Морской бой

Глава 1

Гномий подмастерье по имени Молот сын Бронзовой наковальни прямо подпрыгивал на месте от нетерпения. Вся машинерия вокруг выла и лязгала суставами хорошо смазанных шарниров. Временами палубу под ногами скашивало в самых неожиданных направлениях.

Те же блестящие бронзовой покраской вентиляционные трубы над головой надрывно гудели прогоняемым воздухом. А когда внезапно один из клапанов шумно стравил пар у него над головой Молот даже не вздрогнул — привычка запоминать «правильные» звуки работы машин и механизмов отплатила подмастерью оставшимися сухими штанами.

Но… лелеемая Молотом борода… хотя откуда у подмастерья борода? Так, коротенькая щетинка-бороденка чутка недобритых волосиков в районе подбородка, чтобы совсем уж сопляком не казаться, немедленно стала влажной.

Молот схватился было рукой за рештачное ограждение, но наконец-то увидел свою бригаду подносчиков боеприсов.

Мрачные возрастные мужи, сцепив зубы или закусив губу от воздействия высоких температур, негромко матерясь и утирая вонючий пот пополам с кровью и сукровицей на местах ожогов, толкали по изогнутым горизонтальным направляющим тяжелогруженную вагонетку с дымящимися пороховыми картузами.

Гном (это одно из часто применяемых в похоронных списках (ведомостях) сокращение от «[Г]осподи[Н] [О]бер-[М]астер», погиб в бою) плюнул на инструкции и метнулся к подающим. Вцепился в еще горячий от огня борт зарядной вагонетки заскорузлыми пальцами и потянул что было сил на себя...

Остановив механическим стопором вагонетку у черного зева клети элеватора боепитания, утерся от пота и распахнул решетчатую бортовую перегородку подающего элеватора.

Борт упал вниз, и они принялись энергично перегружать в клеть картузы. Тяжеленые контурные шайбы, вшитые в скользящий в пальцах шелк, и тоненькие «ушки» погрузочных петелек так и норовили выскользнуть из потных ладоней.

— Давайте, гномы, шибче — Молот уже хрипел пересохшими голосовыми связками, но работу не бросал.

— Да что за спешка? — Кто-то из бригады взрослых мужей словно бы и переспросил, но…

— Эта!.. Костяной дракон на нас заходит от солнышка, вот что!.. Только, сука, как-то очень медленно… Верно, силу сильную в себе набирает…

— Ох, ё-о!.. зенитчики врать перед погибелью не станут! — подгорный народ зашевелился энергичнее и наконец погрузка завершилась.

Молот последним заскочил в клеть и потянул рычаг подъема к положению «вира».

***

В первой орудийной башне главного калибра гулял очень нехороший сквозняк.

Вопреки инструкциям и наставлениям оказался открыт задний погрузочный люк и теперь пороховые газы уносило наружу через пробоину в верней бронеплите...

Молот открыл было рот, но старший мастер-башнер так на него глянул, что язык прикусился сам собой. Заряжающие споро принялись переносить пороховые картузы в приемную часть башни.

В распахнутом на всеобщее обозрение орудийном затворе виднелось донце снаряда...

Механический «толкатель-извлекатель» сыто чавкал, проталкивая очередной бублик-картуз с порохом в зарядную камеру.

Наконец с лязгом встал на место затвор крайнего левого зенитного орудия с номером один, потом второго, третьего и, наконец, четвертого. Загрохотали механизмы подачи боепитания, словно проглатывая снаряды и картузы вовнутрь механизма подачи проклятого всеми богами подземелий автомата раздельного заряжания противонебесной артиллерии.

Во время короткого отдыха будущий «гном» перевел взгляд с пробитой не пойми чем в прочном бронеколпаке орудийной башни небольшого, но незапланированного конструкцией вентиляционного отверстия и с оторопью увидел на месте наводчика тонкую фигуру.

Утопив лицо в нарамнике прицела на крошечном, освобожденном неведомыми силами от пористой накладки, металлическом сидении скукожилась фигура характерной такой эльфийки.

Торчащие из-под запятнанных местами кровью белокурых волос, заостренные ушки, казалось, жили своей жизнью. Шевелились и ловили каждый звук. Тонкая по детски рука лежала на рычаге спуска…

***

Молот высунул рожу во входной проем и обомлел — костяных драконов он воочию еще не видел — а вот этот был похоже из порожденных страшными детскими сказками «великих»...

Кошмарное создание закладывало вираж в небе нацеливаясь на них.

Вокруг порождения некромантов дрожал и плыл серым туманом воздух.

Гном было приоткрыл рот и зажал ладонями уши, но сказать ничего не успел.

Четыре зенитных башенных орудия ведомые пальчиками ушастой сучки отстучали в направлении небес что-то немыслимое, и дикий грохот выстрелов просто избавил уши от возможности слышать…

Искривленные с детства ноги соскользнули со ступеньки. Уже проваливаясь в люк Молот успел увидеть, как прямое попадание разносит рассыпанные на палубе чьи-то кости в разные стороны и те беспорядочно кружась в воздухе словно исчезают в море…

***

Башенные компрессоры с воем выгоняли наружу пороховую гарь… На полу лежала ушатая наводчица и она явно пребывала без сознания.

Из иссеченных осколками ушных раковин слабо сочилась казавшаяся черной кровь.

Рядом с ней суетились… Кто-то там суетился, но пораженному контузией и мелкими костяными осколками Молоту уже было все-равно… Припадая на колени, почти ползком он устремился в суетящуюся толпу, шаря рукой по поясу.

