Moment de la Mort

Глава 1. Девушка, погодите, вы свое тело забыли!

Солнце медленно, но верно, клонилось к закату, посильно согревая последними на сегодня лучами случайных прохожих, спешащих домой, деревья, машины, дома, дороги и прочие городские декорации. Скоро должно было совсем стемнеть, но это случилось бы далеко не так рано, как, скажем, месяц назад — зима уже уходила, а весна почти вступила в свои права, хотя и не спешила включать теплую погоду в угоду городским жителям. Было довольно холодно для весны — пусть и начало апреля, но, все же, могло быть и гораздо теплее, если бы существовал кто-нибудь, управляющий погодой. А он существовал, просто в этом году поленился пораньше повысить весеннюю температуру — это шедший по дороге парень знал точно.

Парень этот был молодым, на вид лет двадцати с темно-серыми волосами, которые постоянно находились в художественном беспорядке, синими глазами и тонкими губами. Тощий, высокий, в черных джинсах и кедах и такого же цвета балахоне, он смахивал скорее на гота, который в две тысячи девятнадцатом году решил вернуть свой две тысячи седьмой. Хотя, на самом деле, все это была просто униформа, которую парень был вынужден носить, когда работал. И не сказать, что эта «униформа» сильно ему нравилась, но все же выбирать не приходилось. Конечно, когда он не выходил на работу, то и не одевался подобным образом. Другое дело, что случалось это крайне редко.

Идти по практически пустой вечерней улице было одно сплошное удовольствие. Когда парень подошел к месту своего назначения, уже почти стемнело, но фонари на улицах еще не включили, так что не сказать, что было так уж безопасно. Особенно в переулке спального района, куда забрел наш молодой человек, ведомый делом по работе. Впрочем, парень никогда не имел ни малейшего понятия о том, что случится, когда он появится на месте действия.

В этот раз местом действия выступал небольшой двор спального района. Детскую площадку здесь окружали несколько стареньких пятиэтажных домов, которые несколькими годами ранее были внесены в список сноса по программе реновации, и заброшенный детский сад. Выход из всего этого кошмарного замкнутого пространства был один — через арку между двумя домами. Эта же арка служила, соответственно, и входом — парень же вошел во двор. И тут же направился в сторону ворот заброшенного детского сада — чуйка вела именно туда, и парень не смел ей перечить.

Подойдя ближе к расхлябанным металлическим воротам и осознав, что проторчать в этом неуютном и вонючем месте ему придется довольно долго, парень остановился и тяжело страдальчески вздохнул. Ну, как говориться, «не готовы, но погнали».

Первое, что услышал наш парень, были какие-то невнятные крики, маты и грохот. Чтобы разобрать хоть что-то, молодому человеку пришлось подняться на два пролета вверх и оказаться на лестничной клетке второго этажа, где, собственно, и разворачивалось действие. Двое парней стояли задами кверху и пытались удержать третьего парня, чуть выше пояса застрявшего в проломленном чем-то большим полу. Всем троим не было больше семнадцати, и сюда они, видимо, пришли просто хорошо провести время. А «хорошо провести время» термин, судя по всему здесь происходящему, крайне растяжимый. Один только вопрос — и кого из них забирать?

— Твою мать, Васек, держи его крепче! — прохрипел парень тот, что справа. Его каштановые волосы растрепались и стали влажными от пота. Джинсы начали сползать, его парня это явно не волновало в данный конкретный момент.

— Да держу я, — огрызнулся, по всей видимости, Васек и удобнее перехватил ладонь товарища, застрявшего в полу. — Сука, Ром, а сфига ли мы его держим вообще? Там же не высоко!

— Ты стекла там от разбитых окон видел, идиот?! — тут же отозвался Рома и тоже поудобнее перехватил ладонь их товарища. — Давай, тянем на счет три! Раз, два…

И они потянули. Причем потянули как-то очень странно и не синхронно, хотя и дружно считали. Их застрявший в полу товарищ закряхтел и как мог стал корпусом помогать товарищам.

— Не кряхти Юрец, вытащим, — выдохнул Васек и, едва не упав на задницу, снова потянул.

Парень, появившийся в здании много позже начала представления, невольно заржал, закрывая рот рукой, будто его кто-то мог услышать.

— Вот дебилы! — выдавил он, между приступами хохота. — Осколки там… от окон… — и снова заржал, прекрасно помня, что на первом этаже, в помещении буквально под ними, стояла ножка от пианино.

