Найтмер

Пробуждение

Пронзительный вой раздирал барабанные перепонки, проникая в мозг и будто раскалывал голову на части раскалёнными иглами. Его спина покрылась мурашками от промозглого ветра, в то время как руки ощущали что-то тёплое и влажное.

Вой продолжал приближаться, а вместе с ним боль усиливалась, разрывая сознание на части. Перед глазами по-прежнему клубилась непроглядная тьма. А сознание была лишь боль, всепоглощающая и необъяснимая, яростная боль.

Где он был? Чем он был? Сколько это продолжалось? Как долго он пребывал в этом состоянии? И что это было за состояние? Почему он ощущал нестерпимую боль? И что вообще из себя представляла эта боль?

Вдруг нечто коснулось его. Это было что-то мягкое и тёплое. Это кардинально разнилось с тем, что он чувствовал прежде. Оно не порождало покалывающие от холода мурашки и не было сравнимо с тёплой влагой на его руках. Это было что-то инородное, что-то что не было его, но могло стать таковым.

Сквозь вой проник другой звук. Тише, но не на йоту приятнее. Звук не был однородным как вой, он был рубленым с множеством обилия звуков и всевозможных обертонов. Он был слишком сложным для того, чтобы его понять.

Нет, слышать его ещё невыносимее чем, казалось бы, нестерпимый вой.

Тело вдруг ожило само по себе, а руки вновь ощутили свежий приток тёплой мягкой влаги. Такие же чувства коснулись и его лица, а затем стали проникать внутрь его существа.

На мгновение вой стал чуть тише, чуть менее болезненным. Теперь он мог слышать нечто куда более понятное и приятное. Булькающее, свистящее, ласкающее его слух и истерзанное сознание.

Тьма медленно отступала, раскрывая завесу перед опустевшим сознанием. Суть, окружавшая его, не многим отличалась от того, что отражало его естество. Чувств становилось всё больше. Приятная прохлада успокаивала раскалённую нестерпимым воем голову. Во тьме проступили неясные очертания.

Он глубоко вздохнул, грудь пронзила острая боль, что-то хрустнуло, а затем из глотки вырвался низкий потрескивающий крик.

Он замер и крик затих.

А между тем вой достиг своего пика. И вместе с ним блаженную тьму пронзил беспощадный, пронзающий всё на своём пути, свет.

Он закричал, ещё сильнее инстинктивно закрывая глаза руками. А между тем свет мерцал, переливался. Вой усилился. А действие блаженной влаги прекратилось.

Мурашки пробежали по всему телу. Он чувствовал, что больше здесь не один, что его покой больше не вернётся к нему, хоть и с трудом понимал, что это могло значить. Единственное что владело его сознанием в этот момент, это боль, разрывающая его сознание, и ярость, сдавливающая его грудь.

Низкий рык вырвался из его глотки. Глаза справились с болью. Он ничего не видел. Да это и не важно было. Нужно всего лишь броситься в яркий свет и проглотить его. Заставить исчезнуть внутри себя.

Зачем и почему? Сейчас это было не важно. Во главе угла стояли инстинкты. Важно лишь вновь ощутить растекающееся внутри тепло. Важна лишь тёплая влага и ничего больше. А свет не согревает его изнутри, а потому бесполезен.

И тело вновь ожило само по себе. Бросок наугад. Хрипящий стон. Неоднородные звуки. Тепло остудило пыл ярости и уняло боль от раскалённых игл в голове.

А потом начался хаос звуков. Хлопок! Другой! Третий! Оглушительные короткие вспышки звуков слились воедино. А его тело ощутило новое чувство, обжигающее, отталкивающее назад, распаляющее его ярость новой болью.

Гомон звуков, воев, криков. Но для него всё было едино. Лишь бы свет померк. Лишь бы вой утих. Лишь бы внутри него было тепло и тьма.

Скрежет, грохот, крики, стоны и вой, непрекращающийся вой. Всё слилось воедино.

Его ярость, его боль, сама его суть нуждалась в удовлетворении. Один за другим он находил источник звука и поглощал его. Снова и снова, и снова. Пока, наконец, всё не затихло. Всё кроме воя и пронзительного света, что тот за собой привёл.

Но оказалось, что нужно было лишь зайти за него. Преодолеть полосу света и оказаться на другой стороне, там, где царила тьма. Теперь, оглянувшись, он остановился, тяжело дыша.

Свет показал ему новые краски. Теперь он видел то, что так манило и взывало к его естеству.

Теперь его носа касался пьянящий аромат. Он не понимал его сути, не понимал, что это такое, что заставляет его сознание плавиться в объятьях блаженства. Но это то, от чего теперь он не намерен отказываться никогда. А самое главное, он знал, как оно выглядит и где его можно взять.

Губы сами собой растянулись в улыбке, а взгляд сверкнул кровавым огнём.

Он резко развернулся и опустил взгляд на своё тело. Оно было гладким, холодно-белым. Точно таким же как тот свет, что пронзал тьму. Затем оно обернулся и окинул взглядом то, что так манило его.

Кругом лежали тела, такие же как у него, но отличавшиеся от его.

Не унимающийся вой вновь проник в его сознание. Тогда он лишь подумал, как всё вокруг погрузилось в звенящую тишину. А он сам вздохнул с облегчением. В то время как одной пронзительной иглой в голове стало меньше.

Он медленно шагнул к одному из них и опустился перед ним на колени, пристально вглядываясь в его безжизненные глаза, стеклянным взглядом всматривающиеся в никуда. Его кожа не была белой, по крайней мере не везде.

Он протянул руку и коснулся его одежды. Она отличалась наощупь от его кожи. Внимательно изучив это тело, он медленно направился к другому. Затем к третьему и наконец понял, что у всех них есть вторая кожа, грубее и не образующая с их телами единое целое.

Тогда он поднялся, а тьма вокруг него начала медленно сгущаться. Не прошло и мгновения, как его тело окутала точно такая же вторая кожа.

Как это у него получилось он не понял, но в сознании на одну иглу стало меньше. Довольная улыбка вновь коснулась его губ.

Вдалеке вновь послышался пронзительный вой и среди тьмы замелькал яркий свет.

Оглядевшись кругом, он направился прочь, во тьму, скрываясь за густыми деревьями.

Мольба

Распахнув глаза, она упёрлась взглядом в серый потолок. Всё в тот же серый, обыденный, грязный, изборождённый причудливыми тенями и трещинами потолок.

С улицы доносилось рычание моторов автомобиля, шум дороги, голоса, сливавшиеся в один бесформенный приторный гул.

Она глубоко вдохнула затхлый, пропитанный плесенью и пылью воздух и резко поднялась. Вместо кровати продавленный матрас, вместо постельного белья, одеяла и подушки, старая кожаная куртка. Отбросив её в сторону, девушка схватилась за голову. В сознании каша, впрочем, как и всегда, ничего нового за последние лет десять.

