Меня зовут Чес

Глава 1

Я расскажу вам историю о том, как встретился с ним. Это произошло, когда я поступил в среднюю школу. Тогда, ожидая от новой школы у чёрта на куличках хотя бы адекватного преподавательского состава, я не особо обращал внимание на одноклассников и других учеников, носившихся по коридорам туда-сюда. Я бы не замечал его присутствия, пока девчонка, нравившаяся мне, не познакомила меня с ним.

— Меня зовут Чес, — его голос был тихим, глаза не поднимались от сцепленных в замок рук.

— Похоже на кличку, — я никогда не отличался смирностью, и грубость будто была заложена во мне, ведь я «сын своего отца».

— М-м… да… я знаю.

Он был низким и щуплым, его тёмные волосы закрывали лоб и глаза, ходил он медленно, всегда цеплялся за Сандру и никогда ни о чём не просил. Не смотря на наличие конспектов и чужих подсказок, Чес никогда не отвечал на уроках, игнорировал чужие вопросы и смотрел всегда так странно. Я никогда не понимал этого взгляда, не понимал его молчания и не понимал, зачем же Сандра общается с ним. Зачем она каждый раз тянет меня к нему, сидящему в одиночестве, пытается разговорить его и неизменно интересуется, как же дела у него дома.

Чес никогда не улыбался. И отвечал редко, пропуская мимо ушей половину вопросов. Однажды я отвёл его за угол школы. Наступила осень, все деревья — голые, а трава давно-давно пожелтела. В тот день моросил дождь, который практически не ощущался на коже. Я припёр его к посеревшей от времени стене и просто заставил посмотреть на себя. Я ревновал, безумно ревновал ту, что никак не хотела замечать меня и моих чувств. Мне показалось хорошей идеей сделать так, чтобы эти двое больше не общались.

— Ты бесишь меня. Прекрати ошиваться около неё, оставь её в покое, — я снова был чрезмерно груб, держал его за ворот кофты и, кажется, рубашки, что под ней. — Ты огребёшь, если снова приблизишься к ней.

В тот день я впервые увидел его глаза, пусть чёлка частично закрывала обзор на них. Они были большими, помню, как сейчас, эти странные серые склеры, точки-зрачки и странный, непонятный для меня цвет. То ли жёлтый, то ли зелёный, а если смотреть издалека — почти голубой. Смотрел он злобно, голодно, и внутри меня что-то щёлкнуло. Я не заметил, как ударил не сопротивляющегося Чеса, разбивая чужой нос и губу. Я не остановился на двух ударах, будто дымка ярости заволокла моё сознание и контролировать себя было невозможно. Ощущение, словно я был в огне, а на ухо мне шептали: «продолжай». Опомнился лишь тогда, когда Сандра, вся в слезах, пыталась оттащить меня от избитого одноклассника, сжавшегося у стены. Теперь он был похож на щенка, что до этого жестокие детишки колотили палками.

А ближе к зиме я увидел его с женщиной. Она выходила из школы, а вслед за ней ковылял Чес. Я следил за ними лишь из странного любопытства, которое не мог объяснить. Эта дама похожа на уставшую жертву насилия. Она прихрамывала на левую ногу, лицо её было осунувшимся, а серое пальто не скрывало болезненной худобы.

— Прости меня, мама, — Чес впервые заговорил первый, привлекал к себе внимание и выглядел взволнованным. — Прошу тебя, прости! Я знаю, что я чудовище! Я уйду, чтобы тебе стало легче!

Я увидел панику на её лице, то, как она резко повернулась и уставилась на Чеса, схватила его за плечи и встряхнула. Я не понимал, что он имел в виду, но было видно, что это та информация, которую никто не должен был услышать. Как дурак, я прятался за толстым стволом дерева, прислушиваясь к чужим голосам, решив больше не рисковать и не смотреть в ту сторону.

— Чес, милый, ты просто особенный. Ты не чудовище вовсе, — говорила мать дрожащим голосом, боясь, кажется, его реакции. — Всё в порядке, дорогой. Мне совсем не тяжело. Оставайся рядом столько, сколько понадобится. Я выдержу всё.

