Мистерии

Выбор без выбора

Существует такой двусторонний диск, который в руках и великого полководца, и простого бедняка может решать судьбу. Простая серебряная монета. Одна сторона символизирует благосклонность Фортуны: солидный мертвец в пиджаке окружен ветвистыми зарослями так, что даже Бог ему доверяет. У четырёхлистного клевера острые иглы сходятся пиратским крестом. На другой же половине Судьбы неумолимый и суровый Судья внимает с грозным видом на смотрящего в лице презренного раба и бьёт с треском грома деревянным молоточком прямо по черепу, лишённому нижней челюсти. Иная костлявая кисть показывает свёрток бумаги, слова на котором можно рассмотреть, как “Вина”.

Иной раз даже самые отчаянные фаталисты не осознают силу этой маленькой бомбы, ведь цветы жизни всегда прорастают на почве, мертворождённой массе из некогда живших до нас. Маршал бросит этот сакральный диск Майя, чтобы сделать расстановки по флангам, дабы конница веселым галопом вылетала под бравые обстрелы артиллерии. Бедняк же покрутит её в руке, искренне поблагодарив Господа за такой щедрый подарок, и двинется в путь для поиска аналогичных символов свободы действия для покупки хлеба и воды. Поистине именно броски монетки по-настоящему Неисповедимы!

Пока штормы в крови не утихнут…

Меня всегда удивляют мои знакомые. Казалось бы, среди штормов и превратностей судеб мне уже должно быть всё равно на перипетии и конфликты окружающих людей. Нутро писателя скукоживается до сущности тележурналиста. Он равнодушен ко всему и отчаянно делает вид эмоциональной причастности к происходящему ужасу. Но всё же найду в себе силы поделиться даже такой странной историей любви.

Одна моя хорошая знакомая рано повзрослела, набралась атлантовой силы и недюжинного мужества, чтобы разорвать брак с любимым мужчиной. По уверениям многих, этот человек пил самою малость, что в геометрической прогрессии намного меньше, чем вливает вина в себя моя персона. Он следовал воле супруги в разных прихотях, готов был покупать даже дорогие телефоны-яблоки в кредит или следовать за ней в бары, чтобы оплачивать ей хороший виски. Она же в свою очередь жаловалась мне на его слабость, не воспринимала за мужчину, даже отказывалась от половой близости с ним в последнее время. Все боли читались между строк нашего общения. Моей подруге было свойственно некоторое преувеличение. Она могла втайне возносить меня, как притягательного любовника даже без моего разрешения, писать сообщения с целью внимания... Пока штормы в крови не утихнут…

Потом они расстались. Он не смог защитить её, брал странные кредиты и не платил за совместное проживание в последние месяцы брака. Семья “великого мужа” изначально была кардинально против брака с такой невестой и обвиняла бедную девочку во всех грехах. Дело их кончилось разводом, когда пьяный муж неспешным ходом, довез её до ЗАГСа, а затем смиренно клялся в любви. Повезло им не врезаться в машину ГАИ…

Моя знакомая имела веские причины возненавидеть супруга, но любовь поистине скрепляется стрелой Купидона и живёт много дольше, чем три года. Через время лишений и появившейся полной свободы, совмещенной с активным взрослением, она всё-таки простила экс-мужа и приняла обратно в лоно своей квартиры. Поэты могут сколько угодно писать про любовь, но кто из нас понимает это слово по-настоящему? Складывается впечатление, что я живу зря и ничего не знаю в жизни. Мне даже начинает нравиться это ощущение робкой невинности в рефлексии.

Я читал эти сообщения в прогулке и решил дать подкурить обедневшим пьяницам, у которых хватало наглости попросить у меня столь нужного огня, но не хватило терпения для упорного труда. Зажигалка серебристого цвета воспламенила их вонючие фильтры, словно им благоволил Чернозёмный Прометей. И я пошёл дальше созерцать прекрасное ночное небо, лишённое всяких иллюзий и глупых стремлений. И лишь падающая звезда мечты смутила меня настолько, насколько и вдохновила на стихи

Услышу стон среди камней...

Я часто гуляю по кладбищу. Оно находится неподалёку от дома, около входа часто играют литургию в местном православном храме. Меня тянет какой-то потусторонней силой в место скорби и мелодичной тишины. Хотя недавно могильщик, беспробудный пьяница по своей второй профессии, к тому же весьма почтенного возраста, поделился со мной небольшой историей.

С этим познанием он подходил к настоятелям и дьякам, но его до сих пор считают пьяницей, у которого уже отмирают нервные клетки. Хотя у тщедушного маленького человека нет потери памяти или психического расстройства. Но возбуждённость и уверенность этого хранителя могил меня заинтриговала. И я пошёл при моросившем дожде на кладбище, чтобы прислушаться повнимательнее. Небо давило своей страшной влажностью, а ветер сдувал зелёные листья с дубов.

На кладбище можно слышать стенания мёртвых душ. Иногда они смеются, даже издеваются над смертными: якобы одному телу нужно всего лишь два квадратных метра земли, а не гектары бескрайней алчности. Другие же восклицают и жалеют, что их фотоальбомы или книги выбросили на мусорку, и память о погибших отмерла, подобно перезревшим желудям. Души живут и всё равно философствуют о прошлом.

Но больше всего они плачут или пребывают в унынии. Одна женщина всхлипывала от того факта, что её внуки только и ждали одной-единственной смерти ради получения квартиры и дачи в наследство.

Крик другой обращался напрямую в небо из-за невозможности при жизни родить и воспитать прекрасных дочерей. Всю жизнь она гналась за деньгами, была содержанкой у столпов мира сего, а потом её выбросили прямо в бездну бедности из-за постаревшей кожи.