Когда потемнее перед глазами прошло, она сразу же потянулась за сигаретами и тут же закурила.

В углу комнаты на старой тумбочке стаял такой же старый ламповый телевизор. Мельком взглянув на экран, девушка зацепилась взглядом и на мгновение в её потухших глазах колыхнулся интерес.

Наощупь она нашла рядом с матрасом пульт и уже привычно стукнула его об колено, чтобы батарейки встали на место и контакт сработал сразу, а потом прибавила громкость.

– Точных сведений нам так и не удалось узнать, – говорила репортёр с место событий, на заднем плане были искорёженные полицейские машины, и множество тел, закрытых чёрным брезентом. – Полиция не разглашает подробностей, но призывает жителей и гостей города воздержаться от выхода на улицу в тёмное время суток. По предположениям следователей в городе орудует банда опасных преступников…

Дальше слушать девушка не стала и с привычным хлопком выключила звук.

Поднявшись на ноги, она потянулась за рубашкой и, зажав сигарету зубами, надела её поверх обнажённого тела, после чего направилась в кухню, старательно обходя разбросанные на полу вещи, среди который встретилась пара пистолетов и рассыпанная коробка патронов.

Телефон она нашла на кухне, рядом с недопитой бутылкой бренди. Среди кучи рекламных оповещений, без особого удивления девушка обнаружила и с десяток сообщений от некого Фила.

Включив первое, одновременно с чайником, она занялась завтраком. Как занялась? Попусту открыла большую пачку картофельных чипсов и запустила туда руку.

– Джеси, ты мне нужна! Перезвони, – прозвучал женский голос и за ним последовало следующее сообщение. – Джес! Ты у нас проблемы! Возьми трубку! – за ним пошло третье. – Джес, чёрт тебя дери, это срочно! Ты должна знать! – четвёртое. – Короче, ждать некогда, слушай и запоминай. За площадью Свободы, третий съезд на кольце, затем пятый поворот налево. Приезжай, как сможешь. Захвати оружие.

Девушка удивлённо приподняла бровь. А между тем сообщения продолжили воспроизводиться:

– Слушай, это какое-то безумие. Мы приехали на выезд. Это невыносимо. Там по всюду кровь. Как будто их какая-то разделочная машина разрывала на части. У ребят не было шансов. Хорошо, что ты не откликнулась, иначе бы попала в самый замес. Выйди на связь, как только сможешь.

Сообщения закончились.

Запихнув в рот последние чипсы и вытряхнув туда же маленькие остатки, девушка смяла обёртку и забросила в переполненную мусорки.

Спустя полчаса Джес уже стояла в комнате, у входной двери в полицейской форме с очередной сигаретой в зубах. Уже взявшись за дверную ручку, она на мгновение замерла, а потом обернулась и найдя взглядом в конце комнаты фотографию в рамке не живым голосом проговорила:

– Я ушла, мам.

Солнце практически скрылось за невысокими однообразными домами, но на улице ещё было достаточно светло.

Обочины были забиты припаркованными машинами, так плотно, что даже пройти было трудно.

Джес некоторое время стояла на тротуаре окидывая взглядом парковку, но никак не могла найти свой автомобиль. Знакомый, помятый бампер со слезшей краской, она заметила только в конце улицы, потому с очередной затяжкой, мрачно побрела к машине.

На пути она заметила группу детей, лет семи-восьми не больше. Все девочки. Сколько же от них шуму, пронеслось в голове Джес, но на лице не отобразилось ни единой эмоции, как, впрочем, и всегда.

Трое девочек похоже задирали четвёртую, которая сильно отличалась от них. В отличии от тех троих, одетых в юбочки и кофточки с цветочками, девчушка на велосипеде больше напоминала мальчишку. Короткие волосы, джинсы, свитер, кроссовки.

– Мальчишка, мальчишка! – дразнили её три девочки и сроили рожицы.

В то время как девчонка в джинсах и свитере едва сдерживала слёзы.

– Хватит! Я не мальчик! Прекратите так меня называть!

– Ну давай расплачься! Иди пожалуйся маме, мальчишка! – не унимались девочки.

К тому моменту как Джеси подошла к компании детей, девочка на велосипеде уже не могла сдержать слёз.

Так как ребята заняли весь тротуар, девушке ничего не оставалось как остановиться, но говорить что-то им она не собиралась. Только молча сверлила взглядом всех четверых.

Первой её заметила велосипедистка и с надеждой в глазах уставилась на неё. Затем обернулись и три её обидчицы.

Увидев устрашающий взгляд полицейской, девочки испугались и бросились прочь, освобождая дорогу.

Джес же молча продолжила путь. Провожаемая таким же испуганным, но полным надежды взглядом свою спасительницу.

Пройдя примерно шагов пять, девушка затылком почувствовала взгляд ребёнка и остановилась, а потом медленно обернулась.

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Затем Джес размеренно повернулась к ней всем телом и вернулась на пару шагов.

– Что, малявка? Обижают? – спросила холодно девушка.

Девочка чуть кивнула головой. Полицейская пугала её даже больше девчонок, что издевались над ней минуту назад, но почему-то убегать она не могла или не хотела.

– Думаешь, я тебе помогла? Или хочешь узнать, почему я не отчитала тех шмакодявок?

Ребёнок испуганно вжала голову в плечи.

– Я не помогала и помогать не собиралась, – сухо выпалила Джес. – Ты, малявка, должна стоять за себя сама. Никто тебе не поможет. Ни мама, ни папа, никакой-то посторонний дядя или тётя. Никакой волшебник не прилетит на голубом вертолёте и не вступится за тебя. Или ты их поставишь на место, или так и будешь пускать слюни.

Джес резко развернулась на каблуках и направилась к своей машине. А девочка так и продолжала смотреть ей в след.

– В этом мире, ты никому не нужна, малявка, – тихо бормотала полицейская, подходя к своей машине. – Разве что матери своей и то не во всех случаях.

Заведя мотор, она резко тронулась с места, подрезав другую машину и едва не создав аварию. Хотя даже это вряд ли бы заставило Джес остановиться.

– Площадь Свободы, – бормотала полицейская, направляя машину в указанном направлении. – Что там может быть? И какого чёрта Фил не берёт трубку.

На кольце она резко вывернула руль в право и оказалась на тетьем съезде, после чего принялась считать повороты слева. Первый, второй, чуть подальше третий и чётвёртый. И только метрах в тридцати показался пятый.

Повернув, Джес сбавила скорость и стала присматриваться. Кобура с пистолетом была открыта, а оружие готово к использованию. Правая рука медленно, нежно поглаживала её рукоять.

Только через метров сто, она заметила полицейские машины, собравшиеся на обочине справа от дороги.

Она тоже припарковала автомобиль рядом и вышла из машины.

– Какого чёрта ты притащилась, Джесика? – тут же встретил её раздражённый сержант.

