Moog City

Глава 1

Дороги бегали и хлопали как подожженные фитили. Уличные фонари стояли на широких обочинах насаженными дротиками. Окна горели каждым оттенком синего и переливались волнами, проходящими по стеклянным панелям небоскребов, а асфальтовые плитки мягко пружинили под моими ногами.

Поток нес нас по этому городу и этим улицам. Так было тихо и спокойно. Я стал маленькой молекулой и полностью растворился в окружающих меня дрожавших снежинках. Мы стали целым, мне это нравилось.

Она обхватила мою руку.

«Смотри!»

Несколько мужчин в черных фраках, на которых уже прослойками осел пушистый снег, несли нечто, похожее на коробку из под холодильника. Ящик был цвета неба, и казалось, будто бы от него разлеталась прыгающая ночным сверчком музыка, но толпа ее не слышала.

«Что это?» - шепнула <**> мне на ухо.

«Я не уверен…»

Коллеги рассказывали мне о них и еще я позавчера читал о них в сводках. И теперь, кажется, впервые видел их.

Я крепче сжал ее руку. Не знаю, что на меня нашло, но я произнес, почти не дыша:

«Это дом. Наш. И всех, кто здесь сейчас идет» - Громкий кашель пробегавшего человека сбил меня.

«Знаешь, я вижу себя за этими гранитными стенками. Тебе понравится.»

На этих словах я приобнял остолбеневшую <**> и, пробиваясь сквозь текущую толпу, подплыл к гробу. Несшие его мужчины даже не посмотрели в нашу сторону. Их грубые профили лиц были приструнены как прижатая к парте линейка, а блеклый орлиный взгляд прямо бил куда-то далеко вперед. Пахло от них соленым алкоголем.

Я на ходу расстегнул куртку и скинул ее, а течение толпы подхватило ее и понесло вбок. Моя девушка удивленно посмотрела вслед. Да уж. Люди сверху перестали приказывать мне что делать уже несколько месяцев назад, и сдерживала от этого мимолетного порыва меня только <&&>.

Моя рука почти непроизвольно потянулась к нему. Но носильщик больно вцепился в озябшую кисть. Он прошептал роботизированным голосом: «Великолепие в погибели красивого как тишина в концертном зале».

Она переводила взгляд с меня на таинственного охранника, и едва заметно тянула меня назад.

«Что происходит?».

Мне было не до <**>. Охранник явно попытался рассмотреть цвет моих зрачков. Его были белесые и тяжелые, как всплывший свинец.

Это странно, но мне как будто бы подложили слова прямо в горло. Я произнес, убирая с лица налипший сырой снег и поправляя спадающие волосы: «Меня зовут Одри. Хотел бы приобрести дайсон. Я могу это сделать?»

«Можете, господин Одри.» - ответил более высоким тоном другой охранник. Тогда зрачки первого носильщика закатились за веки, и вместо них вывалились два маленьких шара для боулинга. На одном была двойка, а на втором тройка. Цифры эти рисовали в спешке.

Я кивнул.

Все это время мы переставляли ноги и почти бегом неслись по улице, иногда обгоняя пожилые пары или матерей с колясками. На ходу я коснулся стенки и постучал сначала дважды, а потом трижды, и по тяжёлому гробу расплылись горящие злым огнем прямые орнаменты. Я услышал нечто, напоминающее протяжный вдох. Все вокруг затихло подозрительно резко, и я остался наедине с этим..

Из гроба полезли голограммные щупальца и ежом взъерошились едва уловимые иглы. Я подумал что они похожи на волшебные палочки моей дочери. Я ощутил вибрации всем телом, а уши заложило вакуумными наушниками. Я непроизвольно замедлил шаг, и, оглянувшись, увидел самого себя, разнесенного в пространстве. Это был четырехмерный Я, существующий одновременно в каждый момент времени.

После этой мысли все стало черным, словно мне на глаза надели непроницаемую маску. Я раскачивался на краю уже давно и теперь наконец сорвался с утеса вместе с качелями. Падая, я ощущал бьющий потоком ветер. Есть ли конец у этой бездны? Мне, кажется, предстояло это выяснить.

<>

Я открыл глаза. Луч фонаря бьет прямо в зрачок. Секундная слабость.

Я снова здесь. Снова попался. Руки расплелись и заметались по комнате в бешеной истерике. Я не мог, не хотел бы их сдержать. Лицо врача надо мной потело так мерзко, что казалось даже одна упавшая капля прожжет в тебе горящую дыру. Ненавижу этих идиотов.

Взяв разгон, я изо всех сил мотнул головой налево. Она здесь. Она снова здесь. От блеклого света ее серых глаз мне стало горько. А потом больно в боку. Еще немного погодя, тепло. И я наконец заснул. Я заснул, и больше их седые стоны не разбудят меня.

Не разбудят.