Меланхолия Юко Судзумии

Глава 1

Это должен был быть самый обыкновенный день в моей жизни. Тридцать первое августа. Конец летних каникул и последний глоток свободы перед очередной каторжной школьной жизнью. Однако мне не удалось насладиться этим глотком, поскольку я был занят выполнением домашнего задания, которое задавали на лето. Преподаватель литературы как бы неформально дал нам творческое задание написать сочинение о себе. Вообще-то я обещал себе сделать его еще в июле, но постоянно откладывал на потом. И наступил момент, когда откладывать было уже просто невозможно. Разве что на пару часиков. От усталости все мысли в голове перепутались, а глаза слипались.

Я отложил тетрадь с ручкой в сторону и решил выйти подышать свежим воздухом. Последние пару недель я каждый день совершал однообразные прогулки по городу, двигаясь одним маршрутом. Мне нравилось наблюдать за людьми, видеть их мимолетные случайные судьбы, воображая какими бы они могли быть. Это был мой каждодневный ритуал, доведенный до автоматизма. И в этом не было никакой мечтательной романтики. Скорее сухой исследовательский интерес.

В этом году я пойду в десятый класс. Иногда я вспоминаю, как в детстве мир казался мне таким таинственным и завораживающим, как в сказке. Волшебство было повсюду. Потом это просто исчезло. Я начал взрослеть.

Со мной никогда не происходило ничего волшебного. Когда мне было шесть лет, у фальшивого деда мороза отклеилась борода и я узнал в нем папу. А потом ему стало плохо, он покраснел, выпучил глаза неотрывно уставившись на меня. Кузина Н завизжала. Как выяснилось, что-то с сердцем и отца быстро увезли по скорой. Так в шесть лет я перестал верить в старика, который раз в год летает с оленями на санях, а в обмен на стихи вручает подарки. Правда долго тогда не мог успокоиться.

Во втором классе у нас была классная руководительница очень похожая на ведьму. С густыми чёрными волосами. У нее была огромная родинка на подбородке и раскатистый зловещий смех. Помню всегда носила старомодную одежду – красная шерстяная шаль на плечах, конусообразная шляпа с зеленым пером. Она была веселой, немного чудаковатой, добродушной женщиной. До сих пор люблю её и страшно боюсь. Помню в зимний период, когда мы учились в вечернюю смену я бежал по коридору и врезался класухе прямо в спину. Она развернулась и я не сразу признал в ней преподавательницу, поэтому громко заорал в ужасе. А она нашла это забавным и зловеще расхохоталась. Ну, может быть всё было не совсем так. Может быть, она не запрокидывала голову к потолку и не гоготала, как ведьма, оскалив зубы. Подробности стёрлись из памяти. Но, так или иначе, в конце концов, я понял, что реальность куда прозаичнее, чем нам воображается. И все супергерои, ведьмы, гоблины, рыцари и принцессы живут только в сказках.

А вот он я нынешний, десятиклассник – зеленоглазый парень метр восемьдесят с черными волосами, которые вечно пребывают в лёгком беспорядке. Не люблю эти строгие формальные прически, как у примерных пай-мальчиков. Хотя и плохишом себя не назову. Где-то по-середине.

Я брел по тротуару вдоль дороги в сторону центра. Погода стояла теплая и сухая. Каждый день, как предыдущий. Мрачный пейзаж. Телефонные провода на столбах висят, как щупальца или паутина, со всех сторон опутывая город. Светофоры равнодушно меняют цвета. Но это не имеет значения. Люди все-равно идут на красный, а машины проезжают на зеленый, как будто все в мире перепуталось, пошло вверх дном и никто этого даже не замечает. Я тоже привык. Привык к апатичному калейдоскопу бесцветных бессодержательных событий.

Цветущий зеленый парк в восточном квартале, метро, магазин «Солнечный», старая улица с покосившимися домами, очередное метро, магазин, гигантский торговый центр Сан Парадиз со светодиодным экраном, высокие острые шпили, вереница панельных построек с черными окнами. И снова по кругу. Ничего не меняется. Наверное, в этом и вся прелесть. Хаотичное движение толпы разбавляет инертную повседневность, создавая какую-то динамику, оживляющую город, приводящую его в лихорадочно-суетливый транс.

У перекрестка меня остановила цыганка с растрепанными волосами и большим похожим на клюв носом. Она тащила за собой дворнягу.

Цыганка протянула руку, требуя милостыни. Или хотела напророчить мне беду. Но я как-то прошел мимо, невольно следуя за остальными. Пес грустными глазами проводил меня и тихо заскулил, как будто жалуясь мне на свою нелегкую собачью жизнь с этой безумной старухой.

Городом постепенно завладевали вечерние сумерки. Небо затягивала густая пелена туч, предвещавшая скорый дождь. Можно подумать, хмурая темнота и серость не имеют ничего общего с августом, но порой они вместе существуют.

Спустя час, собираясь возвращаться, я вдруг заметил, что кто-то идет за мной следом и немного напрягся. Возникло нехорошее чувство. Интересно, в нашем городе обитают маньяки? Вроде последние новости ни о чем таком не сообщали. Ни об убийствах, исчезновениях или даже банальном скандале. Может быть я не на тех ресурсах смотрю? По идее, тут каждый второй или третий маньяк.

Пройдя пару метров по улице, я быстро завернул в подворотню с одиноко горящим тусклым фонарем и приготовился ожидать, чтобы застать неизвестного врасплох. Тень на боковой стене жилого дома стала расширяться по мере того, как мой преследователь становился все ближе. Он, видимо, ускорился, боясь упустить меня из виду.

Господи, какого же он роста?!! У меня затряслись руки. Внутренности сжались в тугой комок. Ноги сделались ватными и подкашивались. Держись! Только не падай в обморок!

Город у нас не ахти какой столичный, супер мега элитный, поэтому за эти долгие пары секунд я уже успел себе напридумывать целую компанию, идущих за мной головорезов — отъявленных мерзавцев, вооруженных до зубов пистолетами, ножами-кастетами и бейсбольной битой.

Сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Но вот из-за угла резко выскочил он. Точнее даже не он, а она! Это был вовсе не громила маньяк, перекаченный стероидами и с топором, как я уже себе успел навыдумывать.

Девчонка среднего роста в расстёгнутом ярко жёлтом дождевике поверх белой футболки, заправленной в джинсовые шорты. Она замерла в нескольких метрах, едва не столкнувшись со мной лбом.

Тогда всего за пару секунд мой мозг успел принять кучу всевозможных мыслей, сигналов, охватить множество деталей.

У незнакомки были ниспадающие черные волосы до плеч, обернутые в конский хвост жёлтой лентой и чёлка чуть выше глаз, направленная влево. Гармоничные черты лица. Стройная спортивная фигура (сразу видно постоянно бегает). Надменный волевой взгляд, без тени смущения гордо устремленный вперед. Большие светло-карие глаза, которые украшали зачаровывающие длинные ресницы. Она была просто красавицей! И… как будто не из этого мира вовсе.

