Наследство и Наследие

Глава 1

- Ромка, здаров! Ты сегодня вечером дома будешь? – возбужденным тоном, сбивчиво проговорил голос моего друга Юры в трубке. Обычно собранный и спокойный парень сейчас был явно чем-то расстроен. «Снова с Ольгой поругался» подумал я.

- Привет, Юр. Дома планировал вечер провести. А что такое?! Нужно горе или радость залить сотней-другой грамм жидкости огненной? Так тогда в магаз заскочить надо…- ответил я, думая о том, как же хорошо, что разговор выпал на выходные.

- Да неее… Тут понимаешь… Дело такое… С наследством отцовским хрень какая-то… Но… Давай лучше вечером, в живую, поговорим. Не стоит по телефону о таком… - выпалил Ромка, периодически вставляя тягучие паузы между словами.

- Ок. Тогда я сам зайду в магазин. Пожелания по напиткам есть?! – стараясь сбить хоть немного волнение друга, перевел я тему на весьма насущный вопрос.

- Нет, Ром. И без бухла сейчас голова пухнет. Возьми то, что сам захочешь.

- Ладно… Тогда давай, до вечера. – ответил я, вспоминая что мне рассказывал друг о наследстве, которое свалилось ему на голову относительно недавно.

- До вечера, – проговорил мой друг, прежде чем прервать разговор.

Отложив телефон на край кровати, которую я еще не успел покинуть по причине раннего часа.

«Видать Юрца сильно припекло, раз он в субботу в восемь утра позвонить решил», - подумал я, покидая нагретое за ночь ложе.

Пока выполнял все элементы своего традиционного утра, не переставал строить догадки о теме, на которую предстоял разговор с другом этим вечером.

Что-то, связанное с наследством его отца… Мдааа, дела…

Юрку я знал еще со школьной скамьи. Наше общение прекращалось лишь на то время, которое он провел отдавая Долг Родине. Не скрою, в какой-то момент того периода мне даже стало казаться что я не узнаю в вернувшемся из армии человеке своего друга… Но нет. Это был тот самый Юрка Щеглов. Несмотря на то, что детство у него выдалось не совсем радужным, он вырос хорошим человеком. Человеком, на которого можно было положиться всегда. Хоть ночью разбуди и попроси приехать.

История с наследством была в чем-то похожа на сюжет отечественных мелодрам. Человек узнает о том, что его родной отец, которого он считал еще с детства давно почившим, умер на самом деле. И оставил все свое имущество единственному сыну. Именно такая история и произошла с моим другом.

Отец, которого Юра и не знал даже, оставил ему в наследство квартиру на окраине нашего города, гараж и всё, что находилось в них. По словам Юрки, в квартире была старая мебель, которая только портила вид жилища, куча всяких книг и тряпьё, которое он выкинул в тот же день, как попал внутрь обретенной жилплощади.

Что в этой истории могло взволновать моего друга? Кто-то хотел «отжать» квартиру? Объявились новые, незнакомые родственники со стороны отца, желающие поделить то, что им не принадлежит?

Версии в голове сменялись одна на другую, но это были догадки, теории. Я решил не загоняться по этой теме - всё равно вечером узнаю причину возбужденного состояния друга.

Предстояла уборка, поход в магазин за покупками и, возможно, готовка.

Вечер того же дня.

Я как раз успел приготовить пюре и котлеты к приходу друга. Несколько спешных нажатий на кнопку моего дверного звонка выдали волнение Юрца. Чтобы он не переполошил всех моих соседей трелями, раздававшимися после каждого подобного нажатия, я поспешил открыть дверь.

- Ну и чё ты шумишь, Юр?! Пожар что ли? Проходи давай! – сказал я, рассматривая человека, которого знал, без малого, пару десятков лет. Рассматривая, но не узнавая.

Казалось, что за ту пару недель, которую мы не виделись с бывшим одноклассником, он потерял больше пяти килограмм живого веса, осунулся и побледнел. Вид был… Болезненный и погасший, словно в мою квартиру зашла тень моего друга, негатив, а не он сам.

- Да я это…Волновался, что могли с тобой разминуться… Мало ли – дела появились… - выговорил он настолько тихо, что я с трудом расслышал. Причина его опасений мне была непонятна – у него были ключи от моей квартиры. Когда по работе мне приходилось уезжать в командировку заботы о моей квартире ложились на плечи моего единственного друга.

-Юрка, что случилось то? На тебе лица нет!- выпалил я, закрывая за ним дверь и пропуская его вглубь квартиры, - На кухню сразу. И не разувайся. Хрен с ними, с полами.

Юрий направился прямиком на кухню. Движения его показались мне какими-то вялыми, безжизненными. Он присел на табуретку, стоящую возле стола и продолжал молчать, игнорируя мой вопрос и замечание по поводу его болезненного вида. Единственное, на что его хватило, это положить на поверхность стола старую общую тетрадь. По виду - истрепанную, явно не современную.

Я расположился напротив и уставился на тетрадь, которую Юрец трепал руками, словно боялся отпустить ее и при этом – она жгла ему руки.

- Братишка, может, ты объяснишь, что с тобой??! – произнес я, стараясь вырвать своего друга из плена тяжких дум.

- Ром… Рассказывать особо то и не о чем… Но… Мне нужно мнение человека со стороны… Дело вот в чем… Получил я наследство… Ты уже знаешь об этом… Квартира, гараж, хлам какой – то… Так вот… Оформил я все документы и решил, что продавать квартиру глупо – лучше уж сдавать ее… А для этого нужно весь хлам выкинуть, может что-то подремонтировать, мебель там сменить или еще что…

В общем… В хламе я нашел несколько таких тетрадей, скрепленных резинкой. Сначала хотел выкинуть их. Но… Понимаешь, я же отца и не знал совсем… Вот и оставил их… Полистать на досуге. Может… Глупо, но я подумал, что может эти тетради хоть немного познакомят меня с отцом… - Юрка замолчал, собираясь с мыслями. Пока он говорил, его лоб покрыла испарина, что вновь навело меня на мысль о том, что он болен.

- Почему же глупо, брат? Вполне понятное желание, – проговорил я, подталкивая его к продолжению рассказа, – Выговорись. Ты же знаешь – помогу, чем смогу.

- Знаю. Просто… Крыша едет от всего этого, Ром… К психиатру уже была мысль обратиться… Да с работы сразу выкинут… Ладно. Отвлекся я… В общем… Рылся я в вещах, оставшихся от моего отца. Выкинул много всякого хлама, который особой ценности не представлял. Да вот и осталось то не мало. Я и не знал даже, что отец мой по работе путешествовал много. По стране и по миру. У него и коллекция всяких безделушек, привезенных из таких поездок. Типа, местный колорит, все дела…

Рука не поднялась выкинуть эти вещи – даже мысль была, отправить все это в музей. Да так это и осталось лишь мыслью…

И всё из-за этих тетрадей… Вернее… Из-за того, что в них написано… Ром… У меня к тебе просьба… Прочитай эту тетрадь… И скажи, что ты об этом думаешь…

Юрка толкнул тетрадь в мою сторону. Я, всё еще не понимая его переживаний, взял ее. Раз друг просит прочитать записи его отца, полагая, что ему от этого станет легче… Моя обязанность выполнить его просьбу.

