Морокунская квартирка

Глава 1. Координаты начала

Алиса захлопнула дверцу такси, и машина тут же уехала, обдав её на прощание противной взвесью из-под колёс. Мелкий дождь сыпал себе и сыпал пятый день подряд, точно небесная бухгалтерия решила наконец привести в порядок отчётность по осадкам и теперь сводила дебет с кредитом без малейшего снисхождения.

Девушка поёжилась в тонкой ветровке. Куртка была не по погоде, но выбирать не приходилось. Вещи она собирала в спешке, в состоянии, которое сама для себя окрестила «режимом боевого обезьяна»: хватай всё, что видишь, беги, пока не заметили. Впрочем, как ни старалась, заметили. Точнее, заметил — Антон, бывший жених, уже почти муж, уже почти навсегда, а теперь просто человек, чьё имя Алиса теперь старалась не произносить даже мысленно, потому что от него начинало смердеть тухлятиной.

Таксист всю дорогу сосредоточенно сопел, даже музыку не включал, за что Алиса была ему искренне благодарна. Все двадцать минут поездки говорил только навигатор — точнее, поначалу уверенно вёл их через старые дворы и промзоны, бодро рапортуя на каждом повороте, а потом вдруг подвис, обиделся, и они ещё минут десять кружили по спирали, пока Алиса не увидела наконец табличку.

Улица Трёхдорожья.

Название Алиса машинально прочитала вслух, и слово будто зависло во влажном воздухе, заключив её в холодный мурашечный кокон.

Как и сообщил вчерашний телефонный голос — того редкого тембра, когда с ходу и не разберёшь, с женщиной говоришь или с мужчиной, — дом номер шестьдесят шесть стоял на углу. И действительно — на самом настоящем углу, в который сходились две заасфальтированные улицы не первой свежести. Третья улица биссектрисой рассекала тупой угол и упиралась в условную середину внушительного строения.

Обращённый к улицам пошарпанный фасад подъездов не имел. Старомодные высокие окна за пеленой дождливой мороси слепо таращились на мокрый мир. С нарастающим недоумением Алиса пошла вдоль длиннющей стены — искать хоть какой-нибудь вход в это мрачное царство. Когда наконец дошла до конца дома и завернула за угол, то обнаружила, что Третья улица (именно так она и называлась, судя по горделиво торщащему на высокой палке указателю) неожиданно продолжалась, уходя вглубь двора и теряясь между облезшими гаражами и зарослями изрядно облетевшей сирени. Хотя, руку на сердце положа, какая из этой дорожки улица, так, тропа народная, которая не зарастёт — на этой стороне на ней даже асфальт не положили.

Но зато тут наконец-то обнаружились искомые подъездные двери числом не менее девяти. Дом, построенный ещё в эпоху социалистической гигантомании, был откровенно пожилой, прекрасно об этом знал и не пытался хорохориться. С фасада частично отвалилась декоративная плитка, образовав новые, местами даже пугающие узоры; оконные рамы почти во всех окнах были ещё деревянные. «Как в прошлый век провалилась... Анахронизм какой-то», — прошептала Алиса и запрокинула голову, пытаясь посчитать этажи, но верхние секции таяли в невесть откуда натянувшемся тумане. Окна первых этажей смотрели на улицу мутновато, точно полуослепшие глаза под плёнкой катаракты. На втором этаже одно окно было занавешено тяжёлой тёмной шторой. Алисе подумалось, что за такой шторой непременно должен кто-то таиться — и, словно в подтверждение её мыслей, занавеси вкрадчиво шевельнулись.

Она поёжилась и достала телефон — на всякий случай свериться с объявлением, по которому вчера нашла эту квартиру. Страница не открылась. Ещё утром объявление висело в закладках, Алиса специально проверяла, а сейчас перед ней был просто пустой белый экран.

— Ну и ладно, — пробормотала девушка и убрала телефон в карман.

Кодовый замок на двери шестого подъезда отсутствовал. Дверь была приоткрыта. Алиса толкнула её плечом и шагнула внутрь.

Подъезд оказался большим и гулким. Пахло подвальной сыростью и старой штукатуркой, но амбре заброшенности разбавляли запахи домашней еды. Стены, выкрашенные в жёлто-болотный цвет, густо покрывали каракули. Странные это были рисунки, надо заметить: три дороги, сходящиеся в одной точке, солнце с тремя лучами, дом с тремя окнами. Всё по три.

Алиса пожала плечами. Да мало ли. Она сама уважала символизм. Тройка, семёрка, девятка — прекрасные цифры. Правда, номер нынешней квартиры её настораживал, конечно, но выбирать было не из чего.

Почтовые ящики висели на стене слева. Добрая треть из них перечёркивалась жирными белыми литерами «Х», на которые явно не пожалели краски. Номера не читались. Но один ящик выделялся.

Алиса подошла ближе.

666. Да, то самое...

