Мертвецы тайги

Глава 1

Толчок. В ушах тут же загудело.

Не отдавая отчета в своих действиях, я инстинктивно прижал сломанную руку к груди. Через мгновение затылок обдало леденящим холодом, а волосы скрыли разгоряченное лицо. Она оттолкнула меня. Грубо. Решительно. Я попытался поймать ее взгляд в последний раз, однако наши глаза так и не встретились...

Тем вечером мы коротали время после очередного утомительного дня, не принесшего никаких успехов. Несколько недель назад в тайге при непонятных обстоятельствах пропали наши коллеги-геологи, с которыми нам приходилось работать прежде. Начальник геологической экспедиции в один день просто не вышел на связь в назначенное время, а попытки дозвониться хоть до кого-то из исчезнувших не принесли результата. Наша геологическая группа отправилась в тайгу на поиски коллег. Здесь уже работали спасатели, но, как ни старались, не смогли найти никого. Мы же, несмотря на отсутствие результатов, не теряли надежды и не сворачивали поиски.

В углу комнаты монотонно гудел генератор, а мы, устроившись за столом, поочередно перебрасывались картами. То тут, то там постоянно раздавались радостные или разочарованные вскрики. Лишь я не был полностью вовлечен в игру, снедаемый мыслями о недостигнутой цели. Время от времени сидящий рядом коллега даже толкал меня в плечо, предупреждая о моем ходе. Я в свою очередь лишь бездумно клал на колоду первую попавшуюся карту и вновь погружался в себя.

Мы прожили на окраине тайги уже больше половины отведенного для экспедиции времени, однако не нашли ничего, что могло бы хоть немного помочь в дальнейших поисках. Из тяжелых раздумий меня вывел надрывный кашель Алины, раздавшийся настолько неожиданно, что каждый из нас вздрогнул. Девушка низко склонилась над деревянным полом и, задрожав всем телом, прижала ладонь ко рту. Ее грудь высоко вздымалась и быстро опускалась под толстым свитером, словно каждый вздох давался подруге с огромным трудом. Через несколько мгновений девушка отняла пальцы от губ и отчаянно попыталась скрыть тревогу, вмиг отразившуюся на ее лице. По коже медленно стекала маленькая струйка крови. Юрий тут же предложил ей стакан воды, однако Алина вежливо отказалась, заверив нас, что с ней все в порядке. Я тут же закатал рукав водолазки и потер указательным пальцем небольшую ранку на самом запястье, которая только начала затягиваться.

Мы с коллегами еще в самом начале поисков заметили, что с каждым днем чувствуем себя все хуже и хуже. Причем недуг не сопровождался высокой температурой, головной болью или слабостью. Мы стали с ужасом замечать за собой частый кашель с кровью, которая со временем стала приобретать неприятный гнилостный запах. Этот смрад заставлял нас даже перевязывать раны плотной тканью, чтобы от него избавиться. Я начал опасаться любых острых предметов, поскольку все мои царапины, даже самые незначительные, заживали безумно долго. Кожа вокруг порезов спустя пару дней становилась совсем бледной, почти бесцветной, и иногда мне даже казалось, что под ней что-то шевелится. Кровь свертывалась с трудом и остановить ее было очень сложно. Еще одной странностью были галлюцинации. Каждый день, выполняя свою работу, я словно наяву видел пропавших геологов. Чаще всего их неуловимые бездвижные образы возникали передо мной в лесу, прячась за высокими елями и по пояс утопая в сугробах. Меня в тот же миг обуревало непреодолимое желание броситься им навстречу, однако коллеги каждый раз вовремя останавливали меня. Женя упрямо предлагал мне бросить поиски и уехать прочь, однако никто из остальных геологов эту идею не поддержал. Для нас найти напарников было делом чести, и мы готовы были сделать все возможное для их спасения, невзирая даже на недуг.

— Эй, Дима, — в очередной раз отвлек меня от раздумий Евгений, — Ты снова проигрываешь! Будь внимательнее, пожалуйста.

Я раздраженно передернул плечами и со всей силы отбросил карты в сторону. Они тут же соскользнули с гладкой поверхности стола и упали на пол. Каждый смерил меня подозрительным взглядом, словно задавая немой вопрос. Юра даже демонстративно отстранился от меня, тут же встав и проворно отодвинув стул как можно дальше.

— Извините, — рассеянно произнес я, беспомощно разводя руками. Мне стало стыдно за свой необдуманный, глупый поступок — день выдался чересчур сложным. Сейчас я не смогу сосредоточиться на игре, а портить ее вам мне совсем не хочется, поэтому я, пожалуй, отправлюсь спать. Хорошей вам ночи!

Приняв ледяной душ, чтобы немного успокоить взбудораженные нервы, я наконец улегся в кровать. Однако уснуть мне в ту ночь так и не удалось. Мучаясь от бессонницы, я наконец решил выйти на кухню, чтобы найти лекарства. Уже на пороге меня настиг возмущенный и испуганный возглас, раздавшийся из соседней комнаты. Лампочка надо мной тут же зловеще мигнула, словно кто-то невидимый слегка ударил по абажуру, после чего раздался оглушительный треск, и электричество отключилось во всей хижине. Затихло мерное жужжание холодильника в углу комнаты, а на смену ему пришел звук грозного звериного рычания, сотрясавший деревянные стены жилища. В тот момент даже тишина, повисшая на кухне, казалась для меня угрожающей, таящей в себе что-то незнакомое и опасное. Оставаться одному мне совсем не хотелось, поэтому я побежал к коллегам, пытавшимся разобраться в причине поломки генератора. Рядом с мужчинами нервно суетилась Алина, опасливо оглядываясь назад.

