На краю лимба

Мир менялся...

Мир менялся. И так уж сложилось, что он стоял у истоков этих перемен. Страж незримой границы — тончайшей черты, за которой скрывалось преддверие тёмного мира. И имя ему этому Стражу — Игорь.

Он захлопнул старую записную книжку с порядком обтрепавшейся наклейкой — каким-то мифическим зверя на тёмно-коричневой обложке. Грифон или химера? Часть хвоста изломана и стёрта, как и половина львиной головы. Зато целостность сохранили сложенные вдоль могучего тела чёрные крылья. У Игоря с этим образом были связаны вполне конкретные ассоциации и воспоминания. Похожую ипостась имел один из сильнейших демонов лимба, ради развлечения творивший фантастические миры для заблудших душ.

Мимолётные воспоминания пригасили гнев, вызванный коротким абзацем в записной книжке. По крайней мере, её больше не хотелось сжигать. Как и запускать в не менее эпичный, нежели эти строки, полёт с девятого этажа. А интересно, долетела бы она до пристани?

— Что это? — спросил Игорь у девушки, только что вошедшей в комнату с кружками над которыми вился пар.

Мира. Или Лучик, как он её называл. Потому что так видел. Рыжие волосы и лучистые глаза светло-серого оттенка — внешность роднила её с червонным сентябрьским солнцем, что всякий раз безуспешно пыталось отогреть застывающий мир. Та же упрямая сила заключалась в сущности этой девушки, что приближало её к духам надежды и отчаяния.

Она никогда не сдавалась. И договориться с ней из-за этого качества тоже получалось не всегда. Свидетельством тому был «полезный» чай. Полезный, исключительно с точки зрения самой Миры.

Заметив у Игоря свою записную книжку, девушка смутилась. Не так сильно, чтобы сгорать от стыда, но взволнованный блеск хитрых глаз её выдал. Да и кружки с горячим чаем, она поспешила поставить на подоконник. Во избежание несчастного случая, конечно же.

— Мне захотелось написать о тебе, но я не знала, с чего начать.

Впечатляющая попытка. Причём, во всех смыслах.

— Исключено.

— В это ведь всё равно никто не поверит…

— Не открывай дверей, если не ждёшь гостей, — процитировал Игорь одно из тех правил, в которых заключалось большее, чем могло показаться на первый взгляд. Затем поднял взгляд на собеседницу. На бледных губах появилось что-то отдалённо похожее на улыбку. — Мир меняется, Лучик. И лишь об этом не нужно забывать.

Волна

Двумя неделями раньше

Волна застала Миру за вечерним чтением.

Прогретый за день бетон старенькой пятиэтажки сделал пребывание в квартире невыносимым. Чтобы совсем не скиснуть от жары, пришлось прихватить недавно купленный приключенческий роман, охлаждённую бутылку минералки и перебраться на балкон. Он хоть и располагался под самой крышей, зато выходил на задний двор. Где никогда не бывало особенно шумно, а уже во второй половине дня появлялась тень.

Устроившись на широкой скамье, девушка бросила мимолётный взгляд на привычный летний пейзаж. Календарное лето подходило к концу, но старые вязы и тополя ещё не спешили расставаться с зелёными нарядами. Не верилось даже, что до сентября осталось всего три дня.

Она любила сентябрь. Раньше.

Отогнав непрошеные мысли о приближающейся осени и не позволяя грустным воспоминаниям завладеть собой, Мира погрузилась в неторопливое знакомство с героями книги. Никакие задушевные разговоры и понимающие собеседники не выручали её так, как прикосновение к новым мирам. Там она готова была пропадать часами, почти всегда возвращаясь в хорошем настроении и полной сил.

Сейчас тёплый ветерок играл с рыжей чёлкой отросшей до кончика носа, и норовил раньше времени перевернуть книжную страницу. До поры до времени Мира игнорировала проказника. Но, похоже, он не собирался сдаваться и усилил порывы, будто намереваясь полностью завладеть вниманием девушки.

Та лишь усмехнулась, подставляя ветру лицо. Она просто наслаждалась моментом. Ловила его так же, как поток ветра.

В одно из таких лёгких мгновений, Мира закрыла книгу, прижимая её к груди одной рукой, прикрыла глаза и… внезапно поняла, что куда-то падает. Окружающее пространство, изменило структуру и плотность, воздух превратился в нечто густое, неприятно вязкое. Липкое даже.

Она не понимала, каким образом мир стал таким неправильным. Успела подумать о том, что произошло нечто страшное и теперь умирает. Мог обрушиться балкон, само здание… а теперь агонизирующее сознание бьётся точно глупая мошка о стекло и уже ничего нельзя исправить. Останется только мучительно долго ждать конца.

Словно в тяжёлом, затяжном кошмаре, где любое движение стоит титанических усилий, Мира попыталась открыть глаза. И не смогла. Отчаянный крик не желающего погибать существа застыл на онемевших губах, так и не сорвавшись. Стало невыносимо больно от скрутившей всё тело нечеловеческой судороги.

Именно боль вернула надежду. Безумную, заставляющую цепляться за это страшное ощущение. Спасительную.

Всё кончилось внезапно. И этот резкий переход ударил по ощущениям едва ли не сильнее предыдущего. Захваченная эхом боли Мира скулила, кусая костяшки пальцев и одновременно пытаясь восстановить дыхание. Пальцы судорожно цеплялись за металлические перилла балкона. Осознание того, что вернулась возможность двигаться и дышать, пришло не сразу.

Потом Мира ещё долго сидела, обхватив руками колени и глядя перед собой. Отголоски боли и ужаса отзывались внутри холодными электрическими импульсами. В ту ночь, страх того, что всё повторится, не позволил ей уснуть. Хотя с наступлением нового дня, мир не канул в бездну, и стало немного легче.

Тогда она решила убедить себя в том, что просто не заметила как задремала, и всё произошедшее пригрезилось. Да, ощущения были слишком чёткими и пугающими. Но усталость и жара вполне могли сыграть с её организмом дурную шутку, отчего в сознании всё спуталось.

Только память о случившемся в тот вечер всё равно осталась. И не просто засела занозой, дурным воспоминанием, а прочно укоренилась и пустила корни. Пусть Мира и не знала, что именно произошло, теперь она чувствовала мир немного другим. Когда дрогнули стрелки вселенских часов, а вместе с ними и реальность, изменения коснулись её тоже.