Женщины могут быть теми ещё дьяволицами, которые разрушают жизни мужчин и собственных детей. Но именно голоса слабого пола тронули меня больше всего. Пускай они и переживут своих мужей, но у них будет больше воспоминаний: ошибок, страданий и сомнений. И потом эти Персефоны будут страдать за других после смерти, даже если при цветущей весне жизни не ценили ничего, кроме своей персоны.

Я вышел из кладбища и поблагодарил могильщика за обострение моего слуха. Он был удивлён моей верой в происходящее, на что понтифики церкви закрывают глаза до сих пор. У него не было друзей, поэтому со временем привык слушать загробные голоса. Я не считаю его сумасшедшим.

Самый богатый человек в Вавилоне?

Мне недавно встретилась группа людей, потерявших работу. Юные студенты, ещё не закончившие обучение, несправедливо уволенные работники: бедняги, которых никто не хочет брать даже на бирже труда. Они списывались в одном чате и обсуждали свои финансовые и жизненные трудности, формируя некий тайный круг. Но меня прямо зацепило обсуждение великих бизнесменов в комментариях.

Там не было упоминаний Уоррена Баффета, Стива Джобса или Джеффа Безоса. Как раз люди, осознающие ценность как наличия, так и отсутствия оплаты по профессии, выбирали Пабло Эскобара, Григория Грабового, Фрэнка Абигнейла, как Екатерина Великая указывала перстом на фаворитов.

Там был ещё долгий список ловких дельцов, хитрых бизнесменов, которые вили свою паутину лжи и обманывали как служителей закона, так и простых людей. И это было схоже с танцем меж капель дождя. Когда меня спросили про моего кумира, который жил, как хотел, зарабатывал деньги и достиг пика, то я написал очень мало слов в сообщении.

Мой ответ был Джон Диллинджер. Просто именно этот пример красиво ушёл на пике сил в полном рассудке и c осознанием слежки и скорой поимки наравне с трагической смертью на электрическом стуле. Джонни Д. Он старался отказаться от своей идентичности, сжигая собственные отпечатки, но подлинная природа сама не хочет маскироваться даже под пытками серной кислоты. Но нет ничего свежее протеста! Особенно, если это дыхание души.

Покойся с миром, Джон.

Грязная вода

Недавно отключили воду во всём городе. Два часа превращаются в половину дня, когда душный воздух поджаривается на сковородке из асфальта с желтками палящего солнца. Грудь в братстве со спиной становятся склизкими, превращая моё волосатое тело в Мёртвое море. Комары с тонкими жгутиками мотаются вокруг кота Марса, отчего юный охотник со свирепостью саблезубого тигра прыгал на жёлтые обои. Ветра не было, даже вентилятор не создавал ничего, что может сбить пот с моей кожи.

Несколько пятилитровых бутылок живительной влаги. Ковш плавает в ванне, коричневой от ржавчины воды. Плитка со временем даже избавилась от грибка, так как высушена от пламенного дня. Рабочие землекопы где-то в тени или пред открытым ясным небом ломают старые трубы, меняют заслонки и пыхтят сродни локомотивам, пожирающим уголь.

Я лишь смеюсь всем под свист чайника. Меня поглощает ржавчина, а ковш нависает Большой Медведицей над простой головой. В открытое окно уши улавливают звуки бравурной музыки под бит громких слоновьих криков при виде серой мыши. А я смеюсь, влажный и потеющий, в предвкушении аромата зелёного чая, настоявшегося в ближайшем будущем.

Да пускай же наконец наш город настигнет Великий Потоп!

Выход за рамки

Усталость меня морила ко сну. Работа давалась непросто, но мои мышцы словно преклонялись перед трудом, молились Странному, Непревзойдённому Архитектору. Я забирал заказ с маркетплейса: гобелен с изображением мёртвого царя и идола для народа, а также статуэтку Кернунна.

Бог Подземного Мира и Великой Охоты у кельтов. Пышный сатир с шерстяными козлиными копытами восседает на мшистом пне, со спины свисает серебряный плащ. У подножия Его Высочества тёрлись юная лисица, хитроватый бобёр и гадюка, мимикрирующая под жилы лесного трона. Трискелион становится пряжкой для пояса, а еще один змий напоминал новое богатое украшение в виде браслета на языческой руке.

Я шёл и немного про себя проклинал этот день. Но моё внимание привлекла небесная твердь, раскалывающаяся от воздушных масс. Верхняя часть походила на смутный океан, бушующий в шторм: тёмно-синие мутные волны наседали на дно Мира в виде солнечной атмосферы и формировали фронт в виде битвы Архангела и Нергала. Мои мысли словно заклинило. Ветер перестал обдувать мой затылок, даже грязная вода с озер от дождя прекратила журчать в сифоне люка. Словно сетка действительности дала сбой.

Окружающие словно растворялись в пространстве. Мир не изменился: та же улица с множеством стоянок, тот же голубой автомат с выдачей воды, те же небоскребы с неправильной формой крыши. Будто моими глазами уже смотрела улитка, плетущаяся по влажному асфальту. Неужели битва в небесах отключила режим выжигания мозгов? Неужели каждый может наблюдать за росой, дышать полной грудью и не обращать внимания на суету? Для это всего-то нужно было, чтобы небеса разверзлись, и начался бой на грани врат Чистилища между Светом и Бездной?

Но я слишком много верю в чудеса, за что иногда сам удивляюсь своему воображению. Воспитание реалиста трескается подобно стеклу, отражающему подлинный гнев отвергнутой невесты в белом шёлковом платье. Пронеслись лишь какие-то полёты голубей, и люди вновь уткнулись в свои телефоны, забывая о существующей матрице сознания вокруг. Только яркое солнце в зените сквозило через переменчивый небосвод и озаряло путь всем, кто способен видеть отражения.