Да, стояла именно ножка, и одна. Видимо, в том помещении когда-то был актовый зал детского сада, и ножки пианино привинтили так хорошо и так качественно, что, когда пришло время это самое пианино убирать — эту ножку просто не смогли отодрать и в итоге ее просто отпилили от пианино, которое забрали, а ножку оставили, решив, что потом можно будет приделать новую. Да, вот такое вот русское раздолбайство. Впрочем, кто бы сомневался в его наличии?

А еще эти парни, похоже, были совсем пьяные. Бутылок от алкоголя, конечно, не видно, но несет от них знатно, да и соображают они явно туго. Интересно, кто их этих троих все же закончит сегодня свой жизненный путь?

— Ох, Юрец, что ж ты такой тяжелый, — пробормотал Васек, пытаясь вытянуть друга из дыры.

— Заткнись и тяни. Я не собираюсь оставаться ночевать здесь, — огрызнулся Юрий и, стиснув зубы, попытался выдохнуть как можно больше, чтобы его было еще возможнее вытащить.

— Заткнитесь оба! — рыкнул Роман и, кажется, протрезвев от всей этой странной ситуации, стал командовать: — Юрец, выдохни поглубже. Васек, держи его крепче, тянем на счет три. И давай на этот раз одновременно! Раз, два…

На три парни Юрий выдохнул как можно больше воздуха из легких, а Васек и Рома потянули товарища на себя. Стоит отметить, крайне синхронно на этот раз. Парень, который все еще стоял в дверях, заржал еще пуще, глядя на задранные задницы парней. Прокомментировал, посмеиваясь и обходя «конструкцию» кругом, чтобы рассмотреть во всех деталях:

— Тянем потянем, вытянуть не можем. Репка, блять, в современной России! — он, наконец, выпрямился и вытер слезы. Состроил умное лицо и предложил: — Может, вы его еще мылом или маслом намажете? Тогда точно вытяните, гарантирую!

Конечно, его никто не слышал и не обращал на него внимание. Пока что. Но до момента, когда кто-то из этих парней четко увидеть его, осталось совсем немного.

— Васек, тащи! — тем временем натужно скомандовал Роман, и, поднапрягшись, парни все же вытащили Юрия из дыры в полу, поразительно одновременно шлепнувшись на задницы. Юрий тем временем выполз из дыры окончательно и, отойдя от края как можно дальше, тоже свалился на пол.

— Спасибо, мужики, — пробормотал он, пытаясь унять дрожь в конечностях. — Бля… валить надо отсюда. Какого черта нас вообще сюда понесло?..

— Хороший вопрос, — отозвался Рома и, поднявшись, протянул руку Юрию, нервно посмеиваясь. — Давай, чувак, последний рывок.

Парень, помедлив, все же принял помощь друга и поднялся на ноги. Василий тем временем тоже поднялся на ноги и принялся отряхиваться от пыли, паутины и прочей грязи. Роман и Юрий тоже принялись отряхиваться и потихоньку пятиться назад, к выходу. Это было довольно верное решение, но ровно до тех пор, пока Рома вдруг не сделал случайный шаг назад, не споткнулся о доски и не полетел вниз сквозь дыру в полу, аки Алиса в кроличью нору, проламывая пол еще больше своими конечностями. Юрий и Васек успели только замереть в шоке, а Рома — даже охнуть не успел, как оказался продырявлен острым концом прикрепленной к полу ножки от пианино. Она даже не подумала упасть — вот, что значит сделано в СССР.

Послышался хруст проламываемых костей и рвущихся тканей. Под Ромой тут же натекла лужа крови, а из груди показался острый конец ножки от пианино.

— Ебать… — единственное, на что хватило Василия и Юрия. Затем Васек отвернулся и блеванул через порог — из помещения, где раньше находилась игровая, на лестничную площадку. Юрий же кинулся вниз, по пути доставая телефон.

— Интересно, — задумчиво произнес парень, которого никто не видел, глядя на Василия, — вот передавать что-то через порог — плохая примета. А блевать?

Вопрос, конечно, был риторическим, и ответа парень не ждал. Вместо этого спрыгнул на первый этаж прямо через дыру и огляделся. Рядом с ним с пола уже поднимался полупрозрачный Роман.

— Пацаны, я живой! — обрадованно проговорил парень и, оглядев себя, стал отряхиваться. На него никто не отреагировал, и ответа со второго этажа не последовало.

