Мэй-Хуа

Глава 1

Утро, весна. Нежные лепестки мэй-хуа опадают, устилая землю подобно снежному покрывалу. Только что родившееся солнце сонно протирает глаза. Вдали, в туманной дымке неясно проступает строгий конус горы Тай-Шань, обители бессмертных.

Богатырь Тай-Шань сто веков головой упирается в небесный свод, а ногами удерживает полчища подземных злых духов, не давая им вырваться наружу. Где-то в зарослях на склоне горы вьётся секретная тропа, ведущая в пещеру отшельника Лао., темную пещеру, кишащую летучими мышами и ядовитыми пауками. Мудрец Лао так стар, что не помнит прошлого и настоящего, его слепые глаза видят только грядущее.

Но никто не узнает, что они видят. Ибо отшельник с детства глухонемой. А ослеп он недавно, когда тяжёлый камень сорвался со свода пещеры и ударил его по голове.

Некоторые полагают, что старик Лао вообще возник вместе с горой сотни веков назад. Кто знает? Возможно, они правы?

Солнце затянуло тучами, стало серо и буднично. Гора Тай-Шань медленно растаяла в смоге мегаполиса. Деревья сливы мэй-хуа моментально засохли, вытянулись и превратились в грязные фонарные столбы, а лепестки – в рваные объявления на них.

Гора Тай-Шань окончательно исчезла, а вместе с ней исчез и мудрец Лао. Как будто никогда не рождался.

***********************

Из серого смога стали вырисовываться новые формы. Прямоугольные, однотипные и многочисленные. Дома, серые безликие дома с множеством окон. Серые улицы, по которым ползли сонным потоком серые пыльные автомобили и автобусы.

Звук будильника был радостно-тревожный. Но вместе с тем он вызывал невообразимую тоску и печаль. Надо было вставать и выходить в ненавистный серый иллюзорный мир.

Мир, будто назло мне, созданный чьей-то больной фантазией. Начинался ещё один рабочий день, безрадостный, однообразный, тягучий как резина. Через полчаса я уже стоял на троллейбусной остановке среди двух десятков таких же, как и я серых, унылых существ. Дул пронзительно безнадёжный ветер. Он кидал в лицо снежную крупу, смешанную с дорожной пылью. Существа рядом со мной кутались в свои серые балахоны и переминались с ноги на ногу. Некоторые нетерпеливо смотрели вдаль, надеясь на что-то. Все молчали. Все ждали. Вот-вот, с минуты на минуту, уже пора…. Ну где же он?

Скособоченное старое транспортное средство, неудачный гибрид стройного трамвая и быстрого автобуса, медленно и со скрипом подползло к остановке. Ржавые двери нехотя распахнулись, и толпа существ затолкнула меня внутрь. Внутри было тесно и холодно.

Огромная масса пассажиров в серых балахонах не согревала внутреннее пространство, а казалось, наоборот охлаждала его. Холод сквозил из щелей в дверях, из прогнившего насквозь пола и из пустых глаз окружавших меня существ. Через замёрзшие окна нельзя было понять, куда нас везут. Впрочем, через полчаса ржавая дверь снова распахнулась, и толпа вытолкнула меня наружу. Колышась в такт, как волна, масса существ в серых одеяниях тащила меня в подземелье, откуда слышался неясный грохот и вой. Людская река неуклонно увлекала меня всё глубже и глубже под землю. Грохот и вой становился всё отчётливей и громче. Разноцветная свастика схемы движения пронеслась рядом. Указатели и объявления на незнакомом языке со всех сторон. Круговерть и суета.

Мне стало плохо. Я закричал. Серые лица на мгновение повернулись ко мне. Но в них не было участия. Глаза были пусты. Я всё кричал и кричал, и вскоре они потеряли ко мне интерес и потащили дальше. Низкие своды, мало воздуха, огромные массы неведомых серых существ. Голова кружилась всё сильней…. Я остановился. Ноги стали ватными. Я упал.

*********************

Очнулся я от нежного прикосновения к лицу чего-то почти невесомого. Потом прикосновение повторилось. Я медленно открыл глаза. Ярко синее небо, ласковое весеннее солнце только-только встало над горизонтом. Я лежал лицом вверх на мягкой шёлковой траве. Нежно розовые лепестки весенней цветущей сливы осыпались и падали мне на лицо. Я приподнялся на локтях и огляделся. Совсем рядом журчал ручей, вокруг стояли сливовые деревья. Чуть дальше негустые заросли кустарника. А за ними на горизонте виднеется строгий конус Тай-Шань. Гора была идеально ровная, поросшая кустарником, а её вершина скрывалась в облаках. Я встал и по еле - заметной тропинке в кустарнике, направился к пещере. И пение птиц вновь напомнило мне звуки бамбуковой флейты.

09.02.13