- Сейчас прочитать?? – спросил я, проводя большим пальцем по корешку тетради.

- Да… Если тебе не трудно – прочти сейчас… Я… Я подожду… Мне нужно услышать чужое мнение. Не Ольку же просить… Не для нее это чтиво…

- Хорошо… Как скажешь, брат… Ты это… Чаю хочешь? Или чего покрепче? – спросил я, уставившись в его лицо.

- Нет.. Это потерпит… - ответил он.

- Ладно… Постараюсь прочитать… Надеюсь хоть почерк понятный…

Я открыл тетрадь и принялся читать запись. От первых же строчек волосы на моём затылке встали дыбом.

Здравствуй, Сынок!

Надеюсь, что именно ты и прочтешь всё, что я успею написать перед своей смертью.

Я понимаю, что, возможно, ты не поймешь, почему когда-то давно я бросил твою маму, когда она еще носила тебя под сердцем.

Но всё, что я хочу поведать тебе – важно. Важно для тебя.

Буквально за неделю до того, как я узнал о том, что у меня появится ребенок, мне поставили диагноз… Рак.

Твоей матери я не смог сказать о своем диагнозе. Ты знаешь, какой она человек – бросила бы всё, ради того, чтобы заботиться о человеке, которому осталось жить совсем ничего. Заботиться обо мне.

Честнее, на мой взгляд, было дать ей жить. Жить полной жизнью, став матерью. А не существовать в роли сиделки возле умирающего.

Понимаю, что ты сейчас задаешься вопросом, почему я жив, раз смертельный диагноз мне поставили уже несколько десятков лет назад. Именно это я и хочу тебе рассказать. Именно ради этого я и затеял всю эту писанину.

Как ты понимаешь, умирать мне не хотелось. Но медицина была бессильна. Опухоль головного мозга. Неоперабельная. Хотелось жить. Жить, дышать, нянчить ребенка, которого я хотел больше всего.

Но… Богу лучше не говорить о своих планах. Он всегда решит по-своему.

Да, я уверовал в Бога… Но не потому, что он излечил меня, нет… А из-за того, что я столкнулся с Дьяволом. А уж если есть он, то есть и Бог. Я имею ввиду не какого-то определенного Бога в какой-либо конфессии. Нет. Есть кто-то выше нас. Тот, кто судит нас в конце, дарует нам то, что именуется душой.

Понимаю, что моё повествование может казаться тебе сумбурным, и в чем-то так и есть. Мыслей много и они путаются между собой. Поэтому… Проще рассказать все по порядку.

Итак…Узнав о том, что я смертельно болен и плюсом ко всему, у меня должен появится ребенок…Я ударился в поиски нетрадиционных методов лечения. Заговоры, растирки, медитации, припарки… Перепробовал многое, побывал у сотен различных знахарей, колдунов, бабок… И всё было впустую.

Пустая трата времени, которого у меня итак было мало. По работе я оказывался в разных местах, и это помогало мне находить разных людей, обещающих Исцеление. Обещающих, но не дарующих его.

И так продолжалось до тех пор, пока я не оказался в Африке.

Поездка оказалась удачной во всех планах – и по работе и по своим личным делам, связанным с болезнью и ее лечением. Работа завела меня и моих коллег в такие дебри, о существовании которых на всём белом свете знало от силы несколько десятков человек. Ожидали мы всякого, но только не того радушного приёма, которым нас встретили. Коренные жители этих мест, затерянное племя, которое ограничивало контакты с цивилизацией, оказались вполне добрыми и радушными.

Я даже стал завидовать их жизненному укладу. Живут в гармонии с природой, все здоровые как на подбор, хоть о медицине, и знать ничего не знают, и ведать не ведают. А лечились они у знахаря, обитающего в глубине леса. Этакий отшельник, который лечил всех с помощью духов.

Терять мне всё равно уже было не чего. Путь к отшельнику этому я вызнал с трудом – все же мы были чужаками, и кто мог знать, как на меня отреагирует колдун. Хоть направление для поисков я и получил, но мне нужна была помощь в преодолении языкового барьера. А вот тут-то и начались трудности. Нанятый нами переводчик отказался наотрез контактировать с колдуном, пытаясь и меня отговорить от этой затеи. И чем больше я сулил ему денег – тем сильнее он упирался.

Удалось лишь уговорить его на то, чтобы он сходил со мной к колдуну, рассказал ему о том, чего именно я хочу от него, а дальше уж я как-нибудь сам. Не впервой.

Поиски колдуна заняли не мало времени, но успехом они всё же увенчались. Нашли мы постройку из веток, больше напоминающую шалаш, очень глубоко в лесу, и до нее даже не было тропинки. Пробирались сквозь плотные заросли и заметили обитель колдуна лишь случайно.

Первым внутрь зашел мой проводник, я же остался ожидать снаружи. Я слышал весь разговор, хоть и не понимал, что же именно говорят колдун и переводчик.

Иногда тональность разговора повышалась, и это говорило мне о том, что колдун не рад незваным гостям. Вскоре переводчик вышел.

«Колдун ждет тебя. Только…Он сказал, что то, о чем ты просишь… Сделать можно. Духи могут и не такое…Но только цена есть у всего. Если ты готов заплатить за излечение – заходи. Если нет… Лучше уйди сейчас и больше не вспоминай о нём. Валерий, я… Прошу, подумай. От себя прошу. Такие вещи до добра не доводят. Поверь – я не первый раз к подобным колдунам привожу людей, которые хотят исцелиться. И для тебя было бы лучше, если бы он оказался шарлатаном. Одумайся, пока не поздно». Но слова переводчика меня не остановили. Я был так близок к человеку, который, возможно, мог меня спасти. И я не собирался отказываться от шанса. Пусть и призрачного.

Переводчик понял это и оставил меня возле хижины, попрощавшись и в последний раз призвав одуматься.

Я стоял возле хижины и провожал его взглядом, пока он окончательно не растворился в лесу.

Думать мне было не о чем. Решение я принял давно.

Внутри хижины было… Темно. Тогда мне это показалось странным, ведь ветки, из которых было сложено жилище, были не плотно подогнаны друг к другу и образовывались промежутки, в которые просто обязаны были проникать лучи солнца. Но внутри царил мрак.

Колдун, не говоря ни слова, усадил меня на землю и прикоснулся ладонью к голове. Проговорил что-то на своём языке и положил ладонь выше. Туда, где как раз и располагалась опухоль, которая должна была прервать мое существование на этом свете.

Затем он стал что-то говорить нараспев, призывая те силы, которые могли меня вылечить. Его молитва-песня вводила в транс, проникая в голову и душу. Я расслабился и вслушался внимательнее. Пускай я и не понимал слов, но мне казалось, что некоторые слова можно было…нет, не разобрать… Понять, прочувствовать…

Когда молитва была окончена, колдун сделал то, чего я не ожидал. Он подошел к стене хижины и достал откуда-то петуха, если судить по звукам, которые издавала птица. Держа одной рукой птицу за лапы так, чтобы голова ее свешивалась вниз, он поднес жертву ко мне. Приподнял над моей головой. Затем… Затем я почувствовал как мне в ладонь что-то насильно вкладывают. Колдун что-то произнес настойчиво, обращаясь ко мне. Я понял. Он хотел, чтобы я сжал кинжал, который он сунул мне в руку. Я повиновался. Тогда он произнес новую фразу на своем языке.