— Да уж, живее некуда, — фыркнул парень, обходя Романа стороной и рассматривая его тело, насаженное на кусок дерева. — Просто только что родился!

Рома тут же шарахнулся в сторону и испуганно уставился на парня. Затем перевел изумленный взгляд на свое тело, а потом снова на парня.

— Ты кто? — наконец выдавил хрипло.

— Я… — парень запнулся, задумчиво возведя глаза к потолку, а потом, опомнившись, моргнул. — Прости, забыл представиться. Привет! Меня зовут Морт. Я твоя Смерть!

— Чего?!

Рома побледнел — хотя куда уж бледнее, и так мертв — и отшатнулся еще дальше. Затем уставился на свое тело и несколько раз моргнул. Все это казалось совершенно сюрреалистичным бредом, в котором он обычно оказывался после того, как покурил травки. Тут же возникло странное желание потыкать вроде как свое мертвое тело палочкой — а вдруг реально?

— Того, — огрызнулся Морт и закатил глаза, сложив руки на груди. — Как же вы меня бесите, современные школьники. Идиоты одни кругом. Мертв ты, чего смотришь на меня?!

— Как… мертв… — парень даже опешил, а Смерть тяжело вздохнул. Вот идиот!

— Ну… совсем мертв, — буркнул он. — До конца. Насмерть, если хочешь.

Рома недоуменно моргнул и внимательно осмотрел себя. Вроде все было в порядке, только тело излишне легкое.

— Да ты что несешь?!

— Я уже сказал, — Морт тяжело вздохнул и поправил капюшон. Потом недовольно пихнул напуганного парня в плечо и буркнул: — Шагай уже. Нам еще в очереди на твою регистрацию стоять.

Часть 2. Меня зовут Морт. Я твоя Смерть!

Солнце медленно, но верно, клонилось к закату, посильно согревая своими последними на сегодня лучами случайных прохожих, спешащих домой, деревья, машины, дома, дороги и прочие городские декорации. Скоро должно было совсем стемнеть, но это случилось бы далеко не так рано, как, скажем, месяц назад — зима уже уходила, а весна почти вступила в свои права, хотя и не спешила включать теплую погоду в угоду городским жителям. Было довольно холодно для весны — пусть и начало апреля, но, все же, могло быть и гораздо теплее, если бы существовал кто-нибудь, управляющий погодой. А он существовал, просто в этом году поленился пораньше повысить весеннюю температуру — это шедший по дороге парень знал точно.

Парень этот был молодым, на вид лет двадцати с темно-серыми волосами, которые постоянно находились в художественном беспорядке, синими глазами и тонкими губами. Тощий, высокий, в черных джинсах и кедах и такого же цвета балахоне, он смахивал скорее на гота, который в две тысячи девятнадцатом году решил вернуть свой две тысячи седьмой. Хотя, на самом деле, все это была просто униформа, которую парень был вынужден носить, когда работал. И не сказать, что эта «униформа» сильно ему нравилась, но все же выбирать не приходилось. Конечно, когда он не выходил на работу, то и не одевался подобным образом. Другое дело, что случалось это крайне редко.

Идти по практически пустой вечерней улице было одно сплошное удовольствие. Когда парень подошел к месту своего назначения, уже почти стемнело, но фонари на улицах еще не включили, так что не сказать, что было так уж безопасно. Особенно в переулке спального района, куда забрел наш молодой человек, ведомый делом по работе. Впрочем, парень никогда не имел ни малейшего понятия о том, что случится, когда он появится на месте действия.

В этот раз местом действия выступал небольшой двор спального района. Детскую площадку здесь окружали несколько стареньких пятиэтажных домов, которые несколькими годами ранее были внесены в список сноса по программе реновации, и заброшенный детский сад. Выход из всего этого кошмарного замкнутого пространства был один — через арку между двумя домами. Эта же арка служила, соответственно, и входом — парень же вошел во двор. И тут же направился в сторону ворот заброшенного детского сада — чуйка вела именно туда, и парень не смел ей перечить.

Подойдя ближе к расхлябанным металлическим воротам и осознав, что проторчать в этом неуютном и вонючем месте ему придется довольно долго, парень остановился и тяжело страдальчески вздохнул. Ну, как говориться, «не готовы, но погнали».