Девушка пристально на меня уставилась. Я стоял с открытым ртом и взирал на нее секунд десять, прежде чем вышел из ступора и сумел вымолвить:

— Ты кто?

— Меня зовут Юко Судзумия.

У нее был приятный чистый голос. Она безупречно говорила по-русски. Акцента почти не слышно. И мне даже вначале показалось, что она просто надо мной шутит. Однако, как выяснилось позже, шутить она не умеет и всегда говорит только всерьез.

— Я что - попал в Токио? — подозрительно спросил я, не отрывая взгляда от её притягательных выразительных глаз.

— Мои родители переехали в Россию, когда мне было десять.

— Ну… добро пожаловать, — я всё продолжал каждую фразу произносить с сомнением, небрежно, словно не верил в происходящее. Думал, что это какой-то розыгрыш.

— Зачем ты следила за мной? — спросил я.

— Я думала, ты пришелец.

— Не понял, — изумленно вытаращился на нее. — Пришелец?!

Девушка с японским именем называет меня пришельцем. Кажется, я схожу с ума.

— С чего ты решила, что я пришелец? — вдруг выпалил.

— Ты ходишь бесцельно по одному и тому же маршруту каждый день.

— Стой, погоди, ты что, следила за мной каждый день?!

— Конечно, — спокойно кивнула она. — А как иначе я могла обнаружить, что ты пришелец? Ты ходишь, словно посылаешь какие-то сигналы своим внеземным братьям и сестрам. Или у вас все братья и нет деления на женские и мужские особи, как у нас, у людей? А вы размножаетесь почкованием? — быстро затараторила девушка.

— Стой! — перебил я ее, не в силах больше слушать этот безумный фантастический бред. — У меня нет никаких внеземных братьев и сестер! И вообще — пришельцев не существует.

— А-а-а, — протянула она с пренебрежительным тоном, словно вывела меня на чистую воду, — так ты один из этих.

— Из кого «из этих»?

— Из этих зануд, у которых сухой учебник вместо мозгов. Наука доказала! Так?

— Чего? Вовсе нет! — обиделся я.

— Скажи еще, что в людей со сверхспособностями ты не веришь.

Она верит в инопланетян и супергероев.

— Это которые из комиксов, что ли? — уточнил я.

— Причем здесь комиксы? — раздосадовано бросила Судзумия так, словно это не она пять секунд назад утверждала это. И я малость опешил, не способный скрыть изумления на лице.

— Блин, ты ведь и вправду из Японии. Вот что странно. — я решил сменить тему. — Почему вам пришлось переехать?

— Это секретная информация, — строго ответила она.

— Ладно, ладно, — сказал я, скрестив руки на груди и изобразив безразличие. —… может потом скажешь.

— Не скажу! — Судзумия нахмурилась.

— Хорошо.

— Не хорошо!

— Что?

— Ничто!

— Ты все мои слова будешь выворачивать наизнанку?

— Не буду!

— Ладно.

— Не ладно! — сказали мы хором. И Судзумия забавно на меня потупилась, захлопав большими пышными ресницами.

— Я знал, что ты так ответишь. Может у меня тоже есть сверхспособности? — подмигнул я ей, иронично улыбаясь. — Приветствую тебя в стране, где каждый третий либо пришелец, либо сверхспособностями обладает!

Судзумия угрюмо молчала, скрестив руки на груди и гневно сведя брови. Губы ее злобно сжались в тонкую розовую полоску. Это выглядело как знак, что еще немного и мне в лоб прилетит ее маленький, но очень больнючий кулак. Поэтому я тут же прекратил подколы.

— 始めの勝ちは糞勝ち!* — злостно прошептала она что-то на японском.

— Что это значит?

Она не ответила. Но прозвучало, как проклятие.

***

Вот уж действительно это было проклятие. На следующий день я умирал с самого утра. Наступило первое сентября, первый учебный день. Я проснулся в шесть часов, чтобы успеть позавтракать и бегом в спешке отправиться в школу. Я стонал, как мертвец, провалявшийся в гробу тысячу лет. При этом, когда проснулся, умудрился свалиться с кровати.

В довесок школа находилась на пригорке — еще одно испытание! — так, что в белой рубашке я вспотею раньше, чем приду туда. А ведь мне предстоит совершать эти паломничества еще дней двести. Как подумаю, на душе становится безнадежно паршиво.

На улице по-прежнему было пасмурно. Но в целом всё, как обычно: линейка проходила на заднем дворе школы. Дарили цветы, толкали длиннющие поздравительные речи. Преподы улыбались, ученики дурачились и клевали носами. Лица первоклассников вдохновлённо сияли, словно в очереди на аттракционы. Выпускники зачитывали стихи, показывали сценки, от ненатуральной игры которых хотелось убежать на край света. Ничего особенного. Только мои мысли были совсем о другом.

Юко Судзумия, эта странная девочка, как метеорит, упавшая с неба, перевернула всю мою устоявшуюся жизнь. Сделала в ней непомерную дыру. Устроила маленький армагеддец, локальный апокалипсис! И в центре того неуправляемого стихийного хаоса была она — Юко Судзумия.

До момента знакомства с ней я вообще не увлекался восточной культурой, мангой или аниме. Натыкался, конечно, в интернете, читал отрывками, но не фанател уж точно. И я думал, что больше не увижу ее. Что мне тогда померещилось, приснилось или привиделось наяву галлюцинация. Наша встреча ошибка и это не повторится. Всё вернется на круги своя, будет как прежде, как сейчас, когда я стоял и залипал на лысину нашего директора, бесконечно долго говорившего торжественную речь. Однако насколько же сильно я тогда ошибался.

Второе сентября было совсем не таким, как все предыдущие вторые сентября. С самого моего прихода в класс, когда я обнаружил там ту взбалмошную девчонку — теперь она оказалась новенькой в моем классе!

Какого…?! И где вы думаете она сидела? Ну, конечно, в третьем ряду у окна прямо позади парты, где обычно сижу я. Почему мне досталось место рядом с ней?

Судзумия ни с кем не разговаривала, словно была полностью погружена в себя. Забавно, но на первый взгляд со стороны она казалась прилежной невероятно обаятельной ученицей в белой блузке и красно-черной клетчатой юбке. Сразу и не подумаешь, что она с приветом.

Я лениво прошествовал к своему месту и упал на стул, скидывая тяжеленную сумку с кучей образовательного барахла.

— Какая неожиданная встреча, — пробормотал я безучастно. — Ты значит будешь учиться в нашей школе?

Она ничего не ответила.

— Забыл представиться, кстати, — я повернулся к ней, небрежно положив локоть на ее парту,— там, на улице. Меня зовут Кирилл.

Она снова проигнорировала. Какое-то время мы сидели молча. Потом я — не знаю зачем это сделал, — спросил у нее:

— Ну, как тебе первый день здесь? Потрясающе, не правда ли?

— Скучно, — недовольно пробурчала Судзумия, лежа головой на парте. — Почему все так тоскливо?