Не знаю, как я смог понять то, что он говорил мне. Но… Я понял - он требует, чтобы я убил петуха, который весел прямо надо мной. Обратного пути не было.

Левой ладонью я поймал извивающуюся птицу за горло и сжал так, чтобы оно натянулось. И поднес к горлу петуха кинжал, воздев вверх вторую руку. Перерезал горло быстро, стараясь не задумываться над своими действиями. Но окрик колдуна не дал мне остановиться – он требовал, чтобы я отрезал голову полностью. Обратного пути не было.

Горячая кровь птицы, подгоняемая ещё не переставшим биться сердцем, заливала мою голову, лицо и попадала в рот. Мне было мерзко и отвратительно. Но я терпел.

А когда колдун вновь завел свою распевную молитву, отвращение схлынуло. Схлынуло вместе с той головной болью, которую я испытывал постоянно. С болью, которая, казалось бы, стала моей неотъемлемой частью.

Резко пение колдуна прекратилось. Я почувствовал, как его рука опустилась на ворот моей льняной рубашки и потянула за него вверх. Мне не оставалось ничего иного, как послушно встать на ноги. Человек, который только что пытался вылечить меня пением и кровью петуха, принялся что-то с жаром шептать, обращаясь уже ко мне.

Я развел руками в стороны и помотал головой, показывая, что не понимаю его.

«Tomorrow», -проговорил колдун одно-единственное слово на английском. Он хотел, чтобы я вернулся завтра.

Я кивнул. И направился к выходу из хижины.

До деревни я добрел как в бреду – не видя дороги. Кровь петуха свернулась и неприятно стягивала кожу моего лица. Жители деревни, увидев меня, обходили стороной. Для них я стал прокаженным.

Но мне было всё равно – голова очистилась от той боли, которая сводила меня с ума.

«Валера… Ты можешь умыться. Не пугай аборигенов. Они знают, что ты сделал и на что согласился. Не стоит им об этом лишний раз напоминать. Отмой кровь. Колдун сказал тебе вернуться к нему завтра?» - проговорил наш переводчик, обращаясь ко мне несмело.

«Да. Завтра. Это единственное, что я смог понять».

« Вождь разрешает тебе остаться на эту ночь. Но завтра, после встречи с колдуном, ты должен покинуть деревню. И больше никогда не возвращайся» довел до моего сведенья переводчик и ушел, не дожидаясь от меня ответа. Мне поставили ультиматум.

Со мной перестали разговаривать полностью, переселили в отдельную хижину. Даже мои коллеги, с которыми я и приехал в Африку, старались не замечать меня.

Но мне было всё равно. Боль исчезла, словно горячая кровь просто смыла ее. Я был счастлив. Да и в деревне мне нужно было лишь переночевать.

На следующий день я встал на рассвете и сразу отправился к колдуну. В этот раз хижину отыскать получилось проще и быстрее. Да и сам колдун ожидал меня возле входа в своё жилище.

Вчера я не видел его, и поэтому его внешний вид поразил меня. Не ожидал я увидеть африканца-альбиноса. Не ожидал, поскольку альбиносов в Африке опасаются и уничтожают. Суеверия процветают среди полудиких народов, и это приводит к излишнему кровопролитию. А тут же… Колдун-альбинос, к которому обращаются за помощью. Видимо, в его возможности верят очень сильно, раз лечатся у него.

Мои раздумья прервал сам колдун, протянув мне, молча, череп петуха, с продетой сквозь него веревкой. Жестом показал, что я должен надеть на шею этот своеобразный амулет.

Я вновь подчинился. Тогда мне казалось, что это несоизмеримо малая плата за излечение. Как же я был глуп.

Колдун в этот раз не проронил ни слова. Молча, зашел в свою хижину, не приглашая войти. Он своё дело сделал. Дал незнакомому человеку то, что тот хотел.

Вскоре я вернулся на Родину.

И… Представь мое удивление, Юра, когда очередной поход к врачу закончился несказанным удивлением эскулапа. Моя опухоль уменьшилась. Не исчезла совсем, нет. Но… Уменьшилась. Врач выразил надежду на то, что положительная динамика сохранится.

Подобную надежду питал и я. Даже появились мысли, что это второй шанс, дарованный мне на то, чтобы стать хорошим мужем и отцом… Но…

Боль вернулась примерно через месяц. Не просто вернулась… Стала сильнее. И накатывала периодами.

Вновь поход к врачу и… Разочарование… Опухоль увеличилась даже по сравнению с тем размером, который был до поездки в Африку.

Так-то я и стал… Серийным убийцей, сын…

Прочитав последнюю строчку я, выпучив глаза, уставился на друга.

- Это чё, стёб? Тролинг, мать его? – вслух произнес я мысль, рожденную прочитанным.

- Вот и я хочу это знать, Ром. Ты всё прочитал? – безжизненным тоном спросил мой друг.

- Нет… Просто… Хрень тут какая-то, брат…Щас попробую дочитать…

Я постарался скинуть оцепенение, вызванное последней прочитанной строчкой. Когда получилось – взглядом нашел то место, на котором остановил чтение.

Нет, я не сошел с ума.

Вначале, были мысли, что колдун оказался лишь очередным шарлатаном, пустышкой…

Но мнение мое изменилось после разговора с переводчиком, который сопровождал нас в Африке. Найти его номер оказалось достаточно трудной, но выполнимой задачей. Всё- таки он был студентом по обмену в одном из ВУЗов нашей страны.

« Аллё», - протянул он, ответив на мой звонок.

« Фарэй, это ты?»- спросил я, не узнав вначале голос собеседника.

« Да. А кто спрашивает?»

« Валерий. Месяц назад ты был у нас переводчиком. Помнишь?» - постарался объяснить кто же я такой, мало знакомому человеку.

« К сожалению – еще помню, хоть и стараюсь забыть. Что ты хочешь, Валера?»

« Фарэй, понимаешь… Боли вернулись… И опухоль выросла еще больше, чем была. Скажи честно… Колдун этот- шарлатан?» - объяснил я причину своего неожиданного звонка.

« Я тебя предупреждал. Я говорил тебе одуматься. Нет, Валера. Не шарлатан он. Он самый настоящий абатагати. У него даже были нзамби, которых он сам и воскресил. Поэтому его боятся и уважают», - ответил с какой-то грустью в голосе переводчик.

« Но раз он такой сильный колдун, тогда почему он не вылечил меня?? Почему опухоль выросла??»- не сдержался я и перешел на крик.

« Плата закончилась, Валера. Тому, кто забрал на время твою болезнь и боль вновь нужна плата»

« Мне что теперь, каждый месяц в Африку летать и платить этому колдуну??» - выпалил я.

