Моя история

Глава 1

Сейчас есть лишь одна вещь, которой я боюсь. Но в детстве было совсем иначе. Монстры под кроватью, тьма в углах ночью, жуткие глазищи, глядящие на меня из-за оконного стекла и крючковатые ветви, напоминающие жуткие когтистые лапы чудищ – это всё наводило на меня ужас и заставляло прятаться под одеяло, а то и вообще бежать в комнату к родителям.

Эти страхи провоцировали россказни родственников и их друзей о видимых ими домовых, карабкающихся по стенам и потолку, мохнатых лапах, которые появлялись из-под кровати среди ночи и грозили когтистым пальцем, ведьмах которым дети в деревнях показывали дули через карман, а те гнались за ними по улицам, крича проклятия.

Но среди всех моих детских страхов был один самый жуткий, наверное, от того, что вызван он был реальным местом – подвалом в нашем доме. Моя семья в то время жила в старом пятиэтажном доме на четвёртом этаже. Как и у всех домов на улице у нашего был общий подвал, в котором жильцы хранили свои вещи. Чего там только не было: старые книги, ненужная посуда, стройматериалы, купорка, санки, лыжи, резина от колёс автомобиля и много чего ещё. У каждого жильца было отдельное небольшое помещение, которое запиралось самодельной дверью. Так как в подвале были не редки кражи, жильцы придумывали различные хитроумные замки и ставили двойные двери, часто металлические. Подвал был местом атмосферным: помещения для хранения вещей располагались по сторонам узких слабоосвещённых коридорчиков, соединённых двумя длинными общими коридорами, уходящими во тьму. Освещали коридоры лишь несколько тусклых лампочек накаливания. Их света хватало лишь на то, чтобы осветить небольшой пятачок под ними, а старые ржавые отражатели не позволяли свету попасть на потолок. Поэтому идти до своего хранилища приходилось почти в полной тьме. У входа были навалены груды старых досок с гвоздями, какие-то ржавые трубы, неизвестно чьи свёрнутые в рулоны ковры и дырявые тазы. Пол устилал толстый слой пыли, в которой было много обрезков проволоки, ржавых шурупов, гаек и мелких камушков. Но самым главным атрибутом подвала был запах сырости и старости.

Дверей в подвал было две – внутренняя деревянная, на ней висел большой навесной замок и внешняя металлическая решётка перед ступеньками, с самодельным замком с секретом. В детстве мне казалось, что в этом подвале находится вход в царство мёртвых и что двери и замки на них нужны не для того кто хочет попасть в подвал снаружи, а для тех, кто хочет выбраться изнутри.

Иногда дедушка брал меня с собой в подвал, чтобы я помогал ему ковыряться в хламе. Это были самые интересные, но при том и самые жуткие моменты в моей жизни. Кромешная тьма, которую разрезал лишь свет лампочки в нашем хранилище, рождала в моём сердце невообразимый страх. Но рядом был дедушка, а с ним было безопасно.

Но однажды, когда мы очередной раз спустились вниз, и дедушка, открыв толстую стальную дверь нашего хранилища, щёлкнул жёстким выключателем, произошло непредвиденное – свет не загорелся. “Тьфу ты!” – воскликнул дедушка, – “Лампочка, будь она неладна. Побудь здесь – посторожи, Виталя, я схожу за лампочкой. Я быстро”. Я не хотел показаться трусом, поэтому промолчал, лишь кивнув в знак согласия, и остался стоять на месте, в ожидании дедушки. Дед не знал, какой ужас объял меня тогда. Свет ламп, слабо освещавших два общих коридора, в поперечные проходы практически не доставал. Напротив нашего прохода висели две лампочки, одна из которых периодически мигала. Я стоял в сумраке и абсолютнейшей тишине. Я даже слышал, как стучала кровь у меня в висках. И вдруг из тьмы до меня донёсся шорох. В голову лезли разные страшные мысли, стало очень тяжело дышать. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Потихоньку, ступая осторожно, я подкрался к углу нашего прохода. Я медленно, дрожа от страха, заглянул за угол. Впереди была лишь абсолютная тьма, разделяемая светом трёх жёлтых ламп. Я вглядывался во тьму, пытаясь угадать, что же могло издавать звуки там, в неизвестности и тишине подвала, среди старых кирпичных стен, поросших грибком и паутиной. Но там ничего и ни кого не было. Вдруг, до меня донёсся звук шагов за спиной, кто-то быстро приближался ко мне из глубины нашего коридорчика. Я машинально обернулся. Меня буквально парализовал ужас – прямо передо мной из тьмы возникло сморщенное лицо с абсолютно белым глазом. Лицо открыло рот, и я увидел пять жутких жёлтых зубов, два сверху и три снизу. Раздался хохот. Кажется, я упал на пол, после этого ничего не помню.

Очнулся я уже дома на кровати. Рядом со мной сидела мама и дед. У деда вид был самый виноватый.

– Как ты? – спросила мама, когда я открыл глаза, – Мы врача вызывали. Бедненький мой!

– Извини, Виталя, я и подумать не мог, что такое может произойти.

– Что это было? – пробормотал я.

