Мой друг Дэвид

Глава 1

Всё началось около двух месяцев назад.

Это был самый обычный вечер пятницы. Мы с друзьями — Питером, Стеном и Мартином — собрались в баре, как делали уже десятки раз до этого. Ничего особенного: пара коктейлей, разговоры ни о чём, попытки убедить себя, что жизнь не сводится к работе и сну.

С Питером и Стеном я знаком ещё со времён колледжа. Мы пережили вместе достаточно, чтобы не нуждаться в формальностях. Мартин появился позже — мы познакомились во время похода в горы. Тогда я взял отпуск и решил хоть как-то компенсировать месяцы, проведённые перед экраном. Я работаю с ИИ — обучаю модели, настраиваю системы, пишу какие-то клиенты… В общем, целыми днями сижу перед монитором.

Честно говоря, я всегда боялся одного: проснуться однажды и понять, что превратился в жирного, вечно уставшего человека, который живёт между клавиатурой и доставкой еды. Поэтому я и пошёл тогда в горы, где и встретил Мартина.

Он был полной противоположностью мне: активный, разговорчивый, начитанный. С ним было легко. И, что удивительно, Питер и Стен тоже быстро его приняли.

Кажется, именно он в тот вечер первым упомянул это имя.

— Да, чувак, я до сих пор помню, как твоя нога там застряла, — сказал Мартин, усмехнувшись. — Я тогда реально подумал, что наш отпуск закончится вызовом спасательного вертолёта.

— Да брось, — отмахнулся я. — Я же сам выбрался.

— Сам, конечно, — хмыкнул он. — Если не считать Дэвида.

Я нахмурился. Я точно помнил, что высвободил ногу сам из той узкой щели между камней. Это стоило мне немалых усилий и содранной в нескольких местах кожи. Но я точно был один, я хорошо это помнил. И, что ещё важнее, я совсем не помнил, чтобы тогда с нами был кто-то по имени Дэвид.

Я хотел спросить, но не успел.

Прямо перед тем, как я открыл рот, появилась официантка и принесла долгожданные горящие ламборгини. Всё наше внимание переключилось на напитки, алкоголь быстро ударил мне в голову, а потом мы стали говорить о чём-то другом. Дэвид совсем вылетел у меня из головы. Думаю, уже тогда мне следовало попытаться выяснить, что это было, но, как известно, все мы крепки задним умом.

Спустя неделю, когда на выходных я сидел и, скучая, листал рилсы, я вдруг вспомнил этот случай и решил позвонить Мартину. После формальных приветствий и бытовых тем я как бы между делом упомянул:

— Слушай, чувак, ты помнишь, как в прошлую пятницу сказал, что я не выбрался бы из щели, если бы не Дэвид? Ты прости уж за прямоту, но… кто нахрен такой этот Дэвид?

— Чего? Чел, ты меня не разыгрываешь? Это же ты познакомил нас. Мне казалось, вы давно друг друга знаете. А уж как ты мог забыть про его помощь.

— Я серьёзно. Можешь назвать его полное имя, может, дать ссылку на соцсети?

— Окей, чувак, это странный розыгрыш, но я подыграю. В общем, Дэвид…

В этот момент звонок сбросился. Сеть просто упала. Не зашипела. Не прервалась.

Просто исчезла.

Минут пятнадцать я пытался восстановить связь, но мои попытки не увенчались успехом. Когда же наконец всё вернулось в норму, номер Мартина оказался занят. Я перезванивал ему раза четыре в течение всего дня, но он так и не взял трубку.

Вечером он всё же перезвонил.

— Чувак, тысячи извинений. Весь день мне мозги трепала Сара. Ты же знаешь, какие у неё бывают периоды маниакальности.

С Сарой Мартин состоял в отношениях уже года два, они начали встречаться ещё до того похода. Сара — хорошая девушка, но иногда на неё накатывала мания контроля и жажда внимания. В такие моменты Мартин просто обязан был быть рядом, выслушивать её переживания и отчитываться буквально обо всех своих шагах за день. Несмотря на этот недостаток, Мартин любил свою девушку и всегда стремился ей угодить.

— Да, конечно. Я понимаю, я лишь хотел спросить…

— Если честно, чувак, я очень устал. Как-нибудь в следующий раз, хорошо? Напиши мне. А лучше — приходи в гости, будем рады тебя видеть.

