Полина Каспер

Между нами лишь сон

Страна радости

Я открыла глаза. Заляпанный белый потолок это первое, что я увидела, немного свисающей паутины — второе, ну а третье, это маленькие трещинки в потолке по бокам. Затем белые стены в царапинах и пятнах, будто кто-то специально измазал их чем-то. Я приподнялась на локтях. Пол из давно эксплуатируемых досок был усыпан побелкой у стен, а в остальных местах покрыт пылью и чем-то еще. Может, крошками от хлеба? О, а вот и дверь. Она находилась слева от меня. Деревянная, с ржавыми петлями и измазанной в чём-то круглой ручкой. Напротив неё окно, явно стеклянно-деревянное, весь подоконник был оплетён паутиной, а с внешней стороны ржавела решётка.

Где это я?

Постель старая, даже не постель, а скорее — кушетка. Одеяло порвано, на подушке жирное жёлтое пятно. Похоже на больницу, но… какую-то заброшенную.

— Опять я тут, — тихо пробормотала я.

Опять? Почему я сказала «опять»? Я же вижу это место впервые! Или… погодите…

— Я… Э-э-э… — что-то не получалось ничего припомнить.

Я вроде Д… Да… От попытки что-либо вспомнить разболелась голова.

— Даллора! — выпалила я.

Я Даллора. Но как я могла такое забыть?

*щелчок*

Я всегда всё забываю. Это нормально.

Дверь приоткрылась вовнутрь, медленно и будто бы аккуратно. В комнату вошла девушка в белом халате. На вид ей было не больше двадцати пяти лет. Каштановые волосы заплетены в пучок, но пара волосков всё-таки выскакивала. На лице улыбка, похоже, искренняя, хотя… я не уверена. Моё внимание всецело приковалось к её ногам. Халат у неё кончался чуть выше колен, а ниже открывался вид на её голые ноги, все в синяках. Синяки были разных размеров, фиолетовые и рыжие. Это выглядело жутко.

*щелчок*

Хотя, возможно, она просто упала?

— Здравствуйте, Даллора, — почти ангельским голосом сказала она.

— Здравствуйте, — на удивление мой голос прозвучал хрипло.

Я хотела задать вопрос, но она дала ответ раньше, чем я успела открыть рот.

— Вы попали в психиатрическую больницу «Страна радости». Мы рады Вас обслужить. В Стране радости все пациенты будут счастливы.

Что? Психиатрическая больница? О чём она? Я что, пациентка?

— Что я здесь делаю?

— Вы попали в психиатрическую больницу «Страна радости». Мы рады Вас обслужить. В Стране радости все пациенты будут счастливы. Меня зовут Элизабет. Я пришла провести Вас на выдачу лекарств.

Хах, первым делом меня будут пичкать таблетками?

— Простите, я не понимаю. Какая, к чёрту, психбольница? Я по-вашему псих?

— Вы страдаете психическим расстройством. Пройдёмте на выдачу лекарств.

Я смотрела на неё в немом ожидании её смеха и слов о том, что всё это было просто шуткой, и на самом деле я находилась в самой обыкновенной больнице. Но она ничего не сказала, лишь её глаза внемлили, что всё это всерьёз.

Пришлось слезть с кушетки. На мне были лёгкие, почти неощутимые белые штаны и такая же лёгкая белая рубашка. Только вот они были чем-то испачканы. Ноги были босыми, и мне не очень хотелось ступать ими на грязный пол.

— Держите.

Словно прочитав мои мысли, Элизабет протянула мне пару серых тапок, которые когда-то, видимо, тоже были белого цвета. Надев правый тапок, я немного испачкалась в саже.

Что же тут происходит?

Я поспешила пройти к двери, и Элизабет вывела меня из комнаты. Снаружи, как оказалось, был коридор, полный таких же деревянных дверей, как и моя. Это длинное помещение выглядело ещё плачевнее, чем предыдущее. Доски под ногами скрипели и немного прогибались, стены были в трещинах, а на потолке росла плесень. Просто жуть. По шее кто-то пробежался. Я по инерции коснулась того места, затем поднесла руку к лицу и обнаружила на ней муравья. Если есть один, значит могло быть и много. Скинув муравья с руки, я пригляделась к потолку. И вправду, то была не плесень, а полчище рыжих муравьёв.

Я вдруг вспомнила, что до смерти боюсь муравьёв.

Паника.

Я смотрела на них. Они, видимо, на меня. Наши гляделки продолжались секунд десять, а затем они начали падать. Падать прямо на меня. Один за другим… Я перестала ощущать контроль над своими телодвижениями. Руки сами лихорадочно сбрасывали непрошеных гостей, а рот раскрывался в диком визге. Они ползали по моему телу, вплетались в волосы, заползали в рот и в нос, проникали в уши. Я чувствовала их внутри своей головы, знала, что они откладывают там яйца и начинают поедать мои внутренности.

*щелчок*

В окне пролетел дракон. Зелёно-серый, с чешуйчатой кожей и огромными крыльями. Он был воистину величественнен. Грозный зверь, что разрезал собой воздух и облака.

Что? Дракон? Про муравьёв я забыла и сосредоточилась на новом существе. Такого не могло быть, драконов не существует.

*щелчок*

Драконов часто показывают в фильмах, получается, они настоящие?

Нет, это бред. Их не может быть, как я могла подумать иначе? Будто кто-то управлял моим разумом. По телу пробежала дрожь, глаза защипало. Здесь всё было ненормально, почему я пыталась думать, что это в порядке вещей? Перед глазами на секунду потемнело. Я услышала голос. Нет, целых два голоса: мужской и женский. Они говорили о чём-то. Я их слышала, но понять не могла.

Миг. И снова я в этой психушке. Что сейчас было? Голова загудела. Стало жарко. Я что, и вправду псих?

*щелчок*

Драконы нормальны. Они существуют. Почему я думала, что это не так? Но вот окна здесь не было — это я точно знала.

*щелчок*

Окно? Какое окно? Я смотрела в стену и почему-то думала про окно. С чего бы? Странно…

Муравьи!

Я вгляделась в потолок, но там была лишь плесень.

— Даллора? У Вас опять приступ? — забеспокоилась Элизабет, подбегая ко мне.

— Почему «опять»? Я же тут впервые.

— Да, конечно, — пробормотала она и быстро отвернулась. — Ваша мать говорила, что у Вас были приступы паники.

Показалось ли мне, или она что-то недоговаривает?

— Понятно… Погодите. Моя мать? Где она?

— Она навестит Вас сегодня.

Моя мать… Моя мать… Почему-то я её не помнила. Даже имени. Хотя вроде её зовут… Кейт? Да, вроде так. А отец? Я попыталась представить отца, но вместо него видела лишь чёрное пятно. Я не могла его представить. Это меня напугало.

*щелчок*

Он погиб, когда я была маленькой. Вполне нормально, что я не помнила его внешность. Погиб? Но как? Я врезалась во что-то. Это была спина Элизабет. Почему она остановилась?

Далеко впереди была приоткрыта железная дверь. Из щели между дверью и дверной рамой лился яркий, явно естественный свет, освещая этот тёмный коридор, в котором единственным источником искусственного свечения служила пара-тройка свисающих с потолка грязных лампочек, да и те работали не все.

Мимо нас прошла ещё одна девушка, одетая так же, как и Элизабет, только была она гораздо старше. Элизабет поклонилась ей. Незнакомка кивнула коллеге, смерила меня непонятным мне взглядом и прошла мимо нас куда-то вглубь коридора.

— Идём дальше, — мило сказала мне Элизабет и пошла в сторону железной двери.

Я поторопилась за ней. Подойдя к двери, Элизабет толкнула её, и та со скрипом поддалась. Свет, заливший всё вокруг, на секунду ослепил меня. Немного приоткрыв глаза, я посмотрела вперёд. За дверью была улица. Моя провожатая уже шагнула в траву, а я замешкалась. Странное чувство… Но отставать было нельзя. Я тоже сделала шаг вперёд. Под ногами захрустела трава. Она была обугленной, будто недавно здесь прошёлся пожар. В воздухе стоял запах гари, но он был не особо чётким. Я огляделась по сторонам. Ландшафт был достаточно убогим: трава и забор. Территория вполне большая. На верхушке забора колючая проволока. За ним я смогла разглядеть город. Он был весь в дыму, словно горел, а небо было чересчур красным и с тёмными, почти чёрными облаками. Пейзаж больше напоминал войну или конец света, нежели обычный будний день.

*щелчок*

Разве небо не должно быть красным?

Я вспомнила про Элизабет. Она отошла уже порядочно далеко. Напротив здания, из которого мы вышли, я увидела метрах в ста отсюда большую белую, но замызганную палатку, похожую на цирковой шатёр. Она немного покачивалась от порывов ветра. Ткань, являющаяся входной дверью, была откинута в стороны и цеплялась за специальные крепления. Внутри я увидела коридор. Элизабет, как оказалось, уже стояла у входа и ждала меня. Я прибавила шаг.

Пройдя по коридору, я увидела целую очередь из людей. Тут находились дети, взрослые, были и люди моего возраста. И все одеты как я. Почти все стояли в очереди, но некоторые валялись рядом на полу и что-то бормотали. Один мужчина сидел у стенки слева и смотрел на меня, будто видел самого Люцифера. Он крепко сжал голову руками и заорал. К нему тут же подбежала медсестра со шприцом и что-то вколола ему в руку. Мужчина обмяк. К нему подскочила ещё одна медсестра с носилками, и вместе с первой они положили мужчину на носилки и понесли к выходу из палатки. Какой кошмар. Настоящая психушка.

— Стойте пока в очереди, дальше Вам скажут, что делать, — сообщила мне Элизабет.

— Э… Вы уходите?

— Да, нужно ещё пациентов обойти.

Она улыбнулась мне своей доброй улыбкой и, помахав на прощание, ушла. Я осталась одна среди всех.

Я стояла в очереди всего минут пятнадцать, но мне показалось, что прошла целая вечность. Со временем я стала замечать, что даже стоящие в очереди люди ведут себя странно. Некоторые оглядываются вокруг, постоянно, не прекращая. Некоторые дрожат то ли от холода, то ли от страха. Но в основном здесь были нормальные с виду люди, как и я. Хах, а нормальная ли я? И вот опять зрение застелила тьма. Густая и непроглядная. И снова голоса. На этот раз три женских. Надо прийти в себя! Я крепко зажмурилась и резко открыла глаза. В очереди передо мной осталась одна лишь девушка, но и она уже отходила. Её уход открыл мне ракурс на старушку, с виду достаточно милую. Но её халат… Он был в крови. Меня передёрнуло. Откуда на нём кровь? А точнее… Чья она? И почему никто не обращал на это внимания?

*щелчок*

Наверное, просто испачкалась во время проведения операции.

Я улыбнулась ей и подошла, оказавшись прямо перед столиком со стаканчиками и таблетками.