Первое, что услышал наш парень, были какие-то невнятные крики, маты и грохот. Чтобы разобрать хоть что-то, молодому человеку пришлось подняться на два пролета вверх и оказаться на лестничной клетке второго этажа, где, собственно, и разворачивалось действие. Двое парней стояли задами кверху и пытались удержать третьего парня, чуть выше пояса застрявшего в проломленном чем-то большим полу. Всем троим не было больше семнадцати, и сюда они, видимо, пришли просто хорошо провести время. А «хорошо провести время» термин, судя по всему здесь происходящему, крайне растяжимый. Один только вопрос — и кого из них забирать?

— Бля, Васек, держи его крепче! — прохрипел парень тот, что справа. Его каштановые волосы растрепались и стали влажными от пота. Джинсы начали сползать, его парня это явно не волновало в данный конкретный момент.

— Да держу я, — огрызнулся, по всей видимости, Васек и удобнее перехватил ладонь товарища, застрявшего в полу. — Сука, Ром, а сфига ли мы его держим вообще? Там же не высоко!

— Ты стекла там от разбитых окон видел, идиот?! — тут же отозвался Рома и тоже поудобнее перехватил ладонь их товарища. — Давай, тянем на счет три! Раз, два…

И они потянули. Причем потянули как-то очень странно и не синхронно, хотя и дружно считали. Их застрявший в полу товарищ закряхтел и как мог стал корпусом помогать товарищам.

— Не кряхти Юрец, вытащим, — выдохнул Васек и, едва не упав на задницу, снова потянул.

Парень, появившийся в здании много позже начала представления, невольно заржал, закрывая рот рукой, будто его кто-то мог услышать.

— Вот дебилы! — выдавил он, между приступами хохота. — Осколки там… от окон… — и снова заржал, прекрасно помня, что на первом этаже, в помещении буквально под ними, стояла ножка от пианино.

Да, стояла именно ножка, и одна. Видимо, в том помещении когда-то был актовый зал детского сада, и ножки пианино привинтили так хорошо и так качественно, что, когда пришло время это самое пианино убирать — эту ножку просто не смогли отодрать и в итоге ее просто отпилили от пианино, которое забрали, а ножку оставили, решив, что потом можно будет приделать новую. Да, вот такое вот русское раздолбайство. Впрочем, кто бы сомневался в его наличии?

А еще эти парни, похоже, были совсем пьяные. Бутылок от алкоголя, конечно, не видно, но несет от них знатно, да и соображают они явно туго. Интересно, кто их этих троих все же закончит сегодня свой жизненный путь?

— Сука, Юрец, что ж ты такой тяжелый, — пробормотал Васек, пытаясь вытянуть друга из дыры.

— Заткнись и тяни. Я не собираюсь оставаться ночевать здесь, — огрызнулся Юрий и, стиснув зубы, попытался выдохнуть как можно больше, чтобы его было еще возможнее вытащить.

— Заткнитесь оба! — рыкнул Роман и, кажется, протрезвев от всей этой странной ситуации, стал командовать: — Юрец, выдохни поглубже. Васек, держи его крепче, тянем на счет три. И давай на этот раз одновременно! Раз, два…

На три парни Юрий выдохнул как можно больше воздуха из легких, а Васек и Рома потянули товарища на себя. Стоит отметить, крайне синхронно на этот раз. Парень, который все еще стоял в дверях, заржал еще пуще, глядя на задранные задницы парней. Прокомментировал, посмеиваясь и обходя «конструкцию» кругом, чтобы рассмотреть во всех деталях:

— Тянем потянем, вытянуть не можем. Репка, блять, в современной России! — он, наконец, выпрямился и вытер слезы. Состроил умное лицо и предложил: — Может, вы его еще мылом или маслом намажете? Тогда точно вытяните, гарантирую!

Конечно, его никто не слышал и не обращал на него внимание. Пока что. Но до момента, когда кто-то из этих парней четко увидеть его, осталось совсем немного.

— Васек, тащи! — тем временем натужно скомандовал Роман, и, поднапрягшись, парни все же вытащили Юрия из дыры в полу, поразительно одновременно шлепнувшись на задницы. Юрий тем временем выполз из дыры окончательно и, отойдя от края как можно дальше, тоже свалился на пол.

— Спасибо, мужики, — пробормотал он, пытаясь унять дрожь в конечностях. — Бля… валить надо отсюда. Какого черта нас вообще сюда понесло?..

