Мертвый Отец

Глава 1

Так уж случилось, что к концу восьмидесятых я остался один. Отец мой, что вел свое хозяйство на ферме, в последнее время был совсем плох, и я частенько приезжал из города его навестить. Ферма к тому моменту была уже в запустении, так как ей никто не занимался, я привозил ему еду и лекарства. У моего отца был рак, и вылечить его не было возможности, наша семья не была богатой, и денег на дорогостоящие операции найти было невозможно. Сам я закончил церковную школу, но выше так и не поднялся, реалии нашего мира захлестнули меня и мне показалось, что удел мой быть жителем большого города. Мелкая работа, попытки создать свой бизнес и семью – все шло крахом. Никто мне не помогал, город рвал меня на части, отнимая последние гроши. Отцу я говорил, что все хорошо, ежемесячно беря одни кредиты, что бы оплатить другие. Мой маленький мир душила сама система, нельзя было, будучи никем, перебраться из одного слоя общества в другое. Сейчас, мир говорит, что мы все свободны, что сословий больше нет, но… Я живой пример того, как короли душат своих подчиненных, особенно тех, что действуют отдельно от их загребущих рук с длинными, мерзкими пальцами. Ты не их шавка, не их палец? – И тебя выбрасывают, и топчут, пока ты не сгниешь в могиле, называя машину по умелому затаптыванию непокорных, – Государством. Мой день превратился в ночь, моя молодость в Ад и все это омрачалось умирающим отцом, которому я практически ничем не мог помочь ввиду своей никчемности.

Каждые выходные, выбираясь из своей крохотной пещерки в огромных, каменных джунглях, я ехал к отцу. Навещал его, готовил ему покушать. Он частенько был не в духе и посылал меня куда подальше, а порой, резко начинал молиться Господу, плакать и говорить, что тот его не простит. Мне было жаль смотреть на сильного, крепкого мужчину, которого я когда-то знал, как его тело и разум, словно тонкие палочки ломает сама Смерть. Беспощадно, без тени сомнений Жнец отсекал каждый день по тусклой нити, что соединяла моего отца с этим миром. В конце он часто жалел, что мало уделял мне своего времени и потому, я навещаю его не каждый день.

Отец сходил с ума, любил и ненавидел меня, и все вокруг. Я же пугался от собственных мыслей. Я давно уже не чувствовал любви к своему предку, я часто спрашивал себя: «Зачем же я тогда еду за сотню километров от квартиры каждые выходные? Неужели только потому, что это мой Отец? Слово «Отец»? Все? ». Самое страшное, что тревожило мой разум – это постоянно приходившие мысли: «Что бы он точно передал наследство тебе. Что бы никто не стал его лучшим другом, пока тебя нет. Продать землю и расплатиться с долгами! Зажить заново! » – Если бы я верил в Бога, то решил бы, что в голове моей поселился сам Дьявол. Я не мог его прогнать, я не мог с ним бороться, он был рационален, он говорил правду, говорил мне о выгоде и в конечном итоге, я согласился с этой мыслью. И сразу после согласия мучения мои стали невыносимыми, неприятная уборка и уход за отцом превратились в Ад, я практически перестал с ним разговаривать, только выполнял механическую работу по дому и следил за принятием лекарств. После согласия с мыслью о выгоде, из недели в неделю начала приходить, подкрадываться, как черная кошка в темной комнате другая мысль – жажда его смерти. Я мог бы поговорить с ним, провести последние его дни с пользой, может он бы рассказал мне что-нибудь во времена своего просветления, поделился бы своей мудростью… Но нет, мой разум стал бездной в которую я смотрел слишком давно.

Я хотел сойти с ума, напиться, покинуть эту грешную землю. Отец все не умирал, а тяжкий труд и уход за ним стали невыносимой мукой. Я ненавидел все свое естество до мозга костей. Может быть, мне бы стоило покончить жизнь самоубийством и окончить свое жалкое бытие, но и тут я познал свою ничтожность – я был трусом, мелким, жадным, вонючим трусом, существом, нежели человеком. Вместо карьеры успешного бизнесмена – я был проклятым уборщиком, из-за ухудшения болезни отца, я работал посменно и ездил к нему чаще. Его ругательства, ото дня в день, на жизнь и на меня, становились все чаще, а обращения к богу все реже. Стал бы я священником, мне было бы сейчас в разы легче, но свой духовный мир, свой стержень, я променял на жажду денег и власти, которых тоже не добился.

Через неделю, или две, я не выдержал, мне все осточертело, я знал, что отец уже подписал завещание и свою ферму передал мне. Я решился на еще более мерзкий поступок, поступок, из-за которого любой бы, даже за мысль о нем – должен был меня поколотить, а то и убить. Если бы Бог был так всемогущ, и карал бы за мысли, то мне бы уже лежать в могиле. В один из дней, я высыпал из пилюлей отца содержимое, и добавил туда яда. Я долго читал о действии разных, и хотел, что бы он умер безболезненно. И потому, нашел, что искал. Спустя сутки мой отец был уже в морге, спустя трое суток – похоронен на местном кладбище.