— Я Марни, — представилась старушка. — Выпей эти две таблетки.

Она пододвинула мне таблетки и пластиковый стаканчик с водой. Ого, какие красивые таблетки. Одна круглая жёлтого цвета, вторая голубая в виде капсулы. Выпив их, я задержала взгляд на Марни.

— Из-за чего я здесь?

— Вы страдаете шизофренией, — ответила она.

— Что?

Она шутит?

— Вы… Вы наверное ошиб_

— Голоса в голове приказали вам убить вашу мать, — сказала Марни с каменным лицом.

— Что?

— Я говорю, что вас доставили сюда после того, как вы чуть не зарезали собственную мать.

Вот, оказывается, о чём умолчала тогда Элизабет. Ей просто было неловко рассказывать мне о таком.

— Я не могла так… — слова застряли в горле.

*щелчок*

От головы до пят прошлась волна мурашек, от которой стало легче.

— И на сколько я здесь?

— Навсегда.

Всего одно это слово выбило почву у меня из-под ног. Я не ослышалась? Навсегда?! Если допустить, что я смогу дожить до восьмидесяти лет, то мне предстоит прожить здесь ещё шестьдесят один год… Шестьдесят один год. Шестьдесят. Один. Год. Снова паника. Нет, нет, нет, только не начинай снова паниковать. Соберись!

— Из-вините, где тут туалет? — спросила я, натянув на лицо самый безмятежный вид, какой только смогла.

— Пройдёшь туда, — Марни указала на небольшой коридор справа от меня, — и завернёшь направо.

Я как можно скорее направилась туда.

Туалет оправдал мои самые страшные ожидания. Побитое зеркало развесилось на половину стены. Под ним находилось три треснувшых рукомойника. Напротив были кабинки. Одна из них была без двери и открывала вид на прекрасную тёмную и загадочную дыру в полу, рядом с которой валялась переваренная кем-то еда. На полу рядом с последней кабинкой была лужа блевотины. Рвотный позыв. Я сию секунду развернулась к зеркалу и постаралась зафиксировать взгляд на своём отражении. Из зеркала на меня смотрело бледное худощавое лицо с бесцветно-серыми влажными глазами и нерасчёсанными тёмными волосами. Что ж, могло быть и хуже. Я облокотилась на раковину и резко отдёрнула руку, почувствовав странную липкую материю под ней. Отвратительно. Оглядевшись по сторонам, на одной из раковин я нашла кусок мыла. Хотела взять его, но вовремя остановилась. Мыло всё было в коричневых пятнах, а в тех местах, где пятна касались фарфора раковины, они расплывались в не очень приятные на вид коричневые лужицы. Тогда я подняла ручку крана. Он загудел, и из него тонкой струйкой потекло что-то оранжевое. Водой это никак нельзя было назвать. Это что-то зловонное, мерзкое, и я видела, как вместе с жидкостью в раковину сливались комья грязи и куски ржавчины. На раковину что-то капнуло. Это… Моя слеза? Я дотронулась до лица чистой рукой. Я и правда плакала. Шестьдесят один год здесь? Всю свою жизнь я проведу в этом месте? Я с омерзением опустила ручку крана, лишь бы больше не видеть этой дрянной жидкости. Каждый день… Каждый день я буду умываться этой… жижей и ходить в туалет в эти омерзительные дырки? Изо дня в день… Не может этого быть. Тело вдруг стало тяжёлым и мягким. Что со мной? Паника? Нет… Скорее, это отчаяние. Я проведу всю свою жизнь здесь.

Неимоверным усилием воли я заставила себя прекратить реветь. Руку и заплаканное лицо пришлось вытирать об рубашку. Я вышла из туалета и почти сразу натолкнулась на Элизабет.

— Как хорошо, что я Вас нашла! — радостно выпалила она. — К Вам кое-кто пришёл.

— Ко мне? — глупый вопрос, но зачем-то я его всё же произнесла. — Моя мать?

На миг ко мне вернулась надежда, утопив отчаяние с головой. Возможно, это всё какая-то ошибка, и меня пришли забрать.

— Да, она пришла проведать Вас.

Проведать? Надежда снова угасла, как гаснут звёзды.

Я без лишних слов последовала за Элизабет. Мы вышли из палатки и прошли через улицу обратно к той железной двери, откуда выходили первоначально. Снова мы прошли через коридор, полный одинаковых старых дверей. Оказалось, в другом конце коридора была ещё одна дверь. Белая, почти как новая. Войдя в неё, мы будто бы перешли границу между мирами. Это было совершенно другое место, связанное с предыдущими лишь дверью. Мы находились в холле, достаточно просторном, с небольшими белыми диванчиками у стен. Вправо и влево вели коридоры, а по бокам этих коридоров находились палаты с прозрачными лицевыми стенами. В каждой палате были явно больные на голову люди: некоторые мерили шагами свои комнаты, другие были прикованы к постелям с помощью ремней. Рядом с несколькими палатами стояли небольшие группки врачей, они что-то обсуждали, делая записи в своих блокнотах.

— Что это за место? — спросила я.

— То есть более сумасшедшие живут в более комфортных условиях?

— Более больным нужен более хороший уход. Тем более, благодаря прозрачным стенам мы можем вести постоянное наблюдение за их состоянием.

Да, в её словах есть логика.

— К какой категории относится моё лечебное отделение?

— К категории «А».

— А есть ли ещё категории?

— Есть категория «В», но как туда попасть, знает только персонал.

Снова она быстро отвернулась и пошла в правый коридор. Она так делала, когда не хотела рассказывать всю правду. Значило это только то, что она снова что-то не договорила. Я пошла за ней. Палаты у здешних больных были в таком же хорошем состоянии, как и всё это лечебное отделение в целом. В голове даже промелькнула мысль: а не притвориться ли невменяемой, чтобы меня заперли в одну из этих шикарных палат.

Чересчур засмотревшись на интерьер, я совсем не заметила, как мы, пройдя через ещё одну белую дверь, вошли в новое помещение. Это была просторная, нет, не то… Просто огромная комната, размером со спортивный зал, а то и больше. Комнату эту не полностью разделяла стена примерно на равные половинки. Справа была, видимо, столовая. Там стоял буфет, а так же столы и скамейки, как в какой-нибудь школьной столовке. А в левой половине находились шкафы с книгами, кресла, несколько круглых столиков со стульями и тумбочка, на которой стояло радио.

— Это зал отдыха, — пояснила Элизабет. — В определённые часы пациентам разрешается сюда приходить. В столовую тоже вход по часам.

Пройдя через зал отдыха, мы вошли в следующую дверь и оказались в самом начале психушки. Здесь стояли белые столы с такими же белыми стульями. Над дверью напротив висела табличка с горящей надписью: «Выход». Справа от неё был ресепшен для тех, кто хотел навестить больных. Там с трубкой от телефона в руке сидела молодая девушка, наматывая себе на палец завинченный в пружину чёрный телефонный провод. А слева от двери стоял крупного телосложения мужчина в тёмных очках и в форме охранника. Элизабет провела меня к столику, за которым спиной к нам сидела женщина.

— Кейт? — окликнула женщину Элизабет.

Та развернулась к нам лицом и в упор посмотрела на меня.

— Здравствуйте, — вежливо начала Элизабет. — Поскольку вы пришли не в часы посещения, у вас есть всего десять минут, затем вам придётся уйти, — договорила она, так же вежливо кивнула мне, и ушла.

Мне вдруг стало очень неловко. Я почувствовала дрожь в ногах. Поскорее усевшись за соседний стул, я вгляделась в лицо сидящей напротив меня женщины. Стул был холодным, и по телу прошлась дрожь. Странно, но я не могла узнать в ней свою мать. То есть я помнила, что это её причёска и её наряд, но лицо… Я почему-то не видела её лица. Оно будто расплывалось, и чем больше я пыталась сфокусировать зрение, тем хуже могла что-либо разглядеть.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — надменным тоном поинтересовалась она.

— Э… — а что я могла сказать? Я даже не могла понять, она это или нет.

Чего она хотела от меня? Извинений?

— Твои приступы… — прошипела она. — Джордж всегда говорил, что тебя надо сдать в психушку.

— Джордж?

— Ах да, забыла, ты же ничего не помнишь. Это мой новый любовник. Он хоть и кобель, но не пытается меня зарезать.

— Извини, я же это не специально… Наверное.

— Ты отвратительна. Не помнишь даже, как чуть ли не зарезала родную мать.

И вдруг её лицо стало чётким. Я увидела всё. Изгиб её узких бровей, резкую форму глаз, даже морщинки. Не могу точно сказать, вспомнила ли я её или же нет, но я точно была как-то с ней связана.

— Чего ты на меня так уставилась?

— Я просто пытаюсь тебя разглядеть.

— А ты не меняешься, — она усмехнулась. — Никого не слушаешь и говоришь всякую чушь. Бесхребетная скотина. Так и проживёшь всю жизнь в своём псевдомирке. Хорошо, что я больше тебя не увижу, — эти слова она будто бы отхаркнула.

— Ты больше не придёшь?

— Ты мне противна, — с ненавистью выпалила Кейт.

Она резко встала и ушла прочь. Казалось, я никогда не забуду её наполненные ненавистью глаза.

Я бы так и осталась сидеть за этим столиком и смотреть на светящуюся надпись над дверью, если бы не голос Элизабет:

— Как всё прошло?

— Не знаю, — честно ответила я.

Мне было грустно, но в то же время я была рада, что больше не увижу свою мать. Всё-таки я перед ней сильно виновата.

— Сейчас время обеда. Пройдёмте в столовую.

Я совсем не была голодна, но я была так подавлена, что просто не могла возразить. И хотя тело моё было здесь, мысли парили далеко отсюда. В какой-то миг мне показалось, что я смотрю на себя откуда-то сверху, а потом вдруг я резко упала в своё тело, потому что услышала их… Голоса. Они снова что-то бормотали. Я даже остановилась, пытаясь вслушаться, но это лишь привлекло внимание моей провожатой.

— Я их слышу, — спокойно ответила я на её вопросительный взгляд, — но не понимаю, что они говорят.

— Всё в порядке, — отозвалась Элизабет.

Голоса моментально утихли, будто их и не было вовсе, а Элизабет пошла дальше. Она проводила меня к буфету и помогла выбрать еду.

— Присаживайтесь за любой столик, а затем можете сходить в комнату отдыха или пойти на улицу. Я найду Вас, когда будет нужно.

— Спасибо.

