Месть Марии

Глава 1

Месть Марии.

В общине Амицития на празднике Бога лета Аэстаса проходил очень важный обряд. В этот день, 8 июля, Священный Синод, руководствуясь заповедями, оставленными Амицитам их предками, делил молодых людей Амицитии на брачные пары. Каждая такая пара состояла из молодой женщины и молодого мужчины.

Именно поэтому Мария вся тряслась от волнения. Как же ей хотелось, чтобы Синод определил ей в пару Микеля - красивого, статного, харизматичного, молодого человека. Микель, как думала сама Мария, обладал качествами настоящего мужа и отца. Пусть и девушка не могла точно ответить, что именно его таковым делало. Для неё он был очень умным и заботливым. А что ещё нужно для защитника семьи? Именно с ним она хотела исполнить свою заветную мечту. А мечтала Мария о семье и материнстве.

Мария так же понимала, что на Микеля заглядываются и другие девушки. Это немного злило её и заставляло ещё больше волноваться.

И вот, наконец, священнослужитель Бо́рис Тилль протянул Микелю золотую подвеску на цепочке и крохотный свиток с именем суженой. Подвеска была выполнена в виде небольшого яблочка. Яблоко означало семью и вечную любовь. После такого подарка и благословения Синода девушка становилась женой дарителя навсегда. Расторжение такого брака было невозможным.

Микель с волнением развернул свиток. Прочитав содержимое, он вздохнул, свёл чёрные густые брови к переносице и потупил взгляд. Микель был явно озадачен.

Все присутствующие с нетерпением смотрели на него. А парень всё стоял, словно не мог пошевелиться. Молодые люди начали шептаться и посмеиваться. Глава Синода, Юрген, демонстративно покашлял в кулак. Звук этот заставил Микеля прийти в себя. Юноша резко выдохнул и направился к Марии.

Лицо девушки горело от переполнявших её чувств.

«Как же мне повезло!» – думала Мария. Не скрывая своей радости, Мария сделала несколько решительных шагов навстречу Микелю. Он еле заметно отстранился от неё, но всё же, протянул ей цепочку с золотым яблочком и свиток, в котором было написано её имя. Мария даже не заметила его холодности, она смотрела на него и не могла отвести взгляд. Микель же ни разу не взглянул на неё в этот момент. Он смотрел совсем в другую сторону…

Четыре месяца спустя…

Хлопоты, свалившиеся на Марию после брака, были ей в радость. Отец Марии и глава её родного дома, Дерек Нобилис, сразу подарил молодожёнам дом. Долго Мария приводила его в порядок, так как тот пустовал несколько лет. На это всё её вдохновляли мысли о собственном очаге, любимом муже и детях.

Ноябрьское солнце заливало своими чуть тёплыми лучами всю кухню. Мария готовила завтрак, пританцовывала и напевала местную весёлую песенку. Газовая конфорка словно подпевала девушке. Её рыжий вертлявый огонёк швырял маленькие голубые искры, которые, в свою очередь, издавали еле слышный треск. Всё на кухне звучало в такт озорной мелодии.

Только что проснувшийся Микель вошёл в кухню и, лениво зевая, подошёл к Марии. Он одарил её тонкую шею скупым поцелуем и уселся за массивный деревянный стол, стоявший у окна.

– Доброе утро,– Мария с особой нежностью улыбнулась ему,– любовь моя.

Она поставила перед ним плоскую тарелку, на которой лежали аккуратные румяные пироги с картофелем. Мария подала на стол глубокую тарелку с ароматным супом и бокал, наполненный чаем. К чаю шли так же все полагающиеся сладости: печенье, чернослив в карамели и кофейная помадка. Она считала, что перед тяжёлой рабочей сменой Микель должен хорошо подкрепиться.

– Микель,– обратилась она к мужу, и голос её слегка дрогнул,– пока ты спал, приходил мой отец. Он принёс нам немного продуктов и рассказал мне кое-что…

–Так рано пришёл? И что же он поведал тебе?– Микель вдруг напрягся и твёрдо сжал губы.

–Ему нужно было на собрание. Вот и зашёл по пути к нам, – Мария пожала плечами.– Отец говорит, что на севере война. Он рассказал это по секрету,– она закусила губу.– Никому не говори, пожалуйста. Клан Либертас всё-таки вывел своё войско и направляется к клану Ордо.

– Это нас не касается,– отмахнулся Микель.– Мы небольшая община нас не призовут.

– Вдруг Ордо решит, что Синод Амицитии должен вернуть ему долг. Он ведь спас общину от голодной зимы когда-то.

– Ерунда, – Микеля начало раздражать неуместное беспокойство жены.– Мы, как всегда, отсидимся в своём лесу. Эстван знает, почему мы не сможем ему помочь. Ни один житель общины не пойдёт на убийство. Сама знаешь, что будет, если хоть один из Амицитов нарушит любое из священных правил.

– Да, – прошептала Мария. – Хаймс придёт в наши края и уничтожит всех жителей, – она почувствовала, как по полу, у её ног, прополз мерзкий комок холодного воздуха. Девушка невольно съёжилась. В голове Марии всплыли страшные легенды про Хаймса, которыми в детстве её пугала гувернантка.

– Верно, бога вампиров нам тут ещё не хватало,– Микель с грохотом опустил пустой бокал на стол. – Вдруг Хаймс решит, что народ Амецитии вновь взялся за старое. Я считаю, что мы, итак, прекрасно помогаем людям из Ордо! Скольких женщин, детей и стариков мы приютили?

«Они всё ещё в опасности,­­­– подумала Мария».

Мария понимала, что лес вокруг общины таит в себе множество опасностей. Сколько путников заблудилось в этом лесу. Даже сами Амициты порой умудряются в нём исчезнуть без следа. Беженцам из Ордо некуда будет отступать, и они встретят смерть в лесу или от рук солдат клана Либертас.

Когда Микель закончил трапезу, он обнял жену и отправился трудиться на лесопилку.

Мария обратила внимание, что муж её сложил столовые приборы определённым образом.

«Нельзя столовые приборы класть крест-накрест — это к несчастью!» – отметила про себя она.

Было нечто, что беспокоило Марию последние несколько дней, и это рождало в ней непредсказуемые приступы тревоги, наводило на плохие мысли, заставляло подмечать плохие приметы. Микель стал часто задерживаться на работе, объясняя это тем, что много заданий. С севера прибывает большой поток беженцев и необходимо строить им жилища, пока не наступила зима. Иногда, он участвовал в доставке материалов к лагерю беженцев, находившемуся на самом краю леса. Это занимало иногда несколько суток.

Умом Мария понимала его занятость, но сердце подсказывало - что-то не так. Микель всё ещё был холоден к ней. Несколько месяцев совместной жизни не растопили его сердце. Отношение Микеля к Марии зависело, кажется, от его настроения. Очень часто Микель был серьёзен и отрешён. Будучи в плохом настроении он мог подолгу не разговаривать с ней и не глядеть на неё. Но бывали и хорошие, счастливые дни, когда Микель вспоминал, что у него есть жена. В такой день он обращался с Марией очень хорошо. Он одаривал её лаской и заботой. Марию его перемены настроения сбивали с толку.

«Ну, ничего, – думала Мария и с любовью гладила живот, – скоро у нас появится малыш. Это будет мальчик, я уверена. Тогда ты полюбишь меня так же, как я тебя. Мой любимый Микель.»

Микель ничего не знал про беременность Марии. Она понимала, что в скором времени нужно сообщить ему. Желательно сегодня, когда он вернётся с работы. А потом и всем родственникам. Мать Микеля, Герда, давно ждала внуков. Микель был средним её сыном. За год до свадьбы Микеля, её старший сын женился. Но детей у него ещё не появилось.

