Минный пляж

Глава 1

Тропинка уходила вниз по пологому склону, сразу за которым начинался девственно-чистый, изумительной красоты пляж. Мелкий белый песок звал пройтись босиком, сорвать одежду и нырнуть в холодные осенние волны, забыв о тревогах и проблемах мирской жизни.

Шпорк остановился у края склона, его спаниель, радостно виляя обрубком хвоста, носился меж деревьев.

-Вот прямо отсюда начинается. – Мужчина показал рукой на подножие склона. – И кончается только у скал. На всю ширину пляжа, до линии ДОТов, все заминировано.

Ярослав встал рядом, оглядывая пляж. Да, место могло бы быть прекрасным. Все жители деревни ходили бы сюда купаться, ловить рыбу, отдыхать под самодельными полосатыми навесами и наслаждаться плеском тихого прибоя.

Осталось сделать так, чтобы это стало реальностью.

-Почему прислали вас, саперов? – Спросил Шпорк. – Можно же один раз минным тралом пройтись – и все, пляж чист.

-Нельзя тралом. – Ответил Ярослав. – Здесь еще остались противотанковые мины, а они как раз сделаны так, чтобы их нельзя было тралить. Нет, придется вручную.

Шпорк недовольно заворчал и хотел что-то сказать, но тут его спаниель, прежде гонявшийся за белками, стрелой метнулся вниз по склону и кубарем вылетел на пляж.

Ярослав успел сделать лишь шаг вперед, но мужчина удержал его за плечо:

-Ему ничего не будет, минимальный вес срабатывания – двадцать пять кило. Смотрите.

И действительно, пес спокойно бегал по пляжу, лаял на волны и распугивал чаек.

-Сколько здесь мин? – Спросил Ярослав.

Шпорк почесал в затылке.

-Очень много. Но на эту тему вам надо с Урбанеком поговорить, он лучше расскажет.

-Но вы же уже начинали их выкапывать.

-Начинал, да все без толку. – Неохотно заговорил Шпорк. – Я по образованию педагог, а по профессии столяр, мне с самой войны не приходилось с минами возиться. Да, вытащил и разобрал штук семь-восемь, потом понял, что не по плечу мне это.

-Так насколько часто они заложены? Эти семь-восемь штук с какого по размеру участка?

-С крохотного. Почитай, на каждых четырех квадратных метрах по одной мине.

-Ну, это вы махнули! – Протянул Ярослав. – Тут же пляж километров пять длиной, не меньше. Если одна мина на четыре квадрата, то это двадцать пять штук на сотку, а всего получится больше шестидесяти тысяч мин. Выпуск целого завода за год. Невозможно.

-Это уж вам видней, лейтенант. – Обиженно отозвался Шпорк. – Да только здесь очень много мин. Удивительно, что только один ваш взвод прислали. Провозитесь несколько лет.

На это Ярославу ответить было нечего. Да, всего один взвод, тринадцать человек, на такой большой участок. Пусть даже столяр ошибся в несколько раз, то все равно остается около десяти тысяч мин…

-Эй, а это еще кто?! – С изумлением воскликнул он, указывая на дальний конец пляжа.

Шпорк близоруко прищурился и поглядел в том направлении, куда указывал лейтенант.

-Ничего не вижу. А что там?

-Там кто-то есть! – Ярослав уже не был так уверен, что видел именно силуэт человека, пробежавшего по пляжу и нырнувшего в волны. С такого расстояния тяжело было судить.

-А, так это Сумасшедшая. – Спокойно ответил Шпорк. – Она там живет.

-Где «там»? На пляже, что ли?

-Да. Спит прямо на песке, ходит по минам. Что ест – неизвестно, одевается в лохмотья, сделанные из водорослей, а то и вовсе телешом бродит. С людьми не разговаривает, убегает. Причем она на пляже не всегда находится, иногда куда-то исчезает, хотя в деревне ее никто никогда не видел. У нас ее «Сумасшедшей» зовут, имени-то своего она никому не сказала.

-Может, мне с ней поговорить прежде, чем мы начнем разминировать? Вдруг она тропки какие-нибудь нашла?

