Миллионер.

Глава 1

«Возможно, на тебя смотрит миллионер». Игорь сразу и не понял значение этой надписи. Дошло через пару мгновений. Информационная наклейка на зеркале предлагала выиграть миллион в лотерею. А иначе как? Из зеркала на себя смотрел он сам. Вернее, будущий миллионер, купивший лотерею в очередном лохотроне.

Поезд нёсся по степи, изредка изрезанной уродливыми пыльными деревеньками в шлейфе мусорных куч. Как в этом мире стать миллионером? Закрутить романы с финансами? Как-то же надо выбираться. Деньги-деньги-дребеденьги… Смысл не в деньгах, а в их количестве… Чем больше, тем лучше. Иначе вся жизнь зря. Деньги открывают все ворота этого мира, все двери, все тайны. Игорь сладко потянулся и лёг обратно на полку, прикрыв глаза. В купе он был один, и можно было помечтать о том, что это не простое купе, а СВ. Бархатные диваны, индивидуальный душ, ресторанное меню. Он сам - преуспевающий финансист, напротив него беззаботно-медовая попутчица из тех, что купаются в деньгах с детства и относятся к ним без напряжения, как к самому собой разумеющемуся.

Денежное напряжение всегда держало Игоря в своих лапах. И Игорь ощущал определённую скованность своего беспородного существа среди лощёной стаи потомственных денежных мешков, кубышек и коробочек. Но ничего, он способный. Он вольётся в эту сочную денежную реку, могущую напитать и воскресить к жизни любую безнадёгу.

Пейзаж за окном мчащегося поезда представлял собой, именно, такую безнадёгу. В обмелевших от безденежья пустынных деревеньках всё же шевелилась кое-какая жизнь. Там люди за шмат хлеба пытались работать честно и получить свои честные деньги. Честные деньги… Странное словосочетание. Деньги честности - кучка бумажек, пахнущая чесноком. Чеснок, лук, шмат сала, рюмка водки, пот, страх, бессилие, труд, боль, тоска, злость. И наоборот - лживые деньги… Деньги лжи - тайна, азарт, хищник, отель, гонки, яхты, лимузины, восхищение, секс, бархат, кожа, бриллианты, кураж. Вот-вот, главное, кураж. Не шик, а кураж, вот это самое важное. Ради этого куража, достающегося избранным, и затеяна сама жизнь. Жизнь – это и есть кураж. Глупо в ней пытаться строить что-то вечное или медленное. Нет времени и нет уверенности в том, что завтра она не прервётся. Надо брать от неё всё, что возможно. В этом смысл и цель его пребывания в мире жизни.

В дверь купе тихонько постучали. - Чай, кофе. Не желаете? Проводница была из разряда женщин, годящихся ему в роли если не матери, то старшей сестры. У неё было выразительное крупное лицо, на котором в рельефе едва проступивших морщин читалось нарочитое стремление к ясности и порядку. Есть печати порока на лицах, а есть печати праведности. Печати порока обещают лабиринт с подвохами, печати праведности – прямую дорогу с правилами. Ещё неизвестно, что лучше. Но всё же чай лучше брать из рук праведницы. В чашку не плюнет. - От чая не откажусь. С сахаром и с лимоном. - Чёрный? - Да.

Через пару минут на столике стоял стакан в стальном подстаканнике, от которого вкусно пахло подслащённым лимоном. Игорь протянул руку, но не успел даже взяться за ручку подстаканника. Поезд резко дёрнулся, словно споткнувшись о тормозные колодки. Чай выплеснулся на пластиковую крышку стола. Игоря качнуло по инерции, и он больно ударился низом грудной клетки о край стола. Схватившись за ушибленное место и согнувшись пополам, Игорь начал считать до ста. На счёте тридцать три боль отпустила. В дверь снова постучали. - Извините, - сказала проводница, - я к вам всего на два часа попутчицу подсажу. Она на следующей станции выйдет. - Без билета? – попробовал возмутиться Игорь. - Почему без билета. Он у меня есть, - сказала старушка с котомкой за плечами. - Тогда почему «извините»? - спросил Игорь. - Чай мне надо было подать вам чуть позже или раньше, - туманно ответила проводница.