— Вот возьми, — он протянул старшему голубой пузырек, — месячное жалование отдал за него…

— «Большое исцеление», — тот близоруко прищурился на склянку, — спасибо, Молот, вовремя. Не забуду…

Старший башнер опустился на колени рядом с пострадавшей и приподняв той голову принялся вливать в рот содержимое флакона. На узком, заостренном лице неожиданно распахнулись огромные голубые глаза:

– "Спасибо гноме", прошептала пострадавшая. Неожиданно затрещал зуммер. Башнер метнулся к стене и сорвав кривой эбонитовый наушник некоторое время слушал. Потом нашел глазами гнома.

— Молот, дуй на палубу, тамошней команде нужна помощь. Срочно!

Палубная команда спешно готовила к запуску бортовую катапульту. Молот с ходу включился в работу. Ферму направляющей разворачивали на всю длину. Похоже птичка пойдет в большом грузу. Вгоняя клинья в пазы решетчатой рельсы Молот с оторопью увидел, как летная бригада отстегивает поплавки из-под крыльев. Потом появился летчик. Гоблин-пилот сиял зверской улыбкой на все лицо. На лбу его красовался косой кровавый крест. Молот похолодел.

— Крыж, зачем? — Простонал он.

— Так надо друг, — Крыж кипел какой-то злой радостью, — ты просто не терял близких в этой войне. Не представляешь, что эти некросы делают с людьми. Сегодня час расплаты. — Гоблин полез по приставной лесенке в кабину. — Не поминайте лихом братья! — Прозрачный колпак с щелчком встал на место.

С ревом заработали навесные ускорители. Серебристый аппарат промчался по направляющей и разлаписто полез в небо.

— Ты зря не кручинься, — гном рядом принялся складывать направляющую ферму, — он сам выбрал. Но и выбора не было, в общем-то. Там, — он мотнул головой, — "Горный Гром" от такого же дракона отбивается. Нас-то госпожа Митиель спасла, за наведение лично встала, а братьям кто поможет? Вот Крыж и вызвался. Сам велел поплавки снять, а на их место блоки "ЭРЭСов" прикрутить.

— Внимание! — Над палубой прохрипел динамик, — палубной команде на левый борт. Приготовиться к отражению "водяных копий"!

Молот похолодел. Вдали, с левого борта, над водой всплывала горбатая туша "Левиафана". Вот открылась огромная пасть и из нее начали выскакивать юркие "каракатицы". Носовая башня их "панцерника" с грохотом разрядилась. От черной громадины полетели клочья. Тут же присоединилась и кормовая башня. Но было ясно, что они не успеют. "Каракатицы" клином устремились в их сторону. Пора ворочать, с тревогой подумал Молот, не успеем же. Однако корабль продолжал идти прежним курсом. Гном обернулся направо и обмер. Там тяжело пластала волны десантная баржа с хирдом. Ее надо было прикрывать любой ценой. Он уже собрался вознести молитву Подгорному Огню, но подпрыгнул на месте от воя ревуна. С кормы, кренясь в крутой циркуляции заходил хумансовский "скороход".

Приземистый узкий корпус стремительно рассекал свинцовое море. Башни "скорохода" с тоненькими на вид спаренными орудиями поливали огнем строй юрких "каракатиц". На мачту кораблика скользнули несколько разноцветных флажков. Под кормой у него взбурлило, "скороход" явно сбрасывал ход уравнивая его с "панцерником".

— Что они за сигнал подняли? — молоденький гном из палубной команды таращился на происходящее открыв рот.

— "Погибаю, но не сдаюсь"! — Процедил Молот, — зачем братья...

У борта прикрывшего их "скорохода" начали вставать пенные султаны. Кораблик моментально оказался объят пламенем, но и оттуда, из огня продолжали рявкать пушки. Противоминный калибр "панцерника" тоже стрелял не умолкая. "Каракатиц" выбили моментально. Их спаситель держался на воде не иначе как божьим попущением. Молот почувствовал, что корпус их судна задрожал, сбрасывая ход и забирая в сторону. Вплотную хочет подойти, понял он. Метнулся к щиту и сорвал баллон с "пеной". Одним привычным движением сорвал предохранительный колпак, треснул баллоном о палубу и не раздумывая сиганул через леер прямо в огонь. Борода немедленно затрещала и задымилась, но было не до нее...

***

Молот сидел прямо на палубе отдыхая. Руки ему уже смазали противоожоговой мазью и теперь они жутко чесались. От бороды почитай ничего не осталось, но это его не беспокоило. Он во все глаза смотрел на ряд тел, выложенных на палубе. Спасти не удалось никого. Рядом с телами стоял их капитан и командир хирда, Секира. Штурмовик был мрачен. Губы сомкнуты в тонкую линию, в глазах огонь и ненависть. Вот он шагнул и опустился на колено рядом с крайним из погибших. Откинул простыню и всмотрелся в оскаленное, обугленное лицо. Протянул руку и снял с шеи трупа латунную бирку. Выпрямился и всмотрелся в кусок металла.

— Первого сына назову Славом! — Хирдман отдал честь и тяжело направился к борту, где качался на волнах посыльный катер.

***

— Ну что братья, кто там говорил, что хумансы де воевать не умеют? У кого есть сомнения благодаря кому мы живы? — Хирд лязгнул словно живой организм. — Наступает наша очередь братья! Покажем же, что не зря герои отдали свои жизни сегодня!

Десантная баржа тяжело ворочалась у берега. Наконец остановилась и в носу упала широкая аппарель. Штурмовики спрыгивали на мелководье и устремлялись к берегу. Над головой провыли снаряды прикрывавших высадку "панцирного". Начиналась последняя фаза...