Морозко. Мистическая Новогодняя История.

Глава 1

Вот-вот наступит Новый Год. Снег сыпется без остановки, его мягкие нежные хлопья с головой укутывают все страсти, радости и страдания старого года. Остаётся только безжизненное белое покрывало, чистый лист с лёгким запахом сожаления о несделанном и несказанном.

***

Как только мои руки немного отогрелись, я достал вторую сигарету, извлёк телефон из кармана куртки. Связь тут ловит откровенно дерьмово, но мне надо было прозвониться и дать знать арендодателю, что всё в порядке, мы добрались до места и ещё ничего не успели угробить или спалить.

Забавный всё-таки дед: когда узнал, что сдаёт дом посреди леса молодым ребятам, тут же запаниковал, начал быстро тараторить, давая нам указания, как топить печь, чтоб не задохнуться и не устроить пожар. Просил звонить каждый день. Хотел быть уверенным, что мы не разнесли ему хату. спасибо, хоть моего слова ему будет достаточно.

Ну, чего я удивляюсь, тут наверняка раньше останавливались только нелюдимые охотники, да пожилые парочки. Что такое для него двадцать с хвостиком лет? Те же безусые юнцы, вчера закончившие школу. Два парня и две девушки на снегоходах, которые просто приехали хорошо провести время вдали от городской суеты. Зная нынешнее поколение, я бы, может, на его месте и вовсе отказался что-то сдавать такой компании.

Я уже успел скурить третью раковую палочку и взяться за четвёртую, когда с трубки донеслись длинные гудки. Я молился только о том, чтобы сигнал в очередной раз не пропал. Стоять вечером на таком морозе и ловить лицом голодные вихри снежинок, каждую секунду пытающиеся лизнуть тебя в лицо - сомнительное удовольствие, а я уже и так провёл тут немало времени, как идиот протягивая телефон к небу.

Я нервничал, и в очередной раз дал волю своей вредной привычке: трепал бисер на своём браслете. Старый подарок от моей покойной бабули, которая считала себя то ли шаманом, то ли ведуньей. Это не так уж и важно, наверное, но я - на четверть представитель одного из множества малых народов нашей Необъятной, так что к фамильной реликвии относился бережно, пусть и не верил во всякую мистическую хрень.

— А..о. Всё ..но? — Наконец донеслось по ту сторону.

— Да, да, Владимир Степанович, всё хорошо! Простите, здесь очень плохая связь…

— ..ехали? ..топили?

Я слышал только обрывки фраз. Не с первой попытки, пританцовывая от холода и распугивая всех окрестных белок своими выкриками, но я смог донести через помехи, что всё хорошо - и с нами, и с домом. Быстро докурил сигарету и забежал внутрь небольшого, но уютного домика, откуда приглашающе лился свет.

Но почему-то он казался мне каким-то неправильным, как и всё здесь. Я не мог понять, что не так, и подавил желание завести снегоход и укатить отсюда подальше. К сожалению, подавил…

— Ну и холодрыга, уххх! — Захлопнув за собой дверь, я встряхнулся всем телом, и с полминуты выбивал снег из одежды.

Места для четырёх человек внутри вполне достаточно. Небольшая гостиная, драный старый диван. Дальше кухня, а слева две комнатушки для сна.

— Закончил там? — Вяло поинтересовался Женёк, уплетая за обе щеки бичпакет. — Чё так долго? Сам же был против, чтобы мы в телефоны втыкали.

Я тем временем уже прошёл в сторону крохотной кухни, где Ленка намазывала бутерброды с икрой, пытался выхватить свою долю, но в последний момент передумал, наткнувшись на её осуждающий взгляд.

— Ты завтра сам у меня отправишься ловить сигналы из космоса и отчитываться перед дедом. — Я в ответ раздражённо фыркнул. — Закончил, телефон до завтра не трогаю. Доволен?

Тем временем, Лена, собрав пальцем с ножа остатки масла, с задумчивым видом его облизала. Затем откомментировала:

— Жень, не лежи, помоги язык нарезать. Чего к Лёше пристал-то? — Посмотрев ещё раз на меня, замёрзшего и хмурого, она заговорщицки подмигнула, мило хихикнула и протянула мне пару кусков колбасы, которые я с благодарностью съел. — Ну, что там дед, не ругается?

— Не-а. На улице связь почти такое же дермище, как и внутри - может, из-за метели. Вроде передал ему, что всё нормально. — я пожал плечами, с удовольствием прожёвывая колбасу. —Как там Аня, ей лучше?

Девушка нахмурилась, кивнула в сторону одной из спален.

— Там, отдыхает. Голова у неё болит, — Отозвалась Ленка, замолчав и принявшись активнее нарезать колбасу.

— Ладно. Спасибо.

Разговор дальше всё равно бы не склеился, так что я пошёл проведать Анюту. Жека, несмотря на замечание в мою сторону, сам ожесточённо рубился во что-то на телефоне, и даже не обратил внимания, когда я прошёл мимо.

Ворочаясь и что-то бормоча под нос, Аня лежала на двуспальной кровати с ворохом одеял. Прямо так, в одежде, она металась так сильно, что давно уже всё смяла и перекрутила. Будто её кто-то перекатывает во сне из стороны в сторону. Она что-то шептала сквозь бред:

— ..моозко…

— Ань, Аня! Ты в порядке?!

Ноги сами понесли меня к ней, ладонь тут же легла на лоб…

Мне обожгло руку. Горячая, как кипящий чайник - мне показалось, что человек в принципе не может выносить такую температуру. Не на шутку испугавшись, я слегка потряс её за плечи, и к моей радости девушка открыла глаза.

— Мм-м.. а-а?.. — Она вяло промычала что-то, вопросительно глядя на меня.

Сердце пропустило пару ударов. Я подскочил, вылетел в гостиную, громко матерясь. Женя оторвался от телефона, а Лена высунула голову из кухни.

— Чего это ты там?

