На зубах

Глава 1

Сегодня дождливо, и, несмотря на это, я продолжаю идти. Всего километр — и я буду дома. Асфальт давно размыло. Из-под бордюров выползла жидкая грязь, забилась в трещины, растеклась по дороге тонкой бурой плёнкой. Под ногами всё чавкает. Всё вокруг будто стихло. Остался только дождь и хлюпанье сапог. Люди торопливо перебегают от одного навеса к другому, прячутся под козырьками магазинов, прикрывают головы пакетами, газетами, ладонями. А я всё иду, переставляя ноги одну за другой.

Вдруг — хруст.

Я резко останавливаюсь. Челюсть сама собой сжимается до жевлаков. Звук короткий, влажный, мягкий. Такой, будто раздавили что-то, чему не полагалось иметь внутри столько жидкости. Меня передёргивает. Я медленно поднимаю ногу и вижу на подошве размазанного червя. Он почти плоский. Середина тела раздавлена и расползлась по рельефу подошвы тёмной кашицей, один конец прилип к резине, второй всё ещё сокращается, лениво изгибаясь, словно не понимает, что между ними больше ничего нет.

Я смотрю на него. Он — на меня.

И в этот момент чувствую хруст у себя во рту. Не слышу — чувствую. Между зубами. Замираю, провожу языком по передним и сначала ничего не нахожу. Потом язык цепляется за что-то мягкое, скользкое. Я резко отдёргиваю его и тут же ощущаю тонкое движение у десны, словно там, в узкой щели между зубом и мясом, что-то сжалось, а затем разжалось.

Сплевываю. Слюна падает на асфальт густой тягучей нитью. В ней ничего нет, только пузырёк воздуха лопается на поверхности. Но ощущение остаётся. Я провожу языком по внутренней стороне щеки. Кожа кажется слишком рыхлой, слишком мягкой, будто под ней нет мяса — одна влажная плёнка. Я прикусываю щёку. Боль есть. Хорошо. Боль настоящая.

Меня снова передёргивает, и я наконец смотрю по сторонам. Вся дорога усыпана червями. Они лежат в грязи, в лужах, между плитками, вдоль бордюров. Одни медленно растягиваются, вытягивая тела в тонкие дрожащие нити. Другие сжимаются в плотные кольца. Третьи наползают друг на друга, сплетаются, липнут боками, образуя влажные клубки, которые непрерывно движутся, будто у них одно общее тело.

Дождь стучит по ним. Капли вдавливают мягкие спины, оставляя на мгновение маленькие вмятины. Те тут же расправляются. Люди идут прямо по ним. Под подошвами что-то лопается, хрустит, снова лопается. Я слышу это слева, справа, позади. А потом снова — во рту.

Стискиваю зубы.

Хруст.

На этот раз явный. Я распахиваю рот и провожу языком по зубам. Один из них шатается. Нет, не шатается — двигается. Совсем чуть-чуть. Будто сам. Я трогаю его кончиком языка и чувствую, как зуб прогибается. Надавливаю сильнее. Он мягкий. Не эмаль. Не кость. Под языком он чуть сжимается, а потом медленно возвращает форму.

Меня начинает тошнить. Хватаюсь пальцами за губу и оттягиваю её вниз. Десна кажется распухшей, между зубами точно нити слюны. Касаюсь одного резца, потом второго, третьего. Все мягкие. Провожу языком по ряду зубов и вдруг понимаю, что они не стоят неподвижно. Они шевелятся. Очень медленно. Каждый отдельно. Сокращаются у основания и трутся друг о друга влажными боками.

Тогда решаюсь. Засовываю два пальца в рот и хватаюсь за один из них. Тяну. Во рту вспыхивает боль. Десна растягивается вслед за зубом. Не рвётся — тянется, будто это не мясо, а мокрая резина. Тяну сильнее. Вместо привычного корня из десны выходит что-то слишком длинное, бледное и гибкое. Оно изгибается между пальцами. На мгновение мне кажется, что по его поверхности проходят тонкие поперечные складки. Я отпускаю — и оно мгновенно втягивается обратно.

Мне страшно, страшно. Меня сгибает пополам. Я кашляю. Во рту становится тесно. Чувствую движение уже не только у зубов. Что-то медленно скользит под языком. Что-то сокращается в нёбе. В горле. В панике сглатываю и чувствую, как комок проходит вниз, но не падает в желудок. Он останавливается где-то за грудиной и шевелится там. Медленно. Ритмично. Сжатие. Расслабление. Сжатие.

Прижимаю ладонь к груди. Под кожей ничего, но внутри — движение. Туда - сюда, туда - сюда. Я начинаю дышать ртом. Каждый вдох проходит по горлу с неприятным влажным свистом. Кажется, будто воздух проталкивается между чем-то мягким. Живым.

Снова смотрю на дорогу. Черви продолжают ползти. И тот, что на моём ботинке, тоже. Его раздавленная половина всё ещё сокращается. Я тру подошву о бордюр. С силой. Размазываю остатки тела по камню. Ещё раз. И ещё. На бордюре остаётся тёмный влажный след. Я тру сильнее, пока резина не начинает скрипеть, пока от червя почти ничего не остаётся, пока движение во рту не стихает, пока я ещё способен отличить свои зубы от чего-то другого.

Пока он шевелится, я буду продолжать.

Пока не наступают на меня.