Мы не всесильны

Глава 1

Вся мурашками покрываюсь, как только вспоминаю об этой истории.

Когда я перешла в среднюю школу, весь класс пересадили. Я очутилась за одной партой с мальчиком, с которым раньше вообще не общалась. Мы, к сожалению, не успели подружиться. В основном мы просто списывали друг у друга. Чаще он.

Но один раз, это был урок математики, он вдруг завел разговор о жизни после смерти. Немного необычная тема для двенадцатилетки. Тогда меня это мало интересовало, я слабо участвовала в беседе. Ответ у меня был один, стойкий к любым его аргументам : «Нет, жизни после смерти не существует».

Он же, как и большинство мальчишек, загорелся желанием показать мою неправоту. Всё продолжал и продолжал мне что-то доказывать, пока у нас не взяли дневники и не поставили замечания за болтовню. Я не была пай-девочкой или отличницей, в основном четыре-четыре, но всё равно разозлилась. Смерть очень далеко, а вот ремень папы близко.

Лишь бы сосед поскорее отвязался, я согласилась на его небольшую авантюру. Мальчик, имя которого я боюсь спутать и поэтому не произношу, предложил составить случайный набор цифр. Мы условились, что, если жизнь по ту сторону существует, то тот, кто умрет первым, придет к живому и как-либо напомнит ему про это число. Взяли по листочку и начали записывать. Вот что получилось:

ноль, девять, пять, пять, один, один, ноль, пять, два, три, четыре, девять

Помню, в тот день после уроков он подошёл ко мне и предложил сократить шифр. Якобы он слишком сложный и длинный. Я наотрез отказалась. Какой смысл в жизни после смерти, если ты даже не можешь дать заметный и яркий знак, что ты есть?

На прощание я предупредила мальчика, что, если я умру первой, и он долго будет слеп к моим знакам, то сделаю всё, чтобы как можно скорее забрать его на тот свет. Он побледнел. Я подумала, что напугала его, но затем он грустно улыбнулся и ответил, что со своей стороны обещает сделать то же самое.

Через две недели после договора мальчик выбросился из окна своей квартиры.

Я, как и все остальные, точно не знала, почему он это сделал. Вроде бы учеба давалась ему легко, в классе он общался с парой мальчиков, бегал на переменах, его не травили. Может быть, произошло что-то дома, но взрослые, конечно, подробностями не делились.

Иногда я думала, может, он лишь хотел поскорее доказать мою неправоту.

Про наш код я не забыла. Я до сих пор помню его лучше, чем свой номер телефона.

Я с содроганием ждала знака. Узнала, что покойники остаются на земле сорок дней, и надеялась, что за это время одноклассник точно напомнит о себе. Я даже спать не могла. По ночам слышала какие-то звуки. Краем глаза видела его в толпе на переменах. По крайней мере, так мне казалось.

Но спустя полтора месяца код я по-прежнему видела только на своем листочке.

Затем прошёл год. К нам пришёл новенький и занял место рядом со мной. Ни один человек из класса вслух не вспоминал о том, кто раньше тут сидел. А он и ничем не напоминал о себе.

Затем я окончила школу. Переехала, поступила в университет, отчислилась. Опять переехала, поступила в другой, опять отчислилась. Мальчик, с которым судьба однажды свела меня за одной партой, остался там же, в самом начале средней школы.

Прошло одиннадцать лет. Мне только-только исполнилось двадцать три года. Я жила в городе за четыре тысячи четыреста километров от своей малой родины и снимала однокомнатную квартиру. Соседи неприятные, зато недорого.

Обычным вечером я захотела принять ванну. Пока она набиралась, я лежала на кровати, слушала музыку в наушниках и копалась в телефоне.

Спустя где-то полчаса я спохватилась и бросилась в ванную. Вся комната была в пару, а вода чуть не перелилась через край. Я нагнулась, чтобы выключить кран, а когда поднялась, то заметила, что на запотевшем зеркале что-то написано. Как будто кто-то пальцем провел.

Это были цифры, отлично мне знакомые. Код, придуманный на уроке математики, был написан на зеркале передо мной.

Он немного задержался со знаком. Видимо, был чем-то занят. Или время по ту сторону течет намного быстрее.

Заснуть я в ту ночь не смогла. Даже позвонила мужчине, которому зареклась больше не звонить. Всё объяснила, попросила приехать. Вроде и старше меня на двадцать один год, но такой пугливый. Хотя, конечно, свой отказ объяснил не этим, а какими-то другими смешными причинами.

Я заказала доску Уиджи и попыталась с ним поговорить. Позвала подруг, но пришла только одна. У неё недавно сын родился с перевесом в четыреста грамм. Это немного, но всё равно опасно. А она всё равно нашла время, пришла, поддержала. Вот что значит дружба.

Но даже вино в тот вечер не расслабило нас. Хотя доска и молчала.

Спать я стала только с включенным светом. Ещё, не сказав хозяевам квартиры ни слова, взяла кошку из приюта со смешным названием «Сорок четыре жизни», но та вела себя абсолютно спокойно.

Потом до меня наконец дошло. Ведь он появился не потому, что хотел напугать. Он же просто пообещал дать мне знак. И дал.

Несколько раз в день я поворачивала вентиль с горячей водой до упора, каждые пять минут заходила в ванную и заглядывала запотевшее зеркало. Надеялась что-то увидеть. Может, какое-то слово. Или даже те же цифры. Но он молчал.

Наверное, за две недели я часов сто провела за генератором случайных чисел. Хотела сделать шаг навстречу. Думала, привидению намного легче заставить программу выдать нужное число, чем писать на зеркале.

Один раз я получила очень похожее число. Копия нашего кода, вот только вместо нуля в самом начале единица. Но мне и этого было достаточно.

Теперь я была уверена, что жизнь после смерти есть. Хотя осознание этого не успело ничего изменить. Я на автопилоте ходила на работу, на маникюр, слушала подкасты, смотрела фильмы, один раз была на свидании. Думаю, если бы прошло немного больше времени, я могла бы сделать что-то непоправимое. С собой или с другими людьми. Но мне очень повезло.

Спустя недели две, когда я как раз возвращалась со свидания, в подъезде ко мне пристал сосед по лестничной клетке. Дедушка с длинной седой бородой, довольно крепко сложенный. По ночам я слышала, как он кричал то ли на телевизор, то ли на жену. К ним постоянно приезжала скорая: два раза к ней из-за давления или чего-то такого, раз восемь к старикашке, потому что он сходил с ума и угрожал зарезать то ли себя, то ли жену.

Он начал мне задавать вопросы, вроде того, хорошо ли я себя чувствую, чем зарабатываю на жизнь, есть ли у такой красивой девушки муж. Я попыталась от него избавиться. Сказала, что спешу, и стала подниматься. И вдруг в спину он бросил мне фразу, видимо, чтобы хоть как-то удержать меня:

«Мне бы такую плитку, как у вас в санузле»

Сначала я пропустила это мимо ушей, но скоро смысл слов дошёл до меня. Я обернулась и спросила, откуда он знает, какая плитка у меня в ванной. Он замешкался, начал мямлить, что просто глупость сморозил, но быстро признался, что на самом деле недавно был у меня. Заходил обсудить новости. Услышал, что включена вода. Забеспокоился, вошёл в ванную. Не нашёл меня там и ушёл.

В этот момент подошла его жена. Заметив мою бледность она отстранила деда и ласково заговорила со мной. Я объяснила всё, и она прикрикнула на мужа. Он побежал к себе и через минуту вернулся со связкой ключей от моей квартиры. Сказал, её потеряли прошлые владельцы. Он ничего такого не хотел, просто руки не доходили отдать.

Я осмелилась задать вопрос, зачем он написал цифры и, главное, откуда он их вообще взял.

Дед поклялся, что никаких цифры не писал, и мигом ушёл к себе. Жена спросила, о чем я, и я продиктовала ей код.

Она ответила, что эти цифры ей знакомы. Оказалось, что код, который мы с одноклассником выдумали одиннадцать лет назад – это год, дата и время рождения Михаила Петровича, моего соседа. Только первая цифра была, конечно, не ноль, а единица.

Дед зачем-то написал это на зеркале. Первая цифра вышла у него такая кривая, что очень сильно походила на ноль.

Я дожила месяц в той квартире и съехала. Впрочем, могла и не уезжать – в последнюю неделю деда все же забрала скорая, когда он из-за какого-то приступа чуть не прибил жену. Говорили, он умер в больнице.

А ноль, девять, пять, пять, один, один, ноль, пять, два, три, четыре, девять мне больше ни разу не встречались.

По крайней мере, я не замечала.