— Как вы думаете – заговорил я, как только оказался в комнате. Юра и Женя тут же вздрогнули от неожиданности и стали ошарашенно озираться по сторонам, пока наконец не заметили в углу комнаты мой нечеткий силуэт. — что это так шумит на улице?

— Дикие животные, вероятно — неуверенно протянула Алина, привычным движением обхватив себя за плечи.

— Дима! — Юра внезапно оглянулся, оторвавшись от изучения генератора. На мгновение мне показалось, что его карие глаза, в кромешной темноте казавшиеся совсем черными, недобро блеснули. Мне с трудом удалось отогнать от себя это глупое наваждение. - Ну чего ты стоишь без дела! Лучше бы свечи принес, не видно же ни черта!

Промолчав, я бегом направился на кухню, всеми силами стараясь не оборачиваться по сторонам. Мне казалось, что если хоть на мгновение я подниму голову, то тут же увижу что-то страшное и необъяснимое.

Уже через несколько минут я вновь стоял в окружении своих коллег, низко склонившись над генератором и держа над ним свечу. В ноздри ударил отвратительный кислый запах, исходящий от машины. Лишь спустя еще некоторое время мне в голову пришла неожиданная догадка. Она заключалась в том, что кто-то заранее залил в генератор средство, которое его и испортило. Этот незнакомец явно хотел оставить нас без электричества и связи с внешним миром. Я рассказал об этом Юре, но он не принял мои слова всерьез и лишь искренне посмеялся. Алина все это время кружила за нашими спинами по комнате, то усаживаясь в кресло, то внезапно вскакивая с него и нетерпеливо заглядывая в окно напротив. Когда она вновь подошла к нам, чтобы понаблюдать за работой, я наконец решился задать вопрос:

— Алин, все в порядке? Что-то случилось?

Моя рука крепко сжала ее хрупкое плечо, а огонек свечи осветил напряженное бледное лицо. Девушка тут же отшатнулась назад, точно от удара и грубо сбросила мои пальцы вниз.

— Да, ты прав, - прохрипела она и отвернулась. — У нас серьезные проблемы. Мы можем отойти поговорить?

Я, отчаянно стараясь сохранять внешнее спокойствие, поставил свечу на подоконник и направился за девушкой. Алина вела себя непривычно сдержанно и равнодушно, однако без труда удавалось уловить в ее скованных движениях тревогу. Мы зашли в соседнюю комнату, и подруга плотно прикрыла за собой дверь, словно опасаясь, что нас могут подслушать. Крепко прижавшись к ней спиной, еще долго молчала, собираясь с силами. Как только она начала говорить, старательно подбирая каждое слово, в окно за моей спиной неожиданно раздался громкий стук. Перед глазами словно из ниоткуда возник неясный силуэт страшного существа, лихорадочно бьющего своими лапами по стеклу в надежде его разбить. Его непропорциональное тело и голая огромная голова плотно прижимались к окну, а длинные пальцы с острыми кривыми когтями вырисовывали на нем непонятные замысловатые символы. Еще через мгновение в моем воображении вспыхнули совсем белые, налитые кровью человеческие глаза, жадно изучающие меня, и звериный оскал, искривленный в омерзительной улыбке.

— Помогите мне, умоляю! Пустите меня!

От неожиданности я тут же замер на месте, успев сделать лишь маленький шаг вперед, к двери. Раздавшийся голос был отдаленно похож на мужской, однако что-то на подсознательном уровне упрямо твердило мне, что это совсем не так. Страх в мгновение овладел мной, сковал конечности и лишил их чувствительности. Подруга быстро присела на корточки, чтобы ее не увидели снаружи и бездвижно застыла.

— Это человек? — напряженно спросил я шепотом.

— Не знаю, — ответила Алина, еле шевеля замерзшими губами.

Из оцепенения меня вывела дробь ударов по стеклу, повторившаяся с новой силой. На ватных ногах, с трудом удерживающих мое тяжелое тело, я бегом направился к выходу из хижины. Постояв еще немного, чтобы окончательно прийти в себя, Алина решила последовать моему примеру. В коридоре нам перегородили дорогу встревоженные Женя и Юра, тоже услышавшие крик о помощи. Объяснять коллегам происходящее не было времени, поэтому пришлось их просто проигнорировать.

Сквозь снежную пургу, залепляющую глаза, мы увидели бредущий навстречу высокий силуэт. Развеяв все мои самые страшные опасения насчет таежных монстров, к хижине приблизился мужчина, отчаянно размахивавший свободной правой рукой. Незнакомец был одет лишь в пижамную рубашку и длинные рваные штаны, сквозь которые виднелись глубокие кровоточащие раны на ногах. Утробно завывая от боли, мужчина с нашей помощью зашел в дом и устроился в гостиной на диване. Мы с Алиной не без удивления узнали в пострадавшем знакомого нам лесника - неухоженного и грубого мужчину, который жил в уединении от всех, в своей сторожке неподалеку. Женя и Юра тут же бросились по разным комнатам в поисках теплой одежды и аптечки, а мы остались с лесником. По какой-то необъяснимой причине он все время прятал левую руку под одеждой, а на мои просьбы ее показать, отвечал лишь отрицательным кивком головы. Это показалось мне подозрительным, но я не стал настаивать. Совсем скоро в комнату вернулись Юра и Женя и засуетились вокруг гостя. Уже через пару минут лесник полностью пришел в себя и, представившись Денисом, заявил, что готов с нами поговорить.