Она меланхолично вздохнула, уставившись в окно, за которым мрачно плыли серые облака. Пустая школьная площадка была вся залита грязью и мокрая от беспрестанно моросящего ливня.

Я пожал плечами.

— Это еще нормально. Можно сказать, веселье в самом разгаре… А ты чего ожидала? Фейерверки и фанфары?

Она промолчала.

— Тебе просто нужны подруги, — равнодушно посоветовал я. — Будете ходить по магазинам, болтать о вашем девчачьем и не забивать голову ничем лишним. Ну или найти себе парня, встречаться и гулять с ним в парке.

— Ага, еще чего! Делать мне больше нечего! — резко отреагировала она.

— Вообще-то, тебе реально больше делать нечего. И потом, так все поступают, — сказал я.

— Кто это «все»? — она подняла на меня голову.

— Ну… обыкновенные люди.

Судзумия недовольно фыркнула и отвернулась.

— Все это так глупо, — бросила она. — Встречи, расставания, снова встречи, расставания. Это ни к чему не приводит. Какой-то замкнутый круг. Я через это уже проходила и больше себя этой пытке не подвергну!

А часами напролет следить за прохожими на улице в надежде, что один из них окажется пришельцем, конечно, будет по лучшей затеей. Я не стал говорить это вслух.

— Что скажешь? — внезапно спросила она, выводя меня из раздумий.

— А?

— Что тебе помогает отвлечься от скуки?

Стоит ли говорить ей о том, что мой стандартный день, свободный от учебы, обыкновенно проходит на диване перед телевизором с моим немногословным другом Борисом? Мы рубимся во всякого рода игры на приставке, убиваем монстров, спасаем принцесс, пьем кровь на ночных улицах нуарного Нью-Йорка или Лас-Вегаса, мечтаем о том, что было бы круто проворачивать подобное в реальности. Сюда еще не хватает фразы «курим травку», но травки у нас нет. Приходиться довольствоваться пепси-колой, холодным куском пиццы и ореховым печеньем, которое готовит бабушка Бориса. Так проходят мои выходные и каникулы.

— Мне помогают шахматы, — немного поразмыслив, ответил я.

— Чего? — Судзумия недоверчиво на меня покосилась.

— Это моя любимая игра, — с гордостью объявил я. Правда Борис в нее играть не умеет. И вообще, он мало чем занимается.

— Какое-то старперское занятие, — пробормотала Судзумия. Я сразу переменился в лице, словно мне только что зарядили мокрым снежком в нос.

Спустя мгновение лицо Судзумии прояснилось и стало буквально солнечным.

— Но это идея! — воскликнула она, глаза ее кристально заблестели. В них будто отражались золотые пиратские монеты. Или белые звезды. Я сразу вспомнил, как впервые встретил ее.

Прозвенел звонок на первый урок и все быстро расселись по своим партам. Класс погрузился в непривычное безмолвие, иногда нарушаемое чьим-то шепотом или одинокими смешками.

В кабинет 15 А вошел высокий седовласый старик, преподаватель истории. Его звали Тимофей Петрович, но все называли его Скарабей. За спиной, конечно. Он просто древний, как этот жук. Он поприветствовал нас. Широко улыбнулся, будто ему этим утром поставили новые зубные импланты. И тихо медленно-медленно по-старчески сухо заговорил, словно выпил снотворное и оно начинало действовать:

— Этот день особенный, мои дорогие друзья. Не только потому что сегодня начало учебного года. Как вы уже могли заметить, в нашем классе появилась новенькая ученица. Да и не просто новенькая, а из самой Японии! — многозначительно провозгласил Тимофей Петрович. Как будто это как-то повлияет на наш учебный план, подумал я. Класс никак не отреагировал, ожидая, когда Скарабей продолжит.

— Так вот, я попрошу вас представиться, юная леди, рассказать о себе вкратце. Не стесняйтесь.

Юко стремительно поднялась из-за парты так, что ее черный хвостик на голове затрепетал, как флаг на мачте:

— Меня зовут Юко Судзумия из восточной средней школы! И я занимаюсь поисками различных загадочных событий и явлений. Если вы не являетесь необычным субъектом, инопланетянином или просто человеком со сверхспособностями, прошу вас меня не беспокоить. Благодарю за внимание, — холодно отрапортовала она, а затем также стремительно села на место. Пару секунд в классе стояла гробовая тишина. А половина одноклассников озадаченно глядела в нашу сторону, и поскольку я сидел рядом, создавалось ощущение, что смотрят прямо на меня, отчего стало неловко. Даже Скарабей уставился так, словно я сделал что-то ужасающе непотребное. Ну хватит уже!

— А, э-м… спасибо, Юко, спасибо. Э-м… Чувствуй себя, э-м, как дома, — запинаясь, пролепетал Тимофей Петрович, озадаченный речью Судзумии. У него даже интонация в голосе сменилась на более пробужденную. — Ну что-ж, класс, давайте тогда начнем урок. Откройте свои учебники на странице, а, э-м, девять.

Я уже и забыл, как это бывает муторно, долго, уныло и бесконечно. Уроки. И перемены особо не спасают.

— Перво-наперво нужно как-то отпраздновать начало учебного года, — задумчиво бормотала Судзумия.

— Ага, просто замечательно, — отозвался я, сонно зевая.

— Решено! — воскликнула она внезапно, поднимаясь со стула и ударяя ладонями по парте, отчего я вздрогнул. — В субботу вечером идем в кафе! Возьми с собой еще кого-нибудь. Нас обязательно должно быть четверо, — строго наказала она.

— Ты в курсе, что сейчас идет урок?

Учитель замер перед доской с мелом в руке. Весь класс вновь смотрел на Судзумию.

— Э-э, да, продолжайте, продолжайте, — сказала Юко преподу и села за парту.

Скарабей не мог ничего понять и еще, наверное, минуту с лишним пребывал в оцепенении, прежде чем продолжил вести урок.

— Почему обязательно четверо? — прошептал я.

Наверное, зря спросил.

— Потому что столько нужно человек, чтобы случилось что-нибудь необычное.

Интересно, она придумывает это прямо на ходу?

— Кого пригласить?

— Найди кого-нибудь.

— Он должен быть пришельцем? Я так долго буду искать.

— Лучше не начинай, Кьён.

— Я — Кирилл.

Не, ну серьезно, она же физическое воплощение противоречия. Еще пять минут назад говорила, что ей неинтересны простые обыватели, а сейчас говорит «зови кого хочешь». И почему я должен во всем этом участвовать? Ума не приложу. Может у меня тоже поехала крыша? Скоро, видимо, поедет.

***

После феноменальной запоминающейся речи Судзумии о том, кто она и откуда, у неё появилось куча поклонников, которые дали о себе знать уже на перемене в столовой.

Юко обедала одна, я сидел за соседним столом и только наблюдал. К её столику неуверенно, осторожно подошёл наш одноклассник Толя, увлекающийся компьютерными играми, мангой и бесконечным числом мульт сериалов на восточную тематику.

