На границе миров

Глава 1

Луч прожекторов бил прямо в руки, что светились в свете белоснежных перчаток. Зал был переполнен зрителями, разгоняя эхом игру человеческой агонии. Расчленяя симфонии по нотам, зал тонул в тишине, замирая от нажатий клавиш, будто бы я играл на нотах их чувств, что сейчас вырвутся из зала и растопчут меня. Но мне было плевать на всё, что проходит вокруг. Мне лишь нужна эта секунда, этот миг мелодии, что разрывает меня изнутри, выворачивая душу наизнанку всем на растерзание. И только один человек видит в этой мелодии историю, что при каждом прослушивании доводит её до слёз. С детства играя эту мелодию дома на пианино, даже в сложные промежутки жизни, для нас с мамой эта песня стала гимном всей прошедшей жизни с отцом. И вдвоём, и со всеми теми преградами, что нам пришлось пройти в этой сложной жизни. Каждый раз, играя это, проживаю жизнь заново. Вся эта боль и радость сделала меня тем, кто я сейчас есть. Взмывшие пальцы из последних сил обрушились на клавиши всей тяжестью тела. Последний аккорд прозвучал, заливая тишиной весь зал на несколько долгих секунд, после которых обрушился град аплодисментов и криков. Но всё это не имело значения по сравнению с улыбкой матери, что сидела в первом ряду, чуть похлопывая, как и все. Сразу удалился за кулисы в испуге толпы. Как бы долго я ни играл, а к этому привыкнуть невозможно. Только музыка позволяет мне говорить с людьми. Из-за синдрома саванта всегда был слишком отстранённым и непонятным для большинства. Мама говорит, что это дар, подаривший нам шанс выйти из ада, в который скинула череда неприятных событий. Мандраж после игры утих только спустя час. В той известности, что дала мне слава, было больше проблем: сложность во взаимодействии с людьми и слава полностью стёрли любые попытки найти нормальных друзей. Хоть она всегда рядом и помогает мне быть совсем не одиноким. Моя музыка так завораживает, меня так и норовят утянуть за собой плохие люди в попытках притянуть к себе мой луч славы. Так всегда говорила мама, когда объясняла, почему кто-то из знакомых больше ко мне не подходил. Спустя годы люди стали больше вызывать во мне отвращение, и только в музыке я мог резонировать с этим обществом. Если я не смогу играть, я не смогу жить в этом мире. Иногда до боли жутко от этой мысли.

Дверь гримёрки открылась.

– Как же ты сегодня сыграл, милый мой мальчик. Как всегда довёл свою маму до слёз.

– Сегодня было не просто играть от того, что исходило из зала.

– Все восхищались твоим мастерством, мой дорогой.

– Всё для тебя. – Подойдя, обнял её.

– Ох, как же много этих бездушных дев, что норовят вцепиться в твою славу и деньги. Это уже переходит границы, я думаю, что мы скоро наймём охрану для тебя.

– Чтобы я без тебя делал?

– Давно бы попал в лапы воровки сердец.

– Нас ждёт машина на чёрном выходе, поедем домой.

– Да, а то устал очень после выступления, хотел бы поспать.

– Как скажешь, милый. Закажем потом твой любимый ресторан китайской еды.

– Ты меня прям насквозь видишь.

– Правила любой мамы: знать, что хочет сын. Да ты много раз это говоришь.

– Ну что, поехали домой.

Уже в машине, покидая театр, за нами побежала небольшая толпа людей, что увидела нас выходящими из театра.

– Боже мой, эти люди относятся к тебе не как к классическому музыканту, а как к рок-звезде. Таких фанатов я давно не видел, – донёсся голос с водительского сиденья.

– Сравнение, конечно, вы выбрали неточное. Не сравнивай моего сына с этими маргиналами.

– Извините, мэм, но не все маргиналы, как вы говорите.

– Вам лучше не спорить, а молча везти машину, иначе я включу невыносимую женщину, и вам это очень не понравится.

– Простите.