— Чего-чего! Минуты не нашли, чтобы проверить, как она там? Тряпку давайте, воду. — Я суетился, сам подхватил полотенце, смочил его минералкой. — Друзья ещё, называется!

Пока остальные ещё даже не поняли, что произошло, раздражённый и злой, я влетел в спальню. Аня уже сидела на кровати и озиралась по сторонам.

— Долго я была в отключке? — Она сладко зевнула.

За спиной подтягивались друзья, которым передалась моя паника. А я, как идиот, стоял с мокрой тряпкой в руках и хлопал глазами. Девушка выглядела вполне нормально, и все трое косились на меня вопросительными взглядами. Неосознанно мои пальцы потянулись к Аниному лбу, но она возмущённо вывернулась.

— Что с тобой?

Я отдёрнул руку под неприязненным взглядом девушки, словно я ей пакет говна под нос сунул. Это, надо сказать, ударило по моему самолюбию, и в очередной раз заставило задуматься о том, имело ли смысл это всё организовывать.

— Ты чего это тут исполняешь? — Нахмурился Женёк, недовольный тем, что его оторвали от игры. — Тебе самому тряпочка не нужна?

— Но у неё правда жар был…

Я смотрел то на одного, то на другого, но понял, что продолжать это не имеет смысла. Если с Анютой всё в порядке, то я, в принципе, доволен. И всё же, что это было?

— Я нормально себя чувствую.

— Точно? Можешь отлежаться, правда… — Лена неуверенно и с сочувствием смотрела на подругу.

— Нормально. Хочешь, с салатами помогу?

Та померяла Ане температуру тем же способом, а я недовольно фыркнул, отметив про себя, что Ленке она далась. В конце концов, девчонки удалились на кухню, а я смотрел на перевёрнутое вверх дном постельное бельё и пытался понять, что же это было.

В итоге, постель заправил сам. В очередной раз сердце забилось чаще при виде двуспальной кровати. Да, я хотел лечь с Аней. Может, это глупо и наивно, но я надеялся, что это поможет вернуть наши прежние отношения. И дико обрадовался, когда Женя облюбовал диван и сказал, что никуда оттуда не свалит, пусть и пытался не подавать виду.

Ленка метила ко мне, пусть и не говорила об этом прямо. Я достаточно наобщался с противоположным полом в своё время, чтобы считать все её сигналы. И мягко и ненавязчиво их игнорировать. В конце концов, я знаю, что она нравится Жене, и идея этой поездки была навеяна не только желанием наладить личную жизнь, но и помочь товарищу…

Я вздрогнул и поёжился, чувствуя необъяснимый приступ страха.

— Моозко… — Словно бы прозвучало где-то далеко, на самой грани восприятия.

— Тьфу ты, правда что ли себе температуру померять. — Я сплюнул, выйдя из спальни к ребятам.

В итоге, хоть мне и пришлось выставить себя клоуном, но обстановка немного разрядилась. Мы четверо начали общаться между собой, а не сидеть по разным углам. Прямо как в старые времена. Настрогали закусок, намешали салатов, развесили мишуру, которую с собой прихватила Аня. Украшательств было совсем немного, но предпраздничная атмосфера немного сглаживала впечатление от странного происшествия.

— Десять часов уже, блин! Фух, еле успели. — Выдохнул Женёк, будто больше всех работал.

— Ну, кто ж знал, что заблудимся по дороге? Скажи спасибо, что не в чистом поле у костра из говна и палок Новый Год встречаем.

Мы расселись за небольшим столиком, расставили наши нехитрые закуски. И, конечно, под столом стояло самое ценное, что у нас с собой было - четыре литровые бутылки вискаря. Не на один день, конечно. Это с запасом, на все трое суток, что мы тут проведём. А вот бутылка шампанского была только одна - экономили место в нашем прод обозе.

— Колы как-то мало. — Аня, большая любительница мешать крепкое по принципу “один к десяти” смотрела на бутылки с нескрываемым ужасом.

— Докупим, если что. Здесь где-то был ларёк.

Мы начали разливать всё по стаканам. Как говорится, чтобы Новый Год хорошо встретить, нужно его перед этим основательно проводить. Я же пытался вспомнить, где этот чёртов ларёк… Где-то в паре километров отсюда должна быть деревушка на двадцать домов, а в ней - небольшой магазинчик, где можно достать самое необходимое. Но точно не хорошее пойло, так что именно его мы взяли с запасом.

И успешно его поглощали. Медленно, не торопясь. Просто чтобы тлел огонёк веселья в груди, поддерживалась атмосфера праздника. У нас так-то оставался ещё час до момента, когда, в теории, должны бить куранты. Вот там уже можно нажраться, пойти повзрывать петарды, сыграть в бутылочку и настолки…

— А помните, два года назад у Санька отмечали? — Подала голос Лена.

Мы в это время как раз неспешно распивали второй стакан. Жека сдавленно заржал, чуть носом не пустив струю вискаря с колой, Аня покраснела. Мда.. как уж не помнить. Нас с Анютой, тогда ещё бывших в отношениях, застали в настолько комичной позе, что потом припоминали ещё месяц чуть ли не каждый день.

А через полтора мы расстались, со скандалами, криками, битьём посуды. Весёлые были времена, да. Я грустно усмехнулся, а вот Аня сверлила меня злым взглядом. Таким, что я сам отвёл глаза.

Да чего уж там, я собрал ребят в этом месте только с одной целью: оказаться рядом с нетрезвой Аней. Может, как-то растопить её сердце? Ведь несмотря на то, что она отвергала все мои подкаты, зачем-то продолжала приходить на общие тусовки и общаться со мной на небольшой дистанции.

— Ладно, давайте ещё по одной и в карты зарубимся, что ли. — Женёк крутил в руке бутерброд, тихо зевнув. — Блин, хоть бы телек здесь был, а то странно как-то. В тишине отмечать.

И то верно. Сейчас бы включить Иронию Судьбы какую-нибудь, или хотя бы новогодние песни поставить!

— Точно. У нас, так-то, музыка есть.