«Как же все обрадуются, когда узнают о тебе, малыш. Лишь бы война не затронула нашу семью», – Мария с грустью посмотрела в окно. Серые тучи заслонили собой солнце. На улице стало мрачно и неуютно. Лесная чаща неподалёку превратилась в одно грязное, серое пятно.

***

Мария готовилась ко сну, но тревога мучила её. Микель ещё не вернулся домой, и это сводило девушку с ума. Она решила почитать стихи Брамса, их местного поэта, переключить свои мысли на что-то другое. Но почерк поэта был настолько непонятным, что у Марии заболела голова от бесконечных попыток разобрать его.

Часы в гостиной пробили двенадцать, Мария вздрогнула и вжалась в кресло. Она отложила рукопись в сторону и попробовала вглядеться в темноту улицы за окном. Там была настоящая буря. Ветер своими массивными волнами трепал деревья, нещадно срывая с них остатки листвы, а потоки холодного воздуха стучались в дверь и окна.

Мария не могла заставить себя покинуть мягкое тёплое кресло. Она всё смотрела в это проклятое окно. Вслушивалась в каждый шорох, надеясь, что это Микель уже на пороге и вот-вот откроет дверь, войдёт в их дом, и всё будет снова в порядке. Мария даже не могла войти в спальню, чтобы хотя бы попытаться уснуть, постель казалась ей безумно неуютной и чужой без него. Всё в доме было без него чужим. Мерзкое предчувствие неотвратимой беды леденило её сердце. Как будто её сбывшаяся мечта вот-вот разобьётся вдребезги.

«С ним что-то случилось», – думала Мария и гладила от волнения свои плечи. Тревога всё больше окутывала её своим мрачным покрывалом.

И вот часы пробили три. Мария не выдержала больше тяготы томительного ожидания. Она сорвалась с кресла, словно напуганная птица, и бросилась в прихожую. Там она наспех надела пальто. Тратить время на обувь она не стала и выскочила на улицу в домашних тапках.

Ветер встретил Марию сухим морозным воздухом, радостно трепля её тёмные длинные волосы. Мария глянула на дорогу в надежде увидеть на ней Микеля, но дорога была пуста. Несколько секунд она стояла потерянная, не понимая, где искать ей своего мужа.

«Где же ты, Микель?»- подумала Мария и в эту же секунду решила отправиться на его поиски.

Первым делом Мария прибежала на лесопилку. Небольшой деревянный ангар был погружен во тьму, а на его двери висел замок. Она быстро обошла его со всех сторон, позаглядывала в окна - ни души.

Мария несколько раз выкрикнула имя мужа, но ей ответил лишь тоскливый вой ветра.

«Может он у Герды? – рассуждала Мария. – Но дом Сарториусов далеко, я не дойду, – она положила руку на живот. – Нет, я не буду подвергать тебя опасности, мой бедный ребёнок».

Немного успокоившись и приведя своё дыхание в норму, она направилась к своему отцу, Дереку Нобилису. Его усадьба находилась в пятнадцати минутах ходьбы от лесопилки. Днём в ясную тёплую погоду Мария преодолела бы это расстояние без особого труда, но сейчас буря и ночная мгла отягощали её путь.

Усадьбу Нобилис окружала непроглядная темнота. Чёрные окна двухэтажного деревянного дома являли таинственную безысходность. Прямо перед дверью родного дома решительность вдруг покинула Марию, и она около минуты стояла совсем неподвижно, слушая ветер и скрипы старого особняка. Марии было стыдно обращаться к отцу за помощью, так как она была теперь частью семьи Микеля. Поборов свою неуверенность, девушка постучала, и через некоторое время дверь ей открыла сонная горничная.

– Госпожа Сарториус? – её голос был переполнен удивлением.

– Катерина, здравствуй. Позови мне, пожалуйста, моего отца,– подавленным голосом попросила Мария.

Горничная кивнула, оставила свечу в бронзовом подсвечнике на тумбе, и исчезла во тьме дома.

Дерек спустился к Марии очень быстро. На его худом вытянутом лице с легкостью читалось удивление и недовольство одновременно. Он обнял дочь, и они прошли в гостиную, где горничная торопливо зажигала газовые лампы. Там они присели на небольшой диванчик, обитый тёмно-синей рогожкой.

Дерек Нобилис внимательно выслушал свою дочь.

– Возможно, твой муж у Герды, – удручённо произнёс он. – Ты должна была бы обратиться за помощью к своей свекрови. Почему сразу не пошла туда?

–Я, – Мария почувствовала, как её глаза наполнились слезами и, чтобы совладать с собой, она впилась пальцами в обивку дивана. Это помогло - слёзы отступили.– Погода жуткая, я просто пожалела себя. Подумала, что... обратиться к тебе за помощью будет…разумнее…

–Я отправлю в усадьбу Сарториус слугу. Он разузнает всё,– Дерек задумался.– А для тебя подготовят комнату. Останешься здесь, пока не отыщем твоего мужа.

– Позволь мне остаться в гостиной, отец? Я всё равно не смогу уснуть.

Мария тяжело вздохнула. Она вдруг медленно встала и подошла к чуть тёплому камину. В нём ещё розовели угли, но тепла от них уже практически не было. Протянув к камину ладони, Мария вдруг подумала: «Такой же, как мой Микель: неохотно делится своим теплом со мной». На каминной полке она заметила свою детскую фотографию в тёмной деревянной рамке. Холодная игла тоски кольнула её сердце. В те времена, запечатлённые на фотографии, она была очень счастлива.

– Я точно знаю, что никто не отправлял обоз на границу. Куда же он тогда запропастился?– рассуждал Дерек.

– Больше всего мне непонятно, почему он не предупредил меня, если отправился к Герде, например? ­– задумчиво произнесла Мария.

– Я заставлю Микеля ответить за этот паршивый поступок! – крикнул вдруг Дерек, и худое морщинистое лицо его исказила гримаса возмущения.

– Какое гнусное обращение со своей собственной женой!

Мария задумалась. Она строила предположения, где находится сейчас её муж, и они ей совершенно не нравились.

– Почему у нас такие обычаи, отец? – спросила Мария, даже не повернувшись к нему.

– Какие именно обычаи тебя беспокоят? – удивился Дерек.

– Почему мы должны заключать браки по расчёту?– она опустила руки параллельно телу и сжала их в кулаки. – Раньше я была уверена, что это правильно. А сейчас я подумала, а что если Микель любит другую? ­– голос её наполнился мучительным разочарованием. – Я вдруг осознала, что надеяться на его взаимность было глупо. Я была хорошей женой, я очень старалась. Почему он не полюбил меня?

–Мы не можем влезть в чужие мысли и чувства,– Дерек подошёл к дочери и взял её за руку. Она повернулась к нему. Лицо её было безрадостным. Мария смотрела на отца своими синими потухшими глазами, в уголках которых блестели слёзы. – А что касается обычаев, то Синод принимает решения не просто так, он руководствуется священными правилами. Раз они вас соединили, значит так нужно для ваших будущих детей. Так они родятся здоровые и красивые.

Дерек приобнял дочь. Мария не смогла больше сдерживать слёзы и расплакалась. Дерек немного опешил от её плача, но взял себя в руки. Её мать давно умерла, больше её некому утешить.

«Мой долг сейчас защитить её», – подумал он.

– Его же не накажут? Даже если я права, и он сейчас с другой! Обещай мне, что его не накажут! – взмолилась вдруг Мария.