– Искала, где отлить, – раздражённо ответила она, невозмутимо направляясь к группе своих коллег.

– Не удачное место ты выбрала, – грубо ответил сержант, но возражать дальше против её присутствия не стал.

Слушая в пол-уха, что говорили полицейские, она направилась прямо к накрытому телу. В этот момент его как раз собирались грузить на каталку. Но девушка их остановила и быстро заглянула под в пластиковый пакет, которым было укрыто тело.

– Фил, – одними губами прошептала она.

– Его нашли перед недавно, но похоже он тут давненько лежит, примерно с утра, – сообщил кто-то из коллег. – Следов нет. И очень похоже на работу тех ребят, что уничтожили девять наших патрулей. А ну да, ты же, наверное, не в курсе.

– В курсе, – мрачно ответила девушка.

– Да неужели, наконец-то стала заглядывать в отчётную сводку на сайте?

– Нет, прокачала скил ясновидения, – по-прежнему не глядя на собеседника, но внимательно осматривая месте убийства друга.

– Не старайся, – посоветовал ей коллега, – эксперты тут всё облазили, ни намёка на улики. Если только камеры наблюдены. Сейчас наши просматривают записи. Тут кафешка неподалёку, может что засняла их камера.

Джес глянула на указанную камеры и для неё всё стало предельно ясно, на камерах точно ничего нет, они совершенно не смотрели в нужном направлении. А те следы, указывали в рощу.

– Там вроде кладбище? – спросила она.

– Кладбище скажешь тоже, – рассмеялся кто-то из окружения.

– Там только один склеп, он охраняется искусствоведами как архитектурное достояние. Кладбище перенесли ещё лет пятьдесят назад.

– Спасибо за подробную информацию, – отрезала Джес и решительно зашагала во тьму.

– Что она там хочет найти? Оборотня или ликонтропа? – саркастично спросил что-то, но всё же приглушая голос, чтобы девушка его не услышала.

Несколько человек прыснули. Но тот, что разговаривал с девушкой укоризненно посмотрел на него.

– Это одно и тоже, кретин. Закончим тут, нам нужно будет ей помочь.

Тем временем Джес пробиралась сквозь редкие деревья облагороженного парка, пока наткнулась на покорёженные решётки стального забора, когда-то имевшего изысканный вид, выполненный в стиле XIX-го века.

Металл был прочным и так просто его невозможно было согнуть, даже поцарапать. А тут огромная дыра, словно снарядом пробило.

Девушка решительно переступила ограду и уже вскоре оказалась на каменной дорожке. Парк был полностью погружён во тьму и звенящую тишину, так как находился на реставрации и не принимал посетителей.

Вдалеке посреди деревьев и тёмных фонарей виднелся склеп, о котором говорил её коллега, а у его основания будто клубилась истинная, чёрная, непроглядная тьма.

Джес зашагала по направлению к склепу, вынув из кобуры пистолет и сняв его с предохранителя. И чем ближе она становилась, тем больше тьма напоминала очертания человека.

Сердце вдруг бешено забилось. Джес в панике остановилась. Она не могла понять, что больше пугает её, то неясное, что видели её глаза или то, что её похолодевшее сердце покакай-то причине вдруг ожило.

Вдруг тень у склепа зашевелилась и будто обернулась к ней. Это заметило её.

Девушка подняла пистолет и нацелила на нечто.

– Оставайтесь на месте и не делайте резких движений! Поднимите руки, так чтобы я их видела! – приказала она.

Она занесла ногу, чтобы сделать очередной шаг. И лишь на мгновение моргнула, а когда вновь открыла глаза, чёрная тень стояла в метре от неё и вглядывалась пронзительно багровыми взглядом в её глаза.

В груди всё похолодело, будто скользкие щупальца обволокли её изнутри.

Мелькнула разверзнутая пасть хищника. И оглушительный выстрел устремился блуждать среди деревьев в поисках помощи.

Тьма

Мягкий тёплый песок нежно грел ладонь. Лёгкий бриз обдувал раскрасневшееся после бега лицо, осторожно блуждая в волосах и принося блаженную прохладу к затылку.

Мир прибывал в гармонии. Шелест волн, крик чаек. Яркое солнце над головой. И безграничный океан.

Одна за другой волны накатывали и отступали, какая-то чуть сильнее, другие слабее.

Покой переполнял душу. Блаженство медленно обволакивало и снаружи, и изнутри. Морской воздух пьянил и дурманил.

Вот одна из волн особо сильная подобралась совсем близко к ногам.

Улыбка коснулась лица. Нет, море достаточно далеко. В эту игру оно никогда не выиграет.

Время здесь, казалось, замерло. Тихо спокойно, уютно…

Тихо?

Действительно даже чайки умолкли, ветер затих, так и не коснувшись распалённой кожи.

Море отступило чуть дальше чем обычно.

А потом очередная волна накатила. Но бояться не чего, вода не сможет добраться сюда.

Вот только в следующее же мгновение прохладная вода накрыла ступни.

Он вскочил, отступая от волны, которая должна была остановиться. Но она упрямо, решительно шла к нему собирая за собой всё больше воды, мощи. Становясь всё быстрее. Всё сокрушительнее.

Уже скоро пришлось бежать. Изо всех сил бежать. Прочь! К холмам! Но ноги увязали во влажном песке, бежать становилось всё труднее. Дыхание сбивалось, воздуха не хватало.

А за спиной поднялась неимоверная волна, будто пасть чудовища с пеной вместо клыков и в следующее мгновение накрыла его с головой.

***

Задыхаясь, он открыл глаза. Опять тьма! И холод! Он чувствовал влажную промозглую землю, на которой лежал. И боль, дикую не унимающуюся боль. Её нужно унять. Терпеть больше нет сил. Голова раскалывается. Челюсти ноют. Кости переворачиваются внутри, отрываясь от плоти.

Низкое рычание вырвалось у него из груди.

Шум. Опять какой-то непонятный шум.

Из-за боли глаза не могли сфокусироваться. Но вот нос учуял лекарство, панацею, что успокоит его боль, закончит мучения.

Он поднялся на ноги, тяжело дыша, стиснул зубы и уставился в темноту. Постепенно сквозь неё начали пробиваться образы, силуэты и… Пронзительный свет…

Опять боль! Опять нестерпимая боль.

– Парень, спокойно, – говорил ему патрульный, – у тебя шок. Мы тебе поможем.

Что за звуки они издают? Голова раскалывается! Это нужно прекратить.

– Чёрт, Фил, он, походу, голый, – проговорил напарник с отвращением. – В чём это он там измазан.

– Похоже на кровь, – проговорил Фил и осторожно вынул пистолет, после чего обратился к подозрительному человеку. – Мы не причиним тебе вреда. Мы хотим помочь.

Низкий рык вырвался из груди молодого юноши. На вид ему было не больше семнадцати. Он продолжал тяжело дышать.