— Рассказывай, что с тобой произошло, — повелительным голосом произнес Юра. Он уселся прямо на пол напротив мужчины, а мы устроились немного позади.

— Я б-был уверен - запинаясь, произнес дрожащим голосом лесник, — что со мной это не произойдет...

— Что не произойдет? — нетерпеливо оборвал мужчину Женя. Юрий тут же смерил его недовольным взглядом и приказал замолчать.

— Я надеялся, что они не придут, — ответил Денис, которого совсем не задело то, что его перебили. В тот момент он был слишком встревожен, чтобы замечать такие мелочи. — Мертвецы... Все началось очень давно, еще несколько столетий назад. По рассказам моего коллеги, лесника Константина, во время работы изучавшего эти места, прямо в этом районе тайги когда-то жили настоящие шаманы. Они были обособлены от остальных людей и всерьез увлекались магией. Несмотря на то, что жители ближайшего города считали местных колдунами и старались лишний раз даже не приближаться к их деревне, сельчане всегда были готовы им помочь. Некоторые горожане приезжали сюда, чтобы излечиться от страшного недуга, и с помощью местных болезнь удавалось преодолеть. Так сельчане и жили долгое время - в согласии и мире друг с другом, осваивая все новые и новые колдовские хитрости. Но однажды сюда приехала экспедиция геологов для изучения территории. Они сразу же установили свои правила, хотя так и остается неизвестным, имели ли они на это хоть какое-то право. Геологи запретили местным жителям выходить за пределы своих владений и даже определили часы, когда сельчанам разрешалось находиться на улице. Свободолюбивые шаманы были возмущены таким вызывающим поведением незваных гостей и беспрестанно нарушали правила, не боясь жестоких наказаний. Однако издевательства над местными становились все изощрённее и однажды, всерьез испугавшись за свои жизни, колдуны сдались. Каждый из них возненавидел жестоких геологов и наложил на деревню проклятие. Оно заключалось в том, что отныне каждый человек, который посмеет пересечь границу - умрет. Или от болезни, медленно убивающей организм с первого дня пребывания здесь, или от нападения мертвецов, обитающих поблизости. По рассказам Константина покойниками стали сами геологи, жестоко издевавшиеся над сельчанами и их коллеги, работавшими здесь позже. Их организм поразил страшный вирус. Правда, я узнал, что у некоторых людей есть что-то вроде иммунитета, который может защитить от этого заболевания. Однако обезопасить от местной нечисти он не способен. Если вас как-то ранил мертвец, например, укусил или оставил даже совсем маленькую царапину, знайте - вы обречены. При таком раскладе у вас нет шанса спастись, даже если вы сразу обратитесь в больницу. Вы станете одним из них. У меня, к слову, как и у сбежавшего коллеги, иммунитет оказался. К сожалению, узнать, наделены ли вы им невозможно. Остается лишь надеяться на удачу. Знаете, сначала я даже не поверил рассказу Кости, посчитав, что от одиночества он просто сошел с ума, однако сейчас убедился в обратном. Мне стоило тогда к нему прислушаться.

Мужчина нервно потер правую руку о полы Жениного пальто, накинутого ему на плечи, и тяжело выдохнул. Алина вновь сильно закашлялась, и все ее хрупкое тело словно пробила судорога, заставив мелко задрожать.

— Ребят — произнесла она охрипшим, совсем низким голосом. Ее голубые глаза нервно метались из стороны в сторону, а губы то и дело вздрагивал. — Константин рассказывал мне эту же самую историю про шаманов. Мы встречались с ним перед поездкой. Я просто хотела узнать что-нибудь об этом месте, чтобы было легче работать. На мой вопрос почему он отсюда уехал, Костя ответил, что на него напали мертвецы и чуть не прикончили. Но я была уверена, что все это неправда! Я думала, он прошло сошел с ума!

В тот же миг с дивана подскочил Юра и пронзительно закричал, озираясь по сторонам безумным взглядом.

— Так ты все это время знала, где мы оказались и ни слова нам не сказала! Да как ты могла так поступить, Алина?!

В порыве неконтролируемой ярости он замахнулся на девушку, однако в последний момент смог остановить ладонь в сантиметре от ее виска. Алина инстинктивно отвернулась, защищая лицо, и испуганно закрыла глаза. Женя бросился оттаскивать от беспомощной девушки Юрия, однако тот уже переключил свое внимание на лесника.

— А ты чего прячешь руку? Быстро показывай!

— Юр, хватит, — требовательно бросил я и встал с кровати, готовясь в случае чего остановить драку. Обстановка в комнате накалялась с каждой секундой. Алина тихо плакала, забившись в самый угол кровати и исподлобья бросая взгляды на Юру, а Женя тщетно пытался его угомонить. Денис в свою очередь еще сильнее вжался в спинку кресла и глубже спрятал левое предплечье под пальто.

— Не надо меня успокаивать! — взмахнув ладонями, сжатыми в кулаки, завопил коллега. — Я сказал тебе, немедленно сними этот балахон!

