Мясоед

Глава 1

Солнце уже садилось, когда черный внедорожник остановился около первых покосившихся домов. Последние лучи скользили по старым облупленным доскам, выхватывая из сгущающихся сумерек кривые заборы и разбитые окна. Словно огромный гвоздь, из земли торчал старый указатель, обдуваемый холодным ветром. Табличка дрожала; ржавчина на ее поверхности наслаивалась на буквы, мешая разглядеть название деревни целиком. К счастью, Кира и Антон узнали его заранее — из данных навигатора, который и проложил путь в это богом забытое место.

Когда-то Заброды жили яркой и веселой жизнью. Днем улица пустовала, потому что все работали в поле, а вечером становилась главной площадкой для общения и отдыха. Старики выносили самодельные фонари, которые подвешивали на ворота, и вспоминали прошлое, полное занимательных историй. Местные жители ходили друг к другу в гости, передавая свежеиспеченный хлеб, парное молоко и домашние яйца с ярким желтком. Молодежь в это время пропадала у костра: юноши и девушки кружились в танце, подражая энергичным языкам пламени, и смеялись так звонко, что их можно было услышать на другом конце деревни. Одни хватали друг друга за руки и, опьяненные счастьем, падали в траву; другие же уходили в лес, но непременно возвращались — через час или два — с венками в волосах и загадочными улыбками на лицах, будто стали свидетелями некоего таинства. Тогда даже дуновение ветра ощущалось как дружелюбное поглаживание — настолько пространство вокруг было живым и гостеприимным.

С тех пор от былой радости остались лишь тени: заросшие тропы, гнилые лавки да разваливающиеся дома с заколоченными окнами. Смех и голоса сменились шорохом листвы, а музыка — мрачной тишиной, в которой каждый звук казался лишним и чужим. С одной стороны к деревне подступал густой лес, где деревья росли так плотно друг к другу, что даже днем там царил полумрак. На противоположной стороне раскинулось поле — широкое и необъятное, как море, с высокой травой и редкими островками бледных цветов. Оно выглядело безжизненным, но все еще хранило воспоминания о местных жителях, сгубивших свое здоровье тяжелым физическим трудом.

— Ты уверен, что это то самое место? — Кира кивнула на дом, у которого они остановились. Она все еще думала, что приезжать в заброшенную деревню на ночь глядя не самая лучшая идея, но переубеждать Антона было уже поздно.

— На все сто процентов, — ответил напарник. Он давно заглушил двигатель, и теперь, в наступившей тишине, они оба разглядывали безлюдную улицу. — Ты же сама видела указатель. Мы в Забродах. А это значит…

— …что скоро нас ждет крышесносный контент! — воодушевленно воскликнула Кира. Тревога постепенно уступала место интересу, вытесняя прежнюю неуверенность. Девушка знала: пока она с Антоном, бояться нечего, да и сама деревня не выглядела как гиблое место, откуда следует бежать со всех ног. Кира немного расслабилась.

Парень кивнул:

— В точку. Предлагаю сейчас по-быстрому осмотреться, пока совсем не стемнело. И да, на обратном пути за руль сядешь ты, как мы и договаривались. Надеюсь, не передумала?

— Вот еще, разбежался! Мне нужно больше практиковаться, а тебе — беречь глаза. — Кира чмокнула его в щеку и поправила очки, которые так и норовили сползти ему на нос. — Так что все в силе. На обратном пути отдохнешь.

Они взяли вещи и вышли из машины. Деревенские дома тянулись вдоль пыльной дороги, куда, по поверьям, давно не ступала нога человека. Пустые окна чернели в сумерках, поглощая угасающий свет, которого им уже было недостаточно. Нечеловеческий голод поселился в деревянных глазницах, и Кира, проходя мимо, чувствовала, что они безмолвно следят за каждым их движением. Девушка крепко прижималась к Антону, чтобы отогнать глупые и надуманные страхи. Всю свою сознательную жизнь она страдала из-за слишком живого и богатого воображения, зато легко придумывала сценарии для роликов, которые частенько оказывались в «топе» и били рекорды по просмотрам на «Самом страшном».

— Кажется, тут и правда никто не живет, — заключила девушка, всматриваясь в темные окна. — Твой друг не обманул нас. И все же я надеялась, что деревня окажется чуточку побольше…

— Он мне не друг, а знакомый, — поправил ее Антон. — На форуме познакомились. Клевый мужик. Ну и что, что деревня маленькая? Зато она вся наша! Только представь, сколько роликов здесь можно снять! Серега, ну, тот знакомый, писал, что нам обязательно стоит посетить старую мельницу. Призраков там хоть отбавляй.

— Так, Антон, даже не пытайся напугать меня! — Кира по-дружески толкнула его локтем и поджала губы. — Я слишком хорошо знаю эту историю, поэтому не боюсь. Настоящих скептиков сложно удивить байками о привидениях, так что в следующий раз придумай что-нибудь поинтереснее.

— То-то ты вся дрожишь, — с хитрой улыбкой заметил Антон. — Нашлась мне тут скептик, ага. Ты не боишься, потому что знаешь, что весь наш контент — тупо сценарий. А если бы все происходило по-настоящему? Да ты бы первая наложила в штаны!

У Киры больше не осталось аргументов, и она набросилась на парня со щекоткой. Пожалуй, этого он боялся даже сильнее, чем отключившуюся посреди съемки камеру. Антон с визгом побежал прочь, девушка — за ним. Их крики и смех разносились по пустынной улице, на краткий миг оживив деревню и вернув ей утраченный много лет назад голос.

Все больше сгущались сумерки, но ни Кира, ни Антон не замечали, как свет от них ускользает, а окружающее пространство становится недружелюбной и полной опасностей средой. Воздух потяжелел и стал вязким, удушающим. Тени начали менять форму; они заползали в щели и окна, скалились во мраке и следили за резвящейся парочкой приезжих. Звезды одна за другой зажигались на небе. Темнота окутала Заброды древним саваном, истончила грань между мирами и впустила шепчущие тени. Изменилось все. Даже деревенская дорога превратилась в длинный коридор, ведущий не в конец улицы, а в бесконечный извилистый лабиринт, которому нет конца.

