Мистика без прикрас

Глава 1

ПРОЛОГ

Это рассказы моих хороших знакомых о мистических случаях в их жизни. Все они не закончены, что понятно: какая мистика, если всё раскладывать по полочкам.

В наше суматошное время трудно собрать вместе людей, исповедующих похожие жизненные принципы, особенно, в случайных компаниях. В любом коллективе из четырёх человек всегда найдутся два антипода, портящие отношения себе и другим.

Да, что там в коллективе, - в любой семье так. Ну, или почти в любой.

Вот поэтому встреча в одной комнате санатория у моря четырёх людей близких, так сказать, по духу и жизненным принципам, можно считать почти чудом. Тем не менее, это произошло. Случилось это в июле, неважно какого года. Судите сами: все четверо инженеры, возраст далеко за сорок, непьющие по разным причинам, более-менее спокойные характером. Раз непьющие, значит существуют некоторые сложности в общении, однако через неделю отдыха нашли общие интересы и почти не скучали. Да и какая скука в санатории? Отдыхай и веселись!

Тем не менее, через три недели скука стала почти смертельной, особенно, по вечерам. И вот решили, как старые пионеры, попугать друг друга всяческими странными и страшными историями. Сразу договорились, что рассказываем только то, свидетелями чего были сами. Все мы с высшим образованием, в бога и чёрта не верующие, сугубо прагматичные и без романтических позывов.

В первый вечер инициативу захватил Игорь Глухов, широкоплечий крепкий мужик, работающий на военном заводе начальником технологического бюро.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

- 1 –

В различных командировках я бывал довольно часто, особенно в советское время. Тогда молодые и здоровые парни нужны были в самых разных местах и это не обсуждалось. Случалось и неудовольствие с их стороны, мне тоже не всё нравилось, однако, мирился. Главное, чтобы компания в командировках была нормальной: не алкаши, но и не угрюмые трезвенники. Если рядом жизнелюб, то и сам становишься бодрячком. Желательно ещё и общительный, но в разумных пределах, а то иного пустобрёха хочется утопить.

Это так, для затравки, тем более, речь пойдёт вовсе не обо мне.

- Зубы не болят, Глухов? – первый вопрос начальника лаборатории Криворучко поставил меня в тупик. Явно намечалось экзотическое мероприятие, где мне отводилась роль жертвенного агнца, а вот, хорошо это или не очень, пока было непонятно.

- Залечил недавно, - не стал хитрить я, понимая, что от судьбы не убежишь. Молодой специалист в нашем НИИ технологии машиностроения всегда должен быть готов к любой работе: мебель таскать, могилу копать для заслуженного ветерана института, ехать на сенокос или картошку, мести закреплённую территорию в городе, ходить в народную дружину и массу ещё всяких штучек, которые мало напоминают работу инженера-механика. Кстати, за год работы я, по наивности, ещё и приобрёл репутацию лучшего специалиста по приготовлению плова к торжественным мероприятиям внутри нашей лаборатории. Люди у нас, в-основном, пожилые, поэтому всяческих юбилеев и круглых дат достаточно. В-общем, засветился дурак, теперь тащи ярмо до пенсии.

Опять отвлёкся; Криворучко, между тем, плотоядно оглядел меня с ног до головы и радостно выдал:

- Ты же у моря родился, а мы тут голову ломаем, кого наградить поездкой на турбазу! Парень ты здоровый, так что поступай в распоряжение Сергея Трофимова из 401 лаборатории, комплектуйте материалы и через пару дней выезжайте.

Уже через час мне популярно разъяснили, что это за награда: предстояло за месяц отремонтировать два жилых корпуса у моря, которые наш доблестный директор сумел выбить в аренду для летнего отдыха своих работников в бухте Туманная в пятидесяти километрах от Владивостока, однако, это по морю; по сухопутной дороге в три раза дальше. Я никогда в тех местах не был, но море-то было Японское, на побережье которого родился двадцать три года тому назад.

Уже когда грузили материалы, я понял, что отдыха на турбазе не получится: внушительный полуприцеп к Камазу мы загрузили под завязку. Предстояло настелить полы в двух корпусах, застеклить все окна, устранить течи в крыше и ещё много чего по мелочи. И всё это – вчетвером! Ну и ладно, хоть какое-то разнообразие. Утверждать, что я был в первый год поглощён работой в лаборатории, будет не совсем правдой; гораздо больше озабочен поисками подруги жизни, а, ещё честнее, партнёршей по сексу. Но это тоже никак не связано с будущими событиями.

Меня, как знатока побережья, отправили сопровождающим на Камазе, а трое остальных – поездом. Повторюсь, что тех мест я не знал, так как родительский дом был в другой стороне, но маршрут по карте с шофёром построили и в полдень выехали строго на юг.

Предстояло восемьсот километров дороги, из которых больше двухсот – по грунтовке. Водитель Валера, молодой мужик, лет на десять старше меня, выписал себе путёвку на десять дней и взял с собой девятилетнего сына Павлушку. За десять дней можно было съездить туда дважды и вернуться, но, видимо, он решил совместить работу с морскими процедурами, хотя в мае вода не самая тёплая. Почему-то в советское время такие махинации успешно проходили.

Не знаю, как на других Камазах, но на этом кабину безбожно трясло и подкидывало, а поездка напоминала болтание на качелях. Слава богу, вестибулярный аппарат у меня тренированный, а вот сынишку шофёра пару раз вырвало.

До ночи успели проехать без приключений почти четыреста километров и остановились на живописной площадке посреди леса на ночёвку. На спальном месте в кабине улёгся Валера с сыном, а в моём распоряжении оставили сиденья.

В городе пока комаров не наблюдалось, зато здесь, посреди девственной тайги, они лезли во все щели, которых в потрёпанном Камазе хватало. Короче, лично я не спал ни минуты, отбиваясь от них, и молил господа, чтобы ночь быстрее закончилась. Моим спутникам доставалось не меньше, поэтому, едва небо посветлело, поехали дальше.

Остаток пути мы с Павлушкой развлекались слежением маршрута по карте. Ближе к югу поселков и деревень стало побольше; соответственно и интереснее. Потом поворот направо, мост через Суйфун и грунтовая дорога с многочисленными ухабами.

Тут уж машина показала себя во всей красе. Привязных ремней тогда не существовало, поэтому мы вцепились в ручки, чтобы не летать по кабине. На наше несчастье, дождей давно не было, зато обгоняющих машин – достаточно. Из-за этого дышали мы смесью пыли с чудесным лесным воздухом; пыли, пожалуй, было больше.

