Настоящий экстрасенс

Глава 1

«Дурацкая помада, – думала Жанна, прижавшись к мутному зеркалу почти вплотную, чтобы разглядеть губы. – Вот так и ведись на обзоры блогеров. Одни комки, будто я решила облизать банку с синей гуашью».

Она возила пальцами по шероховатой коже, и помада ещё сильнее забивалась в трещинки и неровности, превращая образ Жанны из экстравагантного в дешёвый и несуразный.

– Ксюша-а-а, – позвала она, не оборачиваясь, – спасай!

Через пару секунд рядом послышался звук чавканья, а следом за ним появилась и сама Ксюша. Это была девушка контрастов: высокий рост и длинные конечности спорили с короткими туловищем и шеей; тёмные круги под глазами эталонно контрастировали с бледной, почти белой кожей; а невинное округлое лицо – с нарядом, состоящим большей частью из кожаных ремешков, сеточек и шнуровок. Она жевала жвачку с открытым ртом, положив руку на пояс с косметическими кистями, будто ковбой – на кобуру с револьвером. Девушек окутал аромат арбуза и мяты.

– Чего у тебя тут?

Жанна молча обернулась, и Ксюша моментально смекнула что к чему.

– Не ссы, сейчас поправим.

Она достала из одного кармашка на поясе набор маленьких кисточек, а из другого – палетку с красками для грима. Жанну это не смутило, она привыкла. Помнится, на съёмках первого эпизода Ксюша поставила на столик в гримёрке леттерборд и выложила на чёрной бархатной доске: «Счётчик шуток про клоунов». Когда подошла очередь Жанны, там значилась цифра «64». Фраза «Это что, грим? Но у нас же не „Битва клоунов“ тут?» застряла у Жанны в горле и благоразумно осталась там на веки. Возможно, поэтому Ксюша сразу была к ней благосклонна, и в кадре Жанна всегда была хороша и свежа.

– Во, другое дело, подруга, – сказала Ксюша между звонкими «чавк» и кивнула в сторону зеркала.

Жанна взглянула на своё отражение: и в правду другое дело. Что бы Ксюша не наколдовала, губы девушки выглядели теперь как две гладкие синие гусеницы.

– То, что надо, Ксюнь, спасибо, – заулыбалась Жанна, поправляя волосы.

– Давай стрелки ещё добавим, финал всё же, – прочавкала визажистка и за несколько молниеносных движений реализовала свою идею. – Ну вот, красотка. И, надеюсь, победительница, – она озорно подмигнула.

Жанна ещё раз улыбнулась подруге и вздрогнула, когда со стороны улицы послышался голос режиссёра. Он призывал её проследовать на съёмочную площадку.

– Ни пуха! – напутствовала подругу Ксюша и потрясла перед собой кулаком в знак поддержки.

– К чёрту, – бросила та, отдёргивая тяжёлую брезентовую штору тента, служившего гримёркой и комнатой отдыха для съёмочной группы.

В лицо ударил прохладный осенний воздух. Пахло сыростью и сигаретным дымом – совсем рядом операторы и редакторы устроили курилку. Жанна шагнула наружу, и ноги её провалились в землю сантиметра на полтора. Она сразу обрадовалась тому, что выбрала для сегодняшнего образа тяжёлые берцы – со стальным мыском и высоченной платформой. Они здорово сочетались со струящимся шёлковым платьем: оно волнами спускалось по изгибам и пышным формам девушки, создавая впечатление, будто было жидким. Жанна поправила шёлковые волны на груди: не просто так она нацепила супер-тугой лифчик с эффектом пушап. Грудь смотрелась идеально, прямо как у нереалистичных героинь визуальных новелл. Такое добро нужно показать! В конце концов, она должна запомниться зрителям, чтобы получить больше голосов. Жанна поёжилась и аккуратно застегнула кожаную куртку, накинутую сверху. Нет смысла мёрзнуть, пока камеры выключены. Тряхнула головой: мелкие пружинки чёрных прядей послушно дёрнулись из стороны в сторону и вернулись на изначальную позицию.

Наконец, она увидела одного из своих соперников: это был высокий, широкоплечий и в целом чертовски привлекательный мужчина. Жанна могла поклясться, что видела его на рекламе мужского нижнего белья, но тот не признавался и, когда разговор заходил об этом, лишь загадочно улыбался и играл бровями.

– Тих, привет! Как прошло? – приветливо спросила она и вздрогнула, когда мужчина поднял на неё взгляд.

Они виделись утром, все вместе ехали сюда в микроавтобусе. И Тихон был бодр, свеж и самонадеян. Он рассказывал коллегам по цеху, что уже согласовал цену с организаторами шоу, и победа у него в кармане. Золотые волосы его особенно ярко сверкали на солнце, а прозрачно-серые глаза будто подсвечивались изнутри.

Сейчас же они были потухшими и едва ли не казались слепыми.

– Эй, Тихон, ты чего? – она осторожно коснулась плеча коллеги, когда тот с ней поравнялся.