Кира нутром чувствовала, что пространство вокруг меняется, но не могла отделить страх от любопытства. Ей одинаково сильно хотелось как исследовать деревню, так и покинуть ее навсегда. Все то время, пока они шли по улице, Антон держал девушку за руку и прислушивался к любым звукам, будь то тихий шелест листвы или хруст камешков под ногами. С интересом оглядываясь по сторонам, он никак не мог отделаться от ощущения, что в деревне есть кто-то еще. Антону казалось, будто он слышит чей-то шепот, повторяющий его имя в темноте, но отказывался в это верить. Он провел за рулем весь день, и его тело отчаянно нуждалось в отдыхе. Не стоило удивляться, что утомленный и перегруженный информацией мозг выдает всякую чушь.

Зато Кира, которая благополучно проспала всю дорогу, чувствовала себя бодрой и полной сил. В отличие от Антона, она не могла объяснить все происходящее усталостью или сонливостью. Внешне деревня ничуть не изменилась, но по ощущениям это было уже совсем другое место. Ожившие тени метались по земле в беспокойстве; старые дома же, напротив, притихли, как хищники перед нападением. Неприятный холодок пробежал по спинам ребят, хотя температура на улице совсем не изменилась.

— Думаю, нам стоит найти ночлег, — с решимостью заявил Антон, поежившись вовсе не от холода. — Осмотрим территорию утром. А сейчас выбирай дом, который приглянулся больше всего. Там и заночуем.

— Даже не знаю. — Голос Киры стал совсем тихим и неуверенным. — Что-то мне ни один из них мне не нравится. Они все какие-то…

— Заброшенные? Так мы приехали в заброшенную деревню, Кира. Этим домам лет сорок, не меньше! Не понимаю, что ты ожидала тут увидеть. Элитные коттеджи с бассейнами и каминами?

Его язвительный ответ задел Киру за живое, но она не подала вида.

— Я знала, куда мы едем, и была готова к любым условиям, — возразила она мягко. — Где нам только не приходилось ночевать между съемками! Здесь ничем не хуже. Просто… не знаю, как объяснить. Мне не нравятся эти дома не потому, что они старые, а потому, что они слишком… ну…

«Живые» — чуть не сорвалось с ее губ. Если бы она это сказала, точно выставила бы себя трусливой дурой, которая даже собственной тени боится. Кира украдкой взглянула на Антона. Он и сам чувствовал себя не лучшим образом — усталость читалась на его измученном лице с пугающей ясностью. Кире пришлось взять себя в руки не столько ради себя, сколько ради него.

— Ты прав, — признала она, сдаваясь. — Давай поищем, где сможем остановиться на ночь. — Кира смотрела на эти безжизненные дома и думала лишь о том, что ни один из них ее не привлекает. — Ладно. Пусть будет этот.

Она ткнула наугад, даже не задумываясь о сделанном выборе. Внешне дом выглядел не лучше и не хуже соседских — это была самая обычная деревенская изба, в которой когда-то жили и обустраивали свой быт хозяева. Теперь же их место заняли плесень, облюбовавшая влажные стены, и черные мокрицы с длинными тонкими лапками. Ребята нерешительно топтались на пороге чужого дома, куда их никто не приглашал, и никак не могли набраться смелости, чтобы войти.

— И все-таки это лучше, чем спать на улице или в машине, — сказала Кира в свою защиту, морщась от сильного запаха сырости. — Что ж… добро пожаловать, гости дорогие. Проходите, чувствуйте себя как дома.

— По-моему, можно начинать съемки прямо здесь, — усмехнулся Антон. Он первым зашел внутрь и поставил дорожную сумку на шатающийся комод. — Ну и рухлядь! Как думаешь, выдержит?

— Ставлю сотку на то, что к утру сломается. Ну-ка, будь добр, посвети фонариком сюда. — Антон направил яркий луч света на сумку. Кира перерыла ее всю, но того, что искала, не нашла. — Вот черт! Не могу найти камеру. Должно быть, оставила в машине…

— Значит, не судьба. Это знак, что нужно оставить сумку и себя в покое до утра. Я же пошутил насчет съемок, зай. Все дела подождут нас до завтра.

Дом оказался разделен на две равные половины, словно в нем жила не одна, а две семьи. Для отдыха ребята выбрали небольшую, но самую сухую и непродуваемую комнату. Вещи прежних хозяев лежали на своих местах нетронутые, будто жильцы покинули дом в спешке. На подоконнике стояла чашка с засохшим содержимым (проверять, что внутри, совершенно не хотелось), а потемневший от времени плащ болтался на вешалке у входа.

Пока Кира изучала письменные принадлежности, лежавшие на столе, Антон незаметно подкрался к ней сзади и аккуратно, чтобы не испугать, обвил руками тонкую талию. Но Кира все равно подпрыгнула от неожиданности.

— Господи, Антон! — воскликнула она, хватаясь за сердце. — У меня чуть припадок не случился! Зачем же так пугать? А какие руки у тебя леденющие — просто ужас!

— Ну прости, — виновато произнес парень. Он развернул Киру лицом к себе и крепко прижал к широкой груди. — Прости за то, что испугал, и за то, что нагрубил там, на улице. Я не хотел. Это все дорога. Кто ж знал, что мы будем ехать весь день!

Во время движения их навигатор то и дело искажал информацию. Сначала он проложил маршрут туда, где не было дороги, а затем настоятельно советовал вернуться назад, в точку, из которой они выехали. Расстояние до деревни то сокращалось, то удлинялось, словно техника подчинялась чужой воле. На экране появлялись названия, которых не было на карте, а время, проведенное в пути, менялось скачкообразно и необъяснимо. Уже тогда Кира заподозрила, что все идет не по плану, но поделиться своими опасениями с Антоном побоялась. Может, зря?