– Похоже без шокера не обойтись, – решил второй и собирался вернуться к машине.

– Не делай резких движений, – попытался тихо остановить его Фил, но было поздно.

Юноша сорвался с места, настолько быстро, что ни один ни другой полицейский даже не успели это заметить.

Первым он вцепился в горло Фила. Полицейский застонал, а потом стон перерос в булькающее сипение.

Его напарник бросился ему на помощь, но рука юноши, будто сделанная их железа с широким размахом рассекла его череп прочными когтями, вместо ногтей.

Монстр отпрянул от шеи полицейского и с блаженством сглотнул влажную тёплую кровь. Тепло вновь обволакивало его изнутри. Боль в голове унималась. А шум, который издавали полицейские больше не тревожил его сознание.

***

Мягкий бриз, нежно развивал волосы. Крики чаек, шум прибоя. Тёплый песок. И медленно остывавшее от долгого бега лицо.

Время остановилось. Волны накатывали одна за другой. Пытаясь достичь ног юноши, что вызывало лёгкую улыбку на его губах.

Мир прибывал в гармонии.

Затем наступила тишина, будто кто-то выключил звук.

Море отступило, собираясь с силами. А потом стремительно понеслось к нему.

Он вскочил на ноги и бросился бежать. Ноги увязали в мокром песке.

Холмы уже близко! Нужно только добежать!

Но тяжёлая пучина обрушилась на него сзади, поглощая и унося в свои глубины, холодные, тёмные, немые.

***

Опять! Опять этот шум! Почему он возвращается?

Что-то новое появилось в груди монстра. Такого чувства он ещё не испытывал. Оно мешало дышать, сдавливало грудь. Побуждало крушить всё вокруг.

Поднявшись с каменной лестницы, он устремил залитый кровью взгляд на вторженца, что побеспокоил его, нарушил покой.

– Оставайтесь на месте и не делайте резких движений! Поднимите руки, так чтобы я их видела! – приказала она.

Шум! Он мешает! Причиняет боль!

Грудной рык вырвался из его рта.

Резкий бросок вперёд и уже в следующее мгновение он ощутил блаженный аромат избавления, панацеи.

Уже совсем близко, достаточно лишь протянуть руку.

Дикая боль сбила его с ног. Над парком пронёсся разрывающий душу вой.

Совсем ещё молодой юноша скорчился на земле, совершенно обнажённый в густых пятнах запёкшейся крови.

– Скорее! Бегите отсюда! – закричал кто-то Джесике. А уже в следующее мгновение мужчина в чёрном вырвался из тьмы деревьев и набросился на юношу, прижимая его к земле. – Не смотрите! Бегите!

Но полицейская будто окаменела. Не в силах пошевелиться, она смотрела на происходящее широко раскрыв глаза. Сознание будто дало сбой. Что ей делать? Что она вообще только что видела?

Между тем мужчина продолжал бороться с обнажённым юношей и довольно ловко уворачивался от когтистых рук.

– Что с этим парнем? – тихо шептала полицейская, борясь с безумными мыслями о том, что она сошла с ума и вчерашняя попойка всё-таки дала о себе знать.

– Молчите! – приказал мужчина грубо и наконец смог извернуться и вонзить в шею юноши шприц, введя в него всё содержимое.

Тут же движения юноши стали слабыми, вялыми и уже скоро он и вовсе затих. Тело его обмякло, а тьмы клубившаяся до того вокруг него развеялась.

Джес огляделась. Оказывается, освящение в парке работало исправно. Фонари горели тускло, но достаточно, чтобы видеть происходящее.

– Какого хрена? – прошептала она, в недоумении продолжая озираться. – Что это за монстр?

– Я же сказал бежать! – возмутился в ответ незнакомец. На вид ему было не больше двадцати.

– Я офицер при исполнении, – вернула себе самообладание Джес и теперь наставила пистолет на мужчину. – Что тут происходит? Отвечай. Живо!

Мужчина с тяжёлым вздохом поднялся на ноги и медленно, без резких движений снял длинный плащ, чтобы укрыть юношу. Затем выпрямился и подняв руки, заглянул девушке прямо в глаза.

– Вам лучше уйти, – с нажимом проговорил он. – Вы ничего не видели, офицер. Здесь ничего не было.

И взгляд его будто блеснул золотистым огнём.

– Какого хрена не было?! – возмутилась полицейская. – Этот ублюдок хотел напасть на меня! И схренали он голый? Да ещё в крови.

Мужчина озадачено посмотрел на девушку. Затем будто о чём-то размышляя его взгляд забегал по парку. А потом он снова уставился на Джес.

– Хорошо, попробуем ещё раз. Офицер, – голос его зазвучал повелительно и будто обрёл громогласное подобие, словно они внезапно перенеслись в ущелье с хорошим эхом, – вы ничего не видели. Вам нужно вернуться на базу, – и глаза его вспыхнули золотым пламенем.

И на этот раз ожидаемого эффекта не последовало. Полицейская прицелилась и взгляд её выражал вполне конкретное намеренье пристрелить обоих.

Но тут юноша у ног мужчины тяжело вздохнул и широко распахнув глаза зашёлся страшным, разрывающим грудь кашлем.

Мужчина тут же забыл об осторожности и рухнул на колени рядом с ним. Юношу вырвало кровью. На мгновение он успел заглотить воздух, а потом последовала новая волна рвоты.

– Тихо, тихо, всё уже хорошо, Рич, дыши, – с нежной заботой мужчина гладил его по спине, придерживая другой рукой длинные волосы юноши. – Всё теперь будет хорошо, только дыши.

Крупная дрожь начала бить молодого человека. Когда закончилась рвота он жалобно, будто напуганный зверёк, уставился на мужчину, в глазах стояли слёзы. Дрожь была такой сильной, что зуб на зуб не попадал.

– Я не мог вырваться… Я знал, оно повториться… Я не мог… там было… Авраам, что случилось?.. Почему я?..

– Позже, Ричи, – остановил его мужчина и плотнее укутал в своём плаще, – для начала тебя нужно вернуть домой.

– Никуда вы, мать вашу, не пойдёте! – прорычала Джес, продолжая держать обоих на мушке. – Сейчас, вы пойдёте со мной и только попробуйте выкинуть что-нибудь…

– Спи!

Внезапная тьма обрушилась на неё. Ноги подкосились, и девушка рухнула лицом вниз.

– Какого чёрта, Авраам? – позади полицейской стоял другой мужчина, в таком же длинном плаще, с тёмными вьющимися волосами и пронзительным взглядом. – Почему ты не стёр ей память?

– Понятия не имею, – растерянно ответил Авраам и, поднявшись, аккуратно помог встать на ноги юноше. – Моя сила почему-то на неё не подействовала.

– Почему? – тут же нахмурился вновь прибывший.

