Мертвый путь

Глава 1

Три дня настоятель Иоанно-Богословского храма Филарет умирал в мучениях. Он распорядился не пропускать к нему в комнату никого, кроме двоих его сыновей, тоже священников.

Сыновья, Дмитрий и Михаил, попеременно дежурили у смертного ложа отца. Неоднократно они уже думали, что Господь принял Филарета к себе, но священник каждый раз возвращался. Его сознание балансировало на грани миров - реального и потустороннего, будто неведомая сила удерживала его на земле.

Его старший сын Митя (которого батюшка так ласково называл), сидевший у изголовья кровати, истово молился и никак не мог понять, что происходит с отцом. Вдруг Филарет обратился к нему:

– Митенька… - еле слышно прохрипел священник, - наклонись ближе.

Сын повиновался и приблизился к лицу отца. Глаза священника ввалились, тонкая жёлтая кожа обтягивала череп, отчего создавалось впечатление, что от его отца не осталось уже ничего...

– Я здесь, отец, - прошептал он.

– Митя, они меня принять не хотят, - выдохнул Филарет; слова давались ему с трудом, он хрипел и задыхался, но продолжал говорить, - сказали, чтобы вы меня в нижний храм отнесли, там и оставили. Тогда они меня примут… Без “этих” чтобы. А то я их за собой веду. Вон они, чёрные птицы, летают вокруг и склевать меня хотят.

Никаких чёрных птиц рядом и в помине не было, но тем не менее, Митя понял, о чём говорил отец. Он махнул Михаилу, сидящему на стуле у ног отца. После этого тот встал и вышел из комнаты.

Филарет не был обычным священником. Ему удавалось то, что другим было не под силу. Он был истовым христианином, очень много молился и следовал всем заветам Бога. Его вера была настолько сильной, чистой и нерушимой, что Бог наделил дух Филарета способностью изгонять бесов и злых духов из людей. Этому делу священник и посвятил всю свою жизнь. Чтобы очистить свою душу, верующие со всей страны и даже из соседних государств приезжали в храм, настоятелем которого был Филарет. Он брался даже за самые безнадёжные случаи, доводившие терзаемых злыми духами людей до глубочайшей степени отчаяния, и всё равно с успехом проводил обряды по изгнанию бесов.

Долгое время никто не мог понять - в чём же заключался секрет священника, пока его старший сын не спросил у него, почему отец никогда не расстаётся с одной небольшой иконой и проводит обряды только с ней. Образы с этой иконы вызывали вопросы и недоумение многих верующих.

Это была Икона Святого Великомученика Никиты, на которой, помимо самого святого, был изображён и поверженный им бес. Икону эту Филарет написал сам в тот момент, когда, по его словам, Бог явил ему его истинное предназначение и наделил его той самой силой.

И действительно, Филарет спал рядом с этой иконой, ел рядом с ней, везде ходил с ней, икона была привязана к его запястью тонкой красной шерстяной веревочкой.

Даже сейчас, умирая, старик крепко держал икону на груди. Прикасаться другим к ней он категорически запрещал. Все уважали запреты Филарета и никто и никогда не смел дотронуться до этого образа.

Перед тем, как Филарету стало хуже, он признался Мите, что всё это время при помощи этой иконы, он, изгоняя бесов, заключал их в ней. Каждый изгнанный им бес попадал в эту икону и не мог выбраться оттуда, потому что силой своей чистой души Филарет удерживал тьму, сокрытую в образе… Все бесы, от которых он избавил людей, были пленниками его могущественной силы, а его молитвы над этим образом постепенно уничтожали бесов, заключённых там. Но одного беса он всё-таки уничтожить не смог.