— Ничего, я не злюсь, — смущенно отмахнулась она, отводя взгляд. Кира еще не привыкла к мысли, что они теперь пара. Пять лет крепкой дружбы просто так не выкинешь из жизни. — Ты прощен. Но больше так не делай, окей?

Антон кивнул. Он склонился к ее лицу и убрал в сторону выбившуюся прядь волос. Кира замерла в предвкушении. Несмотря на то, что место совсем не располагало к романтике, девушка поймала себя на мысли, что ей нравится эта игра. Не говоря ни слова, Антон толкнул ее на кровать, и Кира упала на старое выцветшее покрывало.

— Ах ты негодник! — Девушка смеялась и размахивала руками, поднимая в воздух облако пыли. Антон тут же чихнул, а она вдруг замолчала, прислушиваясь. — Ты это слышал?

— Можно подумать, ты чихаешь тише. — Антон, казалось, ничего не замечал. Он уже навалился на Киру всем телом и прижал ее к матрасу, который скрипел от каждого их движения. — Сейчас я слышу только скрип старых пружин. Боже правый, Кира. Как же мы будем трахаться?

— Ну и балбес же ты! — Она хлопнула его по лбу с наигранной обидой. Но жар уже прилил к ее лицу, а по телу забегали мурашки. Фонарик покоился на столе, светя в потолок: девушка надеялась, что так ее румянец будет не сильно бросаться в глаза. — Мы не трахаемся, а занимаемся любовью! Сколько раз я должна это повторить, чтобы ты, наконец, запомнил?

Антон что-то невнятно пробормотал и потянулся губами к ее шее. Кира как могла сдерживала его напор, не позволяя пуститься «во все тяжкие».

— Слушай, милый, мне кажется, что сейчас не самое подходящее время… — мягко, стараясь не обидеть его, сказала она.

— А я думаю, самое подходящее. — Антон задрал ее красный джемпер и принялся гладить девичий живот холодными руками. — Здесь только ты, я да призраки. Что может быть романтичнее?

Кира изворачивалась, подобно змее, и всячески избегала прикосновений парня. Дело было не только в ледяных руках, которыми он пытался ласкать ее тело. Она снова услышала посторонний звук. Шорох. Он раздавался снаружи, за окном, и по мере приближения становился громче.

— Да подожди ты! — Ей пришлось приложить силу, чтобы оттолкнуть Антона, который так и норовил залезть ей в штаны. Парень с недовольством закатил глаза и сел рядом, прислушиваясь. — Неужели не слышишь?

— Что я должен услышать-то? — устало поинтересовался он, но Кира приложила палец к его губам, призывая к молчанию. Антон пожал плечами и затих. Они просидели в тишине меньше минуты, прежде чем звук повторился прямо у них под окнами.

Это были шаги.

Кира так увлеклась своим парнем, что совершенно забыла про все остальное. Например, что они приехали в заброшенную деревню, где никого, кроме них, больше быть не должно. Но здесь явно был кто-то еще, и этот кто-то явился к ним собственной персоной. Вот только с какой целью?

Антон не стал дожидаться, когда незваный гость заявится сам, и подбежал к окну первый. Кира осталась сидеть на кровати. Ей больше нравилось покрываться мурашками с головы до пят, чем встречаться лицом к лицу с неизвестным ужасом.

— Чего там? — в нетерпении спросила она.

— Какой-то мужик. — Антон присматривался изо всех сил, но его зрение, и без того неидеальное, в темноте совсем подводило. — Если не ошибаюсь, он идет в нашу сторону.

— Что значит «идет в нашу сторону»?! — Кира схватила со стола фонарик и накрыла свет ладонью. Поздно, конечно, ведь их уже обнаружили. — Ты же говорил, что здесь никого нет!

— Так сказал Серега, — буркнул парень, оправдываясь. — Он раз пять повторил, что деревня давно заброшена. Кир, вот что за наезды опять, а? Ну откуда я мог знать, что тут заведутся бомжи и мародеры? Хочешь, я прямо сейчас выйду к нему и спрошу, какого хрена он тут делает? Тебе станет легче?

— Я уже ничего не хочу! — Теперь и Кира встала, уязвленная его грубыми словами и отвратительным поведением. — Мне с самого начала не понравилась эта идея! Ехать к черту на куличики ради сомнительного успеха… Знаешь, призраки призраками, блог блогом, а голова на плечах должна-то быть в двадцать один год!

Антон шумно втянул носом воздух, сдерживая раздражение.

— Повторяю еще раз, для особо одаренных, — медленно проговорил он, — я никак не мог знать, что здесь будут шастать посторонние. Может, мне еще извиниться перед тобой за то, что не умею заглядывать в будущее?

Кира нарочно оставила его без ответа и подошла к окну. Теперь, когда злость и обида на Антона достигли апогея, страх отступил на задний план. Она демонстративно игнорировала возлюбленного, а он, в свою очередь, буравил ее хмурым взглядом из-под очков. Не проходило ни дня, чтобы они не поссорились из-за гребанного блога! То, что начиналось как невинная забава, со временем переросло в дело всей жизни. Антон уже не представлял себя отдельно от своего канала и жил только одной мечтой: стать лучшим видеоблогером на «Самом страшном». Все остальное, включая Киру, его ни капли не интересовало.

Девушка внимательно смотрела в окно, на темную и безлюдную улицу. Впрочем, уже не такую безлюдную, как раньше. Высокий мужской силуэт стоял перед их домом, наполовину скрытый большой тенью колодца. Он не двигался и не разговаривал. Просто смотрел.

— Какой-то он стремный, — прошептал Антон. От мысли, что ему тоже чертовски страшно, Кира даже улыбнулась. — Интересно, что ему от нас нужно?

Словно в ответ на его вопрос незнакомец поднял руку. Кира сощурилась. В плотно зажатом кулаке болтался ремень от видеокамеры, а она сама раскачивалась из стороны в сторону, как маятник.

— Что там у него? — Антон так старательно щурился, что в какой-то момент стал похож на представителя азиатской расы. — Ни черта не вижу.

— У него наша камера, — дрожащим голосом произнесла Кира. — Он держит… нашу камеру.

