Мрачные Сказки

Девочка в белом

Свою первую историю хотелось бы начать именно с этого события в моей жизни. Смотря уже с высоты лет, я могу логически объяснить некоторые вещи, но не все, что-то все же меня пугает до сих пор.

Произошло это зимой, когда мне было лет 12-13. Чтобы понять обстановку и сетинг, хотелось бы уточнить, что я из небольшой деревни в часе с лишним езды от города Якутска. Деревня совсем небольшая, в основном русское население, может где-то 50 домов и вокруг сплошные степи и небольшие холмы, уходящие в далекую тайгу.

Жила моя семья в квартире в двухэтажном бетоном доме 60-х годов постройки, всего два подъезда. Площадь жилья и небольшая, но и не маленькая, кухня, объеденная залом (самая большая комната), рядом маленькая комната (которая на тот момент являлось моей) и родительская спальня, рядом туалет-ванна. Небольшой коридорчик-холл, что объединял все комнаты.

Комната у меня была потрясающе тинейджерская, мама постаралась. Много плакатов, шкаф с книгами, игрушками и одеждой. Милые занавески на окне, компьютерный стол, заваленный учебниками, тетрадями и красками. И… и старая кровать, на которой когда-то еще спала моя бабушка, уже давно покинувшая этот мир. Она была ужасно скрипучая, из плотного дерева, покрытого бордовой краской. Одна спинка была высокой, другая пониже. Спала я всегда головой к двери, ногами к окну.

Я любила свою комнату, часто закрывалась с ней и часами рисовала, писала, училась играть на гитаре. Мама постоянно ругалась, что я закрываю дверь, так как воздух застаивается и не проветривается, а линолеум старый и выделяет токсины. Поэтому, каждую ночь, когда я уже засыпала, мама распахивала дверь в мою комнату. И уже в традицию зашло засыпать под звук телешоу «Дом-2», мама любила его, говорила, что это расслабляет особенно после долгого и тяжелого дня.

Но в одну ночь мне приснился сон.

Глубокая ночь, комната заполнена звенящей тьмой. Я сплю на своей кровати, но в тоже время словно вижу все со стороны. Все предметы на своих местах, все, как и всегда, только вот дверь снова распахнута и на её пороге стоит девочка. Бледная кожа, белые одеяния, что-то вроде старой туники и длинные черные волосы, что закрывают ее лицо. Она просто стоит, ничего не происходит.

Сколько уже прошло времени, но просто вспоминая мурашки бегут.

На утро я помнила сон, но он и пугающим особо не был. Сон как сон. Пока он не приснился мне снова. В один-в один он повторился, все та же комната, дверь и девочка. С каждым днем моя тревога повышалась. Мне было не то, чтобы очень страшно спать, но я стала ложиться позже и настоятельно просила маму не открывать дверь в комнату. Но разве маму убедишь?

Критическая точка наступила, когда сон немного изменился.

Ночь, комната, дверь. Но девочки не было во дверях… Она уже нависала надо мной. По лягушачье сидя на высокой спинке кровати, она словно вглядывалась в мое лицо. Но ее лица все так же не было видно. Тяжелые черные волосы свисали над моей головой. Как только её голова стала наклоняться ниже – наступило утро.

Утром не выдержав, я все рассказала маме, и она заволновалась. Мою кровать переставили на другую сторону кровати, а дверь теперь всегда была закрыта.

Сейчас я могу себе объяснить это тем, что у меня всегда была богатая фантазия и очень впечатлительная и эмоциональная натура. Но все же что-то до сих пор заставляет меня перед сном всегда закрывать все двери.

Тени

Эта история произошла не так давно, буквально этим летом. Уже более четырех лет, каждое лето я уезжаю работать в лагерь либо вожатым, либо воспитателем. За эти годы успела поработать во многих лагерях, как в новых, так и достаточно старых, в классических «пионерских».

Этот лагерь можно назвать новым, построены новые светлые корпусы, душ с отдельными кабинками, столовая с телевизором и новенькой посудой. Но все же старые, почти разрушенные корпуса дают понять, что у этого лагеря долгая история и не одно поколение детей провело здесь свое лето.

Старенькие, покосившиеся домики с едким запахом сырости и плесени. Кто же в них жил? Конечно же вожатые. Три корпуса, стоявшие в подряд, где-то разбиты окна, некоторые секции закрыты насовсем. В одном домике жили мы, в другом проходили планерки. А третий был заброшен, за ним был, так скажем, уголок грусти и успокоения вожатых – курилка.

Я не боюсь лагерей, ни днем, ни ночью. Всегда спокойно могу прогуляться по нему в самую безлунную ночь, без фонарей. Это успокаивает, дает минуты тишины и покоя, после бурного дня. Маршрут всегда отличается, все зависит от потребности: помыться или покурить, или может тихонько посидеть на футбольном поле?

И так в каждом лагере, в одном вся опасность была в пьяницах с деревни, они любили залезать на территорию ночью. Приходилось их гонять. В другом опасность была в охраннике, который мог напугать до икоты своим резким появлением. Но и конечно же в каждом лагере были свои «тени». Где-то едва видные, быстро промелькнувшие между деревьев, где-то медленно плывущие в окнах корпусов. Но они меня никогда особо не пугали, так же было и в этом лагере. Единственное, что она была слишком отчетливая и пунктуальная. Любила одни и те же места, место возле старого заброшенного корпуса, футбольное поле и возле нового душа.

Тень была почти человеческой, сгорбленной. Почти не двигалось, иногда только проплывало куда-то в бок. Я старалась не слишком внимательно разглядывать, зачем?

Иногда мне казалось, что оно внимательно наблюдает за мной, разглядывает, словно с любопытством. Но, возможно, это был просто мой уставший мозг.

И в один вечер, после планерки и репетиций, мы вместе с вожатыми засели пообсуждать сплетни и последние новости. Шел разговор бурно, со смехом и кривлянием, потихоньку тон снижался и обсуждение перешло на более личные темы. В какой-то момент, я словно случайно обронила историю о «тенях», уточняя, что и в этом лагере есть такая. Каково же было мое удивление, когда один из вожатых воскликнул «Ты тоже ее видишь?», когда к этому присоединилась еще одна вожатая, я даже немного заволновалась.

Я всегда думала, что вижу их одна. Стали вспомнить другие лагеря и почти все мои истории кто-то из вожатых произносил: «Ты тоже?».

После этого в голову стали лезть размышления, а что такое эти «тени»?

Не знаю.

Но я все так же спокойно могу ночью прогуляться по лагерю, только уже с мыслью, что в без приглядной тишине не одна.