« Ты еще не понял? Колдун, в твоём случае, лишь посредник. На его призыв откликнулись силы, от которых теперь зависит твоя жизнь. Им ты должен платить. Не ему. Я тебя предупреждал… Этим силам нужен равноценный обмен. Жизнь за жизнь. Именно поэтому в деревне тебя начали сторониться. Потому что, теперь ты сам должен забирать жизни, если хочешь продлить свою. Плата слишком высока. Ты думал, что это дар, но это… Это проклятье, Валера. Проклятие для тебя и, возможно, для твоих детей. Надеюсь, что их у тебя не будет и ты испортил жизнь только себе. Лучше умереть честно, не меняя дни и часы своего существования на целые жизни других людей. Подумай над этим. И… не звони больше мне. Я старался тебя отговорить, но ты сам принял решение», - выдал тогда Фарэй всё, что знал сам и отчитал меня, прежде чем повесить трубку.

Я сидел несколько минут с трубкой, прижатой к левому уху, стараясь успокоиться. Слова проводника напугали меня.

Лучшим вариантом для меня было считать всё сказанное Фареем африканскими суевериями. Я пытался относиться ко всей этой истории с изрядной долей скепсиса, но самообман никогда еще не приводил к чему-то хорошему. Попытка убежать, скрыться от проблемы абсолютно не помогает ее решить. Именно так произошло и в моей истории.

К боли присоединились кошмары. Кровавые, жестокие, ужасающие. И всё бы ничего, но главным героем этих кошмаров был я сам. Я рвал зубами плоть животных и людей, с упоением наблюдал, как ту или иную жертвы тихо и медленно покидает душа. Или наоборот… Как человек мечется в агонии, погружаясь на новые глубины боли.

Парадокс… После этих кошмаров мне становилось легче. Боль отпускала меня и вновь появлялась около обеда. Характер боли также изменился – теперь это были периодические приступы, накатывающие волнами.

Но, как оказалось, это был лишь первый этап…

Вторым этапом стало то, что в ночной тишине я стал слышать напевы того самого африканского колдуна, который под видом дара повесил на меня проклятье. Тон этих напевов изменился - он словно требовал что-то. После первой ночи, наполненной этими звуками, я подумал, что из-за опухоли возникли слуховые галлюцинации. Но истина оказалась иной…

Голос колдуна, действительно, слышал только я, проверить это получилось, позвонив среди ночи старому знакомому. Он не слышал ничего, кроме моего голоса в то же самое время, как меня оглушал этот агрессивный голос полный злобы.

Тогда-то я и вспомнил про череп петуха с продетой сквозь него веревкой. Я старался не вспоминать об этом отвратительном амулете с того самого момента, как вернулся домой. Тогда у меня с трудом получилось побороть сильное желание выкинуть его в мусорку. Но и перебороть отвращение, чтобы носить его на шее, я не смог. Отправил его на полку к остальным сувенирам, привезенным из разных уголков мира.

И знаешь, Юрка… Надев этот амулет на шею, я словно заставил боль отступить. Всё моё тело налилось жизненной силой! Только тогда, впервые в жизни, я явственно ощутил значение слова Эйфория. Но оказался и побочный эффект у этого чудодейственного лекарства – сердце принялось бешено колотиться, заставляя кровь биться в жилках висков, я стал… Раздражителен и агрессивен.

До этого, всю свою жизнь, я был спокойным и уравновешенным человеком, который старался всячески избежать любого конфликта. Но…Проклятие шамана заставило кипеть мою кровь от ненависти… Ненависти ко всему живому.

В первый раз я расправился с незнакомым мужиком, который нахамил мне в трамвае, спустя два дня после того, как вновь надел амулет. Я действовал тогда инстинктивно, абсолютно не думая над тем, что творю. Я вышел за этим мужчиной на той же остановке и, слегка отстав, выдержав тем самым дистанцию, догнал его в темной подворотне. Под руку мне в тот раз попался кирпич, которым я и размозжил голову хаму. Я бил его до тех пор, пока кирпич не стал проходить сквозь месиво, несколько минут назад бывшее головой живого человека, и ударяться о землю. Твердый кирпич крошился от каждого удара, но кости черепа поддавались моим ударам. Твердая, казалось бы голова, лопнула как арбуз.

Это было словно наваждение – я не помню, что заставило меня нанести первый удар, зато я помню, как наносил остальные. Я упивался каждой каплей крови, упивался тем, что из каждой новой раны от очередного удара жизнь покидает этого человека.

Этот мужчина стал моей первой жертвой.

Придя в себя, поборов это наваждение, я испугался того, что натворил. В голове то и дело всплывали картинки, как меня ловят, как милиция сковывает руки за спиной наручниками, как затем допрашивают и судят. Я просто убежал, скрылся.

Что-то , обитающее внутри, заставляло меня добираться домой по переулкам, темным улочкам без освещения. Не могу сказать, что это был четкий расчет на то, что таким образом есть все шансы остаться незамеченным, нет. Это… Это словно инстинкт хищника, дремавший некогда во мне, вдруг очнулся ото сна и взял надо мною верх.

Так я и добрался домой. Окончательно наваждение схлынуло, только когда я закрыл за собой входную дверь. Хладнокровие хищника испарилось и меня стало выворачивать прямо в прихожей. Мои руки были в чужой крови, кусочках человеческой ткани… Мое воображение даже твердило мне, что на руках есть частички мозга.

Главным для меня было то, что головные боли и кошмары отступили. Они просто исчезли.

Тогда-то первый раз и появилась мысль сдаться. Пойти с повинной в милицию, описать, рассказать всё как было… Да только кто бы мне поверил. Я только что забил до смерти человека кирпичом, не оставив у того головы. Я знал, что, скорее всего, оставил массу улик на месте преступления, но поделать я уже ничего не мог. Оставалось только ждать дальнейшего развития событий.

Каждый последующий день я ожидал звонка в дверь и окрика милиции «Откройте»…

Но… Этого не происходило. Неизвестность пугала меня сильнее. Через две недели, из газеты, я узнал, что это убийство списали на пьяную драку или же банальный гоп-стоп.

После того, как я прочёл эту новость…Приступы совести и раскаяния стали появляться всё реже, пока и вовсе не сошли на нет.

К концу подходил мой отпуск, который я взял сразу же после возвращения из Африканской командировки. Пора было возвращаться к работе. Единственное – перед этим стоило наведаться к врачу.

Вновь обследования. И вновь размер опухоли уменьшился. Я понял – духи приняли мою плату.

Коллеги на работе не знали толком о моём диагнозе – им хватило лишь упоминания того, что я заболел. После того, как я вернулся из отпуска, многие из них обратили внимание на то, что я стал выглядеть значительно лучше, здоровее. А я же… Я же лишь отшучивался, говоря, что мёд – панацея от многих хворей и в нем весь секрет моего здорового вида. Всем хватало такого объяснения, кроме… Кроме тех коллег, которые побывали со мной в Африке. Они продолжали сторониться меня и, иногда, я ловил на себе их косые взгляды.

Вначале мне было абсолютно всё равно на их поведение и мысли. Я чувствовал себя отлично. Но вопросы, касающиеся повышения всегда способны кардинально изменить отношения в коллективе. За моей спиной стали шушукаться тогда, когда вместе с освободившимся местом начальника отдела появились и слухи о том, что я должен занять его.

