Надгорный город

I. Тупик

Величественные горные хребты в бушующую метель выглядят по-особенному. Во время сильной пурги они окутываются иной атмосферой: загадочной, давящей, но тёплой и притягивающей в какой-то степени.

Я поднимался по одному из каменных склонов вдоль тропы, явно проложенной кем-то: границы тропинки были выложены чересчур ровно и из каменных плит искусственного происхождения: они напоминали современные бардюры. Но эти были гораздо выше. Только насколько выше? Снег метёт здесь не впервые, и если эти двадцать сантиметров камня до сих пор выглядывают из-под его толщи, указывая мне нужное направление, то сколько тогда этой плиты скрыто под ледяными небесными искрами?

Метель становилась толще, менее просветной. Снег хотел сбить меня с пути, как будто это было его главной задачей. По всей видимости, ничто не хотело, чтобы я добрался до своей цели. Но с каждым шагом я становился всё ближе.

Поднимаясь по подножию горы, я не думал ни о чем. Мысли покинули мою голову, кажется, забыв, что когда-то рождались и обитали в ней.

На моё лицо был намотан старый шарф, едва спасавший от острых снежинок, несущихся прямо в глаза.

Я шёл уверенно. Хруст снега под ногами напоминал о чём-то, но только о чем...

Вскоре я оказался на границе небольшого горного плато. Здесь можно было перевести дух и собраться с новыми силами, чтобы отправиться дальше.

Но, оглянувшись, я заметил, что тропа за мной обрывается. Она вывела меня к этому утесу и исчезла под толщей яростного снега.

Это замечание натолкнуло меня на мысль, внезапно появившуюся в совершенно пустой голове: что если я достиг своей цели? Может, мне не нужно продолжать путь?

Воодушевлённый странной идеей, я сделал несколько шагов вперёд, чтобы попробовать найти подтверждение своей теории. Снег передо мной расступился. Метель стихла, как бы понимая, что ей не удалось сбить меня. В далеке, между устрашающим пиком и ровной поверхностью, на которой я находился, мною было замечено странное отверстие в толще горы.

Чтобы поскорее убедиться, я стал шагать быстрее. На миг мне даже успело показаться, что за мной кто-то бежал, – это заставило ещё больше прибавить шаг. Я почти что перешёл на бег.

И все-таки мои размышления меня не подвели. Отверстие, которое я заметил, было правильной прямоугольной формы и являлось входом в место, которое я так долго искал, до которого я так судорожно пытался добраться. Горная тропа была главным ориентиром – это следует отметить, это важно.

Приблизившись ко входу, я почувствовал лёгкое дуновение ветра, лениво выползающего изнутри. Если верить записям, которые были жадно мной изучены, то этот ветер гуляет около завязки коридоров гигантского каменного лабиринта, скрытого от солнечного света и лишних глаз. Где-то там, внутри горы, за системой ходов и ловушек, спрятан великий Надгорный город, являвшийся когда-то главным местом обитания некоторой неизвестной цивилизации странных существ. Сегодня я наконец попаду туда, увижу его своими глазами. Теперь меня ничто не остановит.

Стоит отметить, что вход в лабиринт был выше меня: его высота варьировалась где-то между четырьмя и пятью метрами. Осторожно войдя внутрь по уменьшающейся насыпи из снега, я оказался в комнате, потолки которой были ещё выше: около семи метров. В стенах помещения располагались двенадцать обтесанных входов такой же правильной прямоугольной формы, как и главный. Их высота достигала уже три или три с половиной метра.

Я достал свой фонарик и, включив его, отметил для себя лишь исключительно правильную форму, как самой комнаты, так и входов и коридоров за ними. Стены были абсолютно голыми. Никаких намёков на культуру, что явно расстроило бы любого археолога.

Внезапно меня подхватил энтузиазм. Я сбросил свой рюкзак и достал скрученную верёвку. Мне не была известна длина ходов лабиринта, поэтому я взял с собой самую длинную верёвку, которую только смог найти.

Но найти длинную верёвку – пол беды. А вот прикрепить её к абсолютно голым стенам – это уже сложная задача. Благо в правом углу от входа отлеживались прямоугольные камни – тоже ровной формы, что странно. Зачем только придавать каким-то камням в углу форму? Для чего это нужно было делать? Не отвечая себе на эти вопросы, я с трудом взял один из камней и перетащил его поближе к выходу, где ещё было немного снега. Там я сбросил верёвку и, едва размотав, прижал её днищем камня, после чего сбоку, для какой-то надёжности, которая мне привиделась, дополнительно придавил рюкзаком.