Тихон отшатнулся от неё, точно получив удар. Через пару мгновений взгляд его сфокусировался на Жанне, и он облегчённо выдохнул.

– О, Жанночка, – пробормотал он. – Да нормально прошло.

Тихон тяжело сглотнул, убрал руки в карманы и воровато оглянулся по сторонам.

– Выглядишь неважно, – она наклонила голову, пытаясь поймать его взгляд. – Тяжёлое испытание?

– Испытание как испытание, – он поджал губы. – Но локация да, непростая. Там не по себе.

– Так в любой заброшке не по себе, – пожала плечами Жанна.

Она несколько раз играла в московские «Дозоры»: бегала с приятелями по заброшенным зданиям и недостроям, искала секретные коды и разгадывала загадки. Особенно жуткими были миссии в заброшенных пионерских лагерях. Много маленьких комнат, уйма брошенного пыльного добра и мебели. Очень легко было вообразить, что в одном из помещений кто-то до сих пор живёт, и не дай бог с ним столкнуться…

– Здесь как-то особенно, – пробормотал Тихон, прикуривая сигарету.

Жанна недовольно помахала перед собой, развеивая дым, но мужчина сделал вид, что не заметил этого.

– Мне там виделось… всякое, – нехотя проговорил он после пары затяжек.

– Всякое? – переспросила она и нервно улыбнулась. – В целом, ты же медиум.

– Ты прекрасно знаешь, кто я, – огрызнулся Тихон и сделал глубокую затяжку. Огонёк добрался почти до фильтра. – В Щукинское вместе поступали.

Откуда-то из-за машин снова послышался голос режиссёра, объявивший трёхминутный перерыв перед следующей участницей.

– Погоди, так ты реально что ли? – Жанна неуверенно улыбнулась.

– Да, Жанна, я реально что ли! – процедил сквозь зубы Тихон. – Может, порчу кто навёл или просто перебрал я жути на этом шоу дебильном, не знаю. Лучше бы тебе туда не идти. Поехали домой?

Губы девушки растянулись в широкой, довольной улыбке:

– А-а-а-ах, вот оно что, – хохотнула она. – Ну что за подлый ход, Тих, а? Боишься, я тебя обыграю?

– Жанна, я не это имел в виду!

– А вот и посмотрим, – она достала из кармана «косухи» потрёпанную колоду карт таро и подмигнула. – Не ты один умеешь договариваться с продюсерами.

Она позволила себе секунду полюбоваться на его обескураженное и будто бы испуганное лицо, после чего бодро зашагала в сторону съёмочной площадки, смачно чавкая берцами по мокрой земле.

«А он неплохо прокачал актёрский навык, – думала Жанна. – Испуг прямо натуральный показал».

На съёмочной площадке было людно. Операторы проверяли камеры, пили чай и кофе по-ирландски из термосов. Режиссёр – рыжий усач с длинными волосами, собранными в конский хвост – просматривал на портативном экране отснятый материал и в целом был доволен результатом. Ведущий стоял под брезентовым тентом и «согревался», закидывая в себя две рюмки водки подряд. Он закусил кусочком копчёной колбасы и ворчал, что «артисту его уровня работать в таких условиях просто-напросто не-при-ем-ле-мо». Группа наблюдателей толпилась чуть поодаль. Это были настоящие зрители, которые следили за чистотой эксперимента и понятия не имели о том, сколько усилий приложили сценаристы и редакторы к тому, чтобы каждое испытание было ярким, запоминающимся и в меру жутким. Они бурно обсуждали всё то, что увидели и услышали. То и дело с их стороны слышались фразы вроде: «Ну откуда он мог знать?!» или «Я никому об этом не говорила и в соцсетях не писала!» или «Когда он посмотрел мне в глаза, у меня сердце забилось так, что чуть не пробило грудную клетку, до сих пор успокоиться не могу».

Жанна ухмыльнулась, внутренне похвалив Тихона – он явно произвёл неизгладимое впечатление на наблюдателей. Махонький червячок сомнений укусил её за внутренности, когда она вспомнила потрёпанный вид коллеги после испытания.

«И что его так измотало?», – подумала она и нахмурилась.

Но времени на раздумья не было, потому что режиссёр объявил конец перерыва и подозвал Жанну к себе.

– Ну как, всё хорошо? Готова? – мягко спросил поджарый мужчина средних лет.

– Всё отлично, – улыбнулась она.

– Выглядишь супер, настоящая ведьма, – похвалил её режиссёр и тут же перешёл к делу. – Так, смотри. Они спрятали там молодого парня, темноволосого, пухлого такого. Живот как барабан, на вид гопник гопником, но ты это не говори. У нас половина зрителей так выглядит, обидятся ещё.

– А вторая половина – бабки, – ухмыльнулся подошедший к ним ведущий. – Они наоборот будут довольны и взорвут нам рейтинги.

– Давайте без скандалов, я очень вас прошу, – режиссёр потёр переносицу и буквально заскрипел. – Хоть один чёртов раз.