Я искренне была благодарна этой девушке. Элизабет улыбнулась и скрылась в глубине здания, а я приступила к выбору места. Я заметила, что почти всех здесь тоже сопровождали. Свободных мест почти не осталось, и сесть одной не было возможности. Я решила присмотреться к людям. У всех на лицах отражалось недоумение, у кого-то с привкусом злости, а кто-то того и гляди мог начать реветь. За самым дальним столиком сидели трое непримечательных парней. Места напротив них были свободны. Я направилась к ним. Я присела с краю, глянула на них разок и постаралась не смотреть на них впредь, не очень хотелось с кем-либо общаться. По их лицам было видно, что они не особо-то и рады моему присутствию, но начинать разговор не стали бы, поэтому я немного расслабилась. Только сейчас я поняла, что впервые посмотрела на еду. На синем подносе стояли две тарелки и пластиковый стаканчик. В одной тарелке лежало что-то похожее на кем-то пережёванный рис, а на второй находились слипшиеся макароны в какой-то прозрачной жиже. В этом недо-бульоне плавали неаппетитные кусочки мяса, больше похожие на чьи-то фекалии. В стаканчике по запаху был компот, но на поверхности плавало что-то вроде плесени. Я была рада отвлечься от всего, что сегодня произошло, и поэтому с ещё большим рвением начала всматриваться в пищу. И показалось ли мне… или там и вправду что-то шевельнулось? Прямо в рисе. Я взяла в руку пластиковую ложку и отковырнула пару верхних рисинок. То, что я увидела, заставило меня с визгом вскочить. Это был не рис, а опарыши. Вся тарелка была наполнена чёртовыми белыми опарышами. Ребята, сидевшие напротив, сильно испугались моей реакции.

— Ты чего? — спросил один из них.

Он жевал рис. Точнее… не рис. Я видела, как он пережёвывал опарышей. Их внутренности налипали на его зубы и язык. Они создавали отвратительные белые нити, соединяющие верхнюю и нижнюю губы, когда парень открывал рот. Мне поплохело, я поспешно отвернулась и увидела, что взгляды почти всех людей были обращены на меня. Те же, кто не смотрел в мою сторону, с усердием ковырялись в своих тарелках, аппетитно поглядывая на мерзких насекомых.

— Вы их не видите? — вдруг пришло ко мне осознание.

— Кого не видим? — озадаченно спросил кто-то.

— Вы едите рис? — спросила я, обернувшись к трём парням.

Они посмотрели на меня, ей-богу, как на чокнутую, и продолжили… Продолжили жевать опарышей.

— Извините, у меня аллергия на рис, — выпалила я, забирая со стола свой поднос.

Я отнесла его обратно в буфет. Это я больная или со всеми вокруг что-то не так? Я же отчётливо видела опарышей.

Я решила посетить комнату отдыха, чтобы отвлечься от увиденного. Моё внимание сразу привлекли книжные полки, искрящиеся разноцветными корешками. Моя рука коснулась одной из книг, её твёрдой обложки. Как странно, здесь было столько разных книг, но я не могла прочесть ни единого названия. Буквы были, и были они на русском, я могла прочесть их по отдельности, но в слова они не выстраивались. Почему?

*щелчок*

Я напрягла своё зрение, но дело было не в нём. Может, просто у книг не было названий? Книги без названия? Но я же видела на них буквы, так почему не могла прочесть?

*щелчок*

«Страна радости». Так было написано на корешке одной из книг. Я взяла её в руки. Обложка светилась разными оттенками голубого, а по центру блистала золотая арка с разнообразными узорами и надписью: «JOYLAND». Снизу виднелись очертания колеса обозрения и американских горок, а сверху надпись большими позолоченными буквами: «Стивен Кинг». Я вспомнила, как когда-то читала эту книгу. Я посмотрела на остальные книги, но их названия по-прежнему не воспринимались моим сознанием. Почему же именно эта книга? Страна радости. Так называлась эта клиника… Но причём тут книга? И всё-таки мне захотелось её открыть. Так я и сделала. Первая страница была пуста. Перевернула её. На второй странице на весь лист написано всего одно слово: «Все». Кто-то подменил страницы книги? Перевернула и эту страницу. Опять одно слово во весь лист: «показатели». Снова перелистнула. На следующей странице было два слова: «в норме». Я стала листать дальше, но дальше эти четыре слова просто повторялись. «Все показатели в норме». И так до самого конца книги. Что это могло означать? Меня передёрнуло. Эти слова произносил голос в моей голове. Теперь я отчётливо это поняла. Почему же раньше я не могла этого расслышать? Но самое главное, как эта фраза могла оказаться в книге?

Я почувствовала пустоту в руках и лёгкий глухой стук. Наверное, уронила книгу. Присев на корточки, чтобы поднять её, я поняла, что на полу ничего не было. Книга стояла на своём месте. Там, откуда я её взяла. На полке. Странно… Может быть, я просто забыла, как поставила её туда? Надо подышать свежим воздухом.

Я вышла на улицу. Запах палёной травы снова ударил в нос. Я наклонилась и потрогала рассаду, та была горячей и оставляла на руке сажу. Тапочки тоже покрылись ею. По этой странно-горячей траве я подошла к забору и просто уставилась на сторону за границей дозволенного. На той стороне росли деревья, кусты, какие-то дикие цветы. Но я не видела ни одного насекомого и не слышала пения ни единой птицы. Та грань реальности словно была мёртвой. Свист ветра — и больше ничего. Безжизненные заросли непонятных растений, измазанных пеплом и отчаянием.

— Привет, — сказал кто-то позади.

Обернувшись, я увидела приближающуюся ко мне девушку примерно моего возраста. Одну из тех, кто так же как и я, не прикоснулась к еде во время обеда. Я запомнила её по длинным тёмно-зелёным волосам.

— Привет.

— Ты тоже их видела? — спросила она.

От такого вопроса моё сердце пропустило удар.

— Опарышей?

— Хах, — она искренне посмеялась. — Ты уже вторая, кто их видит.

— Даже не верится, я думала, что схожу с ума.

— Здесь что-то происходит. И явно что-то нехорошее, — на её лице отразилась грустная улыбка.

— Я чувствую себя программой в компьютере. Будто всё это нереально.

Боль. Сильная головная боль. Будто кто-то ударил по виску, но меня точно никто не трогал.

— Что с тобой? Позвать врача?

Я слышала её голос будто из-под воды. Мой разум что-то усердно перерабатывал. Может, программа смогла понять, что она всего лишь программа, и теперь она представляет собой угрозу? А программой являюсь я? Но это всё длилось не более минуты. В следующий миг я уже сидела на траве, обхватив голову руками. Зеленовласка стояла надо мной и с тревогой заглядывала в мои глаза. Я поспешно встала.

— Всё в порядке, — успокоила я её.

— Ну ладно, я, пожалуй, пойду, — проговорила она и направилась в сторону здания с железной дверью.

Я её напугала? В её взгляде читался страх. Хотя, скорее всего, не я была его причиной, а само это место и та ситуация, в которой мы обе застряли.

— Постой! — успела крикнуть я ей вслед. — Как тебя зовут?

Она остановилась и обернулась.

— Эмили, — услышала я её голос.

Она двинулась дальше. Почему-то мне показалось, что я знала её имя ещё до того, как она его произнесла.

От ужина я отказалась и сразу пошла в свою палату. Я устала от всего происходящего и совсем не хотела есть. Выключив свет, я легла под одеяло и попыталась уснуть.

Время шло, а я так и не смогла сомкнуть глаз. Кто-то прошёл по коридору и остановился у моей двери. Мне стало не по себе. Почему этот кто-то просто не вошёл или не прошёл мимо? Я пролежала так минуты три, надеясь, что тот, кто стоял за дверью, сделает хоть что-то, но из-за двери больше не раздалось ни звука. Мне стало страшно, ведь я знала, что буквально в паре метров от меня кто-то стоит, смотрит и чего-то ждёт. Ужас медленно наполнял моё тело. Прямо там, за стенкой, кто-то подслушивал, кто-то выжидал моей реакции.

Я аккуратно стянула с себя одеяло и обула тапочки, лежавшие возле кровати. Стараясь ступать как можно более бесшумно, я подошла к двери и взялась за ручку. Мне было очень страшно, но я бы не смогла просто так сидеть в комнате, зная, что с той стороны под дверью кто-то есть, поэтому я открыла дверь. В коридоре лицом ко мне стояла девушка. Точнее, не лицом, а просто передом. Голова у неё была опущена вниз, а чёрные спутанные волосы почти полностью скрывали лицо. На её белой ночнушке виднелись следы крови.

— Что случилось? Ты ранена? Тебе нужна помощь?

Она не отреагировала ни на один из моих вопросов. Я подошла к ней и немного подняла её голову. По всей видимости, она лунатик. Но откуда на ней взялась кровь? Поранилась во время ночных похождений? Я положила руку ей на спину и почувствовала под ней тёплую влагу. Я приподняла ночнушку, чтобы увидеть, что было с её спиной. Девушка не сопротивлялась, и я более уверенно продолжила поднимать предмет одежды до лопаток. На её спине было нацарапано: «14.08». Это дата? Я опустила ночнушку и обошла девушку кругом, дабы убедиться, что больше ранений на ней не было.

Когда я снова подняла её голову и посмотрела в её лицо, намереваясь разбудить, она медленно открыла рот, при этом её глаза оставались закрытыми. Она завизжала. Резко, без предупреждений. Я отскочила от неожиданности и вдруг будто от толчка очнулась в своей постели. Сон? Видимо, так оно и было. Всего лишь кошмар. И всё бы ничего, но тут я услышала шаги, они медленно приближались. Моё сердце буквально рухнуло сквозь кушетку и деревянный пол прямо на землю, когда шаги остановились у моей двери. Сон во сне? Или тот сон был вещим? А может, просто совпадение?

Я пролежала так примерно пять минут, но тот, кто стоял за дверью, не шелохнулся. Собрав всю свою волю в кулак, я обула тапки и специально громко затопала по деревянному полу, приближаясь к двери. Схватившись за ручку и глубоко вдохнув, я открыла дверь и просто обомлела. В коридоре стоял самый настоящий монстр. Это был мужчина с сильно обожжённым лицом и таким же телом в разодранном полосатом свитере, его глаза прикрывали поля шляпы, а на одной из его рук в тусклом коридорном свете переливались блеском острые лезвия.

— Привет, Даллора, — прохрипел он и засмеялся своим низким басом.

Я была в таком шоке, что просто упала на пятую точку и завизжала что было мочи. Та девушка… возможно, не была сном… Может быть, это спала она, а я как раз бодрствовала и потеряла сознание от её неожиданного крика? И теперь я тоже являюсь заложницей этого маньяка в полосатом свитере? Я действительно псих.

Прямо на моих глазах кожа этого чудища начала рваться изнутри, из него что-то вылазило, разбрасывая вокруг ошмётки гнилого мяса и разбрызгивая бурую кровь. Это была медсестра. Не Элизабет, какая-то незнакомая. Она вылезла из этого маньяка, будто он был всего лишь костюмом, подошла ко мне и воткнула мне в руку шприц с какой-то жидкостью внутри.

— Что вы делаете? — только и успела спросить я перед наступлением кромешной темноты.

