Мистический околоток

Глава 1

Мистический околоток

Глава 1. Ничему не удивляйся

В первый рабочий день Артем Белов пришел в отделение за двенадцать минут до начала смены. Он рассчитывал осмотреть кабинет, найти бланки и спокойно начать службу, пока начальство занято более важными делами.

Вместо кабинета ему выдали связку ключей, папку с картой участка и адрес опорного пункта:

дом № 66, улица Трехдорожье, квартира № 66.

— Кто встретит меня в опорнике? — спросил Артем.

Секретарь посмотрела на часы.

— Никто. Вы же участковый.

— А прежний?

— Ушел.

— Куда?

— На пенсию.

Артем хотел спросить, что ему следует знать о доме, но секретарь уже разговаривала по телефону.

Белов только выдохнул. Везде одно и тоже на прошлом участке без инструкций и здесь тоже самое. Участковый помоги себе сам.

Дом № 66 был серым десятиэтажным зданием с домофоном, который срабатывал через раз. В лифте висело объявление управляющей компании: «Не оставлять крупногабаритные предметы, животных и продукты». Кто-то обвел слово «животных». Артем только усмехнулся.

Опорный пункт находился в квартире № 66. На двери висела табличка «Участковый уполномоченный», закрепленная одним шурупом. Правый край провис.

Внутри стояли стол, два стула и шкаф с папками. Чайник без крышки занимал подоконник. На столе лежал единственный клочок бумаги, оставленный предшественником. На нем было только одно предложение, без подписи:

Ничему не удивляйся.

Артем улыбнулся. Предшественник явно любил эффектные прощания. Записку он положил под стекло рядом с телефоном.

— Хорошо, — сказал он пустому кабинету. — Постараюсь.

Для начала Артем завел журнал подомового обхода. Хороший участковый должен знать свой участок, а плохой потом спрашивает, кто такая гражданка Петрова и почему она третий раз оставляет ему заявление. В журнале он отвел графы под номера квартир, фамилии жильцов, телефоны, животных и соседские споры.

До полудня вызовов не поступало. В опорнике слышались обычные звуки: щелчок чайника, шаги на лестнице и лифт, который исправно доставлял жильцов на выбранные этажи. За окном дворник подметал сухие листья, сброшенные ветром.

Артем заполнил первую страницу журнала, нарисовал схему подъезда и указал, что в квартире № 66 пока числится один жилец: участковый. В строке о заявлениях он поставил прочерк. К половине первого он решил, что участок спокоен, а записка предшественника задумана как шутка.

В тринадцать часов семь минут дверь опорника резко распахнулась. На пороге стояла женщина лет шестидесяти в резиновых сапогах. Полотенце на ее голове и зонт были мокрыми. Воду с сумки она стряхнула прямо на коврик.

— Вы участковый? — спросила она.

Артем поднялся.

— Старший лейтенант Белов. Слушаю вас.

— Русалки с верхнего этажа опять меня затопили.

Артем поднял взгляд от журнала и взял ручку, готовый записать фамилию.

— Простите, кто именно вас затопил?

— Русалки.

— Это фамилия?

— Если бы. Тогда я бы пошла к председателю кооператива, а не к вам.

Женщина сняла полотенце с головы и повесила на спинку стула; сиденье сразу потемнело от воды.

— Меня зовут Зоя Петровна, — сказала она. — Я живу на восьмом. А они на самом верху, в квартире семьдесят четыре. Две штуки.

— Две… соседки?

— Русалки.

— Запишу, — сказал Артем. — А русалок и причину затопления проверю на месте.

Зоя Петровна наклонилась над столом.

— Молодой человек, у меня на кухне опять прилив.

— Прорвало трубу?

— Труба у меня сухая.

— С крыши потекло?

— Крыша сухая.

— Тогда откуда вода?

— Сверху.

— Из квартиры семьдесят четыре?

— Из моря, которое они держат в ванной.

— В управляющую компанию звонили? — усмехнулся Артем.

— Конечно. Там попросили назвать источник воды. И вообще примите уже меры. Я уже даже в водоканал звонила.

— И что ответили в водоканале? — начал вести дискуссию Белов, понимая, что перед ним сумасшедшая.

