«Наблюдатель».

День первый.

Особенно страшно, когда посреди ночи начинается сонный паралич. На самом деле такого никогда со мной не случалось, и вряд ли произойдёт в будущем вновь вообще. Но всё же я лежал, парализованный необъяснимым страхом. Я не чувствовал собственных конечностей. Всё, что я мог делать, это смотреть на угол своей комнаты. В темноте мало что можно увидеть. Иссиня-чёрная мебель превращалась в тени страшных чудовищ, изредка возвращаясь к своему привычному дневному облику. Я давно перестал бояться таких вещей. Но что-то явно выбивалось из общей картины происходящего. Мой взгляд привлекло странное пустое пятно на двери. Когда я стал фокусироваться, оно приобрело очертания чёрного куба. Он парил, его ребро блестело. Послышались таинственные звуки. Бас раздался по комнате. Мои конечности окоченели. Я не мог пошевелиться. В моей и без того забитой голове прозвучал голос, интонацию которого описать я не смог:

– А вот и наш герой...

После странной фразы, мои веки отяжелели. Меня сразу охватил сон. Мистическая встреча с предметом или существом закончилась.

Рано утром меня разбудил будильник. Динамичный прерывающийся писк сразу дал мне понять, что уже ровно шесть тридцать, я не могу поспать ещё полчасика. Моей фатальной ошибкой было моргнуть. Теперь, когда я протирал глаза, электронные часы высвечивали зелёные числа, ровно семь часов. Стал в спешке собираться. Утро не задалось: галстук был на вешалке на кухне, костюм висел в ванной, а сумка с бумагами стояла вообще под кроватью. Завтрак, к сожалению, я не успел приготовить. Мне пришлось разориться и купить себе какой-то орехово-ягодный батончик, обещающий заряд энергии и бодрости на весь день. Автобус решил, что сегодня первое апреля. Либо он сговорился с часами и судьбой, либо его водитель тоже не любил просыпаться по утрам. Зачем быть в шесть часов? Мои биологические часы не позволяли роскошь чувствовать себя отдохнувшим. Понедельник всегда был невыносимым. Как любили говорить в моей школе, «улыбаемся и пашем». С первым словом я всегда хотел поспорить. Уж очень мне не хотелось улыбаться, особенно неприятным лицам. Это чувство осталось со мной до сих пор, мне была противна компания, в которой я проводил пять, а то и шесть дней на неделе. Коллеги в офисе, вы с кем заключили сделку что всегда такие бодрые? Это нечистая сила.

К сожалению, когда я приехал на работу, дошло известие, что лифт сломался. На двадцатый этаж придётся идти пешком. Вероятно, все узнали об этом до меня, и поэтому дружно не пришли. Или они же и сломали его. А может, самый тщеславный и ленивый работник сейчас сидит взаперти и надеется, что из-за этого его не заставят выйти в субботу. Как же он наивен. Высокая башня, построенная по самым современным технологиям, оснащённая новомодным оборудованием и украшенная по канонам современности. Минимализм, строгое соблюдение палитры цветов и стремление к небесам. Я никогда не был на последнем этаже. Мне надоедало гулять по офису и рассматривать рабочие места каждого сотрудника. Это утомительно.

А ещё более изнуряющее занятие, это смотреть, что из тридцати сотрудников пришла ровно половина, и каждый из них работает вдвое больше обычного! Где эти ещё пятнадцать человек, никто не знает. Но если многие сумели всё же отпроситься по «уважительной» причине, то меня из-за моего тотального одиночества попросили работать всю смену. Я не особо сопротивлялся, всё равно делать дома нечего, кроме как смотреть телевизор и есть вредную еду. Мне показалось, что молодёжь прожигает свой организм не просто потому что чипсы доступнее, а потому что в этом есть какой-то сокровенный смысл. Всё было прозаично. Чтобы пачка несчастной картошки с каким-то отвратительным вкусом не летела в мусорный бак, мне нужно ее доесть. Не привык выбрасывать ещё свежую еду. Мой рабочий стол был пуст. Всего-то компьютер, небольшой стакан с самой нужной канцелярией, почти пустой органайзер и печать на всякий случай. Ни фотографий, ни записок. Стерильная чистота. А вот рабочий стол монитора был забит папками и ненужными файлами. Моим единственным развлечением было выдумывание смешных названий, вроде «Токсичный дикобраз», «Муравьиная жуть», «Всякая Жуткая Жуть». Это меня забавляло и давало надежду на разнообразие.