Кукольный театр

Я открыла глаза. Заляпанный белый потолок это первое, что я увидела, немного свисающей паутины — второе, ну а третье, это маленькие трещинки в потолке. Затем белые стены в царапинах и пятнах, будто кто-то специально измазал их чем-то. Я приподнялась на локтях. Пол из давно эксплуатируемых досок был усыпан побелкой почти весь. О, а вот и дверь. Она находилась слева от меня. Деревянная, вся в царапинах, с ржавыми петлями и измазанной в чём-то круглой ручкой. Напротив неё окно, явно очень старое, немного разбитое, весь подоконник был оплетён паутиной, а с внешней стороны ржавела решётка.

Где это я?

Постель старая, даже не постель, а скорее — прогнившая кушетка, одеяло порвано, на подушке жирное коричневое пятно. Похоже на больницу, но… какую-то заброшенную. И такое чувство, что я здесь уже была. На ум пришла девушка в костюме медсестры, а ноги её были покрыты синяками. Почему я о ней подумала?

— Я… Э-э-э… — в голову приходило множество мыслей, но я ничего не могла припомнить как следует. — Меня зовут… Даллора.

Почему я вспомнила это с таким трудом? Может, ударилась головой?

Дверь приоткрылась вовнутрь, медленно и будто бы аккуратно. В комнату вошла девушка в белом халате. Это была та самая медсестра из моих воспоминаний! На вид ей было не больше двадцати пяти лет. Каштановые волосы заплетены в неаккуратный пучок. На лице улыбка, чересчур радостная, сразу видно, что натянутая. Я резко опустила взгляд на её ноги. Все в синяках. Синяки были разных размеров, фиолетовые и рыжие. Это точно она, но где я её уже видела? Что-то капнуло на пол. Я тут же подняла взгляд и увидела, что капает с её руки. Что-то красное… Неужели кровь? Присмотревшись, я увидела рану, прочерченную вдоль её вен, она шла от локтя до самого запястья. Да у неё же порезаны вены! Ей срочно нужна помощь! Кровь уже не капала, она текла ручьём, заливая доски кровью и проползая в щели между ними. Я хотела было сказать ей об этом, но, взглянув на её лицо, мне стало жутко. Она… Она продолжала улыбаться своей неестественной улыбкой, а глаза её были как у куклы. Пустые и ничего не выражающие. Она меня пугала.

*щелчок*

Я преувеличила. Если бы всё было настолько серьёзно, она бы точно обратила на это внимание. Наверное, это просто маленькая царапинка.

— Здравствуйте, Даллора, — хрипло сказала она.

— Здравствуйте.

Я хотела задать вопрос, но она дала ответ раньше, чем я успела открыть рот.

— Вы попали в психиатрическую больницу «Страна радости». Мы рады вас обслужить. В Стране радости все пациенты будут счастливы.

Меня не сильно испугала эта новость, так как я это уже слышала. Я точно помнила эту фразу и подсознательно была к ней готова.

— Зачем вы снова это говорите?

— Извините, я вас не понимаю.

— Не прикидывайтесь. Вы промелькнули у меня в памяти ещё до того, как вошли сюда, и эту фразу я уже слышала. Зачем вы это повторяете? Я что, страдаю амнезией?

— Вы здесь впервые. Вы страдаете психическим расстройством. Пройдёмте на выдачу лекарств.

— Я здесь точно не впервые, — мне в память врезалось одно слово: — Элизабет! Ваше имя Элизабет?

— Да, — ответила медсестра немного напряжённо.

— Откуда я могу это знать, если нахожусь тут впервые?

— Пройдёмте на выдачу лекарств! — повысив голос, повторила она.

Я смотрела на неё в немом ожидании объяснений, но их так и не последовало. Пришлось слезть с кушетки. На мне были лёгкие, почти неощутимые белые штаны и такая же лёгкая белая рубашка. Только вот они были в жёлтых пятнах, будто я заляпала их какой-то едой. Ноги были босыми, и мне не очень хотелось ступать ими на грязный пол.

— Держите.

Словно прочитав мои мысли, Элизабет протянула мне пару прожжённых тапок. Надев их, я немного испачкалась в саже. Здесь происходит что-то странное… или нет?

Я поспешила пройти к двери, и Элизабет вывела меня из комнаты. Снаружи был коридор, полный таких же деревянных дверей, как и моя. Это длинное помещение выглядело ещё плачевнее, чем предыдущее. Доски под ногами скрипели и немного прогибались, во многих местах были дыры, стены все в трещинах, а на потолке росла плесень, заполняя собой всё пространство и расползаясь во все места своими тонкими нитями. Просто жуть. Сзади я услышала звон… Будто от велосипедного звонка. На весь длинный коридор приходилось всего три работающих лампочки, поэтому сколько бы я ни вглядывалась в темноту туннельного пространства — не могла разглядеть почти ничего.

— Даллора, идёмте, — сказала Элизабет, уходя в другой конец коридора, откуда шёл яркий свет.

Я пошла за ней, но звон повторился. Я обернулась. В темноте что-то блеснуло, но всего на секунду, поэтому я быстро потеряла интерес и попыталась сосредоточиться на своей провожатой. Но только моя голова вернулась в обычное положение, как звон раздался вновь. На этот раз я развернулась и сделала пару шагов в сторону звука.

— Даллора? Что вы делаете?

— Вы разве не слышали?

— Что не слышала?

Я оглянулась и посмотрела в глаза Элизабет. Она явно не понимала меня.

— Оттуда трижды раздался звон, — сообщила я.

Словно в подтверждение моих слов, из темноты прямо к моим ногам выехал детский трёхколёсный красный велосипед. Я озадаченно посмотрела на Элизабет, а та ни капельки не изменилась в лице.

— Так вы идёте? — монотонно спросила она.

— Но… Вы разве не видите велосипед? Чей он и как тут оказался?

— Он часто здесь катается. Но звонок на нём сломан, поэтому вы не могли слышать его звон.

— Вы хотите сказать, что звон слышала только я?

Элизабет молча пошла в сторону света, я отвернулась от велосипеда и пошла за ней. Мозг сам сосредотачивал мысли на одной её фразе.

— Элизабет, вы сказали, что он часто здесь катается. Вы имели ввиду велосипед или его владельца?

— У этого велосипеда нет владельца.

Что за странный ответ? Велосипеды же не могут сами кататься… Или могут?

Далеко впереди была приоткрыта железная дверь. Из щели между дверью и дверной рамой лился яркий, явно естественный свет, освещая этот тёмный коридор. Подойдя к двери, Элизабет толкнула её, и та со скрипом поддалась. Свет, заливший всё вокруг, на секунду ослепил меня. Немного приоткрыв глаза, я посмотрела вперёд. За дверью была улица. Элизабет уже шагнула в траву, а я замешкалась. Странное чувство… Будто всё это я уже проживала, и не раз. Но отставать было нельзя. Я тоже сделала шаг вперёд. Под ногами была… трава. А трава ли? Она была ярко алого цвета и окрашивала тапки в такой же красный оттенок. Что это? Кровь? Краска? Я огляделась по сторонам, насколько хватало глаз, везде и всюду трава была такой. Что здесь происходит?

*щелчок*

Трава всегда была красной. Чего это я всполошилась?

Территория, окружённая забором, была вполне большой, на верхушке забора колючая проволока. За ним я смогла разглядеть город… А точнее то, что когда-то им было. Это были руины, все в дыму. В некоторых местах ещё полыхало пламя. Небо над головой было красным, немного бледнее травы, но такое же кровавое.

Я вспомнила про Элизабет. Она отошла уже на порядочное расстояние. Напротив здания, из которого мы вышли, я увидела метрах в ста большую белую, но замызганную чем-то противным палатку. Она немного покачивалась от порывов ветра. Ткань, являющаяся входной дверью, была откинута в стороны и кое-как держалась на специальных креплениях. Внутри я увидела коридор. Элизабет, как оказалось, уже стояла у входа и ждала меня. Я прибавила шаг.

— Стойте пока в очереди, дальше вам скажут, что делать, — сообщила мне Элизабет.

— Хорошо.

Она улыбнулась мне своей фальшивой улыбкой и ушла. Я осталась одна среди всех.

Прошло всего несколько минут, но мне уже стало нехорошо. Палатка на моих глазах начала сжиматься и разжиматься, будто кто-то своей огромной ладонью сминал её, играясь с ней снаружи. Голова закружилась. Я увидела, как девушка, стоявшая передо мной, упала на пятую точку и начала визжать, указывая куда-то вверх. Две санитарки подбежали к ней, взяли под обе руки и вывели из очереди. Я схватилась за голову. Что-то странное творилось вокруг, голова не переставала кружиться. Наконец наступила темнота, и я услышала голоса. Сначала два мужских голоса очень быстро спорили о чём-то, у меня не получалось разобрать ни слова. А затем прозвучал мягкий женский голос: «В её состоянии наблюдаются некоторые изменения, если тесты будут положительными, то у нас появится повод не прибегать к этому». Я разобрала буквально все её слова и смогла даже составить из них осмысленное предложение. Но вот только к чему прибегать она не хотела? Я вслушивалась дальше, но голоса стихли, а на смену тишине затем пришёл грубый голос:

— Ты чё, уснула? Двигайся давай, не одна в очереди стоишь!

Я будто вышла из транса. Глубоко вдохнув, я открыла глаза. Передо мной стояла разъярённая санитарка и демонстрировала мне угрожающую жестикуляцию. Я почти не могла управлять своим телом, мне было дурно и не хватало кислорода.

— Извините, мне нужно на воздух.

Я быстрым шагом покинула очередь, а затем и пределы палатки. По алой траве я добежала до самого забора и просто уставилась по другую сторону металлической изгороди. Почему? Почему всё тут такое странное? Я ничего не могла понять. Я помнила всё это, будто только вчера переживала этот же день… И голоса… Что означали эти голоса во тьме, почему они говорили такие непонятные вещи? В горле встал ком, а глаза защипало, будто на них посыпали солью. По щекам покатились слёзы, стекая по подбородку и капая на траву, они смешивались с её алыми красками. Неимоверным усилием воли я заставила себя прекратить реветь. Сейчас не время опускать руки, нужно понять, что здесь творится.

— Как хорошо, что я вас нашла, — послышался голос Элизабет. — Сейчас время обеда, вы получили таблетки?

— Да, — мой голос вышел очень тихим и неуверенным.

Элизабет прищурилась и подошла так близко, что я почувствовала на себе её дыхание.

— Какого цвета были таблетки?

Нет! Она раскусила мою ложь. Что ей ответить? Сказать правду или продолжить врать? В то время как в голове царила буря, снаружи я выглядела совершенно спокойно.

— Таблетки были…

Что же мне сказать?! Думай! Думай! Ответ пришёл сам собой.

— Жёлтого и голубого цвета.

Я задержала дыхание. Воспоминание о таблетках спасло меня. Надеюсь, оно было правдивым.

— Хорошо, тогда идите за мной, я провожу вас в столовую.