Источника, положившего начало этим перешёптываниям, искать долго не пришлось. Это был один из тех коллег, кто стал избегать меня и моего общества после экспедиции в Африку. Егор Кузнецов.

Мы часто оказывались с ним в роли конкурентов, и он давно мечтал о кресле начальника. А сейчас же оно хоть и было свободным, но достаться должно было другому кандидату.

Эти распри совпали с еще одним неприятным событием - боли вернулись вновь. Боли и голос колдуна, проникающий в мою голову по ночам.

Следующей жертвой стал Егор.

Его убийство было не похоже на первое. Я спланировал его, хоть и по-дилетантски. Ни для кого не было секретом, что Кузнецов холост, поскольку мечтает больше о карьере, не видя себя отцом семейства. Хоть это мышление и не мешало ему то и дело заводить роман за романом. Жил мой коллега один, изредка приводя в свою квартиру девушек.

Я решил воспользоваться этим и наведаться поздно вечером к Егору в гости. Нашел у себя в загашнике бутылку водки и уже через сорок минут жал на кнопку дверного звонка Кузнецова.

Коллега был удивлен, увидев, кто же без приглашения решил нанести визит в столь поздний час.

Я пустился в объяснения, что мне не нравится то напряжение, которое возникло между нами в связи с возможным повышением одного из нас. Предложил выпить мировую, аргументируя это тем, что лично для меня атмосфера в коллективе куда важнее, нежели какое-то кресло начальника. Обещания отказа от повышения с моей стороны хватило для того, чтобы Егор расслабился и поверил в благие намерения моего визита.

Его я зарезал ножом, который забрал с собой и выкинул в речку по пути до своего дома. Это убийство я совершил сам, не впадая в слепую ярость. Каждый удар я наносил четко и размеренно, хоть и хаотичном порядке – живот, шея, грудь. Лезвие входило в мягкую и податливую плоть с напором, вырывая всё новые и новые струи крови. Жизнь покидала Егора долго. Остановился я только тогда, когда лезвие ножа сломалось.

Выход дремавшего внутри меня хищника мог бы только разрушить мой план, нежели помочь в его осуществлении. Я пытался инсценировать пьяную поножовщину с ограблением. Получилось.

Милиционеры, конечно, опрашивали нас на работе как коллег Кузнецова, но подозрений у сыщиков не возникло. Так я одним выстрелом убил двух зайцев. Продлил и оплатил свою жизнь без боли на какое-то время и получил повышение, прервав на корню слухи о том, что произошло со мной в Африке.

Пожалуй, ты задаешься вопросом, зачем я рассказываю тебе всё это? Что ж… Изволь объяснить…

Всё дело в том, что, исчезнув из жизни твоей мамы, я не мог пересилить то человеческое, что осталось где-то в глубине моей темной души. Я узнал от наших с ней общих знакомых о том, что она родила сына. Моего сына.

Я… Я не мог объявиться, Юра. Не нужен ребенку отец, у которого руки по локоть в крови и который вынужден убивать. Нет, я понимаю, что это не оправдание… Но я и правда так считал и считаю сейчас. Я заслужил то проклятье, которое нависло надо мной. Мне грозит Ад в итоге и я к нему готов.

Единственной отрадой моего существования стало то, что я мог изредка наблюдать за тобой и мамой. Издалека, со стороны… То на детской площадке во дворе, то на тех улочках, по которым мама провожала тебя сначала в садик, а затем в первый класс начальной школы.

Только в эти моменты я чувствовал себя по настоящему живым.

Твоя мать далеко не дура и она замечала моё молчаливое присутствие рядом. Мирилась с этим, понимая, что, если уж я решил держать дистанцию от вас, значит таково моё решение.

Но, как это не редко бывает, жизнь сталкивает людей нос к носу, когда и как ей заблагорассудится.

Так случилось и с нами. Ты, наверное, уже и не помнишь, сынок, как попал в больницу, когда тебе было девять лет от роду, а мама тебе по естественным причинам не напоминает об этом. В общем – ей потребовались мои связи, чтобы за твоё лечение взялись на должном уровне и не отфутболили…Годы тогда были такие, что к нормальному врачу на приём можно было попасть только по-блату и за деньги. Одна страна рухнула, новая же собиралась из праха того, что пытались создать все граждане прошлой. Хоть лихие девяностые и прошли, но проблем в стране было еще ой как много.

Тогда-то я впервые и увидел тебя ближе, чем за десять метров.

Пускай моя душа и очерствела за всё это время, болезнь единственного сына не могла оставить меня равнодушным. Ты единственное светлое доказательство того, что я вообще жил на этом Свете…

Врачи спорили о возможном диагнозе, вынося предположения одно хуже другого…

Сходились они в одном – жить тебе оставалось не долго.

Так я и оказался в Африке во второй раз.

Я занял денег у всех, у кого только было можно, продал всё, что имело хоть какую-то цену и что можно было продать в спешке. С горем пополам, нужную сумму я раздобыл.

Нанять нового переводчика и проводника в одном лице оказалось трудной задачей, но деньги помогли и в этом вопросе. Вскоре я добрался и до деревни, в которой в прошлый раз оказался, чуть ли, не десять лет назад. Прошедшее время в мире изменило многое, но оно почти не отразилось на этой деревне и его населении. Нужно ли уточнять, что аборигены не были мне рады, узнав в госте того самого чужака, что вышел однажды из леса покрытым кровью? Думаю, это итак понятно.

Задерживаться в стане аборигенов я не решился, сразу же отправился в лес, потянув за собой переводчика. Разговаривал я с ним на английском, который мы оба знали не очень хорошо.

Но смысл переводчик уяснил. Он не стал отговаривать меня от разговора с колдуном, как прошлый мой провожатый. Он просто молча шел за мной до самого жилища колдуна и также молча зашел внутрь, оставив меня ожидать аудиенции абатагати.

Диалог переводчика и колдуна продлился не долго – вскоре нанятый мною африканец вышел из хижины и на ломанном английском проговорил, чтобы я заходил. После этого, он показал пальцами вполне понятный жест, потирая подушечкой большого пальца о подушечки указательного и среднего. Он хотел получить деньги за ту работу, ради которой я его и нанял. Ждать меня он не планировал. Расплатившись с ним, я отпустил парня..

Сам же немного постоял возле входа в хижину, набираясь смелости. Кто мог знать, какой обряд последует в этот раз.

В хижине оказалось так же темно, как и в прошлый раз. Колдун не признавал ни малейшего освещения. Он что-то проговорил, каркая, словно старый ворон. Я сел. Хоть и не понимал его слов, но и в этот раз мои ощущения верно трактовали его указания.

Обошлось без крови и убийств животных. Простого пения колдуна хватило для того, чтобы вылечить тебя.

Это я уже узнал вернувшись в Россию. Тогда же я узнал и то, что оплачивать новыми убийствами я должен две жизни. Свою и твою.

Периодичность убийств изменилась и они стали чаще.