Я поднялся и вышел в тамбур - узкая комнатушка между входной дверью и дверью в дом, где стояли лыжи, самовар и прочий хлам. Мы здесь оставляли свои сумки, в том числе с продуктами. Я наклонился, начал рыться в пакетах, как вдруг заметил, что один из них слегка надорван.

Пакет с мандаринами, пакет с нарезанным хлебом. Будто маленький ребёнок, не в силах развязать пакет, просто порвал его. Я замер, злобно выругавшись. Ну, сука, Женя, ленивая ты срака - кто ж ещё мог такое исполнить? У девчонок и выдержки хватило бы, чтобы не таскать еду, и уж тем более - терпения, чтобы развязать и завязать пакет по-человечески.

Я-таки нашёл колонку в наших вещах, и уже собирался уйти, как заметил, что входная дверь слегка приоткрыта.

— Моозко… — Прокартавило что-то с той стороны.

Мягко, тихонько, жалобно, голос проносился сквозь ненавящчивый свист сквозняка. Однако, на этот раз я был точно уверен, что слышал это. Выругался ещё раз, громко захлопнул дверь. Ну точно, забыл запереть замок, когда отзвонился деду. А на кой вообще в этой глуши что-то запирать?? До ближайшего населённого пункта, если эти три покосившиеся избушки на полтора человека можно так назвать, километра два-три топать в метель и мороз по сугробам.

Я решил, что это какой-то дикий зверь, или, может, птица со странным голосом. Есть, например, такие представители пернатых, которые поют, как умирающие в агонии люди. Буквально. Чего уж удивляться голосу, произносящему непонятное слово?

Колонка была у меня, так что я спокойно вернулся к столу, врубил с флешки тематический плейлист и постарался сделать вид, что ничего не произошло. Но всё же, какая-то необъяснимая тревога не покидала меня. Ещё и тот жар у Ани. Короче, в груди поселился холодный склизкий комок, и он никак не желал покидать меня. Только пара закинутых стаканов виски-кола привела меня немного в чувства. Говорить я никому ничего не стал.

— О. Уже время! — Воскликнула Лена, а Жека достал телефон.

— И правда, время. Ну, давай, Лёх, открывай бутылку!

Пожав плечами, я открутил крышку с дорогого шампанского, поднапрягшись, пыхтя и кряхтя, за полминуты с хлопком выкрутил её рукой. Игристый напиток полился в стаканы. С пафосным видом Женя качал пальцем, глядя на часы и отсчитывая время. Следом, из его телефона заиграло новогоднее поздравление.

— Скачал с ютуба, пока мы ещё были в дороге. — Пояснил он.

Негромкое, снятое на телефон прямо с телевизора поздравление добавило атмосферы. Мы слушали очередную пасту про то, каким был тяжёлым год, какие все молодцы, и какие трудности ждут нас дальше, в очередной новой обложке. Но от этого даже как-то уютнее стало.

И под конец я понял, почему именно эту запись в ужасном качестве выбрал Женёк: там зацепило куранты. Мы торжественно встали, девчонки уже были слегка навеселе и хихикали.

— С Новым Годом! — Хором крикнули мы, столкнувшись стаканами.

А затем, продолжилась пьянка. Поиграли в картишки - даже не помню, с каким результатом. Покрутили бутылочку: вспомнили несколько стыдных историй, а я пылко засосался с Аней.. примерно так, как и планировал, когда задумал эту вылазку.

Уже изрядно накачавшись и одолев половину запасов вискаря, мы, естественно, выкатились на улицу. Трезветь. Повзрывали петарды, бахнули небольшую коробку фейерверков на 6 залпов. Кидались друг в друга снегом и пели песни…

Я уже забыл про вечернего гостя, а зря.

— Моозко… — Жалобно протянуло что-то совсем рядом.

Мы мигом повернулись на звук.

Маленький, сгорбленный человечек шагал к нам, прихрамывая. Уродец, несчастный и замёрзший. Кривые руки и ноги с неправильными пропорциями, рваное тряпьё вместо нормальной одежды. Существо имело слишком голову для своего роста. Лицо перекошено, один глаз выпучен, второй хорошо различим под тонкой кожей сплошного века и хаотично крутится из стороны в сторону.

— ..моозко… — Хрипя, картаво выдаёт нечто.

— Господи.. кто это? — С жалостью в голосе спросила Лена, подходя ближе к уродцу. — Ему же холодно…

За ней неуверенно ступала Аня.

— Ребёнок какой-то с неправильным развитием.. наверное. — Она сглотнула. В ней боролись отвращение и сострадание.

— Твою мать, страх-то какой… Это ж с кем должен был согрешить Супер Сус?

Жека присвистнул, не скрывая своего брезгливого отношения. А меня почему-то обуревала злость. Злоба и страх. Настолько сильные, что мне хотелось пнуть в лицо это чучело и бежать отсюда подальше. Сесть на снегоход и уехать…

— Жень, ты адекватный вообще? — Аня резко развернулась, прожигая его взглядом, полным немого осуждения.

Парень прикусил жало, промолчал. Тем более, что Ленка уже подбежала к уродцу, взяла его костлявые кривые пальцы в свои руки. Я тоже не стал ничего говорить и ничего предпринимать. Ленка же обняла непонятное создание, которое обвило её шею и успокоилось.

— …моозко… — Тихо, почти сонно проговорило оно.

— Это ему холодно, или его так зовут? — Аня подошла ближе, они понесли уродца в тепло, поглаживая его и успокаивая.

Жека хмыкнул, аж протрезвев от этой встречи. Впрочем, и у меня градус в крови будто бы упал.

— Морозко его зовут, ага. Как в сказочке. — Он ехидно ухмыльнулся и покачал головой. — Женщины.

— Женщины. — Понимающе кивнул я.

Друг первым озвучил то, что я сам хотел у него спросить:

— Так а что делать-то с этим внебрачным сыном.. ладно, не будем. — Он махнул рукой.