— Спросили, соленая ли вода. Я сказала, что в люстре плавала селедка. Они велели принести лабораторное заключение.

— На селедку?

— На воду. Селедка, по их словам, к делу не относится.

— Вы говорили с соседками?

— Конечно. Я к ним поднялась.

— И?

— Одна сказала, что это был не потоп, а сильный прилив. Вторая сказала, что прилив закончился и можно не беспокоиться. Потом у меня в люстре застряла селедка.

Зоя Петровна достала из сумки мокрую папку, перевязанную резинкой. Артем переложил ее на край стола, подальше от журналов.

— Вот фотографии, — сказала она. — Тут потолок после первого затопления. Тут после второго. А это вчера. Видите разницу?

На фотографиях была разница. Сначала обычное пятно на потолке, затем водоросль, а на третьем снимке в кухонной люстре плавала маленькая рыбка.

— Вы утверждаете, что две женщины из квартиры семьдесят четыре систематически затапливают вашу квартиру водой, в которой водятся морские обитатели?

— Я утверждаю, что две русалки с верхнего этажа систематически затапливают мою квартиру. Морские обитатели —это уже последствия.

— Хорошо. Давайте зафиксируем вызов.

Зоя Петровна подтянула стул к столу.

— Записывайте. Это уже не первый раз.

Артем достал бланк.

— Фамилии соседок знаете?

— Нет.

— Имена?

— Одна представилась Мариной. Вторая сказала, что ее зовут Речка.

— Речкаэто имя?

— Вы у меня спрашиваете? Это вы участковый.

Артем записал. Потом остановился.

— Я не могу пока указать, что они русалки.

— Почему?

— Нет такой национальности.

— Так добавьте.

— Бланк устроен иначе.

— А вода, по-вашему, тоже устроена иначе? Она у меня из розетки текла.

Артем дописал:

«По словам заявительницы, жильцы квартиры № 74 допустили повторное затопление нижерасположенной квартиры. Заявительница называет жильцов русалками и указывает на наличие рыб в помещении».

— Вы написали «называет» так, будто я их обзываю, — заметила Зоя Петровна.

— Я записываю ваши слова.

— Тогда запишите еще, что я их не обзываю. Я с ними вежливо разговариваю. Они мне даже один раз дали водоросли на салат.

— Это было до затопления?

— Это было во время первого затопления.

Артем записал: «До первого затопления заявительница поддерживала с соседями вежливые отношения».

Зоя Петровна поставила подпись так резко, что ручка оставила на бумаге борозду.

— Я разберусь, — сказал Артем.

— Вы точно разберетесь?

— Да.

— Не отправите меня к сантехнику?

— Сначала поговорю с жильцами.

— Хорошо. Только в ванную без сапог не заходите. Там у них глубоко.

Артем взял папку, журнал и удостоверение.

— Квартира семьдесят четыре, — повторил он. — Верхний этаж?

— Самый верхний.

— Понял.

— Нет, — сказала Зоя Петровна. — Но сейчас увидите.

Подъем занял несколько минут. Лифт остановился на девятом этаже, хотя Артем нажал десятый. Он нажал кнопку еще раз. На панели загорелась десятка, и кабина продолжила подъем.

— У него такое часто бывает? — спросил Артем.

— У лифта? Не знаю. Я по лестнице хожу.

— Почему?

— Однажды он привез меня не туда.

Артем только пожал плечами. А заявительница после сразу ушла.

На десятом этаже пахло морем и свежей краской. Перед квартирой № 74 лежала морская ракушка. Из-за двери слышалась вода, а под порогом блестела узкая лужа.

Артем постучал, и дверь сразу открылась.

На пороге стояла молодая женщина в синем халате. Волосы у нее были мокрые, ступни босые, а ноги самые обычные.

— Вы Марина? — спросил Артем.

— Да. А вы участковый?

— По заявлению о затоплении.

— Зоя Петровна опять пожаловалась?

— На вас и на вашу соседку.

— Мы ее не топили. Мы занимались приливом.

Артем посмотрел на мокрый пол.

— Прилив дошел до лестничной площадки.

— Он был слабый.

— Зоя Петровна нашла селедку в люстре, — Белова забавляла такая ситуация, но девушка отвечала серьезно.