Раздались гудки. Я выдавил лёгкий смешок — это уже начинало становиться странным. Я начинал подозревать, что всё это какая-то большая шутка Мартина, которая слишком затянулась. Или, может быть, игра в духе альтернативной реальности. В любом случае, я принял вызов. Маленькая тайна Дэвида могла бы внести хоть какое-то веселье в мои будни.

Всю следующую неделю я просиживал в офисе. Из-за тупости менеджеров наш проект шёл медленно, отчего приходилось спешно закрывать дыры, хотя моя работа требует осторожного отношения к данным, а спешка — прямой путь к провалу. Словом, к следующим выходным я был раздражён, а мой мозг отчаянно жаждал заняться чем-то другим, кроме таблиц, интеграций, тестов и эмбеддингов.

Я вспомнил о приглашении Мартина и поехал к нему, уже предвкушая, как выведу историю с Дэвидом на чистую воду. Припарковавшись, я позвонил в дверь. Она открылась — на пороге появилась Сара.

— Привет. Помнишь меня? Я друг Марти. Можно с ним встретиться?

— Ой, разве он не сообщил? Вот растяпа, я же говорила ему. Мартину понадобилось срочно уехать к матери в другой город. Она попала в больницу.

— О Боже, мне жаль. Я не знал.

— Всё в порядке. Марти вечно забывает рассказать друзьям о чём-то подобном. Не жила бы с ним, я бы тоже ничего не знала. Вот и Дэвид тоже об этом спрашивал.

Брови мои поползли вверх. Это уже было слишком странно. Я ещё мог поверить в то, что Мартин играет со мной в глупые игры, но Сара была в стороне от подобного. Тем более использовать болезнь матери как повод уехать и нагнать на меня жути — это как-то цинично и совсем не похоже на старину Марта. Если, конечно, вся история не выдумана от начала и до конца.

— Сара. Это серьёзно. Ты мне точно не врёшь? К тебе точно приходил некий Дэвид?

Она посмотрела на меня с таким искренним удивлением, что, если это и была актёрская игра, мир определённо потерял очень талантливую актрису.

— Слушай, Сара. Я знаю, это странно, но… кто такой Дэвид? Пожалуйста, я…

Дверь передо мной закрылась. Я остолбенело простоял пару секунд, потом постучал и вновь позвал её. Она тихим голосом сообщила:

— Слушай, я не знаю, что за игры вы с Мартином затеяли, но меня оставь в покое.

Следующие дни я всерьёз занялся выяснением личности Дэвида. Я искал его упоминания в сообщениях, искал в группе по хайкингу, безрезультатно пытался дозвониться до Мартина. Один раз, клянусь, я нашёл имейл, отправленный мной на адрес с именем Дэвид и какой-то фамилией — то ли на Н, то ли на М. Я так обрадовался, что отвернулся, чтобы взять телефон и сфотографировать, но стоило мне поднять глаза… оно исчезло. Это грёбаное письмо просто испарилось.

Я прошерстил весь ящик: спам, помеченные, отложенные, черновики — всё. Пустота.

Что должно было навести меня на мысли — так это то, что я не мог вспомнить не только фамилию и адрес почты, но даже содержание письма совершенно выветрилось у меня из памяти. Если бы я не был так слеп, то, возможно… впрочем, уже поздно об этом думать.

В какой-то момент я решил, что просто накручиваю себя. Всё это не имело смысла, просто не могло иметь никакого смысла. «Это всего лишь глупая шутка, я сам себя накрутил» — вот что я решил тогда. Я заставил себя выкинуть из головы Дэвида, как ментальную заразу, и пригласил Питера выпить — пропустить кружку-другую хорошего тёмного пива.

Прошёл уже час. Мы были навеселе, вспоминали времена колледжа.

— А помнишь Бритни? Та, которая всё под неформалку косила?

— А, да-да, ты прав. Правда, она несколько субкультур сменить успела. И нескольких парней.

— По-моему, шутили, что она успела перевстречаться с половиной курса.

— Мда, даже Дэвид с ней встречался, было дело…

Слова застряли у меня в горле, а рука дёрнулась, отчего я чуть не разлил пиво.