– Без гопников, принято, – бодро отозвалась Жанна.

Последнее испытание, ух! Она добралась до финала. Даже если не выиграет, она уже подняла уровень своей известности настолько, что получала приглашения на новые шоу без кастинга и прочей чепухи. Её хотели видеть на всех юмористических и ток-шоу, сыпались предложения об интервью от блогеров, и тысячи людей каждый день писали ей в соцсетях с вопросом, проводит ли она индивидуальные сеансы. Говорили, что готовы заплатить любые деньги – и, пожалуй, так оно и было. Жанна каждую неделю, как раз после новых выпусков повышала цену на десять процентов, и каждый раз эта цена всех устраивала. Ей уже было интересно, где же тот потолок, после которого людям не захочется приходить на сеанс гадания к ней. Но похоже, этого потолка не существовало.

– Сначала как обычно порассказывай им всяких гороскопов, – продолжил давать инструкции режиссёр. – Потом иди к западному входу, во-о-он туда.

Он указал куда-то за спину Жанны. Та обернулась и наконец разглядела место, в котором происходило испытание. Это было невысокое, но чертовски большое здание. Всего три этажа размазали на много сотен метров, будто масло на хлеб. Со своего места Жанна насчитала пять проходов внутрь – и это только с фасада!

– Что это за место вообще?

– Бывшая лечебница, – ответил режиссёр. – В восьмидесятые закрыли. В планах было построить города на рудниках по округе, а сюда – свозить всех лечиться потом. Вредное производство, сама понимаешь. Но городов не случилось, вот больничка и не нужна стала.

– Жутко там, наверное, – Жанна нервно улыбнулась.

– Там пиздец, – признался ей ведущий.

Она посмотрела на его неприятное лицо – одутловатое и заплывшее – и вдруг заметила то, чего не видела раньше. Его трясла мелкая дрожь, глаза нервно бегали из стороны в сторону, он то и дело поджимал губы и шумно сглатывал. Девушка вдруг поняла, что мужчина не «согревался» в тенте неподалёку, он пытался заглушить дискомфорт и страх.

«Нежные все какие», – подумала она и закатила глаза.

– Давай без выражений при дамах, – вздохнул режиссёр. Было видно, что он уже порядком устал.

– Эта дама сама кого хочешь… – попытался возразить ведущий, но замолчал под тяжёлым взглядом коллеги.

– Сначала поплутай там как самой захочется, – режиссёр снова обратился к Жанне. – А потом смотри за Витьком, – он указал на одного из операторов.

Тот был одет в чёрную куртку с ярко-салатовым пятном на груди, чтобы участникам было легче его найти в толпе.

«Будто мишень», – подумала Жанна и ощутила лёгкий холодок в животе, ей стало не по себе.

– Витёк будет либо светить в нужный проход, либо сам туда пятиться. Смотри по обстоятельствам, короче. На нём стоит маячок, наши девчонки его проведут куда надо из любой точки. И по таймеру будем следить, чтобы ты успела добежать.

– А я успею? – Жанна подняла одну бровь и скрестила руки на груди. – Или как в пятой серии остановлюсь в трёх шагах от цели?

– Успеешь, – режиссёр снова улыбнулся мягко и благосклонно. – Я вообще за тебя болею.

– Да бросьте, я знаю, что Тихон уже оплатил всё, – она махнула рукой и снова обернулась на заброшенное здание.

– Тихон сделал благотворительный взнос в фонд, ссылку на который я ему любезно прислал, – не спеша проговорил режиссёр и покрутил кончик усов. – А победителей у нас выбирают зрители, кто бы что ни говорил.

– Вот вы об этом говорите каждую неделю, а верится с трудом, – беззлобно ухмыльнулась Жанна.

– Ты просто не видела цифр нашей прибыли с их смс-сообщений, – режиссёр поиграл бровями, а потом прочистил горло и снова напустил на себя серьёзный вид. – Ну что, готова?

Жанна загадочно улыбнулась, расстегнула куртку, ещё раз проверила, что платье сидит как надо, и с готовностью кивнула.

– Тогда тишина на площадке, – он взял громкоговоритель и продекларировал инструкции для всех участников съёмочного процесса.

Спустя несколько минут вспыхнули фонари на лампах, ведущий поправил одежду с причёской, а группа наблюдающих выстроилась в шеренгу на фоне заброшенного здания.

Съёмки последнего испытания Жанны начались.

Ведущий задал ей несколько общих вопросов, а потом принялся объяснять задание, пока Жанна старательно делала вид, что слышит все эти инструкции впервые.

«И всё же отличный карьерный рост, – подумала она, слушая ведущего вполуха, – уж после „Часа суда“ так точно. Не зря заканчивала актёрское».

– Где-то в этом огромном здании спрятался человек, – рассказывал ведущий, изображая переживания за жизнь несчастного. – И мы очень просим его найти. Для вас у нас есть мешочек с личной вещью этого человека.

– Я могу достать эту вещь? – спросил Жанна.

