Маша Мохнаткина и кот-хранитель

Маша Мохнаткина и кот-хранитель

— Мохнаткина, тебе письмо, — сообщил главный редактор журнала «Секретные файлы», высунувшись из своего кабинета, — Зайди.

— От кого, Геннадий Геннадьевич? — поинтересовалась я, прикрывая за собой дверь.

— Какая-то Светлана Рыбникова, — пожал плечами тот, — прислали на адрес редакции, но на твоё имя. Знаешь такую?

— Первый раз слышу. И что она пишет?

— Я откуда знаю, — удивился редактор, — я чужие письма не читаю, так, вскрыл просто, чтобы посмотреть. На.

Я взяла письмо и собралась уходить, но тот меня остановил.

— Ты куда? Прочти здесь, там немного.

Я послушно вернулась. Текста действительно было немного. Аккуратный ровный почерк заполнял лишь одну сторону стандартного листа. Я пробежала его глазами и вопросительно посмотрела на Геннадия Геннадиевича.

— И что я должна с этим делать? Какое я отношение имею к пропаже рыбы на адлеровской ферме?

— Мохнаткина, — серьёзно ответил редактор, — это рыбное хозяйство — крупнейшее в регионе, а то и в стране. Уважаемый человек из числа учредителей журнала просил дать по нему обратную связь. Вот ты ему и дашь.

— Но она же пишет, что директор рыбхоза запретил обращаться в прессу и милиция ничего не нашла, — возразила я, — пусть пишут в рыбнадзор какой-нибудь.

— Маша, — вздохнул Геннадий Геннадиевич, — тебя не должен волновать директор фермы, тебя должен волновать я. А я говорю: встреться с этой женщиной и узнай что там. Мы должны показать, что откликаемся на письма читателей.

— Но…

— Всё, — перебил он меня, — свободна. Остальные темы пока можешь отложить.

Светлана Рыбникова жила по адресу Мацестинская улица дом девятнадцать. Узкая извилистая горная улица, серпантином вьющаяся по холму. Моя «Хонда», завывая вариатором, громко возмущалась и неохотно взбиралась по крутой дороге. Строения тут оказались буквально вставлены в склон. С одной стороны дома вход находился, как положено, на первом этаже, а с другой можно было запросто зайти сразу на третий.

Лифт кряхтя и потрескивая поднял меня на самый верхний десятый этаж. Двери раскрылись и я увидела кота. Старый, матёрый, с подраным ухом и недоверчивым прищуром. Он сидел перед не менее старой дверью одной из двух квартир на лестничной клетке. Квартира выглядела нежилой — пыльный, местами разорванный дерматин обивки, выломанная ручка, торчащие из стены рядом провода оставшиеся от звонка, мазки краски после ремонта подъезда.

Мелкие квадратики плитки на полу просвечивали сквозь кота, а он сам пристально смотрел на меня, будто пытался вспомнить — знакомы ли мы. Призраками меня уже не удивить, но теперь мне казалось, что они меня специально преследуют.

Я подошла к коту и протянула к нему руку. Он, вытянув мордочку, пошевелил носом. «Могут ли призраки нюхать?» — подумала я. Кот тем временем зевнул и растянулся на полу, пару раз лизнув переднюю лапу. В его взгляде отразилась тоска. Видимо, я была не та, кого он ожидал встретить.

Нужная мне квартира находилась напротив — обычная стальная дверь, глазок, прорезь для ключа, кнопка звонка с камерой домофона. Я позвонила и обернулась ещё раз посмотреть на кота. Тот встал, прихрамывая прошёл через закрытую дверь и исчез.

— Кто там? — раздалось из домофона.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, — я из журнала, вы нам прислали письмо по поводу пропажи рыбы.

Дверь открылась сразу — полноватая женщина, лет пятидесяти в платье в цветочек.

— Ой, дочка, — всплеснула руками та, — я уж думала что и не ответите. А тут сама приехала. Ну заходи, заходи…

Я пробыла у Светланы Алексеевны почти два часа. Напилась чаю, наелась абрикосового пирога, выслушала её рассказ, причитания по поводу рыбы, жалобы на дирекцию, удивление «такая молодая, а уже журналистка». Мы договорились встретиться на следующей неделе — она проведёт меня на территорию хозяйства, покажет всё на месте. На том и попрощались.