С облегчённым вздохом и без лишних слов я последовала за Элизабет. Мы прошли через улицу обратно к той железной двери, откуда выходили первоначально. Снова мы прошли через коридор, полный одинаковых старых дверей. Как и в моих воспоминаниях, мы попали в иной, более развитый мир через очередную дверь. Мы находились в холле, достаточно просторном, с небольшими белыми диванчиками у стен. Вправо и влево вели коридоры, а по бокам этих коридоров находились палаты с прозрачными лицевыми стенами. Рядом с некоторыми палатами стояли небольшие группки врачей, они что-то обсуждали, делая записи в своих блокнотах. И у всех них были окровавлены халаты. Сейчас я заметила, что и пол был весь залит кровью… Или просто чем-то красным. Абсолютно весь пол. Как я не заметила этого, когда только переступила через порог? Странным было не только это, но и то, что никто вокруг будто не замечал этих бордовых луж у себя под ногами.

*щелчок*

Точно, на улице же растёт красная трава. Врачи, наверное, в ней и испачкались, это же не кровь…

— Это лечебное отделение категории «Б». Сюда попадают те, на кого обычными препаратами повлиять не удаётся, а так же особо буйные пациенты, но они содержатся в самом дальнем конце, поэтому мы их не встретим, — пояснила мне Элизабет, подумав, что меня заинтересовало это помещение, а не красный пол.

— Такие, как я, относятся к категории «А»? Так ведь?

— Да.

И тут я вспомнила этот диалог. Это уже было. Тот же разговор, а затем мы пошли направо. Но тогда она сказала ещё что-то… Про категорию «В».

Элизабет быстрым шагом направилась в правый коридор. Я пошла за ней. Палаты у здешних больных были в таком же хорошем состоянии, как и всё это лечебное отделение в целом. И это всё я уже видела… Только в прошлый раз не было ни крови на полу, ни трещин в стенах, которые красовались на них сейчас…

Через ещё одну белую дверь мы вошли в новое помещение. Это была огромнейшая комната, поделённая на две части. Я и её уже встречала когда-то.

— Слева зал отдыха, — пояснила Элизабет. — В определённые часы пациентам разрешается сюда приходить. Справа столовая.

Сопровожатая пошла дальше. Она проводила меня к буфету и помогла выбрать еду. Я совсем не была голодна, но Элизабет и так начала что-то подозревать, поэтому приходилось беспрекословно следовать её указаниям.

— Присаживайтесь за любой столик, а затем можете сходить в комнату отдыха или пойти на улицу. Я найду вас, когда будет нужно.

— Хорошо.

Элизабет ушла, а я осталась наедине со своими сомнениями. У меня было очень плохое предчувствие насчёт этой еды. На синем подносе стояло две тарелки. В одной тарелке лежало что-то похожее на кем-то пережёванный рис, а на второй слипшиеся макароны в какой-то серой жиже. В этом недо-бульоне плавали неаппетитные кусочки чего-то похожего на фекалии. В стаканчике была не жидкость, а просто сгусток плесени. И показалось ли мне… или там, в подобии риса, и вправду что-то шевельнулось? Я взяла в руку ложку и отковырнула пару верхних рисинок. То, что я увидела, заставило меня с визгом уронить поднос. Это был не рис, а опарыши. Вся тарелка была наполнена чёртовыми опарышами. Когда тухлый суп из вермишели распластался по полу, из него начали выползать черви. Они ползли очень быстро, двигаясь к буфету. Все, кто был в столовой, с удивлением смотрели на меня. На меня, а не на чёртовых насекомых!

— Ты чего? — спросил кто-то с заднего столика.

Они почти все уже ели и рис, и макароны. Точнее… не рис и не макароны. Я видела, как некоторые пациенты пережёвывали опарышей, а кто-то заглатывал вместе с лапшой ещё и червяков. Их внутренности налипали им на зубы, ложились на языки и проглатывались в их глотки. Червяки крутились в отчаянных попытках выбраться из чужих ртов, но все их рвения были тщетны. Мне поплохело, я поспешно отвернулась и натолкнулась на сердитый взгляд буфетчицы.

— Вы их не видите?! — вдруг пришло ко мне осознание.

— Кого не видим? — озадаченно спросила какая-то девушка.

— Нет-нет, никого. У меня просто аллергия на рис.

Аллергия на рис. Звучит забавно. Существовует ли таковая или же все подумали, что я психованная? Но если бы я продолжила настаивать на опарышах и червях в еде, то, боюсь, меня бы снова напичкали таблетками. Снова… Меня разве ими пичкали?

Я извинилась перед буфетчицей и поспешно вышла за дверь в лечебное отделение категории «Б».

— Что же это такое? Я что, одна их видела?

Мне нужно успокоиться, но только как? В этом месте всё странное и пугающее. Сердце забилось чаще, стало жарко, закружилась голова. Неужели снова паника?

*щелчок*

Всё в порядке. Наверное, я сумасшедшая, и из-за того, что тогда не выпила таблетки, сейчас вижу глюки.

Дверь за моей спиной тихо хлопнула, и я скорее почувствовала, чем услышала, чьи-то шаги.

— Привет, — сказал вошедший.

Обернувшись, я увидела девушку с длинными зелёными волосами. Это же… Да, она была у меня в воспоминаниях! Мы с ней уже разговаривали, и она тоже их видела…

— Привет, — я заговорила с трудом, в голове витало много разных мыслей.

— Ты тоже их видела? — спросила она.

Ошибки быть не может. Нужно срочно с ней поговорить!

— Ты Эмили. Не спрашивай, откуда я это знаю. Мне нужно с тобой поговорить, но не здесь. Просто иди за мной, хорошо?

Так быстро я ещё не тороторила. Мне казалось, что я могла не успеть рассказать ей всё, будто что-то могло произойти. Но теперь мне стало страшно по другой причине. В прошлый раз она испугалась моего приступа, а в этот раз я сходу начала её запугивать. Что будет, если она убежит… Или ещё хуже… расскажет про меня персоналу?

Все мои опасения оказались напрасны. Она кивнула и, не задавая лишних вопросов, последовала за мной в зал отдыха.

Мы присели на небольшой бежевый диванчик, стоявший вдали от чужих глаз. Я с приятным облегчением ощутила, как его внутренняя составляющая прогнулась под моим весом.

— Так о чём ты хотела поговорить? — спросила Эмили без раздражения, скорее с любопытством. — И да, я бы хотела услышать объяснение по поводу твоих экстрасенсорных способностей.

Я уже приоткрыла рот, чтобы начать рассказ, но все мои мысли вдруг перемешались в один большой ком. Мне понадобилась почти целая минута, чтобы снова расставить всё по полочкам.

— Мне видятся странные вещи. Разные глюки, которые невозможно объяснить логически… Ещё я видела кровь, очень много крови. Всегда, когда я начинаю беспокоиться по этому поводу, мой разум начинает придумывать оправдания, что это не кровь, а всего лишь трава окрасила всё в красный цвет, но…

— Стоп, что? Трава красится? Красным цветом? Ты что несёшь?

— В смысле? — я искренне удивилась. — Трава же красная, разве нет?

Реакция Эмили меня не на шутку встревожила.

— Ты ведь это несерьёзно? Трава же зелёная…

После её слов я чуть ли не на физическом уровне ощутила, как что-то щёлкнуло в моём мозге. Что же это такое? Трава всегда… всегда была зелёной! И я это знала, но почему-то забыла.

— Почему… Как я могла подумать, что красная трава это нормально? Мне будто что-то переписали в памяти, или нет… в восприятии. Что же происходит?

— У меня тоже бывает подобное ощущение. Скорее всего, дело не в нас… Ты видела опарышей?

— Да.

— Значит, с этим местом что-то не так. Где ты видела красную траву?

— Да везде… Вся трава на улице алого цвета, ты её не видела?

— Нет.

— Точно так же, как и почти все в столовой не видели опарышей… Кто-то или что-то фильтрует наше восприятие.

— Если вся трава кровавая, то, получается, мы все в крови?

— Да. И ты, и я, и все остальные… В крови даже руки, лица и многие вещи…

— Ясно. Нужно что-то делать…

— Погоди, это ещё не всё.

— Хах, есть что-то ещё? — она грустно улыбнулась.

— Ты же просила объяснить мои экстрасенсорные навыки. Это день сурка. Я уже переживала этот день и разговаривала с тобой, но при немного других обстоятельствах. Думаю, они дают нам что-то для подавления памяти.

Эмили побледнела, улыбка с лица пропала, а глаза её были готовы выкатиться из орбит. На секунду мне показалось, что она могла потерять сознание.

— Сколько? — еле слышно спросила она.

— Что «сколько»?

— Сколько по-твоему мы уже здесь?

— Явно больше двух дней, но сколько точно, сказать нереально.

Из глаз Эмили потекли слёзы. Ей трудно давалось то, что я сама осознала только утром.

— Я знаю кое-что, что может нам помочь. Мы с тобой относимся к лечебному отделению категории «А». Помещение перед столовой с прозрачными палатами — это лечебное отделение категории «Б». Но есть ещё одно отделение категории «В», о котором знает только персонал… Ну и я.

— И как это должно нам помочь?

— Ты видела пациентов из категории «Б»?

— Ну да, психи.

— Вот именно. Они действительно не в адеквате, а их выставляют на самый показ прямо перед столовой.

— Продолжай.

— Почти самых опасных они поместили на виду… Насколько же тогда опасны люди из категории «В», что о них даже не говорят нам?

— А ведь ты права!

— Мне кажется, что они вовсе не больные, а как раз самые здоровые. Они узнали тайну этого места, и их закрыли в особые камеры, чтобы те не смогли с нами контактировать.

— Я поняла, к чему ты клонишь, и обеими руками за. Но только где находится это отделение?

— Я догадываюсь, где оно может быть. Идём.

Мы быстрым шагом прошли через зал отдыха и столовую. Затем уже более медленно прошли по правому коридору лечебного отделения категории «Б» до холла, где располагалась дверь, ведущая в наше отделение.

— Куда дальше? — спросила Эмили.

Я посмотрела в левый коридор. У одной из палат стояли двое врачей, закрывая мне обзор.

— В левом коридоре должны быть более буйные пациенты. Скорее всего, отделение категории «В» будет в конце. Но путь туда преграждают врачи, нужно от них избавиться. Если попадёмся, нам несдобровать.

— Я могу их отвлечь.

— Каким образом?

— Сначала скажу, что видела, как у них пациент вырвался на волю. Если не прокатит, то изображу из себя особого пациента, тогда они долго за мной будут гоняться.

— Хех, ты готова пойти даже на такое?

— Ради свободы — да.

— Хорошо, тогда за дело. Выведи их из левого коридора, а дальше я справлюсь. Если что, встретимся в зале отдыха.

Эмили подошла к левому коридору и сделала шаг вперёд.

— Как тебя зовут? — вдруг спросила она, остановившись.