Оставшийся путь мы ехали в полной тишине. За окном мелькал безжизненный серый город, растворяющийся в свете фонарей, светофоров и фар машин. Утомление в дороге меня полностью добивало, и к приходу домой я напрочь провалился в сон. Мне снилось цветочное поле далеко за пределами земли. В какой-то момент подул сильный ветер, лепестки цветов начали разноситься повсюду, медленно растворяясь в цифры и значения. Попытавшись прикоснуться, меня резко оторвало от сна. Мать зашла в комнату с заказанной едой.

– Ой, я тебя разбудила, извини. Думала, что ты уже проснулся, ты вроде звуки издавать начал. Я тебе еду принесла. – Поставив на стол заказ, она присела возле моей кровати.

– Ничего страшного, просто непонятный сон приснился.

– Надеюсь, не кошмар, как раньше?

– Нет. Или да, я не совсем понял. Вроде бы и был какой-то страх, или ощущение, что мир вот-вот рухнет.

– Знаешь, сны иногда прячут наши страхи подсознания. Может, тебе стоит выговориться о чём-то?

– Нет, всё хорошо. Я просто устал после выступления, хочу побыть один и поспать ещё.

Приложив руку ко лбу, проверяя, нет ли у меня температуры, мать встала и пошла к выходу.

– Если что, вдруг нужно, зови.

– Спасибо тебе большое за всё. Люблю тебя.

– И я тебя, мой дорогой.

Захлопнув дверь, свет покинул комнату, оставив меня с небольшим ночником, что горел над диваном. Встав, я подошёл взять коробку с едой. Разломав палочки и открыв еду, меня переполнило запахом курицы, приготовленной в кисло-сладком соусе, создавая эту невероятно нежную корку, которую приятно хрустеть, добивая всё это лапшой. Лучше сегодня точно не будет. Оставив на дне лишь часть лапши, пошёл в душ смыть печаль, что резко нахлынула после сна. Не знаю почему, но часто после этих непонятных снов просыпаюсь как не свой. Только и думаю, что о плохом или грустном, трепещущем мои нервы. Раздевшись до гола, включил воду, наступив на мокрую плитку, что нагрелась от горячей воды. Вся тяжесть тела ушла на одну ногу, вторая зависла в воздухе. Перешагивая через ванную, тело медленно теряло равновесие, и уже в миг я летел спиной на пол, пытаясь удержаться за занавеску. Голова ударилась об умывальник, больше я ничего не помню. Только крики матери, что прибежала на звук моего падения, и всё.

Каждый раз трудно просыпаться после чужой пережитой смерти. Витая в мире проекций и чисел, знаю будущее и прошлое одновременно. Существо без тела, но с разумом, что проживает в мире, который невозможно постигнуть обычному человеку. Я то, что живёт на стыке миров, проводя чужие жизни через свой разум. Возможно, тоже когда-то был человеком, и у меня было тело, но сейчас лишь частица, что рассекает тёмную материю в крошечных измерениях. Мой мир это набор чисел, что выстраиваются в чёткую информацию, поэтому для меня нет понятия времени и смерти. Запертый в вечном цикле жизни, листая мир как книгу в полном одиночестве. Лишь память людей даёт мне на мгновение почувствовать снова, что такое жизнь и любовь, которую у меня забрали. Как тут оказался или родился, я совсем не помню. Весь мир для меня это лишь проекция вечно текучих чисел, по которым летят, как маленькие огни, частицы. Это души людей, что несут в себе память. Читая их, я проживаю их жизнь. Так как время для меня ничто, мгновения достаточно, чтобы прочувствовать хоть на секунду любовь, заботу или радость в своей оболочке. Эти чувства для меня далеки. Последний был художник, что заснул на кресле перед окном, а до него вроде был писатель. В каждом из них я чувствую что-то до боли знакомое, но в тот же самый миг далёкое. В попытках приблизиться или понять, что же это за ощущения, я собираю их истории в коллекции своих любимых чувств и мгновений.