— Это уже не к нам. Она выпрыгнула.

Марина отступила, пропуская его в квартиру.

— Проходите. Я позову Речку, она лучше объяснит.

Артем шагнул через порог. В прихожей на полу стояла холодная вода. На стене висела фотография двух женщин на берегу. На полке лежали ракушки, соль и несколько формуляров из управляющей компании.

— Речка в ванной? — спросил он.

— Да. И я сейчас туда.

Марина прошла по коридору, открыла дверь ванной и прошла внутрь. Артем остался в дверях. По его мнению, это была правильная дистанция.

Марина опустила ноги в воду. Она наклонилась, чтобы поднять со дна что-то блестящее, и скрылась под водой по плечи. Ванна зашумела. Через несколько секунд Марина вынырнула.

На месте ног у нее был длинный бирюзовый хвост, покрытый чешуей. Хвост ударил по воде и обдал Артема брызгами.

Артем отступил. Папка ударилась о косяк, бланки разлетелись по коридору.

Из ванны показалась вторая голова. Речка поправила волосы и заговорила одновременно с Мариной.

— Вы же сами спросили про затопление! — сказала одна.

— Мы объясним! — добавила другая.

Артем слышал отдельные слова: «прилив», «Зоя Петровна», «не специально». Остальное тонуло в шуме воды и его собственном сердцебиении.

— Я вас понял, — сказал он.

Он не понял ни слова, но отступил еще на шаг.

Русалки продолжали говорить. Марина протянула к нему руку, Речка показала на кран. Артем развернулся и поспешил к выходу. На пороге он поскользнулся, ухватился за косяк и выбрался на лестничную площадку уже бегом.

До следующего этажа он добрался прежде, чем вспомнил, что обещал разобраться. Там он остановился, уперся ладонями в колени и попытался отдышаться.

— Я сошел с ума, — сказал Артем самому себе. — Завтра попрошу отпуск. Я что-то съел не то.

Он выпрямился и оглядел площадку. С лестницы, ведущей на чердак, спустился черный кот и подошел к Артему.

— Пошли, — сказал Артем. — Колбаску дам.

В служебной сумке лежал бутерброд, который он так и не успел съесть. Артем достал его, вынул колбасу и протянул коту. Кот съел угощение, тщательно облизнулся и сел рядом.

— Я сошел с ума, — сообщил Артем самому себе. — Нужно просто попросить выходной.

В этот момент с потолка спустился паучок на тонкой нити. Он оказался прямо перед лицом Артема.

Артем достал из папки листок, свернул его трубкой и поднял руку.

— Не трогай, — сказал кот. — Он свой. Это Иннокентий.

Артем опустил бумажную трубку.

— Ты разговариваешь?

— Когда надо.

— Я сошел с ума. Надо в отпуск.

— Да ты только работать начал, — потянулся кот.

Глава вторая. Кот, паучок и техника безопасности

Артем сидел на полу, прижимая к груди папку с бланками. Кот доедал хлебную корочку и умывался, а паучок висел перед носом участкового.

— Ты разговариваешь, — повторил Артем.

— Уже выяснили, — лениво констатировал кот. — Ты это в журнал запиши. И не зацикливайся, это вредно для нервов.

— Ты кот!

— Наблюдательный. Тебя в полицию за это взяли?

Артем решил, что у него нервный срыв. Правда, эта версия не объясняла, почему кот и паук ведут себя совершенно спокойно.

— Не паникуй, — сказал кот. — Если бы у тебя действительно начались галлюцинации, ты бы придумал кого-нибудь посимпатичнее.

— Например?

— Например, меня.

— Ты себя посимпатичнее считаешь?

— Я кот. Это входит в обязанности.

Артем потер лоб. Кот устроился, напротив.

— Как тебя зовут?

— Тоша. Буду помогать, пока ты не освоишься.

— Почему ты разговариваешь?

— Потому что умею.

— Это не объяснение!

— А ты почему носишь форму? Чтобы собаки узнавали?

Паучок спустился ниже и остановился на краю папки.

— Иннокентий, — представился он. — Рад знакомству, старший лейтенант Белов. Надеюсь на деловое сотрудничество.

— Вы тоже разговариваете?

— Да. И читаю объявления на стендах. Здесь это полезно.