Когда Денис снова наотрез отказался это делать, Юрий принялся сам вытаскивать его левую руку. Грубые ругательства и истеричные рыдания Алины точно раскаленными тисками сдавливали голову, пока она наконец не загудела от боли. Я уже не видел, как Юра вырвал из-под одежды предплечье лесника и обнажил его, высоко задрав рукав пижамы. В ушах гудел низкий бас и слова, насквозь пропитанные скрытым ужасом и ненавистью. “Убирайся отсюда”. Я словно наблюдал со стороны, как Юра несколько раз ударил лесника головой о камин, расположенный рядом с диваном, после чего все с тем же яростным выражением лица стал выталкивать его в коридор. Будто не меня отчаянно просила Алина остановить Юру, пронзительно вскрикивая каждый раз, когда слышала надрывный хрип лесника из другой комнаты. Совсем скоро она уже не говорила, а просто ревела, не прекращая. Я пришел в себя, только когда со стороны прихожей повеяло лютым холодом и послышался голос Юры, зовущий на помощь. На ватных ногах я бросился к коллеге и выскочил в коридор. В тот же миг перед моими глазами возникла страшная картина, которая, кажется, навсегда отпечаталась в моей памяти. Держась за дверь обеими руками, на пороге стоял Денис, отчаянно сопротивляясь ударам Юры. Все его лицо было покрыто ссадинами и синяками, а изо рта и носа, заливая все вокруг, текла кровь. Коллега с остервенением колотил кулаками по искривленным пальцам Дениса, безуспешно пытаясь сбросить их с дверного косяка. Лесник, превозмогая боль, все так же крепко хватался за дерево, царапал его острыми ногтями, не желая сдаваться. Переведя взгляд на улицу, я неожиданно увидел несколько приближающихся темных силуэтов, похожих на жутко сгорбленных людей со сломанными конечностями. В горле тотчас же пересохло, а язык отказался подчиняться, поэтому как бы я ни пытался, не смог вовремя предупредить об опасности, подстерегающей сзади.

Разъяренный дракой, Юра не сразу заметил монстров, ловко скрывавшихся за деревьями, и не успел среагировать, когда что-то с безумной силой потянуло лесника назад. Геолог, не удержавшись, упал на колени и тотчас же оказался в окружении этих уродов. Их гниющие уродливые лица с осунувшимися и вытянутыми чертами низко нависли над Юрой, скрыв его от меня. Глубоко посаженные желтые глазки с застывшими вертикальными зрачками косо оглядывали свою беспомощную жертву, оцепеневшую от нахлынувшего ужаса. Обнаженные непропорциональные тела, сплошь испещренные страшными нарывами, шрамами и синяками, еле заметно подрагивали, словно от пронизывающего холода. Далеко выступающие вперед ребра вздымались высоко вверх под тонкой, полупрозрачной кожей и вновь опускались, заставляя мертвецов склоняться еще ниже. У некоторых из покойников даже сохранились редкие жидкие волосы. Они были седыми, тонкими и длинными, достающими до самых лопаток. Немного позже, разглядев мертвецов поближе, я обнаружил, что их кривые руки и шеи изуродованы глубокими укусами. Кожа вокруг них была покрыта странной сыпью темно-красного цвета, которая изображала незнакомый символ, отдаленно напоминавший копье.

Но больше всего в тот момент меня поразило то, что лесник все еще продолжал держать дверь нашей хижины открытой, освобождая путь нечисти, даже лишившись ног ниже колен. Их ошметки ревностно делили между собой два мертвых геолога, с наслаждением заталкивая добычу в глотку и давясь от нетерпения и жадности.

Глаза лесника, с трудом держащегося в сознании, были устремлены в мою сторону, он словно безмолвно упрекал меня в бездействии. Я уже хотел было помочь ему, однако в тот же самый момент в коридоре показались Алина и Женя. С трудом оттащив меня от двери, Евгений поспешил на помощь Юре, но тот уже сумел выбраться самостоятельно и забежать в дом. Мертвецы, потеряв жертву, бросились за ним. Пока мои коллеги в панике метались по моей спальне, ставшей нашим временным убежищем, я успел найти надежно спрятанное в комнате ружье. Я не был уверен, что подобное оружие, изначально предназначенное для защиты от диких животных, сможет спасти нас от настоящих мертвецов, однако иного выхода просто не было. Уже через пару минут я объяснял план отступления моим коллегам, однако ни один из них не мог сосредоточиться. Алина только тряслась и затравленно оглядывалась по сторонам, ожидая нападения покойников, Женя был совершенно отстранен, а Юра и вовсе не желал меня слушать. Мне отчаянно захотелось все бросить и бежать одному, но оставить напарников я не мог. Они были слишком подавлены, чтобы суметь выбраться без помощи. Через несколько томительных минут, растянувшихся по ощущениям в целые часы, мы услышали тяжелые шаги множества ног за приоткрытой дверью.

— Когда эти уроды войдут, — прошептал я одними губами геологам, собравшимся вокруг меня — мы все должны разбежаться в противоположные стороны, чтобы они не смогли поймать нас вместе. Если будем отступать парами или кучей - окажемся в ловушке, поняли? Мы должны их запутать хотя бы на пару секунд, чтобы выиграть время.