– Сказал же, – сдержанно, но с нажимом повторил первый, – не знаю. Возьми господина, его нужно скорее доставить в особняк.

– А что с полицейской? Она ведь разболтает.

– Придётся взять с собой, – со вздохом разочарования ответил Авраам. И передав юного господина напарнику, шагнул к полицейской. Одним рывком он перекинул её через плечо, и поднял с земли её пистолет. – Нужно разобраться, почему я не могу на неё воздействовать.

– Что со мной случилось, Авраам? – по пути к машине, тихо спросил Рич, по-прежнему дрожа всем телом.

– У каждого человека есть тьма в душе, а ваша, к тому же, имеет свой разум.

– Что я делал всё это время? – с ужасом прошептал юноша.

– Ничего за что мы бы вас осудили, – с нежной улыбкой ответил Авраам и открыл перед ним дверь лимузина.

Ответ юношу не успокоил, а напротив только сильнее заставил переживать. Но спорить он не стал. Вместо этого покорно залез на заднее сидение, рядом с ним Авраам положил бесчувственную Джесику и аккуратно закрыл дверь.

– Нужно бы ему рассказать, на что он способен, чтобы больше не отмачивал такие вот вертеля, – тихо предложил молодой напарник.

– Тебе стоит смотреть шире друг мой. Знание порождает страх. А страх может наделать куда больше бед, чем ты себе даже представить можешь.

Легенда о Найтмере

– Есть такая легенда, да нет, байка, – он затянулся сигаретой и выпустил струю дыма, – короче херня полная, – мне о ней отец рассказывал. Будто бы если совсем припрёт и проблемы будут валиться одна за другой, нужно просто позвать Нейтмера.

– Найтмера? – рассмеялся один из его приятелей.

– Это типа рыцарский конь что ли? – рассмеялся третий, остальные поддержали дружным хохотом.

– Да нет же, кретины! – прикрикнул он и подкрепил свои слова ощутимым ударом кулака об стол. – Ночной ужас, типа ожившего сна. Хотя причём тут вообще это не въезжаю. Говорил же херня. Так вот если его позвать, он явиться самой тёмной ночью и решит все твои проблемы.

Друзья рассмеялись, а вот он только вымученно улыбнулся.

– Что прям так все?

– Ну, так говорят, – пожал он плечами.

– И что же он делает, этот Найтмер? Как решает проблемы?

– По-разному. Отец рассказывал, что был у него друг. Он был по уши в долгах, кредиторы и коллекторы искали его по всюду. А он только и делал, что отсиживался на квартирах у друзей. А когда друзья стали его посылать, то вообще свалил из города вместе с семьёй. И приехал сюда. Здесь они прожили где-то пару месяцев, по соседству от нас. Я тогда мелкий был, плохо помню. И потом их нашли. Тут такие разборки начались!.. Копы каждый час приезжали.

Друзья подались вперёд с жадным интересом всматриваясь в рассказчика.

– А потом, – он снова пригубил спиртного и затянулся. – А потом всё резко прекратилось. Тишина настала такая, что даже бездомных животных на улицах не было видно. Мать говорила, что типа птицы, ну голуби и прочая пернатая херня, облетали наш район стороной. Ну бред, конечно. А вот то, что копы больше не появлялись у нас и шумиха с потасовками у соседей прекратилась, это факт.

– Так что этот Найтмер решил проблемы с долгами этого чувяка? – с сомнение усмехнулся один из друзей и потянулся к бутылке с горячительным.

– Честно? – спросил рассказчик и тут же ответил. – Понятия не имею.

– Так к чему вообще этот Найтмер? – разочарованно спросил другой.

– А к тому, что спустя пару недель в парке неподалёку нашли шесть трупов, – зловеще продолжил рассказчик. – Тела изувечены, растерзаны. Фарш короче. Полиция так и не установила, как их убили. Вот только они оказались коллекторами. Все шестеро. И все наведывались к нашему соседу накануне.

– Так может он их и завалил? – предположил один из собутыльников.

– Говорят, что нет. Улик на него не было. Вообще!

– Так ты что, хочешь сказать, что это этот Найтмер валил всех коллекторов, которые к нему приходили?

– Я ничего не хочу сказать. Я вообще мелкий был, рассказываю, как есть. Но самое интересное в том, что спустя ещё несколько недель на том же месте нашли ещё три или четыре трупа. Тоже выбиватели долгов. И опять полиция в заднице. А спустя ещё несколько недель, нашли ещё трупы. Не помню сколько, но это точно повторилось вновь. И снова нет улик. А потом всё затихло. Видать банки забили на нашего соседа. И на пару лет всё затихло.

Он выдержал драматичную паузу и внимательно посмотрел на друзей. Они терпеливо ждали продолжения рассказа.

– Ну, так чем кончилось? – не выдержал один из них.

– Потом полиция приехала снова, но только уже не в парк, а к нашим соседям. И вот это я уже помню. Мы с мамой, тогда возвращались домой и видели как полиция тела выносила из дома. Этого мужика убили так же, как и всех тех коллекторов. Разорвали на части. И жену его тоже. Только дочка выжила, кажись, потому что в школе или где ещё была.

– Так это его Найтмер замочил? – явно под впечатлением спросил один из друзей.

– Хрен его знает. Но отец и ещё где-то половина жителей нашего района говорили, что видели тёмную тень, примерно в то время. Она самостоятельно вошла в дом и всё. Потом никто ничего не видел и не слышал. Говорят, что Найтмер реален и может решить любую проблему. Стоит только позвать. Но никто не знает, какую плату он возьмёт за свою помощь.

***

Восемнадцать лет назад.

У невысокого многоквартирного дома собралось сразу с десяток полицейских автомобилей и пара карет скорой помощи. Все с включёнными мигалками стояли максимально плотно у одного из подъездов с высоким крыльцом.

Толпа зевак и жильцов из соседних домов окружила автомобили и выжидательно вглядывалась в открытые двери дома.

– Прошу вас, расходитесь, – призывали полицейские, – здесь нет ничего интересного.

Но люди и слушать не хотели. Они толпились, теснили друг друга, чтобы лучше рассмотреть то, что будут выносить из здания медицинские работники.

– Это ведь Стивенсоны, – бормотал кто-то в толпе. – В их квартире, да?

– Какой ужас, – причитали женщины, прижимая к себе детей и закрывая им глаза.

– Ты слышал? Там творился настоящий ад.

– А что случилось? – спрашивал кто-то из только что пришедших.

– Убийство, – был ему короткий ответ.

– Бедняг Стивенсонов буквально разорвали на части, – дополнил тот, кто стоял тут раньше всех. – От увиденного нескольких полицейских наизнанку вывернуло.

– Да, что там, – поддержал его другой очевидец, – даже медики не выдержали.

– Бедная девочка, – кто-то с жалостью смотрел на одинокого ребёнка, сидевшего в одной из патрульных машин. – Я слышала, это она нашла своих родителей.