Номер написали от руки, люминесцентной, похоже краской, потому что цифры светились призрачно-зелёным в подъездной полутьме. Алиса включила фонарик на телефоне. Ящик оказался новенький, тёмно-серый, без единой царапины. Дверку пересекала надпись мелом:

«Сколько бы ни взял — отдашь втройне».

Почерк был откровенно разболтанный, вкривь и вкось, словно слова нацапапали куриной лапой.

Алиса хмыкнула.

— Ну спасибо, конечно, очень познавательно, — произнесла она и вздрогнула — голос прозвучал в пустом подъезде гулко и неуместно.

Поднявшись к лифту по выщербленным ступеням бетонной лестницы, Алиса с опаской нажала кнопку вызова. Несколько секунд ничего не происходило, потом в шахте что-то громко вздохнуло, протяжно заскрипело, и механический мастодонт медленно потянулся вниз, надсадно хрипя на каждом пролёте.

Алиса постояла примерно с полминуты, однако так и не дождалась лифта. Приближающиеся хрипы, стоны и скрипы вселяли осторожные надежды на скорую встречу, но в итоге она всё же решила пойти пешком. Звуки, с которыми этот почётный пенсионер многоквартирья перемещался в пространстве, её изрядно напугали.

Когда Алиса дотопала на середины своего восхождения, лифт таки доехал до первого этажа. Двери с лязгом распахнулись. Через пару секунд кто-то, злобно посопев, раздражённо сплюнул «чтоб тебя!», и жестянка снова захлопнулась.

Алиса этого, правда, не слышала. Она уже добралась до нужного ей шестого — и даже почти не запыхалась. Мимоходом подумав, что если каждый день вот так ходить пешком по лестнице, то можно исключить один день фитнеса в зале и неплохо так сэкономить, девушка подошла к квартире номер 666.

Дверь с потускневшей латунной ручкой оказалась обычная, деревянная, выкрашенная в тёмно-коричневый цвет. Не найдя звонка, Алиса протянула руку, чтобы постучать — и остановилась.

Дверь-то, оказывается, и не заперта вовсе!

Недоуменно хмыкнула, она толкнула её и вошла.

Первое, что почувствовала, был запах чистоты, точнее, стерильности даже. Как в больничной палате, где после влажной уборки пациентов выгоняют на коридор и включают обязательное кварцевание.

Алиса потопталась в прихожей, поаукала хозяев. Убедившись, что квартира пуста, она стащила с ног сырые кроссовки и прошла в гостиную. В общем-то, так ей вчера и было предложено — посмотреть самостоятельно, потому что хозяин с неопределённым голосом сослался на неотложные дела в другом городе и присутствовать при осмотре отказался. Алиса изумилась: да как же так, с незапертой дверью, на полном доверии? Хозяин на её вопрос только хмыкнул. Сказал, что дом очень спокойный, там многие не запираются.

Единственная комната оказалась просторной, с высокими потолками и эркерным балконом. Три окна выходили на разные стороны, и от этого в квартире было удивительно много света для пасмурного дня. Мебель стояла старая, но добротная: дубовый стол у окна, кресло с бархатной, местами истёртой обивкой и трюмо с изрядно запылившимся зеркалом. На стенах не было ни картин, ни фотографий, только прямо напротив входа висел в неказистой рамке набросок углём, изображавший три дороги, сходящиеся в одну точку. Рисунок был старый, уголь въелся в холст, но линии оставались чёткими.

На столе лежал лист бумаги.

Алиса подошла и начала читать. Это оказался договор аренды, в двух экземплярах, всё честь по чести. Заполненный, подписанный — в графе «Арендодатель» перечислялись данные хозяина квартиры (некто Морок У. Н.), в графе «Арендатор» — Ветрова А. С. Алиса вздрогнула. Она не представлялась по телефону. Да и договор аренды... Речь вообще шла только о том, чтобы посмотреть квартиру.

Рядом с договором лежал старинный ключ с гравировкой. Алиса взвесила его в ладони. Тяжёлый.

Внизу, под договором, обнаружилась приписка, исполненная уже знакомым корявым почерком:

«Если всё устроит — оставайтесь и живите на здоровье. Как мы и обсуждали, деньги за три месяца и один экземпляр подписанного договора положите в ящик. Ключ — ваш. Если квартира не устроит — просто уходите и забудьте сюда дорогу. Дверь закроется сама».

Алиса растерянно плюхнулась в кресло. Оно скрипнуло, но приняло её мягко, будто понимало, как она устала. Закрыв глаза, Алиса попыталась собрать мысли в кучу, но получалась только куча-мала и сплошная мешанина, а не логически структурированный мыслительный процесс. Впрочем, всё это были мелочи жизни. С главным справилась — ушла от Антона. Ещё немного, и она сможет не вспоминать тот отвратительно вязкий момент остановившегося времени, когда, появившись в их будущем семейном гнёздышке часа на три раньше ожидаемого, столбом стояла в прихожей с коробкой корпусных десертов и слушала, как в спальне заливисто хохочет незнакомая женщина. Голос Антона, низкий, воркующий: «Как же ты заразительно смеёшься...», шансов на самообман не оставлял.