Геологи послушно кивнули и насторожились, приготовившись к побегу. В тот же миг в спальню вломилась огромная толпа мертвецов. Тесное помещение наполнила мерзкая трупная вонь, режущая ноздри, и мои внутренности словно вывернуло наружу от отвращения. Легкие сжались, а сердце пропустило удар, когда мне вдруг стало понятно, что мой план невыполним. Покойников оказалось слишком много. Серые, искривленные в хищной гримасе лица стремительно мелькали передо мной, сливаясь в единое очертание. Я уже хотел сказать коллегам о том, что нужно забыть про план и спасаться, как услышал за спиной свистящий хрип: это Юра двигал небольшую, но тяжелую тумбочку вдоль стены, в сторону Жени, который оказался в западне между шкафом и стеной. Вмиг осознавший, что с ним собираются сделать, он попытался продвинуться немного вперед, но Юрий оказался гораздо проворнее своего коллеги, и уже через пару секунд бедняга был намертво зажат мебелью. Он лишь беспомощно дергал руками в разные стороны, пытаясь сдвинуть тумбочку, и проклинал Юру самыми грязными словами. Мертвецы, почувствовав легкую добычу, бросились в сторону Жени, на мгновение оставив нас в покое. Не теряя времени, мы выскочили в коридор и понеслись прочь, подгоняемые ругательствами обреченного геолога, которые вскоре сменились криками боли. Лишь оказавшись в коридоре, я заметил серьезную рану, которую получил в суматохе, когда один из покойников попытался напасть на меня. Кость с острыми краями, обрамленная ошметками плоти, прорвала кожу на предплечье и теперь выступала далеко вперед. Каждое прикосновение к ране доставляло нестерпимую боль, поэтому мне пришлось наскоро подвесить ее на рукаве куртки. Один ее край я обмотал вокруг сломанной конечности, а второй закрепил на шее. Ружьё в здоровой руке замедляло движение, но бросить оружие я не мог.

— Постойте! — Алина остановилась и уперлась ладонями в согнутые колени, задыхаясь от быстрого бега. — Мы не можем просто взять и бросить Женю на растерзание этим монстрам! Нам надо...

— Если хочешь, — глухо прорычал Юра сквозь плотно сомкнутые зубы — я могу отвести тебя обратно. Только подумай хорошенько: чья жизнь для тебя важнее? Твоя или его?

Алина хмуро взглянула на мужчину, готового вот-вот толкнуть ее обратно в хижину, кишащую покойниками. Она уже собиралась что-то ему ответить, однако я успел вовремя ее перебить:

-Прошу, перестаньте. Нам надо выбираться отсюда. Для начала найдем сторожку лесника. Я примерно понимаю, где она находится.

Юрий недоверчиво вскинул брови, заставив меня тут же объясниться:

-Во время поездки я немного изучил карту местности.

Обойдя уже похолодевший изуродованный труп лесника, мы направились прочь. Идти было безумно сложно - толстый слой снега делал каждый следующий шаг тяжелее предыдущего, словно специально замедляя нас. Через несколько десятков метров за моей спиной неожиданно раздался истошный крик и громкие звуки борьбы. Я тотчас же оглянулся и увидел, как несколько мертвецов пытались схватить Алину, окружив ее со всех сторон. Девушка каждый раз ловко уворачивалась от уродов, однако их кольцо все сужалось, загоняя подругу в ловушку. Юра стоял, не двигаясь, чтобы не привлекать к себе внимания и шептал мне что-то одними губами. В тот же миг ружье выпало из моих окоченевших пальцев, и я поспешил на помощь Алине. Мне уже не было видно, как Юра схватил оружие и помчался прочь. Он хотел скорее выбраться из этого проклятого места и ради своего спасения был готов запросто пожертвовать кем угодно. Однако в тот момент мне было совершенно все равно, что коллега обманул меня. В любом случае Юре не удалось спастись.

Я в пару прыжков приблизился к Алине, движимый лишь глупой самоотверженностью, и потянул ее за руку на себя. Казалось, еще чуть-чуть и мне удастся вытащить девушку из лап монстров, однако я лишь усугубил ситуацию. Теперь из круга отступить мог лишь один - либо я, либо Алина. Я уже собирался вытолкнуть ее, с достоинством приняв удар на себя, однако подруга оказалась быстрее. Я видел, как пару мгновений она колебалась в нерешительности, боясь сделать выбор, но в самый последний момент преодолела себя. Первый толчок я даже не почувствовал - ноги, словно приросшие к месту, упрямо сопротивлялись, оставляя мое тело без движений. А еще через мгновение я упал на снег, не успев даже взглянуть на подругу в последний раз. Ее мягкие черты лица вмиг огрубели, стали заметно четче и резче, а безудержно дрожащие губы сжались в тонкую линию. Она спасла меня ценой собственной жизни, и я до сих пор неосознанно виню себя в ее смерти, хоть и понимаю, что я здесь совсем не причем. Алина выбрала это сама.

Сломанная рука вновь заныла - от удара о землю она выскочила из самодельной шины. Вновь обматывать курткой предплечье времени не было, поэтому я оставил ее лежать на том же месте. Прежде, чем снова броситься прочь, я на мгновение обернулся и увидел, что мертвецы полностью окружили Алину. Один из них подошел к девушке совсем близко, склонил над ней свое бледное лицо, искаженное в гримасе восхищения, и резко обхватил пальцами тонкую шею. Острые длинные ногти глубоко вошли в плоть и с мерзким звуком вернулись назад. Алина тотчас же стала отчаянно хватать ртом воздух и даже попыталась зажать раны ладонями. Но, несмотря на все старания, остановить льющуюся алым потоком кровь, она не успела. На девушку уже через мгновение набросились нетерпеливые покойники, на ходу отталкивая и обгоняя друг друга, чтобы первыми добраться до жертвы. Я не хотел больше наблюдать мучительную смерть подруги, поэтому быстро направился в противоположную сторону. Только в тот момент я обнаружил, что Юра сбежал с моим ружьем, но это открытие не вызвало у меня никаких эмоций. Ни злости, ни обиды, ни желания отомстить — ничего. Изнутри меня в тот момент съедала лишь безграничная пустота.