Поезд качнулся и снова начал набирать ход. Дверь купе сама поехала и захлопнулась, явив зеркало с надписью «Возможно на тебя смотрит миллионер». Старушка скинула с плеч котомку, сняла косынку с головы, обнажив тощие седые косицы. - Чай пьём, мил человек? - Пьём, - ответил Игорь. - У меня тут к чаю травки есть, - сказала старуха, начав развязывать тесёмки своего заплечного мешка. - Спасибо. Не употребляю. - А зря, - старуха широко улыбнулась, сверкнув рядом неожиданно белых острых зубов. - Удивлён? – спросила она у Игоря. - Чему удивлён? - Тому, что происходит? - А что происходит? - Гроза надвигается. Посмотри в окно.

За окном, действительно, произошло изменение вида. Клубы туч накрыли небо, сверкая вдалеке клинками молний. В купе потемнело. Игорь потянулся к кнопке включения света. - Не стоит свет включать, - сказала старуха. – У меня есть свеча. Она ловким движением выудила из своей котомки толстенную свечу диаметром около десяти сантиметров. Эта свеча была необыкновенной. Множество её фитилей образовывали пентаграмму. Старушка щёлкнула зажигалкой, и в сумраке купе зажглась пятиконечная звезда. - Символ власти над миром, - сказала старушка, заворожено уставившись на пламя.

Игорь нахмурился. К колдуньям он относился с изрядной долей скептического раздражения. Но старуха, казалось, не замечала, созданного ею неудобства. Она подняла свои ладони над свечами, словно пытаясь их согреть. Мраморно белая кожа её кистей с остро отточенными ноготками, вызвала у Игоря удивление. Удивление имело слегка тошнотворный привкус. Элементы молодости, произрастающие из дряхлого тела, смотрелись на нём вызывающе нелепо, точнее, отвратительно. Острые зубы и руки-щупальца, присущие дряхлой, разлагающейся биомассе и не могли вызвать иного чувства. - Удивлён? - снова спросила старуха. - Безмерно, - процедил Игорь. - Ты ещё больше удивишься, если отвернёшься на минутку. Мне надо переодеться. - Тогда я, пожалуй, выйду, чтобы вам не мешать. - Выйти не получится, - сказала колдунья. – Дверь заклинило. И она рассмеялась смехом, похожим на звон колокольчика.

В купе потемнело. На миг его озарило вспышкой молнии, и потом раздался оглушительный грохот громового разряда. Игорь хотел было подняться с места, но не смог, ощутив прилив неожиданной слабости. - Цыганка? – спросил он старуху. - Мелко мыслишь. Закрой глаза. - Вот ещё, - возмутился Игорь, закрывая глаза. Вернее, они закрылись без его воли. А когда открылись, то вместо старухи он увидел симпатичную белокурую девушку. Резиновая маска с седым париком валялась на полке вместе с ветхим старухиным платьем.

Девушка сидела перед ним в белой футболке и ослепительно синих джинсах. Точно таких же по цвету, как небо за окном, очистившееся от туч и воссиявшее акварелью радуги. - Каждый мужчина мечтает о том, чтобы оказаться запертым в купе со мной, - самодовольно сказала девушка. – Давайте же знакомиться. - Игорь. - Анна. - Вы актриса? - В некотором роде, да. В старухином костюме удобно путешествовать. Никто не пристает. Я сама пристаю, - рассмеялась девушка. - А цель ваших путешествий? - Хороший вопрос. Я сказочно богата. И цель моих путешествий – это само путешествие. Я ученица. Хочу научиться всему, что есть в этом мире. А ваша цель? - Хм. Моя цель – деньги. Я сказочно беден. И я тоже ученик. Хочу научиться быть сказочно богатым, - подыграл ей Игорь. - О! Так мы почти пара. У меня есть то, что надо тебе. У тебя есть то, что надо мне. И мы можем провести сделку. Девушка легко и непринуждённо общалась с ним на «ты». В её синих глазах светился неподдельный интерес к нему, и раскрасневшиеся щёки были тому подтверждением.