– А кто убийца? Не говорят?

– Найтмер, – прошептала старушка, не отрывая глаз от осиротевшей девочки, – это был Найтмер.

– Байки всё это, – грубо ответил кто-то из толпы и его поддержали несколько других голосов, вот только большинство из тех, кто жил на этой улице похолодели от страха.

– Он приходит, когда его зовут, – продолжила старушка. – Стивенсон насолил кому-то и этот кто-то решил призвать сам ночной кошмар. А он ненасытен. Вот только утолить голод ему не по силам, потому несчастных и рвёт на куски.

– Чушь это голимая, – отмахнулся тот же человек и стал пробираться через толпу прочь.

Следом за ним женщина схватила маленького ребёнка и прижимая его изо всех сил к груди поспешила тоже уйти.

– А кто такой Найтмер, бабушка? – осторожно спросил пожилую леди подросток неподалёку.

– Это монстр, сама тьма, пожирающая жизнь. Призвать его не трудно, нужно только позвать, – ответила старушка. – А вот прогнать уже не получится никогда.

В это самое время из дома вынесли носилки с останками тел в чёрных мешках.

Сиротка в полицейской машине вся сжалась и с ужасом уставилась на своих родителей.

Один из полицейских поспешил к ней, чтобы успокоить, но она ни на что больше не реагировала.

– Бедная девочка, – вздохнула всё та же старушка, – не видеть ей больше света. – А потом развернулась и засеменила к противоположному тротуару.

Наши дни.

Сознание возвращалось медленно, вместе с тупой болью в затылке, отдававшей в глаза.

Джеси с трудом открыла глаза. Всё тело ныло. Она попыталась пошевелиться, но тонкий пластик жгутов больно врезался в опухшие руки, связанные за спиной. Девушка сидела на стуле, а ноги так же надёжно привязаны к ножкам стула.

С трудом она подняла голову и попыталась рассмотреть хоть что-то в полумраке.

Прямо напротив, пристально всматриваясь в её лицо, сидел Авраам. Его лицо было настолько близко, что они едва не соприкасались.

Воспоминания минувшего вечера мгновенно всплыли в памяти и Джес настороженно уставилась на похитителя. Его звали Авраам. Это имя почему-то въелось в её память, как и имя странного обнажённого парня – Ричи.

– Что с вами не так, офицер? – задумчиво спросил мужчина.

– Со мной? – удивлённо приподняв бровь, переспросила она. – Мне кажется вопрос явно не по адресу.

– Отвечайте! – приказал Авраам и его глаза вспыхнули пронзительным золотым светом, намного ярче, чем в парке, а голос прокатился грохотом по стенам.

От яркого сияния, девушка даже не прищурилась, хотя свет был настолько сильным, что озарил всю комнату. Вместо этого Джессика только озадачено осмотрелась, а потом уставилась на мужчину с большим недоумением. Он отличался от себя прошлого. Казался не просто странным, а как будто потусторонним, чужеродным в этой реальности.

– Что вам нужно? – раздражённо спросила Джес, вопреки приказу, пытаясь контролировать дрожь, вызванную страхом. – Вы понимаете, что похищение полицейского для вас плохо закончится?

Авраам отстранился и крепко задумался.

Он молчал настолько долго, что девушка позволила себе на некоторое время отвести от него взгляд и осмотреться.

Комната, в которой она была вместе с одним из своих похитителей, была довольно большой с высоким потолкам и богатой отделкой, пусть и старой, но вполне хорошо сохранившейся. Неподалёку от окна стояла большая кровать под балдахином, возле которой и горела тусклая лампа, единственный источник света, кроме тонкой полоски солнечных лучей, проникавших сквозь щель тяжёлых портьер.

– Не понимаю, – вдруг заговорил Авраам, вдруг выйдя из себя и, подойдя к окну, резким движением раздвинул шторы.

От яркого света, он на мгновение зажмурился. Но уже очень скоро глаза привыкли, и мужчина смог разглядеть ухоженную улочку за окном.

– Мне невыносимо вам это говорить, – произнёс Авраам, вновь возвращаясь к пленнице. – Но пока я не разберусь во всём, вам придётся остаться здесь, – внезапно он осёкся. Нечто привлекло его внимание, что-то изменилось в девушке.

Медленно, осторожно вступая по мягкому ковру, который помогал приглушить шаги, Авраам вернулся к Джеси и вновь присел на стул напротив.

Джессика сидела не подвижно. Из-за внезапного яркого света она даже не пощурилась и не прикрывала глаза, а будто внезапно ослепнув, смотрела невидящим взглядом куда-то в пустоту перед собой.

Осторожно мужчина поднял руку и медленно поводил раскрытой ладонью перед её лицом. Девушка не пошевелилась. Казалась, она вслушивалась, пытаясь уловить хоть малейший шорох.

– Вы слепы? – с трудом скрывая своё недоумение, проговорил Авраам. Но тут же возразил сам себе. – Быть не может! Ещё минуту назад вы отлично видели меня.

Джес вздрогнула, но сохранила невозмутимое спокойствие.

– Это очень легко исправить, – проговорила она. – Закройте окно, и мы продолжим милое общение.

– Теперь я начинаю понимать. Вы не видите этого.

– Если вы о вашем друге. Эксбиционизм, конечно, не поощряется законом, но я уверена...

– Ну и как тут дела? – в комнату вошёл Авель, как обычно, лёгкой походкой, с беспечной улыбкой на устах.

Но Джес узнала его по голосу. Тому самому голосу, который она услышала перед тем, как потеряла сознание в парке и это воспоминания, заставило её лицо и ладони увлажниться от пота.

– Она не видит свет, – сухо ответил Авраам, будто маскируя за безразличием презрение.

– Бракованный полицейский? – не смог сдержать сарказма Авель. – Может потому они на многое закрывают глаза? Куриная слепота.

Джес стиснула зубы, чтобы не ответить в своей манере. Провоцировать похитителей было бы не лучшей затеей.

– Нет, – возразил Авраам, – тут дело в другом. Мой свет отличается от дневного. Но она и его не видит. Офицер, – он опустился перед ней на стул и снова внимательно посмотрел в её пустые глаза, – что вы видите сейчас?

– Тьму. Что ещё может видеть человек с гемералопией.

– Дневная слепота? – в голосе Авеля появилась заинтересованность. – А это интересно.

– При дневной слепоте, человек не различает цвета, не видит силуэты, но сам свет видеть может. А в случае офицера, вместо света она видит тьму.

– Ты что делаешь? – удивился Авель, в то время как Авраам без труда разорвал жгуты на запястьях пленницы.

– Хочу кое-что проверить.

– Я не доверяю чужакам, – процедил сквозь зубы Авель, остановив руку друга, которой тот собирался освободить левую ногу девушки.

– Это не займёт много времени, – заверил его Авраам.

И решительно разорвал сперва один жгут, а за ним другой.