Это был последний обряд перед смертью священника. Он чувствовал очень мощного и злого беса, который пожирал изнутри маленького мальчика, находившегося в терминальной стадии рака позвоночника. Случай казался безнадёжным, но батюшка всё же взялся за работу. Обряд прошёл удачно, хоть и стоил священнику практически всех его сил. После этого священник почувствовал, что бес закрыт в иконе, но что-то мешает ему закрыть его там навсегда. Злой дух был силён, он грыз икону изнутри, пытаясь выбраться на свободу. Филарет знал об этом и молился над иконой ещё истовее, теряя физические силы, но стараясь удержать беса внутри образа. Ему становилось хуже с каждым днем…

Михаил вернулся с самодельными носилками, на которые братья осторожно уложили отца и направились вместе с ним по подземному коридору, соединяющему дом настоятеля и нижний храм деревенской церкви. В нижнем храме как раз и проводились все обряды по изгнанию бесов.

В зале для проведения богослужений было тепло. Михаил уже подготовил храм и зажёг свечи, лампады и курительницы с ладаном, а в середине зала установил несколько стульев в два ряда, чтобы туда можно было разместить носилки с отцом.

Митя обратился к батюшке:

– Отец, здесь тебе лучше?

– Да, - хрипло отозвался старик, - они все здесь летают. Хотят выклевать мои глаза и язык. Скоро, скоро, Митенька, я отойду.

– Что нам делать дальше с храмом, когда ты уйдешь?

– Все окна и двери заколотите, а меня отсюда ни в коем случае не выносите. Храма больше не будет, в деревне и так народу нет почти, служить не для кого. А сами уезжайте в город.

Братья переглянулись, но понимали, что не могут ослушаться отца. Это была его последняя воля.

– Митя… - на последнем издыхании произнес отец, - иконочку - то Никиты. Ту, с бесом. Прибери в потайную комнатку и не открывай никогда. Не прикасайся к ней голыми руками, в ризу мою заверни, да так и оставь. Запечатай так, чтобы никто её не тревожил.

Митя взял ризу и, накрыв ею икону, аккуратно вытащил её из рук отца, а затем положил в небольшую потайную нишу в стене храма, которая открывалась с помощью специального рычага.

Тогда старик вздохнул в последний раз и отошёл в мир иной, а его сыновья почувствовали, как в душном зале стало так холодно, что их одежда и волосы покрылись инеем, а затем все свечи разом погасли и на смену терпко-сладкому запаху ладана пришёл едкий и резкий запах серы.

Тело священника отпели и оставили в храме, как он и завещал. Двери и окна заколотили.

С тех пор оставшиеся жители деревни разъехались - кто куда и почти сто с лишним лет о существовании этой церкви и этого поселения никто и не вспоминал.

Шло время. Гремели революции, менялись политические режимы и руководители страны, а храм все тихо утопал в болотах, ветшал и никому не было дела до этого места, пока инициативные большевики не узнали, что местность эта богата торфом, поэтому топи было принято решение осушить.

В церкви решили разбить временный лагерь для рабочих и, когда её вскрыли и обследовали, то увидели в нижнем храме одни лишь чёрные и обуглившиеся стены, как после пожара, а посередине зала повышалась небольшая горстка пепла странной формы, напоминающей очертания лежащего человека. В верхнем храме все иконы и алтарь были тоже как будто сожжены, а главный купол сильно треснул изнутри, хотя снаружи выглядел вполне крепким.

Осушить болота не получилось, работам как будто все время что-то мешало. То совершенно новая и надежная техника ломалась по неизвестным причинам, то вахтовые рабочие заболевали неизвестной болезнью и кто-то даже умирал, а кто-то вообще утопал в трясине при странных обстоятельствах.

В лагере поползли слухи о том, что по по болотам ходит какая-то тень в рясе, окруженная стаей чёрных птиц. Поговаривали, что это бывший настоятель храма, оставшийся на земле сдерживать тех бесов, которых он изгнал при жизни.

Некоторые стали отказываться от работ на болотах и в итоге в период нагрянувшей в страну перестройки, пришлось прекратить работы, а технику было решено временно оставить там.