- Какую сделку? – спросил Игорь. - Обычную. Я тебе деньги, ты мне душу, - острозубо улыбнулась очаровательная незнакомка. - Даже так? - Именно так. Я плачу деньги, много денег… Только протяни руку, - она открыла ему тёмное жерло сумки… Игорь недоверчиво хмыкнул. - Не бойся! Смотри! Она подняла сумку вверх ногами, и оттуда посыпались купюры. Доллары, евро, юани, рубли. Деньги падали на затёртый вагонный пол, образуя с шелестом осыпающийся правильный конус.

- Здесь довольно большая сумма. Хватит на всю жизнь. - Эта кучка на всю жизнь? - Кучка за кучкой. Сумочка то не простая, а золотая. У тебя будет карьера в финансовой сфере, много денег и много женщин. Много машин, много домов, много яхт…Сумка станет кейсом или барсеткой с банковскими картами. - И что я должен сделать за это взамен? - Продать мне свою душу, - повторила незнакомка. - Анна? Да, Анна, вы шутите? - Отнюдь нет. Деньги настоящие. Можешь их проверить в любом банке. - Но мы то с вами не в банке… - О! Значит, ты уже почти согласен! Мы всё пропишем в тексте сделки. Если вдруг банк признает деньги фальшивыми, сделка немедленно будет расторгнута. Но это событие из разряда невозможных. У меня всё настоящее. И документ по сделке тоже. От тебя душа, от меня деньги.

- А как я вам должен отдать свою душу? Вынуть из себя сердце? - Игорь, ты такой смешной. Не надо ничего вытаскивать и вынимать. От тебя требуется лишь одно слово «да» и подпись. Документ у меня готов, только имя впишу. - И я стану рабом? - Рабом? Зачем мне раб? Ты станешь господином. - Господином без души? - Конечно. - То есть я ничего не буду чувствовать? - Как раз наоборот. У тебя будет большая чувствительность. У тебя будут большие возможности. - Тогда чего же у меня не будет? - Как чего? Вечности. Я её у тебя куплю, вместе с твоей душой. - Ничего не понимаю!

Игорь не любил расплывчатые фразы «ни о чём». Тем более, что в устах кудрявой блондинки, они для него, вообще, звучали издевательски. Блондинка вздохнула тяжело. - Ну почему мне всегда попадаются такие упрямые клиенты? Она начала собирать деньги обратно в свою котомку. Купюры шуршали и осыпались с её рук, пытаясь остаться на воле. Но Анна запихивала их обратно, нещадно сминая.

Пентаграмма на оплывшей свечи погасла. Солнце тоже начало закатываться за горизонт. И Игорь ощутил, что попутчица потеряла к нему всякий интерес.

- Анна, но почему же нельзя рассказать внятно? «Купи-продай» так не делается. Я должен знать, что продаю. Оценить риски и прибыль. - Оценивай. А мне пора выходить.

Маску старухи вместе с деньгами девушка тоже запихнула в сумку. Затянув верёвку на горле котомки, Анна встала во весь рост перед Игорем. Стройные ноги, обтянутые джинсами, футболка, слегка замятая на спелой груди, светлые кудри, рассыпанные по плечам – всё это выглядело чересчур рекламным. Игорю стало трудно дышать, словно бы ком застрял в горле. - Пока, - сказала девушка, открывая дверь.

Игорь не смог ей ничего ответить. - Вы как себя чувствуете? - спросила проводница, заглядывая в открытую дверь. - Нормально, - ответил Игорь. Глоток остывшего чая вернул ему способность говорить.

- Как она вам? – спросила его проводница. - Кто? Эта артистка? А вы её знаете? - Как не знать. Много их тут ходит «купи-продаев». - Я так и не понял, что она хотела у меня купить. - Вечность. - А у меня есть вечность? - Конечно. Каждое начало – это точка отсчета для Вечности. Каждая жизнь, зародившаяся на земле вечна, - сказала проводница, присаживаясь на край соседней полки.