Ты рос, становился мужчиной…

И я готов был платить за твою жизнь. Меня тяготила новая кровь, которую я проливал… Не стану скрывать…Но то, что ты жил благодаря моим ужасным преступлениям успокаивало чувство вины. Так бы поступили многие отцы.

За все эти годы я выработал целую систему, руководствуясь которой в своих жестоких убийствах, я оставался не пойманным. Запомни её, сынок…

1.Выбирай жертву с умом.Старайся не убивать знакомых тебе людей, или людей, с которыми ты контактировал. Так ты не окажешься в кругу людей, на которых в первую очередь и падёт подозрение.

Случай с убийством Егора Кузнецова был моей ошибкой, хоть я и не отплатил за нее. Тебе может и не повезти так, как мне в свое время.

Старайся выбирать людей, которых некому будет искать или опознавать. Ищи маргиналов, одиночек, бомжей, алкоголиков. Их смерти, как правило, стараются списать и особо не расследуют.

2. Изучи распорядок жертвы. Тебе совсем ни к чему неприятные сюрпризы, в лице собутыльника, друга или подруги жертвы в тот момент, когда ты решишь приступить к действиям. В обычном распорядке жертвы также легко найти удобные моменты для нападения.

3.Подготовься к нападению. Подготовка - важная составляющая успеха. Подходи с умом ко всему: к выбору орудия преступления, к одежде, которая будет на тебе в момент его совершения. Оружие стоит применять такое, которое легко унести с места преступления и выкинуть по пути до дома. Это должно быть массовое изделие, а не редкий нож или кинжал (например). Обычный нож, который можно купить в любом магазине или на любом рынке куда удачнее. Он вряд ли выведет на тебя. Одевайся без изысков – одежда должна быть удобной и не броской, чтобы возможные свидетели дали максимально расплывчатое описание. От этой одежды впоследствии тебе стоит избавиться, ведь даже малейшее пятнышко крови на ней может привязать тебя к убийству.

4. Меняй Modus Operandi. Старайся убивать так, чтобы каждое новое убийство не было похоже на предыдущее. Не стоит допускать у представителей правоохранительных органов мысли, что дела связаны. Меняй способ убийств и пол жертв, не выбирай их по типажу.

5. Старайся не оставлять улик. Если куришь – брось. Оставить окурок на месте преступления или рядом с ним очень легко. Не выкидывай ничего из карманов – желательно оставлять их пустыми, чтобы в случае возможной борьбы с жертвой не выронить то, что может навести на тебя. Не работай голыми руками – отпечатки пальцев так же быстро выведут на тебя. Старайся оставлять как можно меньше следов ног. Передвигайся пешком теми маршрутами, на которых риск быть замеченным минимален.

6. Меняй внешность и прячь особые приметы.Шрамы, татуировки, родинки, усы, борода – все это привлекает внимание и врезается в память очевидцев. Твоя задача не давать глазам зевак захватить то, что они могут затем вспомнить.

7. Не бери ничего у жертв.Не бери сувениры с трупов. Поверь – вспоминать о жертвах ты будешь итак.

8. Не давай своему внутреннему хищнику вырваться наружу и захватить контроль над тобой.Важно сохранять рассудок трезвым, и не выпускать злость или гнев. Стоит тебе потерять контроль - допустишь ошибки, которые могут стать губительны. Его приближение ты почувствуешь заранее. Действуй на опережение – это сдержит его и не даст ему вырваться.

9.Препятствуй следствию любым возможным способом.Чтобы собаки не взяли твой след – рассыпь через несколько метров от места преступления смесь табака и перцев. Собака потеряет след.

10.Не верь детективам и фильмам.Не пытайся уподобляться персонажам людей, которые о преступлениях сами только лишь читали. Это не имеет ничего общего с действительностью.

Это основные правила, которые я смог сейчас выделить, сын… Если вдруг моё проклятие перейдет на тебя – руководствуйся ими. Только так ты сможешь жить и остаться на свободе.

Я же… Я устал, Юра. Не могу больше убивать. Не могу бороться с воспоминаниями о том зле, что причинил. Да и… Стар я уже стал для всего этого. Руки не те, память подводит… Рано или поздно попадусь и умру в тюрьме, а ты так и не узнаешь ничего, в этом случае.

Лучше уж я просто умру от своей же болезни, но оставлю тебе эти записи. Хоть как-то проясню всю свою жизнь и возможное развитие твоей судьбы. Я хотел как лучше, сын… Да только… Я сделал выбор в свою пользу. Если ты откажешься от моего кровавого наследия, то, скорее всего, скоро умрешь. Не знаю, сколько тебе останется после моей смерти – полгода или год. Меня, в любом случае, накажут духи быстрее, чем тебя. Взвесь все «За» и «Против», сын. Сможешь ли ты продлять свою жизнь за чужой счет?

Понимаю, ты можешь считать всё, написанное мною, бредом, но я опасаюсь, что вскоре ты поймешь, что всё это, до последнего слова, правда. В других тетрадках описания убийств, которые я совершил за всю свою жизнь. В них описано всё: жертвы, места преступления, способ убийств и т.д. Можешь проверить в библиотечных подшивках газет, если, конечно, об этих убийствах что-либо писали.

Прощай, сын… И… Прости… За всё, что я натворил…

Дочитав до конца всё, что было написано в этой тетрадке, я минут пять пытался собраться с мыслями. Сказать, что прочитанное шокировало – не сказать ничего. Я делал вид, что продолжаю скользить взглядом по рукописным строчкам, а сам обдумывал, что же сказать другу обо всём прочитанном мною в этой тетради.

Тянуть больше смысла не было и я перевел взгляд на друга.

-Юр, это разводняк какой-то… Лажа… Твой отец, может, решил так над тобой постебать напоследок?! – озвучил я первый же вариант, пришедший мне в голову.

Юрка уставился на меня своими голубыми глазами и я только сейчас заметил, что капилляры в его глазах полопались, покрыв белки красными прожилками. Его болезненный вид не на шутку начал беспокоить меня.

- А смысл, Ром?! В чём смысл человеку, которого я даже и не видел, шутить так? – тихо проговорил мой бывший одноклассник, с трудом выдавливая слова.

- Ну я не знаю… Может причина кроется в его отношениях с твоей матерью? А может он просто псих… Мало ли – шизофреник, который в момент обострения написал свои мемуары?

- Не знаю… Тут дело то всё в том, что… Понимаешь, Ром… Я переехал в его квартиру на это время… Пока квартиру не приведу в порядок… У Оли сессия, уехала она на несколько недель в другой город – решил не отвлекать ее и как раз свои дела решить… И уже третью ночь слышу чей-то голос… Кто-то поет по ночам, понимаешь? Заводит заунывный напев, который проникает прямо в черепную коробку и словно сверлит мой мозг… Я не спал две ночи – просто не смог уснуть… Тогда-то я и прочитал эту тетрадь. Остальные я смог лишь пролистать, не вчитываясь в детали. Там такая дичь в тетрадях, что без тошноты читать невозможно, – ответил Юрка, косясь на тетрадь, которая вызывала у меня дикое желание порвать все записи, написанные неизвестным мне человеком.