– Ты же знаешь, милая,– голос отца стал очень мягким и приятным,– я вряд ли смогу на это повлиять. Это решит Синод. Такого раньше не происходило, я точно не могу сказать, как поступят с ним в таком случае.

– А вдруг что-то серьезное случилось, вдруг он погиб?

– Не думай о плохом, пожалуйста. Ступай в свою комнату,– он взял Марию за плечи и легонько потряс. – Всё будет хорошо. Ты поняла меня?

Мария кивнула. Бросив печальный взгляд на отца, она взяла с дивана своё пальто и с опущенной головой поплелась в комнату. В ту самую комнату, где она выросла.

Когда Мария вошла в комнату её вдруг посетила странная мысль: «Интересно мать любила отца, так как он её любил? Или они тоже были обречены на мучения?»

Мария задула свечу у изголовья кровати, бросила на пол пальто, и обессиленная упала на постель, не став даже переодеваться в ночную сорочку. Физическая усталость и нервное напряжение дали о себе знать, и Мария очень быстро заснула.

Несколько часов сна пронеслись молниеносно. За секунду до пробуждения Мария увидела вдруг заснеженные сосны, впивающиеся своими верхушками в серое безжизненное небо.

«Видение?»– пронеслось у неё в голове. Ум немного прояснился, и Мария открыла глаза. События прошлой ночи обдали её ледяной волной. Она соскочила с постели. С первого этажа доносился шум­– голоса полные возмущения и гнева. Они отчаянно старались перекричать друг друга. Послышался среди них и женский голос, он был очень знаком Марии. Это был голос Герды. Мария мельком посмотрела на себя в зеркало.

«Чудно, я выгляжу как настоящее чудовище!» – расстроилась про себя Мария. Огонь румянца её щёк потух, появились синеватые круги под глазами. Мария постаралась наспех прилизать свои всклокоченные волосы, но те её не послушались и продолжили торчать в разные стороны. «Ничего, страшного,– уговаривала себя Мария.– Сейчас главное узнать, что с Микелем! А привести себя в порядок я всегда успею».

Она вмиг спустилась по лестнице в холл и аккуратно заглянула в гостиную. Вся комната была заполнена разными людьми. В центре столпотворения находились трое священнослужителей и отец Марии. На диване сидела Герда. Она закрывала лицо руками, были слышны её всхлипывания, а на пальцах виднелись блестящие капли слёз.

Мария осторожно вошла, но осталась немного в стороне от столпотворения, так что присутствующие не заметили её появления.

– Мы должны найти его! – кричал Юрген, обращаясь непосредственно к Дереку. Он так махал руками при этом, что рукава его чёрной рясы напоминали крылья ворона.

Лицо Дерека выражало глубокие страдания. Он пытался вставить хотя бы несколько слов между негодованиями братьев Тилль, но все трое перебивали его, и он просто сморщился, закрыл лицо ладонью и отошёл от них в сторону. Но Бо́рис как будто преследовал его.

– Вашу дочь должно постигнуть наказание! – кричал он Дереку. – Так как она жена преступника!

Мария напряглась. « Что это значит?»

– Моя дочь тут не причём! – освирепел Дерек.

– Есть определенные правила! – нахмурив чёрные брови, громко сказал Юрген. – Мы должны повиноваться тому, что для нас прописали наши мудрые предки!– Юрген схватился за голову и начал расхаживать туда-сюда внутри круга. – Там, в лесу, скачет Хаймс! И скачет он прямо сюда, к нам. Погибель наша ближе, чем вам кажется! Он не пощадит никого! Этой ночью Амицитии придёт конец!

– Бред, – Вернер закатил глаза.

– Юрген, – обратился Бо́рис к старшему брату, – мы сможем всё исправить. Нужно просто казнить хотя бы его жену.

– Казнить? – хором закричали Дерек и Мария.

Тут Бо́рис заметил Марию и указал на неё рукой.

– Схватить её! – скомандовал он.

Дерек рванул к Марии, но чьи-то грубые руки уже подхватили её. И она сама не поняла, как оказалась сидящей на диване в самом эпицентре спора. Там же рядом сидела её свекровь.

– Что я сделала!?– закричала Мария, еле сдерживая слёзы обиды. – За что вы хотите казнить меня!?

Дерек хотел сесть с ней рядом, обнять её, но два прислужника Синода крепко схватили его. Эти крепкие темнобородые мужчины в чёрных рясах, близнецы Шмидт, цепко держали его за руки и плечи, не давая и шанса вырваться. Дерек зарычал от бессилия.

– Глупцы, – прошипел он. – Жертвоприношение не спасёт нас. Я не позволю погубить дочь! – очередная попытка вырваться из железной хватки близнецов не увенчалась успехом. – У нас есть шанс просто покинуть деревню до прихода Хаймса!

Бори́с хотел что-то возразить Дереку, но его неожиданно перебила Герда.

– Как ты могла допустить такое? – она обратила свой гневный взор на Марию.

Мария опешила и удивленно уставилась на свекровь. Она никак не ожидала подобных нападок со стороны Герды.

– Как ты не уследила за своим мужем? – в глазах Герды полыхала ненависть. Эти слова кольнули Марию в самое сердце.

Когда-то добрая и ласковая женщина превратилась вдруг в настоящую демоницу.

– Где Микель? – Мария обратилась к Герде ласковым спокойным тоном, в надежде, что свекровь немного успокоится. К сожалению, это не сработало.

– Это ты виновата во всём! – в сердцах закричала Герда.

– Закрой свой рот, Герда! – рявкнул Дерек.

Герда сжала пухлые губы, так что на её подбородке появились некрасивые впадинки, Она отвернулась от Марии и затихла.

– Мария, – негромко, участливым тоном произнёс Дерек, желая как можно мягче объяснить дочери происходящее здесь безумие, – Микель убил Уильяма, и, возможно, Лизу. Её не смогли отыскать.

Дерек смотрел на неё взглядом полным сожаления.

– Что? – Мария не могла поверить своим ушам. – Микель? Убил? Какой вздор!

– Ваш муж, миссис Сарториус, – сухо обратился к ней Бо́рис, – Микель Сарториус, сегодня совершил самый страшный грех! Он совершил убийство! Застрелил из охотничьего ружья Уильяма Агнуса! И выкрал его жену Лизу…

– Выкрал? – Вернер вопросительно вздёрнул густую тёмную бровь.

– Ну, может и не выкрал, – замялся Бо́рис. – В общем, мы не знаем, где Лиза Агнус, и что с ней произошло…

– При чём тут Мария, я не понимаю?! – свирепо прокричал Дерек.

– Мои братья, – произнёс Вернер, – всерьёз считают, что принеси они в жертву Марию, Хаймс развернёт своего коня и поскачет восвояси.

– Ищите этого придурка Микеля! – крикнул Дерек.

– Мы отправили людей на его поиски, – произнёс Вернер.

– Хаймс придёт сюда раньше, чем они отыщут Микеля, – мрачным голосом произнёс Бо́рис.

– Покажи мне, дорогой брат, где находится та самая запись в священной книге, – сказал ему Вернер, – в которой ясно сказано, что мы должны казнить жену убийцы. Где она? Где эта запись? Её не существует!

Между братьями Тилль снова разгорелся спор.

«Я должна сказать им, что беременна, – подумала Мария. – Или нет? Вдруг они захотят отдать душу моего ребёнка Хаймсу, вдруг решат, что его невинность может спасти их? Мне нужно бежать отсюда. Но как?»