— Даллора.

— Приятно познакомиться, Даллора.

Впервые за всё то время, что мы провели вместе, она улыбнулась искренней, доброй и весёлой улыбкой. Я не смогла не ответить ей тем же. Эмили вдохнула полной грудью и пошла прямо к врачам, а я спряталась за ближайшим диванчиком, дожидаясь её выхода. Её смелость и решимость вдохновили меня на успех.

Прошло примерно две минуты, и вот Эмили вместе с двумя врачами вышла из коридора и направилась в сторону столовой. Доктора не смотрели по сторонам, и даже если бы я не пряталась, вряд ли бы меня заметили. Дождавшись, пока они скроются за углом, я вскочила с места и побежала в левый коридор. Пациенты в первых трёх, а точнее шести палатах, вели себя точно так же, как и остальные в этом отделении. Отстранённо ходили туда-сюда, качались на кроватях и усиленно разглядывали стены. Но дальше всё крайне изменилось. Пациенты в следующих палатах скакали, как белки. Они все были в смирительных рубашках, но это мало помогало. Стены хоть и были звуконепроницаемыми, но я слышала их дикий смех и глухие удары, когда те кидались на бронированные стёкла. Завидев меня, многие начали бросаться в мою сторону и биться о стены ещё более активно, чем делали это раньше. Они словно нашли своего зрителя и пытались показать мне все свои таланты. Сумасшедшие люди… Наверное, страшно вот так потерять рассудок. А может быть… именно они здесь самые нормальные?..

Впереди, в паре метров от меня, была белая дверь. Я ускорила свой бег и буквально влетела в неё, благо та была не заперта. Отдышавшись от быстрого бега, я просто села на колени, не веря, что сделала это. Я нарушила все запреты и сделала шаг в сторону свободы. Теперь главное не попасться. Я осмотрела пол, на котором сидела уже несколько минут. Обычный деревянный пол, как в моей палате. Подняв взгляд наверх, я просто обомлела. По всей комнате с потолка на коротких верёвочках свисали куклы. Они находились на расстоянии примерно метра от пола. Это были куклы, как в кукольных театрах, которые ещё надевают на руки. Главной их особенностью было то, что все они были очень реалистичными и все отличались друг от друга. Каждое лицо было не похоже на предыдущее. И их было очень много, словно где-то неподалёку находился кукольный театр, в котором вот-вот должно было начаться представление. Я встала и прошлась по рядам этих кукол. Их мёртвые пустые глаза выглядели чересчур реалистично. Маленькие ротики некоторых изделий из дерева были открыты в немом ужасе. Одежда их тоже была уникальна: на ком-то красовались платья всех цветов радуги, а на ком-то строгие костюмы или же самые простые домашние наряды. Внезапно послышались шаги, я замерла. Кукольные дебри отлично спасали от чужих взглядов, но и я не могла никого разглядеть за этими страшными подобиями детских игрушек. Так я стояла, пока шаги не стихли. И только выждав ещё полминуты, я дала себе волю шевельнуться. Странное место. Интересно, зачем кому-то столько кукол?

Я шла прямо, пока не уткнулась в стену. Пришлось идти вдоль стены, ведя по ней рукой. Я надеялась найти дверь, но нашла тёмный коридор длиной в три метра. Не раздумывая, я зашла в него и в пару шагов дошла до конца.

Туннель вывел меня на самую настоящую фабрику. Везде были огромные котлы, непонятные сооружения, конвейеры и множество людей в белых халатах. Я резко скрылась в тени коридора, когда увидела, как один работник повернул голову в мою сторону. Наверное, это завод по производству таблеток или что-то типа того. А может быть, именно тут делают куклы? В любом случае путь сюда мне заказан, слишком много людей. Я решила вернуться обратно в комнату с куклами. Возможно, я могла что-нибудь там упустить.

Снова придя в кукольный домик, я почти сразу нашла дверь, которая находилась прямо рядом с коридором. Прокрутив ручку, я открыла её и вошла внутрь. Меня сразу же встретил гнилостный запах, от которого тошнота подступила к горлу. Я заткнула нос рукой и осмотрелась. На протяжении всей комнаты в несколько рядов висели старые, пожелтевшие от времени шторы. Я пошла по первому ряду и на одной из штор увидела кровавый отпечаток человеческой ладони. Сердце упало в пятки. Надеюсь, это не кровь… Я схватилась за штору и хотела её оттянуть, но не была готова к тому, что могла увидеть за ней. Сзади что-то плюхнулось на пол с отвратительным мокрым звуком. Я обернулась и увидела, как одна из штор отодвинулась сама. Сначала моим глазам предстала окровавленная рука, а затем из-за ткани выполз голый мужчина. У него не было ног, да и вообще нижняя часть туловища отсутствовала напрочь. За место ног за ним тащились выпавшие наружу кишки, немного прилипая к полу и снова отлипая, они оставляли за собой кровавый след и кусочки мяса вместе с частично переваренной пищей, от чего хотелось то ли блевать, то ли потерять сознание. Отвратительное зрелище. Мне очень сильно захотелось выплеснуть содержимое желудка наружу, но от страха я не смогла сделать даже этого.

— Помоги мне… — хрипло выдохнул человек и потянулся своей рукой к моим ногам.

Я с визгом отскочила от него и побежала, куда глаза глядят. От страха я совсем позабыла о внимательности и, споткнувшись, повалилась к кому-то за шторы. Здесь стояла койка. Я поднялась, оперевшись на неё, но снова упала, увидев, что у того, кто на ней лежал, не было обеих рук. Из плеч торчали кости и комья мяса, словно руки не отрубили, а вырвали вручную. От грохота, что я издала своим падением, человек на койке замычал и шевельнулся. Я задом выползла из-под одной шторки и сразу же заползла за другую. Там лежал подросток, окровавленный с головы до пят и с чёрной пустотой вместо глаз. Не знаю, жив ли он был, но эти кратеры его глазниц явно были инфицированы, что было заметно по копошившимся внутри белым опарышам. Точно таким же, которых я видела в рисе. Эти врачи совсем поехавшие! Что это за место такое?!

Я услышала стон, совсем недалеко. Откинув шторку, я увидела на кушетке мужчину. Он был цел и невридим на первый взгляд, но накрепко прикован ремнями к старой ржавой кушетке. Он в страхе посмотрел мне в очи. В его глазах читалось безумие.

— Кто ты такая?

— Я пациентка… Что здесь происходит?

— Я… Я… Я просто узнал… Они чокнутые… Режут людей… Тебе нужно отсюда убираться. Если они тебя поймают, ты повторишь нашу участь.

Глаза мужчины затуманились, и он начал что-то бормотать себе под нос. Я попятилась от него, но со стороны входа послышались шаги.

— Так, так, так, — раздался на всё помещение старческий вкрадчивый голос. — У нас тут завелась непослушная мышка?

Сердце глухо застучало у меня в ушах. Неужели это конец? Что же теперь будет? Вдруг они и Эмили поймали? Я быстро задёрнула шторку и забралась под кушетку. С разных сторон послышались шаги и звуки отдёргивающихся штор. В какой-то момент ткань открыли и у меня, но… прошли мимо. От облегчения у меня закружилась голова, но я понимала, что ничего ещё не кончено. Всё только начинается. Страшно представить, что они со мной сделают, если поймают. Отрубят все конечности? Выколят глаза? Пустят в меня крыс, которые будут пожирать меня изнутри, пока я буду в сознании корчиться от боли?

Шаги тем временем отдалялись, но кое-что приближалось. Звук, будто что-то тяжёлое тащили по полу, периодически останавливаясь на отдых. Неужели… Неужели это тот безногий? И он ползёт в мою сторону! Паника с новой силой накатила на моё сознание. Вот звук прекратился, и сразу после недолгого затишья раздался визг. Этот безногий полутруп завизжал во всё горло прямо перед тем местом, где я пряталась. Сразу послышался топот, и сюда ввалилось двое мужчин. Они оттолкнули кушетку и схватили меня за обе руки. Я пыталась вырываться, но что могла сделать хилая уставшая девчонка против натренированных мужчин.

— Отпустите меня!

Я выбивалась из рук, как дикий зверь, но их хватка была слишком сильной. К нам подошла старуха в белом халате, заляпанном кровью. Жирная, надменная. Честное слово, она смотрела на меня как на дерьмо. Её я видела впервые, но, судя по всему, она здесь являлась местной авторитеткой.

— Тише, деточка, — проскрипела она своим высокомерным скрипучим голосом. — Твоя подружка тоже у нас.

— Что? Что вы с ней сделали?!

Только не Эмили… Вдруг они её убили? Или они оставили её для забав, как оставили в живых того безногого? Бабка не ответила. Наступив на кишки безногого мужчины, она взяла шприц, наполненный неизвестной мне жидкостью, приставила иглу к моей руке и вколола всю дозу до последней капли.

— Вы ведь искали лечебное отделение категории «В»? — с издёвкой проскрипела она под конец. — Поздравляю, вы отлично впишитесь в мою коллекцию кукол.

Веточка сирени

Боль. Я чувствовала её всеми клеточками своего тела. Мерзкий голос старухи доносился до меня через какую-то пелену. Отвратительный и дряблый, как и она сама. Кто-то что-то делал со мной. Но сознание было так затуманено, что я ничего не могла понять. Я попыталась открыть глаза, но кроме ослепительно-яркого света я ничего не смогла больше разглядеть. Перед взором предстал город. Серый, тёмный, безжизненный. От строений остались одни руины, а от живых его обитателей — только воспоминания. В голове начали с бешеной скоростью проноситься воспоминания. Как я раз за разом просыпалась где-то в одном и том же месте. Бесчисленное количество раз. Я вспомнила Элизабет. То, как внешность её менялась со временем в более ужасающую сторону. Вспомнила, как раньше трава была зелёной, а небо голубым. Город где-то вдалеке пылал жизнью, а еда в тарелках казалась вкусной. Но со временем всё менялось. Точнее, я просто начала видеть реальность, а ложная маска красоты стала слишком сильно просвечивать. Или же мне всё это просто приснилось?

Снова боль. Может быть, я уже мертва? Может быть, так выглядит мой персональный Ад? Одинокий, непонятный, не дающий ответов.

Эмили. Я вспомнила девушку, её голубые глаза, что были голубее самого чистого неба, её зелёные волосы, что были зеленее летнего леса. Её улыбку, что была ярче полуденного солнца. Я не помню, откуда знала её, но она точно была дорогим для меня человеком… Если вообще существовала, а не являлась плодом моего безумного воображения.

Кто я? Где я? Почему мне причиняют боль? Ни на один из этих вопросов у меня не было даже намёка на ответ. Неужели я заслужила всё это? Кем я была? И кто я теперь? В голову ничего не приходило. Лишь бесконечность однотипных дней витала вокруг меня, засасывая в пучину неизвестности.