— Хороший вопрос, — отозвался Рома и, поднявшись, протянул руку Юрию, нервно посмеиваясь. — Давай, чувак, последний рывок.

Парень, помедлив, все же принял помощь друга и поднялся на ноги. Василий тем временем тоже поднялся на ноги и принялся отряхиваться от пыли, паутины и прочей грязи. Роман и Юрий тоже принялись отряхиваться и потихоньку пятиться назад, к выходу. Это было довольно верное решение, но ровно до тех пор, пока Рома вдруг не сделал случайный шаг назад, не споткнулся о доски и не полетел вниз сквозь дыру в полу, аки Алиса в кроличью нору, проламывая пол еще больше своими конечностями. Юрий и Васек успели только замереть в шоке, а Рома — даже охнуть не успел, как оказался продырявлен острым концом прикрепленной к полу ножки от пианино. Она даже не подумала упасть — вот, что значит сделали в СССР.

Послышался хруст проламываемых костей и рвущихся тканей. Под Ромой тут же натекла лужа крови, а из груди показался острый конец ножки от пианино.

— Ебать… — единственное, на что хватило Василия и Юрия. Затем Васек отвернулся и блеванул через порог — из помещения, где раньше находилась игровая, на лестничную площадку. Юрий же кинулся вниз, по пути доставая телефон.

— Интересно, — задумчиво произнес парень, которого никто не видел, глядя на Василия, — вот передавать что-то через порог — плохая примета. А блевать?

Вопрос, конечно, был риторическим, и ответа парень не ждал. Вместо этого спрыгнул на первый этаж прямо через дыру и огляделся. Рядом с ним с пола уже поднимался полупрозрачный Роман.

— Пацаны, я живой! — обрадованно проговорил парень и, оглядев себя, стал отряхиваться. На него никто не отреагировал, и ответа со второго этажа не последовало.

— Да уж, живее некуда, — фыркнул парень, обходя Романа стороной и рассматривая его тело, насаженное на кусок дерева. — Просто только что родился!

Рома тут же шарахнулся в сторону и испуганно уставился на парня. Затем перевел изумленный взгляд на свое тело, а потом снова на парня.

— Ты кто? — наконец выдавил хрипло.

— Я… — парень запнулся, задумчиво возведя глаза к потолку, а потом, опомнившись, моргнул. — Прости, забыл представиться. Привет! Меня зовут Морт. Я твоя Смерть!

— Чего?!

Рома побледнел — хотя куда уж бледнее, и так мертв — и отшатнулся еще дальше. Затем уставился на свое тело и несколько раз моргнул. Все это казалось совершенно сюрреалистичным бредом, в котором он обычно оказывался после того, как покурил травки. Тут же возникло странное желание потыкать вроде как свое мертвое тело палочкой — а вдруг реально?

— Того, — огрызнулся Морт и закатил глаза, сложив руки на груди. — Как же вы меня бесите, современные школьники. Идиоты одни кругом. Мертв ты, чего смотришь на меня?!

— Как… мертв… — парень даже опешил, а Смерть тяжело вздохнул. Вот идиот!

— Ну… совсем мертв, — буркнул он. — До конца. Насмерть, если хочешь.

Рома недоуменно моргнул и внимательно осмотрел себя. Вроде все было в порядке, только тело излишне легкое.

— Да ты что несешь?!

— Я уже сказал, — Морт тяжело вздохнул и поправил капюшон. Потом недовольно пихнул напуганного парня в плечо и буркнул: — Шагай уже. Нам еще в очереди на твою регистрацию стоять.

Часть 3. Тебе всегда достаются самые чистые души

Морт никогда не любил больницы. Несмотря даже на то, что в них спасают жизни, лечат и помогают, они всегда, с самого их появления, оказались пропитаны болью, страхом, болезнью, слабостью и смертью. И это заставляло неприятно ежиться даже одного из самых закаленных работой сотрудников Загробной Службы. Как вообще то, что призвано помогать, нередко и убивает?.. Это вызывало непонимание и нервные передергивания. Честно говоря, Морту порой кажется, что работу в разы проще выполнять где-нибудь на войне, в горячих точках, чем в мирное время. Впрочем, может, и не кажется.