- То есть, ты думаешь, что весь этот бред – правда? Брат… Ты просто не выспался, устал… А содержимое этой тетради тебя запутало… Сам подумай – если бы был такой маньяк, мы бы о нём услышали, наверное. Искали бы его менты.

- Я лишь говорю о том, что действительно слышу, Ром… Голос, говорящий на незнакомом языке. И этот голос словно требует от меня что-то.

- Юрка, если хочешь совет, то вот он… Сожги все эти тетради. Просто сожги и забудь. Продай всё, что осталось тебе в наследство от отца. Вычеркни его из жизни – ты же итак не знал его. – предложил я, на мой взгляд, самый рациональный выход из ситуации.

Юра как-то расслабился после моих слов, словно этого совета он и ждал от меня. Напряжение, сковавшее его на время, потребовавшееся мне для прочтения записей, отпустило.

- Пожалуй ты прав… Так я и поступлю…- принял решение друг, выдав измученную улыбку.

- Вот и славненько! Это можно и обмыть! Зря я, что ли, в магазин то за водкой бегал?! – перевел я тему, ощущая, как в моей груди зарождается липкий комок беспокойства и сомнения.

- Ром, ты извини, но я не хочу сейчас пить… Состояние не очень после бессонных то ночей… Слабость какая-то… Я лучше домой пойду… Может получится отоспаться. Да и… Может, сожгу весь этот мусор. – сказал Юрка, поднимаясь с табуретки. Он, было, потянулся рукой за тетрадкой, желая забрать ее, но было видно, что записи отца вызывают в нём отвращение.

- Если хочешь – я сожгу эту тетрадь, брат, – предложил я ему свою посильную помощь.

- Нет, Ром, спасибо. Это мой крест. Я сам должен разобраться с этими записями.

В глазах друга я прочёл решимость положить конец истории, автором которой являлся его отец. Настаивать я не стал – не имел на это права.

- Юр, если вдруг нужна будет помощь или просто поговорить – звони. Ты же знаешь – всегда помогу. – напутствовал я дуга, провожая его до двери.

- Знаю… Всё будет норм, Ром. Просто в голове сейчас каша. Я позвоню тебе завтра.

- Хорошо, брат. Ты это… Отоспись и отдохни.. А то вид у тебя какой-то болезненный. – проговорил я, выпуская друга из квартиры, открыв перед ним дверь.

-Да, этим и займусь сейчас… А то состояние не стояния…

Юрка ушел. Я какое-то время смотрел, как он, медленно переставляя ноги, направляется к лестнице, и не узнавал в этом человеке своего друга. Он казался мне сейчас безвольной куклой, манекеном, а не тем человеком, которого я привык видеть. Я отмахнулся от этих тяжелых дум.

«Всё с ним будет хорошо. Просто навалилось на него сейчас многое. Разберется с этими делами и станет всё по прежнему», - подумал я. Мысль успокоила.

Со следующего дня начались трудовые будни, которые отвлекли меня от мыслей о друге и переживаний о его состоянии. Я чувствовал себя как белка в колесе, не имея возможности даже перевести дух. Домой возвращался без сил и просто валился спать, забывая порой даже раздеться.

Так я и не заметил, как пролетела неделя. Неделя, за которую так и не последовало звонка от Юрки. Зато в пятницу позвонила его девушка – Оля.

Оказалось, что мой друг уже несколько дней не давал о себе знать и ей. Телефон его был выключен и она, естественно, не могла до него дозвониться.

Я лишь уточнил адрес квартиры, которую он унаследовал от своего биологического отца и пообещал наведаться к нему. Волнение Ольги передалось и мне. А уж с учётом того, что я знал все аспекты полученного Юркой наследства – волнение крепло и росло с каждой секундой.

После разговора с Ольгой я попытался дозвониться до друга, но результат был нулевым – телефон Юры был выключен.

К вечеру я настолько накрутил себя, что готов был бежать с работы сломя голову, лишь бы застать своего друга в здравии.

По полученному от Ольги адресу я прибыл к восьми вечера. На улице только начинало темнеть. Квартира располагалась в панельной пятиэтажке – самой обычной и типовой. Подобных пятиэтажек по стране раскидано множество.

Квартира нашлась на четвёртом этаже. Входная дверь была оббита старым дерматином, который служил для того, чтобы глушить звуки со стороны лестничной клетки. Сквозь него расслышать что-либо в квартире у меня не получилось, благо дверной звонок работал. После третьего нажатия на его кнопку дверь открылась.

Человек, открывший мне дверь, не мог, не должен был быть моим другом. Но, тем не менее, это бы Юрка. Он осунулся еще сильнее и ,казалось, похудел до состояния скелета, обтянутого кожей. Белки его глаз были красными, полностью налившись кровью. Чистыми оставались только зрачки, которые, казалось, покрыты белесой поволокой. Краше в гроб кладут.

- Юр, что с тобой?! Почему телефон выключен? Оля с ума сходит – волнуется! – проговорил я, стараясь не рассматривать пристально своего друга.

- Со мной? Со мной всё хорошо, Ром. Лучше даже быть не может. Я слышу голос африканского колдуна с наступлением ночи, у меня то слабость, то прилив сил… Периодически просыпается слепая ярость и я ищу выход ей. Пока справляюсь, но отец был прав. Духи требуют оплаты. Я тоже должен им!!! А ведь… Я хочу жить! Я не собираюсь умирать. Жизнь какого-нибудь бомжа не стоит дороже моей! – выпалил он, к концу монолога повысив голос до крика.

Я видел, что мой друг, которого я знал уже достаточно давно, находится на грани нервного срыва. Н не только выглядел больным, но и был болен. Разум его был замутнен. Это пугало до дрожи. Но еще сильнее я напугался, когда мой взгляд ухватил пожелтевший от времени череп петуха на веревке, накинутой на шею моего друга. Он, как и его отец, был согласен на сделку со Злом. Мысленно я обращался всем возможным Богам, молясь, чтобы мой друг не успел натворить непоправимого.

-Брат… Успокойся… Всё хорошо… Тебе просто надо обратиться за помощью! – начал я уговаривать друга не делать глупости, но он был взвинчен и зол.

Он резко схватил меня за грудки, что стало для меня полной неожиданностью, и втолкнул вглубь квартиры.

- Не мешай мне! У меня всё почти готово! Отец был гением! Он знал, что мне понадобятся его советы! Да только с бездомными есть несколько проблем… Нельзя быть до конца уверенным в том, что именно этой ночью они наведаются в то место, в котором я их и приметил. Жаль терять друга… Но запасной план мне был нужен. Извини, Ромик, но ты явился ой как не вовремя. Я планировал сегодня наведаться на стройку по соседству. Обычно бомжи тусили там, но сегодня что-то спугнуло их. Или просто решили сменить место дислокации. – проговорил он со злостью, которая не вязалась с усмешкой, растянувшейся на его лице.

Я решил, что нужно действовать, если я хочу выбраться из квартиры живым. Юрка явно был не в себе, а значит, мог сотворить то, что уже невозможно будет исправить. Я пошел на него, желая добраться до входной двери, но он вновь толкнул меня в грудь.

Несмотря на его изможденное состояние, физической силы ему хватило на то, чтобы от толчка в грудь я ударился спиной о стену.