– Привет, а ты правда из Японии? – с живым любопытством поинтересовался парень.

– Ага, – холодно сказала Юко и откусила кусочек сэндвича.

– Клёёво! – он захихикал от возбуждения. Сценка напоминала встречу фаната аниме со своим кумиром. – А меня Анатолий зовут, – представился он, стараясь быть максимально уверенным и дерзким, насколько позволял его задротский прикид. Он стоял рядом, не решаясь присаживаться.

– Ты экстрасенс? – перебила Судзумия.

– Я? Н-нет, – растерянно ответил он.

– Тогда не трать моё время попусту.

– Но я только хотел...

– Тсс!

– Но я...

– Тсс!

– Но я только... – отчаянно начал он.

– Тсс! – перебила Судзумия, издавая этот забавный шелестящий звук.

Парень оставил попытки достучаться, перевёл на меня взгляд и я сочувственно ему улыбнулся в знак солидарности. Он посмотрел на неё, извинился, снова получая в ответ «тсс!» и, печально понурив голову, пошел обратно на своё место. Мне его даже стало жалко. И так было с каждым. Её окружала толпа девочек-хохотушек, взбудораженных присутствием в наших рядах иностранки, но вскоре, разочаровавшись в том, что она не такая, как её хотели видеть, их, как ветром сдувало. Всем доставалось, и они пораженные уходили, даже не понимая, чем могли обидеть девушку, где допустили ошибку. Поверьте, вы ни в чем не виноваты. Ошибкой было заговаривать с ней. Она даже умудрилась отшить красавчика нашего класса – обаятельного Александра, по которому сохли многие девочки школы.

Почему Судзумия продолжает со мной общаться? Может она всё ещё видит во мне пришельца?! Или может я первый попался ей под руку? Я быстро отмел эти мысли.

***

Удивительно, но я уже знал кого взять с собой на вечеринку Судзумии. Мне нужен был Ибрагим. Ученик из одиннадцатого класса, которого народ тоже сторонился, как огня. Не то киргиз, не то казах. Хотя наши называли его Индеец. За его образ мыслей и поведение.

После уроков, закинув рюкзак на плечо, я поплелся на школьную площадку, чтобы найти там Ибрагима. Он стоял неподвижно рядом со ржавыми качелями. Бледная кожа контрастировала с чёрной толстовкой, а жёсткие чёрные волосы торчали во все стороны.

— Привет, — поздоровался я.

Он даже бровью не повел.

— Вот саддукеи и фарисеи. — сказал Ибрагим, глядя на голубей, которые безмолвно вертели головами и клевали зерна, разбросанные по земле.

Я испытующе заглянул ему в глаза, пытаясь понять о чем он говорит: шутит так или всерьез. Но у него было идеальное лицо игрока в покер. Я заметно напрягся, закусил губу, думая с чего начать.

— Ты в курсе, что это голуби? — осторожно поинтересовался я.

— Да, — понуро кивнул он.

— Ну, ладно, — недоверчиво протянул я. — Вообще-то я хотел позвать тебя…

— Я согласен.

— И ты даже не спросишь куда?

— Ни к чему знать заранее свою судьбу, — смирено произнес он. — Тем более пытаться ей противостоять. Я буду устьем реки, впадающим в океан мироздания.

—… Ну, ладно. Я тебе напишу на телефон чуть позже куда подходить. И не спрашивай откуда у меня твой номер телефона, мне дали его твои знакомые.

Я поспешно удалился, облегчено вздыхая. Надеюсь мне удастся свести его с Судзумией и она, наконец-то, успокоится. Я снова заживу прежней нормальной понятной жизнью.

***

Дни пролетели незаметно. Наступила суббота. Я лежал на кровати в своей спальне и разговаривал по телефону с лучшей подругой и одноклассницей, Марией Моховой. Так вышло, что летом она отдыхала с родителями в горах и по возвращении заболела прямо накануне учебы, поэтому пропустила все занятия. Мария остроумная милая шатенка, на год младше меня, а учится в моем классе, причем учится на одни пятерки, несмотря на то, что иногда опаздывает.

— Ну, как ты себя чувствуешь?

— Устала, но настрой бодрый. Как прошёл первый день? — хриплым голосом спросила она.

— Да в общем-то, знаешь, ты ничего не пропустила, — засмеялся я. — За исключением, увлекательно вдохновляющей речи директора, от которой хочется разбежаться и удариться головой об асфальт.

Маша хихикнула. Я рассказал ей о том, что в нашем классе появилась новенькая. Она сильно обрадовалась этому факту.

— Ого! Так она из Японии получается? Кру-уто... Блин! — Мария застонала в трубку. — Я уже устала болеть! Хочу в школу!

— Ты всего только два дня болеешь, — усмехнулся я.

— Так много?! — наигранно воскликнула она настолько изумленно, отчего я не выдержал и прыснул от смеха.

— Даже больная ты такая веселая и энергичная.

— Да-а-а, я такая больная.

Почему-то эта фраза вызвала у нас сильный хохот.

Даже после шести месяцев дружбы с Марией я всё еще не мог поверить в свою удачу. По своему безумству она не уступала Судзумии, поэтому я боялся их встречи. Как бы чего не вышло запредельно безумного.

— Кстати, мы идём сегодня отмечать начало учебного года, — прервал я повисшую в трубке паузу.

— Обязательно расскажи, как всё прошло, когда вернёшься, — сказала Мария настоятельным тоном, не терпящим возражений.

— Всё расскажу в подробностях, — пообещал я. — Хотя вряд ли будет что-то интересное. Загляну к тебе на неделе с мармеладками и всё расскажу.

Подруга захихикала при упоминании мной её любимого лакомства.

— Ладно, поправляйся, а мне уже пора.

— Спасибо. Удачи, Кир.

— Пока.

***

Вечером я отправился в восточную часть города. Мы должны были встретиться возле старой заброшенной фабрики игрушек. Интересно, почему именно здесь? Надеюсь Судзумия не собирается устраивать вечеринку в этом глухом месте.

Как оказалось, я прибыл далеко не первым. А можно даже сказать последним.

— Опаздываешь! — сердито возгласила Судзумия. Еще издали я услышал её отчитывающий тон. Она была не одна.

— Это Настя, — представила Юко свою новую подругу.

Я знал про Настю. Она училась с нами в одном классе и пользовалась особой популярностью среди парней и девочек нашей школы. Всё потому что была невероятно талантливой, умной, солнечной девочкой, в компании которой у каждого на душе обязательно расцветало что-нибудь приятное. К тому же, она была очень привлекательной, миниатюрной особой с густыми рыжими волосами, вьющимися по плечам и спине. Сегодняшним вечером она надела на себя темную куртку поверх зеленой водолазки, подчеркивающей уже оформившуюся средних размеров грудь, и клетчатую красную юбку. Из украшений она постоянно носила на шее раскрывающийся кулон в форме сердечка.