— Он у нас информатор и единственный, кто их читает, — сказал Тоша. — Остальные замечают объявления, когда уже случилось то, о чем в них предупреждали.

Иннокентий поправил лапки.

— Вчера, например, появилось уведомление о временном переносе третьего подъезда.

— А он куда перенесся? — спросил Артем.

— Пока не вернулся, — ответил паук.

Тоша спрыгнул со ступеньки и направился к лестничной площадке.

— Пойдем. Покажу, куда ты устроился.

— Я думал, я участковый.

— Одно другому не мешает.

На стене у лифта висел план эвакуации. Артем видел его вчера. Обычная схема десятиэтажного дома с лестницей, лифтом и прямоугольниками квартир. Сейчас в углу плана кто-то карандашом пририсовал еще одну лестницу.

— Ее вчера не было, — сказал Артем.

— Значит, появилась сегодня, — ответил Тоша.

— Дом № 66 стоит на пересечении трех миров, — продолжил он. — С улицы это обычная многоэтажка. Внутри одни квартиры выходят в обычный мир, другие ведут в мир нечисти, а третьи туда, о существовании чего люди предпочитают не знать.

— И как понять, куда ведет дверь?

— По-разному. Иногда подсказывает номер, иногда запах. А порой узнаешь, уже открыв дверь.

Артем посмотрел на план. Лестница на схеме заканчивалась между девятым и десятым этажами, хотя в самом доме шла дальше.

— Эта ведет на этаж, которого нет?

— На плане нет, — уточнил Иннокентий. — Сам этаж присутствует.

— А квартиры?

— У дома нет постоянного числа квартир, — объяснил Тоша. — Квартира № 7 может оказаться между № 100 и № 1. Квартиры переезжают с этажа на этаж, подъезды появляются и исчезают. Иногда возвращаются вместе с жильцами, которых никто не помнит.

— Сколько здесь квартир? — спросил Артем.

— По документам? — уточнил паук.

— По факту.

— А это уже философия, — сказал Тоша.

На схеме несколько номеров были вписаны от руки; один зачеркнули, рядом оставили вопросительный знак.

— Как я буду вести обход?

— Записывай то, что увидел, — посоветовал Иннокентий. — А на следующий день проверяй, осталось ли оно на месте.

— Звучит не очень удобно.

— Зато честно, — сказал Тоша.

Кот повел его к доске объявлений. На ней висели объявления о пропавшем зонте, проверке счетчиков и собрании жильцов, которое переносили уже четвертый раз. Внизу кто-то прикрепил листок: «Не открывать дверь, если за ней слышен собственный голос».

Артем прочитал его дважды.

— Это шутка?

— Не знаю, — сказал Иннокентий. — Объявление появилось сегодня.

Тоша сел на край тумбы.

— Теперь правила. Первое: в чужие дела без причины не лезь. Если за дверью кто-то кричит «убей меня еще раз», сначала выясни, не семейная ли это традиция.

— А если стены шепчут мое имя?

— Это уже касается дома. Сообщи мне. Если стены просят денег, тоже сообщи. Обычно у них нет права выставлять жильцам отдельный счет.

— Второе правило — не игнорировать опасность?

— Вот именно. Особенно если она уже стучит в дверь.

— А третье?

— Не принимай приглашений, пока не знаешь, кто приглашает. Особенно на ужин, если тебя заранее называют главным блюдом.

Паучок качнулся на нити.

— И бумаги из подвала не подписывайте. Даже если они выглядят официально, снабжены печатью и заверены кровью.

— Почему?

— Потому что потом не получится сказать, что вы не читали мелкий шрифт.

Тоша спрыгнул с тумбы и повел Артема дальше. У двери подвала висела табличка: «Жильцам не беспокоить. Мумия отдыхает».

— В подвале живет мумия, — сказал кот. — Она снимает помещение давно и успела пережить нескольких владельцев здания. Ее лучше не трогать.

— А если она сама пожалуется?

— Тогда слушай. Только ничего не подписывай.

— Ведьм здесь много, — продолжил Тоша. — В основном приличные. Пока не трогаешь их котлы, фамильяров и личную жизнь.

— Упырь снимает непотребщину, — добавил Иннокентий. — Камера у него хорошая, вкус оставляет желать лучшего.

