Миледи Винтер

Глава первая. Дневник... Кошки?...

Дневник... Кошки?...

Иллюстрированная обложка книги - работа художника F. X. D.

А мир таинственным, влекущим, недоступным взлетал вокруг… И сторожил при взлете …

И застывал, поддерживал и помогал … Пружинный Бобик, сказочный и злобный сторож старого дивана не пугал. Диван меня подталкивал, скрипел, стонал, и я летала …

В раннем детстве. И была счастливой …

Нянька пугалась. Меня схватить не успевала. Я не боялась никого, качалась, прыгала, упрямым шариком порхала над пространствами дивана.

И знала, что меня поддерживает мир, застывший в мягком киселе безвременного собственного самозабвенья или самопогруженья. И я была быстрее. Всегда. И успевала приземлиться на подушку. Убрать лицо от подлокотника. И не свалиться на пол...

Потом выросла и очень быстро о собственных полетах, взлетах и парениях забыла. Недавно стала вспоминать. И удивленно поняла, что …

… С некоторого времени или, быть может, возраста, обнаруживала, что становлюсь Осью Мира: статичной и неподвижной.

Я даже научилась застывать в разных изысканных позах. И могла еще старательно себя демонстрировать, но поняла, что больше не успеваю за подвижной динамикой бесконечно текучих изменений или событий мира.

...Не очень давно научилась смотреть на жизнь глазами и разумом трехцветной бездомной кошки.

Кошка лежала на подоконнике единственного окна общих сеней, плавно становившихся коридором старого или старинного дома.

Перестройки и ремонты в разные времена и разными жильцами – хозяевами сотворенные изменяли внешность, и характер дома и довели его до полного понимания чужих абсурдно - овеществленных желаний. Дом скрипел полами и лестницами, трясся потолками, выпадал плитами в прихожей, зудел натужно электросчетчиками и был вполне тихим и уютным...

Если жильцы не нарушали его привычного, настоянного веками и вполне уже крепкого покоя, и не мешали старому дому существовать. И дом воспринимал жильцов, их жизнь и перемены вокруг, привычно, как неизбежное, неотвратимое зло: жизнь и поступки иных своих соседей.

И не мешал жильцам своим или кому - то еще жить тоже...

С этими мыслями я выходила, иногда, днем, под старый вяз, садилась на лавочку, которая вечером была закрытым мужским клубом любителей марочного пива. Здесь днем собирались разные сорта курильщиков. Ночами лавочка принимала у себя молодежь, потом служила ночлегом для усталых нищих.

Сидела я и слушала, как шумит листьями дерево, смотрела на кошку, ЧТО ВСЕГДА ЛЕЖАЛА НА ПОДОКОННИКЕ. Смотрела долго, пока не начинала пропитываться кошачьими мыслями, как собственными...

У меня чесалось за ухом. Но тяжело было поднять лапу и поскрести, почти невозможно. А нужно было лежать, жмуриться на солнце, пошевеливая ушами недовольно, и ждать, пока солнечные, яркие, весенние лучи отогреют это место, намороженное за долгую зиму.

Оно успокоится, ломота и зуд закончатся, и вырастет новая пушистая шерсть.

Кошка или Я – Кошка жмурилась и размышляла о том, что время теперь вокруг нее собирается другое и течет мимо с тех пор, как умерла хозяйка, а жизнь кошки принадлежит теперь только ей одной.

Новые жильцы старую кошку так и не приняли. И в дом больше не пустили. Пришлось жить в общем коридоре – переходнике от общего холода к лютым зимним морозам.

И новый хозяин квартиры сказал, что видел кошку на мусорном баке, где она копалась среди отходов и отыскивала кусочки вкусного и съестного, поэтому приобрела плохие привычки и к детям допущена быть не может.

И время приобрело другие привычки и стало тянуться бесконечно, особенно зимой, морозными ночами, когда луна привычно заглядывает в угол маленького окна и надо сидеть или лежать на подоконнике, терпеть, не мяукать и не проситься в тепло...

А ждать, пока приотворится соседняя дверь и добрая женщина позовет кошку:«Кис – кис». Но, может быть, она сегодня уехала, устала, заболела или просто забыла и забудет Кошку позвать.

Но очень хорошо было бы вдруг оказаться в тепле, съесть из чашечки молока или теплого супа, разомлеть от сытости, спать …

Вот только утром, хозяйка –соседка обязательно выставит кошку за порог. И холод охватит тело не сразу. Оно, Кошкино тело, будет незаметно остывать.

Но к обеду выглянет солнце, станет светить сквозь тонкое, маленькое стекло. И замерзать кошке больше не захочется, но шерсть взъерошится, а тело остынет больше, все равно.

Но днем ходят люди, они могут покормить или погладить. А теплая еда согревает, и согревает поглаживание, от которого вдруг становится тепло, а душу и тело заполняют теплое удовольствие и довольное мурлыкание.

Но все надежды остаются напрасными. Люди приходят, проходят мимо, уходят.У них есть свой дом. У пожилой трехцветной кошки дома больше нет. Она знает, что дом остался, ЕЕ КВАРТИРА стоит на том же месте. Но умерла ее старушка,

- хозяйка, а новые жильцы отказали ей в праве на жизнь.

И каждый день, начиная утро, Кошка надеется, что к вечеру ее жизнь спасется, ее измученную и замороженную возьмут домой или пригласят в тепло.

К ночи мороз усиливается, люди быстро проходят мимо, скрываются в подъездах, разбегаются по теплым домам.

Наступает ночь. И только тучи, небо, иногда звезды или луна могут видеть ее жизнь, которая в ночные долгие морозные часы превращается в борьбу и выживание, незаметные и никому не нужные, как и кошка, которая также никому больше не нужна.

Время течет мучительно долго, принадлежа равнодушным морозам. И только альпинисты в горах или полярники в Арктике (Антарктиде?) понимали бы постепенное замерзание всего тела перед высоким и равнодушным небом, а также медленным и мучительным временем.

Я смотрю на подоконник и думаю о старой кошке и о том, что если бы она свой дневник мурлыкала мне или надоедно верещащим воробьям, он был бы простым и ясным:

СЕНТЯБРЬ: Еще тепло, даже жарко днем, но уже начинаются холодные ночи.

ОКТЯБРЬ: Днем холодно, и очень холодные ночи.

НОЯБРЬ. ХОЛОДНО.

ДЕКАБРЬ, ЯНВАРЬ, ФЕВРАЛЬ: Мне очень холодно, я больна...

МАРТ: Солнце согревает меня днем, но помочь и вылечить не может. Очень холодные ночи. Нос сухой и горячий. Морозит. Наверное, у меня температура. Я похудела. И свалялась шерсть.

КОНЕЦ МАРТА: Я замерзла…

А в середине теплого, сырого апреля я сижу на скамейке и думаю о кошке, которая заболела, потому, что замерзла, а на борьбу с долгими зимними морозами ушли постепенно все ее маленькие силы.

Поэтому, кошка не дожила до нашей общей весны. А я дожила с трудом, лежала долго в больнице, куда попала быстро, случайно, внезапно, затем не смогла быстро выздороветь или выписаться. И старую кошку я не успела спасти.

Сейчас осматриваю новый, весенний мир вокруг меня, а вспоминаю собственную жизнь. Разные люди проходят домой или выходят из дома, они проходят мимо лавочки.

И некоторые прохожие помнят меня или со мною здороваются. А я старею или быстро слабею. И жизнь с каждым годом идет и постепенно уходит мимо.

Моя жизнь перестает кого - либо интересовать, стариков и старух так же много вокруг, как и беспризорных, бездомных, никому не нужных собак или кошек...

А может быть, это я замерзла одинокой и безлунной, морозной ночью, не успевая открыть дверь себе самой, чтобы позвать себя в тепло дома и человеческой жизни: «Кис – кис», и ощутить чье - то участие или тепло?

И спастись от лютого холода или цинизма окружающих меня людей?… И новой, изменившейся, жестокой жизни?...

Глава вторая.Тра - та - та...

Часть вторая. Тра - та - та...

Жизнь, такая обычная, наполнена заботами и привычными повторяющимися обязанностями. Она не спрячет больше от нас ничего волнующего и не создаст страстей с их восторгами Драмы, приподнимая Страсти и Драму, и всю нашу жизнь к вершинам Настоящего Искусства.

Дышит в своей кроватке малыш, сонно вздрагивает, просыпается медленно, сообщает особенным, утренним, ворчливым и хрипловатым, очень нежным голоском...

Ребенок требует:

- Посика… - Высаживается на горшок, говорит. – Кака буду я. Пука буду я. – Затем долго сидит, спит, не просыпается и наполняет емкость горшка миллилитрами драгоценной жидкости. А сосуд моего собственного мироощущения осознанием причастности к важнейшему в женской жизни делу – выращиванию и воспитанию.

И он же, наш малыш, обнаруживает на полу кусок изгрызенной не нами сосиски, указывает пальчиком, сообщает: «Кака».

Обсуждаем на Вечернем Совете ПЛАН, понимаем, в доме завелись лишние жильцы: крысы или мыши. Срочно нужна кошка. Из множества беспризорных котов, котят, выброшенных или отдающихся в добрые руки, нас может устроить только одна – наша собственная, возможность, кошка нам подходящая...

Итак, ищем, стараясь не ошибиться. Нужна кошка, которая будет жить рядом, мурлыкать громким моторчиком собственного «вечного двигателя», приносить в дом удачу и восстанавливать семейное благополучие.

… Кошка посмотрела на меня грустным взглядом, и я пропала. Мы сидели близко, друг рядом с другом, на скамейке, рядом с трамвайно – автобусной остановкой. Сидели, обворачивая вокруг лапок хвост, были пятнистыми, доверчивыми, серыми.

Вокруг капал дождь, не очень теплый и мало похожий на летний. Тщательно выбирая слова, я спросила:

- Пойдешь со мной? – Переставая дышать, ожидала ответа. Магическая формула вопроса была повторением обычного вопроса разных Защитников и Магов, не совсем людей, скорее Проводников и Посредников между Миром Людей и несчастных заблудившихся животных.

Кошка не отказалась. Сидела на руках, боялась умеренно, приехали быстро. И дома вела себя скромно. Предложенные корочки и косточки съела с аппетитом, лежала в тепле, отсыпалась. Потом попросилась выйти, вдруг исчезла.

И больше никогда не вернулась.

- Ты, глупая, совсем, - снисходя с высот собственного точного знания, объяснял мне Муж. – Кошку от котят унесла. Я ее погладил, у нее соски полные молока, она мелких котят молоком выкармливает.

– Муж рассуждал и дальше. О том, как в один прекрасный день мы всей семьей окажемся в субботу на Птичьем Южном Рынке и выберем драгоценного «Персюка», прекрасного и подрощенного. «Наш Кот» может вдруг оказаться и «полуперсом».

Мы с дочкой слушали, не протестовали. Все вместе, вдруг превращались в детей, мечтали, дыхание затаив, прекрасную сказку Нашего Мужа и Папочки слушали …

И ждали. Смотрели мультфильмы, выбирали «Птичий Рынок», который стал «Первым Детским», любимым мультиком. Готовились к встрече с кошками и ждали, ждали, ждали...

Ночами, вместе с темнотой и шорохами вокруг постелей гуляли осторожные гости: невидимые глазу мыше - крысы.

Как много котов, хороших и разных, живет рядом - не знали... Но Город Наш - место странное, наполненное случайными встречами. Особенно, Город Старый с его старинными и старыми, разрушающимися зданиями, закоулками дворов, в треугольнике улиц: Гончарова, Марата, Карла Маркса.

Рыжий сидел на деревянном крыльце, смотрел на детей снисходительно. Мы шли гулять в парк. «Рыжик» почесал любимое порванное ухо, и дочь младшая отменила давно задуманный поход.

На высоком крыльце сидели две моих девочки и рыжий кот. Рыжик был худой, но царственной особой. Позволил погладить себя. С младшей дочерью даже играл немного. И жмурился, и вздрагивал хвостом...

- Возьмите вы его ради бога, - разрешила посторонняя соседка в трауре и черном платке. – У него плохая хозяйка. Она «Рыжего» не кормит совсем.

- Мы в магазин сходим, за продуктами, ты подожди нас, Рыженький, - молила котика я. Кот выслушал и ушел в кусты сирени один. Ему с нами было не по пути.

Мы много раз ходили потом мимо этого крыльца. Кот Рыжий больше не обнаруживался.

А мыши шуршали и скреблись. Жизнь становилась невыносимой. Соседские коты сбегались по утрам за вкусным завтраком или остатками от обеда.

«Гостить» коты любили. «Работу с мышами» в чужом доме они коллективно игнорировали.

Мелкая дворовая кошка вывела котят погулять. Самый маленький котенок как-то особенным взглядом на мужа посмотрел. Мужчина влюбился мгновенно и сразу.