В первых числах сентября перемены стали настолько очевидными, что отрицать их и пытаться не замечать, стало бессмысленно, а где-то ещё и опасно. Мира не сразу обратила внимание на некоторые несостыковки между собственными воспоминаниями и чужими. Поначалу они были незначительными, что могло объясняться банальной забывчивостью, пока разница не стала слишком очевидной.

Так бывает, когда видишь сон и путаешь его с явью. Впору начать думать, что сходишь с ума.

День ото дня Мира всё больше замыкалась в себе. И, к сожалению, а может, как раз таки к счастью, никто не спешил вмешиваться и пытаться это исправить. Наоборот, она слышала только насмешки в свой адрес и замечала, как её начинают сторониться.

Пришлось уволиться с работы. Те немногочисленные знакомые, с которыми девушка поддерживала постоянное общение, тоже исчезли. Испугались тех странностей, кажущихся им забавными лишь поначалу.

Порой она видела очертания предметов или людей, которых не было. Улавливала моменты, когда привычные вещи меняли свою структуру и, к примеру, выражение «провалиться сквозь землю» обретало буквальное значение.

Иногда становилось страшно самой Мире.

Когда ветер становился пугающе острым, а за тонкой границей между светом и тенью, бесновались жадные до живого тепла существа. Когда человек, на похоронах которого она побывала пару месяцев тому назад, встретил её на улице и попытался заговорить с ней.

Пожалуй, именно после той встречи, Мире хватило духа признаться себе в том, что она слишком долго занималась самообманом. Она не страдала галлюцинациями, не сходила с ума и не видела снов наяву. Неизвестно как именно это произошло, но мир действительно стал другим. Будто кто-то недрогнувшей рукой переписал последние события, пока Мира отсутствовала…

Забавное сравнение, но неожиданно, оно превратилось в точку опоры.

Страж

Изучение новой реальности пробуждало в Мире подлинный интерес, но окончательно освоиться всё равно получалось с трудом. Сколько бы усилий она не прилагала, сомнения и неясные предчувствия, пробуждали страх перед той неведомой силой, вольной играть с мирами и людьми.

Тот день был одним из тех, когда Мира не знала, куда себя деть от беспокойства, засевшего в ней с момента пробуждения. Временами она нигде не чувствовала себя в безопасности. Разве что среди людей становилось немного спокойнее. Шум транспорта и звуки шагов, голоса — всё это возвращало прежнюю стабильность. Всё снова становилось нормальным, привычным.

Но не в этот раз. На протяжении всего дня Миру преследовал странный вибрирующий гул. Он напоминал вой ветра в трубе и не стихал ни на минуту. Заглушить его ни музыкой в наушниках, ни городским шумом не выходило. Он раздавался сразу со всех сторон, пронизывал пространство и вызывал чувство паники. В надежде спастись от этого, Мира пришла в сквер у торгового центра, где просидела до вечера. Для работы, которой она занималась в последнее время, годился и старый нетбук.

Едва начинало смеркаться, умолкла музыка, доносившаяся из динамиков над входом. Ещё немного: станет меньше машин и людей…

Мира нервно огляделась, закидывая на плечо рюкзак и поднимаясь со скамейки. Оставаться здесь было бессмысленно. Нужно идти домой и попытаться пережить это. Как-нибудь. Будет нелегко, но другого варианта нет.

Путь до дома никогда не становился символом даже мимолётной тревоги. Район был одним из самых спокойных, с ухоженными улицами и фонарями, за исправностью которых всегда следили с особым тщанием. В тёплое время года здесь всегда гуляли допоздна мамочки с колясками и увлечённые своими разговорами подростки. Мира и сама любила тут прогуливаться раньше.

Только сегодня, словно чья-то незримая рука, старательно готовившая декорации, позаботилась о том, чтобы никого на пути Миры не встретилось. Она слышала лишь глухой звук собственных шагов, на фоне того самого гула, почти обратившийся в шорох. И чётко видела, как искривлялись бледные пятна света от фонарей, принимая самые немыслимые формы.

Ей бы тоже сорваться на бег и уйти от надвигающейся опасности. Но иррациональный ужас, с мастерством опытного дознавателя, сковывал волю и тело. Резкий порыв ветра дёрнул девушку за короткую рыжую прядь и притаился в ожидании. Она тоже замерла, не решаясь прикоснуться к щеке, по которой тягуче заскользила первая капля. Несомненно, алая.

Мимо пронеслась девушка, чем изрядно перепугала Миру, потому как она услышала перестук каблуков уже в непосредственной близости от себя. Незнакомка буквально возникла из ниоткуда или внезапно преодолела барьер, отделявший этот участок дороги от остального.

Светлая копна волос развевалась в сумерках в такт движению, и ещё ощущался тонкий аромат духов, шлейфом летящий за прохожей. Только Мира знала — стоит девушке отдалиться и свернуть в переулок, как ладное стаккато шагов оборвётся и наступит тишина.

— Постой! — крикнула Мира и вздрогнула, схватившись за горло. Что-то не так было и с голосом. Она слышала собственный крик, но он будто бы прозвучал не здесь, а где-то в другой, не искажённой реальности.

Мира сорвалась с места и побежала, не задумываясь о собственных страхах. На мгновение они потеряли свою значимость, и она этим воспользовалась. Кроссовки легко пружинили от асфальтовой дорожки, ныне по структуре напоминающей пробку или пенопласт.

Но незнакомка уже свернула с тротуара, чтобы срезать путь, и через мгновение должна была исчезнуть из поля видимости.

— Постой! — повторила Мира, догоняя девушку и хватая ту за плечо.

Та быстро обернулась. На красивом бледном лице отразилось выражение злого недоумения. Возможно, блондинка собиралась излить на свою преследовательницу всё негодование, связанное с потерей времени и бесцеремонностью. Однако этого не произошло…

Потому что в следующий миг прямо над землёй возникло синее свечение, быстро разросшееся до большого круга с чётко очерченными краями. Насыщенный яркий свет выжигал след на сетчатке, впиваясь глубже и не позволяя среагировать на опасность. За ним, казалось, клубилась лишь непроглядная тьма. Но стоило попытаться взглянуть сквозь неё, как выяснялось, что тьма пронизана множеством тонких линий и незнакомых знаков, что делало его похожим на ловца снов.