— Питер. Ради Бога, скажи мне, что это всё большая шутка. Нет никакого Дэвида. Это ведь Мартин, так? Он его придумал. Кто такой Дэвид?

Питер посмотрел на меня как-то странно. Не напуганно, не удивлённо, а с какой-то болезненностью. А потом его вырвало. Беднягу рвало прямо на пол, и в перерывах между приступами он мог только хрипеть и кашлять.

В скорой сказали, что у Питера что-то с желудком. Отравление, он съел что-то не то пару дней назад. Алкоголь послужил спусковым крючком. Так говорили врачи и успокаивали меня, уверяя, что я могу возвращаться домой. А ещё врач упомянул, что Питер уже попадал в больницу, но тогда его сопровождал другой человек. Я не стал уточнять имя.

С того момента я начал избегать людей.

Я не прекращал общение полностью — это было бы слишком странно, — но сократил его до минимума. И всё равно… Дэвид не исчез.

Он стал появляться в речи.

Сначала — случайно.

Чьё-то имя в разговоре, оговорка, фраза, которую я мог бы пропустить. Но я уже не пропускал. Это было как увидеть знакомое лицо в толпе: краем глаза вы замечаете его, и всё ваше внимание, все ваши мысли теперь прикованы к этому человеку, к этому призраку, что внезапно явился в людском потоке только затем, чтобы раствориться вновь.

Я начал слышать его везде.

В новостях.

В подкастах.

Его имя проскальзывало в диалогах героев сериала.

Иногда я даже не был уверен, звучало ли оно на самом деле.

Поэтому я заперся дома.

Но это не помогло.

Однажды я нашёл бутылку кетчупа на полке с книгами по технической документации. Я готов поклясться, что не ставил её туда. Я мог забыть её на кухне, на рабочем столе — но на кой чёрт мне понадобилось бы ставить её туда?

Сначала я попытался отмахнуться.

Потом это стало повторяться.

Сковородка — в стиральной машине.

Мышка — на унитазе.

Рубашка — под диваном.

Это было… нелепо.

Бессмысленно.

Тот, кто проделывал это, не понимал назначения вещей. Он раскладывал их почти аккуратно, но совершенно не имел представления о том, как должен быть устроен нормальный быт.

Меня это, разумеется, пугало. Но то, что произошло дальше, оказалось страшнее.

Однажды я зашёл на кухню и увидел тарелки. Они лежали на полу — аккуратно, рядом со столом.

Не в шкафу. Но… близко. Во всяком случае, это было ближе к шкафу, чем раньше.

Позже я нашёл ноутбук. Он лежал на системном блоке. Не на столе — но уже не в ванне и не в мусорной корзине. Почему-то именно в тот момент я испугался сильнее. Гораздо сильнее. Со мной чуть не случилась истерика. Мысль в моей голове ещё не успела оформиться в слова, но я воспринял её с такой ужасающей ясностью, что ужас захватил всё моё существо.

Я не знаю, как это объяснить. Это даже не мысль — скорее ощущение, результат моего профессионального чутья и опыта.

Сначала… оно не понимало.

Почему вещи должны быть именно там, где они стоят.

Зачем вообще у них есть «место».

Оно просто угадывало. Делало предположения. Случайные предсказания.

Ошибалось.

Сильно.

Но потом оно начало наблюдать. Оно смотрело. Смотрело за тем, как я убираю всё назад, как использую вещи, какие движения совершаю.

Ошибки становились меньше.

Точнее.

Действия становились почти правильными.

Возможно, это звучит бредово. Наверное, это просто моя работа — годы, проведённые с моделями, обучением, оптимизацией, — но я знаю это чувство, когда из череды бессмысленных символов проступает зачаток структуры, чего-то осмысленного, верного, ещё не до конца оформившегося, но уже совершившего первые успехи в подражании.

Я знал.

Я точно знал.

Он учится.

И у него получается всё лучше.

Неделю назад ко мне приехала мать. Она иногда навещает меня. Я был так рад, что наконец не один. Я тепло встретил её, мы обменялись новостями, посмотрели пару комедий. Она даже взялась печь вишнёвый пирог, который я так любил. Первые четыре дня всё было отлично. Даже вещи перестали менять места. Я даже сходил пару раз в офис — скрамы, глупые вопросы от менеджеров, жалобы коллег, training loss, validation loss… Я уже и забыл, какой прекрасной может быть обычная жизнь. Многие проклинают бесконечные офис и дом. Но только не я. Только не теперь.

