Напрасное далеко

Глава 1

Летний оранжевый закат разлился по небу, словно теплый мед, окрашивая все вокруг в нежные золотистые оттенки. Солнце, уже почти скрывшееся за линией горизонта, оставляло за собой легкую дымку, которая мягко смешивалась с розовыми тонами вечера.

Капли слепого дождика сверкали в лучах заката, создавая вокруг сияние. Ветерок, легкий и свежий, обдувал лица, принося с собой ароматы скошенной травы и цветущих полевых растений. Воздух был наполнен чуть сладковатым запахом, который так характерен для летних вечеров.

Дети, смеясь и напевая песни катались на велосипедах после купания в речке.

Велосипеды звенели звонками, а смех детей разносился далеко вокруг, сливаясь с пением птиц и стрекотанием кузнечиков. На дорожке, ведущей от речки, оставались мокрые следы босых ног, а на ветках деревьев, будто подмигивая, покачивались последние лучи солнца. Где-то вдалеке слышался запах костра, и казалось, что этот день, такой простой и такой прекрасный, будет длиться вечно.

Юра и Вовчик были неразлучными друзьями с самого детства, и казалось, что сама судьба связала их невидимой нитью. Юра — высокий и худощавый, светлый мальчишка с голубыми глазами, которые всегда искрились озорством, и улыбкой, способной растопить даже самое строгое сердце. Его волосы, выгоревшие на летнем солнце, казались почти белыми. Вовчик, наоборот, был коренастым и крепким. Его карие глаза смотрели на мир с серьезностью, которая иногда казалась не по возрасту, но стоило ему засмеяться, как весь его вид преображался: лицо озарялось такой добродушной улыбкой, что невозможно было не улыбнуться в ответ.

Юра был генератором идей, фонтанирующим фантазиями и затеями. Он мог часами рассказывать о том, как они построят настоящий плот и отправятся в путешествие по реке, или как сделают из старого велосипеда нечто невероятное. Вовчик же был тем, кто воплощал эти идеи в жизнь. Он не боялся работы, всегда знал, как правильно забить гвоздь или связать веревки, чтобы шалаш не развалился при первом порыве ветра

А рядом с ними всегда была Валя — настоящая пацанка, с мальчишками на равных. Невысокая, но с неиссякаемой энергией, она была душой компании. Ее короткие, темно-каштановые волосы под мальчишку с торчащей прядкой, будто воронье перышко, развевались на ветру. В глазах горел азарт, а на теле — следы приключений: сбитые коленки и царапины.

Валя никогда не боялась рискнуть. Прыжок с самой высокой ветки или защита друзей от задир — она всегда на передовой. Уверенная, решительная, она знала, что сказать и как поступить. И хотя внешне она казалась такой же дерзкой и бесшабашной, как и мальчишки, внутри у нее билось доброе и преданное сердце.

Их компания была бы неполной без Космоса — лохматого пса, который больше походил на движущийся комок шерсти. Его густая, пушистая шевелюра была настолько длинной и плотной, что глаз почти не было видно, только блестящий черный нос и язык, который всегда казался улыбающимся. Космос был верным другом, всегда готовым поддержать любую авантюру. Он бегал за ребятами по полям и лесам, его шерсть развевалась, как знамя, а лапы легко перебирали по земле, будто он парил над ней.

Их приключения начинались с самого утра, как только первые лучи солнца пробивались через занавески. Они встречались у старого дуба на краю деревни и с этого момента их день превращался в череду открытий и веселья. То они исследовали заброшенный сарай, находя в нем "сокровища" в виде старых гвоздей и ржавых ключей, то отправлялись в лес, где строили шалаш из веток и листьев, представляя себя отважными путешественниками, заблудившимися в джунглях. А однажды Юра и Валя придумали запустить самодельного воздушного змея. Вовчик, конечно, скептически хмыкнул, но уже через час они вместе мастерили каркас из тонких прутьев, обтягивали его старой простыней и раскрашивали яркими полосками, которые Юра нашел в маминой шкатулке с красками. Когда змей взмыл в небо, двенадцатилетние подростки, замерли от восторга, а потом закричали так громко, что с соседнего поля вспорхнула стая птиц.

Но их дружба была не только о приключениях. Были и тихие моменты, когда они сидели на берегу реки, болтая ногами в прохладной воде, и делились мечтами.