Поднявшись с колена, выгибая спину, я подобрал верёвку, закинул её на плечо, достал фонарик, который положил в задний карман штанов, когда пошёл за камнем для верёвки, и остановился...

Передо мной встал нелёгкий выбор: двенадцать входов в лабиринт – какой из них нужный? Наверняка ведь не все ходы ведут именно в Надгорный город. Иначе бы такое количество входов было бы бесполезным.

Не знаю, сколько я вертелся на месте, прежде чем решился пойти прямо вперёд, в ход, параллельный входу в эту голую комнату.

Сделав семь шагов, я вошёл в лабиринт – на этом мой энтузиазм немного поубавился. Впереди меня был длинный коридор с голыми стенами, в конце которого, как мне сначала показалось, был тупик. Любопытство взяло вверх, поэтому я всё же решился пройти вглубь, чтобы убедиться в тупике, который вижу в свете фонаря.

В самом начале коридор был около трёх метров в высоту и метра в ширину. Сейчас же он стал такой узкий, что мне пришлось немного повернуть торс, чтобы плечи не цеплялись о стены. Вскоре я заметил, что и потолок стал ближе к моей голове.

Чем дальше я заходил, тем у́же становился коридор. В конце концов он заставил меня идти полусогнутым. От такой ходьбы у меня практически сразу начало жечь спину под правой лопаткой. Чувство отвратное. Но оно подсказало мне развернуться, чтобы попробовать другой вход. Я уже было действительно хотел отправиться назад, но вдруг заметил, что впереди меня, в конце коридора, не тупик. Там была стена, разделяющая ход на два других пути.

Поднатужившись, я стал упрямо двигаться дальше, протискиваясь между сдавливающими стенами. Один раз мне успело показаться, что я застрял и не могу вдохнуть, но это довольно быстро прошло.

Наконец, я выбрался из узкого отверстия в разветвляющийся ход. Верёвка болталась на моём плече, тянулась за мной хвостиком, поэтому я не побоялся выбрать себе путь.

Моя интуиция повела меня в левую сторону. Потолки здесь были чуть пониже: где-то два с половиной метра, но зато коридор вдалеке не сужался.

Стены были такие же голые, как и везде. Никаких намёков на древнее искусство, никак намёков на древние наскальные рисунки и записи, ничего... Мне лишь оставалось надеяться, что сам Надгорный город пестрит записями и изображениями на стенах.

На удивление: здесь ни чем не пахло. Я просто шёл вперёд, по каменному коридору, освещая себе путь фонариков и разглядывая стены в надежде обнаружить хоть что-нибудь.

Спустя большое количество времени, пройдя огромное количество разветвлений и ходов, я остановился перед очередной развилкой. Мне снова нужно было сделать выбор, а последние из них давались как-то тяжело...

Что-то подсказывало мне идти налево – я послушал. Мой мозг устал выбирать, просчитывая ходы.

Ноги аккуратно ступали по пыльной каменный поверхности, разгоняя пауков и изредка натыкаясь на небольшие камешки.

Я шёл по коридору, заворачивающему куда-то вправо, как по окружности. Это казалось мне подозрительным: что если я вышел к круговому тупику и мне придётся возвращаться? Единственным способом проверить это – было продолжать идти вперёд, что я и сделал.

Через две-три минуты в свете фонаря на полу показалась верёвка. Мне нужно было вернуться, чтобы подобрать её и отправиться назад, ко входу в лабиринт, но для начала я решил окончательно удостовериться в том, что действительно попал в круговой тупик.

Я сделал шаг и, совершенно не поняв, что происходит, полетел вниз, как мешок с отходами.

II. Шкаф

Я проснулся у себя в кровати. Перед моими глазами был деревянный шкаф, набитый книгами и тетрадями.

По всей видимости, во сне я провалился в одну из ловушек лабиринта. Они есть в каждом тупике. Об этом я забыл...

Моё тело упало в яму, сделанную специально для таких непрошенных гостей, как я, и я проснулся от неожиданности и испуга.

Но мне всё равно нужно туда вернуться. Я ещё не достиг своей цели.