— Вы не знаете, — спросила я у Светланы, когда стояла на лестничной площадке, собираясь вызвать лифт, — в квартире напротив кто-нибудь живет?

— Да, нет, — ответила та, — Семёновна лет пять уж как померла, а Лидка — дочка её — всё никак не может её продать. От моря далеко, добираться неудобно — сама понимаешь. Ни сдать, ни продать.

— А вы не помните, у неё был кот? У хозяйки?

— У Семёновны-то? Вот честно — не помню. Вроде был. Рыбу я ей иногда приносила — кажется та говорила, что-то про кота. Ну если он ещё жив, то, наверное, Лидка его и забрала. А ты почему спрашиваешь? Квартиру хочешь купить?

— Да не, — пожала плечами я, — просто так. Спасибо. До свидания.

— До свидания, не забудь — во вторник.

Когда лифт приехал, чтобы отвезти меня обратно вниз, из двери заброшенной квартиры опять высунулась мордочка призрачного кота, строго посмотрела на меня и снова исчезла. Возможно, мне показалось, но перед тем как скрыться, он очень тяжко вздохнул.

Этот кот все выходные не выходил у меня из головы. В ночь на воскресенье даже приснился. Во сне я, держа его за лапу, как за ручку, ходила с ним по кладбищу, искала какую-то определённую могилу, которую мы так и не нашли.

Вечером я решила съездить в пещеры — развеяться перед очередной рабочей неделей, впитать спокойствие гор и обрести уверенность скал.

Сезон начался, у входа в комплекс работало кафе. Столики стояли на самом краю смотровой площадки с чудесным видом на горы, долину и реку где-то внизу ущелья.

Небо постепенно темнело, окрашивая горизонт в насыщенный красный цвет. Зажглись фонарики. Хозяин кафе несколько раз подходил, спрашивая, не нужно ли мне что-то ещё, намекая, что единственное, что мне может быть нужно на самом деле — это покинуть заведение, потому что они скоро закрываются.

Я встала, выкинула стаканчик из-под чая и пошла к своей «Хонде», припаркованной у шлагбаума. И когда доставала из кофра шлем, наконец увидела того, кого ждала. Из скалы, поросшей пучками травы, медленно вышел призрак. Молодой мужчина, обвешанный спелеологическим снаряжением. Когда я встретила его в первый раз, заблудившись под землёй, он представился Григорием и помог мне выбраться. В Сочи периодически возникают байки про погибшего то альпиниста, то спелеолога, который после смерти превратился в привидение и с тех пор помогает таким же как он беспечным туристам выбраться на поверхность.

— Привет, — помахала я ему рукой.

Тот подошёл ближе.

— Приехала на экскурсию? — поинтересовался он, — могу провести. Я тут обнаружил новую загадочную штольню. Не хочешь посмотреть?

— Нет, спасибо, — улыбнулась я. Гриша даже после смерти продолжал исследовать пещеры и как ребёнок радовался новым находкам, — просто гуляю. И хотела тебя спросить — а ты не встречал других призраков?

— Других? — задумался тот, — нет, других тут нет.

— Ну а не тут, в других местах?

— В других местах я тоже не бывал, — ответил он, — только тут и обитаю.

— А почему? — удивилась я.

— Слушай, — вздохнул Григорий, — брошюру с инструкцией мне не выдали, поэтому как это устроено я не знаю. Я однажды хотел спуститься туда, к прудам, но в какой-то момент остановился и понял, что очень хочу вернуться обратно.

— То есть ты не можешь покинуть место смерти? — предположила я.

— Наверное, можно и так сказать. А чего это вдруг заинтересовалась загробной жизнью?

— Я видела кота, — ответила я, — кота-призрака.

— О, интересно, — оживилось приведение, — не знал, что на них это тоже распространяется. Где?

— В квартире, вернее, в доме, на последнем этаже, — ответила я, — встречал меня, когда я выходила из лифта.

— В твоём доме?

— Нет, приезжала по работе. Он будто ждал кого-то, а когда увидел, что я не та — ушёл в заброшенную квартиру.