Юра, Валя и Вовчик лежали на мягкой траве, устремив взгляды в бескрайнее синее небо, по которому плыли пушистые облака. Они мечтали о космосе, представляя, как однажды взмоют к звездам, словно птицы, преодолевая земное притяжение. "Вот бы у нас были крылья", — прошептала Валя, и ее карие глаза загорелись огнем мечты. Вовка, всегда более сдержанный, улыбнулся и добавил: "А я бы хотел увидеть Землю с высоты, такую маленькую и такую прекрасную". Юра, лежавший рядом, задумчиво кивнул, его голубые глаза отражали небо, словно он уже видел себя среди звезд.

И даже когда наступал вечер, и солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багряные и золотые тона, они не спешили расходиться. Друзья знали, что завтра их ждет новый день, полный приключений, и что бы ни случилось, они всегда будут друг у друга. Ведь их дружба была как тот самый воздушный змей — яркая, свободная и способная подняться выше любых облаков.

Вместе они были не просто друзьями — они были командой, готовой к любым приключениям. Юра, Вовчик, Валя и Космос — их союз был яркий и неудержимый, как летний закат, под которым они так любили проводить время.

Их голоса звенели в теплом летнем воздухе, как вдруг издалека донеслась песня — "Земля в иллюминаторе". Сначала песня звучала ясно и чисто, но постепенно начала искажаться, словно ее играло разбитое радио. Мелодия превратилась в зловещий, прерывистый гул, смешанный с хрипящими помехами, от которого пробегал мороз по коже..

Космос, до этого мирно вилявший хвостом, вдруг насторожился. Его лохматая шерсть встала дыбом, а глухой лай разорвал тишину. Не раздумывая, пес рванул в сторону леса, туда, где за поворотом скрывался источник этого странного звука.

— Космос, стой! — крикнул Юра, но пес уже исчез за деревьями.

Ребята переглянулись, смех сменился тревогой. Не говоря ни слова, они бросились за ним, зовя его и пытаясь вернуть назад. Лес, обычно такой знакомый и уютный, теперь казался чужим и настораживающим.

Дети остановились перед старым, скрюченным ограждением, на котором едва держалась заржавевшая, покосившаяся вывеска.

Надпись «Добро пожаловать в пионерский лагерь Союз!», была едва различима под слоем ржавчины и потрескавшейся краски. Забор, когда-то крепкий и надежный, теперь выглядел как призрак прошлого, готовый рассыпаться от одного прикосновения.

— Космос, где ты? — позвала Валя, но в ответ была лишь тишина.

Не раздумывая, ребята перелезли через забор, их руки цеплялись за холодный металл, оставляя на ладонях следы ржавчины. Территория лагеря встретила их зловещей тишиной. Время здесь будто застыло, оставив все в том виде, каким оно было много лет назад.

При входе на территорию лагеря их встретила скульптура пионера, застывшего в вечном порыве. Он стоял, подняв к губам трубу, будто готовый издать сигнал, который так и не прозвучал. Труба, покрытая ржавчиной и паутиной, выглядела так, будто ее не касалась человеческая рука уже много лет.

Застывшая поза, неестественная улыбка и пустой взгляд создавали ощущение, будто пионер наблюдает за каждым их шагом. Даже ветер, пролетая мимо, издавал слабый свист, будто пытаясь оживить ту самую трубу, которая так и не заиграла.

— Что за ужас, — прошептал Вовчик, оглядывая статую.

— Не задерживайся, — сказала Валя, но сама не могла оторвать взгляд от каменного лица.

— Пошли дальше, — сказал Юра, стараясь звучать уверенно, но в его голосе слышалась тревога.

Они двинулись вперед, оставив скульптуру позади, но ощущение, что за ними следят, не покидало их. Каменный пионер, казалось, провожал их взглядом, даже когда они уже скрылись из виду.

Как оказалось он был не один, пройдя дальше они встретили десятки каменных изваяний, лагерь кишел советскими скульптурами.

На них смотрели обшарпанные временем статуи пионеров. Их каменные лица, когда-то полные энтузиазма и радости, теперь казались грустными и потухшими. Одна из статуй, с отбитой рукой, словно указывала куда-то вглубь лагеря, будто приглашая то ли предупреждая.

— Жутковато здесь... — прошептал Вовчик, оглядываясь по сторонам.