-Попробуйте. – Пожал плечами столяр. – Но говорю же, она от вас убежит. Она только с детьми играет по вечерам, и все…

Ярослав вздохнул и еще раз взглянул на пляж. Сумасшедшей уже нигде не было.

-Покажете тогда то, что вам удалось накопать?

Шторк отвел его к упавшему гнилому дереву, под которое свалил собственноручно выкопанные и обезвреженные мины.

Ярослав смотрел на них так долго, что Шторк стал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу.

-Ну что, знакомая техника? – Наконец не выдержал он.

-Сама-то техника, конечно, знакомая…

-Вам определенно нужно поговорить с Урбанеком. – Наставительно произнес Шпорк.

-Да кто такой этот ваш Урбанек?

-Офицер в отставке. Воевал, был контужен, опять воевал… Руководил установкой мин.

-Этих самых?

-Да, этих. Стоял здесь со своим батальоном в самом конце войны, когда опасались десантной высадки с моря. Вот ему однажды и пришел приказ все заминировать…

Отлично, подумал Ярослав. Хоть один человек сможет сказать, сколько здесь мин и что это за маркировка. Как его, интересно, не осудили после войны? Или хотя бы не заставили разминировать пляж перед тем, как выгнать со службы?

-Где мне его найти?

Майор в отставке Петр Урбанек сидел в самом дальнем углу бара наедине с бутылкой прозрачной жидкости и, несмотря на обеденное время, его движения уже были неуклюжими и размашистыми, а окружал офицера стойкий запах спирта.

Он поднял мутный взгляд на подсевшего Ярослава.

-Лейтенант инженерных войск Ярослав Коварь. Имею честь говорить с майором в отставке Урбанеком, кавалером медали «За отвагу»?

По собственному опыту он знал, что с пьяными офицерами лучшего всего общаться в официальном до приторности тоне с нотками восторженности и лести.

При оглашении своего полного звания и заслуг майор поморгал, приосанился и постарался незаметно застегнуть рубашку на волосатой груди.

-Так точно. – Урбанек подвинул гостю бутылку. – Не хотите ли выпить, лейтенант?

-Вынужден отказаться, майор. Нахожусь при исполнении служебных обязанностей.

-Ну, как пожелаете.

Он налил себе полную рюмку и выпил ее залпом, не закусывая.

Ярослав понял, что нужно торопиться, иначе такими темпами Урбанек станет бесполезен раньше, чем успеет рассказать о минном пляже.

-Майор, как мне сказали местные жители, вы руководили минированием пляжа.

Урбанек сразу же сник, опустил взгляд, наполнил еще одну рюмку.

Не дождавшись ответа, лейтенант продолжил:

-Я имею приказ произвести разминирование участка. Не могли бы вы рассказать о количестве, типах и местоположении установленных устройств?

Губы майора задрожали, он схватил рюмку, но Ярослав положил на нее сверху ладонь. Урбанек поднял на него взгляд, представлявший собой поразительное сочетание смущения, стыда и пьяной злости.

-Я тоже тогда получил приказ, лейтенант. Поверьте, я вовсе не рад тому, что теперь не могу пройти по родной деревне, не получив с десяток укоризненных взглядов, не могу прогуляться по пляжу, на котором играл еще мальчишкой. Не могу даже заказать открытую бутылку водки, потому что мне туда плюнут…

Урбанек вырвал рюмку из-под руки Ярослава.

-…но и не могу уехать, потому что это мой дом. Знаете, почему мне не дали срок после войны, как другим офицерам? Судья меня хорошо знал. Он понимал, что я отсюда никогда не уеду, буду до конца жизни смотреть, во что превратил свою малую родину.

-Я здесь, чтобы все исправить, майор.

-Ничего уже не исправить.

И он опять выпил.

Ярослав рассвирепел, хлопнул рукой по столу.

-Да соберитесь, черт бы вас побрал! Вы же офицер, кавалер медали! Помогите мне! Скажите хотя бы, сколько там мин!

Урбанек смотрел на него таким взглядом, что было непонятно, слышал ли он хоть слово, а если и слышал, то неизвестно, понял ли.

-Мин был ровно один грузовик. – Сказал он наконец. – А медаль у меня отобрали после войны, и вы не можете этого не знать, лейтенант.