– Боюсь, что нет, – довольно улыбнулся ведущий, будто радуясь, что смог подгадить. – Велик риск, что вы сможете угадать, мужчина это или женщина, опираясь на вид этой вещи.

– Ну тут пятьдесят на пятьдесят, угадать в целом и так не сложно, – парировала Жанна и с удовольствием заметила волну приглушённых смешком со стороны наблюдателей.

– Как бы то ни было, доставать вещь нельзя, – невозмутимо ответил ведущий. – Также хочу обратить ваше внимание на то, что ваше время ограниченно. У вас есть всего пятнадцать минут для того, чтобы найти спрятавшегося в этом огромном здании человека. Вам всё понятно?

– Я могу настроиться? – привычно спросила Жанна.

Если разрешат – она устроит им небольшое шоу, что определённо даст ей некоторое преимущество. А если нет – придётся побегать. Она сама уже давно отследила, что ей удавалось обскакать Тихона на голосованиях, лишь когда ей давали время полноценно настроиться и сделать расклад на картах, не торопили.

– Да, вполне. Проведите обряды или что-то ещё, что вам нужно, и дайте мне знать, когда будете готовы начать поиски.

Тут из толпы наблюдателей раздалось нерешительное:

– Извините?..

– Да? – ведущий едва заметно скривился.

«Дело он своё знает, хоть и бесит», – подумала Жанна, отметив, что, если бы не видела до начала съёмок, что ведущий нервничал, сейчас этого бы не распознала.

– Мы бы хотели ещё проверить, что у экстрасенса нет наушника или другого какого-то устройства, – нерешительно проговорила девушка в первом ряду и обратилась уже к Жанне. – Можно?

«Достали», – зло подумала она, но при этом обворожительно улыбнулась и расставила руки в стороны:

– Конечно. Но пусть проверит кто-то из девушек, – добавила она будто бы в шутку, но на самом деле была более чем серьёзна.

Она не понимала, почему постоянно кто-то на площадке пытался полапать девушек-участниц. Тихона, конечно, тоже полапать желающие были, но он-то и сам был только «за», в отличие от других.

Робкая девушка, попросившая о проверке, скрупулёзно осмотрела кожаную куртку, брошку-чокер на шее и попросила Жанну поднять волосы, чтобы убедиться, что среди пышных кудрей не прячется микрофон или передатчик. Под конец осмотра девушка заметно повеселела. Жанна поняла, что она особенно ждала именно её, и поставила мысленно восклицательный знак напротив пункта «поразить вот эту вот в самое сердце».

«Она наверняка выдаст особенно яркие эмоции. Хорошая картинка получится», – подумала Жанна и внимательно пригляделась к девушке, отмечая какие-то детали.

– А кто с малышом? – бросила она вслед девушке, заставив ту ошарашено обернуться.

– Что?

– Кто с малышом-то остался?

Глаза девушки округлились, и она рефлекторно закивала, выдавая себя с потрохами:

– С бабушкой.

Жанна быстро осмотрела толпу и приметила нескольких мужчин, годившихся ей в мужья. Но нужно было посмотреть поближе.

– Дай-ка мне руку, – попросила она.

Девушка протянула левую, но Жанна мягко её отстранила и взяла правую. Повезло: обручальное кольцо толстое, массивное, а не обычный золотой ободок. Жанна за несколько секунд нашла среди наблюдателей мужчину с похожим толстым кольцом.

– А вон и муж твой, – протянула она, набрасывая на голос вуаль загадочности. – Здорово, что помогает тебе, настоящую семью создали.

Девушка глядела на Жанну и счастливо улыбалась:

– Да, он очень заботливый папа.

Жанна порадовалась тому, что угадала. Она тыкнула пальцем в небо, руководствуясь только тем, какое впечатление эти двое произвели на неё. Они ей понравились, казались приятными людьми.

– Я сделаю расклад, – обратилась Жанна к ведущему, поняв, что для остального ей нужно выиграть время.

Пуховик-трансформер для беременных она приметила сразу, это было легко. Вынула вкладку – значит, уже родила. Ходит в этом пуховике родившая – значит, не успела продать. Никому эта специальная одежда после всего уже не нужна.

– Да, конечно, – ведущий сделал приглашающий жест, и Жанна разложила на холодной земле чёрный шерстяной платок.

– Вам не кажется, что вы одели карты теплее, чем саму себя, – вставил шпильку ведущий, наблюдая за тем, как она одной рукой бережно выкладывает карты рубашкой вверх, а второй сжимает мешочек с таинственным предметом.

«Да пошёл ты», – подумала Жанна.

– Вы и сами нахохлились, как я погляжу, – она взглянула на него и ухмыльнулась. – Руки вон дрожат.

Ведущий поспешил спрятать руки за спину и бросил на неё злой взгляд:

– Предлагаете нам согреть друг друга?

– Ой нет, я не стану тягаться с вашим любимым способом согреться. Во мне маловато градусов.