До Антона не сразу дошел смысл сказанного. А когда это все же случилось, он распахнул окно, высунулся наружу и крикнул:

— Эй ты, урод! Не знаю, кто ты и что тебе нужно, но это тебе с рук не сойдет! Ты понял? Сейчас же верни нашу камеру!

Силуэт покачнулся, но не издал ни звука. Мужчина возобновил свой путь по улице как ни в чем не бывало, не оборачиваясь на крики и угрозы Антона. Когда он скрылся в одном из домов, Кира вздохнула с облегчением. Зато ее парня было не остановить:

— Ну и чего это мы стоим? Идем за ним!

— Слушай, а может, ну ее, эту камеру? — неуверенно предложила Кира. — Я, конечно, сама не в восторге от того, что он вскрыл нашу тачку, но знаешь… камера — это далеко не самое главное. Давай просто уедем отсюда!

Антон посмотрел на нее с таким удивлением, будто она окончательно и бесповоротно выжила из ума.

— Уехать? — переспросил он. — Без камеры? Когда это ты успела стать такой щедрой? Забыла, сколько мы отдали за нее? А сколько на ней уже отснятого материала? Да я скорее продамся в рабство, чем подарю нашу камеру какому-то бомжу! Мы идем за ним, и это не обсуждается!

Возражений у Киры было много. Так много, что она совсем не стеснялась в выражениях, пока Антон тащил ее за руку по улице. Девушка проклинала всю их поездку и особенно — блог Антона, ради которого он был готов подвергнуть их обоих неоправданному риску.

— Он заманивает нас в ловушку, это же очевидно! — негодовала Кира, стараясь перекричать вой ветра. — Не удивлюсь, если он окажется маньяком, которого все ищут! Здесь уже пропадали люди. Ты не думаешь, что к их исчезновению может быть причастен этот ненормальный? Сдалась тебе эта камера, Антон! Разве наши жизни не важнее твоих роликов?

Антон вдруг остановился посреди дороги и повернулся к девушке. Кира едва не врезалась ему в грудь.

— Ты же у нас борец за справедливость, — ровным и спокойным тоном произнес он. — Неужели ты и правда сможешь простить этому хрену воровство? Почему мы вообще должны подарить ему нашу вещь? За какие такие заслуги, а? Он ничего хорошего для нас не сделал! Совсем наоборот: вскрыл нашу тачку и забрал то, что ему не принадлежит! И ты предлагаешь закрыть на это глаза?

— Нет, я… — Кира не ожидала, что ее слова вызовут такую бурю эмоций, поэтому с трудом подбирала слова. — Он не уйдет безнаказанным — это я тебе гарантирую. Но мы должны действовать максимально правильно и разумно. Сейчас мы просто сядем в машину и уедем, а утром отправимся в полицию и напишем на него заявление. Согласен?

Но Антон, вопреки ее ожиданиям, избрал иной путь. И Кире пришлось это принять, как и всегда.

— Нет, — сказал как отрезал парень. — Я не собираюсь ждать до утра. Мы заберем свое сейчас. Ты со мной или как?

Она вздохнула и пошла за ним, стараясь не думать о последствиях принятого им решения. Ее тревожность подпрыгнула до небес, когда Антон поднял с земли ржавый железный прут и решительно рассек им воздух.

— Сначала захожу я и только потом — ты, — предупредил он на крыльце дома, в котором укрылся вор. — Держись ко мне поближе, Кира. Ему от нас не уйти. Скоро все закончится.

Девушка снова кивнула. Как будто у нее был выбор.

Антон толкнул приоткрытую входную дверь и тихо, стараясь не шуметь, проскользнул внутрь. Кира последовала за ним. Они оказались в темном коридоре с ободранными обоями и скрипучим деревянным полом, который с потрохами выдавал их местоположение. Антон запретил включать в доме фонарик, но девушка и без света сумела разглядеть стены. Они оказались покрыты влажным блестящим налетом, похожим на слизь. От увиденного Киру замутило, и она быстро отвернулась. Зато Антона не смутили ни стены, ни скрипучий пол. Он уверенно зашагал по коридору, углубляясь в чужой дом, где им обоим совершенно точно были не рады.

В одной из комнат горела свеча. Воск капал на стол, застывая в самых причудливых формах. Пламя колыхалось на сквозняке, отбрасывая на стены дрожащие тени. Пол был усеян пожелтевшими страницами с рисунками растений и описаниями их характеристик. Кира подняла одну из них, чтобы рассмотреть получше.

— Он что, увлекается ботаникой? — спросила она тихо. Девушка перевернула страницу и на обратной стороне прочла:

БЕРЕЧЬ ОТ СОЛНЕЧНОГО СВЕТА

НЕ ПОЛИВАТЬ

БУТОНУ ДОЛЖНО БЫТЬ ТЕПЛО

Кира не нашла это интересным и отложила заметки в сторону. Антон тем временем обыскивал книжные стеллажи, открывал полки и ящики, заглядывал в шкаф и под диван.

— Мы так никогда ее не найдем, — вздохнула девушка, наблюдая за отчаянными поисками парня. — Если он специально заманил нас в дом, то наверняка спрятал камеру подальше, чтобы мы ее не нашли. Сначала надо найти самого вора.

— Ну и где же нам его…

Антон хотел добавить «найти», но не успел договорить: вор появился в проходе так быстро и внезапно, что парень от неожиданности прикусил кончик языка. Кира вскрикнула. Незнакомец прыгнул прямо на Антона, и они оба рухнули на пол. Парень ударился затылком о деревянные доски, на миг потеряв ориентацию. Огромные зрачки противника бешено вращались, высунутый язык болтался из стороны в сторону. Мужчина с искаженным яростью лицом навис над Антоном, и парень увидел, что язык безумца покрыт тем же налетом, что и стены.

— МОЙ ЦВЕТОЧЕК! МОЙ ЦВЕТОЧЕК! — заверещал хозяин высоким, писклявым голосом. — МОЕ ДИТЯ! НЕ ОТДАМ! СЕМЕНА! Я ДОЛЖЕН СОХРАНИТЬ ИХ! МОИ СЕМЕНА!..