Спустя несколько часов был перерыв. Типичный маршрут: встать из-за стола, выйти в коридор, пройти ровно тридцать семь шагов, повернуть направо, приблизиться к двери на пять шагов, нажать на ручку. Это путь к нашей некой столовой, где стояли просто стол и кулер, на деревянном стуле разместилась кофемашина, а на доске с потёртой надписью «Наши цели» красовался рисунок, где сотрудники играли в «Виселицу». Если я бы я стёр попытки угадать слово после неудачной партии, то вышла бы ироничная ситуация. Но я не стал рисковать своей репутацией и просто заварил кофе. Коричнево-чёрная субстанция в белоснежной чашке. И это должно обеспечить мне бодрость.

Остаток дня прошёл очень скучно. Работа, звук мышки, шум клавиатуры. Шуршание сканера и принтера. Я остался допоздна. Некоторые хлопали меня по плечу, подбадривая меня. Другие просто желали поскорее всё закончить. В каком смысле, мне интересно? Общество не одобряет радикальные меры, и я подобный вариант осуждаю. Жизнь дана для того, чтобы жить её. Но жив ли я, если прямо сейчас даже не ощущаю себя реальным в этом пустом офисе? Отметившись о завершении рабочего дня, я поплёлся домой. Ночной город очень живописен. Мокрый асфальт, одинокие таксисты, последние работающие кафе. Свет луны где-то за облаками. Оранжевый свет фонарей озарял черноту. Где-то за парком мой дом. Где-то вдалеке есть моё счастье. Где-то, где-то, где-то... Квартира, душ, ужин. Сил не хватало даже на чтение новостей, поэтому я без особых колебаний лёг спать. Я раз перевернулся, два поменял позу. Сон не приходил. Глаза немного болели, руки и ноги гудели, но сонливость так и не желала появляться. Около часа я пялился в потолок. Второй час я провел за чтением новостей в Интернете. Наконец, утомлённый потоком информации, сон сморил меня.

Когда я вновь открыл глаза, казалось, что прошло около двух часов. Конечности плохо слушались, всё немного расплывалось. Пространство будто мерцало мелкой пылью и расслаивалось на три цвета: красный, зелёный и синий. Мне хотелось встать и сходить на кухню за стаканом воды, но тень преградила путь к двери. Некогда заполненный рядом стоящий стеллаж был пуст, вешалки с одеждой больше не было. В углу над дверью парила тень, тьма которой затягивала мой разум куда-то в бездну. Мой взгляд приковали к ней. Рассмотрев существо лучше, оно приняло облик чёрного куба. Он немного покачивался, будто удерживая равновесие. Мои ноги сковал лёд. Я не мог проглотить ком, что встал поперёк горла. Это Нечто будто смотрело на меня. Когда оцепенение прошло, я что есть мочи зажмурился. Через мгновение моё тело перенеслось куда-то в неизвестность. Передо мной была маленькая комната. Идеальные белые стены немного давили на мозг, такой же светлый потолок по ощущениям спускался вниз. Пол так же сверкал белизной, из-за чего комната казалась бесконечной. Я плохо видел незакрытые плинтусом стыки. Когда я присмотрелся лучше, стены приобрели оттенок знакомых мне обоев. Постепенно вырисовывались старые орнаменты, узор немного желтел. Комната приобрела привычный вид моей спальни, разве что без мебели. Я сидел в углу совершенно пустого и чужого мне пространства. Ноги немного дрожали, я поджал колени ближе к телу. Здесь мне не место, где бы я ни был на самом деле. Тревожно. Стены давили на меня. Гробовая тишина сменилась нарастающим звоном в ушах.

