Мой домашний Монстр

Глава 1

1 марта (неразборчиво) года

На самом деле я не знаю, какое сегодня число. Но в квартире теплее, чем пару дней назад – возможно, наступила весна, хотя за заколоченными окнами ничего не видно. Пусть будет 1 марта. У меня закончилась предыдущая тетрадь, и я пишу в новой. Люблю это чувство – писать на первой странице чистой тетради.

Вчера Монстр снова (неразборчиво) сделал мне больно. Я знаю, что это для моей же пользы – нашу квартиру невозможно изолировать полностью, и отрава Извне пробирается и сюда. От нее не спрятаться под одеялом или под кроватью. Тем более, что место под кроватью занято Монстром. Ха-ха.

Я уже с утра видел все признаки – Монстр смотрел со смесью жалости и гнева, словно не мог решить, чего ему больше хочется – сожрать меня или спасти. Я думаю, если бы хотел сожрать, то сделал бы это давным-давно.

Он сказал, что я плохо себя вел и не принимаю таблетки. Мне нечем крыть – от них меня тошнит, и я иногда только делаю вид, что глотаю, а сам прячу маленькие белые шарики под язык, а потом незаметно выбрасываю в туалете. Монстр никогда не ходит со мной в туалет. Наверно, стесняется. Но Монстр знает. Он всегда знает. Он требует, чтобы я всегда говорил правду, поэтому я ничего не говорю про выброшенные таблетки. Но Монстр говорит, что не сказать – это все равно, что соврать.

В общем, он сказал, что во мне слишком много яда Извне, и мне нужно (неразборчиво) переливание. Ненавижу переливание. Монстр закатывает мои рукава, подворачивает мои штанины, вытаскивает рубашку из брюк, так, что становится виден мой бледный живот.

Он говорит, чтобы я терпел, потому что я уже большой. Не хочу быть большим. Это значит – не допускать слабости. Это значит – нести ответственность за свои поступки. За ложь и непослушание. Это значит, что теперь тебе сделают больно и даже не попросят за это прощения.

Я прошу Монстра не делать мне больно хотя бы сегодня, я хорошо себя чувствую, правда-правда, мне не нужно переливание, но Монстр говорит, что он знает лучше.

А потом вгрызается в меня всеми своими пастями. В вены на сгибах локтей. В щиколотки. В пупок. Он одновременно высасывает мою больную отравленную кровь и вливает мне свою – очищенную. Если бы не Монстр – я бы давно сдох. Извне прорвалось бы сюда, распахнуло окна, выбило двери и стерло бы меня с лица земли. Монстр – это всё, что стоит между мною и Извне. И я должен быть благодарен. Так говорит Монстр, и он хочет, чтобы я повторял. И я повторяю.

Процедура очень болезненная. Наверно, всё полезное – болезненно. Самая полезная пища в квартире – безвкусная: на вид как манная каша, но вкус отвратительный. Монстр приносит ее Извне, и никогда не говорит, откуда. Я должен быть благодарен, что у меня есть хотя бы это.

Когда кровь Монстра вливается в меня, я кричу. Это же так естественно – кричать, когда тебе больно. Но это неправильно. Я не должен привлекать то, что прячется Извне. Я должен вести себя тихо. Быть незаметным и послушным. Тогда Монстр успокаивается – гладит меня по голове, и говорит, что принесет Извне что-то по-настоящему вкусное. И иногда действительно приносит. Однажды принес плитку шоколада – я растянул ее почти на месяц – каждый день съедал по маленькому квадратному кусочку. Я знаю, что Монстр тоже обожает шоколад, но отдает его мне. Потому что Монстр меня любит.

Когда процедура заканчивается, я почти ничего не чувствую. Бреду в ванную, открываю кран на полную и сую лицо под струю холодной воды – чтобы смыть слезы, и чтобы чувствовать что-то другое – холод на коже, а не зуд и жжение крови Монстра во мне. Он ждет меня у двери в ванную. Когда я выхожу, он молча протягивает полотенце, обнимает за плечи, отрывает от пола, несет в мою комнату, укладывает на кровать. Баюкает и напевает колыбельную песню. Становится спокойно и тепло, и я засыпаю.

Когда я проснулся сегодня, то явно почувствовал себя лучше. Даже появились силы написать всё это. Монстр не против, чтобы я писал. Порой он смотрит мне через плечо, когда я пишу, но никогда не задает вопросов и не обсуждает. Иногда я думаю, что Монстр не умеет читать. На всякий случай я не буду писать тут слишком плохих вещей про него. В конце концов, я должен быть благодарен.