Он занес над Антоном садовые ножницы и вдруг замер с широко распахнутыми глазами. Кира стояла у него за спиной, дрожа от ужаса и злости, которые она обрушила на мужчину в попытке спасти возлюбленного. Темно-бордовая, почти черная кровь, хлынула на Антона, заливая ему лицо. Железный прут торчал из вздувшейся шеи ботаника-любителя, а он сам беспомощно хрипел с выпученными от удивления глазами.

— Мое… дитя… — мужчина издавал булькающие звуки, но Кира кое-как разобрала его слова. — Я должен…

Девушка решила, что все кончено, и едва не поплатилась за это жизнью. Незнакомец резко поднялся и взмахнул ножницами в паре метров от ее головы. В самый последний момент Кира отпрыгнула в сторону, чудом избежав смерти. Мужчина покачнулся, его губы растянулись в неестественно широкой улыбке, а пальцы без остановки щелкали ножницами. Он направился к девушке. Теперь он двигался рывками, как марионетка с оборванными нитями, которая все еще пыталась танцевать. Прут торчал из его шеи, словно для него это была какая-нибудь мелочь, не слишком доставляющая дискомфорт.

Кира забилась в угол и крепко зажмурилась, не решаясь взглянуть своему страху в глаза. Когда ножницы со свистом сомкнулись, она рефлекторно дернулась, на мгновение решив, что ей отсекли голову. Но вместо ожидаемой боли девушка испытала облегчение, хотя еще даже не знала, что произошло. Сначала тишину прорезал сдавленный крик, затем Кира услышала глухой стук, как если бы что-то упало. Она медленно, с опасением открыла глаза.

Мужчина лежал на полу, лицом вниз, и не двигался. Ножницы валялись рядом, и Кира, едва взглянув на них, порадовалась, что он так и не успел пустить их в ход. Темное пятно быстро расползалось под телом — кровь растекалась по комнате, задерживаясь в щелях и дырах, словно искала выход из проклятого дома, но не могла найти. Антон, тяжело дыша, уверенно возвышался над поверженным противником. Его лицо было перепачкано кровью, и с острого лезвия раскладного ножа тоже капала солоноватая красная жидкость. Кира так долго молчала, осмысливая произошедшее, что Антону пришлось несколько раз ущипнуть ее за плечо.

— Детка, ты в порядке? — тихо поинтересовался он.

— Что ты… наделал… — прохрипела девушка. Она все никак не могла отвести взгляд от мертвого тела и «переварить» недавние события.

— Спас тебя, — почти будничным тоном ответил Антон и тут же протянул ей руку. — Или ты хотела стать жертвой этого психа?

Кира покачала головой и встала с его помощью. Она с трудом держалась на ногах, но это не помешало ей подойти к телу мужчины и дотронуться до него носком ботинка. Ответной реакции не последовало.

— Мертв, — сухо констатировала она, еще до конца не осознавая случившееся. Но не прошло и пяти секунд, как она с ужасом ахнула: — Твою мать, Антон! Мы убили человека!

— Ну, во-первых, не мы, а я, — тяжело вздохнул он. Кира заметила, что парень старается не смотреть на труп, будто стыдится своего поступка. — Фактически прикончил его я. А во-вторых, ради всего святого, умоляю, не верещи ты так! Сейчас мы что-нибудь придумаем. Наверняка у этого поехавшего есть дружки, но я не уверен, что все они здесь. Надо валить отсюда, и чем скорее, тем лучше.

— Потрясающий план! — с сарказмом отметила Кира. — Надежный, как швейцарские часы! То есть, когда я предлагала бросить все и уехать, ты послал меня к черту, а сейчас уже и сам не прочь свалить? Молодец! Вот только ты не учел парочку важных моментов. Что мы будем делать с трупом, дорогой? Просто оставим его тут, да? А сами уедем, будто ничего и не было?

— Мы… — Антон уже осматривался в поисках подходящего способа избавиться от тела. Он сразу отмел самый очевидный и простой вариант — спрятать труп в соседней комнате. Нужно было унести тело как можно дальше от места убийства, а лучше и вовсе сжечь. Пока мозг обдумывал приходящие решения, глаза уже нашли его. Взгляд Антона зацепился за крышку люка, который, очевидно, вел в подвал или погреб. Он указал на дверцу. — Мы спрячем тело внизу.

— А кровь? Что мы будем делать с этими жуткими пятнами?

— Оставим как есть. Главное — спрятать тело и избавиться от орудия убийства. Заберем железяку с собой, а по дороге выкинем в болото. Так, помоги-ка мне…

Кира едва сдерживала слезы. Сейчас она нуждалась в поддержке любимого как никогда прежде, но Антон всем своим видом давал понять, что не настроен на разговор по душам. Перед ними стояла важная задача, возможно, важнейшая из всех, которую им предстояло решить в кратчайшие сроки. Кира сглотнула подступающий к горлу ком, склонилась над бездыханным телом и сказала скорее себе, чем Антону:

— Хорошо. Давай просто сделаем это.

***

— Вот уж никогда бы не подумала, что однажды стану соучастницей преступления, — качала головой Кира, спуская мертвое тело по лестнице. Она крепко держала ноги хозяина дома, Антон — все остальное. Фонарик пришлось оставить на одной из ступенек, чтобы освободить руки и хорошо видеть сам спуск. В ярком белом свете лицо мужчины казалось посмертной фарфоровой маской без единой морщинки или трещинки.

— У тебя еще есть силы что-то говорить? — пропыхтел парень, преодолевая очередную ступеньку. Увидев, что это последняя, он вздохнул с облегчением и добавил: — Все, приехали. Здесь его и оставим. Я и не думал, что он окажется таким тяжелым!