— Привидения жалуются на шумных жильцов, — сказал Тоша. — Сами хлопают дверьми в три часа ночи, но считают это частью традиции.

— Кто еще есть?

— Инквизиторы. По документам проводят проверку пожарной безопасности. По факту ищут, кого еще можно сжечь по инструкции.

— Кицунэ арендует помещение, — сообщил Иннокентий. — В договоре указаны четыре жильца, хотя хвостов у нее девять.

— А духи и демоны?

— Живут по своим правилам, — ответил Тоша. — Как и все. Просто правила у них неудобные для остальных.

— Почему вы все это терпите?

— А куда их выселять? В обычный мир? Там и так с жильем проблемы.

— Они себя нечистью не считают, — добавил Иннокентий. — Они жильцы. Платят коммунальные, спорят из-за парковки и жалуются на управляющую компанию.

— А участковый для них кто?

— Чрезвычайное происшествие, — сказал Тоша.

Рассказ о скрытых мирах напомнил Артему прабабку. В детстве она рассказывала ему о нечисти, амулетах и людях, которые видят то, что скрыто от остальных. За кухонным столом она перебирала сухие травы; родственники считали ее чудаковатой. Артем давно забыл эти истории.

Теперь он понял, что не сошел с ума. Прабабкины рассказы о нечисти и людях, способных видеть скрытое, были правдой.

— Я еще должен вернуться к русалкам за объяснениями, — вспомнил он.

— Правильно, — сказал Тоша. — Участковый все-таки.

На десятом этаже Артем постучал в квартиру № 74. Марина открыла дверь, а Речка выглянула из ванной. Тоша остался в коридоре, пока Артем просил обеих изложить объяснения письменно. Вчера в ванной он разобрал лишь три выражения: «прилив», «Зоя Петровна» и «не специально».

Зоя Петровна тоже поднялась к ним. Она потребовала возмещения за люстру. Русалки предложили рассчитаться жемчужинами. Стороны разошлись полюбовно.

В опорный пункт Артем вернулся с заявлением и объяснениями русалок. Он хотел только поспать, а утром подать рапорт о переводе. Работа участкового в обычном районе казалась ему вполне подходящей.

— Домой сегодня не попадешь, — сказал Тоша.

— Почему?

— Твоя квартира уже числится за другим жильцом.

— Как это — за другим?

— Обычная ситуация. Дом узнал, что ты заселился, и выделил тебе жилье.

— Прекрасно. Где?

Кот указал на дверь с табличкой «Квартира № 0». Артем не помнил, чтобы она была на этой площадке утром.

— Там. Только не открывай, если услышишь, что тебя зовут по имени.

— Почему?

— Потому что ты уже здесь. А второй ты нам не нужен. Одного участкового дом пока выдерживает с трудом.

Из-за двери раздался голос самого Артема:

— Белов! Открой. Нам нужно поговорить.

Глава третья. Наследство прабабки

— Белов! Открой. Нам нужно поговорить.

Артем перевел взгляд с двери на Тошу. Кот поднял лапу, преграждая путь к ручке.

— Почему нельзя открыть?

— Потому что там ты.

— Я здесь.

— Вот именно. Двое тебя в одном доме это нарушение санитарных норм.

За дверью раздались шаги. Они остановились сразу за порогом.

— Белов, я знаю, что ты там, — произнес голос. — Открой. Мне надоело разговаривать через дверь.

— Если он знает, что я здесь, может, это сосед? — спросил Артем.

— Соседи обычно разговаривают своим голосом, — ответил Тоша. — Хотя здесь это не обязательное условие.

Иннокентий спустился на уровень дверной ручки.

— На стенде ничего об этом не писали, — сообщил он.

— Значит, объявление появится после происшествия, — сказал Тоша.

— Белов! — повторил голос за дверью. — Я же ты.

Артем повернулся к коту.

— Убедительно.

— Не открывай.

— Я и не собирался.

Дверная ручка опустилась сама. Дверь отворилась, и на площадку вышел мужчина в такой же форме, как у Артема. Лицо у него было то же, голос тоже.

Артем сразу посмотрел под ноги. Лампа на площадке освещала обоих, но за его спиной легла обычная тень, а за спиной второго участкового стены оставались пустыми.