Тогда она не закричала, не заплакала даже. Просто поставила коробку с пирожными на пол, впечатала сверху подошвой ботинка, сминая в кашу любимые антошины «персики», развернулась и ушла. На неделю её приютила замужняя подруга, но дальше нужно было искать собственное жильё. И вот теперь она здесь.

Алиса открыла глаза, бросила взгляд в зеркальное трюмо. Вздрогнула. Подалась вперёд. Что-то в отражении было не так. Волосы удлинились, завились крупными кудрями, взгляд стал другим — спокойнее и увереннее, что ли. На безымянном пальце левой руки сверкнуло кольцо — крупный серебряный перстень с ярко-синим камнем. Алиса машинально взглянула на свою руку. Кольца, конечно, не было. Она вообще редко носила украшения.

Алиса снова перевела взгляд на зеркало. Кольцо исчезло.

— Показалось? — неуверенно проговорила она, и голос неожиданно вернулся эхом.

Да уж, пустовато тут было в плане мебели... Но это вопрос решаемый. Все бы вопросы в её жизни так легко решались, как мебельный.

Она заглянула в совмещённый санузел, обнаружила там стандартный набор сантехники во вполне ещё пригодном состоянии. Проверила краны. Ничего не подтекало, вода подавалась исправно. Прошла на маленькую кухоньку, где стоял пузатый холодильник высотой чуть больше метра. Пустой, разумеется. Дверка его была полуоткрыта — замечательно, значит, помытый и не затхлый. Алиса поискала глазами газовую плиту и уже успела огорчиться, что придётся обходиться одной микроволновкой, когда заметила настольную электрическую плитку на две конфорки. Для одиноких вечерних перекусов — в самый раз, мгновенно воодушевилась она. Пироги печь в любом случае не собиралась. Витьё семейного гнёздышка её теперь нисколько не прельщало. Хватит уже, дохлопоталась!

На улице вовсю синели сумерки. Удивившись, как незаметно пролетело время, Алиса вернулась в гостиную и подошла к окну. Третья дорога — которая неприкрыто биссектрисила на той стороне — теперь тускло, с потусторонней зеленцой, светилась в глубине двора, точно кто-то рассыпал по земле мелкие кусочки фосфора. Алиса дёрнула плотную штору, отсекая сумеречную зону. Чихнула. Отметила, что нужно будет перестирать тут всё — и поняла, что решение уже принято. Квартира, безусловно, странная, а хозяин — тем более, но ей здесь всё неожиданно понравилось. Будто в другой мир попала — и он её с ходу принял.

«Вот именно!» — энергично кивнула Алиса сама себе и пошла подписывать договор. Другой мир — это замечательно! Другой мир означает, что Антон (теперь всякий раз, когда она мысленно проговаривала его имя, не отказывала себе в удовольствии присовокупить неприличную рифму) сюда точно не доберётся. Сюда даже ушлые таксисты с навигатором доехать не могут, если на то пошло!

Увлечённая грядущими планами, она не сразу заметила, что на столе нет ни ручки, ни даже карандаша. Порылась в сумочке, хотя точно знала, что давно не носит при себе ничего подобного, ибо без надобности — привыкла всё записывать в заметки телефона. Сумка смогла утешить только мятным леденцом в изрядно потёртом фантике, который Алиса незамедлительно и развернула.

Потом подвернулась помада — ярко-красная, купленная импульсивно и ни разу не использованная. Алиса редко красилась. Как говорила её ныне покойная бабка, сразу красивой родилась.

Алиса повертела в пальцах яркий «патрончик» — и ехидно хмыкнула. Собственно, почему бы и нет? С этой квартирой изначально всё было ненормально, так что договор, подписанный губной помадой, вряд ли повлияет на среднюю температуру по больнице.

Сказано — сделано. По-дурацки хихикая над творящимся абсурдом, она вывела свою подпись напротив распластавшейся нетопырём закорючки арендодателя Морок У. Н. Получилось, можно сказать, жирно и стильно. Будто артериальной кровью расписалась.

Цопнув со стола латунный ключ и дерзко встряхнув уже подсохшими кудрями, Алиса двинулась в прихожую, сжимая подмышкой свёрнутый на манер верительной грамоты договор аренды. Натянув кросовки, она замерла, прислушиваясь. Из квартиры напротив доносился негромкий ритмичный звук. Ширк-ширк. Ширк-ширк. Кажется, там кто-то рисовал... Углём по бумаге? Или прямо по стене?

Алиса постояла ещё секунду, потом развернулась и вышла из квартиры. Дверь мягко, без щелчка, закрылась за ней сама.