— Ну, видимо, он там умер, — предположил Гриша.

— Многие умирают в разных местах, — возразила я, — но не все становятся призраками. Почему?

— Слушай, — Гриша стал задумчиво описывать круг вокруг меня, паря над поверхностью, — как я уже сказал — мне никто ничего не объяснил. Но я думал над этим. Я решил, что это потому, что моё тело так и не похоронили.

— А где оно?

— Не знаю. Когда меня шибануло о выступ, мёртвый я упал в реку. Следующие пару дней внизу копошились спасатели, потом они продвинулись ниже по течению, но так ничего и не изменилось. Я думаю, труп просто унесло в море и он стал кормом для рыб. Неплохой финал, я считаю.

— Жуть какая, — заявила я, — но раз кот живёт… существует там, где умер и не уходит, значит его тело до сих пор там же? В квартире?

— Если теория верна — то да, — подтвердил призрак.

Полночи я не спала. Мысль о том, что в пустующей квартире после умершей хозяйки остался кот, не давала мне покоя. Я пыталась себе это представить. Его мир, в виде маленькой бетонной коробки, в котором существовал только он и один единственный человек, который его кормил, поил, в один миг изменился. Человека не стало. Кот не мог ни выйти, ни позвать на помощь. Он не понимал, что происходит, и медленно умирал. Я почувствовала, что должна это проверить.

Утром, невыспавшаяся, по дороге на работу я купила большой американо и «Сочи Экспресс» — газету объявлений. Я надеялась, что если эта Лида всё ещё пытается продать пустующую квартиру, то информация о ней должна быть в разделе продаж недвижимости.

В редакции я быстро отчиталась перед Геннадием Геннадьевичем о разговоре с женщиной с рыбной фермы и принялась изучать объявления. Мелкие карточки были организованы по непонятному принципу и выглядели как шпионская шифровка. Не было даже разделения по районам, только отдельные группы для Сочи, Адлера, Лазоревского.

Я почти отчаялась найти искомое — ни одного объявления даже хотя бы на той же улице, но ближе к обеду сердце моё ёкнуло — «1‑к, ул. Мацестинская, 19, 10/Э, с/у совм., блк, лфт, 1 собств., б/поср.».

По указанному телефону ответила женщина с уставшим и раздражённым голосом. Я сказала, что хочу посмотреть квартиру. Не хотелось врать, что я рассматриваю её покупку, но хозяйку такая формулировка устроила. Договорились встретиться прямо сегодня вечером.

Лида встретила меня внизу у подъезда. Она с видимым сомнением оглядела меня с ног до головы, посмотрела на скутер, но ничего не сказала. На скрипучем лифте мы поднялись наверх. Кота у двери не было.

— Отломали ручку, сволочи, — проворчала хозяйка, пытаясь открыть дверь старым ключом.

Наконец, та поддалась и мы зашли. В нос ударил запах затхлости, плесени и пыли. Лида поспешила открыть окно и вдруг вскрикнула. Я подбежала к ней.

У дальней стены комнаты, на панцирной сетке старой металлической кровати лежал мёртвый кот. Даже уже не кот, а его иссохшая мумия с клочками шерсти, лоскутами кожи, свисающими с костей. На полу под трупом темнели уже давно высохшие остатки тёмной лужи и валялись в большом количестве дохлые мухи. Я инстинктивно огляделась — из нижнего ящика старинного комода торчал призрачный нос — кот даже после смерти прятался.

— У вашей матери был кот? — спросила я хозяйку.

— Откуда ты знаешь про мою мать? — резко поинтересовалась та.

— Соседка рассказала, — ответила я.

— Ты знакома с тётей Светой?

— Я приезжала сюда недавно, по работе, — призналась я, не в силах придумывать какую-то ложь, — она сказала, что квартира продаётся.

— Ты тоже рыбой занимаешься? — поинтересовалась Лида.

— Нет, я журналистка, — ответила я.

— Так, журналистка, — внезапно взорвалась та, — осмотр окончен, давай до свидания. Журналистов мне тут только не хватало.