В этот раз больницей оказался родильный дом. Морт сам не понял, как оказался на его пороге зимним поздним вечером, хотя только-только находился в своей небольшой съемной квартирке и собирался, по всем человеческим обычаям, отправляться в кровать, чтобы отдохнуть. И появление на пороге больницы в привычном черном балахоне для работы Смертью уж точно не планировалось. Однако деваться было некуда: раз он оказался ближе остальных Загробных работников, то ему работу и выполнять. Хоть бы предупредили, что ли, а не выдергивали молча из дома…

В коридорах родильного дома было относительно пусто и сумрачно. За окнами ночь раскинула черные сети по всему городу, а снег укрыл улицы ледяным пледом, прогоняя прохожих с улиц по домам. На улице точно было холодно, Морт знал. И это знание вызывало некоторый диссонанс по сравнению с теплом и порой теплым желтым освещением в помещениях. Рожениц уже больше часа, как отправили спать по стандартному больничному расписанию, и в коридорах остались только дежурные медсестры и врачи. Из некоторых палат то и дело доносились стоны и всхлипы — очевидно, у кого-то были схватки. Или еще что-нибудь. Морт не знал, он просто старался пройти мимо таких палат как можно скорее. Не любил он больницы, тем более — такие. Он никогда не любил забирать детей.

Морт не знал, куда именно шел: может, в палату, может, на крышу. Может, в операционную, но Смерть все же надеялся, что нет. Так или иначе, он не знал, куда приведет его чутье и что он там увидит — и увидит ли вообще. Ведь работники больницы его не замечали, когда он черной тенью быстрым шагом проплывал по коридорам, не окликали и не останавливали, даже когда Морт едва не касался их плечом, обходя. Значит, кто-то уже умирает и чья-то душа почти отделилась от тела. Но Смерть все еще не на месте, значит…

Ох, кто бы знал, как Морт не любит Неопределенные случаи! И как не хочет видеть эту девчонку, что успокаивает души чудом оставшихся в живых — Ви. Она когда-то работала вместе с Мортом в Загробной Службе и была в этом даже хороша, но потом словно сломалась — и отправилась спасать души, а не губить их. И не то чтобы у них с Ви были какие-то разногласия, нет. Просто холодный нейтралитет, которого Смерть придерживается из принципа. Не любит он беглецов.

Как бы Морт ни кривился от возможности попасть на выполнение рабочих обязанностей в операционное отделение роддома, чутье все же привело его именно туда. Остановившись на мгновение у самой двери, Смерть покачал головой — из помещения доносились голоса врачей, вскрики и стоны женщины, — а потом просто «выключил» звук. Тут же повисла тишина — крики и голоса умолкли, посторонние звуки стихли и стали доноситься как будто из-за толстого слоя ваты — глухо и едва ли различимо. Теперь можно вздохнуть спокойно. Дай здоровье тому, кто снабдил работников Загробной Службы подобными способностями!

Вздохнув, Морт все же вошел в операционную. Оглядываться не стал — и так понятно, что времени до определения, чья душа останется на земле, а чья пойдет со Смертью, еще много, — и прошел к окну. На подоконнике, подобрав под себя ноги, сидела довольно симпатичная изящная девушка в белом простеньком платье с кружевами на юбке и такого же цвета конверсах. Одежда, впрочем, никак не вязалась с остальным внешним видом девушки: черные волосы были уложены с начесом назад, прозрачные голубые глаза казались острыми льдинками, особенно вкупе с пустым взглядом, а бледная кожа казалась совсем уж неуместной. Что уж говорить о нескольких дырках в каждом ухе и пирсинге в губе? Ви явно не выглядит ангелом.

Морт хмыкнул. Да, без следа работа в Загробной Службе не проходит, кто бы что ни говорил. Впрочем, это и не удивительно — порой такие жуткие вещи встречаются… Тем более Ви работала с несколькими серийными убийцами, после поимки полицией которых и сбежала.

Ви курила. На появление коллеги она почти не отреагировала: только покосившись в его сторону, едва заметно кивнула, а потом выдохнула струйку ванильного дыма.

— Под гота косишь? — уточнил Морт мрачно, убирая руки в карманы черного балахона и приваливаясь плечом к стене рядом с Ви.

Еще раз оглядев девушку, Смерть тряхнул головой. Они давно не виделись, и, честно говоря, Морт совсем не помнит Жизнь такой тощей. Она никогда не была плотной, но и такой костлявой, словно Первородная Смерть… Ни разу. Впрочем, Морту только кажется.