Мой путь лежал к хижине и гниющему рядом трупу лесника. Мне с трудом удавалось держать себя в руках, пока я копался в брюках мужчины, взглядом то и дело натыкаясь на его отсутствующую нижнюю часть. Вместо ног у него были лишь запекшиеся культи, больше похожие на бесформенные куски мяса, а за ними тянулся размашистый красный след. Я накрыл тело Дениса одеждой и обошел дом сзади, чтобы ненароком не попасться в лапы мертвецам. Ладонь приятно грело острое лезвие финки, похищенное у лесника. Проходя мимо окна своей спальни, я заглянул внутрь и тут же отпрянул назад, сильно согнувшись, чтобы остаться незамеченным. Внутри, освещаемый лишь слабым огоньком свечи, из угла в угол медленно бродил Женя. Он стал одним из них. Его бесцветные глаза, подернутые белесой пеленой, были тупо уставлены в одну точку, а голова немного опущена на левое плечо. На мужчине болтались лишь скудные обрывки одежды, обнажающие устрашающие раны. С ног и рук лоскутами свисали куски кожи, открывая желтоватые кости, а грудь покрывали глубокие кровоточащие порезы. На мгновение голова покойника повернулась в сторону окна, резко дернувшись. Я тут же поймал на себе бездумный взгляд мертвеца и присел вниз. Только через пару минут мне удалось подняться и вновь взглянуть в окно. Вопреки всем моим опасениям Женя лишь продолжал шагать из угла в угол, бубня что-то себе под нос одними губами. С трудом выдохнув, я продолжил путь и с каждым следующим шагом все сильнее сжимал в пальцах рукоятку ножа.

Мой путь оказался слишком долгим. Я прошел гораздо больше, чем предполагал изначально. Сбившись с маршрута, я добрался к избушке лесника лишь к рассвету. Когда наша хижина уже осталась далеко позади, я неожиданно встретил Юру. Он полз по снегу прямо мне навстречу, выпучив безумные глаза. С каждым метром он становился все слабее, однако продолжал упорно двигаться ко мне, громко крича от боли. Только когда я подошел поближе, то обнаружил, что у мужчины распорот живот, из которого прямо на снег выпадали внутренние органы. Несмотря на весь ужас происходящего, единственное чувство, которое я испытал в тот миг - удивление. Я не понимал, как Юрий с таким ранением все еще находился в сознании и даже двигался. По длинной полосе крови, тянувшейся за ним точно из самого сумрака, было понятно, что он проделал немалый путь. Опомнился я, лишь когда его ледяные пальцы крепко обхватили мою лодыжку и яростно потянули ее на себя. Тут же стало понятно, что отпускать он меня не намерен. Немного поколебавшись, я все же выудил из кармана финку и полоснул острым лезвием по костяшкам Юры. Взревев от боли, он отпустил меня и прижал уродливые обрубки к губам.

— На, — сухо бросил я, кинув нож на снег к рукам коллеги. Оружие приземлилось буквально в сантиметре от лица Юрия, заставив его дернуться всем телом в противоположную сторону. — Воспользуйся, чтобы не мучиться.

Холодно улыбнувшись одними губами, я прошел мимо коллеги и побрел дальше, сопровождаемый лишь негромкими проклятиями.

Каждые десять метров, заметив краем глаза в темноте какое-то движение, я падал на снег или прятался за ближайшим деревом. Лишь спустя пару минут, немного придя в себя, я замечал, что напугала меня обычная еловая лапа, раскачивающаяся на сильном ветру. Первую часть пути мне несказанно везло — я не встретил ни одного урода. Лес словно сам помогал мне выбраться. Однако совсем скоро мимо меня стали проходить покойники с озлобленными лицами и искривленными в гримасе ярости губами. Некоторые из них, оказываясь совсем рядом со мной, вставали на корточки и втягивали ледяной воздух своими узкими вытянутыми ноздрями, словно пытаясь взять след. Они чувствовали, что рядом с ними кто-то был. Однако каждый раз мне удавалось остаться незамеченным. Идти в полной темноте и тишине, не зная точного пути, было безумно страшно, но я каждый раз решительно делал следующий шаг, с трудом преодолевая себя. Через несколько часов безуспешных блужданий я совсем вымотался и уселся прямо на снег, опершись спиной о ближайшую сосну. Только склонил голову на грудь и на мгновение прикрыл глаза, как отчетливо почувствовал чье-то присутствие. Резко вскинув голову, я обнаружил разлагающегося тощего покойника, который стоял на коленях прямо передо мной, почти прижавшись своей уродливой физиономией к моему лицу. Казалось, вот-вот, и урод вопьется мне в шею своими острыми клыками, с головой обдаст меня отвратительной вонью своей пасти, заставив сознание помутиться, и начнет с наслаждением убивать меня. Алая кровь брызнет на снег и растопит его, а я буду чувствовать лишь как мои напряженные мышцы сводит судорогой, а конечности перестают слушаться. Мне больше не удавалось держать себя в руках - слезы против воли потекли из глаз, а губы задрожали, неслышным шепотом умоляя мертвеца остановиться. Я был уверен, что он не понимает и даже не слышит меня, однако продолжал судорожно умолять о пощаде. Я чувствовал, что еще немного, и сорвусь на крик, однако уже через пару мгновений мертвец отпрянул от меня. Он нервно принюхивался, но сильный ветер мешал ему учуять мой запах, упрямо отвлекая. Только в тот момент я наконец понял, что покойник слеп и совсем меня не видит. Его вертикальные зрачки в серых глазах метались из стороны в сторону, однако не могли сфокусироваться на чем-то определенном. Неслышно выдохнув, я сильнее прижался к стволу дерева и запрокинул голову вверх, глотая соленые слезы. Лес по какой-то неизвестной причине защищал меня, каждый раз спасая от смерти, размахивающей своей косой прямо перед моим лицом. Наконец, когда покойник, уловив другой след, бросился прочь, я еле поднялся на ноги и направился вперед. Пройдя несколько сотен метров, я заметил на снегу свое ружье, брошенное, вероятно, самим Юрием, и закинул его на плечо. С находкой оружия в душе поселилась некая уверенность в своей силе, и я зашагал немного быстрее. Однако, даже ускорившись, я нашел маленькую деревянную избушку лишь спустя еще несколько часов долгих поисков. Все это время мне приходилось идти, ориентируясь лишь на редкие знакомые детали, которые я видел перед поездкой на карте.