Я хотел отогнать эти мысли от себя, стал просчитывать выгоду, решил понять, за сколько мне нужно продать землю, что бы не продешевить и что с этим можно сделать. Как ни странно, но после смерти моего папаши жизнь моя начала бить ключом. Мне не хотелось снова налегать на спиртное, все плохие мысли ушли. Я мог расплатиться с долгами, начать жизнь заново и больше не беспокоиться ни о чем. У меня самого, возможно, скоро будет семья, и главное что бы, никто не узнал, какой ценой я ускорил свое освобождение от гнусного проклятья, что нависло над моею головой.

Подав несколько объявлений в разные газеты, я принялся ждать. С фермы я не уезжал, выжидая агентов, а так же я прошелся по своим уже землям, и начал наводить порядок. Кое-как я еще помнил, как пользоваться различной техникой, да чинить прогнившие части домов. Денег с прошлого взятого кредита и зарплаты мне хватит еще на месяц и потому, я решил провести это время в том месте, где прошло мое детство, и отдохнуть от забот, устроить, так сказать, себе отпуск.

Пятнадцать дней прошло со смерти отца, я уже нашел покупателей на землю, прилично так отреставрировал различные части амбара и различных подсобных строений, перемыл все дома и стены, короче, ферма стала в лучшем состоянии, а значит – стала гораздо дороже. Так, радуясь прибыли, которую вскоре получу, со стаканчиком виски в руках, сидя на кресле-качалке, я смотрел в камин, отблески пламени которого, отражались в моих очках. Было уже довольно поздно, механические часы с кукушкой, что стояли над камином – пробили полночь. «Скрип-скрип» – услышал я у входной двери. «Что это? Кто-то решил зайти? С чего бы это? Ферма одинока, на многие гектары вокруг никого нет…» – Я встал с кресла и отправился за ружьем, что висело на стене. «Скрииииип» – услышал я, как открывается входная дверь. У нас в семье было принято её не запирать, да и что запирать фанерную дверь со стеклом посередине? Это в городе я стал параноиком, а тут врагов отродясь не было. Я зарядил ружье, и выскочил в прихожую.

В прихожей, спокойно снимая обувь, появился мой отец. От него пахло гнилью и кладбищенской землей. Выглядел он, словно оживший мертвец! Бельма вместо глаз! Из некоторых частей тела сочился гной, а насекомые спадали вниз по его тряпью и волосам. Тяжело было представить мое состояние и ужас, что охватил меня в тот момент. Это определенно был он – мой папаша, вернувшийся из ада мертвец. Мои руки оледенели, я не мог нажать на спуск и стрелять. Мое дыхание сбилось, сердце стало, словно мотор, только мотор обычно, приводит в действие поршни и машину, но меня в действие стук сердца не приводил, он лишь пугал меня сильнее и сильнее. Я не хотел видеть то, что вижу. Отец спокойно прошел мимо меня, словно бы меня и не было в помине. И уселся за телевизором в гостиной. Он нашарил своими гниющими пальцами, которые были все в земле – телевизионный пульт, включил какое-то комедийное черно-белое шоу, и начал время от времени издавать гортанные звуки: «Эээээээ».

Я смотрел на действия отца, с ружьем в руках около часа, после чего, ко мне начало возвращаться самообладание. Честно скажу – я вообще не предполагал, что делать. Мне повезло, что отец мой, не то, что зомби из страшных произведений… Он не накинулся на меня, и в тот момент, клянусь Богом – я бы дал ему себя съесть, так я был парализован страхом. Но нынешняя ситуация была даже хуже. Вместо мимолетного ужаса и смерти я получил долговременный страх. На вымытом полу были разводы от земли, диван был весь в насекомых, причем самых гнусных, трупная вонь стояла на весь дом. Меня замутило, я вышел на улицу, перегнулся через ограждения на веранде, и исторгнул из себя все, что было мной съедено и выпито в этот день. «О ужас! О ужас! » – гремело в моей голове, – «Скоро придут покупатели, а я что? Я ничего не смогу продать! Ничего! Проклятье не ушло, оно лишь на время отступило и стало только хуже. Видно Господь услышал мои мысли, видно, сволочь, существует таки! Он меня наказывает! Кто еще мог сотворить такое? » – я посмотрел назад, отец все еще сидел на диване и издавал страшные звуки: «Эээээ! » «Ээээ! », сидя, словно кукла, неживой манекен.

Может я сошел с ума? Может это сон? Надо пойти, помыться, поспать, а завтра встану, и ничего этого уже нет? – Я отправился на второй этаж. Помылся в холодном душе, потом, заперся в своей комнате, допил остатки виски и отрубился.