Командным голосом он распорядился: «Возьми его!» Я пошла в поиск. Охота на кошку, в местах неприспособленных: среди заборов, клумб, между кустов и разных насаждений, остается тяжелым занятием для женщины.

Охотничий инстинкт вел меня, и я топталась с одной стороны штакетника, старалась залезть внутрь небольшого цветочного огородика. Котенок выходил на улицу.

Мужчина готовился вспылить. Я – выслушать меру наставлений о собственной неуклюжести. Котенок вылез из-под забора и перешел на нашу сторону. Надоело ему прятаться...

- Счастье сидело в ней пушистым котенком, - написал Александр Грин, создавая свою Ассоль. Счастье спустилось из-за пазухи в рукав, усами его оттопырило, вдоль локтя ходило, фырчало, когтями царапалось. Я боролась молча. Мужчина шагал рядом, улыбался, молчал.

Радостные вопли детей нашу кошку испугали. Сбежала она решительно, под диван спряталась, выйти отказывалась.

Поближе к вечеру начал расстраиваться муж. Он принюхивался, диван сдвинул, котенка шваброй вымел, прочел всем длинное наставление о вреде кошачьего плохого воспитания:

- Он погибает, - возмущался Хозяин Дома, - он ходит куда попало! Он не приучен к кошачьему туалету. Он и не кушает у вас ничего!

Полная разных эпитетов и сравнений лекция закончилась. Последним Требованием оказалось специальное задание мне, хозяйке, немедленно отнести котенка назад, вернуть его собственной матери.

Дети плакали, котенок задумался, ушел под шкаф и там остался. Двигать вечером тяжелые шкафы муж не собрался, но высказался снова.

В воздухе повисли страшные слова «разъезд» и «развод».

Я после ссоры, как обычно, задумалась: есть разные семьи. «Живущие без котов» встречались среди многих моих знакомых. И, может быть, действительно нам наш котенок пока не нужен. Ничего страшного, время есть и будут в нашей семейной жизни другие «кошачьи» возможности.

... Встала рано утром. Котенок смотрел на меня, из - под шкафа, не вылезал. Выглядывал осторожно. Я не успевала ни привыкнуть к нему, ни полюбить его. И непонятно почему сейчас переживала или обстоятельствам сопротивлялась.

Не соглашалась с Последним Решением Хозяина Дома и Мужа. И не могла котенка выловить, выкинуть, назад во двор к его беспризорной жизни отнести...

Итак, всходило солнце. Я шла воровать песок. С небольшой, частной детской площадки, что расположилась возле соседнего коттеджа. Случайных свидетелей, выгуливающих собак, я подкупала. Мелкие взятки, вежливый разговор, косточка, «шоколадный подхалимаж».

Домой вернулась с ящиком песка. Мужу ничего не рассказала.

Мелкая кошка оказалась умнее всех нас. Она немедленно влезла в коробку, шуршала там, скребла когтями, в песок нагадила. В семье немедленно начались мир и покой. Откуда-то сверху спустилось тихое счастье...

Глава третья. Ссора.

Часть третья. Ссора.

Поссорилась с автомобилем и довела легковую, надменно вытянутую в поиске скоростей легковую (почти легавую) машинную душу до нервного срыва.

Блестящий легковой автомобиль истошно кричал, визжал даже. Машина вопила так, что дочь прыгнула, метнувшись и спасаясь, перевернулась в полете...

Приземлилась на землю локтями и животом. Освободила лицо от снежных комочков и катышков грязного снега, затем девочка изготовилась заплакать.

Я побежала ребенка спасать.

Кильку спасти не сумела …

Вместе гуляли. Дочь смеялась, весело суетилась. Пегая кошка исследовала окрестности.

Бежала вдоль улицы собака, голодная, любопытная или злая, рыси́ла мимо на длинных ногах. Увидела Кильку, маршрут сменила, кинулась. Килька спряталась за кузовом автомобиля.

Пес ударил в капот плечом, машина взвыла. И всё - всё - всё вдруг посыпалось в разные стороны.

- Кормить надо лучше кошечку, - замечала соседка, появляясь, как всегда, неожиданно.

Пес удирал, стремительным карьером, выгибаясь и складываясь. Машина выла призывами пронзительных страстей. Она обращалась к своему хозяину. Машина пела :

- Меня грабят... Вот, вот... Ещё минута, и всё... Хозяин спеши...

На старом тополе, его подрубленной толстой ветке, затем на пиленом толстом суку, вдруг появился новый вырост, окраски покровительственной, рыже –пегой.

- Предупреждаю, как женщина женщину, - продолжала соседка, -котяток Вы потеряете!

Я вспомнила, Килька глубоко беременна и отпустила собственную дочь, прижатую крепко к себе, к своему телу...

Ребенок прижался крепко, держался прочно, решаясь от прочной мамочки пока что не отцепляться.

- Сегодня кошечка съела мой суп! Такая голодная! – Продолжала речь соседка. Собственной кошки, не имея, соседка старалась благотворить.

И выставляла, иногда, к нашему крыльцу плошку с остатками еды, ориентируясь на избранных котов или кошек.

Подобно самостоятельной женщине, уверенного в себе поведения, Килька свободно расправляла пушистый хвост, неслась по жизни, не обращая внимания на пересуды, досужие домыслы.

Внутри квартиры старательно не сидела, специальный корм и вкусные кусочки игнорировала, а выбирала еду себе по вкусу, формировала свою собственную жизнь.

- С котятками Вы намучитесь! – сообщала соседка, уверенная в собственной правоте.

Мы пережили кошачьи гулянья, определили папашу, нашли хозяйку отца наших будущих детей и провели с ней беседу для изучения родословной, взыскания возможных алиментов, устройства будущих кошачьих детишек в порядочные дома. Доброй старушке мы тоже понравились.

- Появятся котята, заходите, - посмеиваясь, пригласила хозяйка, довольная успехами своего «бесхвостого Казановы», ее, хозяйкиного, кота...

Я начинала замечать: пожилые люди участвуют в жизни питомцев, своих любимцев, переживают их приключения.

Сами живут "кошачьей жизнью", намного больше, чем требуется для заботы, ухода, регулярного кормления. «Наш Кот», со слов старушки, оказался чистюлей из состоятельной, порядочной семьи. В беседе участвовал, спиной о ноги терся, мурлыкал, иногда, урчал.

Недостаток хвоста кота ничуть не испортил, а стал достоинством, позволяя хозяйке рассказывать долгую историю о нападении собак, ободранном вдоль, по всей длине, хвосте и долгом, дорогом лечении у ветеринаров в клинике.

Похожий на миниатюрную, очень пушистую рысь, «Наш Кот» оказался достойным кандидатом. Вдвоем с хозяйкой они понимали заботы друг друга. Жизнь кошки позволяла хозяйке переживать дополнительные чувства, частично проживая «ДРУГУЮ ЖИЗНЬ».

Я переставала быть «новопоселенкой». С помощью кошки осторожно выходила в жизнь двора, начала знакомиться с соседями узнавала жизнь людей.

Все рухнуло в несколько секунд...

Сейчас мог выскочить хозяин "убитой" нами автомашины. Свое новое авто он ценил больше, чем свою семью или собственных детей! И спрятаться, укрыться вместе с ребенком за сугробами я не

могла. Мешал разговор старушки - соседки. Ничего личного - обычная вежливость, не позволяли убегать посередине разговора с пожилым человеком...

Вот так все и рухнуло за несколько секунд! Слезть с тополя сама Килька тоже не могла. Взлетела наверх, перепуганная, спускаться мешал большой живот.

Мы с дочкой металисьпод деревом, угрожая, приказывая, умоляя. Кошка мяукала нам в ответ...

- Укольчик кошечке сделать надо, - заявляла авторитетная для всего двора соседка. – Она мучиться перестанет. И котятки не пропадут...

Переставая плакать, на помощь звать, автомобильная душа затихла. Хозяин тоже не появлялся...

Ох, неужели всё обошлось?

Прислушиваясь к тишине, и очень осторожно, кошка слезала с дерева, провисая между ветками, тормозя свой спуск большим животом.

- Какой укол? – Не понимала соседку я.

- В лечебнице уколы делают. Чтобы кошка сразу умерла. И больше в жизни не мучилась. – Добавила МОЯ соседка.

Вниз кошка прыгнула самостоятельно. Подошла к забору, вскарабкалась на верхнюю перекладину, мяукнула, пошла вперед, поддерживая баланс хвостом.

Я успокаивалась, стала почти счастливой, не только ведь оттого, что светская моя жизнь во дворе и квартале оказалась спасена?...

Но каждый раз теперь, подчиняясь настойчивому кошачьему требованию:

- Прошусь на улицу. Иду гулять. – Молчу в ответ, мысленно спрашиваю, надеюсь и умоляю. - Кошка, тебя не схватят сегодня во дворе? Тебя не украдут? На опыты или для укольчика смертельного? Килечка, ты вернешься?!

Глава четвёртая. Миледи Винтер. Ее"Высоко преосвященство"...

Часть четвертая. Миледи Винтер. Ее «Высокопреосвященство».

Всех, кому ты мог помочь.

Из песни В. Леонтьева. «Диалог». Вместо эпиграфа…

…Стояла замечательная погода. Днем.

Часам к двенадцати бежала в свой обеденный перерыв забирать ребенка из школы. Почти всегда успевала. И рада была, что муж дежурил и сторожил по ночам. В будни бывал дома почти каждый день. И уходил на свою ночную, сторожовскую работу попозже, вечером.

Могла, перебирая ногами, чуть пошустрее, еще немного напрячься. И всё успеть!

И только лишь краем глаза, потому что неслась, как всегда, опаздывая, замечала, насколько же поздняя осень, в конце октября, бывает хороша!

Деревья сбрасывают, почти сбросили, яркие листья. А свежий, прохладный воздух, напоен влажностью и осенней сыростью, поэтому остужает все тело и бодрит.

Особенно, когда задыхаешься, но спешишь. И перебегаешь дорогу перед самым носом разгоняющейся автомашины. Шофер торопится. И торопишься ты.

У каждого из нас есть важные и неотложные дела. Нельзя опаздывать!

И не думаешь в те мгновения, что скорость автомобиль набрал уже порядочную.И масса легковой автомашины не меньше, чем килограммов пятьсот, противтвоих небольших килограммов, никогда не дотягивающих даже до сотни!

Сшибет машина своим весом: массой помноженной на скорость твои ничтожные килограммы, размажет по мостовой. И ляжешь смирно. И уже никогда не будешь никуда торопиться!

Но кто же думает об этом, если опаздывает и торопится, если надо успеть.

Не доверяя скользкому осеннему льду, что скапливался с ночи на мостовой и не успевал, к обеду, стаивать, отважно торопилась, через все препятствия дороги проскакивала.

А вечером шла спокойнее потому, что придавливали к земле всей своей тяжестью, большие сумки с продуктами.

И другими мелочами, что покупались в «Универсаме», как нужные и очень нужные для всей семьи. Торопиться вечером смысла особого не было. Набегавшись за день, мечтала только о том, чтобы до дома дойти…

...От изгороди около дома отделился клочок темной тени, неясной и немного размытой в неверном свете фонарей.

И сразу же последние дни октябрьской осени переставали казаться холодными, но мирными или уютными. Или же безопасными…

Ко мне подплывал клочок темной тени, более черной, чем даже мостовая, дрожащая и блестящая в неярком и неверном свете далеких уличных фонарей.

- Неужели Карина Демина права?... – От ужаса задрожали коленки. – И то,что я читала на ночь, засыпая вместе с телефоном в руке, та книга - фентези, наиболее далекая от реальной жизни, умудрилась просочиться из интернета в реальность. И сбыться, прямо сейчас, книга о Громовых, сбывается, в этот момент?... И на мне?...

Оказывается, есть Другой Мир, который всегда рассылает свои щупальца - тени.

Зажмурилась.

- Допрыгалась, лазать по ночам. Теперь обязательно сожрут меня.

И в тот момент я понимала, каково приходилось героям книги «Громов», когда их начинали харчить тени.

Затем глаза приоткрыла. И вновь увидела, что комок черноты из тени еще немного вырос. Или ко мне приблизился…

Могла только лишь беспомощно наблюдать

А тенни приближались и приближались. Потом тени стали сливаться в одну, большую и круглую, мохнатую тень.

- Все кончено. – Понимала я. – Теперь провалюсь в другой мир через самообразующийся межмировой портал. Теперь стану кормом для Демонов с Изнанки Мира!

Демоны нежно потерлись о ноги.

- Там сапоги из синтетической кожи. – Мелькнула спасительная, но не спасающая окончательно мысль. – Если бы носила сапожки из натуральной кожи и меха, то не было бы и этой, секундной, отсрочки у меня. Уже начинали бы жрать всеми щупальцами, обволокнувши, начиная с сапог из натуральной кожи и натурального меха!...

А тень потерлась о сапоги сильнее. Боялась не устоять под напором демонических сил. Боялась потерять равновесие.