Она видела, как дёрнулась верхняя губа ведущего, но он сдержался, и она не стала развивать конфликт. Вместо этого она сконцентрировалась на картах. На её чудесных, родных картах. Её подругах и соратницах, наставницах и сёстрах. Перевернула первую, и ощутила, как по телу прошла волна лёгкого тепла. Оно будто погладило её по рукам и плечам, едва касаясь. Жанна закрыла глаза и насладилась этим ощущением. Оно было приятнее первой утренней сигареты или первой чашки кофе. В действительности, Жанна бросила курить как раз когда познакомилась с картами.

– Это мужчина, – протянула она, делая вид, что говорит с картами.

Она смотрела на колесо фортуны: карта, которая пока что сама по себе могла сказать ей ничтожно мало, а уж про неизвестного мужика-вовсе-и-не-гопника – подавно. Фортуна могла повернуться в любую сторону и сулить как удачу, так и беды. Вопреки своему же замечанию, что угадать пол человека совсем легко, она услышала одобрительные шепотки со стороны наблюдателей. Жанна закрыла глаза и продолжила играть роль:

– Среднего роста, тёмненький такой, пухлый. Прямо большой живот у него, – ей не надо было открывать глаз, чтобы знать, что наблюдатели сейчас кивают, а ведущий подаёт им знаки перестать это делать. – Матерится много и выпивает.

Она на ощупь нашла вторую карту и, не переворачивая её, прижала к груди. Новая волна тепла прошлась по телу, принося почти болезненное блаженство после получаса на холоде. Перед внутренним взором Жанны начали мелькать картинки, и она напряглась, чтобы уловить хоть что-то из этого цветного калейдоскопа:

– Работу свою любит, – сказала она после небольшой паузы, а потом улыбнулась. – Я сначала подумала, что он толстый из-за пива или лени. А он повар. Очень хорошо получается у него, вкусно готовит.

Жанна говорила совсем-совсем медленно, улыбалась, когда упоминала приятное и хмурилась, когда замолкала.

Она открыла глаза и посмотрела на карты перед собой. Провела по ним руками, касаясь рубашек самыми кончиками пальцев: карты были холодны. Значит, раскрывать их нужно не здесь. Она аккуратно сложила колоду в том же порядке, в каком разложила на земле, завернула в платок, будто боялась, что те замёрзнут. Прижала вторую карту к груди, по-прежнему не заглядывая в её содержимое, и решительно пошла в сторону западного входа. Краем глаза нашла Витька и его салатовую мишень на груди.

«Надо по красоте выступить», – думала она. Слова режиссёра её воодушевили, хоть и была вероятность, что он всем говорил, что болеет только за них. Карта в её руках чуть заметно теплела, и Жанна едва сдержалась, чтобы не завизжать от радости: она готова была поклясться, что пройдёт это испытание почти сама. «Почти» – только потому что в пятнадцать минут тут никак не уложиться, если не знать, куда идти. Она больше трёх минут добиралась только до входа, в конце концов. А внутри ждал лабиринт из коридоров и комнат, в которых невозможно разобраться, если у тебя нет суперсилы под названием GPS. Вот дали бы ей хотя бы час… Но это было бы не зрелищно, не интересно, зритель бы заскучал. А этого позволить было нельзя.

Наконец, они добрались до нужного подъезда, и первым внутрь прыгнул Витёк. Он знал, что сначала Жанна будет петлять и путаться, чтобы нагнать переживаний на наблюдателей и зрителей, а потом феерично и ярко вернётся на верный путь и найдёт «потеряшку» в последний момент. Но вот чего Витёк не знал – так это когда именно Жанна решит пойти верной дорогой или когда ему передадут это требование редакторы и режиссёр. Поэтому Витёк сразу указывал верное направление, с самого начала. Жанна переступила порог следом за ним и закашлялась.

– С вами всё в порядке, Жанна? – затараторил ведущий. – Может, водички?

– Б-было бы здорово, – прохрипела она, держась за горло.

Сделав пару глотков, она добавила:

– Наверное, аллергия.

Жанна нахмурилась и прислушалась к своим ощущениям: в действительности она никогда не была аллергиком, но в любой же момент что-то может поменяться, правда? Стоило ей переступить порог, воздух выбило из лёгких, будто кто-то с силой нажал ей на грудь и сжал горло. После воды полегчало, но дышать всё равно было трудно.

«Наверное, тут какая-то странная пыль, – успокоила она себя мысленно. – Нужно быстро выполнить задание и сваливать отсюда. Не хватало ещё надышаться дерьмом всяким».

Толкнув вторую дверь, она вышла в начало длинного коридора. Далеко в конце мутным пятном висело единственное окно. Больше освещения не было, и Жанна ощутила на какое-то мгновение себя в невесомости. Она вспомнила, как ходила однажды на так называемый флоатинг: её закрыли в крохотной капсуле с очень солёной водой. Вода была настолько насыщенна солью, что в ней невозможно было утонуть, и человек мог «парить» в абсолютной темноте. Жанне не понравилось, у неё было ощущение, будто она похоронена заживо, а в темноте её поджидает кто-то, от кого уже не сбежать.