Помню, в тот день я так и не смог уснуть. В моей голове было тысяча и одно предположение, «почему же Чес такой особенный». Ещё с самой первой встречи он был не таким, как остальные забитые изгои в классах. Его никто и никогда не трогал.

Глубокой зимой Сандра позвала меня в кино, предупредив, что возьмёт с собой и Чеса. Пусть я и был зол, но постарался не показать этого и согласился. Я знал, что он старался как можно реже попадаться на глаза Сандры, но она была неугомонна и находила его сама. Он выглядел хуже, чем всегда. Стал бледнее, ещё худее, на нём всегда было слишком много одежды, но в этот раз количество тёплых кофт было слишком много. Он почти всё время молчал, не встревал в наши разговоры и выглядел чрезмерно уставшим. Я мог тогда сказать точно: Чес изменился, Чесу стало хуже, Чес больше не мог находиться рядом с кем бы то ни было. В зале я увидел, что он закрыл глаза ещё в самом начале фильма, как только погасили свет и не шевелился до самого его конца. Стоило отметить, что в школу он тоже не ходил. Сандра всё волновалась, что я что-нибудь натворю, снова ударю его, но я бездействовал. И не потому что не хотел, а потому что не мог ничего сделать. Я никогда не смогу описать то чувство, что я испытывал, находясь рядом с ним. Это как ярость, страх и отвращение вкупе с интересом. Гремучая смесь, которая отдаёт гнилым душком и мешает адекватно мыслить. В тот день я не тронул Чеса, но чувствовал, как он смотрит на меня. Это было сродни взгляду хищника, наблюдающего за своей добычей.

А после зимы наступила весна. Я плохо помню, что было в самом её начале. Не нужно так смотреть на меня! Я не могу удержать в памяти всё то, что происходило со мной в те дни, когда Чеса не было. Всё будто в тумане, не разобрать никаких деталей. С наступлением весны он так и не появился в школе. Никто о нём не говорил, только Сандра изо дня в день не находила себе места, волновалась, потому что он не выходил на контакт. В тот день, когда мы вместе с ней шли к его дому, я вспомнил его разговор с матерью. Он ведь особенный. «Чудовище». Так о чём именно шла речь? Но знаете, что я помню очень хорошо? То, что случилось после того, как мы открыли дверь.

Я не могу объяснить, почему она была открытой, так же, как и не мог, поначалу, сообразить, чем это так омерзительно воняет в квартире. В ней было холодно и, одновременно с этим, темно. Открытые окна, как оказалось после, были замазаны чёрной краской. Сандра, несмотря на тошнотворный запах гнили, зажимая нос рукой, шла впереди меня, медленно, чтобы не упасть. Я не смог включить свет, потому что все лампочки оказались разбитыми, и мы шли по битому стеклу. В квартире чертовски тихо, темно, холодно и отвратительно. По спине пробегали мурашки из-за непонимания ситуации и чёртовой неизвестности.

— Нам лучше вызвать полицию, — эти слова дались мне с трудом.

Я уже вытащил свой мобильный, чтобы набрать простой номер, но чужая рука остановила меня. Я видел, как блестели её глаза в темноте. Она хотела всё узнать, а я не мог ей отказать. Несмотря на то, сколько прошло времени, я помню те звуки, которые мы услышали, как сейчас. Это был вой, нет, это был плач. Плач ребёнка, именно на это было похоже. Сандра вырвала из моих рук телефон, включила фонарик и направилась к этому звуку, который оставлял то тяжёлое чувство где-то в груди. И чем ближе мы приближались к закрытой комнате, тем тошнотворнее был запах.

— Чес.? Это ты? — её голос тих, было видно, что напугана и ничего не понимает.

Комната, дверь которой Сандра толкнула, была спальней. Из неё вырвался этот гнилой дух, заставивший слезиться глаза. Вой тут же утих, послышались быстрые шлепки босых ног по мокрому и липкому полу, и тогда я сам забрал телефон и осветил небольшой участок перед нами. У меня защипало глаза и нос от той ужасной картины, что я увидел. Повсюду была кровь, какие-то ошмётки на полу и кровати. Постельное бельё взбито, окна закрыты и замазаны. Это место бойни.