Она оглядела гостиную. Бежать сейчас было невозможно, так как среди такой толпы вряд ли проскочит даже мышь. Ей оставалось лишь ждать удобного момента. Она старалась подавить волнение, оставлять разум ясным. Сердце Марии ныло и не хотело верить в преступление Микеля. «Это просто какое-то недоразумение!– рассуждала про себя Мария. ­– Я переживаю за Микеля, но в первую очередь я должна защитить нашего сына!»

Её мысли шныряли по голове, как безумные птицы, и она даже не замечала, как ноет низ её живота.

– И вот мы спорим уже два часа! – кричал Бо́рис.

– Я не пойму вашей уверенности в жертвоприношении! – отвечал ему Вернер. – Многие здесь меня поддержат!

Толпа радостно зашумела.

– Так и что ты предлагаешь, брат? – Юрген хитро прищурился.

– Предлагаю голосование! – воодушевленно крикнул Вернер.

Люди вокруг радостно заликовали. Бо́рис скривил лицо от недовольства. Идея ему не нравилась совершенно, и он понял вдруг, что его мнение разделяет лишь Юрген.

– Пусть мой старший сын внесёт голос за меня,– обратилась Герда к Вернеру. – А я присмотрю за Марией, пока голосование не будет окончено.

– Конечно, – Вернер кивнул ей.

– Заприте Марию в чулане! – приказал Бо́рис Герде. – И следите за ней во все глаза! Какой голос вы внесёте? «За» или «против» казни? – мерзкая улыбка озарила его пухлое лицо.

– «За»! – уверенно ответила Герда.

– Ах ты дрянь! – крикнул ей Дерек.

Вернер досадно вздохнул.

Мария ощутила лёгкий озноб. Как неприятно слышать это. Герда была дорога ей. Слёзы разочарования покатились по щекам Марии.

– Господа,­ – обратился к толпе Вернер,– прошу принять участие в голосовании! Оно состоится в храме! Сообщите всем тем, кого здесь не было!

Толпа двинулась к выходу.

Близнецы Шмидт грубо вытолкнули Дерека из гостиной. За ними вышли и братья Тилль.

Когда гостиная совсем опустела Герда взяла Марию за локоть и отвела её к чулану. И не сказав Марии ни слова, она втолкнула её в тёмную комнату. После чего дверь была заперта служанкой на ключ.

Так как чулан находился в нескольких метрах от входной двери, Мария слышала, как Герда сняла с крючка своё пальто, обулась и вышла на улицу.

«Куда она? – подумала Мария. – Да, боги с ней! Нужно придумать, как выбраться отсюда. Всё же есть надежда, что жители проголосуют за моё спасение. Сам Вернер на моей стороне. Я буду благодарна ему даже, если меня сожгут».

Мария огляделась. Темнота комнаты подействовала на неё несколько пугающе. В воздухе чувствовались частички пыли. Воспоминания Марии об этой комнате нарисовали в её голове расположение некоторых предметов обстановки. Она прекрасно помнила и покрытое пылью зеркало, висящее справа от неё, и полки, наполненные ветхими книгами слева, и стол, заваленный различной старинной ерундой в дальнем углу комнаты.

Мария попыталась выбить дверь чулана, со всей силы налегая на неё плечом.

«Зачем, папенька, тебе такая крепкая дверь в чулане?» – неожиданно для себя Мария рассмеялась. Она посмотрела в замочную скважину- холл был пуст.

– Катерина! – Мария позвала горничную. – Катерина!

Послышались лёгкие робкие шаги, а потом и женский голос, словно писк маленькой мышки:

– Госпожа Сарториус?

– Катерина, – взмолилась Мария, – выпусти меня из этой дрянной комнаты, молю тебя, милая!

– Я…– голос служанки дрожал. – Я не могу вас выпустить! Меня же накажут!

– Мой отец поможет тебе. Он даст тебе всё, что ты захочешь, – Мария старалась быть убедительной. – Мы же выросли вместе. Помнишь, как мы играли в саду? Как Карла отругала тебя за испачканное платье, а мой отец вступился за тебя?

– Я всё помню,– прошептала Екатерина,– Но правда в том, что ваш отец не может защитить даже вас, – послышались звуки похожие на короткие всхлипывания. – Извините.

Катерина ушла. Мария приложила обе руки к голове и горестно вздохнула. Мозг отказывался верить в происходящее. Едкая горечь обиды разлилась в груди. В отчаянии она несколько раз ударила по двери кулаком. Мария опустилась на колени и зарыдала. Она понимала, что нужно выпустить все эмоции, переполняющие её. Ей казалось, что так она быстрее успокоится и ей будет легче найти выход из этой непростой ситуации.

Мария провела в своей темнице около часа, как вдруг, открылась входная дверь. Мария подскочила к замочной скважине. Вернулась Герда.

– Катерина! – закричала она, и горничная за секунду появилась подле неё.

Герда кивнула головой в сторону чулана. Катерина поняла её намек, достала ключ, со скрежетом повернула его в замке и распахнула дверь.

Мария пулей вылетела из темной комнаты, и свет огромных окон холла заставил её сморщиться.

Девушка обратила внимание на состояние Герды: она была излишне взволнована.

– Дорогая моя, – начала Герда, и Мария опешила от её ласкового тона, – Прошу прощения у тебя за то представление, что устроила в вашей гостиной сегодня, – Герда замялась, и светлые брови её сошлись на переносице. – Меньше всего я хотела в тот момент причинить тебе боль своими ужасными словами, – она обняла Марию, но объятия эти были очень быстрыми. Герда торопилась, это было понятно и по темпу её речи. – Юрген и Бо́рис подменили результаты голосования. Им нужно держать наш народ в узде. Правы они или нет, но люди будут вынуждены им повиноваться. Слов одного Вернера недостаточно, чтобы тебя защитить. Тебе нужно бежать.

– Но куда?! – растерялась Мария.

– Я раздобыла лошадь для тебя, – Герда кивнула головой в сторону двора. – Оденься потеплее, – она взяла руки Марии в свои и нежно улыбнулась.

– Мне страшно, Герда, я никогда не была за пределами общины. Куда мне скакать? В какую сторону?

– Тебе нужно ехать прямо по тракту. Никуда не сворачивать, иначе ты заблудишься в лесу. Я послала ворона с письмом своему человеку. На границе тебя встретят. Ты поймешь сразу, что это мои друзья. У них белоснежные лошади и синие плащи.

– Это воины Ордо? – Мария побаивалась людей, которые были способны на убийство. И ей очень не хотелось, вступать в контакт с ними. Испуг был ярко выражен на её лице и Герда, заметив это, постаралась успокоить её:

– Это хорошие люди. Я могу отдать своё сердце и поклясться, что они не обидят тебя. Они помогут тебе, обязательно, укроют в лагере беженцев.

Слова Герды звучали очень убедительно, но было много других вещей, которые беспокоили Марию.

– А как же мой отец? – спросила Мария, подавив сухой всхлип. – И Микель? Неужели это правда?

– Я не знаю, – Герда затрясла головой. – Мне так больно, Мария, думать, что моя родная кровь, мой сын, которого я учила нашей вековой мудрости и правилам, так жестоко поступил. Он погубил не только Уильяма, он погубил всех нас. – Герда разрыдалась в голос.

– Что будет с вами, мама? – Мария обнимала её. На щеках обеих искрились серебром капельки слёз.

– У нас нет времени, – прошептала Герда.

В этот момент к ним подошла Катерина. Мария даже не заметила её недолго отсутствия. Горничная держала в руках серую тканевую сумку. Она была полна вещей, и некоторые из них небрежно торчали наружу.

– Это мне? – спросила Мария служанку.