У Монстра сегодня хорошее настроение. Он говорит, что я умница, и что теперь я обязан регулярно принимать таблетки, чтобы не стало хуже. Мне нравится, когда Монстр меня хвалит. Я молодец.

***

3 марта

Сегодня Монстр поймал меня на том, что я не выпил таблетки. Потребовал, чтобы я широко открыл рот и показал, что я там прячу. Я отказался, и тогда Монстр схватил меня клешней за горло. Я закашлялся, и таблетки выпали изо рта на пол.

Стыдно.

Монстр собрал все таблетки своим клейким щупальцем и сказал, что позаботится о том, чтобы я всё проглотил. Сунул щупальце мне в рот – я чуть не задохнулся. Монстр сказал, что я сам виноват. Он пропихивал таблетки прямо в горло, и я глотал их, давясь своей рвотой, и слизью от щупалец, и своими соплями (неразборчиво). Я это заслужил.

Сегодня я ненавижу Монстра.

***

4 марта

В прошлый раз я написал про Монстра под кроватью, но это, разумеется, аллегория. Монстр просто не поместится там. Он гораздо больше меня.

Я не помню, когда он пришел. Я думаю, он был здесь давно. Задолго до меня. Может быть, я вообще появился только из-за него. И уж точно остаюсь в живых благодаря ему.

Я часто прошу Монстра рассказать – что там, Извне. Он не рассказывает. Щадит меня. Просто намекает, что те, кто живут Извне – гораздо хуже него. Они никогда не станут приносить мне шоколад. Напротив – будут откусывать от меня кусочки, будто это я – плитка шоколада. Извне я не смогу нормально дышать. Извне может убить в любую секунду. Это настолько страшное место, что даже Монстр боится находиться там слишком долго. Он выходит наружу только по необходимости – чтобы принести еду, и чтобы в нашей квартире продолжал гореть свет, а из крана продолжала течь вода. Я не знаю, как он это делает. Когда спрашиваю, он не отвечает и начинает злиться. Лучше его не злить.

Сегодня у него снова плохое настроение. Он говорит, что это я во всем виноват. Это из-за меня Монстр застрял тут, со мной, в этой квартире, посреди Извне. Будь его воля, он давно бы ушел. Но он не может меня бросить. Я ему верю. Это звучит логично.

Переживаю, когда он злится. Я правда стараюсь быть хорошим, не пытаюсь открыть окна или, того хуже, выйти за дверь. Даже начал принимать таблетки, от которых тошнит. Но этого почти никогда недостаточно. Монстр становится больше, он кричит, говорит, что я испортил ему жизнь, что я такой же, как все, что я не ценю того, что он для меня сделал. Мне очень обидно. Я не виноват, что Монстр меня выбрал.

Я знаю, что иногда Монстр не запирает входную дверь. Вставляет ключ в замочную скважину, но, если я начинаю с ним говорить, отвлекается, и забывает повернуть ключ, вынимает его и прячет куда-то внутри себя.

Вчера я приоткрыл дверь и посмотрел наружу. Это называется лестничная клетка – я это помню. Я визуализирую ядовитое Извне, как туман зеленого цвета. Очень токсичный. Но на лестничной клетке не было тумана. Даже запаха. Просто пустая лестничная клетка.

Мне показалось, я слышал звук лифта. Может быть, в доме живут другие Монстры. И у них есть другие – такие как я? Может, я могу встретиться с кем-то из таких, как я. Мы могли бы поговорить. Поиграть в морской бой. Или в шахматы. Обсудить наших монстров – у кого он больше, злее, опаснее? Когда я начинаю думать об этом, но мне снова хочется сунуть голову под холодную воду. Потому что только сейчас я понимаю, что такое одиночество.

Монстр говорит, что я не могу быть одиноким, ведь у меня есть он. Это логично.

Вчера я не вышел наружу. Прикрыл дверь и вернулся в свою комнату. Монстр был на кухне – готовил кашу. Если бы поймал у открытой двери – страшно представить, каково было бы наказание.

Но что-то изменилось. Он почувствовал. Монстр прижал меня к стене, придавил всем своим весом и спросил, что я скрываю. Я ответил, что ничего. А он сказал, что не сказать – всё равно что соврать. Снова. А потом отпустил.