Со временем эта земля стала обрастать ещё более жуткими легендами, главная из которых гласила, что если заночевать в церкви, то можно увидеть, как тень, окруженная чёрными птицами, выходит из нижнего храма, доходит до края топей, а потом возвращается обратно. И так каждую ночь. Иногда тень поднимается в верхний храм и как будто бы начинает что-то бормотать на неведомом языке, будто бы читая молитву и, если попасться ей на пути или прервать ритуал, она утопит в трясине того, кто её потревожил.

Вскоре предприимчивые и подготовленные люди, хорошо знающие эту местность, стали организовывать туда экскурсии для любителей сменить обстановку и насытиться новыми впечатлениями. Одним из таких предприимчивых и подготовленных был Серафим.

***

«Очередное сборище офисных крыс в поисках острых ощущений. Как же они мне надоели. Но делать нечего, нужно как-то крутиться», - раздражённо подумал Серафим, расписываясь в журнале учёта инвентаря.

Он хмуро посмотрел в окно - утро было серым и туманным, солнце выходить даже не собиралось, а Серафиму в этом полумраке предстояло найти пропавшую группу туристов-экстремалов, которую возглавлял его друг и коллега Сергей.

– Они ровно в 22:17 ушли? - угрюмо обратился Серафим к Илье, заведующему складом.

– Да, я еще удивился, что Серёга не стал курить перед дорогой, как обычно, - ответил Илья, - сказал только, что они уже опаздывают, что их ждет там кто-то. А кто именно - не сказал. Вообще очень странный был. Озадаченный какой-то, что ли…

Серафим был абсолютно уверен, что Сергей никак не мог заблудиться на болотах - он знал эту местность, как свои пять пальцев, поскольку водил туда экскурсии как минимум два раза в месяц. Но в предпоследний раз с его группой случилось что-то странное, ничего особенного - все уцелели, но подробностями никто из участников похода делиться не хотел. Так, какая-то внештатная ситуация, да и всё.

Он снова обратился к Илье.

– Болотоход они, конечно же, взяли с собой? - с надеждой спросил Серафим.

– Конечно, - пожал плечами Илья, - как там ещё пробраться-то, к этой церкви. Ну только пешком по той самой тропе разве что. Ты по ней идти собрался?

– Да. Теперь уже делать нечего, - вздохнул Серафим, развернулся и быстро направился к выходу со склада.

– Ты хоть УАЗик возьми-то… - бросил Илья ему вслед.

– Я не пешком, - ответил Серафим и со скрипом распахнул тяжелую железную дверь.

К серости и туманности октябрьского утра прибавилась ещё и навязчивая промозглость, пробирающая до костей. Быстрым шагом Серафим шел к гаражу, рассеивая вокруг себя густой туман, окутывающий все вокруг.

Садясь за руль тёмно-зелёного УАЗика, Серафим размышлял над ситуацией и хмурился ещё больше. Получалось, что ровно в 22:17 его друг Сергей вышел с двумя туристами на экстремальный маршрут к той самой древней церкви, которая находится в старой заброшенной деревне, расположенной в лесу рядом с болотами.

Серафим завёл автомобиль и включил фары. Из-за тумана видимость была почти нулевая. Он хорошо знал эти места и мог ориентироваться здесь даже с закрытыми глазами, но всё же достал из бардачка карту, сверился с ней и двинулся в путь по шуршащему гравию, которым была устлана стоянка и прилегающая к ней дорога.

За рулём он продолжил размышлять. Весь поход туда и обратно должен был занять у группы максимум три дня, но сегодня ночью на телефон Серафиму с номера Сергея поступило сообщение: «Мы заблудились рядом с болотами. Морок какой-то. Выручай».

Серафим сначала подумал, что это какой-то глупый розыгрыш. Сергей был опытным провожатым и навряд ли мог заблудиться там. Ходить в те топи ходить он действительно не любил, но деньги провожатым платили хорошие и поэтому он соглашался.