Спускаясь по лестнице, она думала о том, как завтра вернётся сюда с вещами. И с деньгами. И положит их в ящик номер 666. И, наверное, это станет самой сумасшедшей сделкой в её жизни.

Но это Алису почему-то нисколько не напрягало. В конце концов, она имеет полное право хоть немного побезумничать. Да и в чём заключалось то безумство? Двадцать девять лет Алиса Сергеевна Ветрова была очень комфортной для родных, близких и даже отдалённых, но имеющих к ней хотя бы минимальное отношение. А сейчас хотела только одного — оказаться от всех подальше.

И почему бы, собственно, и не да?

Сунув договор в почтовый ящик с тремя зловеще светящимися шестёрками, она вышла на улицу. В полутьме у лифта закопошились, потом тоненько, по-мышиному, чихнули, но за скрипом подъездной двери Алиса, понятное дело, всё равно ничего не услышала.

На улице хулиганил ветер, вздирал деревьям и без того уже поредевшие подолы, подпинывал опавшую листву, гнал по-овечьи пушистые облака куда-то в сторону заката. Дождь закончился — иссяк, точно алисин запал по поводу Антона.

Три дороги сходились в одной точке прямо перед ней — как лучи в точке отсчёта координат, и Алиса стояла на собственном нуле, не зная, куда идти дальше. Но это было уже неважно. Она нашла место, где можно спрятаться — от бывшего, от прошлого и даже от себя.

А может быть, наоборот — найти. Кто знает? Жизнь по-прежнему полна сюрпризов.

Девушка пошла к остановке, не зная, что на шестом этаже, в квартире номер 667, художник отложил уголь и посмотрел на нарисованный прямо на стене дом, стоящий на пересечении трёх дорог. По той, что посередине, шла женская фигурка в плаще. Художник бросил последний взгляд в окно, потом сверился с рисунком, улыбнулся и подписал набросок мелко, каллиграфическим почерком:

«Она вернулась. Теперь всё начнётся».

Глава 2. Очень странные соседи

Утро встретило Алису серым, но уже не дождящим небом. Осадки наконец-то иссякли, и мир за окном гостевой комнаты, которую ей выделила подруга, выглядел помятым, но вполне живым — как человек, всерьёз переболевший ковидом и впервые за пару недель выползший на балкон.

Марина уже хлопотала на кухне, собирала завтрак. Замужняя, вечно занятая, она приютила Алису без вопросов и условий. «Просто живи, пока не найдёшь своё», — только и сказала в тот вечер, когда Алиса ввалилась к ней домой в растрёпанных чувствах и с душой навыворот. Муж Марины вместе с семилетним сынишкой сейчас гостил у своих родителей в соседнем городе, места в квартире хватало, но Алиса злоупотреблять терпением подруги не собиралась, конечно. Дружба, как и любовь, от злоупотреблений растрескивается.

О своём вчерашнем открытии — квартире на Трёхдорожье — рассказала максимально скупо.

— Нашла вариант, — сказала она, отхлёбывая чай. — Далеко. Но зато недорого. Сегодня перееду.

— Ничего себе. Так быстро? — Марина подняла бровь. — А нормально всё? Документы, хозяин? Там хотя бы мебель есть?

— Всё нормально, — не моргнув глазом, соврала Алиса. — Хозяин... специфический, но договор легальный, условия адекватные. Всё по-белому.

Марина проницательно прищурилась, но промолчала. В их отношениях было правило: если подруга о чём-то недоговаривает, значит, так надо. Переспрашивать — только портить.

Минут через двадцать Марина ускакала на работу, а Алиса, с её позатянувшимся фрилансом, птица, по существу, вольная, начала паковаться. Сборы заняли часа полтора. Две дорожные сумки, рюкзак, пакет с постельным бельём и любимая кофеварка — вот и всё имущество, которое Алиса сочла необходимым взять из старой жизни. Остальное осталось у Антона. Пусть подавится. Или отдаст той, заразительной. Алиса не уточняла, с кем он там кувыркался. Не хотела знать. Так было проще.

К обеду она уже стояла перед домом 66.

Днём он выглядел не лучше, чем вчера, но и не хуже. Просто старый дом. Уставший, но не злой. Неухоженный всего лишь. Три дороги сходились перед фасадом — обычные улицы, ничего мистического. На лавке возле соседнего подъезда чинно восседали типичные домовые старушки, числом, опять-таки, три. При виде Алисы, выволакивающей из багажника такси большие баулы, они по-гусиному вытянули шеи, стараясь как можно детальнее разглядеть пришелицу. Алиса усмехнулась собственным вчерашним страхам. Дом как дом. Вот вам, пожалуйста, даже дворовая полиция нравов в наличии. Ну, подумаешь, шестёрки в номере. Мало ли, кто и почему так пошутил с нумерацией.

— Будь что будет, — внезапно брякнула она вслух, и в голосе её прозвучала азартная, какая-то отчаянно-весёлая нотка, которой сама от себя не ожидала.