Почувствовав свободу, Джес в одно мгновение сориентировалась по звуку, где находились её похитители и первым же ударом колена в грудь перекрыла ему дыхание. Авраам повалился на пол, хватая ртом воздух.

Вскочив на ноги, девушка без промедлений бросилась на Авеля, но он оказался куда проворнее и быстрее своего друга. Кулак Джессики прошёл в каком-то миллиметре от его лица. Но офицер слышала его шаг и понимала куда он отступил, потому не прекращала наносить удар за ударом.

Авель же продолжал ловко уворачиваться, до тех пор, пока не упёрся в стену. И только благодаря хорошей реакции, отвёл очередной удар от своего лица, схватив её за запястье и перенаправив удар в стену.

Костяшки мгновенно разбились в кровь, но, наплевав на боль, она схватила кисть Авеля другой рукой и вывернула её, в надежде обездвижить. Вот только молодой мужчина был куда проворнее, чем она ожидала. Сильный удар ладонью в живот, заставил её отступить, что позволило Авелю выйти из захвата, освободить руку и вторым ударом оттолкнуть девушку обратно к стулу, на котором она до того сидела.

– Я церемониться с тобой не буду, – голос Авеля изменился кардинально. Такой мощи в одном лишь звуке Джес никогда не слышала.

Однако сдаваться она не собиралась, ведь он показал своё местоположение, значит открылся. Быстро вскочив на ноги, девушка бросилась снова в бой.

– АЗМ ЕСМЬ ГЛАС, И ВОЛЯ ТВОЯ ОТНЫНЕ МНЕ...

– Молчи, Авель! – приказал Авраам и перехватив Джессику, схватив её за горло, опрокинул на спину, прижав к полу, одной лишь рукой.

У девушки перехватило дыхание. В глаза брызнули искры от удара головой об пол. Она попыталась убрать руку, попыталась отбиться ногами. Всё тщетно. Пережатое горло ограничивало доступ кислорода. Полицейская начала слабеть.

– Мы не враги, офицер, – сказал Авраам, продолжая прижимать её к полу. – Просто успокойтесь и выслушайте.

Вдруг невидящий взгляд Джессики стал фокусироваться. Она начала различать силуэты Авраама и Авеля. Когда хватка на горле ослабла, первым делом она бросила взгляд на окно. Но шторы были по-прежнему распахнуты. Ужас закрался в её сердце. Это уже был не тот страх, который она испытывала перед неизвестными похитителями. Это был поглощающий, лишающий сил, леденящий душу и разум ужас.

В недоумении она уставилась на мужчин не понимая, что происходит. А потом заметила юношу. Того самого, что вчера напал на неё.

Он испуганно выглядывал из-за спины Авеля и выглядел намного лучше, чем прошлым вечером, по крайней мере ни на кого не бросался и был довольно опрятно одет с собранными на затылке волосами и ангельским лицом. Джес даже не сразу его узнала, ведь теперь он совершенно не был похож на того монстра, что предстал перед ней прошлой ночью.

– Молодой господин? – первым заметил юношу Авель и приветствовал в полупоклоне.

– Вы поняли, почему ваши силы не действовали на неё? – очень вежливо и с неуместной покорностью в голосе, спросил юноша.

– Не действовала только сила Авраама...

– Вы вновь видите? – прошептал Авраам, заметив изменения в пленнице.

Девушка быстро приподнялась и отползла подальше от всех троих. А затем вновь обернулась к окну.

Солнце продолжало ярко святить, заливая своими лучами комнату, но внутри будто поселилась тьма и свет больше не обладал тем преимуществом, что было у него раньше.

Джессика повернулась к странному ангелоподобному юноше и сейчас для неё всё стало кардинально ясно. Источником непроглядной тьмы, с которой даже солнце не в силах бороться, был именно он.

– Найтмер, – прошептали её губы.

Тайна офицера

– Ты собираешься рискнуть всем, чтобы проверить свои гипотезы? – злился Авель.

– Это не гипотезы, – в который раз уже повторял Авраам. – Ты сам видел – этого офицера что-то связывает с пробудившимся монстром. Быть может мы сможем понять, что пошло не так.

– Всё пошло не так! – отмахнулся напарник и бросил на Джес уничтожающий взгляд. – Зауряднее человека я ещё не видел. Вся её уникальность лишь в её отклонении.

– Её отклонение уникально, ты прав.

– Я не это хотел сказать! – воскликнул Авель, схватившись за голову.

Тем временем юноша, которого два странных мужчины называли молодым господином, осторожно обошёл спорящих и скромно, даже немного застенчиво посмотрел на Джессику.

Девушка по-прежнему смотрела на него со смесью ужаса и ненависти.

– Найтмер? – будто виновато проговорил парень, присаживаясь на край стула, на котором раньше была привязана офицер. – Значит вы его так называете?

Джес чуть отстранилась.

– Кого называем? – с подозрением спросила она.

– Ты ведь его видишь, да? – уже с неподдельной надеждой спросил юноша, вонзив пытливый взгляд в девушку.

– Тьму, которая окружает тебя? Да.

– Эта тьма так непроглядна, что даже солнце не в силах развеять её, – с сожалением произнёс юноша и скорбная улыбка коснулась его губ. – С момента его пробуждения я живу во тьме. Не могу отличить день от ночи. Авраам и Авель говорят, что Он пробудился и теперь до моей смерти свет больше не вернётся ко мне.

– Ты призвал Найтмера? – не могла поверить Джес и будто бы чуть расслабилась. Что-то заставило её успокоиться.

– Нет, – печально улыбнулся юноша. – Наш род, по отцовской линии призван сдерживать его силу. Но человеческой жизни недостаточно. Наверное, поэтому в моём роду нет долгожителей.

Он не к месту рассмеялся, а потом помрачнел и поник.

– Как тебя зовут? – осторожно спросила Джес, с опаской покосившись на двух по-прежнему спорящих мужчин.

– Ричард, но все зовут меня Ричи, – оживился парень. – А ты Джессика Стивенсон, правильно?

Девушка нахмурилась, а юноша показал её удостоверение.

– Авель взял проверить. Он самый подозрительный из живущих на земле, – тихо зашептал он, косясь на молодого человека, спорившего с Авраамом.

– Кто они?

– Избранные, – спокойно ответил юноша. – Их отправили в наш мир стеречь Эдиоса.

– Кто это?

– Вы называете его Найтмером. Но это очень глупое имя. Не называй его так, – с грустью и раздражением попросил юноша. – Его имя Эдиос – адский рыцарь, всадник ночи. Это демон, могущественный демон. В его силах предрешить практически всё на земле. Он кровожаден и беспощаден. Его голоду нет конца. Многие тысячи лет назад, Авель и Авраам пленили его и заточили в смертном, моём предке. Время от времени он вырывался, конечно, но не больше, чем тень себя самого. Такого же, что случилось со мной прошлой ночью прежде не было. Поэтому они такие, – он кивнул в сторону споривших и тяжело вздохнул.