В ту ночь Серафим позвонил Сергею несколько десятков раз. Всё было безрезультатно - телефон был выключен. Тогда он начал слегка волноваться, а затем связался с базой и там узнал, что никаких сигналов от Сергея не поступало вообще.

И после этого ранним утром он решил поехать на базу и оттуда начать поиски друга с пропавшей группой.

Путь действительно предстоял сложный и опасный. Непроходимые топи. Сергей говорил, что двое его подопечных - это любители нестандартного отдыха, которые, вроде как были неплохо подготовлены к трудностям, хоть и не были профессионалами, но все же хотели испытать себя на выносливость.

Как это обычно бывает, люди, посвятившие свою жизнь нахождению в душных кабинетах у компьютеров, особенно те, которые наделены так называемой «кабинетной властью», на досуге стремятся пуститься во все тяжкие и поиграть со своим адреналином. Способы есть разные, но те двое выбрали меньшее из всех зол - они считали себя первопроходцами. «Ну пусть хоть Чингисханами себя считают, если деньги хорошие платят», - обычно говорил Сергей.

Маршрут к топям был не новый, но именно в ту церковь они вместе с туристами еще не заходили.

Они оба знали, что это было очень опасное место, с которым шутки плохи. Ходили легенды о людях, которые зашли на болота и исчезли там навсегда.

В общей сложности около восьми раз они водили туда экскурсии и всегда что-то случалось. То болотоход застрянет, то кому-то на полпути станет плохо, то люди утомятся и просят повернуть назад. В итоге до церкви они доходили только вдвоём с Сергеем несколько раз, когда прокладывали маршрут и изучали местность.

Расстояние до топей неблизкое, и его нужно было преодолеть хотя бы к вечеру. Туман застилал всё вокруг, лишь очертания деревьев вырисовывались по краям дороги, а сама дорожная полоса была видна метра на полтора, не дальше.

Серафим двигался неспешно и мысленно благодарил пространство за то, что в этих пустынных местах навряд ли ему встретится случайная машина, с которой он может ненароком столкнуться в этом густом тумане.

Серафим опять погрузился в думы и вспомнил, как стал работать вместе с Сергеем.

Название для таких людей ещё не придумано, поэтому они с Сергеем решили назвать себя «ходоками».

Вот уже почти четырнадцать лет он проводил заказные экстремальные экскурсии по заброшенным и самым опасным местам своего округа.

Бывший снайпер Второй Чеченской кампании, Серафим попал в плен в двадцать два года и, по счастливому стечению обстоятельств был освобождён спустя сутки.

После завершения службы по контракту, он долгое время не мог найти себе места в жизни, где мог бы быть полезен.

До попадания в компанию к профессиональным «ходокам», какое-то время он служил в кинологических войсках, чем был вполне доволен. Он неплохо справлялся с воспитанием служебных собак, легко с ними контактировал, поэтому возглавлял спасательный кинологический отряд, который выезжал на места чрезвычайных происшествий и на поиски пострадавших.

Несмотря на суровую внешность, грубый голос, внушительный рост и серьезный послужной список, Серафим был впечатлительным и мнительным человеком. Внешность обманчива, как это обычно бывает. У Серафима был чувствительный характер и непреодолимая тяга к саморазрушению, которая время от времени одерживала верх над его силой воли и, в такие периоды жизни он становился зависим от алкоголя. Благополучная жизнь, которую он мог тщательно налаживать в течение нескольких лет, под влиянием этой пагубной привычки превращалась в ничто за несколько месяцев.

Он часто пропускал смены в отряде, плохо выполнял свои профессиональные обязанности и в итоге его уволили.

И непонятно, куда бы могла привести его такая жизнь, но на встрече сослуживцев он случайно встретил своего хорошего друга Сергея, которому однажды спас жизнь.