Только настоящий ловец снов должен был помогать избавлять от кошмаров, этот же их порождал. И первое из вышедших оттуда существ даже не пыталось походить на человека. Оно выглядело так, словно кто-то лишь понаслышке знало о людях и неумело притворилось одним из них. Вытянутое туловище, замотанное в какие-то обрывки тряпья, непропорционально длинные руки и ноги, похожие на скрюченные ветки пальцы. Лицо… пожалуй, самым жутким было именно оно, потому как было лицом смерти. С черепа кое-как обтянутого грязной задубевшей кожей и пустыми глазницами.

Тот, что вышел из круга следом, был мелким карликом с застывшим в вечной судороге лицом. Мира заметила в его скрюченных руках, больше похожих на лапы ящерицы, толстую чёрную цепь, другой конец которой уходил куда-то за спину первого существа.

— У меня ничего нет, — вдруг испуганно пробормотала блондинка и попятилась. — Уходите или я буду кричать!

Как ни странно, но именно эти слова привели Миру в чувства. Она мгновенно осознала, что девица видит нечто совершенно иное. Грабителей или вероятных насильников, но никак не существ из другого измерения. Хотя ситуация от этого менялась мало — они обе угодили в смертельную ловушку.

Тем временем, карлик довольно покачал головой и оскалился, обнажая ряд крупных тёмных зубов. Он не торопился, жадно разглядывая блондинку и по-звериному принюхиваясь.

«Нет, я не сдамся!» — решила про себя Мира и, крепко схватив девушку за руку, потянула за собой.

— Кто ты? Что…

Блондинка истошно завопила, едва перевела взгляд с Миры на «грабителей», а её ноги подкосились. Как же вовремя…

— Ценная добыча, — захихикал карлик, указывая длинным узловатым пальцем на Миру. — Она нас видит!

Долговязый монстр с молниеносной скоростью оказался рядом с девушками и взмахнул рукой-плетью. В свете пылающего синим круга что-то тускло сверкнуло, с шипением брызнула кровь. Несколько горячих капель угодило прямо в лицо Мире, заставив её отшатнуться и выпустить обмякшую руку умирающей. Монстр одним ударом вспорол той горло и грудь. После чего запустил свою клешню внутрь, с хрустом вырывая сердце, вместе с ним похищая и что-то более ценное.

Мира пошатнулась. Её замутило и едва не вывернуло. Лишь каким-то невероятным усилием удалось взять себя в руки и отпрыгнуть в сторону, когда монстр качнулся к ней. Одновременно с этим она почувствовала, будто в пространстве возникла полая область и шагнула в неё, тут же оказываясь от монстров на значительном расстоянии. Она и раньше находила подобные места, и теперь природная любознательность сослужила верную службу.

Карлик истошно заверещал, отдавая цепному чудищу приказы на незнакомом языке, а Мира уже со всех мчалась прочь. Все её мысли и чувства были сосредоточены только на беге. В эти мгновения ветер был с ней. А может, она сама стала ветром.

Только на стороне её преследователей был опыт загонщиков и неутолимый голод. Долговязый монстр почти догнал Миру, и один раз ему удалось задеть её, распоров куртку. Она слышала за спиной топот, сопровождаемый скрежетом когтей и, исторгаемые его глоткой, жуткие рокочущие звуки, от которых волоски на теле вставали дыбом.

— Убирайтесь прочь! — Этот голос пронзил ночь яростной вспышкой молнии. В нём звучала непоколебимая уверенность и холод презрения.

Мира слышала, как взвизгнул карлик и замычал его цепной пёс, когда по пространству прошла рябь, и стало оглушительно тихо. Она опустилась на тёплый асфальт… самый обычный, прогретый солнцем и шершаво-твёрдый. Провела по нему кончиками пальцев, чтобы убедиться окончательно.

Силы будто разом покинули Миру. Но смолк и иерихонский вой, ставший предвестником появления монстров…

В наступившей тишине шаги, приближающегося к ней незнакомца прозвучали неправдоподобно чётко. Мира не сразу взглянула на него и сначала увидела только носки изрядно поношенных туфель и края чёрных линялых джинсов.

— Ты в порядке? — этот голос будто бы принадлежал другому человеку. Не тому, который приказывал монстрам убраться. Не тому, кого нельзя ослушаться. Это был голос человека совсем не уверенного в том, как следует себя вести с кем-то другим, попавшим в беду.

Размышляя над этим, Мира забылась и не отреагировала вовремя. Просто вдруг почувствовала, как её лица осторожно касаются чьи-то прохладные пальцы, вынуждая поднять взгляд.

Он совершенно не был похож на героя, какими их принято изображать. Бледный и худощавый парень неопределённого возраста, с такой неопрятной стрижкой, словно ему приходилось стричься исключительно самому и чем придётся. Его легко можно было принять за типичного затворника нового времени, взирающий на мир через монитор своего компа…

Если бы не глаза. Тёмно-карие, почти чёрные. Они пугали, словно были частью чего-то потустороннего и неведомого. И смотрели одновременно в суть вещей и куда-то сквозь. УМиры от этого взгляда внутри всё переворачивалось и леденело. Не удивительно, что на вопросы своего спасителя она отозвалась не сразу.

Окончательно привело в чувство прикосновение к ране, оставленной острым касанием запредельного ветра. Мира зашипела и дёрнулась.

— Наконец-то хоть какая-то реакция, — парень бледно улыбнулся. Получилось не слишком искренне, но уж точно не так лживо, как слова, прозвучавшие после: — На вас напали какие-то хулиганы, но они решили, будто я не один и сбежали…

— Хулиганы? — тупо повторила Мира, а перед глазами внезапно всплыло изувеченное тело той блондинки. Она вспомнила смех карлика и жуткую мертвячью рожу его цепного пса.

Всего этого не могло быть. Не в этой реальности. Но Мира собственными глазами видела. У неё до сих пор капли чужой крови на лице, и куртка на плече распорота отнюдь не веткой…

Мира судорожно попыталась коснуться собственного лица, но её запястье перехватили чужие пальцы. Парень выразительно на неё глянул, словно таким образом надеялся обездвижить, а затем, спокойно выудив из кармана брюк платок, принялся вытирать ей лицо.

— Что ты, мать твою, со мной делаешь?! — не на шутку возмутилась Мира, отодвигаясь от этого ненормального.