Боковым зрением я заметил какое-то странное движение слева. Когда мой взгляд устремился на раздражитель, шум усилился, он оглушал меня. Мне стали видеться глюки, обои задребезжали. Они разъезжались, их смешивало, как краску. Некогда красивые очертания серовато-розовых цветов смазались в одно неразборчивое пятно. Давление усилилось, комната стала троиться. Я закрыл уши руками. Всё, чего мне хотелось, это исчезнуть. Вновь зажмурившись, через мгновение я почувствовал облегчение. Ко мне вернулось равновесие. Открыв глаза, на месте разлома появилась дверь. Она напоминала мне ту, что ведёт из моей спальни в коридор. Что-то зловещее было в ней, но мне не оставалось ничего, кроме как попробовать открыть её. Ручка не поддавалась, замок просто предательски дребезжал. Я стал пытаться выломать дверь, но лишь ушиб ногу и спину. В голове возникла одна безумная мысль. Иногда люди пробегают через препятствия насквозь. Встав в противоположный угол комнаты, я с разбегу всем телом врезался в нерушимую дверь. Головная боль пронзила от темени до пят, и мой организм больше не смог терпеть эту адскую муку.

День второй.

Проснувшись в холодном поту, я испуганно посмотрел на часы. Я вновь проспал. На этот раз моя одежда была разбросана только по спальне, и поэтому я собрался куда быстрее. Мой завтрак богат: хлеб с маслом и сыром и кружка кофе «Три в одном». Удалось собрать обед на перерыв. Моё одиночество собирался разделить йогурт, срок которого истекал завтра. Оставалось несколько часов до того, как он бы испортился. В каком-то смысле это акт милосердия. Есть ли у йогуртов кодекс или мораль? Этим расследованием я занялся в ожидании автобуса. Когда я зашёл в транспорт, размышления прервались, а потом я и вовсе думать забыл об этой нелепице. Проезжая мимо прохожих, я изучал их лица. Их глаза были уставлены куда-то под ноги, под асфальт. Они смотрели сквозь землю и минералы, мантию. Возможно, их глаза видели ядро. За чем они наблюдают? Что там может быть такого интересного? Я вспомнил свой сегодняшний сон. Облик тени, который явился передо мной в самом начале был очень чётким, когда комната и её детали стали уже испаряться из моей памяти. С каждым разом, как я пытался вспомнить сновидение целиком, образ помещения бледнел и тускнел, когда таинственный куб становился ярче. Теперь все идеальные геометрические здания раздражали меня. Мне казалось, что рёбра той фигуры повсюду.

Мысли о математике напомнили о работе. В починенном лифте голова была забита рабочими делами. В первые часы моя концентрация достигала апогея, это было самое продуктивное начало дня за последние года два. Как только начался перерыв, моя усталость вышла на первый план. Она решила показать все свои возможности, и поэтому у меня разом заболели спина, голова и кисти рук. Сегодня в столовой я был не один: рядом стоял мой коллега, который совершенно недавно устроился к нам. Его компьютер находился недалеко от моего рабочего места, в двух перегородках вперёд и одной направо. На словах это звучит странно, но если посмотреть на самодельный план офиса, то всё становится предельно ясно. Каждое рабочее место похоже на маленькое княжество или графство. Их очень много, и в совокупности они образуют государство – офис. Мои размышления прервал немного дрогнувший в начале голос коллеги.

– Ну-с, как работа? Как дела? Я вот решил пообедать. Странно, столовая – а у вас пусто! – его комментарии были лишними. Но ради соблюдения правил этикета я сгладил углы и, немного прокашлявшись, слабо улыбнулся.

– Здравствуйте... Потихоньку. Здесь немноголюдно потому что через дорогу есть кафе, и многие предпочитают есть там. – Я взял ложку растворимого кофе и высыпал всю смесь в чашку, залил кипятком. С собой был мой приготовленный обед. Мне хотелось лишь одного: спокойно поесть. Но назойливый коллега не унимался и продолжал заваливать меня ненужной болтовнёй.

– О! Вот как. Буду знать, – с едким токсичным позитивом ответил собеседник и на минуту замолчал. Он был занят поиском своего принесённого пакетика с чаем, хотя прямо перед его носом стояла целая пачка. Эта тишина была блаженной. Но всё рано или поздно заканчивается. – М-м-м, мне сегодня снилось, как я управляю целым заводом по производству зубной пасты. Лучше бы это были запчасти для автомобилей! А вам что-нибудь снилось? Расскажите, пожалуйста.