Я в ответ только тяжело вздохнул, глядя девочкам в спины. Продолжая нянчиться с существом, они скрылись в домике. И честно, мне очень не нравилась идея того, чтобы проводить ночь в одном помещении с ЭТИМ.

— Хрен его знает. Может, в деревню отвести?

Я раздражённо колупал снег ботинком. И всё же, понимал, что нельзя выставлять на улицу в такую погоду даже кого-то настолько страшного. Уродливого, как сама смерть. Это слишком, какой бы сильной ни была моя неприязнь.

— Сейчас? Ночь уже.. ещё и новогодняя. — Женёк развёл руками, хотя я видел, что он мои мысли полностью разделяет. Пусть и не чувствуя того же беспочвенного первобытного страха. — Завтра надо сходить, поспрашивать, не терял ли кто-то ребёнка-аутиста. Хотя знаешь, жаль его. Наверняка, мамаше его насрать, да и по его лицу видно, какой образ жизни она должна вести.

На том и порешили. Утром, как придём в себя, соберёмся и съездим посмотреть на ту деревню, поспрашиваем людей. Это меня чуточку успокоило, хотя я предпочёл бы выставить непонятное создание в тамбур, выдать ему одеяло и запереть там, чем вести в дом.

Мы зашли в тепло, а остатки алкоголя ещё чувствовались в крови. Против воли я снова начал трепать бисер на своём браслете. В любом случае, стоило мне начать трепать эту штуку, и на душе всегда становилось спокойнее. Так что у меня быстро получилось взглянуть на ситуацию трезвее. Ну, не порежет же он нас во сне, убогий этот? Хотя я на всякий случай ненавязчиво убрал острый нож, которым мы вскрывали консервы, и закинул повыше лежавший у печки топор.

— Ну вот, так тебе теплее? — Мягко улыбалась Лена, будто нянчила родное дитя.

Уродец возился с ней неподалёку от огня, отогревшийся и повеселевший.

— Ке-ке-ке…

Он смеялся своим тоненьким, визгливым смехом, с улыбкой глядя, как девушка крутит ему фонарики. А та, до сих пор слегка нетрезвая, полностью вжилась в роль мамочки и не думала останавливаться. Я едва сдержался от фэйспалма и отвернулся. Аня тем временем приготовила уродцу поесть, а Женёк снова завалился тыкать в телефон. Благо, что розетка у него была под боком.

— Значит так, товарищи. Меня вырубает, вы делайте, что хотите. — Громко заявил я, отправляясь в сторону спальни с двуспальной кроватью. — Давайте уже, время два часа ночи почти.

Анюта нахмурилась, понимая, куда идёт дело… А вот всё! Мелкий уродец в какой-то мере мне очень хорошо подсобил.

— Чего? Ленка со своим отпрыском ляжет, Женёк с диваном разве что только не засосался, а на пол я не пойду. — Не оглядываясь, я разделся до трусов и забрался под ворох одеял.

И очень быстро провалился в сон, так и не вспомнив, каково это - засыпать в одной постели с любимым человеком.

Пробуждения было.. странным. Словно в вязком тумане, я открыл глаза. На моём запястье гудел браслет, а вокруг было необычайно светло. Рядом со мной спокойно спала Аня, и я не сдержал своего восторга. Только спустя секунду я начал понимать, что что-то не так.

Всё вокруг как-то странно светилось, а каждое движение давалось с трудом, будто я проходил сквозь кисель. Мощным рывком мне удалось оторваться от кровати, но обернувшись, я с удивлением понял, что вижу себя. Также спокойно спящего, повернувшись на бок.

Внутри меня всё похолодело. Это что - я умер?.. Стал призраком? Я потянулся к своему реальному телу, коснулся кончиками пальцев, погладил его, ощутил тепло, но больше ничего не добился. Словно недвижимая каменная стена. На мгновение у меня промелькнула мысль потискать за грудь свою бывшую девушку, но я надавал себе невесомых пощёчин, приводя в чувства.

Какого, мать его, хрена здесь творится? Почти не касаясь земли, я невесомо переместился к приоткрытой двери в спальню.

Откуда-то справа раздавалось смачное чавканье. Сам не знаю, как, но я просочился в узкую щель, оглядел гостиную. Двигался осторожно, прямо на чавкающие звуки. Мимоходом отметил Женька, который ворочался во сне, и обе двери, распахнутые настежь.

Затухла печь, внутрь намело снега, но меня пугало не это..

Звук шёл из комнаты Ленки. Я замер перед дверью во вторую спальню, также любезно приоткрытой, но так и не решался заглянуть… Словно кто-то ест лапшу, смачно причмокивая, облизываясь и втягивая макаронины одну за другой. Жадно, с придыханием.

Я почувствовал, как внутри меня вскипел жгучий гнев. Что бы там ни происходило, это явно тот уродливый неказистый выродок. Маленький, хлипкий и мерзкий. Мне не приходило в голову, смогу ли я в этом “невесомом” теле хоть как-то навредить этому существу, я просто хотел убедиться, что прав, и проучить эту тварь.

И если честно, я ожидал увидеть что угодно. Хоть Ленку, кормящую грудью урода, или то, как он доедает её внутренности. К этому я оказался не готов.

— МОЛООСКОО-О… — Стоило мне заглянуть, как раздалось хриплое картавое рычание.

Тварь замерла. Огромная, неказистая, достающая своей спиной практически до потолка. Оно было в двадцать раз больше и в сто раз уродливее, чем мелкий выродок. Его длинный язык, вываленный из пасти, проходил по телу мечущейся в бреду Лены, облизывая, как конфету, а она уже начинала синеть и покрываться инеем…

Тварь медленно перевела свой единственный гигантский глаз на меня.

Бежать.

Единственное, что я понял в ту секунду - что мне нужно уносить ноги, и не важно, куда именно. Я рванулся к выходу, разрывая своим телом кисель невесомости перед собой, размахивая руками ногами. Он тормозил меня, но я смог ухватиться за дверной косяк и рывком пролететь на улицу.