В то время Сергей успешно вёл дела в сфере экстремального туризма. Он проводил экскурсии в необычных местах - заброшенных зданиях, опустевших городах, старинных кладбищах, пещерах и множествах других таинственных и загадочных мест, привлекающих мистически настроенных людей.

Сергей не забыл героический поступок Серафима и предложил ему работу. Сергею как раз требовался крепкий и подготовленный человек на место погибшего сотрудника, который пренебрег техникой безопасности во время экскурсии по крематорию одного заброшенного города.

Тогда Серафим легко принял предложение. Ему нужны были деньги. Он подумал, что это простая и быстрая подработка, которая не превратится во что-то серьёзное и стабильное. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное.

Зато теперь у него есть работа, а выпивать он перестал уже очень давно.

Поток мыслей Серафима прервался, поскольку по изменяющемуся ландшафту за окном он догадался, что приближается к болоту. Лес становился редким, высота деревьев уменьшалась.

И вот его взору открылась завораживающая картина. Бескрайние топи, покрытые инеем, а где-то вдали, в почти уже рассеивающемся тумане, можно было заметить покосившийся крест той самой церкви, к которой ему предстояло идти уже пешком.

Через топи вела только одна тропа. Если с неё сойти, то можно оказаться затянутым в болото.

Серафим взял необходимое снаряжение, оставив машину на надежном уступе. Зайдя на тропу, он старался ступать аккуратно. Машины Сергея нигде не было видно, что также было тревожным признаком. Обычно все парковали транспорт именно на этом уступе. Серафим пытался отыскать хоть чьи-то следы, но ничего не нашёл. Создавалось впечатление, что в этой местности будто бы уже давно не было людей. Только птицы, да волки.

Стараясь прогнать от себя плохие мысли, Серафим сосредоточился на тропе.

Он шел осторожно, выверяя каждый свой шаг. Ошибка могла стоить ему жизни. Единственное, что сейчас могло бы помочь ему ускориться - это собранный вручную специальный болотоход, который Серей забрал с собой. Болотохода тоже нигде не было видно.

Периодически он просвечивал фонарем сгущающуюся тьму, надеясь увидеть хоть кого-то из пропавшей группы, но в топях как будто был только он один.

Он звал Сергея, никто не откликался.

Прошло ещё немного времени и темнота поглотила туман, поднялся ветер, а только что взошедшая луна периодически скрывалась за тяжелыми тучами, что сильно ухудшало просмотр местности.

Вскоре Серафим заметил, что практически приблизился к церкви. «Еще немного», - успокаивал он себя. Подойдя еще ближе, он заметил, что в окнах нижнего храма как будто бы пляшут огоньки - значит, была надежда на то, что группа могла укрыться там и дожидаться подкрепления.

Но вдруг он услышал у себя за спиной хлюпающие звуки. Как будто бы кто-то шёл не по сухим кочкам, а ступал прямо по вязким лужам, прямо по трясине, не боясь увязнуть в ней. Затем он услышал легкое шуршание струящейся ткани. Он оглянулся. За ним никого не было. Лишь издали донеслось хриплое карканье ворона.

Постояв немного и собравшись с силами, Серафим продолжил свой путь. До церкви оставалось совсем малость, как вдруг впереди он увидел, что огни, которые горели в окнах, резко погасли.

Серафим остановился. Оглянулся. Робко позвал Сергея, никто не откликнулся. Он всё же решил дойти до конца пути и наконец-то оказался во дворе церкви. Половина церковного кладбища уцелела, а другая половина ушла под воду. Туман окутывал покосившиеся черные кресты и бледной дымкой наполнял просевшие могилы.

Серафим осмотрелся еще раз. Кое-где из болот выглядывали проржавевшие и искривленные массивные детали экскаваторов, которые когда-то копали дренажи для осушения болот. Помимо кладбища для людей здесь еще было устроено и кладбище для старой техники. По спине Серафима пробежали мурашки. Он поёжился и продолжил идти.