Приоткрыла перепуганные глаза. Не сразу заметила, вместо ужасной, потусторонней, тени, ее, небольшую черную кошку. Кошечка подошла, о ноги мои потерлась, немного хрипловато мяукнула, приглашая меня остановиться. И с ней, с кошкой, немного, о жизни кошачьей поговорить.

Растерянно огляделась по сторонам. Других теней, сгустков мрака, комков черной слизи и демонов с Изнанки Мира вокруг меня не было.

И, если бы я мечтала когда - нибудь, коротенький ужастик написать, в подражание Королю Ужасов и Мастеру этого жанра, Стивену Кингу, то столько натерпелась я страхов за те короткие несколько минут, когда представляла Миры Ужасные, которые пересекаются и скрещиваются. И всегда на одном только фокусе замирают, на мне!...

Но кончилось наваждение, разбуженное чтением на ночь страшных романов Нового Автора Темного Фэнтези. Осматривалась осторожно. Вокруг меня продолжалась обычная и ночная городская жизнь.

Вернее, не продолжалась она, а замирала, как в каждом провинциальном городе с наступлением темноты и ночи.

Во всем городе были теперь только два живых и бодрствующих существа!

Я сама, которая возвращалась домой с тяжелыми продуктовыми сумками после работы. И кошка, которая вышла ко мне. Из подворотни.

И я сама не знала почему, выбрала кошка меня, и почему она мне сгустком черного тумана показалась.

Быть может, кошка была хозяйской. А ко мне подошла только лишь потому, что я пахла привычным и мирным кошачьим запахом. Жила у нас дома уже небольшая и молодая, тоже черная кошечка.

Но встретились мы. И нужно было новую кошку опросить:

- Хозяйская ли она. Зачем подошла, за какой нуждой обратилась ко мне. Быть может, котейка, просто, соскучилась по поглаживаниям. Или ее давно выпустили из дома погулять и забыли на ночь позвать домой.

Тогда она вышла пожаловаться мне на своих хозяев. Немного помурчать. И без слов попросить, чтобы я на забывчивых хозяев как - нибудь воздействовала.

Пережитые вместе ужасы сближают. Без лишних слов и без взглядов, мы становились друзьями с чёрной кошечкой. Звонок на двери железной был прикреплён у входа в дом. Нажала на звонок, подождала немного, объяснила кошке:

- Твои хозяева нам не отвечают. - Спросила:

- Что будем делать?... - Хотела спросить у кошки, как дальше будем проблему решать. А кошка не отвечала, никакие проблемы не решала, но терлась об ноги, мурчала ласково и просилась на ручки.

Взяла котишку на руки и поняла, как замерзла животина. Она тряслась всем телом. По шкурке тоже пробегала дрожь.

Спрятала кошечку под куртку. Кошка улеглась под курткой на грудь. Дрожала там мелко и постоянно. Никак от остатков знобкого холода животная не избавлялась и не отогревалась.

Под курткой и на груди было самое удачное место, чтобы отогревать ещё со времен моего детства, замерзших и заблудившихся деревенских кошек.

Мы долго согревали тогда друг друга. Замерзшая кошка и та, которую выпустили погулять, которая была ребенком, я сама.

Теперь я выросла, жизнь сделала полный круг. И собиралась, как в детстве, теми же самыми событиями, повторяться.

- Не, не, не, - потрясла я усталой головой, не соглашалась я. - Не надо ставить надо мной литературные неведомые эксперименты. Я, кажется, уже выросла. Я, наверное, совсем стала взрослая!

И не могу из книги ужасов переходить немедленно в реальность книги Гарина – Михайловского, спасать из подворотни симпатичных и черных, но, может быть, хозяйских котов. Примерно так же, как мальчик Тема из повести «Тема и Жучка», спасал выброшенную в заброшенный колодец дворовую собаку Жучку.

Итак, вытаскиваем из - за пазухи черную, немного отогревшуюся от моего тепла кошку. И спрашиваем ее строго:

- Ты чья? - А кошка мурчит, в руке шивыркается. И объясняет всеми телодвижениями своего худого тела, что она моя, что она долго искалась. И, наконец - то нашлась!

- Не, не, не! - Продолжала сомневаться я. И придержала кошку одной рукой. Второй рукой давила на звонок к двери. Вдруг, хозяйская кошка, всё - таки. Вдруг, хозяева услышат звонок и на мой призыв выйдут.

Если каждую кошку, которая будет подходить погладиться, как беспризорного найденыша, я буду домой забирать, у меня вместо дома котоферма откроется. А хозяева этих кошек за покражу их домашних любимцев будут меня на улицах города встречать и морду мне бить! Нельзя лишать хозяев драгоценного котейки, если кошке, вдруг, взгрустнулось. И она подошла погладиться и на жизнь свою помурчать и поплакаться!

Но на звонки и негромкие постукивания в дверь, никто не выходил и не отвечал.

Объявляю котейке Свою Последнюю Волю:

- Пойдешь ко мне жить?... - Это не самостоятельное и не придуманное мною только сейчас приглашение для кошки.

Я, вообще, очень мало в чем или когда бываю самостоятельная…

И даже сейчас сомневаюсь, нужно ли кошку домой забирать. Поэтому оставляю за ней Право Окончательного Выбора.

Кошка молчит. В моей руке сопит. И мурчит.

Спускаю кота на землю и снова

спрашиваю строго:

- Пойдешь к нам жить? - Эту формулу - вопрос, универсальную для всех бездомных животных, подарили мне Проводники. Есть люди, не волонтеры и не официальные любители животных. Они никогда не бывают охвачены организациями, дотациями, другими различными благотворительными средствами и финансированием. А занимаются животными, потерявшимися и бездомными, в основном, только лишь они. Обычные неравнодушные люди, которым не очень хорошо среди людей, увлеченных своими делами или карьерным ростом. Обычные люди, которые оказались ближе к пониманию потребностей животных, чем другие люди...

И нужно обязательно задавать брошенному или бездомному животному такой вопрос.

Быть может, маленький кошкочеловек или собакочеловек не захочет у тебя в доме жить.

Может быть, он не брошен совсем, а погулять на улицу вышел! И, если пушистый человек знает, что у него все есть и все свое, даже хозяин ему принадлежит в его большом кошачьем, а не человеческом доме. И даже тапочки хозяйские у кота есть. И полностью коту эти тапочки принадлежат. То нет ведь никакого повода хватать самостоятельного человека и гражданина поперек пушистого живота. И устраивать его насильно на новое место жительства!...

Поэтому настоящие Проводники между Миром Животных и Миром Людей спрашивают у бездомника всегда:

- Пойдешь ко мне жить? - Потом обязательно дожидаются ответа.

Я отпустила кошку. Поставила ее на землю. Спросила снова:

- Пойдешь со мной? - И как же засеменила кошечка следом, пристраиваясь к моему неширокому, но все - таки человеческому шагу!

А выходя из холодной, злой темноты, по - осеннему подмороженной и хрусткой ночными, острыми льдинками, я удивилась, насколько неспешно и царственно следом за мной небольшая кошка шла…

Живое, пушистое сокровище, черное как ночь, без единого светлого пятнышка,без единой светлой отметины!

Под светом фонарей лоснилась и серебрилась кошачья черная шерсть. И была кошка красива так, что дух захватывало! Не просто кошечка, а Леди - Кошка спешила следом за мной, выступала, как на званом вечере или на дипломатическом приеме.

Мы перешли через дорогу: Я и кошка. Еще наши сумки, от которых тяжелело в руках и ныли плечи.

Проехала мимо машина, сверкнула фарами. Кошка отреагировала моментально. Она спряталась под рядом стоящую соседскую автомашину.

Затихла там. Так, точно никогда и не было этой кошки, в моей жизни. Совсем…

Я обежала вокруг машины по часовой стрелке. Затем развернулась и обежала машину снова, теперь уже против часовой стрелки...

- Кис - кис, кис - кис, может выйдешь, - позвала тихонько, понимая, что теряю главный, в своей жизни клад.

Не говорите мне, что не может быть кошка кладом, что клад - это ценные вещи, дорогая посуда, сундук с драгоценностями.

Так быстро умеют коты привязывать свою жизнь к твоей, что расставаться с пушистым чудом бывает невозможным, бывает делом ужасным!

Нет, не старалась черная кошечка выходить из - под машины, сидела тихо там.

Я понимала, что теряю самое важное в жизни своей! Один раз ценнейший клад сам вышел и отдался в руки ко мне. Но сделала я ошибку. И второй раз этот клад мне больше в руки не дается!...

Глава пятая. Безглазик.

Часть пятая. Безглазик.

…Всем, кому могла помочь…

Очень измененная, почти цитата, из песни В. Леонтьева "Диалог".

Вместо эпиграфа…

Мы возвращались домой. Я и моя старшая дочь ехали ко мне. То лето, в нашей жизни, было объявлено годом Большого и Постоянного ремонта.

Читала в какой -то книге, не то научно - популярной, не то научно - фантастической, что в отсутствие в семье мужчин, женщины могут заключать свой собственный союз, предназначенный для того, чтобы, как можно лучше выращивать детей.

Не знаю, я теперь, правда ли была написана в той научно - популярной или научно - психологической книжечке, только одну эту цитату из всей книги и запомнила. Но со своей старшей дочерью у меня, в то лето, был заключен неофициальный, но, определенно, женский союз.

То она приезжала ко мне, чтобы все заборы, сараи и ограждения палисадника выкрасить, то я приезжала к ней. В провинциальном городе квартиры только называются или притворяются благоустроенным жильем с удобствами.

Так много развелось вокруг старого, почему - то до сих пор, еще неснесенного и ветхого фонда, что выйдешь из квартиры, сделаешь шаг один от двери подъезда, и попадаешь сразу же не на ухоженный газон, а в деревенскую, заросшую сорняками и травами, глушь. И даже не луговую, приятную глазу глушь, а в очень неопрятные заросли приходишь, в заросли, замусоренные помоечным мусором, в заросли пыльные и грязные...

Умные люди включали триммер. Жужжали им, окашивали траву вокруг подъездов. И убирали от своего дома сорняки.

А вокруг подъезда квартиры моей старшей дочери разрослись такие дремучие заросли многолетних невырезанных и сорных деревьев и кустов, что их не всякий сучкорез электрический, смог бы взять и срезать.

Поэтому я бегала, время от времени, с ручной пилой - ножовкой вокруг всей территории и около квартиры моей дочери. Пыталась в порядок буйные заросли привести…

А ближе к вечеру мы возвращались. И ждали маршрутку.

- Посмотри, мама, там кот! - Сказала мне дочь. Я повертела головой по сторонам и посмотрела вокруг тоже.

На другой стороне дороги прохаживался темный - серый или серый кот. Он небольшой был. Вроде бы, пушистый. Смотрелся темным комочком посреди зарослей сорных трав. Передвигался сквозь заросли. Плечами их раздвигал.

Иногда, я благодарна бываю своей близорукости. Она не дает мне рассматривать ненужные детали и мелочи.

И, если бы я ехала домой одна, не обратила бы внимания на события из другой жизни, на той стороне дороги.

Ну, ходит и ходит себе вдоль дороги небольшой, полуподрощенный котик. Проходит вдоль дороги немного странной, подныривающей или спотыкающейся походкой. Но разве мало самых разных котов встречаются весной и летом на улицах города.

И большая половина из них - бездомные…

- Я сбегаю на ту сторону, посмотрю. - Сказала мне старшая дочь. Кивнула ей головой. Моего разрешения старшая дочь не очень - то и спрашивала.

Я главной была в нашем необъявленном женском союзе до тех пор, пока бегала вокруг всего дома и спиливала пилой - ножовкой сорняки на всей заросшей территории вокруг подъезда и всего двора.

Считалась дочь со мной только лишь пока, работая с аккумуляторной дрелью, я выстраивала ей небольшой помост для мытья ковров. Строила во дворе стеллаж или настил из шурупов и ненужных тоненьких реечек.

И уважала меня дочь, пока, перехватывая покупными у "водников" в бутиках строительных и в киосках хомутами, прилаживала к водяному крану шланг и выкидывала его в окошко.

Шланг был длинный, напор воды держал плохо. И дочь ценила меня тогда, когда я вовремя ликвидировала зазоры между квартирным краном и шлангом поливочным. Подтягивала муфты и убирала вовремя в кухне струйки воды и протечки.

Сейчас наши роли изменились...

...Дочь возвращалась ко мне, переходила через дорогу. Кошачьего серого котёнка - подростка держала на вытянутой и отставленной от нарядного платья руке. Я только наблюдала. Я только вздыхала...

И понимала, что этот новый котенок тоже оказался в какой - то беде. Привычно расстегивала на себе куртку.

Потому что в то лето дочь мне несколько раз бездомных котов приносила.

Жалела она котят и кошек сильно. И результаты ее сожалений проживали потом у меня в доме или во дворе.