— Послушай, ты пережила стресс, поэтому сейчас тебе просто нужно успокоиться, отвлечься…

— Да ты психолог от бога! — нервно хохотнула Мира, прикрывая рот свободной рукой. По её щекам безостановочно струилась влага, но она совершенно не осознавала того, что плачет. — Я видела то, что видела. И никакие уговоры не смогут убедить меня в обратном.

Мире хватило странностей. На сегодня особенно. Происшествие в переулке стало последней каплей.

— Идём.

Она недоверчиво взглянула на парня.

— Ты не ослышалась. Идём со мной. — На краткий миг, голос стал тем же, что приказывал тварям убираться.

На Миру он тоже подействовал. Поэтому ни о чём спрашивать она не решалась и шла следом молча. Безотчётно доверилась, хотя в другой ситуации это могло показаться невероятно глупым поступком. Но она точно знала — настоящей глупостью было бы решение остаться сегодня в одиночестве.

Пока же, свет от фонарей, дорога, редкие машины, старый мост — мир будто бы стал прежним, насколько это вообще возможно ночью. Мира не задумывалась, куда они идут и сколько пройдут ещё. По правде говоря, ей было безразлично. Потому что рядом с ним всё пришло в норму. А если что-то снова пойдёт не так, ему достаточно увидеть, приказать…

Он жил в деловом районе города. В квартире на девятом этаже с видом на пристань, давно ставшую местной достопримечательностью, прибрежные аллеи. Совершенно один. Но комп у него действительно был. Стоял на кухне — так, видимо, было сподручней. Мира увидела его мельком, когда шла в ванную комнату.

«Он точно поклонник минимализма», — подумалось ей. Она сама не любила обрастать вещами, но у этого типа не было даже занавесок на окнах. Только жалюзи на кухне, как необходимость.

Мира старательно, даже с каким-то остервенением, смыла кровь с лица и куртки. Раньше ей не приходило в голову, что кровь может настолько сильно въедаться в кожу. Непонятно, на что рассчитывал парень, когда лез со своим платком. Она беззвучно усмехнулась, взглянув в больные от тревог глаза своего отражения в зеркале.

Хозяин квартиры дожидался возвращения своей гостьи на кухне. Мира поняла это сразу, уловив запахи свежесваренного кофе и корицы. Необычное сочетание, но сейчас и оно было кстати.

Потому что от него веяло теплом. И отбивало запах крови, который продолжал чудиться Мире до сих пор.

— Я не знаю, пьёшь ли ты кофе, но ничего другого нет…

Не страшно…

Мира хотела сказать это вслух и поблагодарить, да не сумела. Просто кивнула, опускаясь на кухонный табурет. Благо, помимо него у окна стояло плетёное кресло, и она не заняла единственное удобное место.

— Тебе очень повезло, — начал он, поставив перед девушкой кружку с кофе. — Обычно от них не убегают.

— Надеюсь, ты не станешь называть их хулиганами теперь?

— Лучше бы тебе поверить в хулиганов.

— Я не понимаю тебя…

— Всё предельно просто. Открывая дверь, лучше убедиться, сможешь ли ты её закрыть, — произнёс он и, предвидя возмущённые вопросы, поднял руку, призывая к молчанию. — Твой разум и есть та самая дверь. Пока ты помнишь о тех созданиях, пока веришь в них, ты открываешь им дорогу сюда… Правда, мне интересно одно — как ты вообще их увидела?

— Обыкновенно, — буркнула Мира, сложив руки на груди. — Я почувствовала неладное и пошла.

–Неладное? — уточнил парень.

— В последнее время подобное часто происходило, — призналась девушка и осторожно добавила, не зная, как он отреагирует: — После того как мир изменился.

— Не вспомнишь, когда именно это началось? — Тёмные глаза зажглись живым любопытством.

— Неделю… нет, почти две недели назад, — не стала скрывать Мира, давно запутавшаяся во времени. Затем, решилась в общих чертах пересказать свою историю. Всё равно бы пришлось рассказывать. Да и захотелось этого самой. Ведь она ещё ни с кем не говорила так открыто.

— Монахиня, — вздохнул собеседник.

— Кто?

— Та, чьи сила и боль изменили нашу реальность.

— Звучит немного пафосно.

— Не без этого, но по-другому не скажешь. Я думал, что теперь это моя головная боль, а теперь оказывается, что чья-то ещё… Как тебя зовут?

–Миралика. Обычно сокращают до Миры.

— Тебе не идёт. И Лика тоже… — он задумывался лишь пару секунд, после чего прищёлкнул пальцами и выдал: — Лучик.

— Ты всем даёшь прозвища? — опешила она.

— Привычка, — он пожал плечами и, наверняка вспомнив о приличиях, сообщил: — Игорь.

«Слишком просто», — подумала Мира, но как назло, ей на ум не шло ничего достойного, что могло бы охарактеризовать этого парня. И тут её вдруг осенило…

— И как ты сам с этим всем справляешься? Разве твой разум не становится такой же дверью для них?

— Нет, со мной это не работает. И если ты ждёшь каких-то объяснений, то должен тебя разочаровать… сам многого не знаю.

На самом деле, Мира чего-то подобного и ожидала. Она давно понимала, что реальная жизнь — не игра, где к подробным характеристикам персонажа будут прилагаться инструкции и описание миссий. Хотя что-то вроде этого ей не помешало бы самой — Мира понятия не имела, что ей делать дальше. Всё повторится однажды…

— Останешься здесь на какое-то время, — сообщил Игорь, разрешив начавшее зарождаться смятение Миры. — Так мне будет проще разобраться в ситуации.

— Я не могу, — онемевшими от волнения губами вымолвила девушка.

— Неужели я пугаю тебя сильнее, чем они? — поинтересовался её спаситель, склонив голову в ожидании ответа.

— Нет, просто это неправильно…

— Забудь. Я давно живу по своим правилам, — жёстко отрезал Игорь. — И если ты хочешь оставаться в живых и сохранить рассудок в относительной целостности, придётся пересмотреть свои взгляды.

Мира внимательно посмотрела на него и вдруг осознала, что он нервничал. Для Игоря делать подобное предложение тоже в новинку. Это отчего-то успокаивало. Хоть где-то они почти на равных. Правда, у неё по-прежнему не было особого выбора. Как и знаний.