– Да ничего, – сказал дед, – соседка из пятой квартиры ходила за банками, услышала шорох и решила, проверить кто там. Увидела тебя и решила, что это мальчишки лазают по чужим подвалам в поисках чего-нибудь ценного. Ну и подкралась. Решила спугнуть.

– Спугнула, – констатировала мама, – дура старая. Вон, какую шишку ребёнок набил.

Затылок болел. Я несколько часов пролежал в кровати. У меня тряслись руки. Наверное, именно после этого случая я стал иногда заикаться. Соседка пришла к нам, извинялась, приносила конфеты и пряники и оказалась вполне милой старушкой. Она была слепая на правый глаз, и он был белым, но при свете дня её лицо не казалось мне таким уж страшным.

Немного оправившись от стресса, я побежал гулять на улицу. В наших дворах, в основном, жили одни старики, поэтому детей во дворах было крайне мало. Мальчишек моего возраста не осталось, после того, как мой друг Стасик переехал с родителями куда-то далеко. В соседних дворах были ребята, но они были гораздо старше и не водились с такой мелочью, как я. Поэтому моим лучшим дворовым другом была соседская девочка – Люда.

Люда была необыкновенной! Она была красивой: у неё были аккуратные каштановые волосы, подстриженные под каре, тёмно-зелёные глаза и лучезарная улыбка. Люда всё время что-то придумывала. То мы карабкались на Эверест, в качестве которого нам служила старая вишня, то плыли на яхте-столе для настольного тенниса по штормовому бушующему морю, а потом пили чай в интеллигентном обществе, состоящем из её кукол и игрушек. Мне было с ней легко и приятно. Мы могли играть весь день напролёт, не замечая ни времени, ни маминых призывов обедать. Иногда Люда приходила к нам, и мы играли у нас дома. Тогда дедушка вешал на стену белую простыню и показывал нам диафильмы с помощью старого прожектора. У нас были разные плёнки, но больше всех остальных нам с Людой нравилась плёнка с диафильмом “Прожорливый башмак”, особенно в дедушкиной озвучке. К ней домой мы никогда не ходили, хотя я очень хотел посмотреть, как она живёт. Каждый раз подруга говорила, что мама будет против. Только потом я узнал, что у неё в семье не всё было благополучно, именно поэтому она весь день проводила на улице.

В тот день Люда уже поджидала меня у столика, за которым старики обычно “забивали козла”.

– Привет, Виталик, – улыбаясь, поздоровалась моя подружка.

– Привет, – пробормотал я печальным голосом.

Я рассказал Люде о том, что со мной произошло. Она сначала сочувствующе смотрела на меня, а потом, под конец истории, расхохоталась.

– Извини! Ты так испугался, но эта бабуля, представляю, как она перепугалась!

Только теперь я понял, что возможно Вероника Александровна, так звали соседку, действительно испугалась не меньше меня. И от этого мне почему-то тоже стало смешно, и я улыбнулся.

Весь остаток дня мы играли на улице с Людой. Когда стало темнеть, мы залезли на старую вишню. Я отковырял большой кусок ароматного древесного клея и умостившись между двумя толстыми ветвями, мы стали жевать его и делиться мечтами.

– А кем ты хочешь работать? – поинтересовалась подруга.

– Я хочу быть врачом. Это очень полезное дело, врачи лечат людей. Моя мама работает медсестрой, ты знаешь. Иногда я бываю у неё на работе и вижу, как работают врачи. Это круто.

– Ох, Виталик, врачи ведь должны быть очень смелыми. Им иногда приходится видеть кровь и разные неприятные вещи.

– Я знаю.

– А ты боишься в ваш подвал спускаться.

– Это другое, – обиделся я.

– Да ладно тебе. Понимаешь, если ты чего-то боишься, нужно просто это перебороть и всё. Многие люди чего-то боятся. К примеру, я раньше боялась высоты. Но потом я залезла на дерево, почти на макушку, и поняла, что это, на самом деле, не так страшно.

– И что ты предлагаешь?

– Давай завтра спустимся в подвал вместе? Я покажу, что всё не так страшно на самом деле, даже весело. В темноте на самом деле нет никаких монстров.

– Ну, – замялся я.

– Ты что так боишься?

– Да ничего я не боюсь! – возмутился я. – Хочешь, значит спустимся!

– Отлично, когда его открывают?

– Он открыт часов с десяти и до пяти вечера, потом Семён Александрович с первого этажа его закрывает. Иногда и раньше.

– Тогда давай во время обеда? Скорее всего, там никого не будет, все будут есть.

– Хорошо, договорились. Ладно, давай, до завтра.

Я развернулся и спрыгнул с дерева. Я ещё раз взглянул на тёмный силуэт подруги, помахал ей и побежал домой.

Всю ночь мне снились кошмары. Я бежал по бесконечным тёмным подвальным коридорам, сам не зная куда, а за мной гнались орды полусгнивших мертвецов. Они рычали, нагоняя меня, пытаясь схватить своими костлявыми пальцами, укусить гнилыми зубами. Но я всё время убегал в последний момент. И вот поднявшись по какой-то ржавой металлической лестнице, я упёрся в закрытую дверь. А внизу уже раздавалось жуткое бормотание и душераздирающие крики. Я видел тени в свете старого светильника, они приближались, и их становилось всё больше. И вот мертвецы появились. Они начали карабкаться по лестнице. Я отбивался ногами, но они всё напирали. Наконец меня схватила серая рука с почерневшими ногтями, и я увидел перед собой открытую пасть с кривыми жёлтыми зубами. Мертвец укусил меня за шею, и… я проснулся, крича от ужаса. Я был весь мокрый с головы до ног, пот лился с меня рекой, вся кровать пропиталась им, будто на меня вылили ведро воды. На крик прибежала мама.

– Что случилось, сынок? – Мама осмотрела меня и ужаснулась. – Тебе плохо? Ты весь мокрый. Господи! Ты что заболел?

– Нет, мам, – ответил я, – просто страшный сон приснился.

Мама померяла мне температуру, налила чаю с молоком и легла рядом со мной. Она гладила меня по голове и пела колыбельную. Я успокоился, забыв про подвал и мертвецов. Очень скоро я провалился в глубокий сон без сновидений.

Утром я встал, почувствовав пленительный аромат, шедший из кухни – это бабушка жарила пирожки с картошкой. Я с аппетитом съел пять пирожков, и запил их сладким чаем. Затем я выпросил ещё шесть только что пожаренных пирожков и побежал на улицу. Я сел на лавочку у подъезда Люды и стал ждать.

Люда вышла из подъезда минут через двадцать. Я сначала обрадовался, но потом заметил, что с ней что-то не так. Девочка была грустной, а под правым глазом у неё темнел синяк.

– Что случилось? – осторожно спросил я, протягивая подруге газету с пирожками.

– Ничего, – буркнула она, но развернув газету, улыбнулась, – А с чем они?

– С картошкой.

– О, с картошкой я обожаю! Бабушка пожарила?

– Ага.

– Здорово. Ну что, идём сегодня в подвал?

Услышав о подвале, я на мгновение потерял дар речи. Но показывать девчонке, что боюсь, не хотел, поэтому одобрительно кивнул.

– Отлично. Тогда решено! А пока пошли на качели?

Мы катались на качелях и болтали. Затем моя бабушка, вышла посидеть на лавочке с подругами, а нам вручила деньги, чтобы мы сходили за хлебом, а заодно разрешила купить себе мороженое. Возвращаясь из магазина, мы заметили группу мальчишек моего возраста и старше. Один из них был почти на голову меня выше, и у него была в зубах сигарета. Я не видел их раньше, они были не из нашего района. Когда мы проходили мимо, старший прищурился и проводил нас взглядом. От этого взгляда мне стало как-то не по себе.

В полдень двор опустел. Бабушки ушли раньше – готовить обед, а деды по обыкновению “забивавшие козла”, разошлись чуть позже. Убедившись, что нас никто не видит, мы с Людой отправились в подвал.

Вначале я храбрился перед подругой, делая вид, что мне не страшно. Но как только скрипнула внутренняя деревянная дверь, и в нос ударил запах сырости, вся моя напускная храбрость испарилась будто дым.

Мне показалось, что в подвале стало ещё темнее и страшнее чем раньше. Мы медленно пошли по длинному коридору. На улице было очень жарко, а здесь в этом царстве тьмы царил холод. На кирпичных стенах в белом налёте блестели капельки воды. Впереди в свете лампы показалась длинная узкая тень, за ней ещё одна и ещё, они быстро перемещались друг за другом. Это паук плёл паутину прямо на светильнике.

Мы почти дошли до задней стены подвал, когда в полной темноте послышался металлический скрип. От страха мой слух был обострён до предела и этот звук показался мне очень громким. Мы с Людой стояли в свете лампы, а вокруг нас была абсолютная тьма.

– Кто там? – раздался вдруг голос.

Голос был знакомый и я выдохнул. Это был голос ещё одного нашего соседа с третьего этажа – дяди Сергея. Он был чудаковатым мужчиной неопределённого возраста, очень любил рыбачить и частенько спускался в подвал, чтобы повозиться со своими снастями. Но весь подъезд догадывался, что в подвале он не только возится со снастями, но ещё прячется от своей жены в компании бутылки с горячительной жидкостью.

– Виталик? Чагой-то вы тут забыли, ребятки? Лето, каникулы. Гулять на улице надо, а не по подвалам лазать.

– Да, дядь Сергей, мы просто играли и…

– Та мне-то всё равно, но, понимаете, у нас есть такие жильцы, которые могут подумать, что вы тут пытаетесь у них что-нибудь умыкнуть. К примеру, моль из их старых штанов и шуб.

Дядя Сергей весело рассмеялся, отчего мне стало гораздо менее страшно.

– А что это такое там? – вдруг спросила Люда, указывая пальцем на заднюю стену подвала.

– А, это дом наш проседает, – ответил дядя Сергей, – Понимаете, некоторое время назад у нас был случай: водопроводная труба лопнула, и вода стала течь прямо в землю. Естественно она вымывала грунт. Трубу починили, но фундамент просел, и тут в подвале стенка осела и треснула.

– Ого, а это не опасно, испугался я.

– Ну, а что делать? Ремонтировать некому, так и живём. – И тут он сказал то, чего я никогда не забуду, – Знаете, из этой щели сквозит. Странно да? Иногда мне кажется, что оттуда доносятся какие-то голоса. – Озорные глаза мужчины вдруг стали стеклянными. – Может это мёртвые с деревенского кладбища зовут меня? Там похоронен мой отец и мама и сестра. Зовут, говорят: “Серёжа, иди уже к нам, хватит тебе на свете маяться. Мы тебя ждём”. Дядя Сергей всхлипнул и утёр рукавом слезу.

– Ладно, не слушайте старого дуралея, совсем напугал вас. Пойдёмте наружу ребятки. Пойдёмте.

Выйдя во двор, мы забрались на старую вишню – наше излюбленное место.

– Интересно, что там, – сказала Люда.

– Где?

– Ну, там за той трещиной. Ты видал, какая она огромная? А ещё этот дядя Серёжа сказал, что там сквозняк.

– И что?

– Если сквозняк, значит там пустота! Ты знаешь, что у нас под городом много разных старых тоннелей?

– Знаю, нам историчка рассказывала. Говорят, что каждый народ, который жил на этой земле, строил свои тоннели. Сначала греки, затем турки. Потом контрабандисты, революционеры, а во время Великой Отечественной войны – партизаны.

– Вот именно! Прикинь, если там проход?

– Ну, интересно, конечно. Но историчка говорила, что такие тоннели очень опасны, потому что у нас грунт подвижный и они часто обсыпаются.

– Ну, а если мы хотя бы одним глазком посмотрим? А? Фонариком посветим. Ничего не увидим – ну и ладно.

– Ну, если только одним глазком, – ответил я и задумался.

Вечером я не смотрел со всеми телевизор, а лежал на кровати. Я размышлял о словах дяди Сергея. Я знал, о каком кладбище он говорил. Наша улица заканчивалась у широкого оврага. Когда-то в овраге текла речушка. Говорят, там даже купались и ловили рыбу. Но потом ручей заковали в бетонные трубы под землёй, и увидеть его можно было только за железной дорогой, которая проходила за нашими домами и посадкой. А в овраге стали строить гаражи и дома. На другой стороне оврага начиналась деревня, и начиналась она деревенским кладбищем. Многие жители наших домов были родом с той деревни и у многих на том кладбище были похоронены родственники. Бабушка говорила, что у нас там тоже родственник лежит. Меня всегда пугали старые заросшие бурьяном кресты, которые виднелись в конце улицы за оврагом. От мыслей о смерти у меня упало настроение. Я вдруг представил себе, что когда мы с Людой заглянем во тьму за подвальной стеной, то увидим не греческие амфоры или турецкие сундуки набитые золотом, а жуткие кости и черепа мертвецов, ползущих к этому окну в мир живых с самого кладбища, чтобы позвать кого-нибудь из своих родственников. Может именно их и слышал дядя Сергей? Хотя после “подвальных дел” не удивительно, что ему что-то там показалось.

На следующий день я вышел во двор и пошёл на качели. Люда ещё не вышла и, покачавшись немного, я слонялся по двору, как неприкаянный. Вдруг между домами под каштанами я увидел одного из вчерашних мальчишек, самого старшего. Он жестом подозвал меня. Не скажу, что мне хотелось с ним говорить, однако больше всего на свете в те времена я боялся, что меня будут считать трусом.

– Привет, пацан, – прохрипел прокуренным голосом парень, – куришь?

Я отрицательно покачал головой. Парень хмыкнул, мол, всё с тобой понятно.

– Смотрю, с девкой ходишь? А чё не с пацанами?

– Мы дружим. А мальчиков в нашем дворе нет.

– Хм, ну давай с нами будешь тусить? Мы не гордые, если ты пацан нормальный.

– А что это значит? – поинтересовался я.

– Если за друзей горой, если не боишься ничего и… Если не бабишься – не ведёшь себя как девка, и не позволяешь им собой манипулировать. К примеру, твоя эта, как её там. Зуб даю, что она решает, что вы будете делать, чем заниматься. А ты всё выполняешь. Я прав?

– Нет! – выпалил я.

– Да ладно. Ну, тогда бросай эти бабьи игры и приходи сегодня к нам. Мы часов в двенадцать будем тусить рядом с газовой трубой в посадке у железной дороги, где переход, знаешь?

Я кивнул. Парень ушёл, а я остался стоять под каштанами с ощущением того, что ввязываюсь во что-то нехорошее.

Вскоре во двор вышла Люда. Она тащила что-то в руке.

– Что там у тебя? – спросил я.

– Это фонарик. Давай сегодня снова спустимся в подвал и попробуем заглянуть в ту трещину?

Я вдруг вспомнил разговор с парнем и его слова: “…она решает, что вы будете делать, чем заниматься ”. Я вспомнил все наши игры и решил, что это действительно так. Что-то во мне возмутилось и с каждой её фразой возмущение стало расти, словно горький корень.

– Недавно я видела новый фильм про Лару Крофт! Она такая крутая! Я бы хотела быть такой же. Представляешь, если мы, как она найдём клад или древние руины? Круто же!

Недовольство росло во мне будто раковая опухоль. Для меня вдруг стало явно как день, что это не я хочу искать клады, а она! Это её мечты и желания. А меня она тащит в этот проклятый подвал, хотя я на дух не переношу его. Я вдруг по иному посмотрел на наши развлечения и игры, они показались мне до жути скучными и какими-то девчачьими.

– Не хочу, – пробурчал я невнятно.

На лице подруги я заметил удивление и беспокойство.

– Не хочешь? – переспросила она, – Но…

– Не хочу я! – вдруг агрессивно выпалил я, – Я не хочу лезть в этот вонючий подвал!

Глаза Люды ещё больше округлились, они бегали по моему лицу, будто ища на нём что-то, хоть какой-то намёк на то, что я шучу, разыгрываю её.

– Но мы ведь говорили, помнишь, что тебе нужно…

– Мне ничего не нужно. Если хочешь, то лезь туда сама.

– А ты что будешь делать?

– Пойду гулять с друзьями.

– С какими друзьями?

– Тебе какая разница? – меня начало бесить, что она расспрашивает меня, будто держит под колпаком, и я перешёл на крик – Я, что, должен тебе отчитываться?

– Да нет, не должен. Просто я думала, что мы…

Она резко отвернулась и зашагала в сторону своего подъезда. Внутри что-то царапало сердце, будто намекая, что я делаю всё неправильно. Но тогда я старался отгонять это, считая, что во всём виновата моя обабленность.

К двенадцати часам я пошёл в назначенное место встречи. С одной стороны мне было страшно, но с другой я рассчитывал на новые ощущения и новых друзей. Я мечтал, что мы будем играть в футбол, обсуждать кино про киборгов и делиться мнением об автомобилях. Но реальность, оказалась совсем иной.

Ещё издалека я увидел пять мальчишек, стоявших у газовой трубы. Я подошёл и, сунув руки в карманы, чтобы казаться круче, поздоровался.

– Привет.

– Здорова, – буркнул один из мальчишек.

– Молодец, что пришёл, – сказал уже знакомый старшак, улыбаясь во весь рот – сейчас затянемся и пойдём в гаражи.

Мне протянули сигарету.

– Я не курю, – начал отказываться я.

– Ты чё такой сcыкун? – брезгливо спросил коренастый парнишка с большой головой, протягивавший мне папиросу, – Только в куколки играть с девочками умеешь? Ты за кого у вас там, за дочку или за мамку? Небось, платьица ещё девчачьи меряешь, да?

– Ничего я не меряю!

Я принял папиросу из рук мальчишки, поднёс к губам и глубоко вдохнул. Дым заполнил лёгкие. Мне вдруг стало очень плохо, и я закашлялся. А ребята рассмеялись.

– Видно, что в первый раз! – сказал старшак, – Не затягивайся так глубоко. Ладно, докуривайте, хватит с него на первый раз.

Они пустили папиросу по кругу.

– А откуда вы? – поинтересовался я, – Вы точно не из нашего района.

– Я, – сказал старшак, – живу в деревне. Зовут меня Степан. Эти вот двое, – он указал на коренастого и на другого взъерошенного щуплого мальчишку, – Сашка и Колька – они детдомовские. Кирил с соседнего района, в частных домах живёт, а Вася с общежитий. Это я их всех собрал. Они моя банда, усёк?

– Усёк, – пробормотал я и задумался. Я задумался о том, зачем они собираются идти в гаражи. Мне вдруг стало не по себе.

Докурив сигарету, наша компания двинулась к металлическим гаражам, которые ютились кучкой в посадке у склона искусственного холма, по которому проходил автомобильный мост через железнодорожные пути.

– Короче план такой, – сказал Степан, – сейчас, если в гаражах никого нет, срываем замок с гаража, на который укажу. Там у одного деда спрятан “Урал”. Хороший аппарат. Ему он не нужен уже, а мне пригодится. Потом ко мне в деревню придёте – будем кататься!

– А в нём бензин есть? – поинтересовался Саша.

– Должен быть. Старый козёл периодически приходит в гараж, заведёт его подырчит и уходит. А ещё у него в гараже есть самогон. Я знаю, что он гонит и видел, что накатывает периодически. Так что два в одном – и мотик и бухло.

– Круто, – констатировал Саша.

Мне все эти разговоры и намерения совершенно не понравились. У меня поджилки тряслись. Меня реально стал колотить озноб. Ужасы подвала показались мне вдруг такими незначительными. Сейчас я готов был весь день провести, вглядываясь во тьму подземелья, среди пауков и плесени, чем идти с этими мальчишками на дело.

Мы подошли к старым ржавым гаражам. За гаражами лежали бетонные блоки старого моста, который стоял тут до того, как построили новый. Блоки густо поросли травой и кустарником. Некоторые из них были брошены совершенно неаккуратно, из-за чего образовывали подобие шалашей, в которых, по словам школьных товарищей, ютились бомжи и наркоманы.

Степан завёл нас в самый глухой закоулок гаражного массива. Там под раскидистой сиренью ютился небольшой зелёный гараж. В округе, действительно никого не было, лишь пару прохожих прошли по тропинке к рельсам. Один из ребят достал из-за пазухи молоток и подал Саше.

– Ну что, готовы? – спросил Степан, – Всё делаем быстро. Один сбивает замок, двое открывают ворота, мы с Колькой заводим мотик. А ты, – он вдруг посмотрел на меня – стоишь на стрёме. И смотри у меня, не дай бог кого пропустишь – все рёбра пересчитаю.

Сказать, что я испугался, значит не сказать ничего. До этого момента всё происходило как в кино, будто не со мной в каком-то тумане, теперь же я всё осознал совершенно чётко и ясно. Я вдруг понял, в какую историю влип и с какой компанией связался. Страх сковал меня. Я стоял на дорожке посыпанной шлаком и глядел вперёд, стараясь уловить взглядом любое, самое незначительное движение. А в висках стучала кровь, мысли беспорядочно носились в голове, будто птицы загнанные в клетку. Мозг пытался просчитать все варианты, продумать возможные действия и последствия.

Наконец у меня за спиной раздался удар железа о железо, а затем металлический скрежет. Прошло пару минут, и я услышал гром заводимого двигателя “Урала”. В этот момент из-за дальнего гаража показался силуэт человека. Это был пожилой крепкий мужчина в кепке, в руках он нёс ведро и большой газовый ключ. Я бросился к своей компании. От страха мои связки стали будто каменные.

– Там-м, и-идёт, – заикаясь, прошипел я.

– Чёрт! – выругался Степан, – Ещё не завели, ещё немного. Иди и потяни время.

– Но-о я, – замямлил я.

Такого реального осязаемого ужаса я не чувствовал ещё никогда в жизни. Мало того, когда Степан отправил меня отвлекать старика, мышцы ниже живота настолько сильно сжались, что я непроизвольно описался. Выйдя из ворот гаража, я стал трястись. Руки повисли, как верёвки, ноги стали будто ватные. А мужчина был уже совсем близко.

И тут все мысли исчезли, и осталась лишь одна единственная: “Бежать!” – Это была даже не мысль, это было послание сознанию от мозга, о том, что он берёт контроль телом на себя. Я рванул прямо через заросли колючего кустарника в посадку с невероятной скоростью. Позади я слышал крики мужчины, но не разбирал, что он кричал. Также я услышал шум заведённого мотоцикла и свист.

Я не знал и не хотел знать, что там произошло дальше. Я мчался среди стволов деревьев, слыша только бешеный стук собственного сердца. Добежав до соседнего двора, я скрылся в старой детской покосившейся ракете одиноко стоящей на детской площадке. Я сел на песок и сжавшись тихонько заплакал.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я осмелился выйти из своего укрытия, но солнце уже начинало садиться, и тени становились всё гуще. Озираясь по сторонам, будто выбежавшая на поиски съестного мышь, я поплёлся в свой двор. А во дворе всё было как обычно. Только возле входа в наш подвал собралось несколько мужиков. Я испугался, что они могут говорить о произошедшем в гаражах. Но это было не так. Оказывается, в нашем подвале провалилась стенка, та самая с трещиной. А за стеной оказалась полость, видимо промытая водой.

Я постоял немного, слушая мужчин, сходил домой переодеться, а затем пошёл искать Люду. Я очень хотел попросить у неё прощения. Но девочки нигде не было, и я решил вернуться домой.

Ночью мне снова снились кошмары, они были связаны с гаражом и мальчишками. Но потом я снова оказался в подвале. Я увидел дыру в стене. Из кромешной тьмы за зияющим провалом раздался голос Люды: “Я думала мы друзья!”. Я снова проснулся весь мокрый от пота. Но теперь в моей голове поселилась страшная мысль: “А что если Люда там? Что если она пошла сама, искать сокровища”. От этой мысли мне стало не по себе.

Выйдя после завтрака на улицу, я заметил группку женщин около Людиного дома. Среди них была высокая худая женщина с каштановыми волосами, её глаза были полны слёз. Во мне что-то оборвалось. Ко мне подошла одна старушка и схватила за руку. Я испугался. Женщина окликнула высокую и потащила меня к ней.

– Это её друг, так ведь, мальчик? Вы вечно вместе гуляли. Девочка Люда пропала, ты не знаешь где она?

Высокая женщина бросилась ко мне и вцепилась в мою футболку руками.

– Я её мама, ты видел её? Ты знаешь, где она? Она не ночевала дома!

Я почувствовал неприятный запах, исходивший от Людиной мамы, такой же запах алкоголя исходил от дяди Сергея, после посещения подвала.

Я хотел сказать про подвал, но испугался, что может раскрыться моё вчерашнее приключение. К тому же я не был уверен, что девочка пошла к нам в подвал.

– Я не знаю, где она. Я думал, она во дворе гуляет.

Женщина отпустила меня присела на корточки и зарыдала. А я напуганный побежал домой. Дома я забрался на кровать, накрыл голову подушкой и стал плакать. Мне было ужасно стыдно за то, что я наговорил подруге. Мне было стыдно, что пошёл на встречу с компанией мальчишек. Мне было стыдно, что я ничего не сказал маме Люды. И, в конце концов, я решил, что должен пойти в подвал, чтобы поискать Люду. Я решил, что всё равно быстро дыру не заделают, и я успею осмотреть там всё. Главное, побороть свой страх.

У нас не было фонарика, поэтому я взял пачку свечей и спички. Ещё я взял из дедушкиных запасов крепкую длинную верёвку. Я сложил всё в свой школьный рюкзак.

За обедом я быстро залил в себя тарелку супа и незаметно улизнул на улицу. Подвал, как всегда был открыт. Я спустился по ступеням и немного постоял перед деревянной дверью, набираясь смелости. Словно отрывая прилипший пластырь, я распахнул скрипучую старую дверь. Как всегда на входе меня встретил запах могильной сырости и ветхости. Закрыв за собой дверь, я ещё немного постоял, привыкая к мраку подземелья. Осторожно, чтобы сильно не шуметь, я направился по узким коридорам к стене с провалом. Не знаю, что на меня подействовало: толи муки совести, толи страх испытанный в гаражах, но я шёл спокойно, не обращая внимания на тьму, и всё что пугало меня в подвале раньше. Наконец я подошёл к месту происшествия. Дыра была почти такой, какой я видел её в своём сне: неправильной формы, на полу груда битого кирпича, сверху свисали корни, покрытые грибком и паутиной – прямо вход в царство Вия. Я вытащил из рюкзака и зажёг свечу. Зажечь у меня её получилось не сразу, поскольку из дыры реально сквозило. Я сделал шаг во тьму провала и осмотрелся. Пол был скользкий, ноги влипали в грязь. Я шёл осторожно, по возможности держась за свисающие с потолка корни и стены. Меня обрадовало и придало сил уже то, что я не обнаружил здесь никаких скелетов и трупов, как в моих фантазиях. Стенки полости состояли из глины и земли, высота её составляла не более полутора метров, из-за чего мне, иногда, приходилось наклоняться. Впереди я увидел ещё более низкий и узкий коридор. Я привязал свою верёвку к самому толстому корню и пошёл вперёд, потихоньку её разматывая. Я шёл и шёл в кромешной тьме, которую освещало лишь тусклое дрожащее пламя свечи. Коридор уходил вниз. С потолка капала вода, часто попадая мне прямо за шиворот. Иногда по стене пробегало какое-нибудь многолапое насекомое, создавая ужасные пляшущие тени на стенах. Мой слух обострился. Я выпачкал руки и верёвку в грязи, опираясь о мокрые стены, в попытках не упасть на склизкий пол. Я прошёл достаточно много, прежде чем стал различать какой-то звук. Сначала это походило на шелест, а затем на шум потока воды.

Постепенно стены и пол из глиняно-земляных превратились в песчаниковые, твёрдые, но ещё более скользкие. Я решил позвать Люду. Ответа не последовало. Верёвки оставалось метров пять, а коридор всё не заканчивался. Когда же веревка, наконец, закончилась, я накинул её конец на корень под потолком и пошёл дальше ещё более осторожно.

Вдруг что-то блеснуло на полу. Я приблизился и поднёс свечу поближе. То, что я обнаружил, одновременно и обрадовало и огорчило меня, это была заколка. Я точно видел такую в волосах Люды. Я начал кричать как можно громче. Но в ответ прилетало лишь моё собственное эхо. Продвигаясь вперёд, я звал подругу, пока, наконец, не вышел к провалу в земле. Провал уходил вертикально вниз. А оттуда из земных недр доносился грохот воды. “Подземная река”, – осенило меня. Возможно это та самая река, которая раньше текла по дну оврага. Ужасная мысль вдруг посетила мою голову: “Она могла упасть в эту пропасть!” – Я почувствовал, как холодок пробежал по моей коже. Прислушавшись, я услышал завывания сквозняков, жуткие, будто голоса мертвецов. “А ведь эта речка бежит мимо кладбища!” – подумал я, – “Что если души мертвецов проникают сюда через эту речку, поднимаются к нашему подвалу и увлекают живых к себе?”. Ко мне вернулся страх. Я осознал, что нахожусь где-то глубоко под землёй, надо мной толща песка, глины и земли, которые могут обвалиться, раздавив меня! Я ещё раз выкрикнул имя подруги. В свете свечи мелькнул серый камень, сильно отличавшийся от остальных. Он лежал прямо около пропасти. Мне показалось, что на нём было что-то начертано, какие-то символы, но разобрать их я не мог, да и не хотел. И вдруг я что-то услышал. Это походило на низкий стон или мычание. Я уверен, что этот звук издал не я и что он не был создан моей разыгравшейся фантазией. Мне вдруг вспомнился сон, когда за мной гнались мёртвые. Я испугался до такой степени, что у меня похолодели пальцы рук и ног, тело стала бить крупная дрожь. Я бросился обратно по коридору. Добежав до верёвки, я принялся с её помощью подниматься обратно. Мне казалось, что кто-то позади, шептал мне, звал, казалось, я слышал шлёпающие шаги за спиной. А может это был всего лишь звук сквозняка и капель падавших с корней? Выбравшись, я наскоро смотал верёвку, сложил её в рюкзак и опрометью побежал на поверхность, боясь оглядываться.

Вечером я залез на вишню и смотрел в небо. Я думал обо всём. Моя жизнь завертелась, будто сюжет фильма. Самое неприятное было то, что теперь я даже не мог ни с кем поделиться, никто не мог меня выслушать. Я повернулся и посмотрел на ветку, около которой обычно сидела Люда. Я заметил, что на коре сбоку было что-то нацарапано. Приблизившись, я увидел небольшое сердечко, с буквой “В” внутри.