– Да, госпожа, – Катерина опустила голову, боясь даже взглянуть Марии в глаза. – Сейчас ещё соберу вам еды в дорогу, чтобы вам было, чем подкрепиться. Дорога трудная и на небе собирается метельная туча, – сказав всё это на одном дыхании, она поставила сумку с одеждой на пол и убежала в кухню.

Мария порылась в сумке и нашла свою старую юбку из плотной темной шерсти и алый очень тёплый свитер из неизвестной Марии ткани.

Мария уже давно забыла, что у неё была такая одежда. Катерине пришлось неплохо постараться, чтобы отыскать эти вещи. А ещё Мария обнаружила в сумке шапку из лисьего меха. Она точно знала, что такой шапки у неё никогда не было.

– Не сходи с тракта, чтобы не случилось, – сказала Герда. – Лес намного хуже, чем его описывала старая Нэни.

– Я поняла тебя, – Мария кивнула.

Мария оделась и обулась, и когда к ним вернулась Катерина, Мария беспокойно теребила в руках лисью шапку.

– Это моя шапка, – скромно сообщила Катерина. – Но вам она будет нужнее.

– Такая дорогая вещь! – Мария была удивлена. – Кто подарил тебе её?

– Ваш батюшка, – на круглом лице Катерины появилась лёгкая улыбка. – Он добрый и хороший человек.

– Я рада, что ты не отвернулась от меня, – Мария обняла Катерину. – Спасибо!

– Ну, всё, девушки, – поторопила их Герда. – Мария, у тебя в запасе чуть больше часа. Даже если Синод отправит Шмидтов на твои поиски, они не успеют тебя догнать. Только не покидай тракт!

***

Небо заволокли свинцовые снежные тучи. В каждом своём вздохе Мария чувствовала зиму. Бурая лошадь Рифма несла её на север. И чем ближе они подъезжали к границе, тем яростнее набирала свою силу метель. Снег стал крупнее и чаще, а ветер становился ощутимо суровее с каждой сотней метров. И с каждой сотней метров усиливались ноющие боли в низу живота Марии.

В один момент боль стала настолько невыносимой, что Мария была вынуждена слезть с лошади и продолжить свой путь пешком. Она взяла в руки поводья и повела за собой лошадь. Та послушно брела за девушкой, мотая головой, чтобы избавиться от налипшего на гриву мокрого снега.

Очередной приступ резкой схваткообразной боли заставил Марию остановиться.

– Нет, малыш, я не могу тебя потерять,– с ужасом прошептала Мария.

Молниеносно по её телу пробежала ледяная дрожь. Девушку охватила паника. Она стремительно зашагала вперёд и потянула Рифму за собой. Но та почему-то не поддалась, осталась на месте. Мария повернулась к ней и увидела, что лошадь ведёт себя странно. Она вытянула шею, навострила уши, яростно втянула ноздрями воздух. В один миг её передние ноги взмыли вверх, она пронзительно заржала и с места пошла в галоп, удаляясь от тракта куда-то в лесные дебри. Мария ошарашено глядела ей в след.

– Какого демона!?– рассердилась девушка.

И тут до Марии дошло, чего испугалась Рифма. Она услышала сквозь шёпот метели пронизывающий вой. Где-то поблизости волки. Мария огляделась вокруг, пытаясь понять, откуда доносится этот жуткий звук.Девушка, хаотично оглядываясь, побрела вперёд.

Живот болел, не утихая даже на миг, мрачные непроглядные стены леса вокруг, жуткий вой, всё это погружало Марию в океан отчаяния. Неужели именно тут, в этой кромешной метели, их жизням придёт конец.

Неожиданно она почувствовала, как промеж ног становится неестественно сыро. Опустив руку под юбку и приложив её к внутренней стороне бедра, она вскрикнула от ужаса. Что-то тёплое и липкое пропитало насквозь колготы. Она вытащила руку обратно. Белоснежная варежка была покрыта пятнами крови.

– Нет! Нет! Нет! – отчаянно завопила Мария. – Как же так?

Душераздирающие крики скорби подхватила метель, и застелила горем Марии весь лес в округе. Назад дороги не было, но и вперёд идти не хватало сил. Мария, переполненная страхом и отчаянием, рыдая, опустилась на колени. А чудовищный вой подступал всё ближе и ближе.

И вот с границей её стали разделять не только расстояние и метель. Стая разношёрстных волков вышла на середину тракта. Волки чувствовали запах крови и водили носами по воздуху, скалясь, еле слышно рыча.

Девушка предположила, что белый волк, самый крупный из них, видимо был вожаком. Он отличился особенной смелостью, ближе всех подошёл он к Марии. Вожак оскалился и впился взглядом в девушку. Его жёлтые глаза светились ненавистью. Мария оцепенела от ужаса. Смерть окружила её со всех сторон. Схватившись за последний грамм надежды, Мария аккуратно встала, стараясь не совершать резких движений. Словно кошка, она сделала несколько лёгких шагов назад. Волк глядел на девушку, не моргая, словно и не замечал её перемещений. И Мария потихоньку отстраняясь от стаи всё дальше и дальше, в конечном итоге побежала.

Она бежала в лес. Бежала, как могла. Короткие лёгкие перебежки сменялись быстрым шагом. Её целью было преодолеть в лесу несколько сотен метров параллельно тракту, чтобы обогнуть тот участок, на который вытащилась проклятая стая волков.

Девушка не оглядывалась, она не знала, сработает ли её бесхитростный план, она просто надеялась, что волки не гонятся за ней.

Несмотря на то, что страх и адреналин подстёгивали её, тело девушки впервые подверглось таким нагрузкам, поэтому через несколько минут Мария остановилась.

Девушка поняла, что заблудилась, так как она совершенно не понимала, где она находится и в какой стороне остался тракт. Из-за метели можно было разглядеть лишь то, что находилось неподалеку. Всё остальное было скрыто за плотным снежным тюлем.

Мария огляделась и заметила рядом с собой заболоченный пруд. На его поверхность его лежал небольшой слой снега, из-под которого виднелась тёмно-зелёная тина.

Зимняя свежесть в воздухе вдруг сменилась на запах гниющих мёртвых растений.

Мария почувствовала, что место здесь непростое. На вид это было обыкновенное лесное болото, окружённое древними елями, скрипящими и стонущими под гнётом дикого ветра. А по берегам болота располагались высокие заросли камыша.

Марии казалось, что кто-то наблюдает за ней из этих зарослей.

Неподалеку она увидела удивительно широкое дерево, с огромным дуплом.

Мария, оценив размеры дерева и дупла в нём, подумала:

– «Я могу переждать бурю, спрятавшись туда».

Она заглянула вовнутрь и увидела, что объёма пустоты в стволе хватит для того чтобы устроить в нём укрытие до конца метели. Мария забралась в дупло. Немного поворочавшись, она приняла удобное положение сидя.

Она грустно хмыкнула, так как напомнила себе покойника. Так хоронили людей за пределами Амицитии – клали их в деревянные ящики. Но у её «ящика» было окно, через которое она могла наблюдать зимний пейзаж. Девушку начало клонить в сон. Она боролась с ним, но всё-таки сдалась. Глаза её закрылись, тело расслабилось, а мучающие её всю дорогу боли неожиданно затихли. Обессиленная Мария погрузилась в сон.

***

Ярое ржанье коня вырвало Марию из абсолютно пустого, бессодержательного сна. Она с трудом открыла глаза. Небо потемнело, метель закончилась, сумерки окутали заснеженный лес. Мария выбралась из своего скромного убежища.