— Видишь? — тихо сказал Тоша.

— Вижу.

— Тогда отходи.

Существо улыбнулось.

— Чего ты боишься? Я здесь живу.

Оно шагнуло вперед. Артем отступил, но за спиной оказался угол стены. Он поднял папку, прикрываясь бланками.

— Не поможет, — сказал второй Белов.

Тоша рванулся к нему.

— Артем, тень!

Человеческое лицо существа потемнело. Из-под ног по стене двинулась тень, которой мгновение назад не было. Она тянулась к ногам Артема, вытягивая длинные пальцы.

Артем увидел темный след от двери квартиры, тонкие линии на полу и узлы на дверной раме. Тень шла по этим линиям, обходя светильник и перила. Сквозь облик участкового проступила высокая фигура с руками почти до колен.

Он не знал этих знаков, но понял, куда ударит тень. Пальцы сами сложились в короткий знак. Артем выставил ладонь. Между ним и существом вспыхнула серебристая черта. Тень ударилась о нее, а существо сразу отступило за порог.

Человеческое лицо исчезло. Вместо него осталась гладкая поверхность без глаз и рта. Тень втянулась следом, оставив на стене черные отпечатки ладоней.

Дверь захлопнулась. Лампа освещала только Артема, Тошу и Иннокентия. Из квартиры больше не доносилось ни звука.

Артем опустил руку. Папка с бланками лежала на полу.

— Что это было?

— Существо из квартиры, — сказал Тоша.

— Я понял. Что за существо?

— Пока не знаю.

— Ты же только что говорил, что знаешь, как устроен дом.

— Я знаю, где у него лестницы. Не обязательно знаю, кто по ним ходит.

Иннокентий осторожно спустился на папку и осмотрел серебристую черту, проступившую на полу.

— След остался, — сказал он. — И на пороге есть такой же. Артем его видит?

Артем все еще различал тонкие линии у двери. Они медленно тускнели.

— Вижу. Хотя секунду назад их не было.

Тоша перевел взгляд с серебристой черты на ладонь Артема.

— Расскажи о своей семье. У тебя кто-нибудь умел видеть скрытое?

— Прабабка рассказывала истории. Про нечисть, обереги и людей, которые видят то, что остальные не замечают. Она сушила травы, носила амулеты и разговаривала с пустыми углами. А мне запрещала открывать некоторые двери.

— Почему?

— Говорила, что за дверью может оказаться не та комната, на которую рассчитываешь. Родные считали ее чудаковатой. Я был маленький и верил, потом перестал.

— А теперь?

— Теперь я стою перед дверью, за которой живет моя копия без тени.

— Значит, поверил.

Артем посмотрел на черные следы на стене и понял: он не сошел с ума, а прабабкины рассказы оказались правдой.

— Прабабка была ведьмачкой, — сказал Тоша. — Дар передался тебе. Долго спал, а потом ты оказался в опасности. У тебя есть дар. Это не то же самое, что умение им пользоваться.

— Я даже не знаю, что сделал.

— Вот поэтому тебе предстоит учиться. Различать существ, видеть следы, понимать, что именно на тебя действует, и защищаться. Наследство не выдает вместе с собой инструкцию.

— А прабабка могла научить меня?

— Могла. Если бы знала, что дар проснется. И если бы в семье решили об этом рассказать.

— Почему не рассказали?

— Этого я не знаю. Я не родственник.

Артем собрал бланки с пола и поднялся. Домой он все еще хотел, но сначала следовало внести происшествие в журнал.

В опорном пункте он открыл журнал происшествий и записал: «Из квартиры вышел человек, внешне похожий на участкового. Тень отсутствует. При попытке нападения применен неизвестный защитный знак. Существо отступило за дверь».

Потом Артем позвонил матери.

— Ты что-нибудь помнишь о прабабке?

— А зачем тебе? Она же умерла давно.

— Просто интересно, чем она занималась.

— Да ничем особенным. Травки собирала, людей лечила. Иногда на кладбище ходила.

Тоша заглянул в журнал.

— Поздравляю. Теперь ты ведьмак.

— А зарплата изменится?

— Нет.

— Тогда это не наследство. Это семейное проклятие.