– Пораскинь мозгами, – потихоньку выходил из себя Авель, – когда это случилось её на свете-то не должно было быть.

– Ей было пять, – поправил его Авраам.

– Конечно, самый возраст, чтобы заключать сделки с демонами.

– Твои грехи тебя не покинут, не забудут…

Джес похолодела. Этот голос не принадлежал никому из присутствующих. Она быстро осмотрелась. Рич по-прежнему наблюдал за спорившими. А Авель и Авраам, казалось, вообще перенеслись в какую-то потустороннюю вселенную и не замечали ничего, кроме друг друга.

Девушка вновь посмотрела на Ричарда, точнее на ту тень, что окружала её. Она была похожа на туман, клубившийся вокруг него, будто живой организм, обволакивавший поникшего юношу. Он извивался, вздымался, кружился и словно пытался дотянуться до неё.

– Твои грехи, – прошипел всё тот же голос. – Только твои.

Джес тряхнула головой и отвернулась, уставившись взглядом на свои колени. В голове кружились образы, которые она отчаянно пыталась забыть, вычеркнуть, уничтожить, похоронить глубоко в себе.

Осуждающие взгляды детей. Старая, поношенная одежда. Красивый брелок на куртке одногруппницы из детского сада. Он же в маленьких грязных ручках, после недолгой драки.

– Скольких ты обокрала, чтобы получить желаемое? – прошипел голос.

Драка с мальчишками. Измазанная в грязи, вся в синяках девочка бредёт домой, утирая слёзы обиды и гнева.

– Что стало потом с этими ребятами? Ты ослепила одного. Но он побоялся тебя сдать, потому что…

«Джеси, не надо!» – кричал мальчик.

– «Она не нормальна!» – вторили ему другие голоса.

Но девочка крепко держала обидчика за руки, прижимая в земле. А потом со всей силы ударила головой. Вот только заколка, державшая чёлку, отскочила и попала прямо в глаз ребёнку.

– Так ему и нужно, – шипел голос, – он обвинил тебя в воровстве. Что ты ещё могла сделать?

Джессика закрыла уши руками и зажмурилась с такой силой, что голова разболелась. Но голос не унимался:

– Ты позвала меня, потому что больше некого было звать.

Родительская квартира, полная нищеты и грязи. Мать, скрывавшая синяки за высокими воротниками и длинными рукавами. И вечно недовольный отец, потому что в очередной раз к нему на порог заявились странные люди.

– Твоя тьма! Она такая сочная! Такая манящая! – шипел голос. – Твои грехи так манили, так пьянили, дурманили. Я не смог сопротивляться.

Два года, что они прожили без кредиторов не были счастливыми, как она думала. Они стали настоящим адом.

«Убирайся нахрен! С этой ублюдочной девчонкой!» – Джес слышала это практически каждый день, когда мать приводила её из садика.

«Милый, прошу тебя, успокойся, – всякий раз робко шептала мама, – тебя же Джеси слышит».

«Вы чёртовы шлюхи мне жизнь сломали!» – кричал он в ответ и начинал швыряться всем что под руку попадётся.

– Ты жаждала их смерти, – заключил голос.

– Нет! – вскричала Джессика. – Нет! Убирайся из моей головы! Это всё ложь!

Ричард в недоумении посмотрел на неё. И даже Авель с Авраамом замолчали.

– Ложь – вся твоя жизнь теперь. Ты думаешь, что раскаялась, что изменилась. Но посмотри на себя. Даже друга единственного спасти не смогла.

Джеси ещё крепче зажала уши и стала раскачиваться из стороны в сторону.

– Не правда, – шептала она, не обращая внимания ни на кого, – не правда. Это всё не правда.

– Что происходит? – встревоженно спросил Ричи, поднимаясь со стула и отступая от девушки. Происходящее заставляло его сердце холодеть от ужаса. И он не мог точно сказать почему. – С кем она говорит?

– Это точно та, кто нам нужен, Авель, – твёрдо закончил их спор Авраам.

– Пресвятая Дева Мария, – одними губами вымолвил напарник, – ей же тогда было всего пять лет.

– Видимо детей недооценивать нельзя…

И не успел он договорить, как тьма залила комнату окончательно скрыв дневной свет. Авель и Авраам мгновенно бросились к молодому господину и как раз вовремя.

Монстр вырвался на свободу. Красивое лицо юноши исказила гримаса чудовища, руки из изящных стали напоминать когтистую лапу грифона. А сочившаяся из всего его тела тьма, разъедала материю как кислота.

– СТОЙ! – громоподобно проговорил Авель, простирая к чудовищу руки.

Демон взвыл от нестерпимой боли и зарычал.

Авраам бросился к Джессике. Вернуть девушку в реальность оказалось не просто. Он изо всех сил пытался открыть ей уши, чтобы хоть как-то докричаться до её сознания, но всё четно.

Наконец бросив попытки успокоить офицера, Авраам с сожалением посмотрел на девушку и тихо попросив прощения, с силой ударил её по голове.

Девушка рухнула без сознания.

– Скорее, Авраам. Я едва его удержу, – с трудом кричал Авель.

Авраам умчался из комнаты.

На протяжении нескольких минут, Авель приказывал монстру не шевелиться, но этого хватало на несколько секунд и демон снова пытался высвободиться. Он рычал, скалился. Глаза, залитые тьмой, зияли ярче солнца, проникали в душу, выворачивали нутро наизнанку.

Теряя силы и слабее с каждой секундой. Авель рухнул на колени, но сдаваться не собирался. На лице и руках выступила испарина, тело дрожало от напряжения.

И вот спасения наконец пришло.

Авраам ворвался в комнату с кувшином и серебренным крестом. Выплеснув содержимое кувшина на молодого господина, он поднял крест над головой.

Монстр взвыл от дикой боли. Всё его тело покрылось кровоточащими ожогами. Он рухнул на колени, рыча от боли.

– Засыпай, – проговорил Авраам и его глаза засияли пронзительным светом, настолько сильным, что даже тьма демона не могла с ним бороться. – Засыпай, Эдиос, – повторял приказ мужчина. – Засыпай!

Медленно тело Ричарда обмякло. Часть тьмы втянулась в него, через кровоточащие раны, часть развеялась. Юноша упал навзничь. И тихо застонал.

– Почему ты не принёс транквилизаторы? – возмутился Авель.

– Я не помню куда их положил, – виновато ответил второй.

– О, Всевышний, дай мне терпения! – взмолился Авель и скосив на напарника полный праведного гнева взгляд, закончил, – а то ведь и прибить могу.

После чего направился за аптечкой.

Оставшись один с молодым господином и бессознательным офицером, Авраам поспешил к юноше, но краем глаза продолжал наблюдать за Джессикой.