К вечеру и вовсе заблудились: по карте вроде уже на месте, а съезда к морю и посёлку не наблюдается. Как назло, спросить некого, чай не Европа, народу мало. Поехали наугад в первый поворот, сделали хороший круг и вернулись на дорогу. Хорошо, что не застряли – машина тяжёлая. На наше счастье, по дороге ехал трактор Беларусь и поддатый тракторист заплетающимся языком объяснил дорогу.

Ещё не успело стемнеть, как мы по жутким рытвинам последний километр добирались до турбазы, где нас с энтузиазмом встретили мои напарники. Они прибыли на рейсовом теплоходе ещё в полдень.

До темноты разгрузили треть полуприцепа и ползком направились спать. Пока работали, а потом в темноте, я не успел хорошо рассмотреть место, да и после бессонной ночи не очень и пытался. Полов в корпусах считай, что не было, в дальней комнате сохранились нары, матрасы мы привезли с собой, поэтому спали как бы в комфорте. Мои напарники жаловались на непрерывное шуршание мышей; лично я спал крепко.

Кстати, о моих спутниках. Главным в нашей шайке считался ведущий инженер сварочной лаборатории Сергей Гаврилович Трофимов, коренастый мужик слегка за сорок, лысоватый, невысокий и некурящий. Очень спокойный, всегда с одинаковым выражением лица и обыкновенной внешностью. Руководить ему было не привыкать, да и руками работать тоже.

Специалист по строительству был один: плотник Санько Василий Егорович. Этот был потомственным работягой и на голову выше Трофимова. Крепкие жилистые руки и корявые громадные ладони без слов подчёркивали опыт и умение. Подобно большинству своих коллег, он курил только папиросы и почти непрерывно. Любимым его развлечением было насмехаться над неумехами в строительном деле. Характер вроде не злобный, но своими поучениями и насмешками он нас заколебал ещё при погрузке. Грубить ему в ответ не хотелось; всё-таки возраст подбирался к шестидесяти.

Третьим членом коллектива, самым незаметным, был Сашка Болибок, тоже молодой специалист из планово-экономического отдела. Среднего роста, тощий или стройный, выбирайте сами; в очках, с вечной полуулыбкой и руками балерины, он особенно много насмешек получал от Санько. Естественно, шахматист и любитель чтения. Такое ощущение, что с него списали образы самых забитых героев в советских фильмах. Понятно, что это чисто внешние впечатления за один день знакомства.

Четвёртый, как вы понимаете, я. О себе плохо не говорят, а хорошо пусть другие скажут, однако, пока в жизни у меня всё получается, тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить. Я бы мог тут долго описывать свою неординарную жизнь, вот только вспомнить, честно говоря, нечего. Слишком всё обыкновенно, впрочем, уже предупреждал, что главный герой не я.

- 2 –

Естественным образом бригада поделилась на две возрастных группы: двое старпёров и мы с Сашкой. Надо отметить, что я в шестнадцать лет строил с отцом наш новый дом от фундамента до конька, поэтому мог тоже считаться экспертом по строительству, да и жизнь в частном доме давала много полезных навыков рукам. Болибок же был типичным городским парнишкой с гуманитарным уклоном, хорошо знал названия инструментов, а вот практики работы с ними не имел никакой. Правда, парень старательный и не лодырь.

Разбудил нас чуть свет Валера, который торопился освободить машину и ехать по своим делам. Немного поматерившись в качестве зарядки, мы до обеда разгрузили Камаз, однако Валера почему-то не уехал, а остался рыбачить в бухте. Собственно, нам на это было наплевать.

Вчетвером мы обошли будущий фронт работ. Вся турбаза представляла собой два каменных одноэтажных корпуса явно дореволюционной постройки и деревянный домик сторожа немного в стороне. Каменную кладку никто за эти годы не трогал, а вот крышу, окна, двери меняли, и не раз. Теперь нам предстояло внести свою лепту в этот процесс.

На фронтоне чётко различалась дата постройки домов: 1903 год. Это первым заметил Сашка; я немного посомневался в правдивости. В это время из сторожки вышел сам хозяин и я критически оглядел его. Меньше всего тот походил на сторожа, скорее, человек творческой профессии. Аккуратная бородка, прилизанные волосы, круглый животик, взгляд надменный, даже чуть брезгливый, выдавали человека образованного. Немного портили образ интеллигента грязная майка, пузырчатые треники и мешки под глазами, но это издержки жизни в захолустье. Как потом он сам рассказывал: долго работал учителем рисования в школе, но был изгнан за пьянство. Рассказывал он нам это тоже по пьянке. Вообще, забегая вперёд, я его трезвым не видел.

- Что, пацаны, впечатляет дата? – не здороваясь начал сторож, дохнув крепким перегаром. – Вообще охренеете, когда узнаете историю этих хором. Днём не интересно, расскажу, как стемнеет. Меня зовут Прохор Варламыч Стремоухов, а тебя как, хилый? – это он к Болибоку.

- Саша.

- А-а, Шурик, значит, ну а к тебе, здоровяк, как обращаются? – это он уже меня.

- По-разному; чаще всего: Игорь, не бей, пожалуйста!

- Ишь, ты, юморист недоделанный.

Сторож, покачиваясь, отправился к нашим старшим партнёрам, с которыми вчера успел выпить за знакомство. Немного поболтав и увидев, как мы рьяно взялись за работу, скромно ушёл в свою хибару. Все его занятия не отличались разнообразием: рыбалка с лодки и рисование обнажённых девушек по памяти. Этими рисунками, выполненными с любовью и профессионально, была завешена вся его комната. Несколько штук он подарил нам при отъезде.

- Для начала нам надо гнать вал, а качество уже потом, однако, делать надо сразу хорошо, – не совсем логично инструктировал Трофимов. – Поэтому, мы с Егорычем стеклим окна, а вы вдвоём настилаете полы. Усекли, юноши?

Санько, почти без насмешек, показал технологию настила полов. Мне этого не требовалось, сам знал, зато Сашка слушал с открытым ртом. С самого начала он освоил профессию подручного и больше ни к чему не стремился. Попытка поставить его самостоятельно даже заколачивать гвозди с треском провалилась: ни один из них так и не вошёл в доску до шляпки, а загибался на ранней стадии.

Отпиливать ножовкой лаги и половые рейки он научился, но уж очень медленно это делал. Хорошо, что я человек терпеливый и с нервами, толщиной в канат. Кроме того, я матерюсь обычно не вслух: мама так воспитала! Так что мы с ним более-менее ладили.