Коты и кошки выходили на улицу, мурчали и мявчили, потягивались сладко. Потом расходились на территории, шли по соседям гостить. Гостили коты настолько уверенно( ну, кто же нынче пожалеет для милого котика пакетик или несколько пакетиков кошачьего корма?...), что забывали возвращаться домой, загостевавшись, по соседям, на пару летних месяцев. Или на все лето...

И только поближе к зиме, вместе с наступающими морозами и холодами, коты слетались поближе к дому, собираясь всей стаей, как собираются улетать на Юга, по осени, перелётные птицы. Примерно также, и коты домой возвращались. Потому что надо же было где - то котикам зимние холода перебыть! И зиму в тепле перезимовать!

Я распахнула куртку на груди. С такими кошко - человеческими отношениями, с такими гостевыми кошачьими похождениями, еще один кот мне, в доме, погоды не сделает. И лишнего убытку не нанесет...

И лишним котейка тоже не будет. Прокормим вермишелью или супом с мясом котенка, уж, как нибудь!...

Я всегда носила котов на груди под курткой. У большого кота, даже если он идти к нам домой согласен был, большими бывают и зубы, и когти тоже.

А испугаться любой кот любого незнакомого пустяка может. И очень надоедают кошакам поездки до дому в общественном транспорте: Трамваях или маршрутных такси.

Поэтому кошки, подобранные случайно, перевозились всегда в прочной сумке. Нельзя было кошку везти в пластмассовом пакете.

Если испугалась бы кошечка, то располосовала бы пакет когтями и искусала бы и исцарапала, в кровь, перевозчицу - меня. А на груди и под курткой кошки сидели, терпели и тихо муркали. Сначала я боялась возить незнакомых кошек так.

И страшные картины ужасов о том, как не просто взбесившаяся, но перепуганная, до полной паники, кошка, работая когтями и зубами, как мини - экскаватор, процарапывается и прогрызается через мой живот и выходит наружу с той, другой, стороны моего собственного тела, выглядывает своей страшной, зубастой мордой, со стороны спины. Эти картины ужасов, придуманные мною самою же, долго преследовали мурашками ужасов меня.

И падала я, в своём воображении, мертвой, как в фильме «Чужой», когда из меня, как личинка космического пришельца, вылуплялась кошка. Я столько раз в страшных мечтах такой кошачий испуг представляла и пугалась до дрожи...

Но кошки бывали не столько бездомными, сколько прирученными очень давно человеками, отобранными человеком же за дружелюбность и за смирный нрав. Оставались все эти кошки - кошками домашними. Поэтому, попадая под куртку, сидели там в тепле. И тихо муркали...

...Но того котика, которого притащила мне моя дочь, я взять под куртку не могла. Серый котик настолько устал жить на улице. Он просто не мог уже ухаживать за собой.

Коты, почти всегда, бывают животными опрятными. Они чистятся и моются. Вылизывают шерсть своим язычком.

Но стоит только животному заболеть, как шерсть у него сваливается,становится похожа на липкие перышки. Тогда кота надо спасать и лечить.

Котенок, которого принесла моя старшая дочь, нельзя было взять на руки. Он попал, где - то, в лужу, он вымазался в грязи задними лапами, животом и всем хвостом.

- Я не возьму его, - сказала я дочери. - Нельзя брать такого грязного кота под куртку. Он мне испачкает всю одежду. Меня выгонят, как неряху и грязнулю из маршрутного такси.

Дочь задумалась на секунду:

- А если я пакет в магазине возьму?...

- Когтями кот наш новый пакет разорвет, - возражала я. - Он испугается движения транспорта и моментально освободится. Он выпрыгнет посреди маршрутки. Он грязный такой!

Нас выгонят всех вместе: Тебя, меня и нового нашего кота.

Сейчас уже вечер. Весь транспорт плохо ходит. Мы не доедем тогда никуда сегодня, - возражала дочери я…

- Нет, мы завяжем кота в пакет, - объясняла мне Авторитетная Моя дочь. - Оставим свободной от пакета только кошачью голову. Голова же у котенка чистая.

И ты его под куртку сможешь взять. Я сбегаю в магазин за пакетом. Нет, я возьму, на всякий случай, два новых пластиковых пакета!

Дочь торопилась. Она уже мысленно в магазин бежала. Я пожимала плечами. Если проблема без меня решается, зачем же мне тогда стараться еще на чем - то своем пытаться настоять!...

Дочь вернулась из магазина скоро, принесла два пакета. Котенок, скорее всего, был так слаб, что позволил упаковать себя в обычный, магазинный пакет - майку для продуктов, по самую шею. Потом послушно лег под куртку. Потом что - то ласковое и шуршащее, расположившись у меня на груди, мне в шею, куда - то заворчал.

Я начинала надеяться, что мелкий котишка отогреется у меня на груди и выживет.

Приехали мы быстро. Я в дом котофея занесла. Его из пакета вытряхнула. Остальные коты ушли на улицу, разбрелись по соседям и по гостям.

Новому котику внутри дома ничего не угрожало. Он посидел немного, отдышался от поездки, потом ушел прятаться и обследовать все углы своей неровной, крадущейся и спотыкающейся походкой. А утром следующего дня мой младший ребенок озадачил меня:

- Ты знаешь, что твой новый кот - слепой? Своему младшему ребёнку я верила и не верила.

Нельзя было кота подробно допросить:

- Котёночек, ты слепой или нет?...

За ночь котофей пришел в себя. Он даже вылизался и почистился. И хвост у кота был теперь не грязным, а снова пушистым. И лапы задние стали лапами обычного подрастающего кота. Лапы кота в домашнем тепле подсохли. И не выглядели больше тощими и грязными сосульками, что свисали из - под живота до невозможности измученного кота...

Пыталась водить перед глазами котенка кусочком мяса. Он безошибочно поворачивал голову в правильную сторону, кусочек мяса съедал.

Я начинала надеяться, что мой мелкий детеныш про кошку понял неправильно.

Котенок мяучил и снова кусочки мяса требовал.

А мой младший ребёнок над нами обоими ржал:

- Мать, ты совсем с ума сходишь! Он же кот, а не человек! Он находит мясо не глазами, а по запаху.

Я наблюдала за котом пару дней. Тот был жив и, оставался жив. И, вроде бы, был здоров.

- Не инфекционный котенок, не инфицированный, не бешеный, - вздыхала я, с облегчением. Котенок исправно лакал молоко, от воды отказывался.

Но ел мясной бульон, то есть, жидкости не пугали его. Тащила кота в ветеринарную лечебницу. Показывала ветеринарным врачам. Они, учёные и опытные ветеринары, диагноз кошачьей слепоты подтверждали.

Называли мне, даже, по имени, мудреную болезнь, название которой я не запомнила.

Кота, когда он был маленьким котенком, или били, или он заболеванием каким - то переболел. Болезнь кошачью вовремя не лечили. Поэтому у молодого котика срослись на обоих глазах внутренние веки.

- Нужна операция. – Сказал ветеринарный врач. - Мы можем прорезать сросшееся внутреннее веко. На обоих глазах. Тогда кот снова видеть начнет.

Но пусть он сначала полечится. - Ветеринарный врач выписывал мне глазную мазь и капли. - Кот должен окрепнуть. Потом мы поставим вас на очередь, запишем котенка на операцию.

Ветврач посмотрел внимательно на очень растерянную от нехороших новостей меня и добавил:

Но можно просто кота полечить и никакой операции не делать, пусть так, как есть, все и будет, если кот домашний, он в квартире и без глаз проживет.

Не стала я тогда врачу объяснять, что не про лечение и не про будущую операцию сейчас беспокоюсь. А о том, на какой тонкой ниточке, висела пару - тройку дней назад, жизнь этого несчастного кота!

Я не заметила бы ничего, прошла бы мимо, другой стороной улицы, в маршрутку бы села, благополучно уехала.

А кот метался бы под ногами у прохожих, равнодушных к его судьбе людей. Они шли мимо, они бедного слепого кота ногами отшвыривали.

И только моя старшая дочь заметила, что бедный котик, своей странной подныривающей или спотыкающейся, походкой, не умеет увернуться и попадает под ноги у проходящих мимо людей.

Его пару раз, на глазах моей дочери, пиннули, чтобы человеку о кота не спотыкаться.

А кот ничего не видел, не мог увернуться. Он снова и снова под ноги людям, за спасением своим, лез…

Глава шестая. Наш сибирячный Сибиряк.

Часть шестая. Наш сибирячный Сибиряк…

Что такое? Кто ко мне стучится?

Строчка из песни В. Леонтьева «Диалог». Вместо эпиграфа.

…В то лето мы с моей старшей дочерью заключили негласный женский союз по общему и совместному выживанию.

Я долго этого не понимала и сначала никак взять в голову не могла, какой смысл моей старшей дочери звонить мне

- Ты дома? - Затем подъезжать на такси, выгружать из багажника наёмного экипажа: Коробки, бидоны с ручками и банки с краской. Я помогала, конечно же, чтобы не задерживать таксиста, чтобы он не обижался, чтобы не начинал брать плату за излишний простой.

Но мысленно чесала в затылке, не понимая:

- Зачем? Зачем моя старшая дочь для меня это делает? - Смотрела на неприподъемные бидоны с краской, весом в пятнадцать и двадцать килограмм. На мой взгляд, я вполне справлялась с ремонтом собственного дома самостоятельно.

Старый дом, стоящий на земле, ежегодного подновления, ремонта и подкрашивания требует каждый год. На мой прижимистый и крестьянско - сельский взгляд, того количества краски, побелки и разной штукатурки, что навезла в несколько приемов моя старшая дочь, хватило бы, чтобы выкрасить половину города, если разводить всю масляную краску растворителем и уайт – спиритом, экономно, хорошенько всю краску с растворителями, промешивая. А дочь предполагала, что все эти бидоны и ведра с краской, на одно летнее окрашивание, в этом году, уйдут...

В тот год, в то лето, мы заключали негласный женский союз по дальнейшему нашему выживанию. И, как в хорошем женском романе, потом очень долго не могли расстаться друг с другом.

То я приезжала к ней, к своей дочери, на квартиру. Дочь на работе была. Но мне попадать в ее небольшую тесную квартирку, без нее и не требовалось.

Мой фронт работ лежал просторным фронтом, распростираясь широко во все стороны замусоренного и неухоженного, особенно, перед подъездом, двора.

Выплескивались лужи вонючей канализационной жидкости, выливались порциями из всех глубин канализационного колодца.

На какую непонятную пакость, по каким странным проектам, два люка канализационных колодца установили прямо перед дверями подъезда, мне было непонятно. И люк номер один, что расположен был ближе к двери подъезда и всем квартирам дома он тоже находился поближе, был более живой.

Тот люк чаще вздыхал. Он по часам дышал. Из его сильной груди, по часам, начиная с весны, выплескивались новые лужи помоев, полуперепревшей мочи, еще неотработанных фекалий.

И мутная, и вонючая, отливающая на солнце грязной зеленью лужа, разливалась, неделями, все шире и шире. Лужа превращалась в озеро, она колыхалась перед подъездом.

Жильцы и гости, остальные люди, проскальзывали в оставленную им лужей из нечистот, узенькую полусухую тропочку и, не задумываясь о гигиене, санитарии, антисанитарии происходящего, стремились до своего подъезда, до своей квартиры побыстрее добежать.

Я тоже не вмешивалась в их общий процесс коллективного и взаимного выживания. Кто я такая, чтобы мешать людям уютно и достойно жить?...

Но старшая дочь меня потихонечку приручала, потом принудила…

А, в общем - то, лужа зловония обнаглела, до крайности. И начала перехлестываться через свой собственный край, стала пробираться в палисадник, заползать под окна квартиры у моей дочери.

А, самое главное, небольшое озерцо из канализационных стоков начинало все посадки декоративных и красивых растений в палисаднике у дочери вымачивать. Розы, пионы и хризантемы, грязью своей заливая, стало озеро из отходов, хорошие цветы убивать!

Итак, мы начинали с дочерью встречаться. То я, все чаще, проводила время у нее, в просторном и замученном грязеразливами дворе.

Старалась справиться с разливом канализационных вод и фекалий. Ремонтников вызывать из ЖКУ было бесполезно.

Как объяснял нам всезнающий наш сосед, построили новый девятиэтажный дом, рядышком со старыми домами. И воткнули его канализацию в уже существующие, в уже действующие трубы канализационных стоков.

Естественно, что устаревшая, заслуженная, канализация ещё Советских времен, такую нагрузку не выдерживала. А новый дом стоял на пригорке, повыше. И добросовестно, и исправно топил всеми своими стоками, старенький дом, в котором и проживала моя старшая дочь.

Итак, мы начинали встречаться. То я пропадала всеми вечерами у дочери в ее дворе. Комплект инструментов у нас был только один. Комплект инструментов у нас собирался долго. Был удобным, даже для меня, по разным житейским поводам мужем моим собранный или купленный.

