Мёртвый лес

Глава 1

С физиотерапией я завязала. Мой доктор был этим очень недоволен, бурчал, что вчерашняя история – исключительно нервы и ещё раз нервы. Которые как раз отлично лечатся физиотерапией. Но я была тверда. В итоге договорились на пару дней заменить процедуры в кабинете на прогулки. Мне выдали специальный корсет, в котором требовалось гулять. Один в один лошадиная сбруя! Но, поскольку кавалеров завлекать я не собиралась, да и кавалеры в санатории были кто с палкой, кто с костылями, а кто и в коляске, «сбруя» меня не смутила. Я экипировалась и отправилась на обход территории.

Территорию под санаторий, надо сказать, выделили в свое время громадную. Не знаю, как в советские времена, но сейчас у руководства явно не хватало средств на то, чтобы облагородить её всю. Поэтому чисто, красиво и небуреломно было только недалеко от корпусов. А дальше – как природа распорядилась. По одной такой дорожке я и пошла. Асфальт на ней природа почти развалила, фонари облезли и согнулись. Но был белый день, свет не нужен, дыры в асфальте я обходила. И шла всё дальше, с удовольствием подпевая любимым композициям, звучащим в наушниках.

Вдруг музыка смолкла. Я удивлённо посмотрела на экран телефона. Странно, сеть есть. А вот плеер почему-то заклинило. Причём, уже скаченные в телефон композиции тоже оказалось невозможно прослушать. Что ж… Пойдём в тишине. Так я решила. И пошла. Но вскоре поняла, что в тишине как-то… Тревожно. Лес изменился. Если раньше вокруг росли сосны и ели, изредка разбавленные берёзами, то теперь я видела какие-то не очень высокие деревья, высохшие и неприятно-белёсые. Как кости.

Рядом с корпусами скакали белки, пели птицы, какие-то пичужки постоянно перелетали с ветки на ветку и с газона на газон. Здесь же – безмолвие. Лес был мёртв и молчал. Молчал как-то тягостно. И каждый шаг давался мне всё с бо́льшим трудом. Внутренний голос настойчиво советовал повернуть назад. К людям и цивилизации. Но упрямство – моё второе имя. И я во что бы то ни стало хотела увидеть, где закончится эта дорожка. И продолжала идти вперёд.

По ощущениям шла я уже долго. Вытащила телефон, чтобы посмотреть время и количество шагов. А телефон «порадовал» чёрным экраном. Выключился. Хотя из номера я уходила со стопроцентным зарядом батареи. Ну что ты будешь делать! В этом мёртвом лесу даже телефон помер! И как быть? Внутренний голос уже сиреной выл: «Возвращайся!». Я совсем было решила в кои веки его послушаться, но тут впереди что-то забрезжило. И я поняла, что дошла-таки до конечной точки маршрута.

Дорожка привела меня к санаторной ограде, что неудивительно. Удивительным было то, что на площадке, которой заканчивалась дорожка, были навалены какие-то камни. Побольше, поменьше, огромные. И все – словно бы рукотворные, не природные. Я с какой-то опаской подошла поближе. И отпрянула – это была могильная плита! С полустёртыми, нечитаемыми буквами и цифрами. Ох, ёлки… Что это? Я знала, что на территории санатория есть мемориал воинам, погибшим в Великой Отечественной войне, но это явно не он. А что? На кладбище тоже не похоже, камни не врыты в землю, а валяются в беспорядке…

Вдруг сзади хрустнула ветка. Я резко обернулась. Между мёртвыми белёсыми тонкими стволами кто-то ходил. Какие-то люди. Они были далеко, и я никак не могла разглядеть, сколько их. Просто несколько размытых фигур, которые как-то хаотично двигались практически на границе видимости. Мне стало страшно. И ещё – понятно, что хруст ветки был связан не с этими фигурами. Они далеко. А ветка хрустнула совсем рядом.

Всё. Надо уходить. Хотя теперь и идти по дорожке мне было страшно, но оставаться – ещё страшнее. Тишина, мёртвые деревья, могильные плиты, невнятные люди – как в фильме ужасов. Да ещё и телефон не работает. Я вдохнула, выдохнула. И быстрым шагом пошла к санаторию. Стараясь смотреть строго перед собой. Хотя боковым зрением постоянно ловила какое-то движение среди стволов и справа, и слева. Если бы не корсет и спина – побежала бы. Но такой возможности я была лишена, поэтому шла максимально быстрым для себя шагом.

Единственными звуками, нарушающими плотную и тяжёлую тишину, были мои шаги и моё дыхание. В какой-то момент я услышала что-то ещё. И с ужасом поняла, что шаги и дыхание доносятся у меня из-за спины! Обернулась – никого. И тишина. Пошла снова – снова шаги и тяжёлое дыхание. И спина, и корсет перестали быть ограничителями. От страха я втопила так, как не бегала много лет. Молясь про себя только об одном – не споткнуться и не упасть.

Наконец впереди показались санаторные корпуса. По бокам – нормальные живые деревья. Шум пролетающего самолёта, шелест шин с шоссе. Я остановилась. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, дыхание никак не восстанавливалось. Почувствовав себя в безопасности, оглянулась. И застыла. Там, откуда я прибежала, стояли люди. Много людей. Я не видела глаз, но чувствовала, что все они на меня смотрят. Но не могут переступить какую-то границу, поэтому стоят.

Медленно, чувствуя лёд в позвоночнике, я повернула голову обратно к санаторию. И чуть не подпрыгнула – буквально в метре от меня оказался мой ночной знакомец. Которого люди посвящённые или сумасшедшие, как посмотреть, считали призраком здешнего сторожа дяди Мити. Капюшон плаща так же, как ночью, скрывал его лицо, но голос был узнаваем:

– Не надо сюда ходить, дочка. Не для живых это место. Границу я держу, но мало ли… Иди домой. И гуляй, где люди. И где птицы поют. Для мёртвых птицы молчат.

Я моргнула. Никого. Ааааа!!! Бегом. В номер. Запереться. И позвонить мужу, чтобы забрал меня отсюда. Я не могу жить в фильме ужасов! И не хочу. Сегодня мёртвый лес меня отпустил, а что будет завтра?..