Ярослав откинулся на спинку стула, пытаясь в уме прикинуть, сколько мин с учетом упаковки поместится в стандартный армейский грузовой автомобиль.

-Не так много и получается. – Произнес он вслух с облегчением. – Около двух тысяч штук, верно?

Губы Урбанека задрожали еще сильнее, чем прежде. Видно было, что он хочет что-то сказать, но то ли боится, то ли борется с самим собой, и слова застревают у него в горле.

-Их привез ночью генерал с нашивками неизвестного мне рода войск. – Произнес майор с усилием. – Он был высок, худ, как скелет, а на лацкане у него был значок в виде черепа со скрещенными костями. От его ледяного взгляда я подумал, что сейчас упаду в обморок – это я, боевой офицер! А стоило ему войти на территорию части, как у нас взвыли все сторожевые псы. Ни до, ни после я не слышал от них такого ужасного, скребущего по сердцу воя… А он нисколько не удивился, словно это было в порядке вещей. Приказал разгрузить машину и уехал, как только мы закончили. Мы тогда решили, что худшее позади, дураки… Стоило нам начать минировать, как мы поняли, что это далеко не простые мины.

-Что вы имеете в виду?

-Сначала мы почувствовали исходящее от них ощущение хищной злобы и… как бы так сказать... направленного на тебя взгляда.

Ярослав хотел прервать майора, но тот знаком его остановил.

-Погодите, послушайте. Это было только начало. Потом мы обнаружили, что мины могут перемещаться сами, если оставить их без присмотра. Что они сами зарываются в песок, причем выбирают те места, где люди ходят чаще всего. И, самое главное, они размножаются.

-Да вы пьяны! – С негодованием воскликнул лейтенант и встал из-за стола.

Урбанек вскочил, схватил его за китель и едва не повис на Ярославе, обдавая его ароматом водки.

Ярослав оттолкнул майора и выбежал на открытый воздух.

Свежий морской ветер быстро сдувал брезгливое ощущение, оставшееся после общения с воякой Урбанеком. Долго он не протянет. Через пару лет чувство вины и алкоголь возьмут свое.

К своим подчиненным лейтенант решил пока не возвращаться. Пусть подождут, все равно сказать им пока нечего.

И он повернул обратно к берегу.

К старым ДОТам заходить не стал – обычные бетонные коробки, которые в военной спешке даже не успели закрыть броневыми колпаками. Все ценное оттуда забрали при отступлении, а местные жители вымели остальное. Там делать нечего.

Ярослав прошел по узкой заросшей тропинке между двумя низкими холмиками и вышел к пляжу. Здесь все было по-прежнему: тихий прибой, белый песок, безмятежность.

-Хорошо, что пришли. Я надеялась, что увижу вас, и рада, что не ошиблась.

Женщина возникла внезапно и словно бы из ниоткуда, хотя подойти незамеченной по открытому пространству казалось невозможным. Голос у нее были тихий и мелодичный, сам немного похожий на звук прибоя. Возраст по ее спокойному и ясному лицу определить было невозможно. Не молода, но и не стара.

Одета она была во что-то, больше все напоминавшее грубую рыболовную сеть с висящими на ней водорослями, мокрые волосы спускались на узкие белые плечи, да и все ее тело было мокрым, словно она секунду назад вынырнула из моря.

Босыми ногами она шла прямо по минному пляжу, и даже не смотрела, куда ступает.

-Рад встрече. – Вежливо сказал Ярослав. – Я – сержант Ярослав Коварь. А как ваше имя?

Нет, безумной она ничуть не выглядела. Взгляд у Сумасшедшей был прямой и ясный, выражение лица – спокойное, движения – плавные и даже изящные.

-Что ты заканчивал? – Внезапно спросила она.

-Военный университет имени Фрунзе. – Ярослав не выказал удивления.

-Не слышала. – Она качнула плечами. – Кто такой Фрунзе?

-Какой-то русский. Сейчас многие университеты называются в честь русских, о которых никто раньше не слышал.

-С Урбанеком уже виделись?

-Да. – Кивнул Ярослав. – В то, что он рассказывал, верится с трудом. Звучит как пьяный бред.