Я не чувствовал холода, но по телу прошёл озноб: посреди белоснежного одеяла далеко на север уходила тропа. Одновременно далеко на север и куда-то бесконечно вниз…

— ДАЙ… ЗАЛЫХАЦА УТРОБНЫМИ НУТРАМИ. ПОДЕЛИ-ИСЬ! — Рычало нечто сзади.

Нелепая, непонятная речь придала мне сил, и я полетел, отчаянно вытягивая стопу к земле и отталкиваясь от тропы каждый раз, когда получалось её коснуться. Позади я чувствовал дыхание. И скользкий холодный язык, прижавшийся к моему телу.

— А-А-А-А!!! Уйди, сука, уйди! — Я пытался орать, но горло сковало льдом, и я мог выдать лишь тихий картавый крип.

Ногу свела судорога, как и всю левую половину тела приморозило - не шевельнуться. Я не видел, но чувствовал, как оно догоняет, и его длиннющий, в нексколько метров язык, обвиваясь вокруг моего тела.

Меня рывком дёрнуло назад, я из последних сил ударил наотмашь по выступающему из-под тонкой кожи глазу. Браслет на запястье протяжно просвистел и лопнул, брызнув бисером во все стороны. Меня замутило, и я почувствовал, как небо и земля меняются местами.

Проснулся я окончательно уже от своего ора. Бешено крутил головой из стороны в сторону, тяжело дыша, так глубоко, насколько позволяют лёгкие. На спине выступил холодный пот.

— Ну что опять? — Аня кинула в меня подушкой, вздохнув. — Ну, что там, мальчику приснился кошмар?

Она была явно не в духе. Возможно - из-за того, что я лёг с ней в одну постель. Возможно, она и сама ждала, что я обниму её во сне или ещё как-то сделаю первый шаг? Это.. раздражает. Несмотря на весь богатый опыт общения с девушками, когда дело касается той-единственной, ты частенько начинаешь тупить и мгновенно теряешь все свои навыки.

По крайней мере, у меня это работало именно так.

— Тот уродец, я так и знал, что с ним будут проблемы... Лена! Он же её!… — Не договаривая, я побежал в соседнюю комнату.

Опять я позорюсь. Ребята, разбуженные моими криками, снова будут ржать надо мной. Однако, в гостиной действительно намело снега, печка давно потухла, а браслет-оберег стал раза в два уже. Большая часть колец с бисером просто порвалась. Это не может быть совпадением!

Я влетел к Лене в комнату, она в это время как раз вяло пыталась разлепить глаза. Как и вчера вечером, она прижимала к груди это чучело.

— Убери его! Убери его, я прикончу эту тварь!

Не сдержавшись, я сходу начал орать. Если бы девушка не прижимала его к себе, я бы уже пнул с размаху непропорционально огромную голову, прыгал бы по его кривым костям. За весь тот страх, за то, что он её чуть не прикончил. Я чувствовал то, что чувствовал, и был уверен на все 200%, что мне не “просто приснилось”.

Это существо не просто так вызывало у меня страх. Сейчас же, видя мой гнев, оно жалобно заверещало, прижимаясь к Лене покрепче. Мне уже стало всё равно на то, что я мог зацепить девушку…

— У-убью, паскуда! — Зарычал я не своим голосом, но меня уже обхватил Женёк, оттаскивая в сторону.

— Тихо. Да успокойся ты, дебил! Скажи внятно, что случилось! — Я скрипел зубами, но из захвата со спины так просто вырваться не мог.

В конце-концов, я, взревев, присел и бросил друга через плечо. Тот сел на задницу, приподнялся, потирая копчик, и не сводил с меня глаз.

— А ничего. Эта тварь опасна!

Я показал на бледную, почти синюю, кутающуюся в одеяла девушку, которая, однако, не выпускала тварь из своих лап. Показал так, будто это само собой было доказательством. Самым важным было сейчас, чтобы они выслушали всё, от начала и до конца. Но я не знал, с чего начать, и начал сбивчиво рассказывать:

— Он.. выкачивает из неё жизненные силы. Как вчера с Аней было, когда у неё начался жар! И.. и мой браслет порвался, когда я пытался дать ему отпор…

— Лёх, ты до белки допился? — Жека остановил меня жестом. — Я тебе щас всеку. Хорошенько так. Я смогу, ты знаешь. Угомонись, а? Сам понимаешь, что за пургу несёшь?

Я замер, задумавшись. Страх, паника, всё это отходило на второй план.

— Ты Лену видел? И.. мой оберег на него среагировал!

Анюта на этом моменте просто со смеху прыснула.

— Лёш, ты, кажется, аниме пересмотрел. А я ещё когда мы встречались говорила, что это до добра не доведёт. — Она саркастически усмехнулась, но потом добавила уже серьёзно. — Ты свой браслет порвал об угол кровати, когда начал ворочаться и кричать.

Задумавшись, я ещё раз взглянул на это чучело.

— Моозко…

Я сплюнул прямо на пол, выругавшись так, что Ленка покраснела, а Аня многозначительно отвернулась. Мы вышли, пока Жека суетился возле своей возлюбленной и её приёмыша. Выметая снег, я постарался привести голову в порядок.

Мог ли это быть просто реалистичный сон?.. Нет, не так. Может ли нормальный человек даже допустить, что всё, что он увидел, произошло на самом деле? Однозначно нет. Или я сумасшедший, или и правда смотрел слишком много аниме.

— Браслет жалко… — Против воли наружу вышел печальный вздох.

Связанных вместе бисерных колец оберега осталось меньше половины, висели оборванные нити, что сплетали их вместе. Крохотные разноцветные горошинки выкатились даже в гостиную.

— Скажи мне, что это было? — С неожиданным участием спросила Аня, подойдя ближе и взглянув мне в глаза. Видимо, мой бубнёж она восприняла, как желание побеседовать. — Какая-то странная ревность? Маленький мальчик хочет к мамочке?