Перед входом в храм он позвал Сергея, и, внимательно прислушавшись ещё раз, решился войти в непроглядную черноту зловещей заброшенной церкви.

Он стал осматривать все углы и закоулки храма в надежде отыскать хоть какие-то следы пребывания здесь пропавшей группы. Все было безуспешно. Храм был абсолютно пуст и, судя по всему, пустовал уже очень долгое время.

Сожжённые иконы и при этом нетронутые стены, треснутый изнутри купол… Создавалось впечатление, что здесь одновременно произошли пожар и землетрясение.

Серафиму стало жутко. Он всё время звал Сергея, но потом понял, что храм как будто поглощал все звуки и даже шум его собственных шагов не был слышен ему самому.

Он должен был обследовать и нижний храм, поэтому ему пришлось осторожно спуститься вниз по старой винтовой лестнице.

Спускаясь, он сильно нервничал и, то и дело направлял луч фонаря то вниз, то вверх, словно пытаясь выловить что-то страшное в безмолвной тьме. Почему-то он чувствовал, что группа где-то здесь, но подсознательно понимал, что живыми он их уже не найдет…

Спустившись в нижний храм, Серафим остановился у лестницы. Помещение зала было полностью чёрным от гари. Не было ни одного уголка, куда бы не добрался огонь. Все было обугленным - пол, потолок, стены, лестница, а от алтаря и икон не осталось никакого следа. А на полу, в середине зала он разглядел какие-то странные пепельные очертания - будто здесь недавно лежало сгоревшее тело.

И вдруг Серафим увидел, что под низким потолком висит одна-единственная уцелевшая лампадка. Или её кто-то туда повесил уже после пожара. Как только он подошел ближе, чтобы получше её разглядеть, лампадка зажглась.

От страха Серафим отступил назад и нервно осмотрелся по сторонам в поисках того, кто это сделал, но никого рядом не было. Затем он ещё раз позвал Сергея, в глубине души понимая, что никто не откликнется.

Лампадка горела и раскачивалась. Серафим наблюдал за ней, как завороженный, не в силах отвести от неё взгляда. И вдруг он услышал за своей спиной те самые шуршащие шаги и обернулся. В некогда заколоченное окно проскользнула тень высокого сутулого человека, полностью закутанного в черную рясу. Голова его была накрыта капюшоном и лица его не было видно. На плечах у него сидели два ворона.

Фигура молча и неспешно приближалась к Серафиму.

Оцепенев от ужаса, Серафим все же нашел в себе силы обратиться к загадочному человеку.

– Кто вы?

На несколько секунд фигура остановилась, а затем продолжила свой путь в его сторону. Серафим сделал ещё один шаг назад. Фигура приближалась. Серафим больше не хотел отступать и думал разобраться с этим странным человеком - кто бы он ни был, но фигура прошла сквозь него, а Серафим в это мгновенье ощутил невероятный ледяной холод и страх, пробирающие всё его тело - от кончиков пальцев до кончиков волос.

Он не верил своим глазам и чувствам. Неужели перед ним был призрак того самого священника, о котором здесь когда-то ходили легенды?

Серафим отошел от призрака и принялся наблюдать за ним. Фигура стояла, склонив голову под лампадкой и, кажется, очень тихо произносила какие-то молитвы, слова которых он разобрать не мог. Вороны на его плечах переминались с лапы на лапу, не издавая ни звука. После нескольких минут молитвы фигура, отступив от лампадки, выпрямилась и развернулась в сторону Серафима.

Серафиму стало тяжело сдерживать нахлынувший на него ужас, но он всё же решился задать ещё один вопрос:

– Где пропавшая группа? - как можно строже спросил он.

Фигура молча указала куда-то за спину Серафима. Он резко оглянулся, увидев железный настенный рычаг. Ещё раз взглянув на неподвижную фигуру, он аккуратно потянул рычаг на себя. Небольшая часть обугленной стены со скрипом отъехала в сторону.

