Мотыльки

Глава 1

Мотыльки

Артур был писателем. Точнее, он очень хотел им стать. Для своих будущих рассказов он завел красивый блокнот, потом пробовал печатать на ноутбуке, даже пытался надиктовывать свои идеи на диктофон. Но все было не то, — не было вдохновения, не было соответствующего настроя, не было подходящего для истинного писателя реквизита. Так по крайней мере считал сам Артур.

Порой он с завистью думал о писателях прошлого, в сидящих, как он представлял, в своем кабинете за настоящей печатной машинкой.

— Печатная машинка! Вот, то, что мне нужно! — осенило Артура.

В современном мире раздобыть настоящую печатную машинку можно, пожалуй, только в антикварном магазине, туда и отправился начинающий писатель.

Услужливый старичок-антиквар, такой же древний, как и товары в его лавке, не сводя с Артура проницательных глаз, выслушал его, помолчал, все также изучая, затем, видимо приняв какое-то решение, улыбнулся, кивнул и скрылся в недрах.

Вернулся он, торжественно неся перед собой истинное произведение искусства. Печатная машинка, несомненно, была старинная, но при этом совсем как новая. Черный лакированный корпус, круглые белоснежные клавиши с рельефными позолоченными буквами, массивная каретка — все это завораживало, к машинке хотелось прикоснуться. Артур буквально ощутил зуд на кончиках пальцев и нестерпимое желание печатать. Печатать непременно шедевры.

К машинке пожилой антиквар добавил роскошный кофр и почти целую пачку пожелтевшей от времени бумаги.

Дома Артур бережно вставил пожелтевший лист в щель за кареткой, прокрутил ручку вала, выставил бегунок на начало строки, слегка касаясь, провел пальцами по клавишам. Ему не приходилось раньше иметь дело с печатными машинками, но откуда-то он точно знал, что и как нужно делать. Машинка словно сама подсказывала ему, направляла. Словно ей самой не терпелось начать печатать...

Выдохнул — оказывается, все это время он забывал дышать. Теперь предстояло самое сложное — начать. Артур не понаслышке знал, что такое боязнь чистого листа. Сколько раз он сидел так, уткнувшись в экран монитора или тупо уставившись на чистый лист, не решаясь начать, не решаясь осквернить бумагу.

Печатная машинка терпеливо ждала.

Оторвавшись от пожелтевшего, но все еще чистого листа, Артур выглянул в окно. Светило солнце. Сегодня был замечательный день. Разве стоит омрачать его нерешительностью. Не для того он все это затеял. Назло своим сомнениям, назло всем своим прошлым творческим неудачам и даже назло этому ни в чем не виноватому солнечному дню, он решительно отстучал по клавишам:

На улице шел дождь.

Отстучал и остановился, смакуя характерный, ни с чем не сравнимый звук, все еще отдавшийся в ушах. Каретка сместилась немного, на бумаге теперь чернели четкие прекрасные буквы. Артур залюбовался. Когда первый восторг прошел, с некоторым сожалением начинающий писатель подумал, что хоть начало и не плохое, так сказать, сразу погружающее в атмосферу, но написать он хотел о другом. Вот только о чем? Он задумался. Действительно, о чем? Хотелось написать что-то этакое, что-то увлекательное. Или глубокое. Чтобы каждый, кто это прочтет, не сможет оторваться до последней жирной точки. Но точно не детектив. Да, детектив, — это банально. В хорошем детективе злодей всегда тот, на кого подумаешь в последнюю очередь, а плохом — тот, кого подозревал с самого начала.... Нет, детектив, мы точно писать не будем.

Тем временем, за окном потемнело, набежали тучи, по подоконнику застучали первые капли дождя.

Артур включил настольную лампу, придвинул поближе машинку, заменил лист на новый и немного театральным жестом опустил пальцы на клавиши.

Сэр Чарльз был сказочно богат. Никто, даже он сам не имел точного представления о размерах его состояния. Бывало

… зажужжал телефон. Артур вздрогнул, оторвался от печатной машинки, уставился на вибрирующий гаджет. Какое точное в данный момент слово: «гад-жет». Незнакомый номер. Обычно, он не отвечал на незнакомые номера, но, возможно, звонок из издательства — месяц назад он отправил им пару вещей и все еще надеялся на ответ. Телефон продолжал требовательно жужжать, медленно подползая к краю стола. Артур нажал кнопку.

— Поздравляем!! Ваш номер случайным образом стал победителем в общенациональной лотерее! Для уточнения размера выигрыша, пожалуйста, нажмите «1». Для связи с....

Артур сбросил вызов и отбросил телефон в сторону. Он давно заметил странную вещь: стоит только заняться тем самым, чего больше всего хочется, обязательно возникнет масса факторов, изо все сил старающихся его отвлечь. Как правило, в этой негласной схватке он проигрывал. Сейчас же он был настроен решительно — если не довести до конца за один раз, то по крайней мере сильно продвинуться в написании рассказа.

История про сэра Чарльза больше не привлекала. Чертов телефон!

Но и очередной лист выбрасывать было жалко. Так никакой бумаги не хватит. А он еще так ничего и не написал. Так... Так... Сэр Чарльз....

Бывало, сэр Чарльз отпускал встречный незадачливый корабль, просто потому что ему лень было с ним возиться. Сэр Чарльз был пиратом. Сейчас он, опираясь на видавший виды костыль, стоял в окружении своей разношерстной гогочущей команды и оглядывал добычу. Добыча была прекрасна. Черные длинные волосы, большие, испуганные глаза.

Артур остановился, не отрывая пальцев от клавиш. Красотка в его рассказе появилась совершенно внезапно. Что ж, придется развивать сюжет. Пошарив по карманам и не найдя сигарет, он вздохнул. Ничего не поделаешь, нужно прерваться и спуститься вниз, в магазин. Заодно, можно будет подумать над продолжением.