Монахиня

И она осталась. Рассудила, что проще попытаться поладить с этим странным парнем, нежели противостоять демонам. Игорь ясно дал понять ещё во время самого первого разговора — они вернутся. Тёмные твари запомнили Миру, а она, на свою беду, запомнила их. Теперь её связывала с тем миром тонкая, но прочная нить.

Лимб, араф, междумирье… названия имели значение не большее, чем обитавшие там существа. Игорь же имел власть лишь здесь, в обычной реальности. Повлиять на то, что происходило за её пределами, он не мог.

Зато могла Монахиня. Насколько Мира понимала, та лишь отчасти была человеком. Люди не возвращаются из лимба и не поворачивают время вспять. Игорь неохотно рассказывал о ней, словно его знакомая была непростым обстоятельством, с которым приходилось мириться. Странно, учитывая то, что они были на одной стороне.

Любые попытки расспросить о ней, ни к чему не приводили. Игорь охотно рассказывал о монстрах, обитающих за незримым барьером, но почему-то не о той, в чьей помощи так отчаянно нуждалась Мира. Начинало закрадываться подозрение, что он за этой помощью даже не обращался.

В общем, Игорь не торопился. Его ничуть не смущало появление в квартире незапланированной гостьи. Даже напротив, в её лице он всегда находил благодарную слушательницу, а дополнительных расходов он, будто и не замечал.

Из-за всего этого Мира чувствовала себя не в своей тарелке. Да, она ценила те редкие минуты, когда Игорь не был погружён в наблюдение за демонами или не уходил с головой в работу за компом. Беседы с ним ей нравились. Они открывали мир с новой стороны. Позволяли видеть таким, каков он был на самом деле. Как видел его Страж…

Но всё же, она начинала скучать по прежней жизни и наполнявшим её простым радостям. Таким, как вечерние прогулки или походы за покупками. И, хотя с ней оставался ноутбук, с которого можно без проблем работать и читать, любимых книг всё же не хватало. Как и некоторых вещей. После смерти мамы, Мира училась заботиться о себе сама, и взяла за привычку не относиться к своим средствам расточительно.

Очередное осеннее утро встречало приветливым солнцем и ясным небом. И, не испытывая никаких мрачных предчувствий Мира отважилась риск. Она прожила у Игоря неделю и обстоятельства их встречи, успели померкнуть. Демоны казались ей страшным сном. Мысли об их жертве и вовсе не посещали Миру, словно этот эпизод начисто стёрло из памяти.

— Игорь? — Она приоткрыла дверь и заглянула в его комнату, ожидая увидеть парня за работой.

Однако тот крепко спал и потому не среагировал на голос Миры. Измученное долгими бессонными ночами лицо разгладилось и выглядело умиротворённо. Из-за чего он совершенно не походил на знакомого ей угрюмого полуночника. Воистину, редкое зрелище.

Игорь ни разу не говорил, чтобы она ни при каких обстоятельствах не выходила из квартиры. Да и в последнее время было тихо… Не случится ведь ничего страшного, если она выйдет совсем ненадолго? Или хотя бы попытается.

Мира собралась быстро. Она знала, где хранятся запасные ключи и тихонько закрыла за собой двери. Сбежала вниз, в нетерпении перепрыгивая через ступеньки, чтобы вылететь из подъезда. Свежий воздух пьянил, а солнце проливало лучи с неба живительной энергией. И никаких адских труб, никаких монстров.

Она позволила себе маленькую вольность и, прежде чем отправиться на автобусную остановку, сделала заказ в уличном кафе. Посидела за столиком, наслаждаясь мятным чаем и новым утром, полным новых надежд. Чувством, что жизнь могла стать прежней. Эти мгновения вдруг отчаянно захотелось продлить, и к автобусу Мира шагала, испытывая лёгкое сожаление.

В сыром полумраке знакомого с детства подъезда, она едва не столкнулась с пожилой соседкой, обитавшей на первом в компании пары кошек и собаки.

— Ох, милочка, это ты, — подслеповато прищурилась она. — Давно тебя видно не было. Уезжала куда?

— Да, я нашла новую работу, — ответила Мира, проскальзывая мимо старушки. И не сильно слукавить пришлось.

— Ты заходи вечерком… — послышалось вслед.

В той жизни до волны они даже не здоровались. Более того, Миру всегда пугала собака соседки, отличавшаяся непредсказуемым поведением.

Благо, саму Миру никто в квартире не ждал. У неё не было даже цветов, которые необходимо было бы поливать. Она с досадой взглянула на балкон, который забыла закрыть перед уходом. Сухая погода и ветра совершили своё чёрное дело. Теперь кругом лежал хорошо заметный слой пыли.

–Я пришла за самым необходимым, — напомнила себе Мира, быстро отыскав глазами подходящую для этих целей сумку. В неё отправилась любимая пижама, пара кофточек, джинсы и мелочи вроде белья.

Быть может, скоро всё действительно наладится и какие-то вещи не пригодятся. Мире просто хотелось окружить себя чем-то привычным, своим. Тем более, Игорь не возражал. Его вообще не напрягало их временное соседство. Будто для него происходящее не в новинку, хотя на самом деле всё обстояло совсем не так.

Девушка улыбнулась, когда воображение нарисовало этакую перевалочную базу из попавших в беду людей, а потом тряхнула головой. Глупость. Иногда люди делают исключения, и ей всего лишь повезло.

Она повесила сумку через плечо, закрыла дверь. Замок глухо щёлкнул, и будто стало темнее. Мира даже не сразу осознала, что произошло. Приняла это за набежавшую на солнце тучку. Пока не глянула в сторону пыльного подъездного окошка.

За стеклом колебалось что-то тёмное, напоминающее бесформенную кляксу. У неё не было глаз, но Мира чётко ощущала на себе пристальное внимание. Странно лишь, что никаких предвестников этому явлению не было.

Поворачивать назад уже нельзя. Квартира могла стать смертельной ловушкой. Из подъезда ещё оставался шанс выскользнуть, а дальнейшее будет зависеть только от того, как быстро она бегает. На появление Игоря рассчитывать точно не нужно. Сама рискнула, значит, и выкрутиться тоже должна сама.

Поправив лямку, она буквально слетела вниз и, завидев просвет приоткрытой двери, рванулась наружу. Однако неизвестное существо предугадало её манёвр и выбросило наперерез пару щупалец. Одно из них коснулось левого плеча, из-за чего рука слегка занемела, но проскочить всё же удалось.