Перед глазами Серафима предстала небольшая ниша, с необычной иконой внутри, наполовину укутанной в белую ризу. На иконе был изображен юноша, закалывающий копьем беса, лежащего у его ног. Как Серафим смог прочитать надпись вокруг образа - это был Святой Никита. Единственная икона, оставшаяся в этом храме полностью нетронутой.

На секунду Серафиму показалось, что глаза беса посмотрели в его сторону, хотя до этого он был уверен, что они смотрят на своего святого врага.

Вдруг Серафим услышал голос священника. Он был твердым, басовитым, но складываюсь ощущение, что священник говорил с ним через огромное расстояние. Как будто бы через старинный телефон. Звук трещал, дребезжал, некоторые слова обрывались.

– Этот последний бес. Он здесь, в иконе. И это не просто бес, он смог обмануть меня. Твои друзья нашли икону и прикоснулись к ней, пока я был в топях. Потом я всё понял. Двоих чёрт сразу затянул к себе, другой скрыться попытался, он его гнал до самых болот, да и схватил за горло, потащил к иконе и туда же. Не успел я их отмолить. Не успел...

У Серафима внутри все заледенело. Всегда рассудительный, рациональный и не верящий ни в какую чертовщину, он наконец-то полностью осознал, что сейчас ему было по-настоящему страшно. Страшнее даже, чем оказаться в плену у врага.

И вдруг, боковым зрением он уловил в изображении какое-то движение. Спустя миг он почувствовал, как его руку что-то крепко сжимает и, посмотрев на неё, вскрикнул и попытался высвободиться, но запястье крепко стискивала показавшаяся из иконы когтистая сморщенная чёрная лапа, вся в струпьях.

Вдруг он услышал молитву и когтистая лапа сначала дёрнулась, потом сжала руку ещё сильнее, но затем постепенно отпустила Серафима.

Серафим отпрянул, а затем быстро закрыл нишу. Оглянувшись, он увидел светящиеся тусклым светом очертания глаз священника под капюшоном.

– Батюшка, - обратился он к священнику, - а что же мне теперь делать? Я своих товарищей не найду?

В ответ тот только покачал головой. В следующее мгновение он постепенно растворился в воздухе и исчез, а вороны, сидящие на плечах священника, тревожно вспорхнули и полетели к выходу из нижнего храма.

Вдруг за стеной той самой ниши Серафим услышал скрежетание, как будто бы кто-то царапал стену изнутри.

Серафим сбежал вверх по лестнице из нижнего храма и оказался наверху, а там уже был выход. На выходе он осмотрелся еще раз.

Болота по-прежнему были погружены в туман и луна светила над, казалось бы, такой нетронутой и безмятежной землей.

Он ещё несколько раз позвал Сергея, но никто не откликнулся. Серафим понял, что без подмоги здесь не обойтись и вернулся той же тропой, которой шёл до этого места. Вернувшись назад к машине, он решил забраться в багажник и долго и неподвижно сидел там, осознавая всё произошедшее.

Начало светать. На горизонте забрезжил рассвет и, немного отойдя от оцепенения, Серафим достал рацию и вызвал подкрепление со станции.

Подмога приехала к ночи. Поиски продолжались три дня, в том числе и с привлечением спасателей.

За эти три дня был найден только закрытый рюкзак Сергея. Больше никаких следов группы найти не удалось.

Серафим все это время активно участвовал в поисково-спасательной операции и следил за тем, чтобы никто из поисковиков ни в коем случае не нашёл тот самый рычаг, открывающий потайную нишу в нижнем храме.

После этого случая он уволился и ушёл работать обратно в кинологический отряд.

Больше на тех болотах туристы не появлялись. Лишь ходили слухи о том, что тень в рясе, окруженная стаей чёрных птиц, ночью блуждает в топях, помогая заблудившимся странникам отыскать правильный путь.