-Тем не менее это чистая правда. – Сказала Сумасшедшая. – Пляж кишит минами, они уже появляются на дюнах. Я пока не даю им выползать на тропинки, но надолго задержать не смогу. Мне очень нужна помощь. Думаю, ты подходишь… Сейчас проверим.

Она развернулась и стала стучать ногами по песку вокруг себя.

-Может, хотя бы намекнете, что вы заканчивали, если это не слишком секретно? – Поинтересовался Ярослав. – Или расскажете, как вам удается ходить по минному полю?

-Может, и расскажу. – Ответила она. Потом постучала ступней по песку и сказала: – Вот, здесь лежит мина. Покажи, чему тебя научили в университете Фрунзе. Разминируй.

-Что, прямо сейчас?

-Да, при мне. Хочу увидеть, на что ты способен.

-Э-э-э… – Растерялся Ярослав.

-Ну, давай, давай. – Поторопила его Сумасшедшая. – Как сейчас там учат? Дыхание, чувство, отклик… Вперед.

Ярослав подошел поближе к тому месту, на которое указала Сумасшедшая. Положил сверху ладони, как учили на занятиях, закрыл глаза, задержал дыхание.

Да, конечно она здесь. Сквозь песок остро чувствовалась жажда разрушения, затаенная ярость, терпение и готовность ждать, так характерные для взрывчатки. Замерший взрыв, остановившееся мгновение между покоем материи и яростью восставшего пламени.

Но он может это остановить. Он, разумное существо, может подчинить своей воле бездушный механизм. Не убить, но заставить отменить предназначение, навсегда погасить его внутреннюю суть.

Подчинись, ведь я твой хозяин. Я верю в то, что имею право тебе приказывать. И теперь я повелеваю тебе отступить. Твое пламя никогда не выйдет в мир. Ты кусок металла, не более.

Лейтенант толкнул землю обеими ладонями и смог наконец вдохнуть.

Крышка мины отскочила, обдав его волной песка, обнажив бесполезное и безопасное теперь нутро.

-Неплохо, но чувствуется робость. Надеюсь, ты сможешь быть смелее. Увидимся вечером на этом же месте. Заодно увидишь, как я могу ходить по минами. И сам попробуешь.

Когда Ярослав протер глаза от песка, Сумасшедшая уже исчезла, лишь цепочка следов вела от того места, где она стояла, к линии прибоя.

Ярослав был уверен, что вечером будет один у пляжа, не считая пригласившей его Сумасшедшей, если, конечно, она вообще появится.

Тем сильнее было его удивление, когда на пляже его встретила дюжина детей, пришедших из деревни. Самым старшим из них было шесть, максимум семь лет. Или, как сразу же отметил лейтенант, все они легче двадцати пяти килограмм.

Да, мины не должны были сработать, и он сам видел, как по пляжу бегают собаки и ковыляют жирные бакланы. Но от зрелища, как по минному полю ползет еще не умеющий ходить толстый младенец, все равно становилось не по себе.

-А родители знают, что вы здесь? – Строго спросил он, оставаясь на тропинке.

Дети обернулись на него, смотря настороженно и виновато.

-А вы им не скажете? – Просительно откликнулся один из старших мальчиков, как раз тот, что принес с собой младенца.

-Не скажу. – Ответил Ярослав. Он еще не знал точно, соврал или нет.

Дети повеселили, вернулись к играм.

-Дядя военный, а вы любите слушать сказки? – Спросил тот же самый мальчик, явно гордый от осознания того, что разговаривает со взрослым.

-Кто же не любит. Когда я учился в военном университете, нам старшина каждый вечер перед отбоем читал сказки. А кто засыпал, не дослушав, – отправлялся драить сортир.

-А вы сказочник?

Ярослав замялся. Его выручила Сумасшедшая, по своей привычке появившаяся из ниоткуда. Даже ради детей она не сменила одеяние из рыболовной сети на что-нибудь более приличное, зато на голове ее экзотическим украшением лежала морская звезда.

-Конечно, он сказочник, и еще более сильный, чем я.

Дети смотрели на лейтенанта восхищенными взглядами.

-Ну что, дети, откроем дяде наш большой секрет, который никому нельзя рассказывать?

Послышалось радостное и стройное «да!».

-Секрет очень прост. – Сумасшедшая теперь смотрела Ярославу прямо в глаза. – Сказочники могут ходить по минному полю сколько хотят, и им ничего не будет.