– Гм... Мне снился чёрный куб. Всё было таким... нереальным. Ересь, проще говоря. – Мне очень не хотелось делиться подробностями своего сна. Благо на этот раз удача была на моей стороне. Коллега немного усмехнулся и незамедлительно ответил мне.

– Ха-ха, вероятно, это была ваша клавиатура! Ха! Ну, вы же поняли, да? Клавиатура! Ну, клавиша сама от неё вам снилась, – неудачно пошутил он. Когда тот посмеялся над своей «гениальной» шуткой, коллега присмотрелся к моему кофе и обеду. – Ну, зная, как вы питаетесь, к вам мог явится активированный уголь.

Я промолчал, лишь кратко кивнув и натянуто улыбнувшись. Мне пришлось поскорее доесть свою еду и уйти раньше него. Уж больно мне не хотелось разделять с ним напряжённое молчание. Когда я бросил кубик сахара в чашку, то вместо остатков белого кристалла выплыла чёрная тень. Грань образовывала квадрат. Пенка на кофе показалась мне угольной. Я невольно помотал головой и зажмурился, но все равно выпил напиток. Похоже, что тот шутник всё это время наблюдал за мной, иначе я не могу объяснить его излишний комментарий.

– Вам бы больше спать. Или меньше отвлекаться на работе. Ну, знаете, там... ворон не считать, из бумаги самолётики не складывать.

– Вы, видимо, мастер по безделице, – заткнул его я и, допив кофе и вымыв посуду, ушёл обратно работать. Мой коллега вышел из столовой намного позже меня, но до конца рабочего дня больше он со мной не разговаривал.

Только сев за стол и продолжив составлять таблицу, я осознал, насколько сильно я испугался при виде чёрного куба в своём напитке. В моменте мне было не до него, меня волновали жажда и усталость. Но теперь всё моё внимание было направлено на тот странный эпизод. Возможно, я слишком зациклен на каком-то там сне. Иногда мне кажется, что стоит вообще меньше думать. «Меньше знаешь, крепче спишь», – говорили мне в детстве, если я задавал множество глупых вопросов. И в правду, с каждым годом я всё меньше и меньше спал. Но скорее всего просто появилось больше причин, чтобы ложиться позже и вставать раньше. А может, я просто нервничаю часто. Моё чутьё подсказывает мне, что все идеи правильные. Для решающего голоса я смял ненужный лист бумаги и бросил в сторону корзины. Чудо не случилось, пришлось по-человечески выбросить её. Сегодня я вновь задержался допоздна. Шёл домой без особого энтузиазма. В глубине души я немного боялся ложиться спать, детский страх перед кошмаром про подкроватного монстра или пришельца захватчика охватил меня. Если раньше мне страшны были изуродованные образы из ужасов, то сейчас меня пугал какой-то кубик. Меня не покидало ощущение, что когда я возвращался домой, за мной кто-то следил и шёл по пятам. Несколько раз я оборачивался, но видел лишь фонари или проезжающие машины. Чертовщина.

Дома я без сил рухнул спать. Как по иронии судьбы меня мучила бессонница. Как бы я ни хотел уснуть, как бы ни пытался, всё равно до глубокой ночи я буду ворочаться. Постепенно размытая каша тьмы приобретала форму мебели в моей спальне. Тишина иногда прерывалась гулом машин или чьими-то выкриками на улице. Раза два хлопнуло окно из-за сквозняка. Всё то время, сколько я лежал без сна, мне было жутко холодно. Старое одеяло в полосатом пододеяльнике не спасало. Но как только мои ноги почувствовали каплю тепла, я сразу провалился в сон. Прошла с одной стороны будто целая вечность, а с другой и меньше секунды, как я открыл глаза. Веки тяжело было удержать, но что-то насильно заставляло меня не засыпать вновь. Осмотревшись, я снова уставился на тень в углу за закрытой дверью. Как и вчера, там парил чёрный куб. На моё сердце легла некая тяжесть. Что-то немного сдавливало мою грудь. Конечности окоченели. Меня парализовал страх. Я боялся неизвестности, той непонятной силы, которая управляла существом. Мне были неясны его намерения, цели, мысли. Куб просто летал. Раздался ощутимый гул. Он был похож на самые низкие ноты субконтроктавы. Когда звук стихал, меня медленно затягивало в сон.