— Не бойся, — сказала Валя, но в ее голосе тоже слышалась неуверенность.

Они двинулись вперед, каждый шаг отдавался эхом в этой странной, застывшей реальности. Где-то здесь был Космос, и они не могли его оставить.

Статуи пионеров, побитые дождем и временем, с облупленной краской, выглядели омерзительно. Тяжелые каменные взгляды, с жуткими, застывшими улыбками, будто сверлили ребят насквозь. Даже когда они отворачивались, им казалось, что статуи следили за ними — их глаза, пустые и безжизненные, словно оживали на мгновение, стоит только отвернуться.

Напряженная, безмолвная тишина висела в воздухе, нарушаемая лишь редким шорохом ветра. Статуи стояли неподвижно, как часовые на посту, но их глаза... их глаза будто двигались, следя за каждым шагом ребят. Каменные фигуры, выстроенные в ряды, казалось, дышали скрытой угрозой, словно в любой момент могли ожить и двинуться вперед, чтобы преградить путь.

— Они смотрят на нас, — прошептал Вовчик, его голос дрожал.

— Не оборачивайся, — тихо сказала Валя, но сама не смогла удержаться и бросила взгляд через плечо.

Друзья стояли в ступоре, под пристальным взглядом каменных пионеров, и каждый из них чувствовал, что это место не отпустит их так просто. Что-то здесь было не так, что-то глубоко неправильное, и оно ждало своего часа...

Продвигаясь глубже по заросшей тропинке, ребята набрели на массивное здание, полускрытое зарослями плюща и дикого винограда. Видимо, это был когда-то Дом культуры — место, где собирались пионеры, пели песни на гитаре и ставили спектакли. Теперь же здание стояло, как молчаливый свидетель ушедшей эпохи, его окна были темными, а двери едва держались на петлях.

Войдя внутрь, они увидели, что стены здания были покрыты детскими рисунками. На фоне звездного неба, выцветшего от времени, красовались ракеты, планеты, космонавты в скафандрах и даже инопланетяне с добрыми улыбками. Рисунки, хоть и потускневшие, все еще сохраняли свою наивную прелесть, словно перенося в те времена, когда здесь кипела жизнь.

— Как будто дети хотели улететь отсюда к звездам, — тихо сказала Валя, проводя рукой по стене.

— Или спрятаться от чего-то, — добавил Вовчик, его голос звучал настороженно.

— Космос! — позвал Юра, но в ответ была тишина, нарушаемая лишь эхом их шагов.

Вдруг Валя заметила лестницу, ведущую на второй этаж. Она была почти полностью скрыта в тени, но на одной из ступенек лежал клочок лохматой шерсти.

— Он здесь, — уверенно сказала она. — Наверху.

Ребята переглянулись. Лестница выглядела ненадежной, но другого выбора не было. Они начали подниматься, каждый шаг сопровождался скрипом дерева, будто здание предупреждало их об опасности.

На втором этаже их встретил длинный коридор, освещенный слабым светом, пробивающимся через разбитые окна. На стенах здесь тоже были рисунки, но они казались более... странными. Чем дальше они погружались в дом, тем агрессивнее становились изображения. Среди звезд и планет теперь были искаженные в ужасе лица детей, будто картины рисовал кто-то с расшатанной психикой. По стенам текла вода, дом будто плакал вместе с детьми, изображенными на стенах, чьи лица размыло водой.

Здесь все пахнет гнилью и старостью – запахами, которые проникают в душу, вызывая чувство тошноты и тревоги.

— Мне это не нравится, — прошептал Вовчик, но они продолжали идти.

В конце коридора была дверь, слегка приоткрытая. Из-за нее доносился слабый звук — глухое поскуливание.

— Космос! — радостно воскликнул Юра и бросился вперед.

Они вошли в комнату. Это был старый актовый зал, с облупившейся краской на стенах. В центре комнаты, на полу, сидел Космос. Он смотрел на них своими невидимыми под шерстью глазами, а рядом с ним лежал... старый радиоприемник.

Он был включен, и из его динамиков доносился тот самый искаженный звук, который они слышали в лесу. Но теперь он был тише, словно, вот-вот умолкнет.

— Что это за чертовщина? — прошептала Валя, подходя ближе.

Космос, увидев их, радостно завилял хвостом, но не сдвинулся с места, будто охраняя что-то. Юра наклонился и поднял радиоприемник. На его корпусе была наклейка: "Пионерский лагерь 'Союз'. 1967 год".