— Иди ты. Я взрослый и самостоятельный человек, и бизнес мой в итоге вышел в плюс. — Закончив с уборкой снега, я резко захлопнул дверь. — Зови этого.. мастера-поджигателя. Пусть растопит, как правильно.

— Лёш… Серьёзно. Если хочешь о чём-то поговорить - давай поговорим. — Поёжившись, девушка отправилась за Женьком.

Очень скоро в доме стало тепло, а утренние события почти забылись. Почти, ведь это уродливое существо всё ещё было здесь. Браслет я на скорую руку подвязал, чтобы не разваливался. И убедившись, что всё в порядке, засобирался на улицу.

— Я поспрашиваю у местных. Может, и найду, чей это сынок.

Я решил не брать снегоход, а надеть лыжи. Старые, поношенные, но они имелись у деда в тамбуре, а я всё ещё помнил, с какой стороны держать палки. И метель к утру улеглась.

— Ты уверен, что хочешь пойти один? — Спросила меня Ленка.

— Ты бы хоть этого разгильдяя с собой взял. — Поддакнула Анюта, надевая мне на шею шарф.

И всё же, я был непреклонен. Что-то тут было нечисто, и.. может, мне казалось, но браслет как будто слегка пульсировал, намекая, что я иду верной дорогой. Честно, уже вообще не понимал, чему верить, но тут мои страхи и рациональное зерно вели примерно в одну сторону. В деревушку, откуда должен был прийти этот уродец.

— И колы захвати, тогда уж. Если будет. — Жека отозвался с уже привычного места на диване.

— Специально для тебя возьму черноголовку дюшес или детское шампанское.

Я шагнул в зиму, не слушая ответных острот. Встал на лыжи, закрепив их на своей обуви. И пошёл. Бодрым шагом, по ровному снежку, блестящему на ослепительно ярком солнце, я двигался в сторону деревни, а её саму увидел всего минут за пятнадцать, даже толком не успев устать.

Кривоватые домики, заборы участков, а дальше виднелся и небольшой ларёк… Вроде всё то, да нихрена. В первую очередь, приближаясь к домам, я заметил, что там нет людей. Нет дыма из труб, никто не разгребает лопатами снег, а пустые автомобили стоят, почти полностью заваленные белыми горами. Ничего.

Протерев глаза, уставшие от бесконечных отблесков на снегу, я подходил ближе уже медленнее. Передо мной предстала жутковатая картина, и я непроизвольно сглотнул, сквозь рукав куртки нервно поглаживая варежкой бисер на обереге.

Дверь дома передо мной была открыта настежь. Внутри клубилась тьма, только тоненький лучик света заглядывал туда. Подобравшись ближе, я медленно выбрался из лыж и заглянул во двор.

Пол, стены, потолок. Всё заледенело. Тут и там виднелись сосульки, сталагмиты. Мне стало тяжело дышать от страха, но я сделал ещё шаг внутрь. Рывком распахнул дверь в сени, прошёл в дом… Одна и та же картина везде. Полностью покинутый дом, обросший толстой, в полметра ледяной коркой, вмёрзшие вещи и мебель. И ни следа живого человека.

Поскальзываясь и хватаясь за всё подряд, я побежал к выходу. Взял лыжи в руки, утопая в сугробе, побежал к следующему дому... И понял, что дальше уже нет смысл проверять. Та же картина. Меня охватила жуть. Я оглядывал мёртвую деревню, в которой будто бы с осени никто не жил…

Но этого быть не может! Я же приезжал сюда, с тем дедом. Смотреть объект перед тем, как заезжать туда с друзьями. Тут и должно было быть всего-ничего до крупного посёлка, ларёк пусть и не предлагал обилия выбора, но исправно работал с десяти до десяти.

Может, ребята правы, и это уже мой чердак начинает потихоньку подтекать? Скорее всего, так. Мне не хотелось думать о том, что всех этих людей что-то забрало, а на “большой земле” никто даже не хватился. Сунувшись в телефон, наплевав на полное отсутствие связи, я начал набирать все службы спасения, того деда-арендодателя. Ничего. Я пробовал случайные контакты в телефоне и номера ребят, но сигнала не было - от слова совсем. На всякий случай, я даже отправил сообщение маме, в надежде, что хоть на минуту интернет появится, и оно уйдёт адресату.

Я где-то потерял лыжные палки и варежку, и теперь просто нёсся в обратном направлении, как получалось. Спотыкаясь и едва не падая. А тем временем, в ответ на очередную мою паническую попытку позвонить на один из случайных номеров, раздались гудки. В надежде я замер, сжимая мобильник в немеющей от холода руке.

— Алексей Семёнович? — Голос человека, что поднял трубку, оказался мне не знаком. — Это ведь вы?

— Да.. да. Это я! Простите, не могли бы вы…

— Алесей. Сееееёнович. — Протянул тот, глотая буквы. Я же будто в землю вмёрз… — ПОДЕЛИСЬ УТРОБНЫМИ НУТРАМИ. Акселей Несёёмович? Не жлобись… Мне моозко, я хочу пооти, нутр без кровоточин…

— Да пошёл ты в..!

— Асселей…

Я просто заорал в трубку и швырнул её прочь, подальше. Снова понёсся в сторону нашего с ребятами домика, не разбирая ничего, кроме двух следов на снегу от моих лыж. Пусть мне и казалось разумным бежать совсем в другую сторону. Я не мог бросить ребят, не мог оставить Аню.

Сердце вот-вот готово было выпрыгнуть из грудной клетки вместе с лёгкими, но я не останавливался. Несколько раз падал, подвернул ногу. Совсем не помню, как на переломанных лыжах добрался до дома, но я стащил их с себя, отшвырнул в сторону и запрыгнул в дом. На меня косились три пары глаз. Три, не четыре.

— Ребята, это полная.. да. Всё очень, очень, очень плохо. — Начал было я, но не находил взглядом уродца и был этому безгранично рад.