Над поверхностью болота ползал густой иссиня-серый туман. Мария осмотрелась вокруг. Она могла поклясться, что отчётливо слышала ржание лошади.

– Рифма!?– позвала Мария. Лес молчал. Казалось, он замер, затаил дыхание, в ожидании чего-то.

Мария крикнула ещё раз. И тут слух её уловил отчётливый топот копыт. Она интуитивно обернулась навстречу этому звуку. Мария ожидала увидеть, там Рифму, но нет, то была не Рифма.

Мария увидела кошмар, выбравшийся из рассказов гувернантки Нэни. На массивном вороном коне, ловко маневрируя среди деревьев, к ней несся всадник. Это был молодой мужчина. Точнее он выглядел, как «молодой мужчина». Его длинные черные волосы, имевшие в себе несколько белоснежных прядей по бокам, развивались во все стороны. Длинное бледное лицо, на фоне чёрного его одеяния и вечерних сумерек, выглядело, как растянувшееся отражение луны в тёмных водах болота.

Мария сразу поняла кто он. Это был Хаймс. На всей скорости к ней несся бог смерти. Мария замерла. В голове промелькнули все истории, которые ей рассказывали про него в детстве.

«Это не волки, – подумала Мария.– От него не скрыться».

Она тут же покорно приняла смерть своего неродившегося ребёнка и свою смерть, несущуюся к ней на всех порах. Видимо, так суждено. Именно сегодня должна закончиться её жизнь. Смерть ходит за ней попятам, принимая разные облики. Мария могла сгореть на костре, могла быть разорвана волками, могла погибнуть от кровопотери, или насмерть замёрзнуть. Со всем этим она справилась. И тогда за ней пришёл сам Бог смерти.

Мария смиренно опустила голову.

«Будь что будет», – подумала она.

Хаймс слез с коня, подошёл к Марии и спокойным приятным голосом спросил:

– Как вы себя чувствуете?

–А? – оторопела Мария.

– Ну, знаете, все по-разному ощущают себя после смерти.

Мария не смела что-либо произнести.

Во-первых, она никак не могла взять в толк слова Хаймса. О какой смерти он говорит? Неужели она всё-таки погибла?

Во-вторых, Мария стояла перед Богом и ощущала себя немой из-за священного трепета перед ним. Язык её словно примёрз к нёбу.

– Вы почти погибли, Мария,– он взял девушку за подбородок и внимательно всмотрелся в её глаза, – Ваше дитя погибло. Вы заслужили награду за свои страдания - новую жизнь. Прекрасную жизнь! – он воскинул руки к небу.

Мария почувствовала, как внутри всё сжалось.

– Что вы сделали со мной?– прошептала Мария дрожащим голосом.

– Вы теперь часть моего клана, одна из моих тёмных слуг.

– Что?

– Я обратил вас в вампира.

Волна ужаса накрыла девушку.

– Я могу отказаться?

– Отказаться? – Хаймс улыбнулся, и его губы превратились в тонкие ниточки. – Увы, но нет. Вы обязаны выполнить для меня одну работу. Обещаю, она вам понравится!

– Что я должна сделать? – спросила Мария. Она судорожно втянула в себя воздух, подумав при этом: «Лучше бы он дал мне умереть!»

Хаймс тут же прочёл её мысли и произнёс:

– Смерть не всегда решает все проблемы.

Мария испуганно уставилась на него, а Хаймс продолжил говорить:

– Ваш муж, – на последнем слове он сделал особенный акцент, выждав несколько секунд.– Вы должны сами наказать его. Я хочу, чтобы это сделали вы. Никто другой. Я мог бы сам снести ему его мерзкую голову, но не хочу лишать вас такого удовольствия.

– Удовольствия? – Мария отступила немного в сторону.

– Убийца должен быть наказан. И разве вы не желаете лично отомстить ему? – неестественно голубые глаза Хаймса сверкнули. – Возможно, вы желаете отомстить вашим управителям в Амицитии? За то, что те желали вашей смерти?

Хаймс улыбнулся, и Мария заметила у него небольшие клыки.

Она не знала, что отвечать ему. Как разговаривать с Богом?

Хаймс уверен, что Микель убийца. Горечь потери и разочарование напомнили о себе неприятным уколом под рёбрами. Она не хотела даже видеть Микеля. Как могла она убить его?

– Моя вера запрещает мне совершать убийства, – наконец произнесла она.

– Я расскажу вам, откуда взялась ваша «вера»,– он посмотрел на небо, отметив для себя расположение луны. – У нас есть ещё время для увлекательной беседы.

И он для начала поведал ей свою историю.

«Хаймс и Аэстас – братья близнецы. Их мать, очень строгая женщина, обучала своих сыновей ведьмовству. Аэстас справлялся отлично. Мать хвалила его, а Хаймс был слаб и завидовал способностям брата. Не понимал Хаймс, как устроена магия.

И вот однажды, когда братьям было по одиннадцать лет, деревенские ребятишки, рассказали Хаймсу, что в лесу есть демон. Мол, можно попросить его о чём угодно. Хаймс, не обращая внимания на откровенные усмешки этих ребятишек, отправился в лес. Там он долго искал логово демона. А когда всё-таки нашёл его, то заключил с ним контракт.

С этого момента мальчик обязан был служить демону. Лесному чудовищу было выгодно иметь в слугах такого, как Хаймс. Демон обратил Хаймса в вампира, но из-за магической крови в нём, Хаймс стал Малефирусом- вампиром, практикующим магию.

Когда мальчик вернулся домой, оказалось, что деревню его сожгли. Мать была убита, а брат при смерти. Тогда Хаймс снова пошёл к демону. И вот такой же контракт заключён был уже с Аэстасом.

К сожалению, демон не умел оживлять мёртвых. Тогда братья похоронили свою мать и покинули деревню».

– Кто сжёг вашу деревню? – спросила Мария, и было слышно, что она сожалеет и понимает, кто мог это сделать.

– Два века тому назад, – продолжил Бог смерти, – Амицития была очень враждебным государством. Ваши предки разоряли другие страны. Издевались над жителями. Грабили, убивали, уводили скот. Приносили в жертву своим выдуманным богам детей, насиловали женщин.

– Мне очень жаль, – прошептала Мария.

– Не надо жалеть о том, что было сделано двести лет назад, что было сделано не вами.

Мария стала смелее. Она увидела в Хаймсе наивного мальчишку, соперничавшего со своим братом и любившего свою деревню. Страх покинул её, она смогла, наконец расслабиться и почувствовать своё тело, новое тело – лёгкое и послушное.

Марии было удивительно, что «Бог» служит кому-то, поэтому она спросила Хаймса:

– Неужели даже у вас есть господин?

Хаймс громко рассмеялся. Он приложил ладонь к груди и резко выдохнул.

– Мой недостаток, и оно же является моим преимуществом, это то, что я не ненавижу кому-то служить. Мы уничтожили демона, как только стали старше и набрались опыта. Оказалось, два Малефируса легко могут победить его.

– Так как же ваше обращение связано с моей верой?

– Видя бесчинства Амицитии. Мы с братом приняли решение: перебить Амицитов. Всех без исключения. Мы пришли в столицу, и началась бойня. Сердце Аэстаса куда мягче моего, он умолял меня пожалеть детей. Так мы и сделали, сохранили им жизнь. Мир вздохнул свободно, когда все узнали, что Амицития разгромлена, а её жители истреблены. Аэстас остался в столице. Огородил её этим лесом. Он подарил тем детям новую религию. Читал им написанные собственноручно проповеди. Религия его была такой же чистой, как и его помыслы. Любовь, понимание, гармония – стали основами его учений.