- Зря ты пришел сегодня ко мне, Рома. Я не хотел причинять тебе вреда. Пункт первый правил отца запрещает трогать знакомых, но ведь не могу же я оставить свидетеля… - прорычал Юра, подходя ко мне ближе.

Первого удара по лицу я не ожидал и пропустил его. Выпад Юрки кулаком оказался не только резким, но и точным. В ушах зазвенело. Я склонил голову вниз, и получил очередной удар кулаком к затылок, за ним- еще один и еще.

Дальнейших ударов я не чувствовал, провалившись в небытие. Сознание покинуло меня.

Пришел в себя я уже привязанным к старому и скрипящему под моим телом стулу. Руки были прикованы к подлокотникам пластиковыми хомутами за запястья. Но напугало меня даже не это. Напугал кляп, вставленный мне в рот. Кляп, который был предназначен глушить мои крики. Мой друг, сошедший с ума, собирался творить со мной то, что должно было заставить меня кричать.

- Ты, наверное, гадаешь, что ждет тебя. Как своему другу я могу тебе сказать. Всё равно отпустить тебя я не могу. Ты ведь сдашь меня! А я не собираюсь так легко сдаваться! Тебя я… Просто задушу, брат. Накину удавку на шею и затяну. Сначала думал прирезать, но… Отмывать кровь в квартире, которая теперь принадлежит мне, не хотелось бы. Значит, нужен способ без крови. А затем… Затем, избавлюсь от тела ночью – когда все соседи будут уже спать. Да и если найдется невольный свидетель…Я просто сделаю вид, что ты напился, а я тебя тащу в свою машину, чтобы отвезти домой.

Как тебе мой план, Рома? – прошипел Юра, склонившись надо мной.

Я что-то пытался прокричать сквозь тряпку, заткнувшую мне рот, но раздалось лишь жалобное мычание. Никогда раньше я не чувствовал себя таким беззащитным.

Оставалась надежда на то, что я смогу развалить дряхлый стул, к которому оказался прикован. Но на глазах сумасшедшего, готового на убийство друга, попытки выпутаться были изначально обречены. Оставалось ждать. Ждать и строить план бегства.

В голове прояснилось. И тут же появилась мысль, которая удивила меня самого. Разум уловил одну деталь, которая оказалась незамеченной тогда, когда мой взгляд скользил по строкам дневника маньяка. Гребанный амулет, привезенный из Африки.

Проклятье не на моем друге, а на долбанном черепе петуха! Юру переклинило именно тогда, когда череп оказался рядом – в квартире, полученной в наследство! Не после смерти его отца, нет! Как же я не обратил на это внимание сразу?! Как отец Юры и мой друг сам и не поняли этого?!

А теперь я умру из-за того, что одна-единственная деталь, пусть и самая важная, ускользнула от нас…

Юрка вернулся. В руке он держал кусок бельевой веревки.

- Поможешь мне, Ромик? Ты же сам сказал… Всегда готов помочь мне! Вот сейчас мне и нужна твоя помощь! – проговорил сквозь смех человек, еще недавно бывший моим другом.

Он обошел меня, встал за моей спиной и накинул верёвку на мою шею. Веревка опоясала по кругу кожу шеи и образовала кольцо, которое медленно, но верно начало сжиматься. Я пытался одновременно и кричать и втянуть в легкие воздух. Тщетно. Вместо крика получалось мычание, с которым из меня выходили остатки воздуха.

Я постепенно проваливался в небытие.

Но стул подо мной вдруг подломился и накренился влево. Ножка не выдержала. Напряжение веревки ослабло и у меня получилось сделать вдох. В голове резко прояснилось, и я стал дергаться, пытаясь развалить старый стул. Времени у меня не было – максимум несколько секунд, за которые Юра смог бы побороть удивление. Подлокотники выскочили из пазов после очередного рывка руками. Мне повезло.

Но Юрка уже готов был действовать и повалился на меня всем своим весом. Я был готов бороться за свою жизнь, не позволяя другу довести до конца начатое. Обломком ножки стула, который валялся подо мной, я ударил его по голове. Юрка лишь вскрикнул, но его ладони уже нащупывали мою шею. Я ударил второй раз. Третий… Четвертый… Напор, которому я сопротивлялся вдруг ослаб. Я чувствовал лишь тяжесть тела, которое завалилось на меня.

Выбрался из-под безвольно лежащего друга, и склонился над ним. Пульс получилось нащупать легко. Жив. Не убил. Хорошо.

На шее Юры, которую только что ощупывал пальцами, нашел веревку с черепом. Сорвал ее.

Птичий череп был старым и пожелтевшим. На шве кости виднелся подтек крови.

«Пора поставить точку в этом кошмаре» - подумал я, направляясь к двери.

На улице уже окончательно стемнело. Я особо не задумывался, куда же мне отправится. От колдовского ожерелья стоило избавиться раз и навсегда. Такая гадость и мерзость не должна существовать на Белом Свете.

Вскоре я добрел до реки. Шум воды успокоил меня, хоть это и не принесло мне облегчения. Чувство горечи, обиды и некой утраты не покидало меня.

Я зашвырнул череп так далеко в воду, как только мог. Ноги подкосились, и я присел на берег, не заботясь о том, что таким образом я пачкаю свою одежду. Мне было всё равно.

Я смотрел на гладь воды и думал. Думал о том, что отец Юрки легко променял свою жизнь на множество других. О том, что сам Юрка чуть не убил меня. Да, это было помутнение рассудка, вызванное проклятьем. Но… Меня чуть не убил друг. В его квартире и его руками.

Объяснение чувства утраты всплыло в голове само собой… Я потерял друга. Пускай он и был жив, но как теперь верить человеку, который избил и пытался убить? Дружба, которая длилась с самой школы, была вдруг перечеркнута.

Мысли обо всём произошедшем не покидали меня на протяжении всего пути до дома. Я не прекращал думать о том, что всё началось с чисто шкурного интереса одного человека, который выторговал для себя дополнительные деньки жизни и при этом не ценил жизни других людей. Не прекращал думать о том, что проклятье, которое отец Юрия посчитал спасением, снять было достаточно легко.

В итоге- вся эта история закончилась для меня потерей друга. Нет, Юрий не умер – он жив до сих пор. По крайней мере – если верить тем слухам, что периодически доходят до меня. После всего произошедшего он пытался выйти со мной на связь, но… Я не мог даже слышать его голос, а уж встречаться с ним и подавно - теперь всякий раз цепенею от воспоминаний о том, как мой же лучший друг хотел моей жизнью оплатить продление своего существования.

Отныне – каждый странный и неожиданный звук, будь то скрежет, скрип или шорох, вызывает у меня страх и панику. Заставляет сердце биться чаще…

Ведь это я позвонил в полицию и анонимно сообщил о тех преступлениях, что совершил Юра. Мой бывший лучший друг, который словно хищник, почуял готовящуюся на него облаву и подался в бега. Именно его побег заставил меня сомневаться в том, что у меня получилось снять с него проклятье.

Действительно, а вдруг он сейчас ищет очередную жертву, кровь которой добавит ему минут, часов и дней жизни?