— О чём ты опять? Не суетись, родаков-то аутиста этого нашёл?

Женёк смотрел с таким скепсисом, что я ясно понимал. Они мне не поверят, если расскажу. Девчонки тоже не воспринимали меня всерьёз, будто уже привыкли к моим выходкам. Будто больше боялись того, что я могу выкинуть, чем чего-то, что ввело меня в такой ужас.

— Там никого нет. Пустая деревня, никого! — Я активно жестикулировал, надеясь, что меня воспримут всерьёз. — Нам срочно надо возвращаться, без вариантов!

Женёк вскинул брови, театрально улыбнулся и покачал головой:

— Совсем молодой двинулся. У меня так от тебя вискарь скиснет, честно.

— Я не против, если Лёша настаивает. — Аня выглянула в окно, покрепче сжав кружку с горячим супом из пакетика. — Только там опять начинается буря. Давайте хоть до утра подождём?

— Почему вы такие бессердечные? Мне одной не всё равно, что Морозко пропал?! — Почти закричала Лена.

Я сел на диван рядом с другом, глядя в стену. Подле девушки больше не крутился мелкий уродец, чему я был очень рад. .

— А куда этот делся? — Всё-таки, спросил, хотя предпочёл бы и не знать. Избавились - и слава богу.

— Исчез! Как ты ушёл, так и пропал! Мы дом весь несколько раз обошли, кричали. Но там даже следов нигде нет. Бедный.. может, мы снова должны поискать его?.. — Ленка пыталась смотреть щенячьим взглядом, но никто не был готов тащиться на улицу, где начиналась настоящая буря, с весьма сомнительными перспективами.

— Не должны мы ничего никому. Встретили, накормили, напоили. Наверняка он домой ушёл, родителей встретил. Вернулся туда, откуда пришёл. — Махнул я рукой. — А там уже и нет никого, двери нараспашку, сквозняк.. будто все снялись с места и уехали.

Я не стал рассказывать всех подробностей. Во-первых, мне не поверят. Во-вторых, тогда Лена точно вскочит и пойдёт искать своё чучело. И колеблющаяся Анюта, может, тоже сорвётся. Она не была никогда дурой, но и бесчувственной её не назвать. Вижу, как переживает, как дрожит её губа, пусть и наверняка ей отвратительно это существо не меньше, чем мне самому.

— Да, наверное, он уже нашёл своих родителей и уехал с ними. — Поддакнул мне Женёк с каменным лицом.

— Может, там было какое-то предупреждение об эвакуации, о котором мы не знаем? — Аня выдала дельную мысль.

Умничка, девочка. Моя. Я готов был её расцеловать… Впрочем, как и всегда. И Жеку я угощу шикарнейшим пивом, когда мы отсюда выберемся. Это то рациональное объяснение, за которое я мог зацепиться, чтобы не выглядеть психом. А ещё, у меня появилась вполне себе объективная причина сматывать удочки и тащить их куда-нибудь подальше.

— Ну так что, тем более, собирать вещи надо и на снегоходы! Давайте, пока погода не испортилась.

— Ты дурак, Лёш? — Ленка вскочила с места. — На улице ужас, что творится! И ребёнок пропал!

Хотел бы я сказать, что это тварь, а не ребёнок. Много чего мог бы сказать. Но в самом деле, вой ветра только нарастал. Не менее опасной, чем столкновение с неведомым чудищем, мне казалась перспектива потеряться в снежную бурю в месте, где даже не позвонить, а я - и вовсе, остался без телефона.

Мне просто пришлось согласиться с друзьями. Втроём мы отговорили Лену куда-то выходить, как могли, детскими отмазками успокоили её совесть.

Хотя глубоко внутри вновь шевельнулся червячок сомнений, коря за то, что я не сбежал ещё тогда, на лыжах, в одиночку. Я невооружённым взглядом видел, как Женя с Анютой с подозрением на меня косились. Переговаривались шёпотом о моём психическом здоровье, пока я собирал вещи. Обидно, но не смертельно.

Мы быстро легли спать, а я крепко сжал в руке остатки от оберега, в надежде, что это поможет, если тварь снова решит напасть. Пять колец из двенадцати. Что если этого окажется мало, чтобы проснуться завтра живым?

Как-то старался не думать об этом. Вспоминал всё, что говорила бабуля про злых духов и борьбу с ними, пока засыпал, но так ничего толкового и не смог вспомнить, кроме того, что бисер - идеальная ловушка для таких сущностей. Они запутываются в дырочке и бесконечно ходят по кругу…

Кто-то считает овец, а я усердно представлял, как злой дух кружится внутри бисерины. Так и залип, вскоре отключившись следом за Аней.

Я не запомнил, что мне снилось, но я точно проснулся среди ночи от каких-то шорохов. Это состояние было мне знакомо: оберег, сжатый между пальцами, пульсировал, а всё вокруг было отлично видно, несмотря на ночную тьму. Второй раз встать с кровати не составило труда, я намного лучше управлялся со своим духовным телом. Медленно проплыв по воздуху к двери и вслушиваясь в почти абсолютную тишину, я снова аккуратно выглянул в гостиную.

Тварь ждала меня прямо там. Она терпеливо сидела, опираясь на свои уродливые конечности, не отводя взгляда от тонкой щёлки дверного проёма. Огромный, мерзкий. Ещё я не без удовольствия отметил глубокий уродливый шрам на половину его лица. А вот ему моя ухмылка пришлась не по душе…

Он с рыком полетел на меня, но я выставил оберег вперёд. Морозко встал на задние конечности, попятился.

— Что, не нравится, тварь? — Я наступал, чувствуя некоторое напряжение в руках с каждым шагом.

Загонял я его не абы куда, а на кухню. Он пятился, не справляясь с давлением. Стоило только этой огромной куче мяса переступить порог, и я отцепил одну нитку с бисером, бросил её на пол прямо по центру прохода.

Замер, оценивая реакцию твари.

— МООЗКО… — Прохрипела она. — Нуутры? Пооть?