– Да,– согласилась Мария, – так и есть и по сей день.

– Нет, – Хаймс усмехнулся. – За два века твои соплеменники извратили религию брата.

– Я не понимаю…

– Я не буду разъяснять вам Мария, как на протяжении этого времени она менялась. Скажу только, что почти каждый член Синода вносил какие-то новые правила и условия, исключительно для удержания своей власти. Даже сейчас очередная троица подмяла под себя всю общину. Братья Тилль манипулируют людьми, подменяя понятия.

– Аэстас должно быть очень зол на нас?

– Религии свойственно меняться. Аэстасу всё равно, пока вы не вспомните о своём прошлом господстве. И когда ваша кровь снова закипит, и вы броситесь завоёвывать мир, тогда-то мы вновь вас остановим.

Мария с ужасом взглянула на него и спросила:

– А что будет с общиной после преступления Микеля?

В ответ Хаймс выдержал длинную паузу, потом ответил:

–Разве виноват кто-то ещё в преступлении Микеля, кроме него самого? А вся паника в Амицитии образована лишь только искажением веры.

Мария хоть и вздохнула с облегчением, но всё ещё чувствовала на душе неподъёмный камень тревоги.

– Микель Сарториус должен быть наказан,– строго сказал Хаймс.

– Я не справлюсь,– пробормотала в ответ ему Мария.

– Я хочу, чтобы именно вы постояли за честь своей общины. Я передаю в ваши руки эту жестокую ответственность. Отныне вы решаете судьбы своих соплеменников. Вам дозволено покрыть наказанием любого живущего там. И только вы можете обусловливать причины.

– Могу я тогда пощадить Микеля?

– А разве он заслужил пощады?

Мария задумалась. Действия Микеля спровоцировали цепочку роковых для неё событий. Жизнь Марии не станет прежней. Её главная мечта рассыпалась в прах. Ценности, к которым она стремилась с детства, были растоптаны. Она никогда не станет матерью. И никогда она уже не сможет доверять мужчинам.

Ярость начала обуревать девушку. Хаймс заметил это.

– Я надеюсь, вы примете правильное решение, – он кивнул ей и взглянул снова на озаренное желтой луной небо. – Пора.

Хаймс направился к болоту. Мария осталась на месте и с интересом стала за ним наблюдать. Малефирус присел на корточки прямо у края болота.

– Елена,– позвал он бархатным голосом. – Я пришёл за тобой.

Совсем рядом в зарослях камыша раздалось бульканье, Хаймс поднялся, и на белом лице его появилась мягкая улыбка. Мария начала настороженно вглядываться в полусумрак зарослей, откуда раздавался звук.

Над поверхностью вдруг показалась беловолосая голова, покрытая кое-где тиной. Вот стали видны и белые густые брови, большие светящиеся блекло-зелёным светом глаза, украшенные длинными серебристыми ресницами. Вот показался уже слегка вздернутый точёный нос, а под ним тонкие пастельно-розовые губы. Через минуту над болотом зависла абсолютно нагая девушка. Она парила в воздухе, улыбалась и тянула руки к Хаймсу.

Хаймс быстро скинул с себя шёлковую мантию, оставшись в одной тонкой светлой рубахе и серых вельветовых брюках. Девушка подлетела к нему, и он укутал её хрупкое бледное тело в чёрное одеяние. Незнакомка обняла Малифируса и они обменялись страстными поцелуями.

Мария с немалым удивлением продолжала наблюдать за ними. Она почувствовала мурашки на своём теле. Странная пара источала томное тепло вокруг себя, оно поразило и Марию. Словно и её кто-то целовал и обнимал. Она блаженно закрыла глаза, и перед ней предстал Микель. Но он вдруг резко стал противен ей и девушка снова открыла глаза, не в силах больше видеть его лицо.

Встретившись взглядом с Хаймсом, Мария покраснела.

Хаймс взял свою возлюбленную за руку, и подвёл её к Марии.

– Это моя любовь-Елена, – представил он болотную красавицу.

Мария присела в реверансе и скромно произнесла:

– Я Мария, рада знакомству. Ваша красота неземная.

Елена улыбнулась, приложила обе ладони к своей груди, отняла их и протянула Марии.

– Елена - немая, – поспешил объяснить Хаймс, – этот жест означает, что она благодарна вам за ваши слова.

Мария постеснялась расспрашивать новую знакомую о её судьбе. Как оказалась она в болоте? Проклятье ли это? Или она жертва очередного договора с лесным демоном?

– Ворон! – Хаймс подозвал своего коня.

Ворон послушно подошёл к хозяину, грузно ступая копытами по заснеженному лесному полотну. Хаймс усадил Елену в седло.

–Нам пора, милая Мария! У нас мало времени!– крикнул он.

– Почему? – спросила Мария.

– Каждое двадцать пятое ноября моя любимая может освободиться из своей сырой темницы, но лишь на половину суток. По окончании этого драгоценного времени я должен вернуть её обратно. Иначе она исчезнет навсегда, – слова Хаймса были наполнены глубокой печалью. – У каждого своё проклятье, Мария. – Хаймс взял Ворона за поводья и произнёс назидательным тоном напоследок несколько важных наставлений: – Ваш Микель, Мария, в поселении беженцев. Доберитесь туда до рассвета! Солнце теперь ваш враг, оберегайте себя от него! Почувствуете голод? Не сопротивляйтесь ему. Эта ваша природа. И вам не обязательно убивать. Держите себя в руках!

Мария представила себя пьющей чью-то кровь и её передёрнуло.

– Но я…– хотела было возразить Мария, но Хаймс перебил её:

– Не будете питаться – пересохнете.

Мария хотела было спросить, что это означает, но новые знакомые исчезли, растаяли в лесных сумерках.

Мария огляделась. Вокруг лишь лес. Тогда она прислушалась к нему, и слух её улавливал каждый звук, даже шуршание снега от легких дуновений ветра. Глаза её прекрасно разделяли объекты в темноте, а мозг отлично ориентировался в пространстве, и Марии не составило труда снова выйти к тракту. Там её ждала Рифма. Она была покрыта кровью. Мария учуяла этот запах, но понимала, что кровь эта была безжизненной.

Тело лошади было испещрено многочисленными глубокими укусами и царапинами. На заднем левом бедре отсутствовал кусок плоти. Мария подошла к Рифме и заглянула в её чёрные бездонные глаза. Лошадь издала короткий и высокий звук. В этот момент из леса вышли к ним два волка- рыжий и белый. Их тела так же были покрыты слоем мёртвой крови, а головы пробиты, кое-где отсутствовали кости черепа и виднелись мраморно-алые прожилки мозга. Глаза белого волка, когда-то горевшие жёлтым пламенем, стали чёрными. Вожак стаи потерял свою власть, но обрёл вечную жизнь.

Мария не почувствовала страха, она поняла, что теперь связана с этими тремя мёртвыми существами. Отныне они её фамильяры, её слуги, её защитники.

Девушка забралась на лошадь, и та понесла её со скоростью недоступной обыкновенным лошадям. Волки последовали за ними, не уступая Рифме в стремительности. И Мария могла наблюдать, как раны на телах её фамильяров затягиваются.

– Спасибо за подарок, Хаймс! – закричала Мария так громко, как могла, охваченная безграничным восхищением.

***

Микель очнулся в очень тёмном и сыром месте. Он не помнил, что точно произошло. Вечером он получил припасы и возвращался в их с Лизой убежище, но кто-то очень холодный схватил его за руку. Это были все его воспоминания.