На подоконнике хижины стояла почти полностью истлевшая свеча, в слабом свете которой можно было разглядеть лишь совсем крохотный пятачок комнаты. Взглянув в окно и никого не обнаружив, я нетерпеливо направился к входной двери. Мне пришлось несколько раз с силой дернуть за массивное железное кольцо, служившее дверной ручкой, прежде чем я оказался на пороге. Еще мгновение - и на меня из тьмы угла выскочила искривленная фигура молодого человека. Я, оторопев от испуга, лишь отшатнулся назад, позволив уроду толкнуть меня прямо в снег. Уже через секунду мертвец сидел на моей груди и яростно скалился, наклоняясь все ниже и ниже. Он ловко держался зубами поперек ружья, которое я рефлекторно выставил вперед, защищаясь. Мне с трудом удавалось удерживать его на расстоянии, и я понимал, что совсем скоро сдамся. В конце концов ослабшие руки не выдержали такой нагрузки, и оружие отлетело в сторону. Я тут же почувствовал тяжелое ледяное дыхание мертвеца на своей шее, готовящего вонзить гнилые клыки в плоть, и услышал издаваемые им звуки, похожие на утробное звериное рычание. Сердце на мгновение остановилось, с неимоверной силой ударившись о грудную клетку, когда что-то легко коснулось моей кожи. Однако я не сдался и мне все же удалось в последний момент дотянуться до ружья. В тот миг я отчаянно хотел отомстить покойникам за своих коллег. И готов был бороться даже за то, чтобы возмездие настигло лишь одного из них.

Пальцы, уже теряющие чувствительность от холода, коснулись металла и с огромной скоростью потянули его к себе. Мертвец, почувствовав угрозу, зарычал громче и попытался вырвать ружье собственными руками. Однако в этот раз я оказался гораздо расторопнее и сумел быстро повернуться на бок, прижав оружие к груди. С каждым мгновением я чувствовал, как урод все сильнее прижимает меня к земле ногами, сковывая движения. С трудом обхватив ледяное дуло ружья дрожащими пальцами здоровой руки, я направил его в сторону мертвеца. Покойник в одно движение преодолел разделяющее нас небольшое расстояние и вцепился в раненое предплечье, надломив выступающую кость еще в нескольких местах. Заорав благим матом от боли, тут же пронзившей руку, я наконец спустил курок. Резкий хлопок на мгновение оглушил меня, заставив отпрянуть назад, а тяжелый приклад больно ударил в плечо. Мертвец, все еще сидящий на мне, покачнулся и с захлебывающимся рычанием упал в снег. Под его горлом растекалась лужица черной, смердящей жидкости, которая топила снег вокруг. Потяжелевшая от воды одежда тормозила каждый мой следующий шаг, по сломанному предплечью стремительно расползалось черное пятно, что было явным признаком заражении крови, а сам я чувствовал, как у меня поднимается температура. Лишь спустя пару минут мне удалось добраться до хижины лесника и зайти внутрь. Тут же к деревянной двери была пододвинута почти вся мебель - круглый, небольшой стол, пара тумбочек и даже односпальная металлическая кровать с ржавыми пружинами. Усевшись прямо на пол, я принялся изучать свое тело на предмет укусов или серьезных ранений, сотрясаясь от лихорадки. Слабое пламя свечи освещало гладкие участки нетронутой кожи, и я даже расслабился, уверенный в том, что сумел спастись. Внезапно совсем незаметная алая царапина на бедре с рваными краями блеснула прямо перед глазами. Свеча в то же мгновение погасла, однако я, не обращая на это внимание, продолжил ощупывать рану. От прикосновений она начинала слегка побаливать, и я все больше убеждался в том, что мертвецу все-таки удалось заразить меня. Голова начинала раскалываться от боли, перед слезящимися глазами поплыли белесые круги, а в горле запершило. Прежде чем отключиться, я все же успел добраться до стационарного телефона и скомкано объяснить спасателям, что со мной произошло. Весь произошедший кошмар мне пришлось оправдать нападением диких зверей. Уже через четверть часа, прямо с трубкой в ослабевшей руке, я забылся тревожным сном.