Днём только перекусывали, а полноценный ужин готовили уже в сумерках. Тут у меня хватило смышлёности не вылазить со своими талантами и еду вызвался готовить Трофимов, утверждая, что неоднократно заменял на кухне жену. Скорее всего, привирал, но все были голодны и претензий по вкусовым качествам не предъявляли.

К концу ужина подошёл художник Стремоухов, иронично посмотрел на не слишком изысканную еду, но комментировать не стал.

- Давай с нами почаёвничай, Варламыч, - позвал его Трофимов.

- Чай – это для индийцев и китайцев, а цивилизованные люди пьют кофе, - поучительным тоном изрёк художник.

- И водку, - не удержался я.

- Да, и её, родимую! Поживёшь, пацан, с моё, помакают тебя лицом в дерьмо и тоже научишься, - пафосно согласился тот.

- Знать бы ещё, что первично: пьянка или макание в дерьмо? – попытался я узнать мнение старших товарищей, но Стремоухов не поддержал дискуссию и угрюмо молчал.

- Вы обещали рассказать про эту усадьбу, - влез Сашка.

Художник оживился и насмешливо взглянул на него:

- Ночью-то мамку звать не будешь? История жутковатая и, главное, незаконченная.

Он закурил, поудобнее устроился на штабеле досок и продолжил:

- Эти домишки построил купец первой гильдии Пьяных, один из богатеев Дальнего Востока. Разбогател на золоте и подрядах в Порт-Артуре, впрочем, это неважно. Летом любил жить у моря и имел большой дом в городе. Понятно, богатый купец, не без странностей и слабостей. Любил пыль в глаза пустить и погулять, особенно, на природе. Купил паровую яхту и вывозил на ней друзей и дамочек на пикники у моря. Вот и присмотрел это место. Чем ему понравилось, не знаю; здесь таких бухточек полно. Нанял городского архитектора и китайцы за два сезона поставили чуть не дворец с усадьбой. Это сейчас они смотрятся неказисто, а тогда отделали за милую душу, соответственно, и причал для яхты соорудили. Раньше тут и фонтаны были, сад, дорожки и скульптуры разные. Оба корпуса были соединены залом с арками и колоннами. Сейчас всё разорили и растащили местные. До сих пор у одного в огороде стоит Афродита.

Стремоухов закашлялся и плюнул в сторону посёлка. Наступила уже ночь и только вода в бухте смотрелась светлее из-за отражения месяца и звёзд. Зато в другой стороне загадочной чёрной громадиной высились холмы с покачивающимися в такт ветру деревьями. Одинокая лампочка на крыльце давала минимум света, а костёр едва тлел. Обстановка как раз располагала к таинственности.

- Ну, вот, так он и развлекался, - продолжил рассказчик. – Человек вроде и неплохой, вышел из крестьян, а стал кровопивцем. Не знаю, что с его детьми после революции стало. А было их у этого купца трое, но любимой была младшая Анастасия. Жена купца умерла, когда дочь в гимназии училась, а сам Пьяных больше не женился. Понятно дочка была балованной, но гимназию закончила отлично, а тут женишок поспел из морских офицеров и сам сын капитана первого ранга. Дело было в 1915 году поздней осенью. Каталась Анастасия с женихом и компанией здесь на лодках, да и упала за борт случайно. Понятно, вытащили её, а вода уже холодная и заболела она воспалением лёгких. Лечили-лечили, да и не смогли вылечить; померла. Купец старый уже был, едва тоже не умер от горя. Переехал жить сюда, а дочь похоронил тут недалеко в склепе, чтобы рядом с ним была. Ходил туда ежедневно, а вскоре революция и кто-то разграбил склеп. Не знаю, что грабители там искали, но склеп разбили, а гроб с телом увезли куда-то. Гроб, говорят, был из очень ценного дерева. Скорее всего, тело закопали или утопили. Старик как увидел такое надругательство, так и скончался.

- У нас такие байки в пионерском лагере перед сном любили рассказывать, - не выдержал я. – Могу продолжить: девица осталась непогребённой и каждую ночь ходит по окрестностям в свадебном платье и ищет грабителей или их потомков. Ещё вариант: приходит в свой бывший дом и ищет закопанные сокровища.

Честно говоря, история произвела впечатление, тем более, склеп, вернее, его жалкие остатки мы видели только сегодня утром. Обиженный тем, что его перебили, художник махнул рукой и остановился на этом. Хотя, что там продолжать и так всё ясно.

- Лучше бы анекдот какой рассказал, - сплюнул в сердцах Санько. – Мне-то наплевать, а у Шурика зубы стучат.

- Чего это? – обиделся Сашка. – Просто жалко девушку: жить только начала. Наверное, красивая была.

- Да, говорят, женихи толпами ходили, - задумчиво бросил Стремоухов. – Я видел фотографию в музее и набросал портрет. Приходи завтра, покажу.

- Ладно, пошли спать, - зевнул Трофимов.

- 3 –

Как ни странно, ночью мне ничего не снилось, остальные тоже не прятались под одеяло и не вскакивали во сне. Видимо, тяжёлая работа сводит на нет любые фантазии и страхи мозга. Утром я, как самый молодой, был послан за хлебом в местный магазин. Большую часть непортящихся продуктов мы привезли на Камазе, а два ведра картошки купили в первый день у местных. С хорошим настроением, я пробежал полтора километра трусцой до магазина. Сам посёлок Туманный трудно было назвать даже деревней: всего 20-25 домов. Правда, в летний сезон жителей добавлялось за счёт детей и отдыхающих. Рейсовый теплоход из Владика ежедневно заходил сюда, исключая штормовую погоду и зиму. Так что совсем глушью назвать это место язык не поворачивается. Как я понял, постоянно здесь живут пенсионеры. На берегу заметил несколько лодок, значит, рыбачить любят.

Разглядывать пейзажи времени не было и после покупки почти бегом отправился назад. Дорога проходила рядом со склепом несчастной девушки и я невольно притормозил. Какие-то вандалы разрушили всё, на что хватило сил. Мощная гранитная арка осталась цела, благодаря прочности, хотя, приличной кувалдой и её можно было превратить в щебёнку. Никаких надписей не сохранилось и только наверху арки остался странный рисунок, выполненный штрихами и, при соответствующей фантазии, его можно признать девичьим лицом. Остальная часть бывшего склепа уходила в сопку, но сейчас засыпана оползнем.