Главное, выйти из области искажения. Нестабильного пространства, пугающего своей непредсказуемостью. Где невозможно предугадать, где заканчивается путь, даже просто ступая по дороге или сворачивая за угол. Необходимо полагаться на память, используя силу собственного разума. Игорь говорил о том, что иного способа выбраться из области искажения и остаться в привычной реальности не существует.

– Хей! — какая-то темноволосая молодая женщина, на ходу поймала её за предплечье и насмешливо пожурила: — Аккуратней, с ног собьёшь.

Зелёные глаза смотрели по-доброму, но хватка у незнакомки оказалась железной.

— Пусти, — дёрнулась Мира и бросила нервный взгляд за спину. Пусть ей удалось выбраться, граница искажений точно живая, двигалась следам.

Прежде чем разжать пальцы и убрать руку, женщина тоже взглянула в ту сторону. Затем хмыкнула, выпрямив спину.

— Позволь помочь тебе избавиться от неприятной компании.

Неприятной компании? Внутри всколыхнулась паника. Похоже, ситуация повторялась и их обеих в ближайшие мгновения не ожидало ничего хорошего. Мира сама вцепилась в тонкое запястье незнакомки.

— Пожалуйста, не нужно…

Та в ответ лишь коротко улыбнулась и высвободилась так легко, словно была лёгким дымом. Мире даже почудился тёмный шлейф, повторяющий каждое движение женщины. Один уверенный шаг в сторону и она вовсе стала призрачной тенью среди других таких же теней.

Первым порывом Миры было броситься следом. Ей не хотелось, чтобы кто-то пострадал по её вине, а в том, что именно она каким-то образом притягивала область искажения, сомнений не возникало. Оно тянулось следом, словно проклятие и готово было проявить себя при любой возможности.

Обругать себя за нерешительность, Мира не успела. Подвижное пространство замерло в последней судороге и поблекло, растворяясь без следа. В нескольких шагах стояла всё та же женщина, вызвавшаяся помочь. Выглядела она вполне обыденно, но что-то всё-таки настораживало.

— Видишь, Мира, а ты переживала, — она склонила голову и лукаво прищурила глаза.

— Откуда?..

— Игорь рассказал. Я собиралась прийти раньше, но… — в зелёных глазах заплясали бесенята. — Была немного занята.

— Монахиня?

— Оу, так он и мне имечко дал, — тёмные брови удивлённо взметнулись, а затем сошлись у переносицы. — Разве я похожа на монашку?

Мира ещё раз взглянула на красивую женщину, которая даже в джинсах и простой клетчатой рубашке умудрялась выглядеть элегантно, и отрицательно мотнула головой. На особу смиренно возносящую молитвы или ведущую затворнический образ жизни, она не походила. Тут скорее сам Игорь смахивал на отшельника. Последнее она озвучила вслух, заставив собеседницу искренне рассмеяться.

— Нонна, — представилась она, как только успокоилась. — Думаю, я догадываюсь о том, что с тобой происходит. Но будет лучше, если мы обсудим это втроём. Ты ведь не против?

Возражений не последовало. В конце концов, в присутствии Игоря Мире становилось спокойнее, и такому предложению она даже обрадовалась. Нонна, несмотря на дружелюбие, наравне с симпатией всё ещё вызывала некоторую настороженность, если не страх. Она легко справилась с искажением, но её сила принадлежала иным сферам. Тем, откуда являлись демоны. И Мира просто не могла не думать об этом.

***

Игорь встречать их не вышел. Мире подумалось, что ещё спит, но оказалось, он был занят. Снова погрузился в свой транс и высматривал кого-то в нижних мирах. Наверное, это к лучшему. После своих наблюдений он возвращался умиротворённый, а значит, в таком состоянии ругаться точно будет не настроен.

— Высоко он забрался, — прокомментировала Нонна, выглянув из окна на вечернюю набережную.

— В этом подъезде постоянно ломается лифт. Игорь говорит, что так он не только обзавёлся недорогим жильём, но и избавился от незваных гостей. — Просветила её Мира, хихикнув.

— В таком случае, я могу лишь посочувствовать людям из курьерской службы. Не удивилась бы, если бы они составили коллективную петицию.

— Будешь чай?

— С удовольствием.

Мира улыбнулась, втайне радуясь тому, что от неё не потребовали приготовить кофе.

— Хм… — Игорь застыл на пороге кухни, долгим взглядом изучая Нонну. — Честно говоря, не ожидал когда-нибудь увидеть тебя вот так, воплоти.

— И тебе привет, Страж. Или мне тебя Отшельником называть? — откликнулась в ответ женщина.

— Как пожелаешь, — он ничуть не обиделся. Лишь переведя взгляд на Миру, поинтересовался: — И стоило оно того, Лучик?

Девушка смутилась, но ненадолго. Она уже знала, что ему скажет. Думала об этом ещё утром, когда покидала дом.

— Лучик? — переспросила Нонна каким-то недоверчивым тоном. — Ты и всем людям прозвища придумываешь?

— Нет, — хмуро отрезал Игорь, не желая вдаваться в подробности.

— Слышала? Ты особенная, Лучик, — расплылась в улыбке эта несносная женщина, подмигнув Мире.

— Не обращай на неё внимания. Она всегда немного не в себе, после того забирает чужую силу, — тоже обратился к Мире Игорь.

Девушка робко кивнула. По правде говоря, у неё начинала голова идти кругом от перепалки этих двоих. Они точно не были друзьями. Заклятыми разве что… От их взаимодействия, пусть это и был обычный разговор, воздух едва ли не искрился. Слова о чужой силе ничуть не удивили — они прекрасно вписывались в картину нового мира.

— Ты прав, — к всеобщему удивлению выдала Нонна, поднимаясь с табуретки. — Мне следует проветриться. Скоро вернусь. — С этими словами, она исчезла.

Мира прислонилась к стене, продолжая глазеть на пустое место, где только что находилась живая женщина.

— Она всегда так?

Принявшийся за готовку кофе Игорь пожал плечами.

— Я не знаю. Но силы у неё много, да…

Девушка тяжко вздохнула, напомнив себе о том, с кем говорит. Страж обладал запредельным уровнем пофигизма по отношению ко всему, что происходило здесь и сейчас. За лимбом ему было интересней наблюдать.