Закрыв глаза, я начал представлять себе тот узкий коридор: его голые давящие стены, духоту, пыль; свет фонарика, разрезающий тьму; меня, пытающегося дышать и идти вперёд.

Нужно было уснуть как можно скорее...

III. Смерть

Мою спину жгло. Я оказался именно в том месте, в котором и планировал. Отсюда будет проще всего вернуться ко входу в лабиринт.

Опустившись на четвереньки, я аккуратно начал ползти в обратном направлении. Вскоре коридор расширился, позволяя мне встать на ноги, развернуться и спокойно выйти на начало пути.

Снаружи всё ещё шёл снег. Ветер задувал внутрь высокой комнаты и свистел в ходах чудесные, но пугающие мелодии.

Мне нужно было продолжать свой путь. На это раз меня притянула к себе правая часть комнаты и самый дальний, находившийся практически в углу, вход в лабиринт.

Я вошёл, пообещав себе впредь быть более внимательным и осторожным.

Стены были по-прежнему голые – этому я уже не удивлялся. Верёвка жалобно болталась за мной, распускаясь от моего продвижения вперёд. Я придерживал её свободной рукой, как лямку рюкзака.

Этот коридор, в отличие от прошлого, не сужался. Он просто шёл вперёд, заворачивая и разветвляясь. В нём не было ничего необычного. Самый стандартный ход лабиринта.

Однако, вскоре я заметил первую странность. Успокоенный атмосферой этого коридора, я погрузился в какие-то раздумия и совершенно не заметил перед собой чьи-то останки. На полу, в двух шагах от меня лежали кости. Обглоданные, с засохшими частицами мяса и крови кости. По толщине они были чуть у́же моего запястью, а по длине – как от плеча до кончиков пальцев.

Приблизившись к костям, я замер от шороха, раздавшегося где-то в глубине лабиринта. Еле переселив себя, я направил свет фонарик в коридор.

Пусто. Абсолютно пусто.

Значит, показалось.

Забыв про кости, я вновь пошёл вперёд, но ещё аккуратнее, чем до этого. Мне очень не хотелось оказаться на месте того растерзанного бедолаги.

Но вот чьи это были кости... А самое главное: кто так тщательно расправился с хозяином этих костей? И куда делся весь остальной скелет?

Я шёл, ни о чем не думая, лишь сосредоточившись на коридоре и его разветвлениях.

Чем дальше я заходил, тем отчётливее в нос бил странный запах. Пахло чем-то сгнившим и тухлым. Как будто сырой кусок мяса оставили лежать в комнате на целый месяц. Это зловоние наводило на меня странные мысли, которые пугали до дрожи.

Впереди тем временем меня ждала очередная развилка. На ней мне захотелось свернуть направо.

Я замер... Из хода, который я выбрал для своего дальнейшего пути, раздался звук скрипящих под ногами камней. А так как этот коридор, как и многие другие здесь, закруглялся, я не мог видеть, что издаёт этот звук там, за поворотом.

Стараясь не шуметь, я медленно опустил фонарик в пол и, не спеша, все-таки направился в левую сторону.

Не пойму зачем, но я попятился задом. Осторожно, медленно, но задом. Тем временем из-за угла раздавались те же самые звуки, что и ранее, но только они становились всё ближе и ближе.

По моей спине в два ручейка потёк холодный пот. Я отступал, прекрасно понимая, что пути назад у меня нет. Теперь я либо упрусь в тупик, либо попаду в Надгорный город.

Забыв ощупывать пол, прежде чем наступить на него, я наткнулся правой ногой на острый камень, который впился мне в стопу и тут же выскользнул из-под неё, издав характерный звук удара при приземлении. Из-за этой нелепой ошибки я чуть не упал на свою задницу, но вовремя прижался к стене, так что падения мне удалось избежать. Но главным в этой ситуации было то, что скрип камня из соседнего коридора полностью прекратился. То, что там бродило, явно прислушивалось.

Я остался в той позе, в которой предотвратил своё падение. Я стоял, не двигаясь и практически не дыша, до тех пор, пока не услышал, что тварь, вероятно обглодавшая те кости, не направляется в мою сторону, так ещё и быстрее, чем до этого.