Признаюсь, мне всегда было не по себе на любом кладбище, а тут ещё такая замысловатая история. Настроение испортилось, но это не повод, чтобы бросать работу, и я заторопился к турбазе.

За три дня мы с Сашкой настелили полы в двух комнатах; такими темпами за месяц успеем. Егорыч с Гаврилычем стеклили с переменным успехом и до нас нередко доносился отборный мат Санько, когда отрезанное стекло неожиданно лопалось. Это происходило довольно часто: качество стекла было ни к чёрту. Наверное, поэтому Егорыч захватил его достаточно много.

Тем не менее, работа двигалась и у них.

Я уже отмечал, что посёлок был от нас неблизко, но один заброшенный дом был всего в двухстах шагах. Точнее, я считал его заброшенным; там никто не жил, но на огороде что-то росло.

Из-за нудной мороси мы не стали выходить на улицу и перекусывали внутри корпуса, поглядывая в сторону леса через незастеклённые окна.

- Смотри, опять пришла, - быстро сказал Сашка, прекратив жевать.

Я думал, что он имеет в виду козу из посёлка, но увидел нечто странное: на огороде у заброшенного дома виднелась фигура в виде буквы «Г», очевидно, занимаясь прополкой. Балахон на фигуре мог принадлежать только женщине, причём, никак не юной.

- Вчера тоже работала, - сообщил таинственным голосом Сашка, - а потом раз и исчезла.

- Чего? – я осмотрел напарника внимательно: уж не переработался ли. – Куда исчезла? Растворилась, что ли?

- Да, нет! Наверное, домой ушла, просто я не заметил. Смотрю на неё: старенькая совсем, помочь бы.

- Так ты тимуровец! Как я сразу не признал. Слушай, вроде тимуровцы работают по ночам и не в ущерб своей основной работе. Усёк? Или мне на тебя Гаврилыча натравить?

- Совсем ты, Игорёха, бесчувственный, - возмутился Сашка.

- Да? Имею негативный опыт. В пионерской юности я с ещё одной активисткой перекопал по весне соседке-бабушке огород, она спасибо говорила, а потом узнал, что у неё три балбеса-внука старше меня и они обсмеяли меня при одноклассниках. А вообще, иди помогай, но только в обед или в ужин, понял?

Я был уверен, что убедил напарника, но тот вечером исчез и появился лишь по темноте с приличным пучком редиски в руках.

- Вот, заставила взять за помощь, - смущённо объявил Сашка. – Бабушка местная, зовут Настасья Фёдоровна, очень весёлая и работящая. Я за ней не успевал – так быстро рвёт траву.

- Ежели она так будет тебя баловать, то можешь и на час раньше уходить, - ухмыльнулся Санько.

- Ага, щас! – это уже я добавил. - Я тут надрываюсь, а он вокруг юбки вертится!

Разумеется, я прикалывался, но у Сашки с чувством юмора – сильный напряг, поэтому он стал оправдываться, ну а мы здорово повеселились.

- Слышь, Игорь, действительно сходи с Сашкой и помогите женщине, - неожиданно заявил Трофимов. – Недолго, часок-другой. И всем будет приятно.

- Да-да, и воздастся нам за эти благодеяния на небесах! – добавил я, но в душе согласившись с этими романтиками.

- 4 –

Как бы там ни было, но на другой день, закончив ещё одну комнату, Сашка направился на помощь старушке, если точнее, то я отпустил его. Пусть хоть старушке поможет, раз со мной, как бесплатное приложение. Не совсем, конечно, но я просто был на него зол: и так неумеха, а сегодня вообще всё из рук валится. Я продолжил работу в корпусе один и сэкономил несколько метров своих нервов.

Вернулся Сашка уже в темноте с целым букетом витаминов: редиска, петрушка, укроп и лук.

- Ух ты, наш добытчик! – растрогался Санько. – А самогона у бабульки нэма?

- Настасья Фёдоровна женщина интеллигентная, работала учительницей, у неё две взрослые внучки приезжают к ней обычно в августе, - даже обиделся за свою знакомую Сашка. – Её родственники здесь жили ещё до революции.

- Завтра опять пойдёшь помогать, так посмотри, как там морковка зреет. И не стесняйся бери всё, что предложит, - поглощая лук добавил наш начальник Трофимов.

Однако, следующие несколько дней были дождливыми, хозяйка не появлялась на участке, а без неё Сашка рвать стеснялся.

Наш сторож-художник воспользовался, что мы неотлучно находились на турбазе и охранять не требовалось, слинял в город и появился уже только перед нашим отъездом.

По случаю окончания работ на первом корпусе, Трофимов с Санько оприходовали поллитровку и чуть не подрались из-за спора о вреде курения. Слушая их пьяные склоки, мы с Сашкой только веселились. На следующий день наш начальник объявил выходной по случаю хорошей погоды. Это был последний день мая, было довольно тепло, но вода – на любителя. Этим любителем как раз и был я.

Егорыч с Гаврилычем позаимствовали лодку у художника и рыбачили недалеко от берега, Сашка просто загорал, а я уплыл на скалистый островок метрах в трёхстах, погрелся на камнях, понырял за ракушками и вернулся назад.

По лицу напарника было видно, что ему жжёт что-то рассказать, но боится насмешек.

- Ладно, говори свои фантазии; так и быть издеваться не буду, - успокоил я Сашку. Обычно тот не обсуждал философские основы бытия и уж, тем более, не высказывал своё мнение о таких тонких материях, как любовь. Хотя говорить о девушках, занимаясь тяжёлой и пыльной работой не слишком сподручно.

- Глупость какая-то! – натянуто улыбаясь, поведал Сашка. – Понимаешь, Настасья Фёдоровна сказала, что я ей очень понравился и хочет познакомить меня со своей внучкой.

- Ух, ты! Давай я тоже пойду с тобой для антуража, а там и она для меня присмотрит подругу, - подбодрил я Сашку, хотя, конечно, не собирался сопровождать его. – Прямо вот за пару часов общения и раскусила тебя? Смелая бабулька! Боюсь, что её внучка более продвинутая и сама в состоянии выбрать себе жениха. Кстати, где она живёт?

- Вот это меня и смущает. Настасья Фёдоровна уверенно сказала, что найдёт меня, а даже не спросила, где я живу, ну, адрес и прочее.

- Это просто: наверняка ещё припрётся на свой огород и выпытает всё из тебя. Смотри, парень, не успеешь глазом моргнуть, а уже женат, - веселился я. Сашка был старше меня почти на два года, но я этого не ощущал.