Сначала он внутренне посмеялся над глупым и бессмысленным «секретом».

Только потом понял скрытую в нем истину.

Сумасшедшая пользуется чужой искренней верой. Дети, которым она рассказывает сказки, верят, что с женщиной ничего не случится, и это позволяет ей быть неуязвимой для мин. Нет ничего сильнее человеческой веры, особенно детской.

Но в то же время она ведет очень опасную игру. Стоит детям почему-либо усомниться, например, после разговора с каким-нибудь скептичным взрослым, и защита Сумасшедшей исчезнет, а она об этом не узнает.

Но они не будут говорить со взрослыми, потому что это «большой секрет».

-Теперь ты можешь присоединиться к нам. – Сумасшедшая улыбнулась, показывая, что ход рассуждений Ярослава не был для нее тайной. – Подходи, присаживайся.

-Я… – Растерялся тот. Одно дело – знать, что детская вера работает, и совсем другое – доверить ей собственную жизнь, которая вообще-то только началась.

Она насмешливо приподняла одну бровь.

Ярослав внутренне проклял собственную мягкотелость и занес ногу над песком.

-А тетя говорит, что ходить по пляжу надо только босиком. – Строго произнес старший мальчик. – И одежда на тебе слишком тяжелая, вниз будет тянуть.

-Я более сильный сказочник. Мне одежда не мешает. – Попытался отшутиться лейтенант, но сапоги все-таки стянул.

И осторожно сделал первый шаг.

Мягкий песок приятно холодил ступни. С каждым шагом он преисполнялся уверенности, и к маленькому кружку, который образовали дети, почти подбежал.

После чего наполовину сел, наполовину рухнул рядом с ними – ноги его не держали. Песок оказался неожиданно твердым, сидеть было неудобно.

-Настоящий сказочник должен быть смел и верить, что поступает правильно. – Сказала Сумасшедшая. – Ты ведь из таких?

-Д-да. – Ответил Ярослав неуверенно. Он дышал так часто, будто готов был задохнуться.

-Настоящие сказочники, – продолжила она, – практически всесильны. Я видела, как ты сегодня днем обезвредил одну мину.

-Да это не так уж сложно. В военном университете…

-Настоящий сказочник. – Резко оборвала она его. – Мог бы обезвредить все мины на этом пляже одним словом или даже жестом. Может быть, ты знаешь кого-нибудь из них?

Она снова смотрела прямо ему в глаза, словно пытаясь сообщить без слов очень важную вещь… «Надеюсь, ты сможешь быть смелее…»

И тогда Ярослав осознал всю глубину ее замысла.

Она хочет, чтобы он сказал, что может разминировать весь пляж. И чтобы дети в это поверили.

А потом он выйдет на середину пляжа и театрально взмахнет руками. И, как сегодня днем, на всех минах одновременно отскочат крышки с черепом и костями, а превратившаяся в песок взрывчатка развеется свежим бризом.

Ведь нет ничего сильнее детской веры, и даже жестокость войны спасует перед ней.

Дети с надеждой глядят на него, ожидая, что сейчас он скажет «Да, я такой сказочник!», а потом совершит чудо, не подозревая, что они его совершают сами.

И в этот момент Ярослав вдобавок понял, почему песок кажется ему таким жестким. Потому что он сидит на одной из мин, прямо на крышке.

-Ну так что, ты знаешь по-настоящему сильных сказочников? – Повторила Сумасшедшая.

-Да. – Выдавил из себя он. – Мне такое не под силу, но я знаю одного…

Он видел, как губы Сумасшедшей беззвучно произнесли «трус».

-…одного сказочника, который сможет очистить пляж.

Дети взорвались радостными криками. Они по-прежнему верили в чудо.

-Вы что, рехнулись?! Я не смогу! – Вытащенный из бара Урбанек напоминал медведя, разбуженного посреди зимней спячки. На минное поле он взирал с отвращением и ужасом.

-Вам ничего не надо будет делать. – Успокаивающе ответил Ярослав. – Вера детей все сделает сама.

-Вера… Если бы все можно было бы решить одной верой, то мин бы не существовало. И войн тоже.