— Ты должна кое-что понять, Лучик, — вдруг заговорил он, не отвлекаясь от своего занятия и не глядя на Миру. — Хотя я сомневаюсь, что сразу получится понятно объяснить…

— Ты о Нонне?

— И о ней тоже… — уклончиво ответил Игорь, продолжив после небольшой паузы: — Она изначально была другой. Иначе воспринимала этот мир, иначе реагировала. Обычно таких, как она считают ненормальными. В плохом смысле, потому что люди не привыкли смотреть на вещи под разными углами. — Сняв с огня джезву, он хмыкнул. На лице мелькнуло странное выражение — ни то горечь, ни то злость. — Многие из них понятия не имеют, что у так называемой ненормальности есть и другая сторона. Это как совершенно разные реальности: в одной существует женщина с ментальными расстройствами, в другой — существо, собравшее себя из обломков и обратившее слабости в силу.

«Можно прослыть сумасшедшей для окружающих, но это не будет значить, что демонов не существует», — невесело подумала о своём Мира. Знакомо, и всё же сам механизм остаётся непонятен. Наверняка за словами Игоря остаётся много чего ещё недосказанного и не выраженного, но теперь она не уверена в том, что сможет задать правильный вопрос.

— Я уже говорил тебе о том, что разум способен открывать двери, — вновь заговорил Игорь, встречаясь с ней взглядом. Тем особенным взглядом, который, как и голос пробивал до дрожи. — Обычный разум. Попытайся вообразить, что может тот, чей разум работает иначе.

Она кивнула. Место Нонны по-прежнему пустовало. Мира никогда не считала свои суждения ограниченными, но и представить себе не могла, как должен работать разум, способный проворачивать такое.

Лучик

Похоже, Нонна потеряла счёт времени и её «скоро» измерялось как-то по-другому. Или увлеклась чем-то настолько, что напрочь забыла об ожидающих её людях. Впрочем, Игорь ждал недолго, сообщив Мире, что можно расслабиться и заниматься своими делами.

Оставалось лишь послушать его. Постараться игнорировать поселившееся где-то в подсознании беспокойство, связанное с ожиданием…

Нонна вернулась глубокой ночью. В тёмной комнате очертания её фигуры были едва различимыми. Она до чёртиков напугала Миру, застав вжаться в стену. Потом, практически без перехода, принялась расспрашивать о матери.

— Причём тут мама? — спросила сонно девушка, чувствуя внутренний протест, зреющий с каждым новым вопросом. Вспоминать о событиях пятилетней давности до сих пор было тяжело.

— Мне кажется… нет, я уверена в том, что изменения коснулись тебя не просто так.

Откуда она вообще узнала о маме?

Внезапная мысль заставила Миру нервничать. Она точно не рассказывала об этом Игорю. Он знал только о том, что Мира тоже живёт одна, вот и всё.

— Она пропала. Потом нашли то, что от неё осталось, — отрывисто выдавила она из себя, сжимая пальцы, ставшие вдруг ледяными и оттого непослушными.

— Ты наверняка знаешь что-то ещё. Вспомни.

Нечеловеческий взгляд медленно разгорался зелёным ядовитым светом. Он проникал в душу, жалил её едко и безжалостно.

Вот и Монахиня, какой знал её Игорь. Ведала ли она сочувствие?

Знала. Только понимала иначе. Её милосердие заключалось в том, чтобы вскрыть нарывающую рану и вычистить гной. Обезболивающего нет, но бывает. И всем известно — это просто принцип меньшего зла. Если поступить иначе, будет лишь хуже.

— Нет. Не надо, — прошептала Мира. — Я не смогу.

— Сможешь. Ты сильная. Почти как я, — красивые губы женщины дрогнули в полуулыбке. — Но в лимбе тебе не выжить.

— Почему? — Не стоило спрашивать, но вопрос сам сорвался с языка.

— Мне было к кому возвращаться.

Так просто. И в то же время, нет.

— Меня тянуло вверх. Тебя — вниз. — Добавила Нонна нараспев и в зрачках отразились неведомые звёзды. — Ты должна вспомнить и тогда я оборву эту связь.

Связь. Мира понимала, что это значит. С кем она связана так болезненно и прочно.

Она никому этого не рассказывала.

Как боялась наступления ночи и тёмных помещений. До какой паники доводили сломавшийся выключатель или перегоревшая лампочка. Неполадки с электричеством становились катастрофой. На кухне до сих пор один из шкафов под завязку набит свечами, зажигалками и спичками. В спальне хранится набор фонариков работающих от аккумуляторов и батареек.

Пять лет назад Мира впервые приблизилась к самому краю помешательства.

— Лучик. — Игорь тоже пришёл. Стоял в проёме двери, и как будто грустно улыбался. Только всё это — игра света и тени. И всегда было так. Он не умеет улыбаться.

И то, что она принимала за доброту, было обычной предусмотрительностью. Игорь не мог позволить кому бы то ни было вредить этому миру. Пусть и косвенно.

— Расскажи. Это очень важно, — попросил он.

— Для кого?

— В первую очередь, для тебя.

Мира опустила голову. Её душили слёзы и непрошеные воспоминания. В горле образовался болезненный комок, мешающий выдавить хоть слово. От попыток бороться с этим, становилось только хуже.

Уйдя в собственные переживания, Мира не заметила, как Нонна снова отлучилась. Правда, вернулась на сей раз очень быстро и уже с кружкой горячего чая в руках. От него по всей комнате распространялся дурманящий запах лета. Земляника и, кажется, мёд.

— Моя дочь любит такой.

Кружку Мира приняла машинально. Наверное, больше потому, что ей необходимо сейчас держаться хоть за что-то реальное. Отказываться было глупо теперь. Она вцепилась в нагретые бока и сделала несколько осторожных глотков.

Сколько времени прошло, прежде чем она решилась, неизвестно. Но всё же, это произошло. Впрочем, воспоминания только того и требовали, полившись из неё, словно речной поток сквозь сломанную плотину.

Сентябрь выдался дождливым и из-за туч город быстрее положенного погружался во мрак. И в тот вечер было особенно мрачно и дымно.

