Наместник

Глава 1. Падшие

Смеркалось. Однако безоблачное небо всё ещё позволяло солнечным лучам беспрепятственно проникать сквозь него, отчего наступающий вечер – предвестник ночи обещал быть светлым; а искусственный свет уличных фонарей и остальных многочисленных достижений технического прогресса лишь способствовали этому. И сегодня вечером, равно как и в другие, на перекрестке, где улицу З-го пронзает улица Л-ва и идет далее через остальные, люди и автомобили, чуть не страдая от жажды нужного им сигнала светофора, спешат по делам. В этой живой массе затерялся и Глеб, терпеливо ожидая на остановке автобус.

Глеб, однако, вопреки распространенному желанию всех, кто трудился весь день, вечером наконец вернуться домой, чтобы отдохнуть, не особенно хотел возвращаться по причине достаточно прозаичной и имеющей конкретное имя – Варвара. Хотя ранее всё было иначе: Варя и Глеб, начав жить вместе, чему последний, к слову, был несказанно рад, вначале были почти одержимы друг другом, уже через три месяца охладели. Иными словами, пылкая любовь молодых сердец неожиданно скоро остыла, оказавшись, очевидно, сиюминутным чувством, не выдержавшим проверку временем и общим бытом. Но Варя не стала совершенно безразличной Глебу, а потому он надеялся исправить шаткое положение их отношений, и в то же время каждый будний день по окончании работы не спешил домой. А бывали даже дни, когда он вовсе не хотел возвращаться, например, после очередной утренней ссоры, и, к сожалению, сегодняшний день оказался именно таким. Более того, Глеб намеренно задержался и опоздал на автобус, к которому обычно успевает. И пока Глеб размышлял об этом, к нему подсел мужчина лет двадцати семи или двадцати восьми, который сразу привлек внимание Глеба обращением к нему:

- Прошу прощения, Вы, кажется, не торопитесь к..., - незнакомец запнулся, - к своей возлюбленной. Не так ли? - договорил он с оттенком иронии.

- Что, простите? – удивленный одновременно внезапным вопросом и мыслью о том, что, по всей видимости, рассуждал вслух, и не заметив этого вовремя, спросил в ответ Глеб.

- Я спросил, о Варе, о которой Вы только что говорили, судя по всему сами с собою, - как бы подтверждая догадку Глеба, сказал мужчина

- Да, видимо, задумался, извините, - не зная, что ещё сказать, Глеб замолчал.

Наступила тишина, и тогда Глеб заметил, что перекресток, обычно в это время заполненный на тротуарах людьми и на дорогах автомобилями, сейчас не столь оживленный, а лучи солнца, прежде падающие свободно, оказались ужатыми неизвестно откуда взявшимися темно-серыми тучами. Незнакомец тем временем, сообразив, что диалог может немедленно окончится, толком не начавшись, и воспротивившись этому, вновь задал вопрос:

- Так, значит, не хотите домой?

- Я… не то что бы, но иногда, - сам не понимая для чего ввязывался в беседу, неопределенно ответил Глеб и мельком рассмотрел внезапного собеседника. В глаза бросились длинные, до плеч, каштановые волосы, курносый нос, небольшие глаза, которые, казалось, смотрели всюду, во все стороны одновременно. Также не мог не отметить Глеб бежевого пальто, перчаток кремового цвета; а на левой руке у мужчины сверкал металлическим блеском крупный перстень с ликами быка и барана по бокам и неизвестного чудовища, имеющего много схожего с человеческим лицом, в центре.

- Знаете, - выдержав паузу после витиеватого ответа Глеба, сказал незнакомец, - порой мысль может материализоваться, но из-за того, что она слишком образна, иначе говоря, страдает от недостатка конкретики, после её непосредственного воплощения в жизнь, каковое, к слову, не является редкостью, человек понимает, что хотел, может быть, и того, что исполнилось, однако не тем образом, которым всё произошло, - незнакомец, окончив, тотчас атаковал Глеба вопросом, - Так, теперь, выслушав меня, прошу удовлетворите мое любопытство: Вы хотите домой, к Вашей драгоценной пассии? Или же Вы стали чужими друг другу? Ответьте честно.

Глеб отвел взгляд от собеседника и крепко задумался, в чем, однако, не было необходимости, так как ответ давно витал где-то в сознании. Не на эти вопросы, но на те, которые бы разрешили дилемму в целом:

- Нет, я не хочу домой, и дело, как Вы выразились, в моей драгоценной пассии, - теперь точно определил для себя Глеб.