Честно сказать, разговор этот вылетел из головы почти сразу, тем более, наши рыболовы вернулись с приличным уловом и тут уж я взялся готовить уху, чтобы никто не напортачил.

Ещё через неделю стало понятно, что мы не успеваем сделать всё, что запланировано нашим начальством.

- Заканчиваем полы и остекление, ну может, крышу поправим, чтобы не протекала, а остальное пусть сами отдыхающие делают, - подвёл итог Трофимов. – Не графья и купцы, а простые инженеры, так что пусть обслуживают себя сами.

Мы дружно с ним согласились, тем более, ему отвечать перед директором, и рьяно продолжили работу. Даже самое райское место надоедает и хочется вернуться домой. Я взял себе за правило утром и вечером устраивать заплывы на скалистый остров, чтобы не разучится плавать. Вечером и остальные члены бригады окунались в весьма прохладные воды Японского моря. Спалось после таких процедур просто замечательно!

За два дня до окончания командировки основные работы были сделаны и дальше работали, не торопясь и больше для души. Сашка с утра отправился за хлебом в сельпо, а мне взбрело в голову пойти нарвать немного лучку на огороде старушки. Не обеднеет!

Утро было просто волшебное, полный штиль, прохладно, комары пока не распробовали вкус человеческой крови и скромно сидели под листиками. Я рассеянно брёл по росистой траве и думал о девушках. Ну а о чём ещё думать молодому самцу на лоне природы? Правильно: с кем бы спариться!

Какая-то ветхая изгородь на участке имелась, но для её преодоления не требовалось навыков прыгуна в высоту, поэтому я просто перешагнул забор. На втором шаге меня торкнуло: огород меньше всего напоминал культурные насаждения. Крайняя грядка была кое-как прополота, видимо, руками моего друга Сашки, но остальное пространство занимали многолетние заросли сорняков, между которыми иногда проглядывали одиночные вкрапления полезных растений.

Сильно озадачившись, но уже без моральных терзаний, я нарвал пучок лука и укропа, а потом зашёл за угол дома и наткнулся на жуткую фигуру в чёрном плаще-балахоне. Вот тут, ребята, я струхнул, врать не буду! Было бы дело вечером, так я бы не ручался за чистоту своих штанов, но сейчас прекрасное утро и испуг быстро прошёл. Это оказалось пугало, но издалека легко принимаемое за трудолюбивую старушку.

Вот именно испуг-то прошёл, зато вопросов стало намного больше! Что полола неведомая старушка, если тут бурьян по колено? Сашкина работа немного с краю видна; в сумерках это пугало может сойти за подобие человека, но он же общался с хозяйкой! Тут я испугался уже за Сашку. Жизненный опыт у меня ого-го какой в двадцать три-то года и наслышан был о шизофрениках; неужели и Сашка как бы ку-ку.

Окружающая природа стремительно теряла свою привлекательность и в голову лезли самые сумбурные мысли. На участке больше ничего интересного не было, зато ветхий дом притягивал своей таинственностью. Неожиданно дверь, едва державшаяся, с шумом отвалилась в полной тишине, и остался чернеющий проём внутрь. Если вы думаете, что я пошёл звать своих товарищей, чтобы при свидетелях убедится в Сашкиных фантазиях, то плохо же вы меня знаете!

- Посторонись, сила нечистая! Добрый молодец идёт! – рявкнул я погромче и вошёл в домик, пнув трухлявую дверь. Естественно, никакого портала в потусторонний мир не обнаружил, однако, на мозг давило какое-то чувство тяжести, словно пороки всех людей мира легли на мои немощные плечи. К тяжестям мне не привыкать: люблю, знаете ли, побаловаться с пудовой гирькой. Шёл всё-таки осторожно – пол не внушал доверия, а ломать ноги не входило в мои планы.

Обошёл комнату по периметру и не обнаружил ничего интересного. Похоже, всё представляющее ценность вытащили местные любители дармовщинки. На стене висело довольно невзрачное зеркало в облезлой рамке, совсем мутное и старое, поэтому и осталось на месте.

Я попытался разглядеть в нём свою испуганную физиономию, однако, разглядел лишь мутный силуэт. Не знаю, зачем, снял зеркало со стены; под ним ничего! Через мгновение меня окатило волной ужаса: на обратной стороне зеркала отчётливо виднелся штриховой рисунок девушки, идентичный тому, что я видел на арке склепа!

И тут я услышал нарастающий вой и чудовищное давление на уши. В немыслимом порыве я успел вернуть зеркало на место и выскочил из дома. Гул не прекратился: просто пролетел реактивный самолёт на небольшой высоте, но назад в дом не хотелось. Удивительно, что пучок зелени по-прежнему был в руках.

Глава 2

- 5 –

Человек я амбициозный, поэтому рассказывать товарищам о своём фиаско не стал, а вскоре заявился возбуждённый Сашка из сельпо.

- Представляешь, встретил у магазина Настасью Фёдоровну. Говорит, прихватило у неё спину, но разрешила сорвать зелень на участке. Вам, говорит, молодым витамины нужны, - радостно сообщил он.

- Спасибо, я уже и без разрешения нарвал там лучку, - хмуро ответил я, чувствуя искреннюю жалость к Сашке.

Всё-таки, совсем молодой, а уже псих.

Вкалывать в предпоследний день пришлось от души, а именно, на крыше второго корпуса, которая основательно прохудилась. Наверху работал я, как самый ловкий и наработался до дрожи в руках. Зато крышу починили и утреннее приключение почти забылось.

Вечером, наконец, заявился сторож-художник, основательно затаренный бальзамом для души. Само собой, ужин плавно перерос в банальную пьянку. Ни я, ни Сашка не потребляем сорокаградусную, поэтому присели в стороне от костра, чтобы слышны были пьяные разглагольствования мужиков для улучшения настроения.

За вечер «старички» оприходовали три бутылки и решили большинство мировых проблем, особенно связанных со строительством социализма, жаль я не записал. Потом начали петь, а как без этого? Тут уж мы с Сашкой присоединились. Что может быть приятнее певучей русской хоровой народной песни у костра, рядом с морем, да ещё и завтра – домой!

Всё-таки, как мало человеку достаётся в жизни действительно чудесных моментов! Сколько лет прошло, а этот вечер запомнил.