А ещё Настя была весьма дружелюбной и услужливой девушкой. Она, пожалуй, единственная из всех девчонок, кто до последнего старалась как-то установить контакт с несговорчивой трудной новенькой, потому что все остальные не могли долго вынести вздорный характер Судзумии.

— Привет, — скромно поздоровалась Настя. Она была вроде тихой, как мышка. И неописуемо застенчивой милахой. Но очень активной в делах школы.

Настя шагнула вперед и споткнулась о собственную ногу, с криком падая прямо на меня. Я тоже закричал и мы чуть не повалились с ней вместе, но я вовремя поддержал ее, обхватив руками, при этом успел пережить за то мгновение и ужас, и восторг, и стыд (ибо в этой суматохе случайно коснулся ее упругой груди).

Да, забыл упомянуть. Настя бывает немножко неуклюжей.

— Привет, — безучастно сказал Ибрагим, незаметно подкравшись к нам сзади, отчего я вздрогнул. И уловил исходящий от него приятный аромат одеколона «Весенняя свежесть»! Видел такой в магазине в торговом центре Сан Парадиз – необычный запах смеси деревьев и свежей травы с нотками мужской брутальности. Блин, а он знает толк в одеколонах, несмотря на то, что порой несёт всякую чушь. Да ещё вдобавок в этой чёрной кожаной куртке и джинсах с кожаным ремнем он смотрелся просто неотразимо. Какой хитрый Индеец!

— Ты должно быть друг Кьёна, верно? — уточнила Юко.

— Я могу быть другом для всех. Но мой истинный путь — путь поиска подлинного себя. Я следую путем Дона Хуана нагваля.

— Он не мой друг! И меня зовут Кирилл! — в который раз раздражено поправил я Судзумию, стараясь выкинуть из головы грязные мысли, вызванные столкновением с Настей. Я галантно помог ей подняться.

— Извини, — тихо прошептала она, покраснев до ушей.

— Да ничего страшного, — пробормотал я и смущено отвернулся. — Так… и зачем мы здесь?

Судзумия показала рукой на стоявшую впереди на фоне темно-голубого неба приземистую прямоугольную постройку с неоновой вывеской у двери.

— Бар «В пещере Волхвов»? — изумленно воскликнул я. — Это здесь ты решила отметить? А получше места не нашлось?

— Это самое оригинальное место, которое я смогла найти в городе, — чрезвычайно возбуждено отозвалась Судзумия. — Здесь довольно необычно.

Наверное, ты следовала критерию: больше безумия!

В пещере Волхвов нас встретил самый главный волхв пещеры — Владимир Перунов. Он возник внезапно у входа.

— Гой еси, добры странники! — вежливо поприветствовал он нас на причудливом наречии. Высокий длинноволосый мужчина в одежде из волосатой шкуры какого-то животного. На толстой шее у него висел кабаний клык — не то ожерелье, не то оберег. Вылитый волхв, только бейджик с именем на его груди выделялся на общем фоне.

— Чем могу служить? — поинтересовался Владимир.

— Нам бы чего-нибудь выпить, — отвечала за нас всех Судзумия.

Он кивнул и сказал следовать за ним. Обстановка вокруг навевала странные ассоциации. Из освещения здесь были свечи, однако волхвы не гнушались пользоваться современной технологической магией иноверцев — люстрами и лампами.

Мы продвигались по залу, окутанному полумраком, мимо старинных скамеек с витиеватой резьбой и деревянных столов, покрытых скатертями с диковинной вышивкой. Если бы не эти люстры, я бы реально подумал, что мы оказались в тринадцатом веке.

— Слава роду! — закричали за соседним столом трое крепких бородатых мужчин и громко стукнулись медными чарками, расплескав добрую половину бултыхавшейся внутри жидкости.

— Слава роду! — откликнулись им со всех сторон.

Я почувствовал себя здесь ужасающе не уютно. Словно на безбашенной вечеринке, где в разнаряженном костюме придурка пришел только ты. Правда здесь дела обстояли совсем иначе. Ты единственный пришел без костюма.

— Слава роду! — неожиданно громко подал голос Ибрагим и на секунду в баре воцарилось такое молчание, словно он сказал что-то кощунственное для данного места. Но уже спустя мгновение, опомнившись, из темноты донеслись знакомые одобряющие возгласы: — Слава роду!

— Ты это брось, — недовольно зашипел я на Ибрагима, наклоняясь к нему, когда мы все четверо уселись за столиком. — Нечего их подначивать.

— Надо уважать местные традиции, — холодно возразил он.

Ты погляди на него. Уважать местные традиции! Двадцать первый век на дворе, телефоны и компьютеры в моде, а эти люди до сих пор с топорами за поясом ходят, словно ждут нашествия половцев или печенегов.

— Ну что? Я закажу для всех? — предложила Судзумия и, не дожидаясь нашего ответа, раскрыла меню заведения. Что там? Жареные копыта кабана?

— Нам пожалуйста… пожалуйста… — она все тянула, а Владимир терпеливо стоял подле нас и ждал. И мы ждали. —… пожалуйста… пожалуйста… пироги «демидовские коки».

— А? — издала удивленный возглас Настя. То же пронеслось у меня в голове.

Владимир чиркнул все заказанное Судзумией на листочек и с легким поклоном быстро удалился. Демидовские коки?! Это что еще такое?

— Ты что нам заказала? — сдавлено произнес я.

— Не знаю, — немного удивлено сказала Судзумия. — Я уверена, это их фирменное блюдо.

— Откуда знаешь?

— Потому что я волхвиня, — парировала она, гордо задрав подбородок.

Первый день в языческом баре и уже волхвиня.

— Мне здесь нравится, — сказала Юко. — А вам как? — с живым интересом обратилась она к нам.

Ибрагим промолчал. Настя тихо пробормотала: да, мне тоже. Я же не успел ничего ответить, поскольку один «варяг» с суровой внешностью неотрывно глядел на меня. У него был шрам пересекавший всё лицо, словно кто-то прошелся по нему топором. Бездушные северные глаза, внутри которых болтались на веревках висельники и падали в кровавую корзину отрубленные человеческие головы, жестоко уставились мне в душу. Я тяжело сглотнул подступивший к горлу комок.

— Слава Роду! — закричал Ибрагим и ему вторил хор голосов.

— Перестань уже! — застонал я. — Хочешь вывести их из себя?

— Расслабься, Кьён, — сказала Судзумия. — Ты чего сегодня такой нервный?

Мужик, сидевший в углу, неожиданно встал с места и грозно направился в нашу сторону. У меня затряслись поджилки. Куда он идет? Куда он идет?! Что этому великану нужно? Кажется, пол содрогался под его шагами.

Он приблизился к нашему столику и я затаил дыхание.

— А, э-м… — мужик замялся, неуклюже почесывая на груди гриву, — сигареты есть?

— Нет.

Варяги оказывается теперь курят. Плевать, зато он ушел. Сразу от сердца отлегло. Он реально выглядел, как Франкенштейн из мира древней Руси. Еще и с топором. Интересно, они у них настоящие?