Обгоревший мужчина… Девушка с закрытым чёрными волосами лицом и изрезанной спиной… Психи, валявшиеся на полу… Мёртвая природа, безжизненный лес, кровавые небеса, агрессивные медсёстры, смирительные рубашки… Всё это вспоминалось мне, но даже эти события покрылись странной пеленой, грозясь покинуть мою память навсегда и оставить после себя лишь бесконечную мрачную пустоту, сотканную из боли и страха перед неизвестностью. А может быть, этого никогда и не было. Может быть, и меня никогда не существовало. Вдруг это всё чей-то сон, а я лишь выдуманный персонаж? И я исчезну, как только мой создатель проснётся…

***

Мои веки медленно приоткрылись. Надо мной был грязный, обросший плесенью потолок. Вокруг висели облезлые жёлтые шторы, полностью закрывая мне обзор на внешние пейзажи. Где я?

— Здесь кто-нибудь есть? — спросила я в пустоту. — Эй! Кто-нибудь меня слышит?!

Никто не отозвался. Я попыталась привстать, но не смогла и шевельнуться. Мои руки и ноги крепко держали ремни.

— Что происходит? Отзовитесь! Кто-нибудь!

Я попыталась вырваться, но все мои попытки были тщетны. Почему я прикована? Что я здесь делаю? И «здесь» это вообще где? Ткань неожиданно отодвинулась в сторону, и ко мне зашёл мужчина в окровавленном белом халате. На лице у него была белая маска, на руках голубые перчатки… Все в крови…

— Что я здесь делаю? Кто вы?

Мужчина не ответил. Он лишь подошёл ко мне с небольшим фонариком в руке и посветил им мне в глаза. Вспышка яркого света залила всё пространство вокруг. Теперь я была на носилках. Двое врачей куда-то меня несли, а я смотрела на свет переливающихся надо мной ламп.

— Быстрее! Ей нужна срочная операция! — крикнул кто-то.

На меня натянули маску, и я почувствовала, как мир вокруг начал сливаться со мной, впутывая меня в свои бесконечные переплетения непознанных измерений. Свет начал угасать. Мужчина убрал от моих глаз фонарик, быстро развернулся и ушёл, не забыв задёрнуть за собой штору. Что это сейчас было? Галлюцинация или… воспоминание? Или это всё происходило здесь, наяву?

Нужно было вспомнить, каким образом я могла сюда попасть. Но для начала… Как меня зовут? Я… Даллора. А ещё… Белая палата! Я была в белой палате. Да, это всё психиатрическая больница, а я в ней пациентка. Но всё же, как я попала именно сюда?

По мне что-то проползло. Гладкое и холодное. Я опустила взгляд. По мне ползали жёлтые змеи. Я резко дёрнулась и упала на пол, а вместе со мной и чешуйчатые рептилии. Я в панике отползла к шторам, но те исчезли, словно всё это время были проекцией моего воображения. Вспомнив про змей, я посмотрела на пол. Но там уже никого не было. Я с опаской поднялась и спряталась за первую попавшуюся на глаза шторку. Каким образом я смогла встать, если была прикована к кушетке ремнями? А может быть, эти ремни стали змеями и уползли прочь? Да что за бред я несу?! Я ведь не сумасшедшая! Это всё какая-то ошибка! Так, нужно придумать план и сбежать отсюда. Я подняла взгляд на какую-то непримечательную кушетку и наткнулась на девушку… с зелёными волосами. Почему-то моё сердце забилось чаще при её виде.

Эмили! Теперь я вспомнила. Мы с ней искали отделение категории «В», но нас поймали. Как же хорошо, что с ней ничего не случилось. Вроде жива и цела!

Я коснулась её руки, она была холодной, но после прикосновения покрылась мурашками. Эмми медленно приоткрыла свои голубые глаза и посмотрела ими прямо в мои.

— Кто ты? — спросила она, начиная нервничать.

— Тише, прошу тебя, — взмолилась я.

Эмили кивнула, и я облегчённо выдохнула.

— Почему я связана? И… почему ничего не помню? Ты имеешь к этому отношение?

— Я Даллора, а ты Эмили. Мы находимся в психбольнице. Мы хотели найти ответы на вопросы, и в итоге нас поймали. Вспомнила хоть что-нибудь?

Она посмотрела на меня долгим задумчивым взглядом. Хотя нет, её взор проходил сквозь меня… Но неожиданно её глаза сфокусировались на моём лице.

— Да-лло-ра… — по слогам прошептала она. — Я тебя помню.

На её лице вновь отразилась естественная добрая улыбка, от которой на душе стало печально и тепло одновременно. Она вспомнила. Это хорошо.

— Ты помнишь, как они тебя поймали?

— Да, что-то припоминаю. Там была старуха… Она увидела нас по камерам. Она поймала меня и вколола мне что-то. А что было с тобой? Они тебя не били?

— Нет-нет, — я начала потихоньку её развязывать. — Похоже, это и есть отделение категории «В». Здесь расчленяют людей и делают из них куклы. Знаю, это звучит бредово…

— Нет. В этом мире это звучит очень здраво.

Она посмотрела на меня серьёзным взглядом, а я как раз закончила распутывать ремни.

— Ну что, идём? — спросила я.

— Ты… Ты могла пойти одна и, возможно, уже выбралась бы отсюда, но всё-таки задержалась, чтобы освободить меня… Спасибо тебе.

Её глаза наполнились слезами и заблестели. Я улыбнулась и потрепала её зеленоватые волосы. Такие бархатные, я словно прикасалась к облачку. А румянец на её лице был по-детски очарователен.

— Ну, знаешь, это дело нескольких минут… Так что… Не стоит меня благодарить.

Она обняла меня и прижала к себе так крепко, что на секунду я была готова поверить, что наши тела это одно целое, один клубок из мыслей и чувств. Я слышала её сердцебиение, а она, по всей видимости, слышала моё. Это было приятно. И даже обстановка вокруг не позволяла себе мешать нам наслаждаться этим коротким мгновением умиротворения.

— Идём, — прошептала она, и горячий воздух опалил моё ухо.

Мы медленно вышли из-за занавеса. Эмили подошла к соседней ткани и схватилась за неё.

— Не стоит, — тихо сказала я, легонько останавливая её руку.

Эмили послушно отстранилась, и мы пошли дальше меж бесконечных шторных рядов и вскоре набрели на дверь, ведущую в кукольную комнату. Мы зашли внутрь. Эмили с ужасом огляделась и уставилась на меня своими большими голубыми глазами.

— Да, когда-то они были живыми людьми, — ответила я на её немой вопрос.

Стараясь не касаться, свисающих с потолка кукол, мы подошли ко входу в лечебное отделение категории «Б».

— Слушай, — начала я, — нам нужно добраться до железной двери, а затем мы перелезем через забор и сбежим отсюда.

Эмми кивнула. На её лице застыла холодная решимость. Она взяла меня за руку и одарила самым тёплым взглядом, какой я только встречала.

— Я люблю сирень, — сказала она и, видимо натолкнувшись на мой непонимающий вид, продолжила: — Не знаю, зачем я это сказала. Просто захотелось, чтобы ты об этом узнала.

— А я люблю розы, — улыбнулась я ей в ответ.

Она тихо хихикнула. Эта улыбка… Эти губы… Я не смогла удержаться и всего на секунду прикоснулась к ним своими губами. Эта секунда стала самым приятным в мире мгновением для меня. Глаза Эмили засверкали, когда я отстранилась.

— Если мы выберемся, давай посадим по кустику розы и сирени, — с улыбкой прошептала она, — чтобы они жили, как и мы. Рядышком.

— Конечно.

Я открыла дверь. Мы вместе побежали по левому коридору отделения категории «Б». Не обращая внимания на ошеломлённых докторов и взбунтовавшихся душевнобольных, мы смотрели только вперёд.

Вот мы добежали до нашего отделения и так же побежали через него. Я слышала, как сзади хлопнула дверь, и услышала приближающиеся шаги, но мне было всё равно. Сейчас или никогда! Одна из дверей впереди приоткрылась, и из неё вышла медсестра. Это была Элизабет. Она посмотрела на нас с грустной улыбкой и кивнула, освобождая нам проход.

Не веря своим глазам, я смотрела на железную дверь перед собой. Мы добрались! Открыв её, мы шагнули на улицу. От яркого света пришлось прищуриться, но мы были счастливы оказаться на свежем воздухе. Когда глаза привыкли к свету, мы сразу же двинулись к забору. Медперсонал уже наступал нам на пятки. А мы, державшись рядом друг с другом, со счастливыми улыбками бежали по щекочущей ступни траве.

— Мы сделали это! — прокричала Эмили.

Я с радостью смотрела на неё. Такой счастливой она не была ещё ни разу. Мы вцепились в холодные металлические прутья забора и полезли наверх. Один санитар уже успел добежать до нас. И я будто в замедленной съёмке увидела, как его рука потянулась к моей ноге. Вот, похоже, и конец. Сейчас меня схватят, стянут с забора и сделают из меня куклу. От страха я забыла, как нужно дышать. Зато Эмили спасётся из этой «радостной» страны… Но вот Эмми посмотрела на меня с таким благоговейным выражением лица и всё с той же счастливой улыбкой, что я сразу поняла, что она собирается сделать. Она схватила руку мужчины всего за миг до того, как он успел бы дотронуться до моей ноги. Подбежавший следом медик перехватил её руку и стянул Эмили с забора.

— Нет! Эмми!

Я хотела спрыгнуть и помочь ей, но проволока, за которую я держалась, исчезла из-под моей руки, и я рухнула по другую сторону забора. Острая боль пронзила всё моё тело, и звон в ушах перекрыл все звуки. Но я всё же поднялась и обернулась. Забора не было. Всё исчезло. Вокруг был лишь яркий свет. Я стояла на снежно-белой земле. Меня окружали бесконечные белёсые просторы. Где же я? Неужели я умерла?

— Даллора? — раздался голос из-за моей спины. — Рада наконец встретиться с тобой.

— Кто здесь? — я резко обернулась.

— Здесь только я.

Со мной говорила молодая девушка с длинными белыми волосами, которые волнами растекались на её тонких полупрозрачных фарфоровых плечах. Белое платье, парившее на ней, только подчёркивало её очарование, расплёскиваясь пенящимися волнами по «земле».

— Кто ты такая?

— Я это ты, — промолвила она, улыбаясь.

— Как ты можешь быть мной?

— Я твой разум, твоё сознание.

— Не смеши. Это ещё страннее твоего предыдущего заявления.

— Ты права. Но всё же это так.

Я обошла её кругом. Не девушка, а просто ангел, только крыльев не хватает для полноты картины. Она была невероятно красива и точно не походила на моё сознание.

— Почему ты так выглядишь?

— Потому что подсознательно ты представляешь меня именно так.