И после того, как я, наустававщись от разной работы во дворе и недалеко от квартиры моей дочери, собиралась домой, дочь отправлялась меня провожать.

Собирались сумки, паковались инструменты.

Женская логика к обычной мужской работе бывает мало приспособленная. Там, где мужчина берет сноровкой и умением, потому что эти качества, ему с раннего детства бывают нужны.

Женщине, как понимаю, приходится использовать разные приспособления или инструменты. И силы в руках у нее маловато.

Там, где муж мой, до болезни своей, гайку просто, приложивши усилие, пальцами своими, откручивал, мне приходилось, по той же гайке пару раз молотком простучать. А перед этим пару раз сбегать и с мужем посоветоваться:

- Что делать? Я и так, и эдак, нужную гайку правильным гаечным ключом кручу. А гаечка все никак не проворачивается, даже на сантиметр, застыла она, на своей резьбе, на месте.

Мужчина морщил свой умный лоб, думал усиленно, выдавал решение:

- Шарахни по ней молотком.

- По гайке? - Удивлялась я. - Но она же отвалится всей резьбой и гаечкой. И что же я тогда от чего отвинтить смогу?...

- Ничего не будет, - успокаивал меня Мужчина. И как всегда, бывал прав. Непостижимая мужская логика - шарахнуть по заржавелой гайке молотком, давала свои реальные плоды. Устрашенная молотком гайка, вдруг начинала отвинчиваться, в своей резьбе, постепенно и плавно проворачиваясь!

И так по каждому поводу! Непостижимая логика мужских хозяйственных дел!

Итак, мы собирались с дочерью долго. Паковали инструменты и сумки. Потом ехали домой ко мне. Там дочь пила наскоро кофе, потому что все дела делались после ее прихода с ее работы домой, потому что мы обе были усталые.

А потом уже я сама, отправлялась дочь на остановку маршрутных такси провожать.

Летние дни бывают долгими. А наши рабочие дни получались еще длиннее самых длинных летних дней.

Мы шли друг рядом с другом. А за нами тихо крались наши длинные, вечерние тени. И растворялись наши тени, постепенно, в голубом, вечернем сумраке, и использовались этим же сумраком до полной неразличимости.

И проявлялись под ногами, внезапно и резко, наши косые и длинные тени, как только мы вступали под свет невыносимо ярких и редких ночных, уличных, электрических, фонарей.

- Смотри, мам, котенок! - Маленький чернышок посмотрел на нас очень внимательно. Быть может, надеялся, что мы ему поесть чего - нибудь, очень вкусненького принесли!

Он жил здесь, маленький черный котенок, жил на улице. Рядом с бетонным забором стояли его необходимые принадлежности для выживания: Чашка с водой, две чашечки с едою.

- Мама, давай его к себе заберем! - Обратилась с требованием моя старшая дочь ко мне.

- Ум - Гум! - Понимала я. Забирать мелкого черного котенка мы будем вместе. У дочери моей квартирка тесная.

Значит, поселится этот котенок опять у меня. И все проблемы и хлопоты по уходу за новым чернышиком, опять на меня, обязательно, свалятся.

Я говорила уже Вам когда - нибудь, что дочь у меня - девочка ласковая? Ей очень жалко бывает всех выброшенных, поближе к зиме, погибать, на улицу, котов и маленьких котят.

Да, я и не против была, чтобы подобрали мы с дочерью, спасли от ужасов голодной и холодной жизни еще одного котеночка.

Мы просто не видим, не знаем даже, как много их, кошек - бездомников, погибает за всю холодную и долгую зиму. По осени увеличивается вал выброшенных на улицу котов, котят и кошек. Сидят они осенью на остановке, приходят на ступеньки магазинов, стараются подкормиться там. Не смеют в магазин попроситься, чтобы отогреться, хотя бы, там, в магазинном тепле.

С третьего - четвёртого раза коты, выброшенные из магазина, раз за разом, и достаточно жёстко, на улицу, обучаются понимать, что даже в тёплый магазин им заходить : "Низзя!"

А самые непонятливые, от дверей магазина, как и из своей кошачьей жизни, таинственным образом, исчезают!...

А потом приходит зима. И подбирает милосердно лишних и ненужных, котов и кошек.

Весной оживает и освежается весь город. Очищенный и избавленный от грязи, мусора, никому ненужных бродячих котов!

- Давай возьмем, - сказала я своей дочери. Лето скоро закончится. Наступит осень. За ней холодная и злая зима.

Дочь наклонилась к котёночку, сказала ему:

- Кис, кис! - Но, видимо, сделала это она слишком резко. Котеночек испугался, отпрыгнул. Он прыгнул вверх, зависая на миг в темном ночном воздухе тонким и черным крестиком. Кошачьим распятием из потихонечку погибающего от бездомной жизни кота...

Потом приземлился и кинулся со всех ног внутрь круглой дыры в бетонном заборе. И спасся, все - таки, убежал от нас.

Пожала плечами. Сказала самой себе и дочери, что лето долгое еще будет, продлится немного лето ещё. Котеночек дикий, к людям не привыкший. И, может быть, хорошо, что он здесь, хоть немного, но устроен. И пусть пока так поживет. Мы же не можем взять на себя ответственность абсолютно за всех бездомных котят и кошек в городе!

Тогда я еше не знала, как понимаю и знаю сейчас, что главное в жизни, это не поступок, а принятое решение о том, что этот поступок надо обязательно сделать.

Принятое решение, по каким - либо причинам оставшееся неисполненным, начинает преследовать и мучить долгое время потом. Тогда я еще не знала, что этот маленький котеночек, отпрыгнувший от нас и распластавшийся в воздухе черным тощеньким крестиком, будет преследовать меня в моих мыслях каждую ночь!...

.

Глава седьмая. Наш сибирячный Сибиряк. Продолжение или "Белолапый".

Часть седьмая. Наш сибирячный Сибиряк. Продолжение или «Белолапый».

…Может, это ветер в дверь…

Строчка из песни В. Леонтьева, «Диалог». Вместо эпиграфа…

Мы возвращались. Я выводила свою старшую дочь короткой дорогой на остановку маршрутных такси, тех юрких и небольших микроавтобусов, которые постоянно шнырили по городу, подхватывали пассажиров с утра и до поздней ночи.

Только лишь на «маршрутках», как на единственной альтернативе частным легковым автомашинам - такси или общественному транспорту можно было добраться до нужного места в городе поздним и очень поздним вечером.

Общественный транспорт: Трамваи( Они прекращали свои походы и перевозки пассажиров около шести часов вечера) или очень редкие в наших краях, в этом месте города автобусы: городские, рейсовые( Они бывали так редко, проходили маршрутами всего несколько раз в течение дня) проходили, даже днем, по маршруту так долго. И дочь предпочитала всегда разъезжать от места до места, используя более скоростные и юркие наполовину частные, наполовину общественные, микроавтобусы - такси.

Мы шли затихающими и темными улицами города. И я сжимала, на всякий случай, в руке, небольшой деревянный набалдашник. Кто знает, какие встречи могут состояться в темное время суток, на улице. Весь город бывал нынче оклеен объявлениями о розыске: Пропал. Ушел из дома и не вернулся. Помогите найти человека.

Разыскивало пропавших людей поисковое агентство «Лиза Алерт». И никогда, очевидно, пропавших граждан нашего города, так и не находило!

Всегда на трамвайных остановках или на рекламных щитках, виднелись объявления, цветные или однотонные, только лишь о том, что внезапно пропадал человек. Никогда не расклеивались объявления противоположного содержания. Никто и никогда не писал на столбах, сто человека благополучно нашли!

И, даже Великий и Всезнающий Интернет, в своих новостях никогда не снисходил до того, чтобы объявить:

- Пропавший в Вашем городе человек был недавно живым и здоровым найден! - В других городах, после обширных поисков, находились пропавшие люди: Некоторые живыми, другие даже и, вполне, здоровыми. А наш провинциальный город, по малости своей, в сводки новостных сайтов никогда не попадал.

И что же должна была думать я, что появилось в городе или проживает за городом, непонятное и страшное чудовище, которое поглощает людей, всегда появляясь внезапно. И люди пропадают, люди, выходящие из дома на минутку, одетые привычно и легко.

Анализировала одежду людей пропавших. Обычные джинсы, куртки, пуловеры, тоже не находились никогда после пропажи многих людей. И, значит, чудовище заглатывало обычных людей, прямо вместе с их одеждой.

Поэтому, выходя из дома в поздний, почти уже ночной час, старалась предохраняться, держала в кармане деревянный кругляш. Единственное доступное мне вооружение.

...Кастет или свинчатка. В деревне, в моем детстве, свинчатка всегда валялась на подоконниках. Не то, чтобы была более вооруженной деревня, просто присмотра за деревенскими жителями, всегда намного меньше было.

И разве мог бы справиться единственный на все село участковый, с той деревенской вольницей, которая в деревнях и селах бывала всегда. Одно только бывало хорошо, что настоящие преступления случались в деревне редко.

Село всегда жило своей жизнью. А на стене, на ковре, в большой комнате, в зале, всегда отцовское охотничье ружье - двустволка висело.

Всегда хранились в обычных ящиках письменного стола, патроны заряженные мелкой и крупной дробью.

Когда вырастаешь в семье, где отец, время от времени выходит на охоту, не спрашиваешь никогда, привыкаешь к тому, что вооружение для мужчин, есть нужная и необходимая часть обычной деревенской жизни. И, точно так же, без вопросов, примеряла свинчатку к руке. Не очень большая и плоская свинцовая медаль ложилась в руку под кожаную перчатку удобно.

Насколько же удобно рука с вложенной в перчатку свинчаткой, утяжеляла свой удар, даже если наносился удар раскрытой ладонью. Я ощущала это движение по замаху. Рука стремительно набирала силу под тяжестью плоско вылитого кусочка свинца.

Потом мои упражнения как - то увидел отец. Спросил:

- Откуда взяла? И я поняла, что свинчатку в дом принес не отец, а раздобыл эту запретную вещь откуда - то младший мой брат…

Но эти времена прошли вместе с деревенским детством моим.

Теперь по улицам города ездили, время от времени, полицейские машины. Теперь, всеми полицейскими нарядами, они должны были следить, чтобы не пропадали люди, чтобы чудовища не заглатывали бесследно людей.

Но если исчезновения граждан города продолжались, значит, чудовище было по - настоящему неуловимым и страшным!

Законы тоже усложнились. Прогуливающихся по ночному городу полицейские тоже выборочно проверить могли. Из всех средств защиты от собак или от злых людей, могла я носить, не привлекая излишнего внимания, один только зонтик…

Поэтому сжимала, на всякий случай, в руке тяжелый комок, отшлифованного и старого дерева.

Он обещал, хотя бы, иллюзорную, в темном, ночном городе, но единственную нашу защиту…

- Смотри, мам! – Вдруг сказала мне старшая дочь. Я вздрогнула. Посмотрела по сторонам, ожидая наступления опасности. А дочь продолжала:

- Какой красивый и большой кот! - Тем временем, кот с белыми лапами и пушистым хвостом, к нам очень важно, на улице города подошел.

Я пропустила бы появление этого кота, настроенная на поиски выживания или самозащиты. А дочь, занятая другими мыслями, заметила красивого и одинокого, гуляющего, вдоль по улице, кота. И наклонилась, чтобы погладить его.

Не отвлекаясь от прогулки, кот благосклонно принимал поглаживания. И вслед за нами обеими кот развернулся и пошел. Я осмотрелась по сторонам. Улица была темной и пустынной. В тот год мы задерживались вечерами сильно. Дочь уезжала домой в полной темноте.

Муж слег с инсультом. Он так и лежал на кровати, не поднимаясь, после своего обширного инсульта…

Но те дела, которые раньше делал муж, надо было кому - то делать. Поэтому организовали мы с дочерью временный, но прочный союз.

Сначала я занималась благоустройством ее территории и двора. Потом дочь провожала, вместе с инструментами меня.

Дороги и ожидания «маршрутки» занимали много времени. Поэтому, потом, по полной темноте, провожала свою старшую дочь, до маршрутки, уже я…

Так и ходили, провожались целое лето…

...Кот переступал белыми лапками, как будто бы одетыми в беленькие, короткие носочки. Кот шел за нами, он нас упрямо провожал.

Я переставала тогда, на время, как старшая в группе, переживать и за общую безопасность тревожиться. Я останавливалась и тоже гладила по спинке кота. Спинка у кошки была широкая, гладкая, мохнатая, без свалянной шерсти и без колтунов. Хорошая спинка кошачья была, для поглаживания, мягкая и теплая.

Кот к нашему шагу пристраивался. Три наших шага и тридцать шагов кошачьих,до остановки, рядом с нами шел.

Я приседала передохнуть на скамейку, кот оставался рядом. Он никуда не торопился. От нас тоже никуда не уходил. Перебирал только лапами, показывал, что стоять на холодной земле ему не очень нравится.