Не долго думая, я зашагал. Побыстрее, чем до этого, конечно, но не бегом. Мне не хотелось переходить на бег, чтобы не привлечь ещё больше внимания. Это продолжалось до тех пор, пока я не наступил на целую, как мне показалось, кучу камней. Растяпа!

Я отчаянно бросился бежать.

Позади меня тоже побежали. Оно решило во что бы то не стало догнать меня.

В попыхах я обронил фонарик, но не обратил на это внимания. Только когда стало совсем темно и мне пришлось передвигаться быстро и на ощупь, только тогда я заметил пропажу и стал ругать себя. Чëртов растяпа!

Я бежал. Я боялся. Было тяжело дышать.

Неожиданно что-то подхватило меня снизу и резким движением направило вверх. Я ударился спиной о потолок и, совершая затухающие механические колебания, как колеблется пружинный маятник, на ощупь обнаружил, что нахожусь внутри сети. Это была ещё одна из ловушек лабиринта: рыболовная сеть. Она была наравне с ямами, в одну из которых я уже успел попасть.

Мой преследователь приближался стремительно. Я не успел и опомниться, как прямо из темноты на меня налетело что-то огромное. Оно порвало сетку, после чего резким движением смелó меня своим хвостом к стене, пытаясь оглушить. Далее я почувствовал, как в мою грудь, ломая рёбра, вонзились длинные, острые, как лезвия, цилиндрической формы когти.

IV. Кусочек пазла

Я проснулся в холодном поту. В груди, в области сердца, поселилась тупая боль, иногда переходившая на резь.

Попытавшись отдышаться, я прикрыл широко раскрытые от испуга галаз и провел по лбу рукой, массируя виски тремя пальцами.

Сведя пальцы в одно место, я едва оттянул собранный бугорок кожи над бровью, приподнимая веко.

Тварь, на которую мне посчастливилось наткнуться, была выведена специально для охраны Надгорного города. Тот народ, который населял город, поселил этих существ в ходах лабиринта.

Во время создания мозга существ исчезнувшая цивилизация внедрила в него информацию, благодаря которой ни одна из этих тварей не думала и косо смотреть в сторону кого-либо из рода своих создателей. Таким образом, этот вымерший народ вывел себе послушных собачек, которые уничтожали всё живое, зашедшее в лабиринте, кроме истинных обитателей Надгорного города.

Твари эти, или Кромембулы, защищали вымершую цивилизацию, или Тгунов, будь здоров. Помимо этого они ещё и являлись "уборщиками" лабиринта, ведь после их трапез лишь изредка в каких-то там углах оставались обглоданные кости. Но и их Кромембулы доедали с великим удовольствием, просто спустя некоторое время.

Из себя существа представляли подвижные тела на шести когтистых конечностях с длинным и мощным хвостом. Всё их тело было покрыто короткой шерстью, окрашивающей Кромембул в цвета от тëмно-синего до светло-зелёного. Каждая из конечностей, будучи хорошо развитая в мускулатурном плане, имела при себе от пяти до семи острых когтей, длиной в среднем до тридцати сантиметров. Хвост, к слову, тоже был хорошо мускулатурно развит, что позволяло Кромемублам оглушать им своего противника с помощью одного сносящего удара. Морда этих существ чем-то напоминала морду саблезубого тигра, только чуть более вытянутую и без длинных клыков на верхней челюсти. Зубы у Кромембул были расположены в три ряда и имели примерно одинаковую длину: до пяти сантиметров. Также у этих тварей было хорошо развито зрение, что позволяло спокойно передвигаться по тёмным коридорам лабиринта, прекрасно в нём ориентируясь.

Я был более чем уверен, что эти существа вымерли вместе со своими хозяевами, но, как оказалось, я крупно ошибался... Вероятно, что эта тварь является последним представителем своего вида. Но кто же его знает...

Поразмыслив над тем, каким хорошим кусочком пазла станет этот ужасный сон для моего бестиария, я даже не заметил, как снова в него погрузился.

V. Надгорный город

За моей спиной выл ветер. Снег всё так же залетал внутрь высокой комнаты крупными хлопьями, делая насыпь у входа всё больше: очень медленно, но верно. Холод бил по пояснице и колол щеки мелкими иглами: он делал это настолько искусно, что иногда покалывание даже приносило удовольствие.