На улице все также шел несильный дождь. На парковке возле магазина громко бранилась толпа каких-то бродяг. Особенно выделялся одноногий инвалид в длинном рваном плаще. По своим повадкам он смахивал на предводителя своры.

Не имея никакого желания связываться с этими оборванцами, Артур хотел пройти мимо, когда заметил, что бродяги обступили девушку, которой совершенно некуда было деться.

Бродяги тянули к ней руки, нагло требовали денег, дергали за одежду.

— Эй! А ну, прочь!

От громкого окрика бродяги шарахнулись в сторону. Этого оказалось достаточно, чтобы девушка смогла вырваться и убежать, успев бросить на Артура благодарный взгляд.

Одноногий инвалид проводил убегающую девушку взглядом, зло покосился на Артура, смачно сплюнул. Затем с напускной небрежностью что-то бросил подельникам, и толпа удалилась.

— Настоящие пираты, честное слово!, — голос за спиной вывел Артура из оцепенения. Артур обернулся. За спиной стоял крупный мужчина и качал головой вслед удаляющимся бродягам. Почему он сам не вмешался, когда было нужно — вопрос оставался открытым.

— Настоящие пираты..., — машинально повторил Артур. Эти слова находили какой-то неясный отклик в его сознании. Что-то максимально знакомое.

Вернувшись домой, он какое-то время бродил по квартире, испытывая непонятное возбуждение. Вышел на балкон, хотя обычно старался этого не делать — с детства боялся высоты. Оперся на ограждение, подставив шею каплям дождя. Из головы не выходила та девушка. Черные длинные волосы, большие, испуганные глаза. Казалось, больше в ней ничего и не было. Только волосы и глаза. Это было единственное, что запомнил Артур. Но запомнил очень четко. И бродяги-пираты... Черт, да он сегодня — герой!

Вернувшись в комнату, Артур вспомнил про печатную машинку. Сэр Чарльз, или как его там, ему порядком надоел. Хотелось написать действительно что-то стоящее. И сейчас Артура переполняло ощущение, что время пришло, что именно сейчас он напишет лучший свой роман. Что именно сейчас у него все получится.

Вытянув начатый лист, он ловко заменил его на новый, выставил каретку по центру и уверенно напечатал:

Мотыльки

Заброшенный дом на горе пользовался дурной славой. И не только по тому, что протяжно скрипел и трещал от любого дуновения ветра, хлопая пустыми ставнями. Средь местных жителей уже много лет крепла уверенность, что в доме живет зло,

Артур остановился, смакуя нахлынувшее вдохновение и, выбрав самую удачную на его взгляд формулировку, продолжил:

ведь вокруг дома люди видели истерзанные, обескровленные туши забредших животных и даже птиц. Никто не решался зайти внутрь. Каждый ждал, когда, наконец, развалится проклятый старый дом.

Что-то ласково коснулось плеча Артура, почти невесомо перебралось на шею. Инстинктивно обернувшись, он никого не увидел. За то время, пока Артур печатал, в комнате стало совсем темно. В открытый проем балконной двери вместе с сыростью проникал тусклый отсвет вечернего города. Настольная лампа горела, но свет шел не от лампы, а от самой машинки, от пожелтевшего листа, от сплетенных в слова черных букв. От сплетенных в слова черных букв. В углах комнаты сгустился мрак.

Легкое дуновение качнуло воздух возле лица, что-то коснулось щеки. Артур дотронулся до этого места и снова ощутил колебание воздуха.

Одна из теней дрогнула. Увеличилась и сложилась вновь. Переведя взгляд, Артур увидел — на краю торчащего из печатной машинки листа сидела бабочка. Нет, не бабочка. Мотылек. Он, плавно покачиваясь, расправлял и снова собирал свои крылья. Мотылек готовился к чему-то или ждал чего-то.

Артур протянул руку, и мотылек сразу перепорхнул к нему на палец. Перебирая мохнатыми конечностями, устроился поудобнее. И в тот же момент резкая боль пронзила палец и всю руку. Пытаясь согнать насекомое, Артур почувствовал укус в шею и тут же еще один, с другой стороны.

Тени пришли в движение. Заколыхались. Из-под стола, из всех углов, из зазоров между клавиш выпархивали мотыльки. И устремлялись к человеку. Они облепляли лицо, лезли под одежду, проникали в кричащий рот. И кусали. Артур пытался отбиваться, пытался сбить с себя насекомых, но их становилось все больше. Входная дверь — слишком далеко. За спиной — спасительный балкон. Только добраться. Захлопнуть дверь. Ослепленный сотней трепещущих крыльев, он пятился, роняя стулья, спотыкаясь, размахивая руками, сбивал и сбивал с себя мотыльков, продираясь к балкону.

Прохладный сырой воздух ночного города подарил секундную надежду. В спину скрипнув, уперлись перила. Треск. И потом — тишина.

***

В антикварной лавке маленький старичок, такой же древний, как и предметы вокруг, возился с печатной машинкой. Привычными, неспешными движениями бережно протер каждую клавишу, затем аккуратно вытащил пожелтевший лист. Поднеся его к самому лицу и прищурившись, в чем не было абсолютно никакой необходимости, — так, привычка, перенятая от стариков этого мира, бегло прочитал напечатанный текст. Вздохнул и пробормотал себе под нос:

— Этот тоже не справился... Ничего... Я подожду. Мне некуда спешить... Однажды, я верю, этот мир станет лучше. Я подожду...

С этими словами старичок вложил лист в папку, где уже хранились завершенные и не оконченные истории про самодвижущиеся повозки, потусторонние миры, про чудищ и полеты к звездам.