С этим настроением Алиса вошла в шестой подъезд и потащила вещи наверх.

На этот раз лифт ехать отказался категорически. Он стоял на первом этаже, двери были приоткрыты, а из шахты веяло холодом и жирным солидолом. Алиса заглянула внутрь, увидела обшарпанную кабину с частично поплавленными кнопками и решила даже не пытаться искушать судьбу. Пошла пешком, как вчера. Только теперь с увесистыми баулами.

Когда миновала площадку четвёртого этажа, руки уже звенели от напряжения, и она остановилась перевести дух. Не успела опустить на пол сумки, ставшие словно бы раза в три тяжелее, как внутри общего на шесть квартир коридорчика заливисто залаяла собака, вслед за чем гулко бахнула металлическая дверь, а фанерная, отделяющая тамбур от площадки, едва не слетела с петель. Огромная чёрная зверюга с оскаленной пастью понеслась прямо на Алису неудержимо, как давно назревший скандал.

Зажмурившись от ужаса, девушка лишь пискнуть успела да вжаться в стенку.

— Однако! Какая нимфея в наших скорбных казематах! — совсем рядом раздался высокий мужской голос. — Да вы не бойтесь, голубушка, эта дурында не кусается, она разве что до смерти зацеловать может.

Алиса осторожно приоткрыла один глаз. Некусачая «дурында» радостно взвизгнула и снова было полезла целоваться, но высокий сухопарый старик в чёрном костюме дёрнул её за поводок.

— Герда, держи себя в лапах! Иероним Пантелеймонович, — приподнял он старомодную шляпу. — Добро пожаловать в Дом.

Он как-то так выделил голосом это слово, что ни малейших сомнений не осталось: Дом — только с большой буквы.

Алиса тоже представилась. Снова вернулось вчерашнее ощущение нереальности происходящего.

— Позвольте спросить, уж не на шестой ли этаж заселяться изволите? — учтиво продолжил старик с непроизносимым именем, которого Алиса мысленно уже окрестила Уронимым Патефоновичем.

В очередной раз пойманная врасплох, она растерянно подтвердила его догадку.

— А! — отрывисто обронил старик. — В морокунскую, стало быть, квартирку... Рисковая вы, голубушка.

Возможно, он хотел чем-то ещё огорошить Алису, но тут склонная к несанкционированным поцелуям Герда уже не выдержала — рванула вниз по лестнице. Уронимый Патефонович едва успел приподнять шляпу в знак прощания, как был на приличной скорости увлечён на свежий воздух натянувшимся поводком-рулеткой и непреодолимой силой собачьего нетерпения.

Алиса подхватила сумки и достаточно бодро потащилась наверх — от греха подальше, пока не нарвалась на очередных общительных соседей.

К шестому этажу она чувствовала себя окончательно сформированным вьючным осликом. Спина ныла под тяжеленным рюкзаком, руки, кажется, оттянулись до колен.

Дверь её квартиры («Морокунской», — предупредительно пропищал в голове комариный голосок Уронимого Патефоныча) была, как и положено, заперта. Алиса нащупала в кармане ключ с гравировкой, вставила в замок. Он легко повернулся, и дверь открылась.

Внутри было так же, как вчера, чисто и светло, только на столе стояла маленькая керамическая конфетница. Бросив сумки вповалку, Алиса прокралась через гостиную на цыпочках и осторожно заглянула. Внутри обнаружились леденцы без обёрток. Лежали себе аккуратной горкой, поблёскивая обсыпкой. От них кисло-сладко пахло смородиной. Запах был странно знаком, как смутное воспоминание из раннего детства. Рука сама потянулась к вазочке. Алиса задумчиво повертела леденец в пальцах, но всё-таки положила в рот.

Вкус растёкся по языку и нёбу. Не просто смородина. Было в нём что-то ещё — неуловимое, как фантасмагоричный образ из сна, который невозможно описать. Алиса замерла с леденцом за щекой, пытаясь поймать это ощущение, но оно ускользало, точно вёрткая придонная рыба.

— Ладно, — сказала Алиса погромче, чтобы разогнать тишину. — Спасибо за конфетки, очень вкусно!

Возле входной двери что-то зашуршало и посыпалось — мелко, точно гречка из прохудившегося пакета. Перепуганная Алиса выскочила в прихожую. Одна из сумок, завалившись на бок, освобождённо распластывалась на полу, смещая утрамбованные «внутренности».

— Тьфу, блин! Чтоб тебя! — выдохнула Алиса и тихонько рассмеялась.

Пора было заняться насущными делами.

Ящик. Она должна положить деньги в почтовый ящик. Три месяца аренды, как оговоривалось ещё позавчера. Сумма, честно говоря, была смешная — за такие деньги сейчас сдавали разве что кладовку в подвале. Алиса сняла наличные в банкомате по дороге, и теперь небольшая пачка банкнот лежала у неё во внутреннем кармане куртки, грелась у сердца.