Я осторожно осматривал комнату: обнажённые стены, проработанные стыки стен с потолком и полом, нижние углы, некоторые из которых были забиты камнями формы правильного параллелепипеда. Здесь всё было связано законами простейшей планиметрии, но как же сильно это порожало... Существа, достигшие такой точности, пусть и в самых простых фигурах, создавшие себе целую популяцию ради защиты своего рода, должны были быть чрезмерно разумно богаты. И как же странно, что такая цивилизация исчезла с лица земли по щелчку пальцев... Как только это могло произойти?

Но что если... если они, как и Кромембулы, считаются вымершими, хотя на самом деле...

Воодушевлённый заключением собственных размышлений и надеждой, появившейся после него, я пошёл вперёд, в первый же попавшийся на глаза вход, не думая о последствиях.

***

Прежде чем мне все-таки удалось попасть внутрь Надгорного города, я обошёл, кажется, чуть ли не две трети лабиринта. Мною были перепробованы ещё пять ходов, найдены двенадцать ям и четырнадцать рыболовных сетей, а также обнаружены два недавних трупа Кромембул и следы присутствия как минимум ещё трёх или четырёх живых особей, что подтверждало мою теорию: исследователи грубо ошиблись, назвав эту популяцию мёртвой.

Помимо этого я окончательно утвердил для себя и другую мысль: лабиринт на сто процентов не хранит в себе ни сантиметра древних записей или иллюстраций. Любой из его ходов состоит из полностью голых и гладких стен.

Мне лишь по-прежнему оставалось надеяться, что стены Надгорного города исписаны хотя бы в некоторых местах хотя бы какими-то записями. Может быть, там будет хоть что-то, что поможет найти ответы на мои же вопросы.

***

Пыль резала мне нос, но я свыкся с этим ощущением и просто шёл вперёд.

Продвигаясь по очередному закрученному проходу, я вдруг, неожиданно для себя, почувствовал облегчение в лёгких. Воздух не стал чище, нет, но его как будто становилось больше.

Я поспешил вывернуть из-за угла.

Моему внутреннему восторгу не было предела. Свет фонаря разрывал плотную тьму, и в этих разрывах показывал мне своё величие Надгорный город.

Огромный, монолитный, испещренный серыми зданиями с гладкими стенами, стоящими друг на дружке и ползущими вдоль стен в вышину, он наконец открылся мне после столького времени.

Пространство, где я оказался, было более или менее округлой или овальной формы. Далее, после исследования этой пещеры, я обнаружил, что дома, расположенные, как уже говорилось, друг на дружке, уходят вдоль стен вверх, но никогда не доходят до потолка. Помимо этого, каждый дом обязательно касался одной из своих стен стены пещеры. Этим они образовывали конструкцию интресной формы: монолитный улий, облепивший свои границы, по окружности, всё вокруг тебя... Странное и пугающее зрелище.

В стенах Надгорного города есть девять входов. Каждый из них ведёт наружу или оттуда внутрь. Какой же огромный тогда должен быть лабиринт, раз после столького времени его исследования я наткнулся лишь на один вход в город... От каждого входа идет каменная лестница, многократно выгибающаяся, поворачивающаяся и разветвляющаяся. Такие лестницы непременно приведут путника к одной из площадей города (здесь их, на минуточку, одиннадцать). На трёх из них (я предполагаю, что главных) расположены возвышения, напоминающие фонтаны. Вероятно, что эти возведения были местами культурного отдыха. На пяти других площадях размещено по одной древней статуе... но об этом чуть позже.

Прежде я хочу упомянуть, что Надгорный город стилем своих построек чем-то напоминает мне архитектуру Древнего Рима. На эту схожесть также намекают и тридцать колонн, расположенных по всей площади города. Восемнадцать из них уходят в самый верх, создавая иллюзию разъединения пола с потолком: тебе начинает казаться, что эта пещера – внутренний разрыв горы, который успешно зафиксировали (попробуйте накрыть кровать одеялом, положив перед этим в её центре стопку книг. Вы получите тот же эффект, только он будет лишь физический и наглядный глазу, ибо вы не сможете попасть внутрь этой импровизированной выемки, а значит, не сможете испытать этой чудесной иллюзии). Остальные двенадцать колонн сломаны на половине или недостроены... При этом их обломков нигде нет. Это наталкивает меня на две мысли: либо колонны обрушивались ещё при живых представителях древней цивилизации, либо такова была архитектурная задумка. Хотелось бы мне верить, что права вторая мысль...