Я вновь оказался в той же комнате. Знакомые обои на стенах, дверь окрасилась в ослепительный белый цвет. На некогда пустом потолке красовалась старомодная люстра со стеклянными сверкающими кристаллами, свисающими чуть ниже самих лампочек. Те в свою очередь имели форму свечей. Что-то меня смущало в люстре. Она не освещала комнату. Каким-то образом кристаллики умудрялись блистать, хотя источника света не было. Такая странность была ещё и в первый раз, там уже помещение было само по себе светлым, словно сами стены светились. В противоположном углу стояла белая тумбочка. Она напоминала мне ту, что находилась у нас в офисе. Совершенно простая и непримечательная, геометрически идеальная, не приносящая никакого эстетического удовлетворения. Когда я вновь обратил внимание на дверь, на её ручке уже висел мой зонтик. Он слегка покачивался, будто кто-то только что вышел из комнаты и отпустил рукоять замка. Зонтик был в раскрытом состоянии и неестественно сгибался из-за дверной коробки. Я попытался закрыть его. Почему-то при движении вниз спицы наоборот только сильнее раздвигались. В ходе попыток выяснилось, что если наоборот, попробовать открыть зонт, он закрывался. Физика во снах творит какую-то ерунду. Дверь все так же не поддавалась. Её будто не то что бы заклинило, она будто бы вообще не должна открываться вовсе. Или же её намертво скрепили с порталом, и поэтому любые способы проникновения в другую комнату были бесполезны. Вариант пробить стену тумбочкой я сразу же отбросил. Судя по звукам, это был какой-то очень крепкий материал, явно комната не из картона или фанеры. Отчаявшись, я уселся на тумбе. Вдруг в моих глазах немного потемнело. Веки отяжелели. Это место усыпляло. Хотя бы тут я мог спокойно поспать.

День третий.

Пробуждение было за секунду до звонка будильника. Однажды я выброшу эти треклятые часы и не пожалею. Сборы прошли быстро и без лишних происшествий. Немного болела голова. Мне казалось, что моё лицо сегодня особенно свежее. Вчера я не успел себе ничего приготовить, поэтому на обед мне придётся разориться в том кафе, куда ходят все. Стоило бы сходить в магазин и купить продуктов и банально сварить гречку. Ну, или что-нибудь покруче – спагетти. На этот раз мой завтрак состоял из одного единственного банана. Этот полусгнивший герой очень долго лежал где-то в стеклянной бордовой миске с фруктами, где кроме арахиса обычно ничего не лежало. Но банан оказался самым стойким, и поэтому заслужил быть съеденным. Ночью прошёл дождь, на сером асфальте остались редкие тёмные пятна. Ярко-голубое небо слегка жгло глаза. Мне был приятен больше огненно-кленовый закат. Хотя мне не было дела до цвета природного потолка. Меня заботило наличие крыши. Был забавный анекдот, где после короткого разговора про красоту звёздного неба требовали встать, ведь у них нагло украли палатку. Но лишиться квартиры или места работы я не мог, и поэтому отвлекаться на всякого рода шутки мне нельзя. Во всяком случае в автобусе я немного нервно улыбался. Иногда посмеивался. Когда я стал всё чаще замечать на себе чужие недоверчивые взгляды, мой мозг ничего лучше не придумал, кроме как прокомментировать своё поведение: «Сегодня с утра такую забавную шутку вспомнил, сами понимаете...» Естественно, мне никто не ответил. Та девушка, к которой по счастливой случайности я обратился, испуганно окинула меня взглядом и отошла подальше, хоть и автобус в тот момент резко остановился, и её немного укачало. Сидящие две седые бабушки на нижних сидениях шептались. Я явно стал главной новостью этого дня.