— Это... это из прошлого, — сказал он, его голос дрожал.

Вдруг радиоприемник замолчал, и в тишине они услышали слабый звук шагов за своей спиной. Обернувшись, они увидели тень, мелькнувшую в дверном проеме.

Затем резко, как удар грома, в здании раздалась музыка. Звуки оркестра и хорового пения заполнили пространство, отдаваясь эхом в пустых коридорах. Это была песня "Прекрасное далеко", но звучала она так, будто ее исполняли живые люди, а не старый магнитофон. Звук был настолько живым, что сердце замирало от неожиданности.

Музыка стихла и полностью исчезла, так же, как и появилась.

— Что это?! — вскрикнула Валя, широко раскрыв глаза.

— Внизу! — крикнул Юра, и уже бежал к балкону, который выходил на первый этаж.

Ребята подбежали к перилам и замерли. Внизу, на сцене, красный занавес стал медленно раскрываться, скрипя от старости. Под ним открылась странная картина: три ряда статуй пионеров стояли неподвижно, их каменные лица были обращены к зрителям. На фоне сцены висела огромная бумажная вывеска с надписью "Поехали!", сделанной из пожелтевшей бумаги.

Космос, стоявший рядом, зарычал, его шерсть встала дыбом. Он смотрел на статуи, будто чувствовал то, что было недоступно людям.

— Надо выбираться, — сказал Юра, его голос звучал резко, но в нем слышалась тревога.

Дети, стараясь не шуметь, спустились вниз по скрипучей лестнице. Но, к их ужасу, сцена, которая еще минуту назад была заполнена статуями пионеров, теперь была пуста. Каменные фигуры исчезли, словно растворились в воздухе. Ребята остолбенели, их сердца замерли от ужаса.

— Где они? — прошептала Валя, оглядываясь по сторонам.

Вдруг с улицы раздался громкий, пронзительный звук трубы. Он был настолько неожиданным, что дети вскрикнули и бросились к выходу. Сердце колотилось в груди, ноги едва слушались, но страх гнал их вперед.

Выбежав на улицу, они остановились как вкопанные. Перед ними, всего в нескольких шагах, стоял каменный пионер с трубой в руках. Его лицо, с той же жуткой улыбкой, было обращено к ним, но сам он оставался неподвижным, как и прежде.

— Это... это тот самый, — прошептал Вовчик, его голос дрожал.

— Но ,но.. он ведь стоял у входа.. —в глазах Вовки выступили слезы, а голос дрожал, его слова прервал новый звук.

Сзади, из здания ДК, донесся скрип. Они обернулись и увидели, как красный занавес на сцене снова начал медленно раскрываться. Его движение сопровождалось громким, неестественным скрипом, будто механизм, который не использовался десятилетиями, вдруг ожил.

На сцене вновь стояли три ряда окаменевших статуй.

Но что-то изменилось. Теперь статуи стояли ближе к краю сцены, их руки были подняты в пионерском салюте, а глаза, пустые и безжизненные, казалось, смотрели прямо на ребят.

— Они... они двигаются, — прошептал Юра, его голос был едва слышен.

— Нет, это невозможно, — возразила Валя, но в ее голосе не было уверенности.

Вдруг статуи одновременно повернули головы в их сторону. Скрип каменных шеек был настолько громким, что дети вздрогнули.

— Бежим! — крикнула Валя

Они бросились прочь, не оглядываясь, но звук трубы снова раздался за их спиной. На этот раз он был громче, настойчивее, будто сигнал, призывающий к действию

Скрип каменных ног, тяжелые удары по земле, глухой гул — всё это сливалось в один жуткий хор. Статуи, которые минуту назад стояли неподвижно, теперь ожили. Их шаги, медленные, но уверенные, преследовали ребят, словно каменные часовые, наконец получившие приказ.

— Они идут за нами! — крикнул Вовчик, его голос сорвался от ужаса.

— Бежим быстрее! — закричала Валя, хватая Юру за руку.

Друзья обернулись и увидели, как из-за деревьев появляются силуэты статуй.

— Они... они двигаются! — прошептал Юра, его ноги едва слушались.

— Не оглядывайся! — крикнула Валя, но сама не могла удержаться.