Надеюсь, Монстр все-таки не умеет читать. Но если умеет – на всякий случай – он же поймет, что я еще ничего не сделал. Я (неразборчиво). Меня не за что наказывать. Пока что.

***

5 марта

Мне приснился странный сон. Мы с Монстром были снаружи, Извне. Было тепло, мы сидели на покрывале под синим небом на зеленой траве. По небу плывут облака, и мы играем – угадываем, какое из облаков похоже на Монстра, а какое – на меня. Я никак не мог угадать.

Мы едим что-то вкусное из корзинки. Даже не помню, как называется то, что мы ели. Боюсь, если вспомню и спрошу Монстра – он рассердится.

Во сне Монстр отвлекся, а я решаю убежать. Не потому, что я боюсь Монстра – просто я сильный и ловкий, мне хорошо, и, если я захочу, я могу добежать до самого края света. Я бегу, смеюсь, и надеюсь, что Монстр похвалит меня за то, какой я ловкий и умелый, когда поймет, что я один это сделал – безо всякой помощи.

А потом я оказываюсь в незнакомом месте. Оно красивое – но незнакомое. И Монстра нет рядом. Вокруг ходят другие люди – дети и взрослые, но я боюсь, что это только притворство. Что я уже оказался в Извне, и в любой момент кто-то из них может броситься и вонзить в меня свои зубы.

Я пытаюсь вернуться назад, но не помню, откуда пришел.

А потом он настигает меня – мой Монстр. Я чувствую одновременно приступ облегчения и страха. Потому что за непослушание будет наказание.

Он (неразборчиво).

Потом я проснулся, и мое тело до сих пор болит там, где Монстр вырывал из меня полоски плоти. Но это же всего лишь сон.

***

8 марта

Я спросил Монстра, нужно ли его поздравить, и он улыбнулся. Мне нравится его улыбка.

Я хотел нарисовать для Монстра картинку. Достал разноцветные карандаши, долго думал над белым листом, и наконец, начал рисовать. Сначала взял зеленый карандаш и долго водил им по бумаге. Думаете, это зеленый туман Извне? Вовсе нет – это трава. Я ее помню – вижу во снах. В траве я нарисовал цветы – самые разные, я не знаю, какие нравятся Монстру. Потому нарисовал дом – квадрат, сверху треугольник крыши, синий прямоугольник окна. А возле дома изобразил нас. Меня – и Монстра. Мы держимся за руки.

Я показал картинку Монстру, но ему не понравилось. Он спросил, где я видел цветы. Откуда знаю про них. Я (неразборчиво). А потом Монстр взял черный карандаш и начал зарисовывать мой рисунок. Он так сильно давил на грифель, что кое-где прорвал бумагу до дыр. Словно старался, будто каждый цветок, каждый штрих зелени поглотила черная дыра.

А когда на листе не сохранилось ничего, кроме черноты, Монстр сказал мне, что это – то, что осталось от мира. Потому за стенами этого дома – только Извне. И там больше нет цветов. Я их никогда не увижу.

Мне жаль. Я обнимаю Монстра и говорю (неразборчиво).

***

10 марта

Сегодня ночью я вышел наружу. Я видел Извне.

Накануне Монстр снова лечил – было очень больно, больнее обычного. И я кричал громче обычного.

Иногда Монстр хочет вылечить меня всего. Он раздевает меня догола, кладёт на пол и медленно наползает, наваливается всей тушей, обволакивает. Прикосновения его чешуйчатого тела мокрые и холодные. Я не хочу смотреть, но всё равно смотрю. Вот исчезают мои ноги по колени. Вот он доползает до паха. Мне стыдно от своей наготы, но он видел меня таким много раз. Я пришёл в мир нагим, и Монстр это наблюдал. Вот он поглотил гениталии. Наползает на живот. Становится трудно дышать. Я слишком поздно начинаю сопротивляться, бью его руками, но это всё равно, что молотить кулаками по манной каше. Кулаки увязают в его теле, как мухи в янтаре, одним движением он всасывает меня по самую шею – и мой крик стихает, потому что не могу вдохнуть. Потом его тело смыкается надо мной, и я полностью внутри. Медленно двигаюсь, как пловец в вязкой воде, сворачиваюсь клубочком, прижимаю колени к животу, а грудь – к коленям. Я больше не дышу воздухом, я питаюсь Монстром, а Монстр питает меня. Наверно, если у нас кончится манная каша, он сможет кормить вот так.