Она спустилась вниз, к почтовым ящикам.

Шестьсот шестьдесят шестой поблёскивал новизной, цифры светились тускло-зелёным и при дневном свете. Алиса оглянулась — никого. В подъезде царила мертвенная тишина, даже лифт затаился. Она достала упакованные в конверт деньги, приоткрыла металлическую дверцу. Внутри было пусто — если не считать слоя тёмной пыли, похожей на пепел. Алиса аккуратно пристроила конверт внутри, достала телефон и сделала несколько фотографий, — так, на всякий случай, — после чего закрыла дверцу. Замочек щёлкнул, примагничиваясь, будто проглотил вложение.

Никаких гарантий, что деньги дойдут до арендодателя, конечно, не было. Алиса постояла несколько секунд, прокручивая в памяти тот странный разговор, с которого началось её приключение. Она сразу усомнилась в способе передачи денег — мол, вы так уверены в своих соседях? А если стянут до того как? Неопределённого пола собеседник лишь хохотнул ехидно: «Хотелось бы взглянуть на такого смельчака».

Только сейчас до Алисы дошло, что обмануть по этой схеме могут и её саму. Что помешает хозяину квартиры под нетривиальной фамилией Морок заявить, что никаких денег он вовсе не получал? Но тут же, вспомнив смешную сумму взноса, она усомнилась в целесообразности подобного мошенничества. Заниматься такой ерундой можно было бы разве что от большой скуки.

— Ну вот и всё, — подвела черту Алиса под собственными колебаниями и направилась к лестнице. В любом случае, уже вкрячилась в это приключение с головой, остаётся только следовать со скоростью событийного потока.

Она уже поднималась на третий этаж, когда услышала снизу шорох. Глянула, перевесившись через перила. Никого. Только лифт — тот самый скрипучий пенсионер — стоял с открытыми дверьми. Оставалось только гадать, как на этот раз он ухитрился подкрасться совершенно беззвучно.

Внутри кабины что-то громко звякнуло. Алиса спустилась на несколько ступенек, заглянула. На полу лифта лежали две потёртые монетки, а третья ещё кружилась на ребре

...Да что ж их тут клинит всех на символизме?

Ознобно передёрнув плечами, Алиса помчалась наверх, перемахивая через две ступеньки.

Дома — то есть в новой квартире — она разложила вещи. Постельное бельё отправилось в небольшую тумбу под окном, кофеварка поселилась на кухне. Сумку с одёжками пока разбирать не стала, гардероба как такового тут не имелось, и Алиса решила подождать, пока не приедет заказанная вчера стойка. Нужно было что-то решать и с остальной мебелью. Как минимум кровать необходимо купить. Или диван? Алиса пока не определилась. На первое время спать она планировала на надувном матрасе. Остальную мебель — дубовый стол, кресло, трюмо — решила оставить как есть, тем более что девать хозяйские раритеты было некуда.

До наступления сумерек Алиса успела ещё вымыть окна и перестирать в старенькой, но вполне исправной машинке тюль и шторы. Развесив их полусырыми, поняла, что зверски проголодалась. Привезённые с собой бутерброды она съела ещё в обед и сейчас с грустью вспомнила предложенные Мариной куриные отбивнушки, от которых самонадеянно отказалась. Сейчас бы как нашла, конечно... Пустой холодильник ничем, разумеется, не порадовал, и Алиса, вздыхая, собралась в магазин — благо, видела круглосуточный на соседней улице.

Прихватив холщовый шоппер и накинув куртку, она вышла — и на лестничной площадке столкнулась с соседом. Молодой мужчина в свитере с растянутым воротом и с кружкой в руке стоял на пороге 668 квартиры и смотрел на Алису, приветливо улыбаясь. Покурить выходил, наверное... Алисе не хотелось думать, что сосед поджидал её намеренно.

— Новенькая? — нейтральным тоном спросил он. — С почином.

— Спасибо, — ответила девушка, немного растерявшись. — Я Алиса.

— Дмитрий, — кивнул новый сосед. — Давно здесь живу.

Он помолчал, потом добавил, понизив голос:

— Если что-то будет происходить... странное. Приходите. Только стучите три раза. Не два и не четыре — строго три.

Алиса уставилась на него во все глаза.

— В смысле — странное?

Осмыслить необходимость стучать строго три раза она уже не успевала.

Дмитрий пожал плечами.

— В прямом. Дом старый. Тут всякое бывает. Главное, не пугайтесь, в квартире за закрытой дверью вы в полной безопасности. А, и ещё! Третьей дорогой не ходите. Ночью особенно.

— Третьей? Это которая во дворе? — переспросила Алиса, всё глубже проваливаясь в кроличью нору абсурда.

— Она самая, — Дмитрий сделал глоток из кружки. Запахло хорошим кофе, Алиса непроизвольно повела носом. — Она никуда не ведёт. Но некоторые думают, что ведёт. И уходят. Насовсем.

«Псих. Определённо, псих. Вот же повезло, блин!» — мелькнула паническая мысль, и Алиса слегка попятилась к лестнице. Дмитрий, похоже, заметил, потому что усмехнулся с неожиданным пониманием. Только сейчас она заметила, что странный сосед весь их разговор простоял одной ногой в квартире, а другой — в общем коридоре.

Пограничник, как есть пограничник!

— Н-ну... Ладно, спасибо, что ввели в курс дела, — промямлила Алиса. — Я пойду. Мне ещё в... в магазин нужно!

Дмитрий уже закрывал дверь и на Алису не смотрел.

— Три раза, — повторил он глухо. — Запомните. Иначе не открою.

Дверь за ним закрылась мягко, без щелчка.

Алиса постояла на площадке ещё немного, потом покачала головой и пошла вниз. Сумасшедший дом какой-то. Но, с другой стороны, ей ли жаловаться? Она сама сюда пришла. И пока всё складывалось... ну, не худшим образом.

В небольшом круглосуточном магазине Алиса купила хлеб, сыр, нарезку ветчины, макароны, пару яблок и бутылку воды. На обратном пути, уже во дворе, сама того не желая, остановилась, чтобы разглядеть Третью дорогу, по поводу которой так разорялся Дмитрий. Никакого потустороннего свечения. Дорожка и дорожка. Алиса вспомнила слова Дмитрия. «Некоторые думают, что ведёт. И уходят. Насовсем». Вот же бред! Она передёрнула плечами и пошла к подъезду.

Дома наскоро приняла душ, приготовила сухомятку и поужинала, сидя на широком подоконнике. Из окна изрядно поддувало, старые рассохшиеся рамы к зиме могли создать проблему, но беспокоиться об этом прямо сейчас было уже лениво. До зимы ещё оставалось время. Алиса устала за этот хлопотный день, но в целом осталась довольна всем, что сделала. Когда она допила чай, за окном уже окончательно стемнело. Третья дорога снова начала тускло светиться. Алиса задёрнула штору и пошла звонить Маринке.

Долго не болтали, Алису как-то резко развезло, и она то и дело так сладко зевала, что Маринка погнала её спать, несмотря на то, что было только начало одиннадцатого. Алиса кинула в тёплый угол уже накачанный матрас, натянула постельное и нырнула под одеяло.

Её уже затягивало в водоворот обрывочных образов, когда за стеной дзынкнули гитарные струны и не очень трезвый мужской голос затянул заунывный романс. Алиса подхватилась. Только творческих алкоголиков в соседях не хватало! Она подскочила к батарее и неделикатно постучала по ней ложкой. Получилось звонко, но вряд ли убедительно, потому что кошачий дискант за стенкой лишь набирал высоту.

Алиса взялась за голову. Вот тебе и здрасти, рано обрадовалась, что с жильём повезло! Сосед в алкогольном невментозе, да ещё склонный к ночной активности, мог стать серьёзной проблемой. Впрочем, почему мог, уже становился!

Но отчаяться она не успела — в общем коридорчике началось движение, в соседнюю дверь настойчиво постучали. Завывательные страдания разом оборвались, и через несколько секунд в коридоре послышалось сердитое бормотание. Голос показался Алисе знакомым; она прислушалась. В самом деле, Дмитрий из шестьсот шестьдесят восьмой отчитывал полуночного певуна, а тот бубнел в ответ что-то виноватое.

Вскоре всё стихло, и Алиса наконец-то погрузилась в блаженный сон.

Недолго поспала. Разбудили шорохи. Она приоткрыла глаза, спросонья не понимая, где находится. Лунный свет падал в комнату сквозь маленький зазор между шторами. Все предметы в комнате казались зыбкими и непропорционально большими, словно Алиса снова стала трёхлетней девочкой, которая ещё не доросла до полки в буфете, где бабушка прятала от неё фруктовые леденцы.

Потом она вспомнила про новую квартиру, и про переезд, и про матрас на полу.

В этот момент полосу лунного света на полу быстро пересекло нечто маленькое и пушистое, с горящими глазами. У него ещё и уши были — на манер кошачьих, только раза в три больше. Алиса ойкнула и пробормотала: «А вы кто?»

Существо фыркнуло из угла:

— Ой, а вы хто? Дед Пихто, тетёшенька! Чему вам только в вашиих антарнэтах учуть! Спи, балда, ещё не время тебе просыпаться!

И лапой босой, похожей на ежиную, топнуло ещё. Алиса послушно упала на подушку. «Дурацкий сон какой, надо же... Маринке расскажу, не поверит...»

Сознание угасло мгновенно, точно задутая спичка. Алиса вздрогнула, погружаясь в глубокий сон. Существо осторожно подкралось поближе и подоткнуло одеяло.

— Спи, беспокойница. Опять тебя всему заново учить...

До утра в квартире тихо шуршало то тут, то там, в прихожей поскрипывали половицы, но Алиса больше не просыпалась. Снилась ей всяческая круговерть, не стоящая внимания.

Утром, когда она, позёвывая, выбралась из нагретого постельного гнезда и поплелась ставить чайник и умываться, про странное существо даже и не вспомнила.

Не до того было. В дверь энергично постучали. Три раза. После краткой паузы — ещё три. Алиса метнулась в гостиную и, бормоча сквозь зубы «кого там чёрти принесли?», судорожно натянула халат поверх пижамы.

В дверь постучали в третий раз, уже с раздражением. Алиса подкралась к двери на цыпочках и заглянула в глазок. В обозримой вселенной задверья царила первозданная пустота.

Тогда она тихонько провернула ключ в замке, высунула нос на площадку — и обомлела. Прямо перед ней, сердито подбоченясь, стоял карлик ростом едва ли выше метра. На непропорционально большой голове красовался синий берет, с жёлтого плащика ещё стекали дождевые капли. Обут странный визитёр был в резиновые красные сапоги с синими уточками, которые Алису поразили едва ли не больше всего остального.

«Малютка какой...» — мелькнула у неё неуместная мысль.

Точно услышав, карлик обдал её укоризненным взглядом, полез во внутренний карман плаща и вытащил... конверт. Тот самый, в котором она вчера опустила деньги в почтовый ящик.

— Тебе просили передать, — неожиданно густо пробасил «малютка».

С круглыми от изумления глазами Алиса приняла конверт. Карлик приложил к берету два пальца, салютнул и лукаво ухмыльнулся. Алиса чуть не взвизгнула, увидев полный рот зубов, которых, казалось, было раза в два больше, чем человеку положено. С перепугу она захлопнула дверь, забыв попрощаться.

Руки потряхивало.

Осторожно заглянула внутрь конверта. Там лежали деньги. А ещё записка — снова куриной лапой накорябанная:

«Раз по моему недосмотру тебе пришлось спать на полу, возвращаю залог за первые месяцы. Пока живи за счёт заведения, а дальше — посмотрим. Кровать себе обязательно купи. P. S. Леденцы далеко не убирай. Они тебе ещё пригодятся».

Алиса так и села прямо на пол в коридоре, держа конверт в руках. За окнами опять зарядил дождь, заливая мутноватыми дорожками все её вчерашние старания.

— Та-ак, — сказала она вслух. — Как это там по классике абсурда: всё страньше и страньше? Либо я схожу с ума, либо это очень странная квартира.

Помолчав, добавила мультяшным голосом:

— Скорее всего, и то, и другое. И можно без хлеба.

Алиса поднялась, снова открыла дверь и осторожно выглянула на лестничную площадку.

Никого там, понятно, уже не было, только крупный чёрный кот испуганно порскнул на лестницу. В шахте простуженно захрипел лифт. Из квартиры 667 снова слышалось «ширк-ширк, ширк-ширк». Художник рисовал. Алиса постояла, глядя на его дверь, потом вернулась в квартиру и закрылась на ключ. Дёрнула ручку, перепроверяя.

Что здесь вообще творится, а?

Зачем вообще понадобилось возвращать залог? Она же никаких претензий за отсутствие кровати не предъявляла. И почему через карлика этого жуткого? А что, если этот карлик и есть Морок У. Н? И что теперь делать? Съезжать, опять проситься к Маринке, искать новое жильё?

Алиса запустила пальцы в волосы и хорошенько подёргала. Срочно нужен был приток крови к мозгу и свежие идеи. Однако идеи не появлялись — наверное, потому, что в бедной алисиной голове сейчас хватало места только для проблем. Точнее, проблема была одна, но очень серьёзная. Деньги. Деньги на карте таяли, как первоапрельский снег, а с новыми заказами было пока что туговато. В этот раз ей повезло снять квартиру за смешную плату, но рассчитывать на новую удачу, конечно, глупо и самонадеянно. Да и у Маринки особо не пересидишь, скоро её «мальчики» вернутся из отпуска.

Записка валялась на полу, чернела угловатыми буквами. Алиса потянулась за ней, зачем-то перечитала. Перевернула. И опять застыла, чувствуя, как на руках приподнимаются волоски.

«Не бойся, больше не побеспокою. Живи по своему разумению. Через три месяца пообщаемся».

Н-ну да. Вот и ответ. Больше не побеспокоит. Три месяца. У неё есть три месяца, чтобы найти что-то более подходящее.

С этой информацией уже можно было планировать ближайшее будущее. Правда, пугающий карлик не выходил из головы — но потом она вспомнила андрогинный голос по телефону и немного успокоилась. С архиерейским басом «малютки» он не имел ничего общего.

На кухне уже потихоньку начинал подвывать чайник. Пора было завтракать — и выбираться в мебельный магазин. Кровать себе покупать.