Владимир Перунов принес нам блюда с пылу жару и стаканы холодного кваса. Мы начали трапезничать. Похоже я действительно зря нервничал. Неужели Юко в кой-то веке оказалась права? Надо расслабиться и получать удовольствие от жизни. Может мне удастся подкатить к Насте. Мы с ней часто переглядываемся, и она смущенно улыбается, отводя взор.

— Ну что, — Судзумия встала, собираясь сказать тост, — за новый учебный год. Чтобы он был насыщенным и интересным.

Мне достаточно и того, что произошло за сегодня.

Мы чокнулись кружками и выпили квас. Я наконец-то расслабился, почувствовав себя по-настоящему раскованным и свободным. Откинулся на спинку скамейки, обводя взглядом всё помещение. Если так подумать, здесь довольно неплохо. Ещё бы не эти постоянные крики и хохот бородачей, которые отдыхали в противоположной части бара.

Спустя какое-то время меня снова начала одолевать тревога. Не знаю, какое-то дурное предчувствие, словно что-то должно произойти. Судзумия, сидевшая рядом со мной, это заметила:

— Вечно ты всем недоволен Кьён. Знаешь, как сказал один мужик, беседовавший с другим мужиком в торговом центре: как только ты закрепащяешься, ты стареешь, становишься трупом и все, ты…

Судзумия внезапно замолчала.

— И? Что дальше?

— Что?

— Ты сказала «ты…», и что дальше?

— А он потом ушел, я не слышала остальную часть фразы.

— Блеск. И к чему был весь этот пассаж? — угрюмо спросил я.

— К тому, чтобы ты не закрепащялся, — сказала она.

— Уверен, тот мужик использовал это слово в другом значении.

— Не важно, как он использовал это слово. Важно, как использую его я.

— Угу, мне надо в уборную.

Официант указал следовать дальше по коридору, но что-то я иду, а туалета нигде нет. Кругом полумрак, какие-то двери по бокам. Я решил заглянуть в одну из них. Судя по виду, это была кухня. Пол устилала кафельная плитка. Вдоль белых стен, украшенных руническими знаками, стояли грильницы, над которыми на крюках висели ножи всех форм и размеров. Рядом со стальной дверью, ведущей в морозильную камеру, располагался большой шкаф, где на полках лежала всякая посуда. Неподалеку стояла тележка со взваленными на неё блоками мяса.

Из морозильной камеры послышались приглушенные стоны. Стоны? Я отчетливо расслышал их. Мне не показалось.

Я подошел к окошку поближе, чтобы рассмотреть, что внутри. И тут внезапно раздался «бум!», в стекло ударилось чье-то лицо. Ладонь!

— Помоги мне, — простонал пленник, едва живой от холода. Губы его посинели, а волосы покрылись снежной пудрой. Он был похож на замороженного Джека Торренса из фильма Кубрика «Сияние».

— В-в-вы кто? — выдавил я.

Он хотел мне что-то сказать. О чем-то предупредить. Наверное, чтобы я бежал отсюда, как можно дальше. Шевелил руками, как космонавт в открытом космосе. Сжимал и разжимал ладонь, затем отводил ее в сторону. Но я не был силен в знаках и попросту пребывал в диком ужасе.

Я резко бросился вон из кухни, на панике случайно забежал в дверь, которая напротив. Глазам предстала сцена, как бородатый мужик облаченный в фартук делает селфи с козой. Это была последняя капля.

— Надо немедленно убираться отсюда! — яростно зашептал я, когда молниеносно вернулся обратно к ребятам.

— Что случилось? — спокойно спросила Судзумия.

— Эти люди каннибалы! Они держат живого человека в холодильнике, чтобы потом разделать на бифштексы и подать к столу! И я видел, как один чувак делал селфи с козой! Селфи с козой!!

— Ооо, — черные глаза Юки загорелись живым блеском. — Мы должны это увидеть!

Я скорчил рожу в недоумении.

— Селфи с козой?! — надтреснутым голосом выпалил я.

— Человека в холодильнике! — поправила Судзумия.

Настя была против всеми фибрами души, но всё же под неистовым властным напором Юки в конце концов сдалась. А Ибрагиму было просто пофиг.

И вот мы уже вчетвером шли по коридору, чтобы увидеть мужика в морозильной камере.

Только за закрытой стальной дверью никого не оказалось. Я уж думал, что мне всё это померещилось. А потом снова послышались шумы, удары. Внезапно за стеклом показалось лицо. Я прижал руку ко рту. Настя издала слабый крик. Она обхватила себя за плечи, чтобы унять дрожь.

— Вот это уже интересно, — выдохнула в восторге Судзумия, победно улыбаясь, словно обнаружила сундук с несметными богатствами.

— Что хорошего?! — вознегодовал я. — То что нас сейчас убьют?

— Давайте уйдем! — взмолилась Настя.

Ибрагим оставался на своей волне, но всё же подал голос:

— Надо его освободить, наверно.

Я подскочил к двери, дёрнул за ручку, но ничего не произошло. И тут мы услышали звуки приближающихся шагов из коридора. Внутри у меня всё оборвалось. Я понял, что мы в западне, в ловушке и всё благодаря нашей незабвенной искательнице приключений. Спасибо тебе, Юко, не думал, что умру вот так — в древнерусском баре в компании японской девушки и Ибрагима.

Дверь открылась и в проеме возник Владимир Перунов. Он удивлено обвёл нас взглядом.

— Что вы здесь делаете? Посетителям бара нельзя в служебные помещения.

— А мы… мы-мы-мы искали уборную, — запинаясь проговорил я.

— О, давайте я вам покажу, это сюда, — любезно отозвался Владимир, пропуская нас в коридор и тут же двигаясь за нами следом. — Уборная справа чуть дальше от входа в основной зал. — Он указал рукой. Мы поблагодарили его и направились к выходу, а он продолжал стоять и пристально наблюдать за нами.

— Подождите! — крикнул он. — Вы прошли мимо!

— Нам уже пора, — сказал я и мы ускорили шаг.

— Подождите! — уже твердым суровым голосом запротестовал он. — Стойте!

Но мы уже бежали к выходу, не обращая внимания на все его крики и призывы.

— Стойте! Держите их!

Мы выскочили из бара, как из дома, охваченного пожаром, и пулей рванули по дороге в сторону заброшенной фабрики игрушек. Почему именно туда? Ума не приложу. Я словно не бежал, а летел по воздуху, как дух, гонимый ветром, ощущая всем нутром, как за нами идёт погоня. Сердце бешено колотилось в груди. Вообще, всё это время я бежал за Судзумией, задыхаясь от долгого бега. Надо было где-то спрятаться, но точно не в жутком безлюдном месте.

Лёгкие горели адским пламенем. Я больше не мог сохранять привычный темп скорости.

– Кирилл! – отчаянно вскричала Настя чуть ли не плача. Она отставала, держась за правый бок и тяжело дышала. Я подбежал к ней.