Теперь же о статуях на площадях. Каждая из статуй – изображение живого существа в героической позе и роскошной одежде, но явно не человеческого происхождения: об этом говорят чрезмерно толстые ноги, непропорционально длинные стопы и широкие кисти с мелкими пальцами, состоящими не из трёх, а из пяти фаланг, но уж больно коротких; рост в два с половиной метра и выше (это подтверждает различный размер каждой из статуй); и помимо всего этого на одной из статуй, часть головы которой (шея с подбородком и очертаниями нижней челюсти по уши) оказалась на своём законном месте, мною было обнаружено подобие жабр. Зачем жабры существам, живущим в горах? Абсурд – не иначе. Если бы это было так просто...

Статуи существ, обнаруженные мной среди непросветной пучины, являются изображением популяции, которую я всё это время называл древней цивилизацией, исчезнувшей по неясным обстоятельствам. Название этой популяции – Тгуны. Я уже успел упомянуть о них чуть ранее, но мне необходимо сделать это ещё раз. Несмотря на то, что Надгорный город расположен в Гималайских горах, Тгуны, будучи истинными его обитателями и основателями, не должны были его населять. Да что населять... они не должны были даже думать о его основании. Но череда каких-то неизвестных мне событий заставила Тгунов идти на отчаянный шаг: переселение с глубин океана на сушу, затем в горы и после под землю. Благодаря строению своего тела эта задача была им по силам: Тгуны по своему смыслу являлись амфибиями.

***

Изучая Надгорный город, я получил колоссальное количество эмоций и нужной мне информации. Но, к сожалению, я так и не обнаружил тех записей, которые помогли бы мне найти ответы на вопросы.

Вероятно, что я не узнаю в течение всей своей оставшейся жизни о том, что случилось с цивилизацией Тгунов, что заставило их совершить такое масштабное и сложное переселение... И все-таки я не перестану надеяться, что когда-нибудь...

***

Целые, полуразрушенные или разрушенные дома (таких было немного), колонны и площади, залы и лестницы – всё было частью непостижимого монолита, внушающего ужас и восхищение, поражающего и пугающего, надвигающего мысли и разочарование.

На стенах сооружений были выскоблены иллюстрации и письмена, либо отражающие какую-то повседневность, либо несущие некоторую культурную ценность для исчезнувшей цивилизации. Ничего из истории отражено не было. Скорее всего история народа Тгунов была отражена в иных местах записи: например, в книгах или известных лишь им хранилищах информации. Но Надгорный город был абсолютно пуст. Его каменное одиночество сковывало отсутствием надежды.

Я так гнался за правдой, я так спешил попасть внутрь и теперь, когда мне наконец всё удалось...

***

Я поднимался по одной из лестниц, освещая себе дорогу тусклым светом фонаря. Изнутри меня разрывало уныние. Я не был полностью доволен тем, что нашёл и увидел. Наверное, я не был доволен вовсе.

Одиночество и тоска били меня по мозгу. Впервые за столько времени я ощутил усталость и груз на ногах, тянущий вниз. Столько вопросов – ни одного ответа.

Я поднимался, не имея ни малейшего представления о том, как буду выбираться. Мне не хотелось выбираться... Ещё когда я был внизу, на одной из площадей, когда я почувствовал внутри себя огорчение, мою голову посетила странная навязчивая идея, которой я всеми силами пытался сопротивляться.

Фонарик перегорел.

Я остановился, нахмурив брови и глядя в пустоту.

Теперь совершенно один. В полной темноте, окутывающей и давящей со всех сторон, и особенно сдавливающей голову. Где-то передо мной был выход, а позади меня, за спиной, внизу и по бокам, беззвучно вздыхая мне вслед, доживал свои столетия величественный Надгорный город. Только величие его исчезло вместе с древней цивилизацией, оставив за собой несколько мух-улик, раздутых глупыми исследователями до размеров слона.

Я стоял и вслушивался в омерзительную тишину. Через полное отсутствие звуков до меня доносился один единственный, кажется, единственный на всём белом свете шум. Это шептал город. Он просил быть его новым обитателем. Он просил не оставлять, не бросать его так же, как это сделали его основатели. И он просил остаться. Долго просил.

Одиночество свело его с ума. Одиночество свело с ума нас. Окончательно.