В унылом офисе ничего не происходило. Светло-серые стены, потолок, разрезанный на квадраты. Пол, похожий больше на чёрный сплошной ковёр. Тёмно-серые стеллажи, белая бумага, светлые кружки, ярко-красный пиджак с брюками, чёрный стол... Мой взгляд уловил быстро передвигающуюся фигуру и прямые песочного цвета волосы. Моя коллега решила скрасить этот день очень ярким сочетанием цветов. Едкий и раздражающий пиджак с такими же мерзкими брюками сливался в одно красное пятно. Если бы внезапно в офисе появился бы бык, то точно та девушка стала бы его первой жертвой. Первое время этот красочный образ попугая не вылезал у меня из головы. Я расслабился, когда наконец смог целиком и полностью сосредоточиться на работе, как бы это странно ни звучало. Рутина была приятнее, чем яркие противные оттенки. Но радовался я совсем недолго: как только на обеденном перерыве я зашёл в то кафе через дорогу, опять возникла она. Красный неудачный костюм теперь перекликался с не менее пёстрой рубашкой в фиолетовый и жёлтый цветок. Её образу не хватало потрёпанной причёски как у детских кукол. Я заказал себе обычный обеденный набор, что всегда был в меню, будь сейчас ясное утро или глубокая ночь. Мой самый чудесный и богатый приём пищи за последнее время омрачал громкий хохот и болтовня коллег за соседним столом, где все обсуждали новый образ той коллеги-колибри. «Знаменитость» сидела поодаль со своей не менее выделяющейся подружкой и пила новомодный кофе с безумным списком дополнительных сиропов и разновидностей добавок. Что там оставалось от самих измельчённых зёрен, никто не знает. Но было известно точно: субстанция из лишних вкусов «лучше» эспрессо или капучино. Когда всё-таки удалось немного заглушить внешний шум из звуков, гула и неразборчивых пятен одежды и вывесок и насладиться едой, идиллию быстро прервал чей-то мерзкий и лицемерный голос.

– Ой, прости, ты что-то неважно выглядишь, – сказала незнакомка. Когда я немного встревоженно поднял голову, мои глаза увидели опять этот силуэт из пёстрых красных пятен, это та девушка из офиса. Господи, что я сделал такого, что теперь приходится терпеть выскочек?

Я только открыл рот, как вдруг подошли и другие мои коллеги и стали расспрашивать меня. Некоторые прямо-таки тыкали мне в лицо, кто-то подсел рядом и потрепал плечо, подбадривая меня. Я чувствовал себя в тисках. Мне было до жути некомфортно и неловко. Мои губы сжались до предела, а сам я немного скукожился. Огромная масса запахов и красок разом приблизилась ко мне, мне было тяжело переварить и осознать всю информацию сразу. Разболелась голова. Я мысленно взмолился, чтобы меня вытащили из этого ада.

– Эй, дружище, ты там уснул что ли? – спросил кто-то. По голосу я узнал того новичка, с кем вчера перекидывался словами. Именно он подсел ко мне ближе. На удивление его хват был очень крепким, казалось, что моё плечо в тот момент сломалось.

– Н-нет. О, кажется, обеденный перерыв закончился, – оборвал я всеобщее обсуждение. Кто-то сверился с часами. И вправду: до конца оставалось пять минут.

Дамы быстро ушли, стуча каблуками по полу кафе. Остальные бросили ещё несколько поддерживающих фраз и тоже скрылись на переходе. В заведении я остался один. Мой обед остыл. Пришлось доедать в спешке холодную еду. Никогда больше здесь ничего не закажу.

Оставшийся день прошёл крайне плохо. Шум в ушах только усилился, назойливых коллег стало будто больше. Каждый спешил что-то мне да рассказать или прокомментировать мой внешний вид. Словно рой пчёл они кружили вокруг меня. Всё это мешало мне сосредоточиться. Благо из-за небольшой переработки в понедельник мне удалось сегодня закончить вовремя. Когда многие даже и не мечтали уйти домой как по расписанию, я с каменным лицом величественно проходил по коридору и немного высокомерно смотрел на остальных. Моя уверенность исчезла, когда кто-то зашептался, и я услышал в этом шорохе своё имя. Путь домой был коротким. Не было сил идти пешком, поэтому я дождался автобуса. Все пассажиры выглядели крайне уставшими. Никто из них не сиял свежестью. Даже маленькая девочка, что сидела рядом с читающей ей сказку мамой, уже выглядела крайне изнурённой и утомлённой жизнью. Может, дело было во времени. Может, дело было в том, как она жила. Мало ли что у неё могло произойти.