Мама задерживалась с работы. Подобное происходило к концу месяца, да и она предупреждала заранее, а тут… что-то изначально пошло не так. Поэтому Мира не выдержала и решила выйти навстречу. Оделась, взяла фонарь, заряженный до предела, и направилась по той дороге, по которой обычно ходила мама. Мимо старой авторемонтной базы и кинотеатра с пекарней.

То и дело накрапывал дождь, а сквозь плотную завесу туч не проглядывало и лучика полной луны. Мира радовалась своей предусмотрительности, крепко сжимая рукоятку фонарика.

Только радоваться пришлось недолго. Там, где во мраке вырисовывался силуэт железнодорожного моста, извивалась узкая тропинка. И стоило Мире ступить не неё, как послышался пронзительный свист, первоначально принятый за сигнал тепловоза. Девушка замерла от неожиданности, как зверёк, ослеплённый прожектором. И тут по щебёнчатой насыпи кубарем что-то тяжело скатилось.

О фонарике она забыла напрочь. Оцепенела, прислушиваясь к ночным звукам и ощущая, как внутреннее напряжение неумолимо стремится к своему пределу. Она испуганно зажала себе рот, сдерживая крик, когда нечто крупное прыгнуло на железнодорожные пути, а затем, тоже скатилось вниз. Из темноты послышалось довольное ворчание и влажный треск, сопровождающийся протяжным вздохом, совершенно не похожим на человеческий…

— Я убежала… — прошептала Мира, едва сдерживая слёзы. — Я могла отпугнуть это, но убежала.

— Ты могла умереть.

— Уж лучше так…

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — перебила Нонна.

Может и так. Глупо спорить об этом с самим духом отчаяния. Только в глубине души Мира так и не простила себя. Мама являлась к ней каждую ночь. Не просто во снах. Наяву. Страшными кровавыми миражами, зовущими из темноты.

Она думала, что свихнётся. Но к исходу года кошмары поблекли, а после постепенно прекратились вовсе. Не сами, конечно. Пришлось посещать психолога, который помог уцепиться за реальность и остаться. Со специалистом ей, несомненно, повезло.

— Они нашли следы, кровь на том спуске, но не её саму. Слышали бы вы, какие безумные версии строили полицейские, — она судорожно вздохнула, прикрывая глаза и пытаясь успокоиться.

— Могу себе представить, — глухо отозвалась из темноты Нонна.

Мира взглянула в её сторону и от неожиданности клацнула зубами. Прежде чем исчезнуть, как делала это раньше, Монахиня предстала во всей своей красе. Тёмное существо, закованное в чёрный доспех, замерло на фоне окна и улетучилось вьющимся змейкой дымом.

— Она взяла след, — прокомментировал её уход Игорь и подошёл, чтобы забрать опустевшую кружку. — Будет лучше, если ты попытаешься заснуть.

Как заснуть после такого?..

Мира хотела возмутиться вслух, но почувствовала, что и в самом деле ощущает сонливость. Разум туманился, а в мышцах разливалась подозрительная слабость. Похоже, эти двое её опоили.

***

Та ночь была самой долгой на её памяти.

Мире ещё никогда в жизни не снилось ничего безумнее, чем странствие в качестве безмолвного спутника духа отчаяния. Они двигались стремительно, точно пущенная уверенной рукой воина стрела, пронзая сферы-миры и забирая жизни тех, кто пытался помешать.

Монахиня не церемонилась с противниками. Она била точно, на ходу просчитывая слабые места. Сражалась отрешённо, словно исполняла древний танец рока или красивый ритуал, завершавшийся торжественным жертвоприношением. Не упиваясь страданиями, но жила в каждом движении.

Вместе они преодолели бескрайнюю серую пустыню, бесплодные миры с оскаленными пиками скал или пещерами, делающие их похожими на исполинские муравейники. Прошли мёртвые леса и ядовитые прерии, заселённые несчастными существами, в которых самым причудливо-отвратительным образом сплелись черты людей и гиен.

В конце концов, они очутились в пёстром городе, где царило вечное веселье. Нелепые наряды, искажённые кривыми зеркалами лица и смех до слёз, который слышался отовсюду…

Мира знала, что если бы не роль наблюдательницы, её бы мутило сейчас от обилия красок и звуков. В одной из канатоходок с нелепо размалёванным лицом, она с ужасом узнала убитую в переулке блондинку. Но та, будто не осознавала того, где именно находится и с радостной улыбкой забиралась на мачту.

Захотелось окликнуть её, но Мира была лишена такой возможности. Однако её спутница неожиданно среагировала на этот порыв и заговорила. Впервые за время их совместного путешествия.

Она ничего не помнит. Никто из них. Они — всего лишь источник питания для демонов.

«Но разве ничего нельзя сделать?!» — мысленно обратилась к ней Мира.

Можно. Когда ты уйдёшь, я брошу вызов хозяину этого места и убью его.

Мира уходить не хотела. Ей необходимо было остаться ещё ненадолго. Чтобы встретить ту, чья нить привела их сюда.

Прости.

Пёстрые краски меркли. Срединный мир забирал своё, возвращая Миру в комнату, залитую утренним светом. Пока ещё слабым и каким-то призрачным. Но всё увиденное за гранью, осталось с ней. И связь… она по-прежнему была. Выворачивая душу. Натягиваясь до предела и причиняя почти физическую боль.

Повернув голову, она увидела Игоря. Он так и сидел в изголовье кровати с прикрытыми глазами, охраняя покой Миры. Очевидно, как раз сейчас он наблюдал поединок двух могущественных существ.

Не желая ему мешать, Мира стиснула зубы. Отодвинувшись к самой стеночке, сжалась под покрывалом, стараясь не дрожать и переносить свои страдания как можно незаметней. Так или иначе, скоро всё закончится. Хотелось бы верить, что с победой Нонны…

Послышался тихий вздох, и Мира почувствовала, как её пальцы накрывает чужая ладонь. Открыв глаза, встретилась с серьёзным тёмно-карим взглядом и испытала прилив благодарности, пополам со стыдом. Она прекрасно помнила о том, какие выводы сделала насчёт Игоря, пока находилась в расстроенных чувствах.

Лимб определённо был странным и опасным местом. И не удивительно, что те, кому выпало с ним познакомиться и задержаться на самом краю, отличались от большинства людей. Но именно сейчас Мира отчётливо осознала, что никогда не встречала большей человечности и самопожертвования и вряд ли где-нибудь встретит.

Только здесь, на краю лимба. Между отчаянием и надеждой.