Наваждение вертлявой камышовки

Глава 1

Капли падали с неба, плюхаясь на землю как чьи-то горькие слёзы. Проносясь межь деревьев и полуразрушенных стен истошно завывал ветер: он словно вобрал в себя все страдания мира. На месте давно сорванной крыши теперь раскинулось свинцовое небо, проклиная землю раскатистым громом и жаля молниями каждый клочок под собой. Ночь почти превратилась в день. Посреди старых руин медленно умирал человек.

С каждой секундой силы неумолимо покидали его измученное тело, погружая остатки разума в бездну. Тело медленно остывало: сперва ноги и руки, после — всё остальное. Он это чувствовал.

Знал ли он два дня назад, что дела примут такой оборот? Буквально позавчера жизнь шла для него своим чередом, без сюрпризов, боли и разочарования. Просто и размеренно. А теперь... Теперь он лежал на промёрзлой земле, думая о том, за что на него обрушился гнев небес.

***

Она помнила, как стояла на станции, нервно поглядывая на часы: поезд уехал ровно две минуты и тридцать семь секунд назад, так показывало табло над входом в туннель. Следующий должен был прибыть почти через три минуты. Это было слишком долго! Голова понимала, что раньше уже никак, но сердце всё же надеялось: а вдруг!

И всё же чуда не произошло. Старый состав медленно полз по рельсам, как наетый удав. В вагонах было не протолкнуться. Втиснувшись кое-как внутрь, Эрис вцепилась в поручень, предвкушая поездку: люди вокруг раздражали, а осознание неизбежного опоздания лишь подливало масло в огонь.

Одна за другой мимо проплывали станции. Потихоньку вагон разгрузился и ехать стало намного комфортнее. Путь до конечной всё ещё предстоял неблизкий, но Эрис уже смирилась: на церемонию прощания она не успеет.

***

Робби очнулся внезапно: сперва в нос ударил противный запах сырости, потом до костей пробрал мертвенный холод. Мелкая дрожь пробежала по телу, заставляя поёжиться под тоненьким покрывалом. Кто он? Где находится и почему? Понимание всё никак не приходило. Зато долгий и очень странный сон запомнился, казалось, на целую вечность.

Перед глазами так и стояла картина: он, отчего-то босой и весь чумазый, стоит, запыхавшийся, посреди старинных развалин, а вокруг туман, густой такой, на пару метров впереди ничего не видать, а из тумана того — глазищи. Жёлтые, страшные. Таращатся, словно душу насквозь сканируют, и силуэт, не то собака, не то коза комолая. Стоит, не шелохнётся. Близко не подходит, только молча разглядывает, а вокруг гвалд: вороньё орёт, крыльями машет где-то сверху, ветер свистит, деревья листвой шелестят и собаки. Кругом собаки брешут да с цепей рвутся, это Робби, можно сказать, кожей чувствовал. По спине градом катился липкий холодный пот и ноги будто в ветки превратились: ни шагу вперед, ни назад. А потом тело пронзила боль. Сотни мелких, но острых зубов впились в тёплую плоть, разрывая её на куски...

От одного воспоминания поплохело. С трудом разлепив глаза, Робби упёрся взглядом в потолок в тщетной попытке унять нечеловеческий ужас. Сердце колотилось как бешенное.

Прошло ещё много времени, прежде чем дыхание вновь стало ровным, но теперь он готов был осмотреться. Небольшое тёмное помещение, озарённое лишь светом луны казалось ещё крошечнее, чем было на самом деле. Помимо узкой кровати здесь помещались комод, книжный шкаф и средних размеров письменный стол, на котором покоился колокольчик.

Подойдя вплотную к столу, Робби присмотрелся внимательнее, обводя взглядом каждый сантиметр своего пристанища.

К тусклому свету луны глаза успели привыкнуть, а потому детали убранства уже не прятались под завесой тьмы. Наконец-то он смог разглядеть окно, фикус, притаившийся в самом дальнем углу, и прекрасную большую гравюру, покрывавшую стол: на ней была изображена птица, сидящая на веточке облепихи. Робби готов был поклясться, что это была вертлявая камышовка! Как же он намучался в попытке окольцевать одну такую! В поисках птички даже забрёл на руины... А ведь местные говорили: "Не сунься! Иначе и птицу не поймаешь и с жизнью попрощаешься!" Да только кто кого слушал?

Голова разболелась. Вспоминать все последующие события было слишком тяжело, теперь он чётко понимал: на самом деле то был отнюдь не сон. Реальное наваждение. В душе росла паника. Выскочив из-за стола к окну, Робби отчаянно потянулся за ручкой, чтобы открыть окно, дернул несколько раз почти изо всех сил. Но рама была заперта наглухо. Казалось, он слышал собственное сердце. К голове мгновенно прилила кровь, а после так же мгновенно силы пропали. Робби едва не свалился с ног. Медленно опустившись на пол он смотрел на комнату и понимал: дверей нет, и выхода тоже нет.

Сколько так просидел он не знал, но внезапная яркая искра, вспыхнувшая у комода, заставила разум тут же включиться.

Робби бешенно глядел вперед, забыв кажется, даже моргать.

На месте искры вспыхнул синеватый огонек, постепенно он увеличился в размерах, а затем прлизошло невообоазимое: из него вышла девушка. Бодро ступив будто за порог собственного дома, она поправила светлые локоны и повернулась к пленнтку. Тот сидел молча. От неожиданности мысли перемешались, а слова застряли на полпути.

— Эрис, посмертный адвокат, — кратко представилась незнакомка и тут же перешла к делу: — Роберт Эльфрано, 25 лет, орнитолог, всё верно?

По всему было видно, что на встречу она спешила: волосы хоть и были уложены, но всё-таки растрепались, и длинная юбка была слегка перекручена.

Не обращая внимания на пристальный взгляд, Эрис продолжала свои уточнения: — Старейшину, так понимаю, вы не послушали?

Теперь она, подняла глаза на Робби. От увиденного, он вздрогнул: коза, сейчас на него смотрели те самые глаза из жуткого наваждения! И, хотя, зрачок был вполне себе человеческий, двинуться с места он всё так же не мог.

Пересилив себя, Робби едва заметно кивнул.

Эрис, тем временем, присела за стол. Достав из портфеля пухлый блокнот, она стала яростно листать одну за другой страницы, пока не замерла над одной.

— Похоже, — подумал Робби, — я не просто мёртв, это вообще конец...

Тяжёлая мысль будто обухом по голове ударила. Ощущение собственной беспомощности намертво вгрызлось в сердце, отчего в груди снова гадко заныло.

— Рано тебе ещё, прищурилась адвокат, — Сегодня не твой день по плану. Выдержав короткую паузу, она добавила: — а вот ворьё по счетам заплатит.

Последнее слово она произнесла почти шопотом, но от этого аж передернуло: глаза прожигали блокнот холодом.

Эрис даже на него не смотрела, но один лишь её вид сейчас повергал Робби одновреиенно в ужас и вселял некую железобетонную надежду. Он боялся даже надеяться на лучший исход, но где-то внутри уже был спокоен.

— Нужно справиться затемно, — Звучно захлопнув брокнот, Эрис поднялась со стула и уже на пути к огненному порталу обернулась, — Если не поймаем их до рассвета, — Умрёшь, — мягко улыбнувшись, она протянула руку растерянному Роберту. Он уже понял цену игры и предвкушал тот хаос, что их ожидал.

Эта ночь обещала быть долгой...