Границы между Монстром и мною расплываются, я не знаю, где заканчиваюсь я, а где начинается он. Становлюсь меньше, таю, словно обмылок в горячей воде. Если бы он мог, то растворил бы меня всего, до полного исчезновения, и тогда Монстр был бы свободен, но он не может, и это его ужасно злит.

Я больше не могу кричать, и я вибрирую слипшимися от слизи губами имя Монстра: "М-м-м-м-м..."

Не знаю точно, сколько это длится – а потом он выплевывает меня: грубо и резко. Границы мои собственного тела возвращаются – так резко, будто с меня заживо содрали кожу.

Странно – иногда он даже не сердится из-за моих воплей, словно ему кажется, что чем громче я кричу, тем благотворнее действует его плоть. «Щиплет – значит лечит» – говорит он. Только это не щиплет. Меня словно пожирает адское пламя.

После этого Монстр успокаивается и засыпает. Все его пасти вдыхают и выдыхают в унисон, все его глаза закрыты. Когти втянуты внутрь тела, как и жёсткие иглы на голове. Когда Монстр спит, даже трудно себе представить, что он может сделать больно.

Я принял душ и смыл его слизь в водосток. А потом проверил дверь, и она была открыта.

Я ждал у двери – у выхода на лестничную клетку – слишком долго. Почти до самого утра. Выбор – это так мучительно, и я испытал прилив благодарности к Монстру за то, что он всегда избавляет меня от выбора. Просто говорит, что делать дальше.

Но в тот момент я не знал, что теперь. Остаться ли мне, или выйти наружу? Есть ли хоть какая-то разница, где я умру – внутри или снаружи квартиры?

Есть. Разница в том – когда.

Я прислушался – Монстр храпел.

Тихонько отворил дверь и выглянул на лестничную клетку. Никаких следов Извне. Никакого зеленого тумана. Тишина – и запах. Не гнилостный, не ядовитый – просто запах лестничной клетки. Я его помню, но не знаю, откуда.

Я подошел к лестнице и медленно спустился по ступенькам. На каком этаже я живу? Я понятия не имел, но вдруг испугался, что не смогу вернуться назад, потому что потеряюсь. Монстр с ума из-за меня сойдет.

Я вернулся к двери и запомнил номер моей квартиры.

Потом я спустился на пять этажей вниз. Сердце стучало – каждую секунду казалось, что сейчас кто-то набросится, а Монстра нет рядом, чтобы защитить. Я остро ощутил его отсутствие – пустое пространство в том месте возле меня, где ему положено быть.

Вот и выход наружу. Извне.

Я потрогал дверь – она была закрыта.

Напрасно я полагал, что всё будет слишком просто.

Я уже собрался вернуться в квартиру к Монстру, когда лифт ожил, загудел, задвигался. Его створки на первом этаже открылись, и я был готов увидеть нечто самое страшное и отвратительное, что только бывает на свете – сейчас оно набросится на меня и сожрет.

Из лифта вышел мужчина. В ушах у него торчали белые наушники, в руке – черный портфель. Он даже не посмотрел в мою сторону – прошел мимо, нажал на неприметную кнопку рядом с подъездной дверью. Запищало. Мужчина распахнул дверь и уверенным быстрым шагом вышел в Извне.

Самоубийца. С ним даже не было его Монстра.

Дверь за ним захлопнулась и я, затаив дыхание, ждал, что сейчас он начнет кричать, когда нечто в Извне набросится на него, вытряхнет из делового костюма и сожрет вместе с портфелем и наушниками. Ничего.

Я протянул палец к той кнопке, которую нажимал мужчина. Кнопка была холодной и выглядела безопасной. Как и всё Извне – кажется безопасным, пока ты не повернешься спиной. Оно только и ждет, чтобы...

А потом я просто нажал на кнопку.

Дверь снова запищала и отворилась, и я вышел наружу.

Извне было раннее утро. Где-то пели птицы. Деревья были покрыты листвой. Мимо подъезда прошла женщина с детской коляской. Каким чудовищем нужно быть, чтобы принести своего ребенка в Извне? Кажется, она испугалась меня – когда повернула ко мне голову, то ускорила шаг. Чего бояться? Я же не Монстр. Я обычный человек.