Я наклонилась, взяла кота на руки, посадила рядом с собой на скамейку, погладила. Кот довольно и радостно заурчал, подставляя под поглаживания и почесывания: Спинку, шею, места за ушком…

- Откуда ты взялся? И что же ты хочешь от нас? - Котяра довольно мурчал. О планах своих рассказывать никому не собирался.

- Его, наверное, из машины высадили, - начинала предполагать ситуацию я. Кота ещё раз огладила. Он истощенным не был. Спинка была у него гладкая и широкая. Бездомные кошки начинают с хребтика тощать. Если позвонки на хребте прощупываются, значит, кошка голодает, значит она бездомная.

- И что же теперь делать? - Спрашивала у меня моя дочь. Потом решала:

- Мама, давай его с собой возьмем, к себе домой. - Я только вздыхала.Сейчас дочь скажет. Слова ее не повиснут в воздухе, а сбудутся. И обещание придется выполнять.

В квартире у моей старшей дочери уже живет одна, ее личная кошка. И, значит, забирать белолапого кота, придется опять мне…

Честное слово, я не готовилась сегодня к таким «кошачьим» подвигам!

Но дочь смотрела на меня так умоляюще. И повторяла:

- Смотри, котик в беде. Давай его к себе возьмем?...

- Дочь, - отвечала я. - А, если он вышел из дома рядыщком и пошел вдоль по улице погулять? Хороши же мы будем, если заберем благополучного кота у хозяев, от самого подъезда!

Кот сидел у меня на руках. Кошки, бывает, подходят погладиться немного. Потом им надоедает сидеть рядом. Они нагладились уже. Тогда спрыгивают и уходят по своим кошачьим делам. Но наш белолапый кот сидел. И уходить от нас не собирался.

- И, может быть, кот не бездомный, - продолжала предполагать я. - Он, просто, хочет хозяев своих наказать. И жизнь в той семье, где он раньше жил, перестала кота, почему - то устраивать. Тогда кошарик дождался нас, обнюхал наши ноги. Мы обе с тобой незаметно для людей, но понятно кошачьему нюху, мы обе с тобой кошками пахнем.

Поэтому кот так спокойно у нас( у меня) на руках сидит. От нас ему пахнет, что мы кошек не мучим, что мы о котах заботимся…

- Мам, давай его заберем, - заныла, застонала моя старшая дочь. Я говорила вам, наверное, уже, что девочка она - добрая. Животных любит или жалеет. И хочет кошкам в беде помочь. А расхлебываю результаты помощи, почти всегда, я…

- Ну, ладно, - говорила дочери. - Давай я его заберу. Подвигала немного кота. Он сидел на моих руках уверенно. С рук уходить никуда не собирался. - Если его из машины высадили, то некуда ему совсем идти. Машина могла издалека идти. На секунду остановилась, кота здесь выкинули.

Тогда, даже кошачий компас, что расположен у кошек в голове, кота белолапого назад домой не вернет. Не сможет домашний, привыкший к хорошей жизни кот, вернуться назад и преодолеть такое большое расстояние. А если кот просто вышел погулять и решил, временно, к своим хозяевам не возвращаться...

Бывает такое, что кошка хочет своих хозяев наказать. Уходит из дома. Старается в другое место заселиться. А хозяева расклеивают объявления, что пропал у них любимый кот. Хозяева мечутся, по всему городу, ищут любимую котеньку.

- Ладно, - сказала я. - Я этого котика пока заберу. Но понесу открыто, и на руках. Не буду упаковывать, с головой, тем более, сто и паковать - то кота не во что. Не буду ему голову и глаза закрывать. Пусть дорогу запоминает.

Не страшно. Мы от остановки не очень далеко живем. Если коту деваться некуда, он у нас поживет, приживётся и останется. А если мы ему не понравимся. И он решит вернуться назад. То пробежать метров пятьсот до своего дома со старыми хозяевами не такая уж, для взрослого кота, большая проблема. Захочет - вернется. Я буду его потихонечку, во двор выпускать.

Я знала о чем говорила. У меня так жил один, довольно взрослый кот. Он не переносил, чтобы в доме и во дворе были еще, другие, коты, котята или кошки. Наш кот Швондер, вместе с приходящей весной, уходил летом, на все лето, на вольное поселение.

Я видела его, летом, иногда. Бежал впереди меня, переходил дорогу у меня под носом. Наш Швондер все лето даже не останавливался около меня. Не оборачивался, не смотрел на меня, не здоровался.

Но ближе к зиме, когда погода, всеми ночами, начинала холодать, когда наступали заморозки, кот Швондер приходил во двор, охотно шел на ручки.

Так, на руках и въезжал он в дом. Дома занимал отдельную комнату, ворчал на всех посторонних котов, что заглядывали туда. Отогревался наш кот зимой, сутки сидел безвылазно в доме или или чуть подольше. Потом опять просился на улицу и уходил от нас. Всю зиму так кот Швондер и путешествовал.

- Мам, у меня маршрутка, - заторопилась моя старшая дочь. - Поеду я. Или давай возвращаться, кота понесем домой?

- Ехай уже, - отвечала я. - Кота я до дома донесу. Не можем же мы всю ночь, до утра, ходить друг за дружкой и провожаться!

Дочь прыгала в марщрутку. Я осторожно подбирала на руки кота. Сидел он спокойно. Вырываться не желал. Кусаться и царапаться, сопротивляться, тоже не пробовал.

- Лищь бы не испугался чего - нибудь, - ужасалась предстоящей тяжелой дороге до дому я. Кошки любят пугаться. Машина поедет, фарами нас ослепит. И кот, от неожиданности, может, испугавшись, тяпнуть меня за палец.

И, хорошо,если останется, после всех приключений, драк и грызни, за пальцы и за руки, наш новый кот, у меня на руках сидеть. А то ведь расцарапает, погрызет меня, спрыгнет с рук и ускачет в неизвестном направлении.

А мне потом придется в травмопункт ходить. И сразу, наверное на прививки от бешенства.

Потому что это за знакомым котом достаточно после его укусов, в течение месяца, наблюдать. И если кот остается весь месяц после укусов жив, то, значит, животное не бешеное.

- Ты не кусайся, пожалуйста, дружочек, - сказала я смирному и теплому, большому коту, что ехал мирно на моих руках. - А если захочешь меня погрызть немножкр, то уж, пожалуйста, не убегай потом. Я драться с тобой не буду.

Я не дерусь с котами вообще, даже с такими большими, как ты. Мне важно, чтобы ты доехал у меня на руках до дома моего.

И, по возможности, не оказался бы ты котом не инфицированным бешенством и не болеющим вирусом бешенства!...

Глава восьмая. Наш сибирячный Сибиряк. Окончание.

Часть восьмая. Наш сибирячный Сибиряк.

Окончание. Наш новый белолапый кот сидел на руках смирно. Я начинала надеяться.

Вот показалась трамвайная остановка. Теперь бы дорогу еще перейти…

В этом месте кот начинал беспокоиться. И я решала, что передумал он. Не хочется коту в новое место жить идти. Он немного развлекся, незнакомыми людьми отвлекся и ими же погладился.

Теперь не понимает котик, куда его утаскивают. И хотел бы слезть с рук,чтобы к себе домой пойти. Так тоже бывает. Нельзя утаскивать большого и взрослого кота без его разрешения. Так искусает и зацарапает, что потом долго лечить ссадины будешь. И вырвется все равно. И убежит.

И только и останется переживать, надеяться и молиться за спасение, чтобы месяц прошел и ушел. И кот, покусавший месяц назад, не оказался бы, вдруг,бешеным.

Запугивают всем интернетом. Рассказывают страшные истории.

Не только коты начинают бояться подходить к незнакомым людям, вдруг теманьяками и кошкоубийцами они окажутся?...

Побаиваешься и сама, на всякий случай покусов незнакомых котов. Кому же захочется умирать, по воле злой судьбы, от неизлечимой болезни, от бешенства…

Кот на руках зашевелился. Присела на скамейку и, ослабляя руки, тихонечко выпустила его. Вместо того чтобы рядом со мною посидеть и объяснить мне внятно чего же он хочет, белолапый кот опрометью кинулся прочь от меня.

Невольно и облегченно вздохнула:

- Слава Богу! Все это время котик со мною, с нами, развлекался и играл.Хотелось ему погладиться, он к нам подошел.

Теперь надоело. И он ушел к себе домой, на свою законную, домашнюю территорию.

Сидела, смотрела на темное ночное небо, отдыхала в одиночестве остановки и переплетения ее сварных труб, от тяжести долгого дня, наполненного бесконечной работой, почти всегда тяжелой и мужской. Устала так, что не хотелось пошевелить ни рукой, ни ногой.

Я дочь проводила. Она ближе к дому уехала. И страхи все мои, относительно опасностей ночного города закончились.

- Оказывается, мы больше боимся не за себя, а за других, - стала придумываться в голове абсолютно непрошенная мысль. Она мне была не нужна. Уставала за день так, что никаких мыслей не хотелось думать.

Домой бы добраться, доползти до постели, улечься в постель. Есть ли большее счастье для уставшего за день, измученного тела?...

Не очень далеко от меня раздалось протяжное: «Мя!»

Прислушалась, прогоняя остатки сонливой усталости. С другой стороны постановки кто - то потерялся или попал в беду.

Плач повторился. Вскочила на ноги, готовая спасать или сражаться. В темной ночи, слабо освещенной светом фонарей и далеких звезд, мы искали друг друга. Страхи пришли снова:

- Что же я дочери теперь скажу? Не донесла кота до дома, на половине дороги его выкинула?...

Усталость моментально смыл нервный стресс. Адреналин в моей крови теперь тоже был. И ощущала себя настолько перепуганной за здоровье и жизнь белолапого кота, но очень хорошо отдохнувшей.

Примерно также, могла не спать ночами, если болели дети, ухаживала за ними, сторожила их от болезни, по ночам. И только когда детишки выздоравливали, приходила сонливость и усталость…

Метнулась на другую сторону остановки, разыскивая потерявшегося кота. Два шага сделала и котик сам выскочил навстречу мне. Вид он имел перепуганный и взъерощенный.

Теперь понимала правильно: Не местный он здесь, белолапый кот. И как он попал сюда, в наш город, в это чужое для него место, навсегда останется делом тайным и невыясненным.

Осторожно подошла. Тихонечко взяла котика на руки. Старалась не нервничать, чтобы не пугать кота. Сказала:

- Пошли домой. Я не обижаю ни больших, ни маленьких котиков.

Теперь кот сидел на руках смирно. Мы быстро домой дошли. Адреналин в крови и страх от возможной потери кота быстро промыли всю дневную усталость.

Вот дом наш. Вот двор. Заходим в дом.

На нас бросается большое косматое чудовище! Ему я всегда говорила:

- Кис, кис, - и несла для него в руке сосиску. Хотела отдать этот кусочек нужному мне коту.

Распластавшись большой мохнатостью, в полете, выскакивал из - за угла, промазывал, не успевал схватить, но вышибал всегда из рук, большую или маленькую сосиску, зато хватался за руку обеими когтястыми лапами.

И когти на передних лапах чудовища были острые и большие. Они пробивались сквозь кожу рук, проходили насквозь.

От боли и неожиданности, я разжимала пальцы. Сосиска улетала, отброшенная инерцией напрыгивания, далеко в угол. И там ее благополучно подбирала либо маленькая черная кошечка, либо Безглазик, наш новый слепой кот.

Глаза у Безглазика не видели. Пока не видели, пока я не сносила котенка на операцию, чтобы прорезали ему ветеринары веки, сросшиеся от побоев в его прошлой, бездомной жизни. Или же от болезни, которой, иногда, болеют молодые котята и коты.

Но находить кусочек сосиски по запаху темно - серый и пушистый кошачий подросток Безглазик всегда хорошо умел. Съедал сосиску, мурчал и чавкал, от удовольствия…

- Ну вот, Сибиряк, - рассматривала царапины на руке. - Зачем ты опять на меня бросаешься? - Кот Сибиряк был сибирским, мохнатым и ласковым серым котом.

Но предки его в сибирских деревнях жили, в сибирской тайге на мышей поколениями котов охотились.

И все эти инстинкты, вместе с кровью и генами, нашему серому Сибиряку благополучно передались. Не мог никогда котик подождать, пока к нему подойдет его кошачья очередь и угостят его вкусной едой.(Обычная еда всегда стояла в кошачьих мисочках).

Необходимо было нашему сибирскому коту и самому сибирячному из Сибиряков всласть поохотиться на сосиску и руку разорвать, ту самую, которая сосиску или сардельку ему предлагала!...

Глава девятая. Настоящая история Сибиряка.

Часть девятая. Настоящая история Сибиряка.