Игорь напрягся. Общение с сектантами, даже если они проводники, не несло в себе ничего хорошего. - Я атеист в тридцатом колене, - сказал Игорь. – И в жизнь после смерти я не верю. - А в жизнь после жизни? - Не вижу разницы. - Если смерть взять за ноль, а жизнь за цифру, то разница очевидна. Полное разрушение и вечное сохранение с приращением содержат в себе ту самую разницу, которую она хотела у вас купить. Земля – это большой рынок душ. Весь мир здесь отоваривается. Здесь люди продают Покупателям свои души. В основном за деньги. Ну, бывает за ещё какую-нибудь чепуху. Но, в принципе, и деньги – это тоже чепуха по сравнению с вечностью. Конечное всегда дешевле бесконечного. Но людям деньги нравятся больше, чем вечность и потому они меняют свою вечность на деньги. Продают свои космические врата, а взамен получают ярмарочные ворота.

- Так я вас не пойму, вы говорите о душе или о вечности? - Действительно, о чём я? О листьях или о корнях? Душа – это плато вечности, она является носителем памяти и позволяет человеку после смерти вступить в новую жизнь с полным набором навыков и знаний из предыдущей жизни. Но людям на это наплевать. Они предпочитают полное стирание своей памяти. А ведь душа – это хранитель информации, это самая дорогая субстанция во Вселенной. - И если я её не продам, то после смерти, перейдя к новой жизни, буду всё помнить? - Да. Но не после смерти. После жизни. Вместо смерти, вместо полного разрушения будет изменение. Будет переход из жизни в жизнь. - Но на земле нет таких людей, которые бы помнили свои жизни! -Земля – это не планета. Это рынок душ. А сама планета гораздо больше, чем тот шарик, на котором обитают люди, этот же шарик просто рынок одноразовых созданий. Люди, выбравшие врата вечности, рождаются в новой жизни за пределами рынка. Ну, а те, кто выбрал рыночные ворота, так и остаются там. Умирают и рождаются снова без памяти. - А вы не относите себя к людям? - Я – проводник. Проводник в вечность… В вечность…

Поезд качнуло с силой вверх и вниз. Раздался звон разбитого стекла, за ним крики… Лицо проводницы увеличилось, занимая всё поле зрения, расплылось в туман.

- Слава Богу, пришёл в себя, - лицо проводницы, приняв нормальные размеры, изобразило облегчение Резкий запах нашатыря. От него, наверное, дышать было слегка больно. - Тормознули… Девка шальная дорогу по шпалам перебегала. Откуда только взялась. Вы как? - Я в порядке, - сказал Игорь. - Что это было? - Экстренное торможение. Я пошла проверять пассажиров, вы в обмороке. Бормочите что-то, дышите часто. Бывало у вас такое? - Нет. А старуха здесь была? - Старуха? – проводница нахмурилась, словно силясь вспомнить что-то важное, но позабытое. – Давайте потом. Мне нужно быть в тамбуре.

На Игоря уже никто не обращал внимание. Голоса уходили вглубь коридора.

Он приподнялся, оправляя помятую рубашку. «Из жизни в жизнь…» Надо же привидеться такому.

Поезд стоял посреди степи, за краем горизонта которой красным шаром тонуло солнце.

Игорь встал с полки, подошёл к двери с зеркалом. «Возможно, на тебя смотрит миллионер». - Возможно, - ответил Игорь своему отражению. По зеркалу поползла трещина. Едва заметная, но всё же неприятно перечёркивающая лицо и тело зеркального двойника. На полу валялись салфетки, слетевшие со столика, и Игорь присел, чтобы их поднять. Наклониться он не рискнул, под рёбрами ещё таилась боль. Из сгиба салфетки выпала долларовая купюра. Игорь рассеянно повертел её в руках и сунул в боковой карман сумки. Телефон тренькнул эсэмэской: «Банк Ан-нА . Вам открыта кредитная карта».