Назавтра к обеду приехал зам по хозчасти Нечипоренко и с ним первые отдыхающие. Нечипоренко начал с того, что наговорил нам много обличающих фраз: мы и лодыри, и не оправдали доверие, и командировочные вычтем из зарплаты. Мы с Сашкой стояли руки по швам в стороне с унылыми лицами, переживая незаслуженные обвинения молча, зато Гаврилыч с Егорычем ответили плюгавому завхозу гораздо большим количеством фраз, среди которых попадались иногда и цензурные. Да, в советское время чинопочитание было не в ходу.

После взаимного обмена подобными любезностями, Нечипоренко предпочёл перевести беседу в нейтральное русло и велел нам собираться домой. Собственно, от него больше ничего и не требовалось.

По дороге на причал мы остановились у разорённого склепа девушки Анастасии и немного поговорили о вечности и варварах. Я ещё раз рассмотрел рисунок профиля на арке и убедился, что на зеркале был точно такой же. Это было интересно и загадочно, но уже ушло в прошлое, поэтому обсуждать ни с кем не стал.

Дорога на теплоходе почти три часа вдоль живописного побережья и Сашка торчал на верхней палубе, восторженно вертя головой. Я три четверти жизни прожил у моря, поэтому забился в салон, надеясь подремать. Тут меня и нашёл Трофимов.

- Игорь, как ты считаешь, у Сашки глюков не бывает? – воровато оглядываясь начал он меня пытать. – Ну, может, фантазий на уровне бредовых?

- Не замечал, - не стал признаваться я. – Медкомиссию прошёл, значит вполне нормальный. Хлипковат, но голова варит на уровне.

- Был я сегодня утром у Стремоухова; поправили маленько водочкой здоровье, ну и спросил я его про старушку, которой Сашка помогал. Мол, чего не пользуешься огородом, типа того. Знаешь, что он ответил? – здесь Гаврилыч ещё раз оглянулся.

- Знаю, - не стал отдавать инициативу я. – Старушки никакой нет, место проклятое, местные боятся туда заходить.

- Так ты с ним говорил, что ли? – растерялся Трофимов.

- Нет, но у тебя на лице ужас нарисован, - ухмыльнулся я.

- Ага, но это не всё. Старушка иногда появляется и это не что иное, как призрак девицы Анастасии, только вселившийся в бабушку. Эту бабку никто не знает, но боятся жутко. Вроде бы приносит она несчастья. Жила тут семейка хитрецов давно и вынесли они из этого дома все вещи. В тот же год сгорели живьём. Ты сам видел бабку?

- Если честно, то нет. Видел смутный силуэт, но там есть пугало, так что сам понимаешь, - не стал вилять я.

- А Сашка разговаривал с ней, это нормально? Да и художник сказал, что ту бабку уж двадцать лет назад похоронили и с тех пор не видели.

Мы ещё немного поговорили и решили Сашку не выдавать. Приключение закончилось – возврата нет.

- 6 –

Едва вернулся с такого прекрасного места, как меня напрягли срочной работой уже по специальности. На завод в соседнем городе прислали два станка для гибки труб ТВЧ и они слёзно требовали помочь с освоением. Я как раз занимался этим в НИИ, поэтому через три дня меня и наладчика Вовку Порошина отправили за двести километров, но уже в другую сторону от моря.

Работа была интересной и растянулась на полтора месяца без особых приключений. Правда, в конце срока, намечавшаяся интрижка с одной раскованной девушкой, закончилась малолитературным разговором с её мужем и даже попыткой с его стороны нанести моей физиономии физический ущерб. С этим я не согласился и ответил ему по корпусу, после чего он остался восстанавливать дыхание на скамейке, а я заторопился домой. Не нравятся мне эти ревнивые собственники! Времена Отелло давно прошли, неужели не понятно?

Во время запуска установок пришлось дважды полностью разбирать их, естественно, мне. Зато появилось несколько интересных идей и я вернулся в лабораторию почти окрылённый.

Начальник лаборатории Криворучко, Александр Иванович, оценил восторженный порыв и дал самостоятельную тему. А мне только это и надо! Упёрся рогом и вперёд к торжеству социализма!

Институт у нас большой в нескольких корпусах, поэтому Сашку Болибока я увидел после командировки только в октябре. Надо сказать, на работе я ходил в затрапезном виде; ну а как ещё работать всё время с металлом? А тут вижу мой бывший напарник в отличном костюме при галстуке, в импортной обуви, причёска с претензиями на модельность, уверенно шагает по коридору, мечтательно поглядывая на доску с победителями соцсоревнования.

Нет, ну наглец! Я по уши в мазуте двигаю передовые технологии вперёд и вбок, а он, белоручка, на работу ходит как на свидание. Парень я простой, поэтому остановил его и нежно спросил:

- Дорогой друг, а почему ты не приглашаешь напарника на свою свадьбу и не знакомишь с невестой? Я же понимаю, что у тебя сегодня торжество и не поверю, что ты так каждый день на работу выпендриваешься.

Надо отдать должное Сашке: он не обиделся и вроде бы обрадовался встрече. Видимо, от радости стал заикаться.

- Извини, Игорёха, совсем зашился. А кто тебе сказал про свадьбу? – глупо улыбаясь спросил Сашка. – Мы сегодня подаём заявление в ЗАГС, а на свадьбу обязательно приглашу. Тем более, если бы не ты, то и свадьбы не было. Давай вечером приду к тебе в общагу и расскажу.

И Сашка стремительно исчез, оставив меня в прострации. Утверждать, что я - виновник чьей-то будущей супружеской каторги, - до такого не опускался даже ни один из моих недругов. Остаток дня до вечера меня непроизвольно потряхивало от дурных предчувствий.

Да, уж заодно расскажу, где я обитаю. Тут всё в полном порядке. Меня поселили в общежитии ИТР с Гошей Непейвода из 101 лаборатории. Почти сразу этот деятель ушёл жить к родителям своей невесты, но место в общаге оставил за собой и платил исправно. Как я понимаю: занял плацдарм для отступления в случае неудачи со женитьбой. Ясно, что мне это на руку – вся комната в собственном распоряжении!

Одному жилось совсем неплохо, вот только зарплата маловата, а налог на бездетность, наоборот, великоват, да ещё в очередь на квартиру холостяков не ставят. Дикая несправедливость! Вроде на других предприятиях не так, но я смирился, на время, а дальше видно будет.

Чего-то сладкого к чаю я всё-таки купил, чтобы подсластить горе будущего мужа, а он заявился уже в обычной одежде и чрезвычайно довольный.