Утром я очнулся от того, что внизу кто-то дергал дверную ручку вправо-влево и орал: «ЭЭЭЭ! ЭЭЭЭ! ». – Реальность снова накатила на меня, словно чугун сдавила мои плечи и я вспомнил вчерашний день. Мне снова стало страшно и не по себе. Что в голове у того существа, что выглядит, как мой отец? Я взял в руки ружье и начал медленно спускаться вниз. Отец стоял у входной двери и пытался выйти на веранду, что у него никак не получалось. Я подошел, осторожно, не выпуская из рук ружья, открыл ему дверь. Он вышел наружу и сел на стул, словно бы оглядывая свои владения. Он начал жевать нижней челюстью что-то, словно корова и издавать снова свои гортанные звуки: «Ээээ… ЭЭээ! ». Я закрыл за ним дверь, швырнул ружье в сторону, охватил голову руками, опустился на пол и начал плакать. Я не мог понять, что происходит. Я сходил с ума наяву! «Он снова здесь! Он рушит твои планы! Он не даст тебе зажить снова счастливо! » – это были мои слова, они отражались в каждом ударе крови в моих висках. – «Ты уже сделал это однажды, и сделаешь еще, за убийство трупа тебя никто не обвинит, потом все помоешь, приберешь, продашь ферму и заживешь спокойно! » – это снова был тот голос, голос, который заставил меня тогда совершить все эти гадостные поступки. «Нет! Нет! » – Взмолился я молча. – «Второй раз я не вынесу! ». «Он труп! Уже! Это не твой отец! » – мысли, мысли мелькали в голове. Одни говорили убить его и закопать, другие – сообщить властям и отдать его на эксперименты.

Убивать отца второй раз я не собирался. Уж лучше чужими руками. И я отправился к телефону. Кому звонить? Всем… Наверное. Я начал со скорой, позвонил и сказал, что моему отцу плохо. Что бы приехали, я не стал говорить правду, они приедут, все увидят сами и заберут его. Потом позвонил в полицию и тоже наврал о том, что в дом забрались грабители. «Склиииип» – входная дверь снова открылась, и отец пошел и снова сел на диван и включил телевизор. Черт… Что же я наделал? Что же я наделал… Это же мой отец. Его будут разбирать по кирпичикам ученые, и в этом буду я виноват. Вдруг он еще что-то чувствует? Вдруг, у него все еще есть душа, и он заперт там, внутри?

Я подошел к нему, ружье осталось позади, на полу. «Отец… Ты слышишь меня? Отец? » – Я положил руку ему на плечо. Его голова медленно повернулась в мою сторону, он издал звук: «Эээээ». Я отпрянул от него. Мой взор упал на изгородь на веранде. Она была по пояс, деревянная, резная из дерева, вчера я висел, перевалившись через неё и извергая нечистоты. Там сидело три огромных черных ворона «Кааааар! » – вскричали они. «Кааааар! ». Я развернулся и увидел, что отец идет в мою сторону, подняв руки и орет: «ЭЭЭЭЭ! ». «Кааааар! » «ЭээЭЭ! » «Каааар! ». – Сердце мое снова бешено забилось. Мне показалось, что у мертвеца явно не добрые намерения. Я подскочил к брошенному на пол ружью и вскинул его. Тут я увидел, как сотни воронов, черных как смоль сидят на окнах, веранде, летают вокруг и стучаться когтями и клювами о стекла, они начали перекрикивать моего отца. Все это было словно сумасшествие. Я уже мертв, может умер, после отца…? Я начал сходить с ума. Руки мои дрожали. БАХ! – Рука и кусок груди оторвались от туловища мертвеца, что шел на меня. Запах гнили ударил мне в нос с такой силой, что меня снова начало мутить. Множество личинок сыпалось полчищами из его раны и руки, что упала на пол. Насекомые начали ползти ко мне, отец шел на меня, извергая полчища тварей из своего нутра. «КАААААР! » – завопили тысячи птиц. «КАААААР! » – их когти и хлопанье крыльев заглушали даже мои мысли. «Это никогда не прекратится…» – подумал я. «Убей их, убей их всех и заживи счастливо» – повторял голос в голове. «Нет… Нет… Есть еще более легкий выход из ситуации…». БАХ! – И стая ворон за окном взмыла в воздух, покидая дом.

***

– Странно, похоронил недавно отца, заперся в глуши, а потом совершил самоубийство. – Жирный полицейский ходил по дому с ватными тампонами в носу. – Мог бы хоть нас не вызывать, работы было бы меньше. А то, вырыл труп отца своего, потом довез его до дома… Ох уж эта молодежь, лишь бы внимание привлечь. Он точно сам отца выкопал?

– Точно сэр, точно, об этом заявил ночной сторож кладбища, не успел догнать ублюдка, тот уехал на тракторе. – Второй, более худой и ниже по званию полицейский стоял с чашкой кофе в руках и зажимал нос.

– Еще и стрелял по нему. Небось, хотел инсценировать этот… Зомби Апокалипсис. Вот тут мы ему малину и обломаем. СМИ не впускать, если увижу хоть что-то в любой газетенке – головы полетят. – С этими словами толстяк вышел на улицу. – Мерзкие падальщики налетели! Кыш! Кыш мрази! – он замахал руками на ворон, что бы те свалили с веранды. – А такой хороший был день…