И слово стало плотью, - неожиданно сказал незнакомец, - Давно, уж очень давно, - продолжал он, а по лицу его растянулась улыбка, и каждая морщинка выдавала, впрочем, и не особенно скрываемое удовольствие, - слишком давно, не случались такие замечательные обстоятельства, чтобы вновь мне очутиться на месте рушащего что-то столь прекрасно-наивное, - и глубоко вздохнув, умерив восторг, незнакомец, обратился к Глебу, - Итак, Вы осмелились сказать свое слово, хоть Вы, в действительности, в него не вполне верите, однако же теперь Вы будете вынуждены принять последствия.

Глеб не понимал: ни реакции незнакомца, ни того, что теперь, он, Глеб, в самом деле, сомневается в сказанном — Варвара, все же не безразлична ему, чувства её тоже. Он, задумавшись над последней мыслью собеседника, понял, что ответ Глеба, если серьезно отнестись к сказанному, не верен. Ведь дело в охладевших между ними отношениях, дело в накопившихся проблемах в этих отношениях, но никак не в самой Варе. И, кажется, Глеб сейчас бы ответил по-другому. Вознамерившись дополнить, исправить первый ответ, Глеб направил взгляд к незнакомцу, тот же немедленно поднял ладонь, словно жестом останавливал грядущую мысль Глеба.

Поздно, - лишь произнес незнакомец.

Что поздно? - машинально спросил Глеб.

Время, - и дополнив ответ, рассек по горизонтали указательным пальцем воздух, как бы показывая на все вокруг, - что же, после этого продолжил незнакомец, - не буду более отягощать Вас присутствием, тем паче, что у Вас спустя считанные мгновения появятся немалые заботы, - мужчина в бежевом пальто встал, вышел почти к самой дороге и повернулся к Глебу, который заметил, что перекресток опустел окончательно. Постояв, незнакомец вновь обратился к Глебу:

- Итак, до встречи, а когда я Вам понадоблюсь, а не сомневайтесь, так и произойдет, то опрокиньте икону, и все случится.

- Какую икону? – спросил Глеб первое, что пришло ему в голову, хотя вопросов было значительно больше. - У меня нет иконы…

- Вы поймете, - незнакомец обратил взгляд на небо, которое к тому моменту полностью заволокло тяжелыми черными тучами, а затем сказал, - И ведь совсем вылетело из головы: я даже не представился, - при этих словах он подошел к Глебу, снял перчатку с правой руки и, протянув её, продолжил, - Асмодей, - и выжидающе, с легкой улыбкой посмотрел на собеседника.

- Глеб, - коротко прозвучало в ответ, за которым последовало рукопожатие.

Асмодей снова вернулся на край дороги, и как только это произошло, прогремел гром, отчего все вокруг содрогнулось; и после пошел дождь. Глеб заметил, что капли были необычные: темные и, словно, густые. «Вздор», - промелькнула мысль у него. Тогда Глеб посмотрел на собеседника, на бежевом пальто которого хорошо виден был цвет капель – алый. Недоумение и легкий страх, захватили ум Глеба. Асмодей тем временем осмотрел пальто и с ухмылкой на лице сказал, будто разговаривая с самим собой: «А методы все те же…», - и зашагал, скрывшись за сплошными перегородками остановки. Опомнившийся Глеб бросился за ним, но никого не обнаружил, точно тот сквозь землю провалился, а оглядевшись вокруг, понял, что кроме него здесь, на перекрестке, нет ни души. Дождь же хлынул с новой силой, и несколько капель попали Глебу на плечо, которое немного вылезло из-под крыши. Тогда Глеб пальцем провел по плечу и убедился в правдивости своей догадки. Это была определенно не вода. Это была кровь. Это шел кровавый дождь. Глебу стало дурно, и он шатающейся походкой добрался до скамейки, рухнув на неё, а после в кармане брюк тревожно зазвонил телефон.

Ответив, на незнакомый номер, Глеб не успел ничего сказать, как с той стороны, последовал вопрос: Сухов Глеб Борисович?

Да, - отрешенно ответил Глеб

- Старший лейтенант Вязов, в квартире по адресу Вашей регистрации произошло возгорание, - спокойно продолжал голос...