— Господи… на них напали?.. — голос Сандры задрожал, кажется, она готова была заплакать от увиденного.

Я почувствовал её пальцы на своём локте и ощутил себя героем. Однако я скрывал то, что чувствовал сам. Мне было страшно, у меня подкашивались ноги и только чудом я не упал. Тут, внутри этой комнаты, было что-то. Что-то, что, возможно, являлось Чесом. Если прислушаться не к своему бешено стучащему сердцу, а к звукам, то можно было услышать шуршание где-то рядом, скрежет и странный редкий щёлкающий звук, будто отсчитывающий что-то.

— Чес! Чес, где ты?! — Сандра крикнула так громко, как только могла.

В следующую секунду внутри комнаты забегало что-то небольшое, но, определённо, быстрое. Я мог уловить взглядом лишь тёмную фигуру, а потом в меня прилетело нечто округлое, удар сбил с ног, я поскользнулся на луже чего-то тошнотворно липкого и упал на спину, выронив телефон из рук. То, что в меня кинули, оказалось полусгнившей головой, которую я скинул с себя. Я помню, что кричал, кричал, что нужно убегать отсюда, но мы опоздали.

Чёрная тень выскочила из комнаты, набросилась на Сандру, перепугав её до смерти. В свете яркого фонарика на своём мобильном я заметил только когтистую руку в замахе, услышал удар и увидел, как Сандра, крича, закрывает своё лицо руками. Я вскочил моментально, этот крик отрезвил меня, заставил сражаться, пусть у меня не было ни оружия, ни того, чем можно было бы его заменить. Я ударил раз, в корпус, почувствовал, как ломаются мои пальцы. Это было больно, чертовски больно, и я до сих пор не могу ими нормально шевелить. Тогда я ударил ногой, заставляя это нечто скулить, подобрал телефон и направил свет прямиком на него.

В чертах этого уродливого создания прослеживался Чес. Тот же голодный взгляд, те же волосы, лезущие в глаза, то же тощее тело. Но теперь это был не он. Всё это утопало в страшном зубастом оскале, когтистых руках, окровавленном теле и странных жвалах, будто лишних здесь. Изломанные ноги, плетью лежащий на полу хвост и отростки на спине. Это чудовище было сродни страшилке, гуляющей по интернету.

Я не мог вспомнить, что кричал и что пытался сделать, но помню точно, что Чес, нет, Оно пыталось напасть снова и снова, но из-за света не приближалось слишком близко. Я помню ужасный крик, который он издал. Этот звон в ушах оглушил меня на несколько секунд, я был будто пьян и мог только смотреть, как это чудовище забирает Сандру. Я видел, как оно ломает её хрупкое тело, как давит рукой на грудь, и когтистая ладонь вырывается из спины. Он ударяет её головой о стену раз за разом, кажется, пробует на вкус кровь и снова щёлкает, переводя взгляд на меня.

Если бы не ворвавшаяся в квартиру полиция, то, непременно, я бы погиб от его рук так же. Но то, что было раньше Чесом, сбежало, а меня забрали в участок, а потом отвезли в больницу. Я не чувствовал тогда боли от сломанных пальцев. Но, скажу вам честно, мне никто не верит, когда я рассказываю об этом. Впервые кто-то слушает мои речи и не смотрит как на больного. Я даже не представляю, сколько времени прошло. Что там, за этой оградой? Я вполне себе здоров, только кошмары мучают и депрессия, со всеми такое случается осенью, верно? Стой, давай поговорим ещё немного, ладно? Я хотел бы рассказать о тех чувствах, что я испытал после. Посетитель? Да так рано? Не представляю, кто это может быть.

Но знаете, его внешность мне кого-то напоминает. Этот молодой человек, кажется, мой ровесник, но, уверен, я выгляжу куда старше своих лет, да? Что ж, нужно представиться, молодой человек. Я не думаю, что мы знакомы, пускай вы и напоминаете мне кого-то.

— Меня зовут Чес, — ты почти шипишь, а я чувствую, как моё сердце пропускает удар.

То, что я увидел перед своей смертью, это его жёлтые глаза и открытую зубастую пасть.