...Наш Сибиряк начинался с половины небольшой ладошки. У старшей дочери моей рука была уже не детская, но не разработанная от тяжёлой, постоянной работы так, как у меня, с выступающими суставами на пальцах, с широким основанием ладони, таким удобным, чтобы взяться за топорище у топора, чтобы схватить и и твердо удерживать в руке рукоятку аккумуляторной дрели, которая бывает создана только под широкую, поэтому цепкую, под сноровистую мужскую ладонь.

Дрель не может быть удобной для изящной женской ладони.

Маленький серый котенок сидел на ладони. Умещался на половине ладони, на узкой ладони моей старшей дочери.

И служил он, совсем недавно игрушкой для детей. Откуда - то дети котенка достали, от кошки - матери отняли, теперь с новой игрушкой играли. Устали к вечеру от игр с котенком и сами дети. А уж какой взъерошенный котеночек после всех детских с ним игрушек был!

Моя старшая дочь возвращалась с работы вечером. Увидела замученного котенка, игрушку для детей, его немедленно пожалела. И у детей котика отбрала.

В нашей стране дети - ценность безусловная. Детишки пошли и нажаловались своим родителям. Родители пришли всей сводной делегацией и постановили:

- Нельзя у их деточек хорошую игрушку отбирать.

Моя старшая дочь была девочкой доброй. Она со своими соседями никогда не ссорилась. Котенка дочь успела только водой напоить немного. Его в подъезд обратно вынесла. Обрадованным детишкам в их добрые руки передала.

Кошачья жизнь и безопасность, хорошие условия жизни для котов, в стране были пока что, как и всегда, понятием условным.

Детишки играли с котенком, пока им не надоело. Потом побежали по домам ужинать, подбросивши под дверь подъезда забытого и больше им ненужного кота. Дочь вышла по каким - то своим, хозяйственным, делам, котенка под дверями подъезда увидела.

Отложила свои дела. Спросила у мелкого и замученного котенка, ритуальную фразу приглашения домой вместе жить:

- Пойдешь ко мне жить? - Котенок подумал и следом за дочерью не поковылял, припадая на лапки, а несколько мелких кошачьих шажочков, вполне бодренько прошел.

Сейчас, немного отдохнувший и с новой жизнью освоившийся, сидел на ладони у моей старшей дочери, молчал, о чем - то своем котовьем, тихонечко размышлял.

Ладонь у моей старшей дочери, как у каждого молодого человека, как у каждой девушки была небольшая, элегантная, изящно - узкая.

Котенок был настолько мал, что умещался на половине ладони весь: С лапками, шерсткой, хвостом.

А дочь мне рассказывала:

- Я пригласила в дом котенка. И он пошел. А дома, не успел зайти, как начал шипеть, спину горбом гнуть, ходить перед кошками. И их, всех моих кошек, сразу же, по - всячески начал строить.

У моей дочери жили в квартире две кошки: Светло - серая и очень дымчатая, палевая, кошка по имени Дымка, которая одна только спаслась из всего поголовья котов, когда их стали травить отравленной едой соседи. И только лишь потому, что боялась я, что Дымочка, принадлежащая дочери, пропадет.

Поэтому держала Дымку дома. И никогда не выпускала ее на улицу. Вторая кошечка была с именем Невада. Не до конца черепаховая, своим рыжеватым и светлым окрасом, без черных пятен, Невада напоминала тускло - оранжевые пески пустынь. Возможно, поэтому, так и названа была дочерью, в честь американской пустыни Невада, маленькая кошечка, подобранная моей дочерью полукотенком - полукошечкой, на улице города.

Мне часто бывала непонятна логика поведения моих детей. Сейчас слушала свою дочь и удивлялась. Нельзя в небольшой городской квартире всех бездомных котов, ради их хорошей жизни собрать.

С этим делом вся огромная страна десятилетиями справиться не может. Все больше бездомных животных встречаются каждый день на улицах города!

А дочь рассказывала, а котенок у нее на ладони сидел.

- Он только ко мне в квартиру зашел, как начал всех моих кошек строить! - Говорила, восторгалась и радовалась моя старшая дочь. - И я поняла тогда, - добавляла она, что он, этот котенок, обязательно выживет!

...И я, и дочь моя, оказывались обе, одинаково пра́выми. Котенок, вернее, пушистый шарик из длинной шерсти, крохотных царапок - когтей и особенного, нахально - уличного поведения, развивался, питался и рос.

Он никому не давал покоя, ни кошкам, ни людям.

Сидела я в кухне, пила чай. Обрушивался откуда - то сверху, добирался до пола, до низа, с царапание взбирался по ноге до колена. Потом сидел на коленке и никуда не убегал.

Но, если пора было мне во двор работать идти выходить. И я снимала котенка с колена, ухвативши его поперек спинки, мелкий кот возмущался и грозно шипел. Мог и поцарапать...

Он никогда не просил пощады, не плакал и не мяучил, мелкий, пушистый котофей, отвыкший всей своей ранней тяжелой жизнью, побывши игрушкой у человеческих детей, котенок предпочитал забирать свое самостоятельно, а не выпрашивать...

Он был моложе двух кошек, он был меньше их раза в три, но постоянно подходил к их чашкам во время кормления и отбирал самые лакомые кусочки. Кошки терпели нахальство мелкого кота. Не очень много маленький котенок из их обеда самых вкусных кусочков съедал. Желудок у маленького кота был тоже очень маленький.

Дочь переставала его в доме терпеть, потому что бездомный, раньше, котенок не обращал внимания и не признавал кошачий лоток, как способ кошачьего правильного туалета.

- Подожди, может быть, научится, - говорила я. И оказалась тоже права, потому что котенок, однажды поехал у меня под курткой, пригревшись.

Мелкий кот ехал ко мне домой. Не получилось ужиться в одной городской квартире трем кошкам сразу. Котенок очень понемногу, но начинал подрастать. И приставал к кошкам постоянно, набрасывался на них, кидался и на кошек охотился.

- Ты все - таки в доме на земле живешь, - сказала мне, однажды дочь. - Заберешь к себе котенка?

А я и не сопротивлялась. Надо, так надо. Распахнула куртку. Кот на грудь мне прилег. Невесомой пушистой тяжестью, мелким, но восхитительно живым кошачьим ребенком.

- В наших городских пампасах, - понимала я и прислушивалась к щекотанию и шевелению крошечного кота около сердца, но ближе к поверхности моего тела, на свитере, - можно спрятать любую беду, кроме больших стад гиппопотамов или больших винторогих антилоп. Зебры тоже не впишутся. Они чересчур яркие.

Один маленький котенок, который ест уже почти все виды еды, не будет, в содержании, очень обременительным. А ходить в туалет он может во дворе, выкапывая себе в песке ямку, самостоятельно и независимо.

Время шло. Котенок жил, выходил во двор, когда ему бывало надо. И продолжал оставаться Очень Мелким Котом. Но котом Очень Самостоятельным и Независимым.

.

...Нужно нам было уехать на неделю или еще на несколько дней. Я мужа бросала одного, затаривши его банками с водой и сухим пайком на все это беспризорное и безрадостное время.

Не смог бы постинсультный муж вставать и провожать, кормить и выставлять воду для всех прирученных нами бездомных котов. За них, за всех наших котов мы несли ответственность, но обстоятельства наступали непреодолимой силы...

Налила воды в тазики мелкие, насыпала кошачьего сухого корма, попросила:

- Выживайте, как можете.

Мы съездили, а удачно съездили или неудачно, будет видно потом...

Муж ослабел очень сильно. Он оставался слабым, в своей послеинсультнойболезни, за ним нужно было ежедневно ухаживать.

И страшно было мне смотреть, как не может муж открыть рот, чтобы съесть кусочек пирога, что я купила для восстановления, как самую легкую и желанную раньше, для мужа, пищу.

Вдруг, легкие коготки, вскарябались мне по спортивным штанам:

- Ты, удивилась я. - Ты жив? Ты здоров? - На меня котенок упрямо влезал, торопился и влез. Взяла его на руки. Небольшой и пушистый, серый шерстяной комок.

...Страдали мы, ездили, по необходимости, перезванивались каждый день, теряли друг друга в этой короткой, но тяжёлой поездке, потому что бывали частые обрывы мобильной сотовой связи и непрохождение мобильной связи из - за помех. И с тарифами на мобильную связь, тоже бывали разные сложности.

И как же мы устали в поездках и ожиданиях возвращения, как же измучились!

А маленький пушистый котенок жил, рос и выжил, несмотря ни на что. Он был бодр и весел.

Он даже немного подрос! И занимал теперь половину моей, широкой и большой, разношенной непосильной, мужской работой ладони!...

Глава десятая. Настоящая история Сибиряка. Продолжение и окончание.

Часть десятая. Настоящая история Сибиряка. Продолжение.

Город наполнен встречами, ненужными и нужными. Город перегружен конфликтами, что вдруг вспыхивают неожиданно, причины конфликта всегда остаются неизвестными. А развиваются все конфликты по одной, вроде бы,постоянной схеме: Подошли друг к другу близко, взаимно друг другу не понравились. И начали ругаться и ссориться.

Хорошо, если конфликт не переходит в драку. Хорошо,если конфликтующие стороны постепенно «выпускают пар»,потом успокаиваются. И могут разойтись, поругавшись, спокойно, ничем особенным себе и окружающим, не повредивши…

Причины и характер конфликтных стычек в городе остаются всегда неизвестными. Только лишь потому, что никому из исследователей, работающих в разных видах науках, изучающих живую и окружающую среду, не приходилось получать никогда задание и исследовать причины возникновения и характер протекания локального конфликта…

Поэтому все, кто конфликтуют, делают это, используя только лишь свою творческую инициативу и другие, собственные возможности…

Я шла по городу, пересекала дороги, вовремя уворачивалась от проезжающих мимо, мне наперерез автомашин. Или же, от тех легковых машин, что догоняли меня по узенькой дорожке сзади, торопились их водители заехать побыстрее в собственный двор.

Осталось пройти последний квартал. Сворачиваю на узкую тропинку, что приведет к дому моей старшей дочери.

Некоторые встречи остаются в памяти на всю жизнь. И совсем не потому, что они бывают приятные или очень и очень неприятные.

Тропинку перегородило большое серое чудо. Оно появилось внезапно из - за чахлых и невысоких кустов.

Некоторые встречи забыть бывает невозможно. И пережить их бывает сложно тоже.

Мохнатое и серое чудовище посмотрело на меня внимательно, сделало один шаг вперед.

- Чупакабра? - Решала я, вспоминая Атлас Всех Неопознанных и Несуществующих Существ, встреча с которыми мне не грозила на обычной и мирной дорожке среди жилых домов в старой части города.

Чудовище посмотрело на меня, клыки показало, пасть приоткрыло. Пушистому чудовищу было жарко. Его мохнатая шуба не могла бы согреть его морозной и лютой зимой. Но сейчас сильно мешала, потому что вокруг стояла теплая, переходная от лета к небольшим похолоданиям, осень

Большой и сибирский кот посмотрел на меня внимательными зелеными глазами.Его яркие глаза были такими нарядными.

Посторонилась, сошла в кусты. Там, спотыкаясь обошла поодаль пушистое чудовище.

Обычно, я разговариваю с котами, реже с собаками, чтобы успели понять, что я им не враг, что обижать их не буду. Тогда не нападают, воздерживаются от ссоры или конфликта собаки или коты.

Расходимся мирно. Только не в этом случае!

Оскорбить мелкими человечьими приставаниями часть великолепной живой природы, что не проходила неспешно мимо, а шествовала важно, было нельзя.

Большой пушистый сибирский кот не оставлял мне такой возможности. Он важно пропутешествовал мимо меня. Мы разошлись параллельными курсами.

Когда же выбралась из колючек и зарослей сорной травы, отряхивалась и отчищалась все остальное время, пока шла к дому моей старшей дочери.

И даже не ругала себя за то, что провалилась в колючки, череду и репейники, уступая дорогу обычному и серому, ну, пусть даже, очень большому и пушистому сибирскому коту.

Есть вещи, которые делаешь в своей жизни не умом и размышлениями, а эмоциями и ощущениями.

На этой дорожке столкнулась не с простым котом. Это такая часть природы,рядом с которой только посторониться поспешно надо!

Нельзя безнаказанно переходить дорогу тигру, ссориться с медведем, пугать лося или кабана. Рванут клыками, затопчут копытами, пропадешь и никто о глупости не пожалеет!

Пока живешь в городе, на всем готовом, а схватываешься и ссоришься только лишь с людьми, ощущения от прикосновения к природе стираются и становятся ненужными. Одним только взглядом своих ярких глаз кот, встретившись со мной на тропиночке, мне указал кто я есть, какая же я мелочь в его личной пищевой цепочке.

Ч то не охотник я. Все верно. На котов никогда не охочусь.

Что я ему по статусу не равна. И смёл меня кот, одним своим уверенным взглядом, в самый низ структуры, его пищевой цепочки: Захочет поохотится, захочет - немедленно кого угодно съест! Не надо было доказывать свои преимущества действиями, хватило мне одного кошачьего взгляда.