- Ладно, Сашка, рассказывай, чем я виноват перед тобой. Приму любые обвинения и готов материально компенсировать, - сразу решил покаяться я.

- Ты, что, Игорёха? Да я тебе по гроб жизни обязан, что ты меня отпускал помогать Настасье Фёдоровне на турбазе. Иначе бы свою Олечку не встретил! – с непонятным пафосом заявил этот идеалист.

Не знаю, как выразить моё состояние после такой тирады; лучше всего подойдёт – охренел! Вот так: надеялся, что человек выздоровел, а ему только хуже.

- С этого места – подробно, без междометий, но ничего не упуская, - голосом заслуженного следователя прокуратуры прохрипел я, правда, стараясь не выдать разочарование.

- История тянет на целый роман, но я тебе – коротко, - радостно вещал новоявленный жених. – После возвращения из Туманного я две недели только и думал об обещании Настасьи Фёдоровны познакомить с внучкой, потом вспомнил, что она не спросила адреса и сильно расстроился. Иду как-то вечером домой и вижу: старушка несёт тяжёлый чемодан. Решил помочь, подошёл поближе, а это Настасья Фёдоровна собственной персоной приехала проведать внучку. Помог донести до гостиницы, долго говорили, пригласил её в гости вместе с внучкой. Через день подхожу к дому, а там Настасья Фёдоровна и рядом красивая девушка, нет не так, - изумительно красивая. Понимаешь, я её сразу узнал: снилась несколько раз. Это и была Оленька, её внучка, вернее, двоюродная племянница. Ну дальше всё быстро, как в плохих романах: пошли в кафе, встречались три месяца, познакомились с моими родителями.

- Стоп! – заорал я. – Эта твоя Настасья Фёдоровна была на встрече с родителями, вспоминай точно?

- Конечно, и они очень понравились друг другу. Оля – сирота, воспитывалась в детском доме, и только недавно встретилась с бабушкой. Она закончила педагогический и работает учительницей, как Настасья Фёдоровна.

- Кто бы сомневался, - прошипел я.

Теперь я не знал, что думать. Вроде бы коллективной шизофрении не бывает, значит, получается бабка – обычная аферистка и пройдоха, а мой друг – типовой лох!

Тут уж я, вопреки своему воспитанию и правилам, выдал двухминутный монолог из одних матов. Скажу честно, мне было трудно и стыдно, но облегчить душу надо.

Сашок смотрел на меня непонимающим взглядом и хлопал ресницами. Потом, видимо, решил, что я так выражаю свой восторг к его успехам.

- Признаюсь честно, мы уже с Оленькой живём с моими родителями, и они в ней души не чают. Так что, свадьба вроде как формальность. Кстати, Настасья Фёдоровна через знакомых устроила, что нам сократили испытательный срок, - продолжал мой наивный знакомый.

«Точно, ясно, как божий день – аферистка! Но что ей надо от Сашки? Квартира родителей или просто хочет устроить внучку-племянницу? Надо срочно взглянуть на невесту; уж с моими талантами я вмиг раскрою притворство этой негодяйки!» - прикидывал я.

- Хорошо бы познакомиться с невестой, - многозначительно трагическим тоном выдал я, но Сашка не заметил опасности.

- Давай сейчас, она дома – тетрадки проверяет, - опрометчиво согласился он, не понимая, что я намерен развалить его призрачное счастье.

- 7 –

Роль разоблачителя мне совсем не по душе, да и вмешиваться в чужие отношения считаю глупым, но беззащитных дурачков надо же защитить от мошенников. Или я не комсомолец? Вообще-то, членство в ВЛКСМ доставляло много хлопот и хотелось быстрее достичь 27 лет, чтобы забыть об этой организации; тем не менее, человек я почти с коммунистической моралью. Это так, к слову.

Домой к Сашке ехали на автобусе молча, особенно я, а вот из моего друга извергался словесный понос на тему счастливой семейной жизни. Я не разделял его убеждений, хотя понимал: женится мне тоже придётся и, скорее всего, не раз, в силу ветренного характера.

В семейной жизни имеются и свои офигенные примочки, особенно, если жена, как бы это выразится, не Буратино. Ну, вы поняли.

Дом Сашкиных родителей был типовой кирпичной хрущёвкой, однако, квартира-то трёхкомнатная, и это воодушевляло. Из любопытства я спросил, как они с одним ребёнком получили трёшку; вроде не номенклатура.

- У меня есть сестра на десять лет старше, давно замужем в Калининграде. Мать всё жалеет, что та ей внуков не родит.

- Ну, да, теперь тебе надо стараться.

- Не знаю, Оля хочет сначала набраться опыта и закрепиться в коллективе, а рожать позже.

- Все пары начинают с благих намерений, а потом один порыв и всё насмарку.

- Какой порыв?

- Страсти, деточка, ну или презерватива.

Сашка продолжал витать в облаках, а я пытался настроиться на миссию разоблачителя. Удавалось плохо.

Дверь Сашка открыл своим ключом, но в прихожую сразу пришла вся семья: мать, отец и невестка. Я пробормотал типовую торжественную речь для подобного события, а сам наблюдал за родителями. Обычные люди и уж точно не шизофреники, хотя я не психиатр и сужу по виду.

Оля показалась довольно знакомым типом молодой учительницы: фигуристая, общительная, в очках, симпатичная, но уж явно не красавица. Ну, Сашка тоже не артистической внешности, так что гармония соблюдается.

Моя миссия явно стремилась к провалу, однако, мы ещё поборемся.

Понятно, что вся семья немедленно уселась пить чай в честь гостя, а гость придумывал каверзные вопросы, чтобы разоблачить аферу.

- Оля, твоя бабушка где с вами жила? – задал я сразу в лоб.

- Мы с сестрой жили в детдоме, а она нас нашла только два года назад и то случайно. Родители погибли при пожаре, а нас записали на другую фамилию, поэтому бабушка и не знала, - Оля рассказывала уверенно, но мне всё это показалось легендой, придуманной наспех и без фантазии, именно со стороны бабушки.

- Моя сестра учится в Москве, но и она прошлым летом приезжала знакомиться с бабушкой. Жаль Анастасия не сможет прилететь на свадьбу. Она у меня очень умная, учится на пятом курсе в МФТИ, через год закончит, - с гордостью добавила Оля.

- А бабушка где живёт? Ты была у неё дома? – не отставал я.

- Нет, Настасья Фёдоровна живёт в Находке и иногда приезжает сюда.