Она буквально вытолкала меня из квартиры и захлопнула дверь. Когда приехал лифт, кот медленно, на полусогнутых лапах осторожно выполз и сел рядом со мной. В его жёлтых зрачках я увидела страх и надежду, будто он просил о чём-то. Он пару раз приоткрыл пасть, будто мяукал, но звука я не услышала.

Во вторник я съездила в рыбное хозяйство. Безотносительно поиска причины пропажи рыбы, поездка вышла интересной. Я никогда там не была, и Светлана мне всё подробно рассказала. Около одного из бассейнов мы увидели выброшенные из воды остатки форели — головы с ошмётками мяса, кишки, хребты с хвостами. Я вспомнила, что умершая соседка Светланы кормила своего кота этой самой рыбой.

— Ну вот, — сокрушалась Светлана Алексеевна, — и так почти каждую ночь в разных местах. Но на камерах ничего нет, а охрана тут серьёзная, сама понимаешь.

— А там что случилось? — показала я на чёрный выгоревший лес, торчащий обугленными пиками на фоне зелёных деревьев.

— А, это пожар случился ранней весной. С вертолёта тушили, — ответила Светлана, — воду из моря брали, и пару раз попали к нам в бассейн. Чуть рыбу всю не попортили, у нас-то пресная. Еле очистили.

На следующий день раздался звонок с неизвестного номера.

— Алло, Маша? — спросила трубка, — ты должна мне помочь!

— Кто это?

— Это Лидия Дмитриевна, я показывала тебе квартиру на Мацестинской.

— Послушайте, Лидия, — ответила я, — вы выгнали меня, а теперь я почему-то должна чем-то помочь?

— Понимаю, прости, я знаю, как это выглядит. Мне твой телефон тётя Света дала, соседка, сказала, что ты занимаешься расследованием таких случаев.

— Каких случаев? — спросила я.

— Паранормальных. Я сама в это не верю, но тётя Света говорит, что тебе доверяет.

— Лидия, — вздохнула я, — я просто журналист в развлекательном журнале, я не занимаюсь никакими расследованиями. Меня попросили выслушать Светлану Алексеевну потому что она написала нам письмо.

— Да, но про кота же ты как-то узнала? Ты спрашивала её про него и меня тоже. Откуда ты про него узнала?

— Ладно, — сдалась я, — что вы от меня хотите?

— Мы можем сейчас встретиться?

— Я на работе, могу после шести.

— Хорошо, в семь, на набережной, в кафе напротив театра, тебе удобно?

Когда я приехала, Лидия сидела за столиком с чашкой кофе. Я заказала чай.

— Я видела его! — сходу заявила она, не успела я сесть.

— Кого? — не поняла я.

— Кота.

— Мы обе его видели, — напомнила я.

— Нет, не труп, живого, вернее неживого… призрака!

— Призраков не бывает, — осторожно произнесла я.

— Ты думаешь, я не знаю? — опять начала распаляться та, — но я его видела! Призрак, полупрозрачный, с драным ухом. И ты так и не ответила мне, откуда ты про него узнала?

— Ладно, — согласилась я, — я тоже видела призрака кота. Что вы от меня хотите?

— Мне надо его похоронить, — сказала Лидия, немного успокоившись.

— Призрака?

— Да труп, конечно, то, что от него осталось.

— И в чём проблема? — не поняла я, — я не из похоронного бюро.

— Он меня не подпускает к себе, — в её голосе начала звучать паника, — это странно звучит, я понимаю. Но призрак не подпускает меня к своим останкам. Шипит, машет лапами.

— Это просто призрак, он не может причинить вам вреда.

— Я знаю… но мне страшно… ты не понимаешь, я две ночи подряд не сплю. Мне начала сниться мать. Она требует вернуть ей кота, говорит что я его убила. А я вообще не знала, что он у неё был. Я туда приходила после её смерти, прибиралась — не видела его. Может прятался, не знаю. Помоги, пожалуйста, я заплачу, могу квартиру сдать со скидкой.

— Денег мне не надо, и дом у меня есть, — ответила я, — что именно ты хочешь сделать?