Поднявшись на ноги, Микель понял, что нога его прикована к стене толстозвенной цепью, пропущенной через железное кольцо. В противоположном углу он разглядел силуэт его возлюбленной Лизы.

– Лиза! – крикнул он.

Девушка лежала свернувшись клубком, на бетонном полу и не подавала признаков жизни. Но Микель услышал её тихое дыхание. Он был удивлён своему феноменальному слуху, потому что помимо дыхания Лизы он услышал, крики сов, и мозг его тотчас определил, что птицы в нескольких сотнях метров от него, а он отчётливейшим образом слышал их.

Несколько секунд он просто стоял ошарашенный, улавливая различные звуки. А ещё он почувствовал жуткий голод. И приятный аромат Лизы. Съедобный аромат.

Длина цепи позволяла Микелю дойти почти до любой точки помещения. И он приблизился к Лизе. Она мирно сопела. Микель увидел, как пульсирует кровь на едва видимом участке её шеи. Другой участок шеи был закрыт рукой. Он дёрнулся от нахлынувших на него желаний и мыслей.

– Да, что, чёрт возьми, со мной такое!?– заорал он.

Лиза сделала во сне несколько движений руками, повернулась и раскрыла полностью красивую шею. Микель с ужасом бросился в другой конец комнаты. Он закрыл руками глаза, но образ пульсирующей вены стоял перед ним и не желал исчезать.

Желудок сжимался внутри от пустоты, словно он поедал сам себя. В одну секунду острый, дикий голод поработил Микеля, и тот кинулся на спящую возлюбленную. Девушка успела лишь издать жуткий вопль. Микель впился клыками в её нежную шею, и по горлу Микеля потёк райский нектар.

Оторваться было невозможно. И он поглощал наивкуснейшую тёплую жидкость, впиваясь всё глубже и глубже, пока вдруг не понял, что голова Лизы держится теперь на одном лишь позвоночнике. Тело её, выдав несколько конвульсивных подёргиваний, обмякло.

Осознав, что натворил, Микель взвыл от горя и повалился на пол. Ненависть к самому себе захлестнула его. Он начал носиться по комнате и реветь, как раненый зверь.

Остановился он лишь тогда, когда услышал, тихие шаги за дверью. Микель прислушался. Эти шаги были очень знакомы ему. Дверь распахнулась и в комнату вошла Мария.

– Какого черта!? – заорал пораженный Микель.

– Здравствуй, муж,– Мария постаралась доброжелательно улыбнуться.

Микель видел перед собой словно лишь образ Марии. Это была его жена, но она была другой. Как будто кто-то влез в её тело, захватил её мысли и теперь определяет её действия. На лице Марии не было больше добрых нежных черт. Одна лишь усмешка. Глаза её теперь сияли жутким холодом.

– Что ты со мной сделала, сволочь!?– с ненавистью крикнул он.

Девушка выдержала небольшую паузу и произнесла:

– Я любила тебя, – она вздохнула. – Ты поступил отвратительно. Я знаю, что ты сделал, но мои знания, основаны лишь на рассказах других и на моих личных догадках. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как всё было.

Микель плюнул в её сторону.

– Вали отсюда чертовка, я никогда не любил тебя!

– Жаль, я думала, когда эта, – она кивнула в сторону бездыханного тела Лизы, – сдохнет, ты будешь со мной.

– Не дождёшься, проклятая ведьма! Я быстрее погибну, чем буду с тобой!

Микель бросился на Марию, желая свернуть ей шею. Но у ног её оказался вдруг огромный белый волчара. Волк оскалился, словно в улыбке. Микель отступил назад.

– Он разорвёт тебя в клочья, если ты задумаешь причинить мне вред, – Мария злобно сощурилась. – Расскажи мне! – приказала она Микелю.

– Да пожалуйста, проклятая мерзость! – Микель с хрустом сжал кулаки, – Я всегда любил Лизу! Проклятые братья Тилль! С чего они решили, что ты подходишь мне больше? Мы были подавлены, растоптаны. Но продолжали встречаться. И я решился на побег с ней. Мы не могли прятаться всю жизнь. Уильям должен был быть на ферме в тот день. Но плохо почувствовал себя и вернулся домой раньше, чем мы предполагали. Он увидел меня и начал возмущаться. Он догадывался и раньше, что мы видимся с Лизой. Я выстрелил в него из его же ружья. И мы сбежали.

– Какой ты жалкий, – прошептала Мария.

– Убей меня уже!

– Нет, любимый, я хочу, чтобы ты жил свою новую жизнь со мной. Я даже прощу тебя за смерть нашего ребёнка.

– Ч…ч…что? – заикаясь, произнёс Микель.

– Я хотела сообщить тебе именно в тот день, когда ты сбежал. Но это уже в прошлом.

– Если бы я знал! – Микель схватился за голову. – Почему ты потеряла его? Как это произошло?

И Мария рассказала ему всё, что произошло с ней, включая встречу с Хаймсом.

– О боги! – с досадой закричал Микель. – Если бы я знал!

– Дурак ты, Микель…

– Убей меня, как велел тебе Хаймс!

Мария вдохнула в себя воздух и медленно выдохнула.

–Нет, я всё ещё люблю тебя, – с горечью прошептала она. – Ненавижу, презираю, но люблю.

– Нам не быть вместе никогда, – Микель поник, опустил голову, голос его стал вдруг спокойным, даже отрешённым. – Как ты не понимаешь?

Мария достала ключ из кармана платья и освободила Микеля от оков.

– Мы могли бы быть вместе,– она поцеловала его в щёку. – Но ты не желаешь этого.

Девушка отошла в сторону, пропуская Микеля к выходу, волк поступил так же. И Микель вышел. Он поднялся по лестнице и оказался в небольшой комнате, окна которой были завешены плотной тканью. По еле заметным просветам кое-где, можно было понять, что на улице день. В одном из углов комнаты на полу дремала лошадь, в другом стояло старое потёртое кресло, на котором восседал рыжий волк. Волк нюхал воздух, но не проявлял враждебности к Микелю.

Микель вышел из дома, прикрыв заботливо за собой дверь, и обреченно побрёл сквозь небольшие сугробы. У него не было конкретной цели, он просто шёл.

Через минуту Микель ощутил на своём теле множественные болезненные покалывания. Он посмотрел на свои руки - они почернели. За несколько секунд тело его превратилось в кучку красных углей и пепла.

Мария сидела на полу подвала на коленях и рыдала. Волки пытались утешить её, они ластились и лизали её руки и лицо. Тоскливое ржание Рифмы разносилось по всему строению.

***

Дерек Нобилис получил странное письмо. Вот уже месяц ничего не слышно про его дочь Марию. Отец не мог найти себе места и вот загадочное письмо. Надежда загорелась в его сердце. Дерек раскрыл письмо и, увидев первые строчки, прижал его к сердцу. «Она написала, она жива!»

Но, прочитав письмо до конца, Дерек вдруг не на шутку встревожился.

«Здравствуй, дорогой отец. Это твоя дочь, Мария. Я здорова и чувствую в целом себя хорошо. Я нахожусь в деревне беженцев. Мне дали неплохую избушку. Мне хватает еды.

Но я вынуждена сообщить тебе плохую новость. Микель убил Лизу и, к сожалению, тоже погиб. Он выбрал смерть сам.

Скоро я вернусь в Амицитию. Хаймс назначил меня хранительницей нашей общины. Я верну нашей вере первозданный вид. Сделаю её такой, какой её оставил когда-то Аэстас. Пусть даже мне придётся пролить реки крови. До встречи, любимый мой батюшка. Твоя Мария.»