Я ничего никому не рассказал о произошедшем. А дыру в стене подвала скоро заложили.

Позже я узнал, что возле гаражей произошла драка. Мужчина поймал подростков за кражей, большая их часть разбежалась, а старший, получив тумаков от хозяина гаража, попытался улизнуть на мотоцикле, но на полной скорости врезался в дерево и погиб. С тех пор я не видал ребят из шайки Степана. Моя же семья вскоре переехала в новую квартиру, в другом дальнем районе города.

Всю свою жизнь я не мог избавиться от чувства вины. Прошло двадцать лет, а оно не отпускало меня ни на день. Я не мог нормально учиться, ничего не достиг в жизни и не создал семью.

Всё что произошло дальше, уверен, было на самом деле, поскольку я уже почти два года не употреблял ничего такого, кроме алкоголя.

В какой-то момент я стал приходить к нашему старому дому. Я напивался и бродил по округе, отдаваясь воспоминаниям. За двадцать лет наша улица и двор сильно изменились: появились новые магазины, старые карусели и ракеты заменили новыми яркими площадками, а старые деревянные двери подъездов заменили на новые металлические с домофонами. Однажды я увидел, как человек выходил из подвала моего дома. Того самого подвала. И я загорелся идеей снова спуститься туда. Но теперь подвал был закрыт постоянно, и у каждого жильца был свой ключ.

Через знакомых я нашёл одного человека, который делал поддельные документы. За круглую сумму он сделал мне удостоверение представителя газовой компании. Подсторожив очередного жильца выходящего из подвала моего старого дома, я подошел, представился и, показав удостоверение, пояснил, что мне нужно проверить коммуникации в подвале. Жилец мне поверил, даже оставил ключи, сказав чтобы, когда я закончу, позвонил по домофону в пятую квартиру. Я взял из машины монтировку, фонарь и небольшую кирку, после чего спустился в подвал.

Я быстро нашёл нужное место – кирпичи, которыми заложили дыру в стене, отличались по цвету, а кладка была менее аккуратной. Я убедился, что в подвале никого нет, после чего взял в руки кирку. Размахнувшись, я со всей силы ударил по стене. Звук лопающегося кирпича пронзил тишину. Большой коричневый кусок упал в пыль, а в стене образовалось небольшое отверстие. Я почувствовал сквозняк – из отверстия тянуло. Сквозняк начал завывать и насвистывать, я ударил ещё раз, расширив дыру.

Вдруг я услышал какой-то тихий шёпот. Это было похоже на шуршание синтетической ткани. Я начал прислушиваться. Казалось, что шёпот шёл из-за стены. Тогда я взял фонарик и посветил в образовавшуюся в стене дыру. Там была лишь тьма и корни деревьев. Но вдруг что-то то белое мелькнуло на границе света и тени. Я испугался и стал всматриваться в густую тьму подземелья. Снова ничего. “Люда!” – крикнул я, сам не понимая зачем. Ответа не последовало. И тут произошло нечто невероятное: из тьмы появилось бледное тощее лицо, мне показалось, что оно было женским, но я до сих пор в этом не уверен. Бледная кожа была изуродована многочисленными шрамами. Один из них, самый жуткий, пересекал правую глазницу без глаза. Я остолбенел от ужаса, не понимая, что делать. Во тьме я разглядел худое тело с серой, как у мертвеца кожей. Существо приблизилось резкими неестественными движениями так близко, что сквозь дыру я мог видеть один лишь абсолютно белый левый глаз, такой же, как у той соседки в детстве. Существо за стеной издало душераздирающий протяжный утробный вопль, от которого у меня помутнело в глазах, и застучало в висках. Я отпрянул от стены. Кирпичи содрогнулись от удара изнутри, на пол посыпалась кирпичная крошка и отслоившаяся побелка с потолка. Ещё удар и ещё. Нечто пыталось пробраться из-за стены ко мне. Оно ждало меня, хотело меня достать и, схватив, утащить в глубину, туда, где бурлит поток мёртвых душ. Бросив всё своё снаряжение, я устремился на поверхность. Выбравшись, я с жадностью вдохнул свежий воздух, а затем бросился к машине. В тот вечер я много пил. А на утро я много размышлял. Казалось, весь мой страх, за всю жизнь, склеенный моими грехами персонифицировался там за дырой в стене.

Проклятая совесть так и не оставила меня в покое, наоборот, она начала подкидывать новые идеи для самобичевания. К ним прибавился панический страх. Я не знал, что случилось тогда, чьё лицо я увидел там. Хотя у меня есть догадки, одна хуже другой. А теперь, думаю, моя травмированная психика рисует мне жуткие картины. Похоже, я схожу с ума. И я больше не могу так. С тех пор я вижу это жуткое лицо везде – в оконном стекле, в зеркале, во снах. Ни один человек не может выдержать такого. Я перестал, есть, много пью и редко куда-либо выхожу. А ещё я стал слышать голоса. Но я твёрдо решил – с меня хватит. Я сходил в магазин и купил крысиный яд.

P.S. Тот, кто найдёт эту записку, пусть знает, что я каюсь в своём самом большом грехе – предательстве.