Сейчас она чувствовала себя точно так же. Вскоре в коридор зашли операторы, и Жанна вновь ощутила тяжесть своего тела, благодарная и спасшаяся из темноты.

«Тихон был прав, жуткое место», – подумала она, вырвавшись из оцепенения.

Она медленно двинулась по коридору, прислушиваясь к ощущениям, исходившим от карты. Та постепенно теплела. Один раз Жанна обернулась, движимая необъяснимым желанием посмотреть на дверь, через которую они зашли сюда. Но выхода уже не было видно. Конечно, виной тому была темнота, но Жанна могла поклясться, что дверь бесследно исчезла, заперев группу любопытных людей внутри.

– Жанна, куда мы идём? – заговорил ведущий, и атмосфера сразу стала чуть менее гнетущей.

– Иду за своими ощущениями, – честно призналась девушка. – Не отвлекайте меня, пожалуйста.

Она слышала, что ведущий недовольно хмыкнул, но что уж делать: под его трёп она быстро собьётся с настроя и завалит испытание. Обычно просьбы на него не действовали, но она надеялась, что наблюдатели будут его притормаживать.

Карта потеплела. Жанна остановилась и оглянулась. Света отчаянно не хватало.

– А можно мне тоже фонарь? – попросила она, но ведущий развёл руками.

– Мы не брали фонарей, извините. И даже если фонарик есть у кого-то из наблюдателей, мы не можем вам его отдать в интересах чистоты эксперимента.

«Ну ты и вонючка», – подумала Жанна и напрягла зрение.

Наконец, она заметила проём в стене. Осторожно шагнула туда и ощутила, что карта ещё чуть заметно потеплела. Всё верно.

– Тут выход на лестницу, – крикнула Жанна за спину. – Будьте осторожны!

Она начала восхождение по темноте, заворожённая тем, как здание пожирало свет и людей вместе с ним. Вдруг она споткнулась и едва смогла удержать равновесие.

– Жанна, вы целы? – послышался позади голос ведущего.

– Да, всё хорошо, – отозвалась она и ощутила, что настрой её чуть спал, хоть и не сбился полностью. Его можно было восстановить, но не ценой сломанных ног.

– А можно попросить кого-то из операторов идти со мной рядом и освещать путь? – спросила она, только сейчас сообразив, что этим должен был заниматься Витёк.

«Значит, не туда иду, – с какой-то детской обидой подумала она. – Но меня тянет именно в ту сторону, это же не просто так? Может, я другой путь найду, и удивлю всех ещё больше?»

Удовлетворившись этой идеей, она благодарно кивнула очутившемуся рядом с ней оператору и энергично побежала вверх по ступеням, радуясь тому, что теперь видит, что у неё под ногами.

А лучше бы не видела.

Они почти добрались до второго этажа, когда Жанна перешагнула через очередную ступеньку и вдруг завизжала и едва не выронила карты из рук.

– Что?! Что такое?! – ведущий подскочил к ней и придержал девушку за локоть.

Ей неприятно было его прикосновение, хоть оно и было продиктовано искренним беспокойством. Они могли сколько угодно цапаться на съёмках, но это определённо не означало, что ведущий хотел бы, чтобы Жанна пострадала на испытании. К тому же, это бы отвратительно сказалось на рейтингах.

– Всё в порядке, – прошептала она, отдышавшись. – Там просто… лежит…

Оператор мазнул светом лампы по ступеням, и вскоре выхватил то, что так напугало девушку.

На ступенях лежала, заполняя собой едва ли не половину прохода, огромная дохлая крыса. Она давненько отдала своему крысиному богу душу, и тушка её стремительно разлагалась, уже оголив косточки.

Отовсюду послышались звуки омерзения, кто-то начал причитать, что его сейчас стошнит. Жанну не тошнило, нет. Её сейчас холодил изнутри страх, что они слишком шумели. Она попросила оператора посветить ей и достала третью карту из колоды.

– Это место любит тишину, – проговорила она, надеясь убедить людей замолкнуть.

Когда голоса начали стихать, она повторила для пущей убедительности:

– Мёртвые любят тишину.

И тишина пришла. Наблюдатели глядели на неё во все глаза, ведущий прикусил щёку изнутри, чтобы не сказать какую-то пакость. А операторы в целом всегда были молчаливыми, их все эти разборки и происшествия не особо волновали – главное было получить хорошую картинку.

– А теперь идёмте дальше, – громким шёпотом сказала Жанна и прижала палец к губам.

Она вышла на коридор второго этажа и достала новую карту.

– Эта больница так толком и не запустилась, – сказала она, глядя на прямоугольник картона и сопоставляя его с картами, что увидела раннее, и с картинками, что мелькали у неё перед глазами, когда сами глаза видеть были не способны. – На стройке что-то случилось, рядом тут. Людей привезли, а тут ни лекарств, ни оборудования не было. Врачи были, и тех мало. Многие померли тогда.