Мне очень хотелось спросить видела ли Оля документы своей бабушки, но вовремя притормозил. С Олей в принципе было всё понятно, но каким боком тут неведомая Настасья Фёдоровна, обитающая в нескольких местах, да ещё и скончавшаяся двадцать лет назад. Честно скажу, мне стало жутковато.

Успокаивало то, что с ней разговаривала и Оля, и родители, а, значит, никакой шизофрении у моего друга Сашки нет.

Дальнейший разговор не отложился в памяти, я попрощался с будущими новобрачными и их родителями и побрёл домой пешком. Хотя и далеко, но мне надо привести мысли в порядок.

Сашку и Олю уже не перевоспитаешь, да и зачем? Как говорится: живите и размножайтесь. Настасья Фёдоровна, получается, вполне осязаемый объект, но не более того. Чем больше я думал, тем больше приходил к парадоксальной мысли: в эту реальную старушку неизвестным науке образом вселилась дореволюционная Анастасия, вернее, её дух и теперь устраивает жизнь своих потомков.

Стоп, размечтался! У той девочки не было детей, а вмешиваться с судьбу посторонних людей духам, наверное, запрещено. Или нет? Интересно, существует какое-нибудь потустороннее законодательство на эту тему?

Хотелось бы пообщаться с Настасьей Фёдоровной, но Оля сообщила: та уехала к себе и приедет только на свадьбу. Своей настоящей фамилии Оля не знает, а документы и сам детдом сгорел ещё пятнадцать лет назад, к счастью, обошлось без жертв.

Полный тупик! Оставался обходной вариант: узнать судьбу потомков купца Пьяных, но это несерьёзно, да и зачем мне? Разве из любопытства. Глубоко вздохнув, я решил дожидаться свадьбы и судьбоносной встречи с Настасьей Фёдоровной, или той, что скрывается под её оболочкой.

- 8 –

Ещё неделя прошла; я был серьёзно занят экспериментами на работе, однако, это тот случай, когда чем больше работы, тем лучше. Неожиданно вмешался начальник лаборатории Криворучко:

- На Дальзаводе уже несколько лет работают с такими установками, наверняка, опыта побольше твоего. Съезди и сравни, там инженеры лучшие на Дальнем Востоке.

Я не перечил. Чем мне нравится наша контора, что все на подскоке: надо и не надо – бегом в командировку, не считая денег. В других местах командировку хрен выпросишь; это я знал по рассказам однокашников.

Откладывать не стал и поехал во Владивосток вечерним поездом в воскресенье.

Срок командировки установил – неделя, справился за два дня, хотел уехать раньше, но тут вспомнил про Пьяных. Где можно добыть сведения о дореволюционных жителях? Наверное, надо попытаться в краеведческом музее; туда и направился, сочиняя на ходу легенду о возможном родстве с покойным купцом.

Естественно, с налёта не получилось: директор музея на больничном, а лучший специалист Аделаида Кузьминична (во сочетание!) проводила экскурсию для курсантов мореходной школы. Больше часу я ходил в группе с курсантами, узнал массу интересного, правда, на следующий день забыл. Наконец, благодарных курсантов выпроводили, и я начал излагать свою просьбу Аделаиде Кузьминичне.

От женщины исходил приятный запах духов, приталенный деловой костюм подчёркивал фигуру, лицо без морщин, красивая причёска и импортные туфли, создавали благоприятную ауру. Увы, тогда для меня все сорокалетние барышни виделись немощными старухами! Сейчас понимаю, - дурак был, но слов из песни не выкинешь.

Не знаю, или я был неотразим в своём красноречии, или ей действительно было интересно, но она благосклонно выслушала мою просьбу и пообещала помочь. Договорились на пятницу после обеда и я ушёл обнадёженный.

На всякий случай приобрёл шоколадку, чтобы компенсировать трудовые затраты моей помощницы. Святая простота!

Я успел смотаться к родителям на один день, убедился, что они ещё полны сил, ну и, в дополнение, серьёзно поцапался со старшей сестрой, которая жила у них с мужем и двумя детьми. Неважно, это старые семейные счёты!

В пятницу в три часа я вошёл в музей, опять попал на экскурсию, но теперь достаточно кратковременную. Аделаида Кузьминична меня заметила и кивнула в знак извинения.

Через четверть часа подошла моя очередь.

- Что же, Игорь, считайте вам повезло, - по-матерински ласково улыбалась женщина. – Ваш далёкий предок оставил свой след в истории края. Надо сказать, скандальный след. В нескольких документальных книгах описываются его безобразные приключения и выходки. Вот ссылки на книги, можете заказать у себя по межбиблиотечному абонементу. Но ведь вас больше интересуют его дети, так?

- Да, я знаю, прадед был кровосос и эксплуататор, и мне совсем неинтересен, но хотелось бы навести порядок в генеалогическом древе, правильно выразился?

- Правильно, а что вы знаете о предках?

- Только семейные предания, никаких документов. Вроде бы до войны мой дед рассказал правду дочери о своём происхождении от купца-миллионера. Сами понимаете, в те годы такая родословная не приветствовалась. Но дочь запомнила; это и была моя мама. Получается сплошные обрывки, вот и хочу навести порядок.

- Приятно слышать, Игорь! А то молодёжь вообще историю не хотят знать, даже собственную. Я написала на листке, чтобы не забыть. У купца Пьяных Афанасия Лукича было два сына, Василий и Роман. Младшая дочь Анастасия умерла в 1915 году, едва заневестившись. Роман Афанасьевич не имел детей и эмигрировал в США в 1921 году. Василий Афанасьевич погиб в Гражданскую, но оставил двух детей Сергея и Ольгу. В двадцатые годы они уехали из Владивостока и больше ничего неизвестно. Возможно, твой дед и есть Сергей Васильевич, хотя утверждать нельзя. Это надо искать в другом месте.

Я на минуту задумался: возможно эта улыбчивая дамочка права, а затем уж у Сергея Васильевича появились наследники, от которых отпочковались сестры Оля и Анастасия.

Со всей возможной учтивостью я поблагодарил устно Аделаиду Кузьминичну и предложил на выбор: денежную благодарность или поход в ресторан. С многообещающей улыбкой женщина выбрала поход, куда мы с ней и отправились после закрытия музея.

Это мероприятие никак не связано с дальнейшим ходом повествования, поэтому заострять внимание не стану из-за личной скромности, хотя вспоминал о нём ещё долго, как и о потраченных там командировочных. На следующий день я уже ехал в поезде, мысленно выстраивая линию своего поведения при скорой встрече с призраком.