Чуть позже пила чай у моей старшей дочери. И постоянно, и привычно, осень обязательно, отбивалась от когтястого и царапучего мелкого котеночка, серого и настырного, который по моей ноге упрямо до коленки влезал.

Сегодня котенок уезжал ко мне домой, потому что измучил своими приставаниями двух взрослых домашних кошек.

Я буду от дочери уходить, возьму его под куртку. Котенок ляжет послушно на грудь. Пригреется там, замурчит что - то свое, кошачье, непонятное, но очень и очень успокаивающее, расслабляющее и убаюкивающее.

Ну, а пока еще не были переделаны все дела. Мы просто отдыхали несколько свободных минут. И пили чай. Котенок, что был одновременно повсюду, карабкался по ногам, по плечам, был тоже везде, служил источником помех и вызывал одно лишь раздражение.

Но не сдавался. На коленку мне влез. Опять муж будет допытываться, отчего у меня вся внутренняя сторона колена в царапинах.

Котенок посмотрел мне в глаза, сказал проникновенно одно слово:

- Мя! - Я вздрогнула. Потому что глаза у Очень Мелкого Кота были ярко - ярко зелеными.

Вот так и рассеиваются по жизни кошки, как перекати - поле, как бесхозные цветочные семена.

То чудо из чудес, та встреча, моя и громадного сибирского кота, научила меня посмотреть на мелкого скандального котенка новым взглядом.

Наверное, сибиряк - папа был большим и самым главным в округе котом. Его котята рождались у самых разных кошек.

Теперь я повезу котенка спасенного дочерью от игр детишек с котенком, постоянных игр, которые маленький котишка мог бы и не пережить. Я увезу котика в другой район города.

На своих лапках кошки бы по всей Земле не расселились. Но вслед за человеком, вслед за мною, сибирские коты начали успешно проникать из За - яжского в Ле - ский городской район. И, может быть, котенок вырастет, возьмет рост и стать от папочки сибирского. И будут, защищая город от крыс и мышей, бегать по улицам нашего района не только элитные британско - сиамские коты. Но и простонародные, пушистые, сибирячные!

Смотрела на маленький комочек серого меха и пуха, называла его, мысленно, Сибиряком.

Еще не могла полюбить царапучего и очень приставучего кота, но уважать уже начинала. Коты меня всей своей природной живой силой уважать себя заставили!

Часть одиннадцатая. Настоящая история Сибиряка. Окончание.

Дочь позвонила поздно вечером. Была расстроенная и взволнованная.

Говорила в трубку мобильного телефона:

- У меня Сибиряк заболел. Не ест ничего. Сидит. Теперь уже лежит.

Недавно его рвало.

- Выпаивать надо. - Первое, что приходило в голову отвечала дочери я.

- Он совсем ничего не пьет. - Еще больше волновалась и расстраивалась дочь. - Я несколько раз подвигала ему поближе к морде чашечку с водой и чашечку с молоком. Он даже голову не поворачивает, не то, чтобы жидкости начинал пить!

- Принудительно выпаивать надо. - Отвечала дочери я. У тебя лекарство регидрон есть?

- Нет у меня такого лекарства, - начинала всхлипывать в трубку мобильного телефона моя старшая дочь. - Я сейчас буду собираться и повезу кота вветлечебницу на такси.

- Прекращай плакать! - Заявляла в трубку я голосом отставного прапорщика, что привычно распоряжался целым взводом солдат. - Ты на часы давно в последний раз смотрела? - Дочь замолкала. А мне и не нужно было смотреть на часы. И так знала, что время – глубокая ночь. На дисплее мобильного телефона горели цифры около двенадцати ночи.

- И сколько, ты говоришь, кот болеет? - Спокойнее и мягче спрашивала у дочери я.

- Пошел третий день, как бросил он есть и пить. - Хлюпала в трубку носом, не удержавшаяся от всхлипывания моя старшая дочь. - Я просто не сразу обратила на состояние кота внимания.

- Давай я продиктую, - говорила дочери я, - А ты сделаешь домашний регидрон и будешь кота из ложечки осторожненько отпаивать. - Я говорила и добрым словом поминала ветеринарного врача, который мне кошку, однажды, спас.

Кошатина отказалась есть и пить. Я ее в ветеринарную клинику снесла. А на вопрос ветеринара:

- Чем кошку будете отпаивать. Нужно в аптеке регидрон купить. - Я храбро отвечала, что денег в семье совершенно нет, потому что завод который год уже банкротится.

- Я не найду лишних денег на регидрон, хотя б меня и расстреливать повели. - Обрисовала я ветврачу средних лет свою печальную ситуацию.

- Жалко. - Мне ответил ветврач. - Кошку обязательно выпаивать надо. - Но если нет денег на регидрон, то можно его сделать самостоятельно.

Продиктовал мне ветеринарный врач рецепт лекарства, состоящий из соли, соды, лимонной кислоты и сахара, растворенный в одном литре воды.

- Дома есть соль и сода. - Отвечала я. - Лимонной кислоты и сахара нет. Можно заменить и добавить в раствор варенья.

- Можно. - Кивнул головой и разрешил мне эксперименты с лекарством ветеринар.

Кошка совсем собралась было умирать. Даже после уколов бициллина за которые я честно заплатила колготками.

К нам на завод, в тот осенний сезон, откуда - то, щедро капроновых колготок красивых завезли. И выдавали их всем желающим, если желали они и позволяла им выдать колготки, вместо зарплаты, их собственная, за все время банкротства завода накопленная и никогда вовремя неполученная зарплата.

Получивши свои уколы антибиотика, кошка лежала смирно, не поворачивала к еде и воде головы. Рано радовалась, что я позволю ей спокойно помирать. Наболтавши по норме и по дозе лекарство из подсобных веществ, я подступалась к кошке, вооружаясь чайной ложкой.

Домашний регидрон оказался слабенькой смесью чуть солоноватой, чуть - чуть кисловатой и слабо - сладкой тоже. Попробовала сама перед тем, как кошку поить.

Животное не возражало, даже не дрягалось. Глотало лекарство. Не кашляло, не чихало, лекарством не захлебывалось.

Зато как оно потом рыгало и поносило! Во всех местах и во всяких неожиданных углах.

Мои соседи по квартире имели все основания меня тогда вместе с кошкой на улицу выселить. Но, почему - то молчали, терпели и не выселяли.

И правильно делали. Эта кошка была у меня, в ту зиму, вторая. И я цеплялась за ее жизнь, готова была все что угодно отдать тогда ветеринару, что бы он ни попросил.

Первая кошка, что пошла ко мне с улицы жить в то далекое уже и трудное время, так и умерла на моих руках, не выпивши ни капли воды, обвивши свои лапки хвостом.

Когда с теми же симптомами стала погибать вторая кошка, тоже подобранная на улице, я заподозрила постоянную травлю кошек соседями. И решила бороться за эту кошачью жизнь до последнего.

Действительно, кошка обрыгала всю квартиру, пила понемногу и часто. И жила.

Ходили в ветеринарному врачу, отпаивались домашним регидроном. И выжила ведь, кошака! Спасибо лечению, которое сначала назначил, а потом растолковал мне грамотный ветеринарный врач! Теперь я говорила своей старшей дочери:

- Ты сделай слабенький раствор из соли, сахара, добавь сок лимона и капельку соды. И чайной ложечкой, понемножку, начинай выпаивать кота.

...Жизнь стала лучше. Жить стало не лучше, но веселее. Через какое - то время дети сначала подросли, потом выросли. Соседи определились на положенное им место. И стали жить не коммунальной общей и всеобщей квартирой, как стихийным бедствием. А правильные соседи стали жить за тонкой, иногда, дээспэшной, иногда фанерной, но все - таки, отдельной стеной.

В хозяйстве у старшей дочери нашлись не только соль и сода, но даже сахар и половинка лимона.

Рано утром так, чтобы успеть до работы, я вставала затемно и спешила к дочери, чтобы забрать больного Сибиряка.

Подбежала к дому, в дверь позвонила.

Дочь вынесла молодого котофея. Сибиряк у нее в руках обвисал.

Укутала кота в пакет матерчатый, прихваченный специально из дома.

И побежала к ветеринарной клинике, которая размещалась вместе с благотворительным фондом, что занимался стерилизацией и лечением бездомных и домашних животных, рассчитывая на то, что там, возможно, лечение обойдется немного дешевле.

Так получилось, что однажды, собачка наша залаяла. Я вышла на улицу и увидела, что у ворот стоит машина, закрытый фургон неприметного серого цвета. А два деятеля, одетые тоже неприметно и серо, подманивают мою собачку крупным пакетом собачьего корма.

- Это что такое? - Строго спросила я. Один из деятелей повернулся, приготовляясь мне отвечать. В этот момент он утратил контроль над собакой и над приманкой - кормом. Наш пес оказался совсем не дурак. Он кинулся вперед и цапнул зубом за пакет с кормом. С тихим шуршанием сухой собачий корм ссыпался на землю.

Пес начал сухой корм жрать.

- Вы зачем нашу собаку отравить хотите? - Собиралась начать допрос посторонних я, привыкшая, что бесплатный корм бывает только приманкой в ловушке или в мышеловке.

И осеклась. Потому что второй деятель, тоже незаметный и серый, воспользовался тем, что пес вдохновенно лопал, добравшись до халявного корма, позабывши обо всем на свете.

А второй деятель выцеливал собаку, что далеко высунулась за ворота, странного вида ружьем, похожим больше на одноразовую палку - стрелялку.

- Вы это зачем? - Еще более удивленно спрашивала я, высовываясь всей грудью вперед, перекрывала охотнику на собак линию стрельбы. И отстрела нашей собаки...

- Мы хотим добра вашей собачке. - Объяснялись деятели, продолжая выцеливать пса.

Старалась оттащить нашего пса во двор, чтобы убрать подальше от выстрелов. Пес вдохновенно лопал и так же вдохновенно рычал на всех, кто посмел бы встать между ним и подарочным кормом.

Не помню о чем и почему мы долго вместе с собакой и с деятелями по защите животных отстреливанием собак ругались. В какой - то из моментов я оттащила собаку во двор и прикрыла ее в будке. Попросила предъявить документы у защитников животных.

В ответ, защитники обозвали меня еще раз дурой, прыгнули в машину и уехали вместе со странного вида ружьем.

Собрала остатки корма рассыпанного. Пошла угощаться. Пошла проверять возможную отравленность дареного корма на соседском псе.

Если завтра массовый падеж собак случится, то не только ружье присутствовало сегодня у странных защитников животных или у защитников людей от животных, но и корма они привезли отравленные ими заранее.

Соседский черный пес съел все подушечки и гранулы собачьего корма. Хвостом повилял, подыхать на собрался. Наш пес тоже был жив.

И только когда у меня снова появилась надежда, что с собакой нашей или с собаками все будет хорошо, подумала я про себя, что дурой меня защитники животных не зря обозвали.

Ружье ихнее стреляло, скорее всего, не разрывными, а стеклянными пулями. И находилась внутри патронов не дробь или картечь, а лекарство.

- Ну, и куда ты дура лезла, - ругалась сама на себя, тряслась всем телом от прошлого испуга, не только дрожала руками. - Пес получил бы ампулу со снотворным и отдыхать бы прилег. Отоспалась бы, наверное, псина. И проснулась бы.

А если бы тебе, по ошибке, или посреди скандала, от злости, и отстаивания собачьих прав на жизнь, вкатали бы ампулу в грудь, которой ты добросовестно псину прикрывала, что было бы с тобой и с твоей аллергией на разные неизвестные тоже, лекарства?

Не думала никогда и думать уже не научишься.

Решила мстить. И распечатала фотографии деятелей, ружья, кормов собаке подкинутых. Никто не сознался. Ни одна организация за собачий террор ответственность на себя не взяла.

Собакозащитники тоже продолжали оставаться неизвестными.

Но приехали из фонда защиты животных, пострадавшей от насильственных действий собаке снова кормов в подарок привезли.

И я почему - то стала быть уверена, что это их ихнего фонда приезжали с ружьем отстрелять мою собаку…

Теперь шла снова в тот же самый фонд. Потому что наш Сибиряк лежал у меня под курткой, дышал часто и мелко. И почти не двигался.

Он не лежал у меня на груди так, точно он был живой и правильный кот. Сибиряк проваливался вниз всем телом так, точно был уже неживой, смирился с собственной гибелью котишка.

Я осторожненько поправляла Сибиряка, следила чтобы из - под куртки не вывалился. И торопилась, торопилась в фонд, к ветеринару на прием.

И если бы кто – нибудь попросился подарить любые сокровища мира, спросила бы только жизнь и здоровье Сибиряка. Пока котишка подрастал, пока он в порядке был, не знала, что так привязалась к нему.

Еще не любила молодого кота, пока он рос, хулиганил и озорничать не переставал.

Но нужно, очень нужно было мне, чтобы котишка оклемался от своей болезни, чтобы он выздоровел и выжил!