Дети бежали к воротам лагеря, их сердца колотились, а ноги едва слушались от страха. Но, к их ужасу, вместо выхода они снова оказались перед зданием ДК. Ворота, которые они видели всего минуту назад, словно исчезли, а дорога, по которой они бежали, закольцевалась, вернув их к началу.

— Это невозможно! — закричал Юра, его голос дрожал от отчаяния.

— Мы бежали прямо! Как мы могли вернуться сюда? — вскрикнула Валя, оглядываясь вокруг.

Космос, стоявший рядом, начал скулить, его шерсть встала дыбом. Он рычал, но не на что-то конкретное, а на саму атмосферу, которая становилась всё более зловещей.

Вдруг из тени деревьев начали появляться силуэты. Один за другим, медленно, но неумолимо, статуи пионеров выходили из темноты. Их каменные лица, с застывшими улыбками, были обращены к детям, а пустые глаза, казалось, светились в темноте. Они двигались беззвучно, но их шаги сотрясали землю, словно каждый из них весил тонны.

— Они... они окружают нас! — прошептал Вовчик, его голос сорвался от ужаса.

Статуи сомкнули круг, отрезая детям путь к отступлению. Их каменные руки, вытянутые вперед, будто готовились схватить их. Дети начали истошно кричать, их голоса сливались в один оглушительный вопль. Космос, стоявший рядом, скулил, прижимаясь к ногам Вали.

— Нет, нет, нет! — кричала Валя, но её слова терялись в общем хаосе.

Пионеры, не обращая внимания на их крики, двинулись вперед. Их каменные руки схватили детей, холодные и тяжелые, как будто выкованные из льда. Юра, Вовчик и Валя пытались вырваться, но их силы были ничтожны по сравнению с каменными гигантами.

Космос лаял и рычал, пытаясь защитить своих друзей, но одна из статуй оттолкнула его мощным движением. Пес скулил, но не мог подняться.

Дети, связанные невидимыми путами, были подняты в воздух. Статуи, не говоря ни слова, понесли их в глубь леса. Деревья вокруг становились всё гуще, а воздух — всё холоднее.

— Куда они нас несут? — прошептал Юра, его голос дрожал.

—Прощайте,— ответила Валя, её глаза были полны слез.

Вскоре они вышли на поляну, где лежало нечто неопознанное. Огромный объект, похожий на корабль, но не из металла, а из какого-то странного, почти органического материала. Его поверхность была покрыта узорами, которые светились слабым, пульсирующим светом.

Статуи, не останавливаясь, поднесли детей к кораблю. Его стены раздвинулись, открывая проход внутрь.

— Нет, пожалуйста, нет! — кричал Вовчик, но его голос был заглушён странным гулом, исходящим от корабля.

Детей затолкали внутрь, их связанные тела разделили и поместили в разные кабины.

— Мы не должны были сюда приходить! — кричала Валя, но её слова терялись в пустоте.

Космос, оставшийся снаружи, скулил и лаял, но не мог ничего сделать. Он смотрел, как корабль начал медленно закрываться, его пульсирующий свет становился ярче.

Статуи, выполнив свою задачу, замерли на месте, их каменные лица снова стали неподвижными.

Корабль, с детьми внутри, начал медленно подниматься в воздух. Его свет стал ослепительным, а гул — оглушительным.

— Что с нами будет? — прошептал Юра, но ответа не последовало.

Корабль исчез в ночном небе, оставив после себя только тишину.

Космос, оставшийся один, скулил, глядя в небо, вяло махая хвостиком

Лагерь "Союз" снова стал тихим и пустынным, как будто ничего не произошло. Но где-то в глубине леса, среди деревьев, стояли каменные пионеры, их пустые глаза смотрели в небо, будто ожидая чего-то...

Прошло несколько лет. Однажды, в конце лета, в лагерь забрела новая группа подростков. Они были шумными, смеющимися, совершенно не подозревая о том, что их ждёт. Компания из четырёх человек — два парня и две девушки — решила устроить ночёвку в лесу, чтобы повеселиться и отдохнуть от городской суеты. Они наткнулись на лагерь случайно, когда искали место для костра.

— Смотрите, тут какие-то старые постройки! — крикнул один из парней, Саша, указывая на здание ДК.

— Ну и дыра, — фыркнула его подруга, Лера, но любопытство всё же заставило её подойти ближе.