— Давай хотя бы до той стены его дотащим, — предложила Кира. Она кивнула вперед, никуда конкретно не указывая, но подразумевая стену напротив. К ее удивлению, Антон согласился, и они оставили тело у дальней стены. — Может, накроем его чем-нибудь? — не унималась девушка. — Если подумать, мы оставили на нем кучу своих отпечатков… Что же теперь с нами будет…

— Это была самооборона, — спокойно объяснил Антон. Кира позавидовала его хладнокровию. — Мы приехали в заброшенную деревню поснимать и случайно наткнулись на какого-то психа, которому не понравилось, чем мы тут занимаемся. Он украл нашу камеру, заманил в дом и начал угрожать садовыми ножницами. А потом напал! Нам пришлось защищаться. Вот и все.

— Никто нам не поверит, — прошептала Кира, наблюдая за тем, как Антон копошится в старом тряпье. Она вернулась за фонариком и направила луч света точно на парня, чтобы облегчить ему поиск.

— Никто и не узнает, если ты будешь держать язык за зубами. Мы не успели снять и выложить ролики, так что ни одна живая душа не в курсе, что мы поехали именно сюда.

— А как же Сергей, с которым ты общался на форуме?

— Он лишь советовал когда-нибудь посетить Заброды, но знать, что мы реально приехали, просто не может.

Антон нашел толстое, побитое молью покрывало и накрыл им тело. Отошел на пару шагов, придирчиво оглядел получившийся холмик.

— Ну… в принципе, издалека можно подумать, что он спит, — цинично сказал парень, чем страшно поразил Киру.

— Я не смогу с этим жить, — сдавленно проговорила девушка. Слезы накатывали на глаза, но Кира пока сдерживалась. — Мы убили человека. Мы оба. Ты и я. Мы убили его и спрятали тело в его же доме. Все это как-то… неправильно…

— Да, это чудовищно, — признал Антон. Он приблизился к девушке, чтобы утешить, и заодно собирался сказать, что все будет хорошо. Даже если понимал, что «хорошо» не будет. Кира по-прежнему смотрела на него с любовью и надеждой, словно того, что случилось наверху, никогда и не было. Чувство вины тяготило Антона. Он и представить себе не мог, что обычная поездка в деревню закончится чьей-либо смертью. — То, что мы сделали, нельзя назвать хорошим поступком ни при каких обстоятельствах. Но сейчас важно сохранять спокойствие. Мы должны взять себя в руки и… Кира!

Антон едва успел оттолкнуть девушку в сторону, прежде чем зеленый стебель обвил ее руку. Испуганная Кира во все глаза таращилась на извивающуюся «змею», которая почти добралась до нее. Она направила фонарик под ноги и оцепенела. Толстые стебли ползали около ног ребят, закручиваясь в кольца. Антон схватил девушку за руку.

— Прыгай! — скомандовал он.

Они подпрыгнули как раз в тот момент, когда кольца сомкнулись. Кира чуть не выронила фонарик, но парень придержал ее руку и перенаправил луч света на накрытый труп. Кольца с пустотой внутри распались, и стебли вернулись в свою первоначальную форму. Они поползли дальше, к телу, ловко обходя возникающие препятствия в виде садовых грабель, резиновых сапог и банок с соленьями. Стебли двигались практически бесшумно, разве что в тишине можно было услышать тихий шорох, издаваемый ими. Они напоминали щупальца какого-нибудь пришельца из фантастического фильма: зеленые, длинные и такие же мерзкие. Добравшись до тела, стебли плотно обвили его, как питон свою добычу, а после вместе с покрывалом потащили куда-то в темноту.

— Какого дьявола тут происходит? — пробормотал ошарашенный Антон.

Кира молча дернула его за рукав, привлекая внимание. Парень повернул голову. Рука девушки сильно тряслась, поэтому и луч света ходил ходуном, но Антону все равно удалось разглядеть то, что хотела показать ему Кира.

Гигантский толстый стебель занимал все пространство у дальней стены и простирался от пола до потолка. Переплетение влажных и блестящих корней образовывало тугой узел, наполовину уходящий под землю. Они шевелились, сплетаясь друг с другом, а вместе с ними шевелились и зеленые листья с острыми краями. А в самом центре буйной растительности, подобно повелителю, красовался бутон с жемчужно-белыми лепестками, испещренными мелкими кровеносными сосудами. Он был закрыт, но время от времени вздрагивал, будто дышал. Внутри бутона что-то шевелилось.

— Так, все, с меня хватит, — громче, чем стоило бы, заявила Кира. Она находилась на грани обморока. — Даже знать не хочу, что это такое и для чего оно здесь! Если я останусь тут еще хотя бы на одну минуту, моей психике конец! Мы сейчас же уходим!

Теперь уже она схватила Антона за руку и потащила его к лестнице, намереваясь немедленно покинуть это дьявольское место. Но Кира поторопилась, поэтому запнулась за ползучие корни и упала, потянув следом за собой и парня. Тупая ноющая боль расползалась по руке, вгрызаясь в плечевой сустав и ограничивая движения поврежденной конечности. Антону повезло больше: он отделался легким ушибом копчика и несколькими ссадинами, которые даже не стоили его внимания.

Пока ребята помогали друг другу встать, бутон вдруг раскрылся и покачал белоснежными лепестками, заставляя обратить на себя взор. Как только две пары глаз устремились на цветок, из глубины бутона хлынул ослепительный белый свет, озаривший пространство. Следом раздался нечеловеческий вопль такой силы, что из ушей пошла кровь. Кира потеряла сознание. Антон зажимал уши руками, но это не помогало. Крик будоражил нейроны, ускорял движение крови по сосудам и превращал каждую клеточку тела в мощную антенну, принимающую сигналы извне. Парень почувствовал вибрацию корней под собой.

Они перенесли его к раскрытому бутону.

Антон сидел на корнях, высоко-высоко, почти под потолком, и заглядывал в самое сердце черной бездны, откуда на него в ответ смотрело лицо. Встреча с неизбежным состоялась. Его тело затряслось в судорогах, глаза побелели и закатились. Чужие воспоминания начали вытеснять его собственные.

И тогда он прозрел.