В тот же вечер мы вернулись в квартиру её матери. Кот уже не прятался, а сидел на кровати рядом со своим истлевшим телом. Он действительно зашипел на Лидию и та поспешила отойти подальше. Я надела резиновые перчатки и аккуратно переложила мумию кота в чёрный полиэтиленовый мешок. Призрак не возражал. Наоборот, он внимательно смотрел, будто следил, чтобы я всё сделала правильно и не пропустила ни одного клочка его шерсти.

Затем мы поехали на Старое кладбище Сочи на могилу матери Лидии. Уже давно стемнело, поэтому я, оставив скутер у подъезда дома, пересела в «Тойоту» хозяйки.

Кладбище ночью выглядело совсем не так романтично, как казалось — тёмные деревья, скрипы, завывание ветра, даже далёкий шум прибоя тут звучал как шёпот мертвецов.

— У вас она всегда с собой? — поинтересовалась я, когда Лидия достала из багажника небольшую лопату с коротким черенком.

— Да, — ответила она, — часто приходится закапывать кого-нибудь на кладбище по ночам.

И посмотрев на меня, добавила.

— Господи, да в горах иногда дороги размывает. Застряла один раз — теперь вожу с собой.

— Ясно, — ответила я, прижимая к груди небольшой свёрток, когда-то давно бывший котом.

Мы пробирались по тесным проходам вдоль старых могил. Я надеялась, что Лидия точно знает, куда идёт. Не хватало только заблудиться. Тусклый свет от редких фонарей едва пробивался через плотные кроны деревьев.

— А ты уверена, что тут можно закапывать животных? — спросила я, когда мы наконец дошли до могилы, где на табличке были выгравированы имена — Александра Семёновна Чудко, Дмитрий Иванович Чудко, Семён Вазгенович Аскорян.

— Мне уже всё равно, — устало ответила Лидия, ковыряя землю, — она просила отдать ей кота — пусть получает.

— Тут рядом есть кладбище для животных.

— Нахрен, там ещё страшнее.

В чём-то она была права.

Вернулись мы незадолго до полуночи. Ни она ни я подниматься обратно в квартиру не имели никакого желания. Лидия, высадив меня, сообщила, что теперь пару дней будет пить, уехала. Я пошла к скутеру доставать шлем. На ступеньках подъезда сидел кот. Призрачный, с драным ухом. Он щурился на горевший во дворе фонарь, в выражении его морды что-то изменилось. Он подошёл ко мне и, видимо, хотел потереться, но его голова прошла через мою ногу. Я ощутила холод, мурашки пробежали по коже, а потом я увидела старушку, выходящую из-подъезда. Полупрозрачную, полноватую, в платье с передником и платке. Она похлопала ладонью по ноге, и кот, всё так же прихрамывая, подбежал к ней, уже по-настоящему потёрся о её ноги. Старушка посмотрела на меня, а потом они ушли. Не куда-то вдаль, а просто сделали пару шагов и растаяли в ночном, пахнущем цветущими магнолиями, воздухе.

— А про кладбище почему не написала? — спросил Геннадий Геннадиевич, закончив читать статью.

— Я не уверена, что это законно, — ответила я, — мне не нужны проблемы с милицией.

— Эх, жаль, ладно, пойдёт, — он бросил листки бумаги в папку с наклеенной бумажкой «К публикации», — а с рыбами что?

— Когда с вертолёта тушили пожар, из моря зачерпнули детёныша тюленя, — ответила я, — после сброса он попал в пруды рыбхоза.

— Всё так просто? — удивился редактор. — Может, про русалку напишешь?

— Нет, — отказалась я, — про русалку я писала — вам не понравилось.

— Ну это когда было-то… Хорошо, напишем заметку что наша журналистка помогла спасти редкого морского котика.

— Тюленя, — поправила я.

— Да неважно, — отмахнулся тот, — на фото они все одинаковые. Ладно, иди, можешь уйти сегодня пораньше.

— Уже и так седьмой час, — заметила я.

— Ой да тебе не угодишь, всё, пока.

Я вышла из редакции. Тёмная ночь опускалась на курортный Сочи. На небе зажигались звёзды. Где-то недалеко громко играла музыка и раздавались нетрезвые крики — отдыхающие отдыхали. А я надеялась, что они не потревожат ещё каких-нибудь призраков.