-Хотите, я еще раз пройдусь по пляжу? Я могу. А в вас дети будут верить еще сильнее, чем в меня. Я вчера такого про вас понарассказал…

-А если хоть кто-нибудь из них усомниться?

-Послушайте, майор. – Строго произнес Ярослав. – У вас есть шанс исправить совершенное зло. Он выпадает немногим, но вот вам повезло. Так сделайте мир немного лучше, помогите тем людям, которые вас окружают! У вас же медаль…

-Да что вы заладили про медаль! Говорю же, ее отобрали!

-Медаль «За отвагу» нельзя отобрать. Ее только носят снаружи, а хранят внутри.

Урбанек лишь шипяще выругался.

На закате стали подходить первые дети, взиравшие на майора с изумлением и легкой опаской. Конечно, они видели его в деревне раньше, но после вчерашних сказок считали его чуть ли не Геркулесом, ушедшим на покой после двенадцати подвигов.

Урбанек держался подходяще – отстраненно и загадочно. Скорее всего, он грустил, что рядом нет привычной бутылки с водкой.

Сумасшедшая пришла последней. На Ярослава она демонстративно не смотрела, майору же тихо пожелала удачи. Тот молча кивнул.

С каменным лицом он ступил на край пляжа.

-Дядя сказочник Урбанек, а что если у тебя не получится? – Осторожно спросила одна из младших девочек. Букву «р» она не выговаривала, майор у нее получился «Улбанек».

По спине Ярослава пробежала струйка холодного пота.

-Если не получится, то вы сразу же падайте на землю и закрывайте голову руками. – Ответил Урбанек, не оборачиваясь. – Будет большой фейерверк.

Он напряженно стоял у линии, где начинался песок, с опущенными руками и поднятой головой. Может быть, он пытался рассмотреть звезды, еще не видимые на розовом закатном небе, или, может, просто закрыл глаза и вспоминал то время, когда сам устанавливал мины, которые сегодня должен был обезвредить.

Если у него действительно не получится, то стоящие здесь дети уже никогда не смогут поверить в чудо, подумал Ярослав. Их вера разлетится на куски в туче песка и осколков.

Урбанек сделал шаг вперед.

БА-БАХ!

Ярослав повалился на землю, увлекая за собой ближайшего ребенка и закрывая его своим телом. По затылку забарабанил песок и мелкие камни, и даже лежа с зажмуренными глазами лицом вниз он видел отсветы непрекращающихся вспышек.

На мгновение он поднял голову, чтобы посмотреть, не подошел ли кто-то из детей слишком близко к взрывающимся минами…

И замер.

Над пляжем расцветал многокрасочными огнями невиданный фейерверк.

Мины взрывались, выбрасывая в закатное небо столбы цветного пламени, тысячи огоньков опускались на землю, подобно светлячкам, и гасли на волосах и подставленных детских ладонях.

Дети не могли оторвать взгляд от великолепного зрелища, каждая новая серия взрывов сопровождалась их радостными воплями. Ближайшие к ним мины уже разорвались, и теперь наставала очередь более отдаленных – у ДЗОТов, на окрестных тропинках, у самой кромки прибоя. Некоторые взрывались прямо под накрывшей их волной, окрашивая черные волны всеми цветами радуги.

-Раз фейерверк – значит, у дяди Урбанека не получилось, да? – Рассудительно спросил один из старших мальчиков.

-Не получилось, потому что он хотел без фейерверка. Он их очень не любит, прямо ненавидит. – Подумав, ответил Ярослав. – Видишь, как плачет.

Внимание детей с фейерверка переключилось на отставного майора, который лежал на краю пляжа и заходился в сдавленных рыданиях. Они окружили его и стали наперебой утешать, и даже не умеющий ходить младенец подполз и начал сочувственно щупать Урбанека за ухо.

-Ну ладно, признаю, что не так уж плохо учат в университете Фрунзе. – Рядом с Ярославом стояла Сумасшедшая, удовлетворенно наблюдавшая за происходящим. – Сам-то почему струсил?

-Не струсил, а дал шанс исправить ошибку.

-Ага, так я и поверила. Неважно, главное, что все закончилось так, как и должно было.

А сзади уже подходили жители деревни, в изумлении глядевшие на чудесный салют.