Голос из угрожающего и жуткого снова становился жалобным. Оно попыталось провести руку через дверной проём, но отдёрнуло пальцы. Их оплавило, тварь забилась в угол на другом конце кухни.

Я облегчённо выдохнул. Оттолкнулся ступнями от пола, легко и невесомо приземлившись на диван. Мне же нужно просто, чтобы настал рассвет и все проснулись, да?.. Всё это время был готов неотрывно следить за уродом, не позволяя ему коснуться своих друзей.

У меня было ещё четыре кольца с бисером.

Я с ухмылкой следил за тем, как оно мечется по кухне и воет, когда услышал за своей спиной:

— Моозко…

***

В отчёте отдела расследований было столько дыр, что дело можно было назвать шитым белыми нитками. Но инцидент породил много сенсаций, дискуссий, на его основе даже сняли фильм. Второй Перевал Дятлова - так окрестили этот случай.

Население целой деревни и трое студентов филфака, приехавшие встретить новый год в лесном домике, замёрзли насмерть. Не было никакой логичной причины, зачем они покидали свои дома и почему открывали двери, спокойно выжидая, пока их не настигнет смерть от переохлаждения.

Полицию это ввело в ступор, дело пришлось закрыть, охарактеризовав, как массовое самоубийство. Единственный выживший так и не смог дать внятных показаний, но был признан невиновным.

***

Что ж, я даже не помню, как выбрался оттуда. Да, тварь оказалась не одна. Просто бежал, пытаясь не столкнуться, используя свой скромный опыт управления духовным телом. Как-то, да получилось… А там и рассвело, и я уже стоял на крупной трассе и ловил попутку.

Меня таскали сначала по допросам - потом по разным передачам, брали интервью. Я не нагнетал мистики, придерживался заранее придуманной легенды, и это оказалось невыносимо сложно.

Мне было очень больно. Я потерял в тот день троих лучших друзей, одна из которых была моей любимой, единственной девушкой, больше которой и никогда и никого не желал.

Я выбрался оттуда и пытался жить сразу за нас четверых. Надо сказать, очень преуспел в этом. Этот случай я смог провернуть себе на пользу, но никогда не забывал, что на самом деле произошло в тот день. У меня было достаточно женщин, но даже так, я никогда не забывал Аню. Я прожил хорошую, полную ярких впечатлений жизнь…

Громкое чавканье.

— Хрясные нутры… Не мооско боше! Вкусно, вкусно!

В моём животе что-то копошится, но я совсем не чувствую этого, глядя в потолок. Взгляд плывёт. Справа лежит мой лучший друг, остекленевшим взглядом уставившись на меня. Он давно посинел и покрылся инеем.

— Ты привёл меня затем, чтобы поиздеваться? Показать, что у меня нет и шанса на нормальные отношения? — Усмехнувшись, проговорил он своими синими губами.

— Нет, брат.. нет, конечно, ты чего! Я хотел вернуть нашу старую компанию. Надеялся, что ты с Ленкой наконец сойдёшься!

— Ахаха.. ясно. Прости меня. Что ж, мне стоило больше доверять своему брату.

Медленно, с трудом, я отвернулся, повернул голову на другой бок. С другой стороны на меня смотрела возлюбленная.

— Скажи, вот к чему был весь этот бред? Все эти подкаты, все эти манипуляции, ненавязчивые попытки оказаться со мной один на один? — Девушка разочарованно прикрыла свои прекрасные, но такие неживые глаза.

— А что мне было делать? Ты ненавидела меня, не могла меня выносить. Но я не мог оставить это просто так. — Я откровенно оправдывался. У меня от холода полностью онемела челюсть, но я говорил на удивление чётко и внятно.

— Ты мог просто поговорить со мной. Просто.. не знаю. Извиниться за тот случай? Подарить цветы, хотя бы поцеловать. А не устраивать все эти представления и топтаться на месте. — Аня беззвучно рассмеялась. — Но я не злюсь, правда. Я сама виновата, что полтора года пыталась дождаться от тебя первого шага.

Где-то позади меня раздался глухой стук. Запрокинув башку, отчего захрустела моя заледеневшая шея, я увидел ленкину оторванную голову.

— Лёш, тебя забавляли мои чувства, да?

— Нет.. с чего ты взяла?

— Ты ведь всегда замечал, как я к тебе отношусь. Мог даже поиграться, если захотел бы. Я была бы не против, всегда была готова, видела, как тебе не хватает женского тепла. Вы с Аней давно уже…

— Вот именно, Лен. Я не хотел с тобой “играться”. Да и по-правде, я хотел, чтобы ты сошлась с Женьком, вам обоим так было бы лучше.

Она хмыкнула и промолчала. Голова Ленки покатилась дальше по полу, но морщинки на её лице разгладились.

Мой взгляд мутнел всё сильнее. Хотелось спать.

***

В отчёте отдела расследований было столько дыр, что дело можно было назвать шитым белыми нитками. Но инцидент породил много сенсаций, дискуссий, на его основе даже сняли фильм. Второй Перевал Дятлова - так окрестили этот случай.

Четверо студентов филфака, приехавшие встретить новый год в лесном домике, замёрзли насмерть. Известно, что они направлялись в сторону деревни А, откуда планировали добраться до арендованного помещения.

Они доехали до посёлка Б, а потом направились в зеркально противоположном направлении. Пили и ели на снегу, а после разделись, легли на снег и уснули. На их остывших телах нашли следы слюны неизвестного, не содержащиеся ни в одной базе. Не было ни одной логической причины, чтобы свернуть в другом направлении, к тому же, они ещё около суток пили и ели, как ни в чём не бывало.

Полицию это ввело в ступор, дело пришлось закрыть, охарактеризовав, как массовое самоубийство. Выживших и свидетелей не оказалось, разве что с телефона одной из жертв, по которому и вычислили местонахождение трупов, было отправлено сообщение: “Мама, мамочка, прошу, помоги. Я очень хочу съесть свои утробные нутры!”