— Нет, я представляю тебя совсем не…

Я закрыла рот, не договорив. На моих глазах эта миловидная девушка превратилась в белый светящийся шар. От такого вида моё сердце затрепетало. Это было прекрасно. Словно это родилось из самого лучшего, что было, есть и могло бы быть в нашем мире. Вокруг этого шара витали подобия мотыльков и светлячков, облака белёсой пыли извергались из недр этого невиданного ранее создания. Существо словно крутилось вокруг своей оси, и вокруг него крутились кольца, сотканные из самого неба, из времени, из ткани Вселенной.

— Теперь мой облик удовлетворяет тебя? — спросил меня шар всё тем же ангельским голосом.

— Д-да, ты идеально. Но где мы находимся?

— Внутри твоего сознания.

— Почему я здесь?

— Пришло время нашей встречи.

— Я не очень тебя понимаю. Я была в психиатрической больнице, потом перелезла через забор и попала сюда.

— Ты всё понимаешь, мы же мыслим одинаково. Но если тебе нужно проговорить это вслух, то хорошо. Страна радости это место преодоления себя. Ты смогла выбраться, а значит, пора просыпаться.

— Просыпаться?

— Да. Ты попала в кому из-за аварии и всё это время спала.

Я, как наяву, увидела грузовик, мчащийся на бешеной скорости прямо на меня. Удар, крик, боль, а затем… только вспышка белого света.

— Сколько дней прошло?

— Ты спала сто восемь дней.

— Сто восемь дней?! Почти четыре месяца?! Значит, мне уже исполнилось двадцать лет… И каждый день из этих ста восьми я просыпалась в Стране радости, а потом это забывала?

— Именно.

— Почему тогда я начала вспоминать их в последние дни?

— Ты, как и любой другой человек, влечима желаниями Ид. Самыми примитивными, без законов логики и морали. В часы бодрствования желания Ид строго контролируются твоим Суперэго, эдаким внутренним судьёй, который знает всё о законах и нормах, именно он определяет что правильно, а что нет, а так же Ид находится под контролем твоего Эго, которое и определяет тебя как личность. Во сне же Эго ослабевает, и контроль над Ид полностью переходит к Суперэго. Ид теперь может спокойно выходить из-под контроля. Это проявлялось в твоих галлюцинациях. Если бы Суперэго поняло, что это сон, или же почуяло угрозу, то моментально бы разбудило организм раньше положенного срока. Чтобы этого не допустить, в такие моменты частично пробуждалось Эго и всячески отвлекало судью, самостоятельно подавляя желания Ид, чтобы сохранить сон. Поэтому ненормальные вещи ты могла воспринимать за норму. Как видишь, Эго качественно выполняло свою работу. Помнить свои сны во сне не дозволено, а осознание дежавю было первым сигналом того, что скоро организму можно будет безопасно проснуться. Пробуждение от комы раньше срока могло вызвать перегрузку мозга.

Теперь многое встало на свои места, и от этого на душе стало более спокойно.

— Получается, Страна радости была лишь сном?

— Я не знаю.

И снова меня словно кипятком ошпарило. Неужели… это всё был не сон? Разве могла эта психушка быть реальностью?

— Как ты можешь этого не знать? Это же всё просто кошмарный сон и ничего больше, ведь так?

— Я это ты. И я, как и ты, не уверено в этом. Я лишь знаю наверняка, что сновидение было придумано не мной. А значит, Страна радости вполне может существовать отдельно от чьих-либо снов и являться местом, куда попадают люди, впадающие в кому.

— Значит, люди там… Они тоже могут быть реальными?

— Возможно.

— Оттуда можно выбраться, только выйдя за забор?

— Тоже возможно. Но вероятно и то, что это лишь совпадение.

— А если всё-таки это так? Как тогда выберутся те, кого там четвертовали. Я видела там просто полутрупов.

— Это борьба с самим собой за право жить. Если человека порубили на части, и он физически больше не сможет выбраться из Страны радости, то не Страна радости лишила его жизни, а он сам спроецировал действительность на своём сне. Возможно, ему было не суждено выбраться из комы, и его подсознание, зная об этом, создало такой сон, где он беспомощен перед смертью. Не это место контролирует сознание, а сознание контролирует это место.

— Но если всё наоборот?! Если то место и определяет судьбу человека? Это возможно?

— Вполне.

Мне совсем не хотелось в это верить. Ужасная больница, пожирающая людские жизни, и крохотные люди, которые не могли выйти из своих кошмаров… Этого просто не должно было существовать в нормальном мире. Но среди всех людей, которых я встретила там, была одна девушка, которая интересовала меня больше остальных.

— А что же с Эмили? Я могу как-то ей помочь? Ты можешь вернуть меня обратно?

— Если бы я и могло, то не вернуло бы тебя туда. Настала пора просыпаться. Чересчур долгое времяпровождение в коме тоже может нанести непоправимый ущерб мозгу, а мы и так тут засиделись.

— И что же теперь?

— Я пробужу твой организм и выведу тебя из комы. Ты ничего не вспомнишь ни о встрече со мной, ни о Стране радости, ни об Эмили.

— Как же так? Не стирай эти воспоминания, я хочу помнить их! Оставь хотя бы Эмили.

— Ты хочешь помнить разрубленные тела и сотню дней, проведённых в психушке? Не волнуйся, все воспоминания будут храниться во мне, я просто не дам тебе их вспомнить до поры до времени.

— Тогда я буду ждать этой поры.

— Ты готова вернуться в своё тело?

— Да, это всё равно неизбежно.

— Тогда до встречи на той стороне, Даллора.

В тот же миг белый мир раскололся на сотни осколков и замер, словно время остановилось. Я начала падать в тёмную бесконечную бездну. Я чувствовала, как лечу, чувствовала поток воздуха, бьющий мне прямо в лицо, чувствовала, как мои волосы порхают, словно птицы. Внизу я увидела маленькую белую точку света, которая через пару мгновений выросла до размеров квадрата. Я неслась прямо на него. Он приближался и рос, становясь огромной дырой в пространстве… И в какой-то момент я с бешеной скоростью пронеслась вдоль его границ и упала внутрь. Яркий свет не давил на глаза, я смотрела на него, будто он был моим спасителем. Яркий огонь вечного пламени.

Я падала сквозь пушистые облака, мимо бетонных коробок, сквозь крышу какого-то здания, и, наконец, я увидела себя, безмятежно лежащую под одеялом. На секунду я зависла в воздухе, а затем нырнула в собственное тело.

Я открыла глаза. Первым, что я увидела, был белый потолок. Затем я увидела идеально чистые стены нежно-голубого оттенка. К моим рукам были прикреплены иглы от капельниц, которые стояли по бокам от моей койки. Было странное чувство… Будто бы мне дали огромную дозу адреналина, а затем полностью вывели его из организма. Если руками ещё удавалось как-то шевелить, то ноги у меня затекли, и я их почти не чувствовала. Я услышала чей-то вздох рядом. Повернув голову в сторону звука, я увидела медсестру. Она раскрыла от удивления рот и вытаращила глаза.

— Вы очнулись! — воскликнула она с нескрываемой радостью.

Она выбежала в коридор и кого-то окликнула. В помещение вошёл врач. Его полулысую голову покрывали седые волосы. Он посмотрел на меня с удивлением.

— Да вы в рубашке родились, — сказал он как-то облегчённо, будто с его плеч упала тяжёлая ноша.

— О чём вы? — с непонятным ощущением блаженного покоя спросила я, еле шевеля ртом.

— Сегодня вас должны были отключить от аппарата жизнеобеспечения, — пояснил он. — Вы пролежали в коме больше ста дней, это пока что рекорд в моей практике. Вы что-нибудь помните? Как вас зовут?

— Вроде… Даллора, — с усилием припомнила я, пытаясь выдавливать из себя членораздельную речь. — Было что-то ещё… Авария?

— Да, вас сбил дальнобойщик. Память должна к вам скоро вернуться. Можете пошевелить головой?

Я с огромным усилием приподняла голову. Мышцы дрожали от напряжения, и вскоре голова упала обратно на подушку.

— Не волнуйтесь, ваш организм сильно ослаб, но никаких повреждений на данный момент не выявлено. Если разработать ваши мышцы…

Я перестала слышать его голос, как только увидела девушку, лежащую на койке напротив моей. Что-то привлекло меня в ней, и я уже не могла не думать об этой незнакомке.

— Извините, — перебила я врача. — Кто это?

Доктор проследил за моим взглядом и увидел девушку с зелёными волосами.

— Это Эмили Прайс. Вы её знаете?

— Не уверена. Просто припоминаю её…

— Она тоже пострадала в той аварии и была доставлена в больницу вместе с вами, но сейчас она находится в коме.

Интересно, откуда я её помню?

***

Я стояла на пороге её дома. Прямо перед деревянной дверью с красивыми непонятными узорами. Я постучала, и моё сердце ушло вскачь от волнения, когда за дверью послышались шаги. В руке у меня были веточки сирени, свежие и вкусно пахнущие. Вот шаги приблизились, и дверь открыла она. Девушка с прекрасными длинными зелёными волосами, что недавно вышла из комы. Эмили Прайс. Её голубые радужки посмотрели на меня с восторгом, на лице засияла искренняя улыбка. Так я себе это представляла. Нашу первую встречу вне обители сновидений. Но ей не суждено было состояться из-за того, что случилось сегодня утром…

Сейчас я стояла над могильной плитой. «Эмили Прайс. 18.02.2000 — 14.08.2021» — было выбито на ней. С небольшой цветной фотографии на меня смотрели полные счастья голубые глаза весёлой зелёноволосой девчонки. Не помню, когда и где, но она спасла меня. К могиле подошла женщина средних лет, положила горстку цветов и на секунду застыла.

— Вы знали её? — спросила она.

— Похоже, что да.

Женщина хмыкнула и ушла, не сказав больше ни слова.

По моим щекам потекли слёзы. Разве люди могут плакать по тем, кого не знали? Я вытерла их рукавом, но глаза наполнялись ими вновь и вновь…

Сегодня утром мне пришла посылка. Обычная коробка без отправителя, а внутри лежала кукла… с зелёными волосами. Почему-то я сразу поняла, что Эмили больше нет в живых.

Я аккуратно наклонилась и положила эту куклу рядом с надгробием.

— Спи спокойно, Эмми.

Ветерок гулял средь молодых берёз, среди полей и алых роз. Тихое умиротворение вызывала здешняя обстановка. В этом мире ей было не суждено ещё раз услышать пение птиц, коснуться влажной от росы зелёной травы и взглянуть на чистый голубой небосвод.

Птицы неспешно пролетали по небу, скрываясь за редкими пушистыми облачками. Мимо пролетела пчела и села на молодую веточку сирени, что росла из могильной земли прямо рядом с небольшим стебельком розы.

— Когда-нибудь я усну навсегда, и мне приснится сирень, растущая на широком лугу, где в голубых небесах будут громко петь птицы… Я приведу тебя туда… И сон для нас станет реальностью.

Ты только дождись меня, Эмили.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге