Морок

Глава 1

- Клятый ковен! - щеголь в намокшем и весьма потяжелевшем пальто поёжился и поднял воротник. Произносить вслух более крепкие бранные словечки не позволяло воспитание.

Той дождливой ночью Виннегат возвращался непривычным ему маршрутом. Фонари вели его от самой церкви на южной окраине через центр, вдоль грохочущих медеплавильных цехов западных ворот к одичалому северному тракту.

Поздний час давным-давно разогнал случайных прохожих. Стук немецких туфель разлетался по скользкой мостовой, затихая у стен покосившихся бараков. В нос била вонь сточной канавки, в которой разбух трупик жирной крысы недельной свежести. Жизнью в этих трущобах и не пахло.

"Черти дёрнули меня идти через это убогое место! Торопился, думал домой раньше вернусь... Ха, а теперь заблудился в этом захолустье!"

Укутанный французским кашне и тревожными мыслями, Виннегат ускорил шаг. Свет фонарей дрожал, отражая агонию умирающей окраины. Колкий звук шагов впивался в густую тишину. До заветного моста, разделявшего два берега реки Усинки, оставалось не более ста метров. Мужчина с опаской глянул на тёмное окно крайнего барака. Сердце зачастило, трепыхаясь напуганной канарейкой в грудной клетке. Шаг. Еще шаг. В глубине комнаты, за замызганным стеклом забрезжил свет. Подобно маяку среди тёмных вод, блуждающий огонёк в окне манил заплутавшего путника.

В ушах звенела тишина. Виннегат брёл к покосившемуся домику против своей воли. Серым мотыльком в промозглой ночи он шёл на свет, обещавший тепло и уют.

Шаг. Ещё шаг. Тело молодого мужчины менялось, будто кто ускорил нещадный бег времени. Аристократично-бледная кожа приобретала землистый оттенок. Мокрое пальто тяжёлым якорем тянуло к земле. Широкие плечи свернулись пожухлым листом. Морщины пролегли глубокими бороздами по широкому лбу, в уголках лисьих глаз, от точёного греческого носа к острому подбородку. Горло иссохлось, из глотки вырывались свистящие хрипы на выдохе.

- Клятый ковен… - шептали иссушённые нестерпимой жаждой губы.

Дряблая скрюченная старческая ладонь легла на дверную ручку. Заскрипела шаткая дверь. Тени причудливых форм и размеров плясали на стенах комнатушки. В центре пентаграммы на полу одиноко дрожал расплывшийся огарок. Колдовской маяк, вампирская свеча, зов ночи. Языки пламени то окрашивались оранжевым, то вспыхивали синим. Раскатистый девичий хохот разорвал тишину ночи.

- Винни! Виннегат! – голос доносился откуда-то сверху, где под нитями вековой паутины проглядывался выцветший абажур.

Белёсый взгляд устремился к потолку. Невесомая тень скользнула по стене, растворяясь на пыльном полу. Жаркое дыхание коснулось затылка, опускаясь ниже по позвоночнику. Виннегат зажмурился. Он помнил прошлую встречу с мавкой и напрягся в ожидании. Но ни когтей на своей спине, ни острых зубов на своей шее он не ощутил. Шрамы того рандеву саднили фантомной болью. Рука невольно скользнула во внутренний карман дорогого пальто.

- Так ты встречаешь давних друзей?

Лицом к лицу, глаза в глаза. Рыжая бестия заглядывала в душу, вынимая из закоулков памяти былое. Виннегат пытался отвести взгляд, отгоняя морок. Но чары мавки были сильнее. Перед взором вспыхивали яркие образы, что невозможно было забыть: летний зной, прохлада ручья, бриллиантовая россыпь брызг, мокрый шелк, белая кожа, точеный стан, молодая упругость, постыдное падение.

Беснующаяся нечисть упивалась властью над своей жертвой.

Шаг назад. Ещё шаг. Из недр внутреннего кармана дрожащая старческая рука изъяла распятие. Скрюченные пальцы сжимали спасительный крест до побелевших костяшек. Ярым огнем вспыхнули глаза пленника. Мавка молча улыбалась, но стояла неподвижной куклой. Получилось! Виннегат стал судорожно озираться по сторонам. Взгляд скользил по тусклым бумажным обоям, нелепому ковру, то и дело натыкаясь на замутнённое окно. Стена, стена, окно, опять стена! Дверь растворилась в колдовском мороке, будто и не было её вовсе.

Шаг. Еще шаг. Прощупывая каждую стену, Виннегат искал выход. Но всё было тщетно.

- Клятый ковен… - вкус досады разлился во рту солёным железом прокушенной губы, - выпусти меня!!!

Нечисть нежно улыбалась, но не проронила ни слова. Внимательно по-кошачьи следила за его движениями. Лишь изредка морщилась, стоило её гостю начать читать молитвы. С каждым новым кругом по зачарованной комнате мавка приближалась к Виннегату. Безумный хоровод замедлялся. Силы покидали человека.

- Винни, - обжигающе-холодная рука трепала поседевшие волосы, любовно поправляя выбившиеся локоны, - мой дорогой Винни… Остановись, полно нам, давай забудем…

- Именем Ковена Инквизиции Святого Маяка, изгоняю тебя!

Молитва звучала отчаянно и надрывно. Плеснув на создание тьмы святой воды, Виннегат поднялся с колен, вытянув перед собой распятие. Истошный вопль взорвал пространство, разнося по округе боль и последнее проклятье мавки. Всё было кончено.

Стук немецких туфель разлетался по мостовой, утопая в зарослях бурьяна у моста через Усинку. Красное закатное солнце обещало погожий денёк. Виннегат ступил было на мост, но ему показалось, что кто-то его окликнул. Остановился. Оглянулся. Никого. Пожав плечами, переключил трек на плеере и надел наушники. Ветер с укором царапнул холодком по щеке.

Шаг. Ещё шаг. По другую сторону моста, в тени вековой аллеи, зажёгся фонарь. Неровный жёлтый свет то вздрагивал, то моргал морзянкой. Виннегат оглянулся, ещё раз окинул взглядом пустошь. Казалось, он что-то упускает. Во внутреннем кармане пальто завибрировал телефон, спешно возвращая в реальность. На экране с фото контакта смотрело веснушчатое лицо, обрамлённое огненно-рыжими кудрями. «Ма.Як» - Машка Яковлева, студентка с потока, что отчаянно флиртовала, беспардонно брала записи лекций и не возвращала. Лёгкая ухмылка коснулась уголков тонких губ. «Может, хочет вернуть тетрадь?»

- Внимательно!

- Пвивет, эт Мавка! Ты жи домой идёф, зайди ко мне, - и что-то ещё тараторил звонкий девичий голосок, но абонент её уже не слушал.

«Мавка…» Ноги вросли в землю, в глазах застыл ужас. Дьявольской пляской из недр сознания выскочили воспоминания и закружили, стирая напрочь границы между сном и явью. А был ли то сон?

Дрожащая рука выронила смартфон.

- Клятый ковен…