— Может, тут можно переночевать? — предложил второй парень, Дима, осматриваясь вокруг.

— Только посмотрите, как тут всё заброшено, — сказала вторая девушка, Катя, её голос звучал настороженно. — Может, не стоит?

Но подростки, как это часто бывает, проигнорировали её предостережение. Они вошли на территорию лагеря, смеясь и шутя, не замечая, как тишина вокруг становилась всё более гнетущей.

— Ого, смотрите, тут какие-то статуи! — крикнул Саша, указывая на каменные фигуры пионеров, стоящие среди деревьев.

— Странные они какие-то, — пробормотала Лера, подходя ближе. — Как будто... смотрят на нас.

— Не выдумывай, — отмахнулся Дима, но сам невольно оглянулся.

Они продолжили исследовать лагерь, пока не наткнулись на здание ДК. Дверь была приоткрыта, словно кого-то ждала.

— Заходим? — предложил Саша, и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.

Внутри было темно и пыльно. Лучи света пробивались через разбитые окна, освещая пустые стены и обшарпанный пол. Но что-то в этом месте заставило их остановиться.

— Смотрите, — прошептала Катя, её голос дрожал. — На стенах...

Они подошли ближе. На стенах, покрытых трещинами и плесенью, были изображены лица. Три лица — два мальчика и девочка. Их выражения были искажены ужасом, глаза широко раскрыты, рты открыты в беззвучном крике. Казалось, эти изображения были выжжены или выцарапаны на стенах, но самое странное было то, что они выглядели... живыми.

— Это... это как будто они смотрят на нас, — прошептала Лера, отступая назад.

— Кто это вообще такие? — спросил Дима, но ответа не последовало.

Внезапно снаружи раздался звук — глухой, низкий гул, словно труба, зовущая куда-то. Подростки замерли.

— Что это было? — спросил Саша, но его голос звучал уже не так уверенно.

— Может, уйдём отсюда? — предложила Катя, её глаза были полны страха.

Но прежде, чем они успели что-то решить, снаружи послышался скрип. Медленный, тяжёлый, словно камень терся о камень. Они подошли к окну и увидели, как статуи пионеров, которые минуту назад стояли неподвижно, начали двигаться. Их каменные лица повернулись в сторону здания, пустые глаза, казалось, смотрели прямо на них.

— Они... они идут сюда! — закричала Лера, её голос сорвался.

— Бежим! — крикнул Дима, хватая её за руку.

Они бросились к выходу, но дверь внезапно захлопнулась сама собой. Саша и Дима начали бить по ней, но она не поддавалась.

— Окна! — закричала Катя, и они бросились к ближайшему, но оно было слишком высоко.

Скрип каменных ног становился всё громче. Статуи приближались, их шаги сотрясали землю. Подростки метались по комнате, но выхода не было.

— Смотрите! — вдруг крикнул Саша, указывая на стену.

Изображения лиц на стенах начали меняться. Глаза Юры, Вовчика и Вали, застывшие в ужасе, теперь смотрели прямо на них. Их рты, казалось, шевелились, словно пытались что-то сказать.

— Они... они живые! — закричала Лера, её голос превратился в визг.

Внезапно свет в комнате погас. Остался только слабый пульсирующий свет, исходящий от стен. Изображения лиц начали светиться, их ужасные выражения становились всё ярче.

— Нет, нет, нет! — кричал Дима, но его голос был заглушён гулом, который теперь заполнял всё пространство.

Дверь с грохотом распахнулась, и в проёме появились силуэты статуй. Их каменные руки протянулись вперёд, пустые глаза светились в темноте.

— Они нас заберут! — закричала Катя, но её слова потерялись в общем хаосе.

Статуи вошли в комнату, их шаги были медленными, но неумолимыми. Подростки попытались отступить, но за спиной у них была только стена с изображениями лиц.

— Прощайте, — прошептала Лера, её глаза были полны слёз.

Статуи протянули руки, и всё погрузилось во тьму.

На следующее утро лагерь "Союз" снова был пуст. На стенах здания ДК, среди старых трещин и плесени, появились новые изображения — четыре лица, застывшие в ужасе. Их глаза смотрели в пустоту, а рты были открыты в беззвучном крике.

Где-то в глубине леса, среди деревьев, стояли каменные пионеры. Их пустые глаза смотрели в небо, будто ожидая новых гостей...