Когда я ехал в лифте, моим единственным желанием было поскорее добраться до дивана. Судьба преподнесла приятный сюрприз. Домашняя рутина не отняла у меня много энергии. Жизнь решила отплатить мне за испорченную смену в офисе тошнотворным телевизионным шоу, что шло в эфире. По началу я относился к нему скептически, но потом оно не на шутку затянуло и увлекло меня. Последние часа два я провёл перед экраном. Человечки то и дело мелькали, бегали, доносился первоначальный звук поверх перевода. Яркие табло со счётом, вопли команд, будто их связывало что-то большее, чем деньги и камеры. Я уснул прямо на кресле, забыв обо всём. Пульт выпал из моей руки. Он упал чётко вниз, так, что кнопка «выключения» сама сработала, и экран телевизора погас. Когда я услышал стук пластика о пол, я вскочил от неожиданности. Пришлось всё-таки перемещаться из кухни в спальню. Моё сердце немного болело. Оно было в предвкушении будущего сна. Оно знало, что сегодня я вновь не смогу поспать и увижу тот загадочный куб. Так всё и случилось. Первое пробуждение закончилось встречей с тем телом. Он вновь просто безмолвно парил. На этот раз я попытался вырваться из влияния его гипноза, но мой взгляд был намертво прикован к кубу. Как бы я ни старался переключиться на мебель или вещи, всё равно я возвращался к объекту. Встреча была недолгой.

С диким и оглушительным гулом и звоном тарелок я очутился в привычной мне комнате. Явных изменений в интерьере не было, разве что со стен слезли обои из моей спальни, и бетон окрасился в светло-жёлтый. По уже сформировавшейся привычке я пошёл пробовать открыть дверь. Каково было моё удивление, когда ручка спокойно опустилась, и я вывалился в новое помещение. Стены были мерзкого чрезвычайно яркого красного цвета. Они резали глаза. Посередине стоял не менее раздражающий диван, оттенок обивки которого сливался с обоями. Этот мир издевался надо мной и моим уставшим сознанием. Пол и тумбочка оставались белыми. На последней стоял старый массивный телевизор, похожий на короб, с изогнутым экраном. В эфире шла какая-то программа, я не мог разобрать ни слова. Речь говорящего... человека-лампочки сливалась в одну нечленораздельную кашу. Текст внизу экрана было сложно прочитать: буквы мгновенно менялись на неизвестные символы или цифры, будто телевизор сам пытался подобрать или вспомнить слова. Судя по картинкам и схемам, ведущий говорил о вреде стульев с гвоздями вместо обычного сидения. Я присел на диван и откинулся на подушку. Рядом лежал весьма обычный чёрный пульт с несколькими серыми кнопками. Я стал листать каналы. Их тут всего два: с рекламой и с бессмысленными шоу. На втором вещал уже обычный человек, но с мерзкими пропорциями тела. Один глаз залезал на лоб и протекал, рот был растянут до мочки правого уха, оголяя полугнилые зубы. Он говорил о капусте и её видах, мне это было ясно точно. Разве что запись шла в обратной перемотке, и привычные слова звучали совершенно иначе. Мне надоел этот цирк. От раздражения я швырнул пульт прямо в экран. На мгновение на телевизоре появился черный квадрат. Несмотря на поломку, эфир шёл, как ни в чём ни бывало. Бросив это дело, я вновь осмотрелся. На другом конце этой адской по цвету комнаты была следующая дверь. Конечно же, она закрыта. Вероятнее всего, она откроется в следующий раз. А пока мне стоит проснуться.

Я сосредоточился на пробуждении. Когда я постарался открыть глаза, я вновь очутился у себя в квартире. Встать не получилось, моё тело будто горело изнутри. Машинально я перевёл взгляд на дверь. Неизменный вечный куб издавал тихий, но ощутимый гул. Он стал ближе.