– Мы почти на месте, осталось немного, – сказал я, поддерживая её всеми силами, помогая идти. – Мы спрячемся в этом здании.

Дальше она уже шла самостоятельно. Я на секунду остановился, держась за колени. Заметил, как в темноте блеснул какой-то серебристый предмет, лежащий на земле. Кулон Насти! Я быстро подобрал его и, судорожно набирая в грудь воздуха, бросился за друзьями, которые уже забежали внутрь длинного двухэтажного строения.

На фабрике было темно, хоть глаз выколи. Только лунное сияние лилось зыбким светом из разбитых окон, освещая пыль, осевшую на сломанную мебель, старые истершиеся рабочие столы, поломанные части тел игрушек. Из огня да в полымя. Здесь была просто непередаваемая атмосфера фильмов ужасов. Оторванная лысая головка одной из пластиковых детских кукол лежала на полу и безмятежно глядела на меня бездушными холодными глазами.

Но даже проходя мимо одинокой улыбающейся куклы Барби, лежащей на одном из деревянных столов, у меня в голове пронеслось "я обязательно вернусь за тобой, детка". Почему, почему в моменты экстремальных ситуаций мне в голову всегда лезут всевозможные дебильные шуточки и странные мысли? Ведь мне совсем сейчас было не до смеха.

Мы потеряли Юки и Ибрагима. Настя шла у меня за спиной почти что вплотную. Я чувствовал её взволнованное дыхание у себя на коже, отчего поймал себя на мысли, что мне это приятно.

— Насть, а тебе какие парни нравятся? — вдруг спросил я.

— Что?

Она не успела понять, какой я дебил, задающий вопросы в неуместной обстановке, поскольку в этот момент из-за поворота на нас вышла Судзумия и тут же ударила меня кулаком в челюсть. Кажется, у меня все зубы попадали, как яблоки с дерева.

Я схватился рукой за больную щеку.

— Я думала, ты враг, — объяснила она удивлено.

— Отличный удар, — похвалил Ибрагим, и я бросил на него испепеляющий взгляд.

— Ты как? — спросил он. Я был не в состоянии сразу ответить, поэтому просто скорчил рожу что-то в духе превозмогающего боль Рэмбо и недовольной презрительной гримасы Роберта Де Ниро.

— Давайте уйдем отсюда, мне страшно, — захныкала Настя за моей спиной.

— Ах вот вы где! Хулиганы! — пробасил Владимир, побагровевший, весь взмокший от пота. Его гигантская полная фигура заслонила собой весь дверной проем, из которого он выскочил. — Думали так просто скрыться? Думали я вас не найду!

Мы отступали к задней стене.

— Что вы собираетесь с нами делать? — испугано вскричал я.

— Значит так! — зловеще произнес он. — Мы сейчас пойдем обратно и вы будете мыть всю посуду и драить полы до блеска!

«Мыть посуду?»

— Зачем? — изумились мы.

— Вы не заплатили по счету, маленькие огурялы!

«Огурялы? Почему он нас так странно называет?»

— А как же пленник, которого вы заперли в морозильной камере? Вы ведь и нас собирались там оставить.

— Во имя Велеса, что ты несёшь, хмыстень?! Какой к чертовой матери пленник?

— Мужчина...

Глаза Владимира округлились, когда я всё ему рассказал и описал внешние данные того человека.

— Винокур?! — выпалил он взволновано.

— Чего?

— Он поехал кукухой, — шёпотом сообщила мне Судзумия, прикрывая ладонью рот, чтобы Владимир не услышал.

— Это-то понятно, но погоди, — сказал я, собираясь выяснить в чем дело.

Выслушав друг друга, оказалось, что между нами возникло недопонимание. Тот мужчина был вовсе не пленником, а одним из сотрудников заведения, который случайно застрял в морозильной камере. Дверь заклинило и он не мог выбраться.

Мы вернулись в бар. Владимир познакомил нас с членами его команды: Георгий Сварог, Валентин Купало, Павел Велес, Артем Винокур. Винокур?

— А вам, судя по всему, имени бога не хватило, — заметил я. — Или вы поклоняетесь Винокурову?

— Нет, я здесь только уборщик, это моя настоящая фамилия, — сказал он.

Мы расплатились по счету и всё было нормально, но за то, что Перунов бегал за нами по всему району оставшуюся часть вечера вплоть до наступления ночи мы чистили полы, стены заведения, оттирали жир, остатки еды с чашек, тарелок, блюд и другой посуды.

— Слушай, кого ты позвал? — сказала Юко, когда мы крутились у барной стойки.

— Не понял твоего вопроса.

Она бросила взгляд в сторону Ибрагима, который активно натирал половицы в противоположной части зала.

— Я думал, тебя именно такие привлекают. Идеальный парень. И, кстати, он к тебе кажется неравнодушен.

— Я говорила про необычных людей, а ты привел какого-то психа.

— Что?!

Она похоже издевалась надо мной.

— Чем тебе не угодил Индеец? По-моему он классный чувак.

— РЕБЯТА! ЭТО БЫЛО РЕАЛЬНО КРУТО! — внезапно восторженно закричал Ибрагим, стоя посреди зала со шваброй в руках. Он издал ликующий возглас.

Мы все уставились на него, словно он десять лет молчал, как рыба и только сейчас заговорил.

— Индеец, что это с тобой?

— Да, виноват, — он откашлялся и отвернулся, вновь принимая серьезный вид. — Не следовало мне поддаваться эмоциям. Надеюсь вы меня простите.

Наконец, пришло время расставаться. Ибрагим, как галантный джентльмен, вызвался сопроводить Судзумию до дома. Фактически он не оставил ей шансов на отказ, когда сел в такси вместе с ней, и они уехали.

Мы остались с Настей наедине. За ней должен был на машине приехать отец.

Несколько секунд я переминался с ноги на ногу, а потом в ее больших зеленых глазах увидел слезы.

— Что случилось? — взволновано спросил я.

— Я... я... я, — всхлипывала Настя, — я потеряла застежку с фотографией моей младшей сестренки. Н-н-наверно, вы-выронила, когда б-бежала!

Она громко заплакала так горько, что у меня сердце разрывалось на части.

— Не переживай, — сказал я, сочувственно ей улыбаясь. — Вот она твоя застежка.

Я вытащил из кармана сверкающий в лунном свете серебристый предмет и протянул ей. Она подняла мокрое бледное личико и удивленно посмотрела сначала на застежку, а затем на меня.

— К-к-кирилл... спасибо, — прошептала Настя с такой благодарностью, словно я спас ей жизнь. Она радостно бросилась мне в объятия. — СПАСИБО! СПАСИБО! СПАСИБО ТЕБЕ! — кричала она, как ребенок.

Я засмеялся, обнимая её в ответ. Словно опомнившись, она робко отстранилась и, утирая слезы тыльной стороной ладони, взяла из моих рук свою застежку.

— Прости, — вымолвила она смущенно. — Спасибо тебе большое.