– Жанна, вы видите смерти строителей? – уточнил ведущий.

Девушка задумалась, открыла следующую карту и послушала, что та была готова ей рассказать. Перед глазами мелькнула новая картинка, и Жанна в ужасе отшатнулась, не ожидая увидеть то, что увидела.

– Нет, не строителей.

– А кого? – не унимался ведущий. – Вы сказали, что была авария на стройке…

– Врачей, – резко бросила она. – И медсестёр. Перебили всех.

Не желая снова препираться с ведущим, Жанна пошла наугад, надеясь, что по ходу движения поймёт нужное ли это направление. Или увидит Витька, в конце концов. Она слышала шёпот позади неё, и ей не нужно было прислушиваться, чтобы узнать, о чём была речь. Кто-то из наблюдателей рассказывал ведущему, что здесь действительно в каком-то году произошла трагедия, которую описывала Жанна, а ведущий изумлённо вытягивал лицо и повторял «Откуда же ей было это знать?».

В такие моменты Жанне было немного обидно. Редакторы могли бы рассказать об этом происшествии до испытания, чтобы ей не пришлось смотреть на картины этой кровавой резни самостоятельно. Она думала об этом, когда карта, которую она по-прежнему прижимала к груди рубашкой вверх, отозвалась настойчивым теплом. Жанна застыла на месте и огляделась: она стояла между двух дверей. Потрогала одну, потрогала вторую – карта молчала.

– Я могу открывать двери? – спросила Жанна.

– Боюсь, что только одну, – отозвался ведущий.

– Что же вы в начале этого не сказали, – огрызнулась она. – А если бы я случайно открыла какую-то из дверей, ведомая ощущениями?

– Простите, Жанна, виноват, – ведущий склонил голову, хотя виноватым не выглядел и таковым себя не считал.

В конце концов, на этих испытаниях всегда можно открыть только одну дверь, чего она себя ведёт, будто впервые на съёмки пришла?

Жанна недовольно скривилась, но сдержала гнев, глубоко подышав, и достала новую карту.

– Жанна, у вас осталось три минуты.

«Да где же Витёк?! – подумала вдруг она. – Я не туда иду, надо найти Витька!».

Она резко двинулась назад, через толпу, не давая никому времени расступиться. Ей нужна была суматоха среди наблюдателей, чтобы никто не обратил внимание на то, что она выглядывает зелёную мишень. Все операторы были в чёрном, а фонари на их камерах слепили и не давали ничего разглядеть. А ещё все они были направлены на неё, Жанну. И никто не светил в сторону коридора или какой-то двери. Девушка ощутила, как в центре живота начинает нарастать ком паники, готовый разорвать желудок.

– Жанна, одна минута!

– Падла! – бросила она и, плюнув на попытки отыскать провожатого, прижала к груди новую карту и ринулась обратно к дверям, между которыми замерла парой минут ранее.

– Эта! – сказала она, отчётливо ощутив тепло в ладони.

Она мельком глянула на дверь, от которой отказывалась. «Это ещё что такое?», – подумала она, заметив странный предмет, свисающий с гвоздика на косяке. Девушка протянула к предмету руку и тут же отпрянула. То была маленькая кукла, или подобие куклы. Тело сделано из свалявшихся то ли волос, то ли шерсти; ножки и ручки – спички, а голова – зрелый коричневый каштан.

– Вы уверены? – коварно улыбнулся ведущий. – У вас есть ещё двадцать секунд, можете открыть другую.

– Эта, чёрт побери, – Жанна толкнула двустворчатую дверь, и та отозвалась таким диким скрипом, что все пригнулись и зажали уши.

Все, кроме Жанны. Потому что она первой увидела человека в комнате, которого всего разок успел лизнуть луч фонаря оператора. Она узнала сразу три вещи:

Первое: она всё же прошла испытание.

Второе: прошла его своими силами! Нашла человека в этом огромном здании всего за пятнадцать минут! Без жульничества, всё по-честному!

И третье: этот человек был мёртв.

Жанна зажала рот рукой и отвернулась, надеясь, что сможет выбежать из комнаты раньше, чем остальные участники увидят то же, что и она. Она снова очутилась в коридоре. Живот сжало судорогой, она согнулась пополам, и её стошнило. На глаза навернулись слёзы то ли из-за судорог, то ли из-за увиденного. Улыбчивый толстячок, за которым она подглядела в своих видениях, когда только начала гадание, лежал там, прямо на операционном столе. И его кости проступили через обглоданную плоть, прямо как у дохлой крысы на лестнице. Только вот крыса сдохла чёрт-те когда, а мужчина-повар спрятался здесь меньше получаса назад. И был живёхонек.

Жанна услышала вопли за спиной: остальные увидели то же, что и она.

– Срочно вызывайте скорую! – орал ведущий, отбежав от операционной на добрых десять метров.

– Не ловит! – закричал кто-то из наблюдателей.