Глава четвертая. Обход с отягчающими обстоятельствами

На следующее утро Артем решил провести полноценный обход участка. Если в доме № 66 действовали особые правила, он собирался узнать их и записать. Участковый обязан знать свой участок, даже если тот меняет этажи.

В журнале появилась новая строка: «Обход жилых помещений». Рядом Артем указал сопровождающих: Тоша и Иннокентий.

— Ты идешь со мной по долгу службы? — спросил он кота.

— Разумеется.

— Ты кот.

— А ты ведьмак. Не будем цепляться к должностям.

Иннокентий спустился на край папки с заявлениями.

— Я буду фиксировать обращения и показания свидетелей.

— А ты зачем идешь? — спросил Артем.

— По долгу службы, — повторил Тоша. — И из любопытства. Хочу посмотреть, как жильцы будут объяснять свои проблемы новому участковому.

— Вот это уже честнее.

Первое заявление нашлось еще до лестницы. Из квартиры на площадке донеслось кваканье, за ним два голоса:

— Это мои тапочки!

— Были твои.

У двери стояла Варвара Лукинична с ящиком рассады. Большинство листьев поникло и сворачивалось внутрь. Рядом переминался босой сосед, Семен Ильич. На коврике перед ним сидели две жабы. На спинах у них остались резиновые подошвы и полоски от тапочных ремешков.

— Он проклял мою рассаду, — заявила Варвара Лукинична.

— А она превратила мои тапочки в жаб, — сказал Семен Ильич.

— Вы ведьма? — спросил Артем.

— Садовод-любитель. А в личные дела соседей лучше не лезть.

— Вы сами вызвали участкового.

— Я вызвала по поводу порчи имущества.

— Вот именно, — поддержал ее Семен Ильич. — Тапочки были почти новые.

— А рассада? — спросил Артем.

— Ее нельзя поставить в обувной магазин, — сказала Варвара Лукинична. — Но она тоже имущество.

Семен Ильич объяснил, что листья рассады тянулись к его окну. Он хотел остановить рост и произнес короткое заклинание. Варвара Лукинична ответила на заклятие, превратив тапочки в жаб.

— Значит, оба применили магию, — сказал Артем. — И оба испортили чужое имущество.

— Я защищала рассаду, — возразила Варвара.

— Я защищал окно, — сказал Семен.

— Теперь каждый защитит свой кошелек, если я оформлю заявление на порчу. Чары снимаете, имущество восстанавливаете. Новые заклинания друг на друга не накладываете.

— А если он снова проклянет рассаду? — спросила Варвара.

— Тогда подадите новое заявление.

— А если она снова превратит мои тапочки?

— Подадите второе.

Иннокентий запомнил договоренность. Жабы перебрались с коврика на газетный лист. Семен Ильич пообещал снять заклятие с рассады до вечера, а Варвара Лукинична согласилась вернуть тапочкам прежний вид.

— Протокол составлять? — спросил Тоша.

— Если не выполнят обещание, — ответил Артем.

— А если выполнят?

— Тогда у них останется только неприязнь. С ней полиция пока не работает.

Пока Иннокентий закрывал журнал, у двери Варвары Лукиничны появились трое инквизиторов. Они проверяли пожарную безопасность и правила использования открытого огня. Старший предъявил удостоверение с гербом и печатью. Срок его действия истек несколько десятилетий назад.

— Документ просрочен, — сказал Артем.

— Инквизиторское удостоверение не может просрочиться, — возмутился старший.

— Здесь указана дата окончания.

— Это старый бланк.

— Дата тоже старая.

— Мы проводим проверку ведьмы.

— Тогда особенно важно, чтобы ваши документы были в порядке.

Старший подал удостоверение Артему. Белов переписал данные в бланк и вернул документ.

— Вы оформляете нарушение на представителя Инквизиции? — спросил старший.

— На гражданина с недействительным удостоверением, который пытается проводить проверку.

Варвара Лукинична наблюдала из дверей и не скрывала улыбки. Инквизитор возмущался, пока Иннокентий не зачитал вслух срок действия. Старший убрал удостоверение и пообещал обжаловать протокол.

— Разумеется, — сказал Артем. — В установленном порядке.