***

Это случилось ранней осенью, когда пожелтевшие листья уже не цеплялись за ветки, но еще не превратились в труху под ногами. То утро выдалось особенно туманным и странным, потому что все жители деревни одной большой толпой собрались в поле — поглазеть на доселе невиданное чудо. Но прежде староста отогнал всех на безопасное расстояние, а сам прыгнул в кратер, чтобы лично осмотреть неизвестный объект. Тот выглядел как самый обычный камень: серый, шероховатый, с отбитыми углами и небольшой вмятиной в центре. Облако едкого дыма окружало загадочный объект еще целых восемь минут, прежде чем полностью рассеялось. Староста ходил вокруг него с умным видом и изредка дотрагивался до поверхности концом своей трости, которая все больше покрывалась черным налетом после каждого соприкосновения с «камнем».

Сережа слышал, как взрослые позади него шепчутся о божественном вмешательстве и приближающемся конце света. «Ну что за глупости! — так и хотелось крикнуть ему. — Это же просто метеорит! Ме-те-о-рит! Разуйте глаза!» Но взрослые ничего не знали и не собирались узнавать. Они охотнее верили в божью кару, чем во внеземное происхождение объекта, поэтому бесцельно бродили вокруг кратера и качали головами в расстроенных чувствах.

Так продолжалось большую часть дня, пока из города не приехали люди в смешных белых костюмах. Они быстро разогнали зевак и оцепили кратер до выяснения природы упавшего объекта. Сережа незаметно поглядывал за их работой. Она казалась ему не просто важной, а интересной — во взрослой жизни нечасто встретишь подобное. Специалисты передавали друг другу важные сведения, фотографировали метеорит и без конца делали записи в толстые блокноты. Уехали они поздно вечером, когда жители деревни уже готовились ко сну. Узнав, что люди в белых костюмах забрали метеорит с собой, Сережа очень расстроился, а потом подумал и решил, что так будет лучше для всех. Они так ничего и не объяснили — лишь бросили напоследок: «Вам повезло, что метеорит упал рядом с деревней, а не на нее. Зато не повезло в другом. Завтра сюда хлынут толпы туристов и журналистов. Мужайтесь».

И правда: уже на следующий день Заброды стали настоящей сенсацией. От любопытных туристов не было отбоя, а журналисты и вовсе поселились в деревне, терроризируя местных жителей и разнюхивая новые подробности про падение метеорита. Именно из-за наплыва посторонних людей Сережа не смог подобраться к кратеру днем, поэтому устроил вылазку вечером, когда все разошлись по домам. Он внимательно осмотрел место, но ничего подозрительного или странного не обнаружил. Лишь перед уходом, благодаря наступившей темноте, Сережа заметил в траве приглушенное свечение. Он раздвинул травинки и поднял перепачканное землей семечко — настолько крохотное, что оно с легкостью помещалось на ногтевой пластине указательного пальца. Семечко было покрыто липкой, прозрачной слизью и отдаленно напоминало тыквенную, только значительно меньше и легче. Мальчик пришел в восторг от своей находки и той же ночью, втайне от родителей, посадил семечко в горшок. Он ожидал, что из него вырастет красивейший цветок.

Но уже утром Сережа узнал, что такое разочарование. Семечко почернело, скукожилось и покрылось странным, дурно пахнущим налетом. Не прижилось. Тогда мальчик сообразил, что ему требуются особые условия для роста, и углубился в изучение ботаники. Он поливал семечко простой и дистиллированной водой, пересаживал в более просторные горшки, удобрял землю навозом и азотной смесью. Сережа, казалось, перепробовал все на свете, чтобы взрастить хоть что-нибудь, но ни одно действие так и не принесло ожидаемого результата.

Пока однажды он не отнес горшок в погреб и не забыл про него на целую неделю. А когда наконец вспомнил, то обнаружил, что вместо семечка из земли выглядывает настоящий живой росток! Сережа еще никогда не чувствовал себя настолько счастливым, как в тот день. Он понял, что солнечный свет замедлял развитие нового организма, и с тех пор держал растение только в погребе. Оно оказалось капризным и требовательным, но мальчик с радостью исполнял все его прихоти. Так, методом проб и ошибок Сережа научился за ним ухаживать и со временем стал единственным другом Мясоеда.

Кличка «Мясоед» приклеилась к нему намертво. Цветок оказался кровожадным любителем чужой плоти, и для Сережи этот факт стал настоящим открытием. Сначала мальчик кормил его опарышами, которые воровал у отца-рыболова. Затем, когда Мясоед подрос, перешел на мух и пауков. Чем больше становилось растение, тем сильнее менялись его привычки. Когда Сереже исполнилось шестнадцать, он стал приводить в погреб бродячих собак, домашних куриц и даже свиней. Родители подозревали лисиц и волков, а по деревне расползались слухи о кровожадной чупакабре, что похищает домашний скот.

Но сколько бы живых существ растение ни потребляло, ему все равно было мало. Оно требовало мяса. Только на нем цветок рос как на дрожжах, а вместо мышц обрастал густой листвой и корнями.

Со временем растение стало настолько большим, что Сережа больше не видел смысла в горшках. Он прикопал Мясоеда прямо в погребе, щедро засыпав корни влажной землей, и наблюдал за его фантастическим ростом с немым восхищением. Сережа накрывал растение непроницаемой тканью, чтобы родители не видели, как быстро оно растет и захватывает все больше пространства. Но они все равно заметили и потребовали избавиться от «сорняка» в ближайшее время. Это была катастрофа! Сережа поклялся, что пересадит растение в теплицу, но родители были непреклонны. «Живо убери это из погреба, пока оно не выгнало нас из дома!» — строго сказал отец. Он упрямился сильнее, чем мать, и не желал идти на компромиссы. Скрепя сердце Сережа согласился.

А на следующее утро, в день его совершеннолетия, Мясоед неожиданно зацвел.