Очнулся я в тот момент, когда чьи-то холодные пальцы коснулись моего лба и слабо помассировали виски. Надо мной навис мужчина в ярко-синей рабочей одежде. Увидев, что я пришел в себя, он тут же закричал что-то другим спасателям. Незнакомец легонько хлопал меня по щекам, не давая отключиться, а на моем лице вдруг стала появляться улыбка. Ну как я мог подумать, что умру из-за этой маленькой царапинки? Да, безусловно, ее оставил сам покойник, но это ведь не серьезная рана и даже не укус! Где-то глубоко в подсознании решительный голос упрямо кричал, что мне необходимо отправить спасателей обратно, в город. Я должен превратиться в покойника в этом месте, чтобы не причинить никому зла. Голос шептал, что лучше мне и вовсе покончить с собой прямо сейчас, чтобы не мучиться, ведь меня уже не спасти. На пару мгновений этот голос даже взял контроль над моими действиями, и руки невольно потянулись к ружью. Спасатель не понимал, что я делаю, поэтому лишь молча наблюдал за мной, не останавливая. На месте, где я в последний раз видел оружие, его не оказалось, и из моей груди в тот же миг вырвался облегченный вздох. Голос стал отчаянно предлагать мне найти другой предмет для самоубийства, однако с каждым следующим словом он становился все тише и неразборчивее и в конце концов и вовсе пропал. Лес противостоял ему, вселяя в мой разум совсем другие мысли. Он убеждал, что, я просто обязан был выжить во что бы то ни стало, пройдя такие страшные мучения!

Сидя в теплом салоне вертолета, я смотрел из окна вниз, на зимние пейзажи, казавшиеся такими красивыми в свете поднимавшегося солнца. Плечи грело толстое шерстяное одеяло, поврежденная рука была плотно зафиксирована, а сильнодействующие таблетки понижали температуру, вызывая легкую сонливость. Спасатели несколько раз пытались со мной поговорить о произошедшем, однако видя мое состояние, в конце концов бросили эту затею. Я же лишь глупо улыбался, бездумно кивая головой в ответ на их вопросы, и совсем скоро заснул.

С того момента прошло всего несколько дней, однако я стал чувствовать себя гораздо хуже. Мне не удается нормально поесть — мой желудок просто не переваривает пищу, лишь один взгляд на еду вызывает рвоту. Вид крови теперь мне не противен, как прежде, наоборот, я стал все чаще расчесывать раны, чтобы ее увидеть. Иногда я даже снимаю бинт, скрывающий обрубок, который остался после ампутированной до плеча руки, и наслаждаюсь этим страшным зрелищем. В такие моменты я просто не могу себя контролировать. Все чаще меня раздражают люди, а особенно другие пациенты. Я не могу беседовать с ними дольше десяти минут, а если кто-то из соседей по палате не замолкает слишком долго, мне хочется убить его прямо на месте. Несколько раз я даже избил подобного любителя поговорить, из-за чего был переведен в особую палату. Как доктора не пытались скрываться, я все-таки не раз слышал, как они советовали другим обходить меня как можно дальше. После этих бесед пациенты совсем перестали со мной разговаривать, а к моей палате стараются даже не приближаться. Они боятся, что я причиню им вред. Врачи говорили больным о чудовищной потере, которую я понес, и связывали мое агрессивное поведение именно с ней. Сами санитары меня не боятся, однако в их движениях я иногда замечаю некую нерешительность и скованность. Навещая меня, они почти не разговаривают и стараются как можно скорее убраться из палаты. С каждым часом мне становится все хуже - температуру сбить уже не удается ничем, кровь совсем перестала свертываться, а конечности сводит судорогой все чаще. Как бы я ни убеждал себя в том, что мне еще можно помочь, внутренний голос становится все громче. Он уверен, что я обречен. Кажется, я и сам стал в это верить...

Из больничного коридора раздались громкие женские крики, зовущие на помощь. К медсестре, еле державшейся на ногах от слабости, тут же подоспел врач, который в это время совершал ежедневный обход пациентов. Заглянув в одиночную палату, расположенную в отдалении от всех остальных, доктор мгновенно бросился внутрь. На идеально заправленной кровати без движений лежал улыбающийся молодой мужчина. Если бы не кровавый порез, алеющий прямо на его шее, можно было бы подумать, что он просто крепко спит. Подбежав к пациенту, доктор опустился на колени и сжал своими пальцами его запястье, пытаясь нащупать пульс. Опасения врача оправдались - мужчина был мертв. Его большие голубые глаза, подернутые дымкой, ничего не выражали, кроме спокойствия. Казалось, будто самоубийца совсем не мучился от боли перед смертью. Здоровая рука покоилась на груди, слабо сжимая окровавленный скальпель, оставленный, вероятно, кем-то из забывчивых санитаров. Здесь же лежала записная книжка в кожаной обложке и ручка, заменяющая закладку. Врач устало выдохнул и поднялся на ноги, изучая бледное лицо покойника и широкую неуместную улыбку.

— Это тот самый Дмитрий? — дрожащим голосом протянула медсестра, не решаясь переступить порог. — Его коллеги пропали в тайге, верно? Мне еще говорили, что спасатели смогли найти только одного мужчину, который сам воткнул себе нож в шею...

Девушка уже начала рассказывать всю историю в подробностях, однако врач остановил ее резким взмахом ладони.

— Да, — сухо бросил он и медленно опустил веки мертвеца — это он. Позовите санитаров, пожалуйста.

Девушка послушно кивнула головой, и вдруг закашлялась, согнувшись вдвое. Рукав свободного халата обнажил запястье, на котором алел глубокий укус. Его слева направо пронзало копье из маленьких, словно пульсирующих пятнышек, похожих на сыпь. Врач не обратил на это никакого внимания, лишь продолжив изучать мертвого пациента. Откашлявшись, медсестра поспешно вышла из палаты и медленно зашагала по коридору.

А Дима лишь продолжал улыбаться. Всё так же безмятежно и смиренно.