Со стороны лестницы донесся короткий щелчок. Упырь в жилете торопливо убрал небольшую камеру под куртку.

— Что снимаете? — спросил Артем.

— Документальный фильм о быте жильцов.

— Скрытой камерой?

— Так меньше людей позируют.

Упырь потянулся к лестничной двери, но Артем заметил тонкий темный след от объектива. Он тянулся к закрытой квартире напротив и исчезал в замочной скважине. Белов остановил упыря.

— Камера снимает не только коридор.

— У нее широкий угол.

— Она видит за закрытой дверью.

Упырь взглянул на объектив, затем на участкового.

— Это художественный прием.

— Это съемка без согласия жильцов. Камеру выключить, запись не распространять. И принесите разрешение, если собираетесь снимать документальное кино.

— Я еще монтирую.

— Тогда у вас будет время подумать над названием.

Упырь вынул камеру из-под куртки и поставил на подоконник. Иннокентий осмотрел объектив с края подоконника.

— Запись идет, — сообщил он. — Здесь уже есть несколько жильцов.

— Они сами ходят по коридору, — сказал упырь.

— А за дверями не ходят, — ответил Артем.

Упырь выключил камеру и убрал ее в сумку. Артем записал его объяснение и предупредил, что при повторном случае составит протокол. Тонкий след у замочной скважины медленно исчезал. Артем не знал, как именно увидел его, но дар уже помог заметить не только существо из квартиры, но и то, что упырь хотел скрыть.

На следующей площадке их ждал призрак с заявлением. Он жаловался, что жильцы по ночам кричат, хлопают дверьми и мешают ему отдыхать.

— Когда обычно начинается шум? — спросил Артем.

— В три часа ночи, — ответил призрак. — Я прохожу по коридору, звеню цепями, хлопаю дверьми. А они просыпаются и кричат.

— Вы сами производите шум.

— Я провожу традиционный обход.

— Это не освобождает от правил тишины.

— Я умер. У меня и так достаточно ограничений.

— Соседи тоже хотят спать.

Призрак посмотрел на цепь, которая волочилась за ним по ступеням.

— Если я буду ходить тише, меня перестанут бояться.

— Можно попробовать.

— А если не поможет?

— Тогда подадите заявление на жильцов. Но сперва прекратите будить их сами.

Тоша дождался, пока призрак поплывет дальше, и тихо спросил:

— Ты только что выписал предупреждение привидению?

— Я выписал предупреждение жильцу за шум.

На шестом этаже к участковому вышла кицунэ с заявлением о пропаже хвоста. За ее спиной двигались девять рыжих хвостов.

— Когда пропал? — спросил Артем.

— Не знаю. В документах числится десять.

— А сейчас у вас девять.

— Именно. Десятый отсутствует.

Тоша пересчитал хвосты, потом заглянул в карточку.

— Я видел ее здесь много лет. Всегда было девять хвостов.

— Значит, его украли, — сказала кицунэ.

Тоша еще раз посмотрел на заявление.

— Впервые не знаю, кто именно пытается обмануть полицию: кицунэ или отдел регистрации.

Артем принял.

У двери подвала по-прежнему висела табличка: «Жильцам не беспокоить. Мумия отдыхает». Дверь была заколочена. Артем решил заглянет потом.

Пока они поднимались из подвала, по этажам уже разошлась новость о новом участковом и наследственном даре. Один жилец торопливо сунул в шкаф коробку с запрещенными амулетами. Другая соседка остановила Артема и спросила, где получить разрешение на уже наложенное проклятие. Кто-то снял со стены записку с сомнительными рецептами и унес ее в квартиру.

— Они боятся, что я оштрафую? — спросил Артем.

— Не только, — сказал Тоша. — Они боятся, что ты увидишь то, что они прятали годами.

— Я сам пока не знаю, что умею видеть.

— Они тоже. Вот это их и беспокоит.

В опорный пункт Артем вернулся к концу смены. Он спокойно заполнил журнал обхода.

В дверь осторожно постучали.

— Гражданин Белов? Мы тут случайно открыли портал в ад.

Артем отложил ручку.

— Случайно?

— Почти.

— Портал закрыли?

— Почти.

Артем взял журнал, удостоверение и ручку. Тоша тяжело вздохнул.