— А ты под панка? — без особых эмоций, хрипловато отозвалась Ви, скосив равнодушный взгляд на парня. Потом покачала головой. — Не глупи. Мы ведь все перенимаем это от людей.

— Ага… И боремся с упадком сил по-разному, — Морт слегка поморщился. Ему показалось, или Ви не совсем трезва?

— Не куксись, Морти, — Жизнь снова выдохнула струйку дыма и покосилась куда-то в сторону. Поморщилась. — Я в себе, жаловаться тебе абсолютно не на что. Или ты мне тот случай еще сотню лет будешь припоминать?

— Буду. До тех пор, пока в нормальном виде не будешь приходить на работу, — буркнул Морт и прикрыл глаза.

— Сам проконтролируешь?

В голосе девушки промелькнуло ехидство, и Смерть улыбнулся краешком губ. Ви всегда была такой, живой и своенравной, сколько он ее помнит — вот уж что не изменилось. Что ж, может, он и правда сам проконтролирует ее появление на работу в нормальном виде… Все же сам и привел в этот мир Бессмертных, можно и присмотреть еще немного.

На какое-то время между Бессмертными повисло молчание. Ви продолжала курить, Морт, так и не открыв глаз, молча наслаждался тишиной и старался не обращать внимание на приторно-сладкий запах ванили. Звук в операционной они так и не увеличивали, так что приходилось ориентироваться только на собственные ощущения. Впрочем, они никогда не врали, а слушать, как мучается женщина, не было совершенно никакого желания.

Морт, ожидая, не думал ни о чем постороннем. Он лишь гадал, кого придется забрать: ребенка или мать. Лишать жизни ни того, ни другого не хотелось, и относиться к ситуации с юмором никак не выходило. С другой стороны, зачем пытаться искать какие-то плюсы или что-то высмеивать, если не получается? Тем более как бы Морт не привык шутить в ситуациях с дурацкими смертями и глупостью людей, сейчас ситуация для этого уж точно не располагала.

— Как думаешь, кого ты заберешь в этот раз?

Тишину нарушила Ви. Закончив курить, она обняла себя за плечи и, прислонившись лбом к стеклу, смотрела на улицу. Выглядела она довольно печальной, и Морт невольно повел плечом. Наверняка она тоже думает о том, что грустно было бы отдать душу новорожденного Смерти.

— Я не знаю, — помолчав, признался парень негромко. — Но ведь… Сама знаешь. В случае, если есть какие-то проблемы и приходится спасать кого-то одного… Спасают женщину детородного возраста, а не ребенка.

— Знаю. Наш случай, — Ви кивнула мрачно. Потом вдруг печально вздохнула и усмехнулась: — Сколько знакомы, а именно тебе всегда достаются самые чистые души.

— Не я в этом виноват.

Морт скривился и отвернулся. Ви только покачала головой, но спорить не стала. Конечно, никто из них не виноват, что забирает невинных детей или спасает серийных убийц. Это все воля Вселенной и руководителей Загробной и Спасительной Служб. Вряд ли хотя бы один рядовой Бессмертный узнает причины их велений.

Еще некоторое время Жизнь и Смерть молчали. Ви смотрела в окно, безразлично наблюдая за тем, как по воздуху вальсируют снежинки, изящно спускаясь на землю к спутницам, таким же, как она, одиноким недолговечным красавицам. Морт тем временем, так и не отойдя от стены, находился в собственных мыслях за закрытыми веками и молча надеялся, что все это просто ошибка, и ему в этот раз не нужно забирать ничью душу. Впрочем, надежды эти оказались напрасны.

— Они закончили, — глухо произнес Морт в тишине, открывая глаза. Ви кивнула.

— Знаю.

Чутье, как всегда, не подвело, и Бессмертные в один момент обернулись на ширму, впрочем, так и не включив звук. Не хотелось слышать людей сейчас ни Ви, ни Морту. Помедлив немного, Жизнь наконец свесила ноги с подоконника и, облизав губы — явно собираясь с силами, — обернулась на спутника.

— У тебя?..

— Да, — Смерть кивнул и поморщился. — Ребенок.

— Ну, я ведь говорила — тебе всегда достаются только самые чистые души. И не всегда это дети.

Она вдруг печально улыбнулась и, наконец собравшись с силами, отправилась за ширму. Морт только головой покачал и отправился за Ви. Нужно было забрать душу мертворожденного и, пожалуй, попробовать отправить на перерождение — вдруг у этого ребенка еще есть шанс?