Бутон набух и раскрылся, извергнув горсть семян, охваченных ярким, неповторимым сиянием. Сережа оцепенел, не в силах сдвинуться с места. Он наклонил бутон к себе и заглянул внутрь. Из глубины на него смотрело сморщенное лицо младенца. Черные щелочки-глаза бегали туда-сюда, с интересом разглядывая физиономию хозяина. Как такового носа у него не оказалось — вместо него Сережа увидел две черные ноздри, из которых торчали короткие отростки. Ярко-красный рот открывался слишком медленно, словно существо вот-вот собиралось зевнуть. Зубы полностью отсутствовали, благодаря чему можно было детально рассмотреть голые десны, покрытые слизью и кровью.

Сережа с отвращением отстранился. Увиденное потрясло его до глубины души. Парень согнулся пополам, борясь с остро возникшим приступом тошноты. Не успел он до конца прийти в себя, как из пасти Мясоеда вырвался оглушительный рев, ставшим последним воспоминанием из той жизни.

Он уже не помнил, как взял садовые ножницы и что делал после, но крики жителей еще долго звучали эхом у него в голове. Полиция так ничего и не нашла. Ни тел, ни улик. Всякий раз, когда люди в форме появлялись на пороге единственного жилого дома, Сережа приглашал их в погреб и показывал Мясоеда. Или показывал их ему. Он не знал, как именно цветок это делает, но рядом с ним все становились особенно покладистыми и тихими. Полицейские уходили с улыбками на лицах и пустыми отписками в своих отчетах. В конце концов они решили, что Сережа сошел с ума, и, присвоив делу об исчезновении жителей статус «совершенно секретно», просто отнесли папку в архив.

Со временем все забыли и про него, и про деревню. Поначалу Сережа не мог этому нарадоваться. Он проводил с Мясоедом столько времени, сколько хотел: гладил его лепестки, методично собирал и складывал в банку семена, распутывал корни и даже пел колыбельные. Но спустя пару месяцев мужчина всерьез задумался об их будущем. Мясоед по-прежнему требовал пищи, и не абы какой, а самой настоящей сочной и вкусной плоти. К счастью, Сережа быстро нашел выход из ситуации. Стоило ему зарегистрироваться на форуме любителей мистики и начать рассылать письма с приглашением посетить Заброды, как люди тут же завалили его сообщениями. Всех интересовало одно и то же: есть ли в заброшенной деревне привидения? Сережа каждому отвечал одинаково: «Есть. Приезжайте и убедитесь сами!» Удивительно, но среди этого сброда вчерашних студентов и начинающих блогеров всегда находились те, кто действительно приезжал. Одни искали в деревне призраков, другие преодолевали сотни километров ради заброшенной мельницы или поля, куда когда-то упал метеорит. Всех искателей приключений объединяло одно: жажда острых ощущений.

И в Забродах они с лихвой получали то, что хотели. Призраков, правда, ни разу не видели.

***

На этом поток чужих воспоминаний прекратился. Голова гудела так, словно оттуда только что вылетел разъяренный рой пчел. Если бы Антон мог, то забрался бы в свою черепушку и хорошенько встряхнул мозги. Но этим уже занялся Мясоед. Теперь парень знал не только его имя, но и все пищевые привычки. Память прежнего хозяина передалась Антону в полном объеме — ему оставалось лишь впитать полученную информацию. А затем исполнить волю Мясоеда.

— Надо… уходить… — Кира застонала протяжным жалким голосом. Она уже очнулась и теперь медленно поднималась, придерживая поврежденную руку. — Антон…

Он похлопал по корням, и те спустили его на землю. Парень уверенно шагнул к девушке, но она почему-то отстранилась. В ее глазах читалось недоверие.

— Я тот, кто должен позаботиться о нем. — Голос Антона стал низким и раздвоенным: отныне в нем жила частичка Сережи. — Я не могу уйти. Больше ничто не имеет значения. Только… он.

— Пожалуйста, Антон, очнись! — взмолилась Кира. Она трясла его за плечо, но тело и взгляд возлюбленного оставались неподвижными. — Мы должны бежать отсюда, слышишь?

— Побег невозможен, — безэмоционально сообщил парень. — Бежать — значит бросить. Только плохой родитель бросит свое дитя.

Заглянув в его отстраненные, затуманенные глаза, Кира поняла, что все кончено. Она проиграла эту битву и навсегда потеряла Антона, которого знала. Пришло время спасать себя любимую. Девушка чуть было не рванула к лестнице, но земля под ногами стала вязкой, как грязь. Цветок уже протягивал к ней свои стебли, предвкушая пиршество.

Сначала они обвили ее ноги, глубоко увязшие в грязевом болоте. Потом перешли на туловище и запястья. До головы стебли добрались в самую последнюю очередь. Кира брыкалась и кричала, даже пробовала перегрызть влажные путы. Тщетно. Стебли доставили ее прямиком к бутону и подвесили над землей вверх ногами. Кровь приливала к голове, сознание мутилось и плыло. Девушка смотрела в черноту, на пасть, которая уже раскрылась в голодном нетерпении. Ядовитая слюна сочилась наружу, капая на землю. Следы пузырились и пенились, как кислота.

Кира ощущала себя безобидной мошкой, барахтающейся в паутине. Стебли выделяли липкую слизь, которая раздражала кожу и вызывала сильный зуд по всему телу. Девушка звала на помощь, но Антон по-прежнему стоял на одном месте с полной отрешенностью во взгляде. Лепестки активно шевелились, словно сами приглашали добычу внутрь. Кира не могла смотреть на это, но и закрыть глаза была не в силах. Бездна еще не поглотила ее тело, но уже с жадностью высасывала страх и отчаяние. Бутон подтянул девушку к себе поближе. Она закричала что есть мочи, но звук тут же поглотили стебли, плотно прижавшиеся к ее губам наподобие клейкой ленты.

Пульсирующий кокон, внутри которого находилось тело Киры, сжался. Стебли впились в мягкую и теплую девичью плоть. Послышался хруст костей. Мясоед дернул стеблями, закидывая жертву в истекающий слюной бутон. Жемчужные лепестки закрылись, и в тот же миг погреб наполнился звонким чавканьем.