– И у меня не ловит, ни одной палки! – ответил кто-то ещё. – Какие у кого операторы? Кто-то должен ловить!

Жанна, повинуясь непонятному и ей самой порыву, достала новую карту. Слишком темно. Она оглянулась, с трудом проживая новые и новые рвотные позывы. Фонари камер мелькали тот тут, то там. Одна валялась на полу рядом с операционной, фонарь работал. Всё ещё чувствующая боль из-за спазмированного желудка, она подползла туда на четвереньках и взглянула на вытянутую карту. Зрачки её расширились, закрыв почти всю радужку.

«Кое-кто действительно ловит, – подумала она, ощущая, как ледяной холод тянется от кончиков пальцев ног вверх. – Нас».

– Нужно выбираться, – с трудом проговорила она. – Не орите, умоляю. Мы слишком шумные, так нельзя.

Тишины она не добилась, но люди перестали бегать кругами в поисках места, где ловил бы телефон.

– Нам нужно выйти отсюда, – повторила Жанна.

– От-ткуда мы п-пришли? – спросила одна из девушек.

Все принялись осматриваться. Они находились в середине бесконечно длинного коридора. Два окна блёкло светились в противоположных концах. И Жанна, как и остальные, никак не могла вспомнить, к какому из этих абсолютно одинаковых окон им нужно идти.

– Давайте разделимся, с каждой группой нужен оператор, – предложила она и пояснила: – Для света.

Её поддержали немногие, но других идей ни у кого не было. Так они и поступили: две группы по шесть и семь человек, с двумя операторами в каждой, стремительно двинулись вдоль коридоров.

– Ищите выход на лестницу, – напутствовала их Жанна. – Нам нужно вернуться на первый этаж и выбраться отсюда нахрен!

Она была уверенна, что, добравшись до прохода, с лёгкостью определит направление. В конце концов, они сделали всего пару поворотов, и всё, что им нужно теперь – это спуститься вниз. И двигаться спиной к окну, пока не доберутся до выхода на улицу. План казался простым и безупречным, если бы не одно «но».

– С этой стороны лестниц нет! – крикнул один из операторов, добравшись до конца коридора.

– И с моей!

Ещё двое подтвердили, что они тоже прохода на лестницу не обнаружили.

– Это ерунда, вы проглядели, – ворчал ведущий, толкая дверь за дверью.

Какие-то были закрыты, какие-то открывались – и тогда стоявший рядом оператор быстро освещал внутренности помещения, чтобы убедиться, что это не лестничная клетка. Группы поменялись местами и проверили коридор от начала до конца ещё один раз, и снова безуспешно.

– Сделайте расклад, Жанна! – взмолился кто-то из толпы.

– Да, д-да! – согласились другие. – Нам сейчас поможете только вы.

Жанна ощутила тошноту ещё сильнее прошлого, когда рядом раздался тревожный голос ведущего:

– Жанна, это правда. Тут творится какая-то адская чертовщина! Боюсь, нам нужен настоящий экстрасенс.

– И за его неимением вы обратились ко мне? – бросила она едко, но голос дрожал, а коленки стучали друг о друга.

Её снова вырвало, она в последнюю секунду успела отвернуться, чтобы не запачкать одну из своих драгоценных карт таро. Ведущий нашёл где-то начатую ей же бутылку воды и протянул. Жанна сделала несколько глотков и постаралась отдышаться. Она глубоко вдохнула через нос и медленно выдохнула через рот, сложив губы трубочкой. Взглянула, наконец, на вторую карту, которую прижимала к груди ещё в самом начале испытания. Глаза её испуганно округлились, и она спросила ведущего сиплым голосом:

– А где Витёк?

– Кто?

– Витёк, оператор.

– Жанна, – голос ведущего был вкрадчивым и даже слишком спокойным для ситуации, в которой она оказались. – У нас нет оператора с таким именем. Что это за карта? Вы что-то видите?

Земля ушла у неё из-под ног, а карты жгли руки даже через шерстяной платок. Она прошептала, показывая карту в темноту:

– Это пятёрка мечей. Означает, что ближайшая победа обернётся более крупным поражением.

– Что вы хотите этим сказать?

– Что мы в беде.

Она достала следующую карту и всхлипнула:

– Смерть.

– Что? – опять ведущий.

– Это карта смерти.

Ведущий молчал, Жанна слышала только его сбитое дыхание и то, как он шумно сглатывает. Достала следующую карту. Рука её дрогнула, и карта полетела на пол.

– Снова смерть, – прошептала Жанна.

Она открывала карту за картой, пока не перебрала всю колоду, а у её ног не собралось семьдесят карточек с символом смерти. Жанна смотрела на них и злилась. Чертовски, искренне злилась.

– Нет, так не пойдёт, – прошипела она и резкими, рваными движениями собрала карты с пола, перетасовала их, шепча какие-то ей одной понятные стихи. – Посветите мне, – потребовала она, усевшись на пол. – Пора погадать по-серьёзному. Хотели настоящего экстрасенса? Получите.