Знаете, это был самый лучший момент за все эти дни. Да что уж там! За всю мою жизнь! Я почувствовал себя таким счастливым, окрыленным и с тем возвышенным настроением возвращался домой.

***

В понедельник утром Юко сидела на уроках подозрительно тихо. Математика, физика, английский – всё шло, как обычно. Пока не наступил урок истории, на котором вместо Тимофея Петровича, нашего Скарабея, в кабинет вошёл молодой весьма привлекательный парень. Он был без пиджака, в одной белой рубашке с закатанными до локтей рукавами и с чёрной кожаной сумкой на левом плече.

– Я ваш новый преподаватель истории. Зовите меня просто Константин, – он мило улыбался, показывая белоснежные ровные зубы. – Люблю, когда меня называют просто по имени.

Я думал он скажет «люблю этот фильм». А вообще, препод по демонологии нам бы не помешал. Из некоторых из нас точно следовало бы изгнать парочку демонов. Но вот, что странно, это внезапное исчезновение Тимофея Петровича. Правда он уже очень старый, давно пора было сдать пост. Но он любил преподавать, говорил, что занимался этим всю жизнь и умрет с именем Цезаря на устах в классе! В шутку, говорил, конечно. И вот просто ушёл. Это было весьма странно, не типично. Ещё этот Константин как-то странно поглядывал на Судзумию во время всего урока, словно она была объектом эксперимента.

Наконец, прозвенел звонок на перемену. Я немного задержался, разбираясь с вещами в рюкзаке, затем повернулся к парте за спиной, но Юко там уже не было. Я закинул рюкзак на спину и быстро направился в школьную столовую.

Я шёл по коридору второго этажа, миновав доску почёта с фотографиями лучших учеников школы №113, открытый кабинет химии, откуда исходил странноватый запах каких-то веществ.

Добравшись до места, у входа в столовую меня встретили два парня из одиннадцатого класса, Дима и Алекс. Можно предположить, они из одной команды по баскетболу. Оба худые, высокие, спортивного телосложения. У Алекса волнистые соломенные кудри, отдельными локонами падающие на глаза, отчего он их постоянно поправляет. И вечно этот голодный взгляд — обязательно подколоть кого-нибудь или соблазнить очередную наивную девчонку. Я недолюбливал Алекса, потому что он пробовал подкатить свои шары к моей подруге, Марии, но она его отшила. Мне она в шутку призналась тогда: говнюк ещё тот, но мордашка, что надо!

— О, здоров, Кьён! — поприветствовали меня парни.

— И вы туда же, — вздохнул я.

— Ну, Судзумия тебя так называет. По-моему, классная кликуха.

— Угу, охренеть не встать. Уже все знают про это!

Они засмеялись. Им просто нравится меня подразнивать.

– Слушай, Кир, а если по чесноку, у вас с Юкой что-то есть? Вы с ней, типа, мутите? – спросил Алекс.

Я посмотрел на него, как на сумасшедшего.

– Ты извращенец, что ли?

– Я же говорил тебе, он не признается! – сказал Димон. Они с Алексом переглянулись, улыбаясь во весь рот, и пошли дальше.

– Выбросите это из головы! – крикнул я им вслед. А сам про себя подумал: мы с ней, типа, друзья. Наверное. Я даже не знаю толком в каких мы отношениях! Всё это так странно и запутано.

Я оглядел оживлённую столовую, но Судзумию в толпе не обнаружил. Интересно, где она может быть? Кажется, я знал ответ. Сегодня на уроке препод по физике показывал нам телескоп, который он нашёл в задней комнате, примыкающей к классу, где лежало всякое барахло. Говорил, что хотел быть астрономом. Открыть миру, что Земля вращается вокруг Солнца, но за него уже это сделал Коперник. И так уж сложилась судьба, что он стал преподом физики. Однако от своей любви к звёздам не отказался. Он разрешил ученикам временами заглядывать в класс, чтобы поглазеть в телескоп. Плюс Судзумия сказала, что через него будет легче обнаружить пришельцев. Нужно только ночью как-то пробраться в школу.

Я поднялся на третий этаж и прошёл до конца коридора к уже открытой двери.

Она тихо сидела на подоконнике и смотрела в окно.

— Всё в порядке? — спросил я, входя в кабинет. — Ты заметила, этот наш новый историк так странно на тебя поглядывал. Я подумал, уж не маньяк ли он?

Юко не ответила. Я присел на подоконнике рядом и уставился на высокий дуб, росший во дворе школы.

– Иногда я чувствую себя листом на ветке дерева, – задумчиво проговорил я. – Хочу оторваться, но боюсь упасть.

– Для меня люди скорее напоминают капли дождя, — наконец, произнесла Судзумия. — Всё начинается с неба, головокружительного полёта, пика вершины. А заканчивается землёй. — Она помолчала. — Ты никогда не задумывался, как много людей в мире? Бесчисленное количество. Как капли в океане. Или капли дождя. И все они летят, летят, летят достигают земли и сливаются в общем потоке. Помню, когда я была в шестом классе, мы с отцом попали на концерт одной рок группы. Музыка меня не сильно интересовала, это тащился от них папа. Но меня поразило другое. Как много людей вокруг. Их нельзя было сосчитать. Концерт проходил на открытом воздухе и почти всё пространство было заполнено людьми. Все они были устремлены в одну точку. Десятки тысяч тел так сосредоточенно прикованных к сцене, колышущихся, как морские волны. А потом пошел мелкий дождь и я наблюдала за серыми каплями, падающими с неба. Раньше я считала себя особенной, не такой, как все. Но там я увидела другую реальность. Я не хочу быть каплей дождя. Я хочу быть радугой, сияющей над зеленой поляной... по которой бегают маленькие сказочные существа... и играет странная карнавальная музыка! Всё такое обыкновенное. Люди такие обыкновенные, приземленные. Как капли дождя, быстро летят с неба и падают. Но я поклялась себе, что никогда не буду одной из таких.

— Ну, в нашем городе, учитывая твое происхождение, ты точно не будешь одной из таких, — полушутливо ответил я.

Она улыбнулась.

Ого, я очень удивился, увидев перед собой другую Юко. Так вот какая она, когда нормальная. Спокойная обаятельная девочка, которая не хочет принимать правила игры этого мира, вместо них создавая свои собственные.

— Надо придумать план наших будущих действий, — сказала Юко, возвращаясь к своему прежнему командирскому облику. — Завтра же устроим патрулирование города на предмет загадочных явлений. Будем опрашивать прохожих и следить за обстановкой. Возьмем Ибрагима, он может быть полезен нашей команде *здесь я слабо усмехнулся*. И Настя…

Я шел за ней и внимательно слушал. По крайней мере, делал вид. Мои мысли были далеко отсюда. Я думал над тем, кто я такой? Потом о Юко. Интересно, что еще ей взбредет в голову? И куда на этот раз приведет нас неутомимый разум Судзумии?

Примечания автора:

* 始めの勝ちは糞勝ち — первая победа — это дерьмовая победа