Во вторник вечером я вернулся домой, когда мама уже приготовила ужин.

— Как прошёл день?

— Отлично. Если честно, мне давно был нужен такой день. Ничего не происходит. Всё как обычно.

— Всё хорошо? Дейви, ты изменился. Не устал постоянно смотреть в экран?

— Нет, мам, дело не в ноутбуке. Признаться, он, наоборот, успокаивает меня в последнее время.

— Всё точно хорошо? Милый, ты можешь мне сказать. Семья на то и нужна, чтобы помогать.

— Всё нормально, мам, правда. Я просто загнался. Глупый повод, но теперь всё хорошо. Слушай, может быть, отправимся в эти выходные за город? Ты когда уезжаешь?

— Вообще-то я планировала улететь в пятницу, но с удовольствием задержусь подольше.

Она улыбнулась. Той тёплой и ласковой улыбкой, которая всегда дарила мне тепло в детские годы. Она с заботой налила суп в тарелку и поставила её на стол.

Тарелку.

Третью тарелку.

— Мама, — спросил я упавшим голосом, — зачем тут ещё одна порция?

— Ну как же? Дэвид наверху, ты же сам попросил, чтобы он переночевал у…

Она не успела договорить, как я сорвался с места и кинулся по лестнице наверх. Я распахивал двери, врывался внутрь и озирался по сторонам, как потревоженный хищник. Я переворачивал мебель, заглядывал под кровать. Ничего. Осталась только моя комната. Я чуть не сшиб дверь с петель, когда буквально влетел внутрь.

Сердце колотилось, в глазах множились круги. Я обвёл взглядом комнату. Всё было как обычно. И лишь одна маленькая деталь зацепила мой взгляд. На моём столе стояла кружка. Моя кружка. Со следами кофе. Я точно не пил из неё сегодня утром.

Она была ещё тёплой.

Не знаю, мог ли я сделать что-то тогда. Не знаю, мог ли сделать что-то раньше. Стоило ли мне бежать или, напротив, исследовать глубже и осознать опасность в полной мере. Я не знаю. Вы знаете, иногда подсознание понимает всё быстрее, чем разум. Быть может, по этой причине я впал в отчаяние и печальное смирение перед неизбежным, хотя ещё не до конца связал всё воедино.

Я не понимал до конца происходящего, когда из моего телефона исчезли номера друзей, а в их социальных сетях появился новый контакт. Угадайте-ка его имя.

Я не смог сложить всё воедино и тогда, когда не смог отыскать свой паспорт, раздумывая об отъезде.

Пожалуй, всё стало ясно лишь в тот момент, когда я увидел фотографию из того похода, где познакомился с Мартином. Они были там все. Но там не было меня. На том месте, где должна была быть моя физиономия в кепке, теперь было расплывчатое, словно снятое в движении лицо без чётких контуров.

И вот тогда понимание настигло меня.

Я закрывал лицо руками, плакал и смеялся, когда до меня дошла простейшая мысль, расставившая всё по местам.

Дэвид не был пришельцем, вторгавшимся в мою жизнь.

Он не являлся как призрак прошлого, не был аномалией в духе SCP.

Он пришёл заменить меня.

Медленно он подготавливал почву, вплетаясь в сознание всех, кто меня окружал. Всех, за исключением меня самого. Потом он начал учиться, подражать расстановке вещей, стремиться адаптироваться, мимикрировать.

Моя мать не узнала меня вчера. Это длилось всего несколько минут, но я видел, с каким недоумением и страхом она смотрела на незнакомого человека в доме её сына. Она звала Дэвида. Не меня. Потом всё прошло, но я знал, знал, что и её он переделает.

Я пишу этот текст, закрывшись в комнате. Я знаю, что уже проиграл и что ни побег, ни попытка бороться не помогут. И ещё я знаю, что я не один в этой комнате.

Он стоит сзади.

Он дышит.

Это неправильное, неравномерное, прерывистое дыхание: то слишком короткие выдохи, то чрезмерно долгие вдохи. Он пока ещё не научился изображать дыхание правильно.