Глава 2. Инферно

Глеб проснулся весь в холодном поту от кошмаров, мучивших его уже неделю и преследовавших его с момента того злополучного дня. Однако эти сумбурные и нереалистичные кошмары воспринимаются Глебом более здраво, чем то, что произошло тогда, словно в бреду он был. Глеб из всего достаточно продолжительного телефонного разговора понял самое важное – Варя погибла. Погибла в результате пожара. И, как впоследствии заключила экспертиза, причиной стало замыкание в проводке. Но решающим в этой трагедии было то, что Варя спала, когда произошло возгорание, и не успела ни погасить пламя, пока оно было небольшим, ни покинуть помещения, так как она задохнулась от дыма. И потому Глеб винил себя в смерти Вари, отчего он, впав в жуткое уныние после похорон, закрылся в загородном доме, доставшемся ему по наследству от покойной матери, и не выходил, да и не желал выходить наружу. А телефон, к слову, он забыл на все той же остановке, на которой ему также повстречался один необычный человек с именем, знакомым Глебу, но ни разу не встречавшего других носителей такого редкого имени. И, какая жалость, оно совершенно исчезло из памяти, хотя и не удивительно в свете случившихся событий.

Погруженный в раздумья, раз за разом пытаясь вспомнить тот вечер, Глеб подошел к окну. Со стороны улицы на стекле виднелись засохшие красно-бурые потеки. При их виде Глебу на ум, будто из ниоткуда, пришла мысль: «И слово стало плотью». Мысль эта, прозвучав голосом Глебу не принадлежавшему, немедленно спровоцировала все воспоминания о событиях недельной давности, которые тяжелым ударом свалились на несчастного. Схватившись за голову от боли, Глеб простоял так некоторое время, а затем с безумным взглядом осмотрел пространство вокруг, точно чего-то ища и, к несчастию, найдя. Глаза, прежде метавшиеся, теперь застыли, остановившись на предмете, очевидно, и интересовавшим Глеба: на иконе с ликом Богородицы. «Опрокиньте икону», - досадливо зазвенело в голове. Придя немного в чувство, Глеб в три шага оказался возле иконы и, колеблясь лишь мгновение, сделал то, что не просил, а требовал от него голос, не подвластный ему. Икона с треском разбилась об пол, после чего в другом углу из пустоты, стремительно расширяясь, появились клубы дыма, тогда задребезжала мебель, потемнела штукатурка на потолке, обои на стенах, также чернея, стали тлеть, а ковер вспыхнул, и на выгоревшем месте из смога явился не то зверь, не то человек. Глеб попятился, оперившись о стену, а существо встало в полный рост, почти достав до потолка всклокоченными огненно-рыжими волосами, затем проверило пурпурную рубашку и брюки аналогичного цвета и молча поглядело на Глеба, который, застыв от изумления, но все же сохранив способность рассуждать, к тому моменту склонился к мысли, что перед ним был скорее человек. Наконец, простояв с полминуты, неизвестный приблизился к Глебу и протянул правую руку и представился, чуть гнусавя: «Левиафан». Глеб, быстро отреагировав, пожал руку, назвав свое имя и добавив: «Вы от Асмодея?» В ответ Левиафан отпустил руку и с диким хохотом повернулся спиной, подойдя к месту, откуда возник. Перед рыжеволосым образовалось облако дыма, в которое сделал шаг Левиафан, обратившись к Глебу: «Иди за мной». Глеб молча повиновался.

Полностью зайдя в дымку, Глеб очутился в неизвестном ему месте: всё было мутно и тускло. Но страха после всего пережитого Глеб более не испытывал, он лишь хотел получить ответы на вопросы, затаившееся несколько позже после смерти Вари и вновь давшие о себе знать. Вопросы, которые, как думал Глеб, будут исчерпаны здесь. Тем временем Левиафан, лицо которого приняло не самое довольное выражение, сказал с соответствующим тоном: «Что ж нужно сократить путь… - И из-за спины Левиафана возникли громадные смолянисто-черные крылья, - Эх, не хочется тебя волочить… - он протянул руку Глебу, а тот, и не раздумывая, крепко сжал её». Словно вихрь, Левиафан закружился и высоко взлетел. Они стремительно набирали скорость, пока Глеб не стал видеть лишь мелькающие образы, но и того времени, что Левиафан разгонялся, хватило, чтобы разглядеть ужасы, творящиеся внизу. Однако отступать было поздно, да и не хотелось, поэтому Глеб терпеливо ждал приземления. Прошло, по ощущениям Глеба, около десяти минут, и Левиафан начал замедляться, остановившись затем, но продолжая парить, чтобы аккуратно спуститься с “пассажиром”. Они оказались перед громадным монолитным троном, а всюду их окружал лед. Глеб, увидев, что трон пуст оглянулся в поисках того, кому он принадлежит, но, опережая взгляд, из-за спины донесся голос, полный нескрываемого лукавства: «Итак, редко нам оказывают честь визитом те, кто скорее жив, чем мертв», - и незаметным человеческому глазу движением обладатель голоса расположился на троне. Глеб увидел перед собой мужчину средних лет в белом роскошном костюме, где любая незначительная деталь имела общий со всем остальным цвет. Очередной незнакомец, откинувшись спиной назад, глядя прямо Глебу в глаза, задал вопрос:

- Что же, человек, известно ли тебе место нашего пребывания?

- Да.

- И где же мы?

- В аду, - осторожно произнес Глеб.

- Так и есть, - подтвердил сказанное Глебом незнакомец, - В самом центре преисподней, где по заслугам воздается, подлейшим предателям. И я лично слежу за этим. Теперь позволь полюбопытствовать: знаешь ли ты, кто я?

- Сатана. Дьявол, - уже вполне уверенно сказал Глеб.

- Да, эти имена, как и многие другие приписывают мне, но случалось ли тебе встречать мое истинное имя?

- Люцифер, - моментально Глеб выдернул из памяти имя, которое он считал верным.

- Так и есть. Буду предельно краток, - подтвердил Люцифер и продолжил, - Я бы хотел заключить с тобой сделку: ты, хоть и не в мгновение ока, встанешь во главе людей, иначе говоря, станешь властителем Царства Земного, но, - Люцифер сделал паузу, - не абсолютным, так как будешь подчиняться мне, будешь, скажет так, наместником вплоть до твоей кончины, после чего уже здесь, в преисподней, в моей обители, получишь в награду вечный покой. Что скажешь?

Я? Но почему именно я? – спросил Глеб, ощущая почти забытое чувство удивления.

Люцифер поудобнее расположившись на троне, щелкнул пальцами, и около него возникло чудовище, словно из ниоткуда, со змеиным хвостом, конец которого обвился вокруг рук девушки, обессилено склонившейся на коленях. Это была Варя. Её затуманенный взгляд был устремлен, будто сквозь Глеба: очевидно, она уже достаточно времени пробыла здесь. Что-то внутри Глеба заколебалось.

- Видишь ли, - начал Сатана с едкой ухмылкой, - в твоей власти: будет ли Варвара коротать дни в вечном покое с тобой или продолжит познавать вечные муки, с которыми, как ты понял, она уже успела познакомиться... И это лишь начало, - да, к тому же ошибочно было бы с твоей стороны полагать, что ты, кто-то вроде избранного. У нас, к твоему сведению, достаточно вариантов, поэтому решай, или мы поищем кого-нибудь более сговорчивого. И, поверь, подобное предложение заинтересует многих, - уточнил Люцифер, и подытоживая, добавил, - Однако, тогда судьба у Вари будет незавидная.

Глеб впал в ступор, но не от того, что не определил для себя ответа, напротив, Глеб точно знал, как поступить. Он хотел и должен, и более того мог спасти Варю , однако памятуя, предыдущую беседу со сверхъестественной силой, Глеб подбирал нужные слова.

Наконец Глеб произнес, - Пусть Варваре достанется вечный покой и это будет её худшей участью. Я же стану твоим наместником на Земле, а в посмертии также обрету вечный покой и это будет моей худшей участью.

Ты хорошо подумал, человек? — обратился к Глебу Люцифер.

Да, - мгновенно ответил Глеб, и его действительно не одолевали сомнения в тот момент.

Так и есть, - с лукавой улыбкой заключил Люцифер.

Затем, приняв серьезный, он обратился к чудовищу, что привело Варвару, - Минос, оставь нас.

Чудовище, словно изнутри, вспыхнуло огнем, и в нем же исчезло вместе с девушкой. Глеб в этот момент взглянул на Варю, надеясь, что не последний раз.

Люцифер согнулся, поставив руки локтями на колени и сложив пальцы в замок, положил на них голову:

- Теперь возвращайся, человек, наберись сил. Нам предстоит много трудов.

После этих слов Левиафан, стоявший позади Глеба, взял его за плечо, тот же молча повиновался. Демон расправил крылья и, взяв Глеба за руку, взмыл прочь, чтобы вернуть человека откуда и забрал.