Я боялся, что если дверь подъезда закроется, я не смогу попасть назад, поэтому просто стоял снаружи, придерживая ее рукой. Стоял – и смотрел. Будто в первый раз.

Мимо прошел подросток, тоже с наушниками, уткнувшись взглядом в какую-то плоскую коробочку в руке. Пробежала собака – вовсе не страшная, с ее морды не капала пена и кровь, как рассказывал Монстр о чудовищах Извне. Чуть поодаль по дороге ездили машины. Так вот как они выглядят!

Монстр врал. Нет никакого страшного Извне.

Зачем? Зачем Монстру врать? Ради чего?

Я отпустил дверь подъезда, и она начала автоматически закрываться. Стало страшно оставаться одному – пусть Извне и не было смертельно опасным, как его описывал Монстр, я не хотел быть здесь один.

Мне нужны ответы. Ответы Монстра.

Я еще раз вдохнул полной грудью уличный воздух, чтобы запомнить. И вернулся в подъезд.

Поднялся на пятый этаж. Нашел мою квартиру. Мою – и монстра.

Я вошел очень тихо. Монстр все еще спит. Я долго стоял рядом с ним. Я хотел ударить его, встряхнуть, потребовать ответов. Но в конце концов я просто пошел в свою комнату.

Я пишу это, и мне страшно. Страшно, что Монстр узнает, что я нарушил запрет. Он почувствует. И уж точно узнает, если я скажу ему, что был снаружи. Был Извне, и никто не сожрал меня с потрохами. Я не знаю, что мне делать.

***

(неразборчиво)

Он знает.

***

Не сказать – все равно, что соврать.

***

(неразборчиво)

Это нечестно. Он врал мне. Врал слишком долго. Я скажу ему (неразборчиво).

***

(неразборчиво) пожалуйста (неразборчиво)

***

11 марта

Мы поговорили. Поговорить и все выяснить – это правильно. Это честно. Монстр похвалил меня. Наказал, но потом похвалил. Для этого он и нужен.

Монстр рассказал мне, как именно действует яд Извне. Вам только кажется, что все в порядке. Но это иллюзия. Обманка. Монстр знает, как это работает. Он покажет.

(неразборчиво)

Мы вышли из квартиры вместе. Монстр держал меня за руку, и теперь было не страшно. Мы спустились по лестнице и открыли дверь наружу. Монстр провел мне по глазам своими щупальцами, и сквозь слизь я увидел. Увидел настоящее Извне.

По улице стелился зеленый туман. Сквозь него проглядывали жуткие, уродливые силуэты. Они только притворяются людьми. Детьми. Собаками. Едва ты подойдешь к ним, они бросятся – прямо на тебя. Это не птицы щебечут в листве. Это вой чудовищ – куда хуже моего Монстра – доносится через обугленные палки сгоревших деревьев.

Стало трудно дышать, и Монстр помог мне вернуться домой.

Я принял лекарство, и теперь будет хорошо и спокойно. Я ложусь в кровать, и Монстр ложится рядом. Я пишу это, сидя в кровати, ноги укрыты одеялом, и Монстр гладит меня по голове. Я так благодарен ему за всё, что он сделал. За всё, что делает сейчас. И за всё, что еще сделает.

Я буду...

***

Старуха прекращает писать и выдыхает. Она устала записывать целую страницу в чужом дневнике. Берет тетрадь и проходит в комнату сына. Он сидит на кровати, ноги согнуты и укрыты одеялом – именно так, как она написала. Начиная с «11 марта» ей приходится вести дневник за него. После наказания он не может писать сам. Чего не сделаешь ради ребенка.

Садится рядом и гладит его по седеющим волосам. Голова сына заваливается вбок, и ей приходится выровнять его, чтобы он не упал с кровати.

Она кладет тетрадь ему на колени, вкладывает ручку в его негнущиеся пальцы и, пыхтя от усердия, выписывает в дневнике холодной рукой сына:

«Я буду послушным».

– Вот и молодец! Умница! – говорит старуха и обнимает сына.

Ее седые волосы едва заметно шевелятся, когда она ложится рядом, и начинает напевать ему колыбельную. Завтра еще один день. Она позаботится о сыне. Он всё осознал. Он обещал, что теперь будет слушаться.

Старуха почти дремлет, когда чувствует, как одно из ее щупалец выпадает из-под одеяла и свешивается вниз. Она втягивает щупальце обратно и засыпает.