Мармелад

Глава 1

Вика Марьина сидела в уголочке за маленьким квадратным столиком уютной мини-кофейни, где бариста работала ее сестра. Клиентов было немного — в основном, жители ЖК, прогуливающиеся со своими собаками, и рабочие с соседней стройки. Застройщик не перестает осваивать территории бывшей деревни за МКАДом вблизи от железнодорожных путей.

Открыв альбом на двенадцатой странице, Вика продолжила рисовать начатую ею ранее мангу. Не в цвете, простым карандашом. Все по классике. Тихая мирная девушка Оля — старшеклассница, заканчивающая одиннадцатый класс, — тайно влюблена в Гришку, красивого, улыбчивого, популярного парня в школе. На страницах манги развиваются их отношения. Скромняга Оля захватила все внимание Гриши. Не взирая на все сложности, они будут вместе. По-крайней мере Вика сразу придумала такой сюжет.

В реальности, увы, все обстояло иначе. Прототипом Оли являлась сама Вика. В школе она не вызывала какого-либо интереса у парней, была полновата, косметикой пользовалась, но не так как «клевые девчонки» из класса, старалась выглядеть ухоженной, не перебарщивать. Вика была миленькой, но, к сожалению, другие так не считали. До современных канонов красоты ей очень далеко.

Прототипом Гришки из ее манги стал Гриша Аверьянов — бывший одноклассник. Уехав из Фролово, Вика не переставала думать и вспоминать о том, в кого влюблена со средних классов. Но Гриша никогда не уделял ей и толику внимания. Не просил списывать, предпочитая донимать отличников, хотя сама Вика с удовольствием ему бы отдала тетрадь с домашкой. На физкультуре они вечно играли в разных командах. Он даже частенько не здоровался с ней, будто для него она была призраком. Гришка в манге любил вечерние прогулки по парку, разговоры об аниме, дурачился на заброшенных стройках, вставал на защиту Оли, когда кто-то из класса ее донимал. Гришка в реальности матерился, договаривался о «хатах и пивасике», постоянно флиртовал с девчонками. Тем не менее Вика была слепа от своих чувств к нему.

— Какое у них на этот раз приключение?

Над Викой нависла тень. Анюта смотрела на альбом сверху вниз. Стройная, грациозная, выглядящая отпадно даже в простых черных лосинах и футболке. Старшая сестра училась на заочке в Росбиотехе и работала одновременно. Внешне они были похожи — все в отца, — но по характеру отличались. В памяти младшей сестры старшая осталась той еще оторвой и тусовщицей. В Москве же приходилось решать многие проблемы самостоятельно и теперь подстраивать свои хотелки и желания под работу.

— На физ-ре Генка специально ударил Олю мячом и попал ей в лицо. Гришка собирается потолковать с Геной, как надо играть в волейбол, а как не стоит. Планирую показать, как он ударит его, а после Гена извинится публично перед Олей.

Анюта усмехнулась.

— С тобой такое происходило? — подозрительно спросила сестра. Она часто сопереживала Вике, но уже четыре года жила в Москве. Вика тосковало по ней в старших классах. — Нет. С одной моей одноклассницей. Она была отличницей и ботаничкой. По физ-ре совсем слабенькая. Боялась мяча. Ну Гришка просто ударил, попал в Надьку…

Разговор прервала вошедшая в кофейню девушка с корги на поводке. Анюта поспешила вернуться за прилавок. Посетительница сделала заказ, а Вика вернулась к рисованию.

Заняться мангой всерьез ей не удалось. Вике вдруг стало как-то неприятно, будто кто-то стоял позади и пялился, но там была только стена. Она подняла голову и вздрогнула. По ту сторону двери через стекло на нее пристально глядел парень в черном камзоле с большими металлическими пуговицами, элегантных брюках и простых туфлях. Его длинные прямые светлые волосы ложились на плече и казались засаленными, неопрятными, тусклыми. Незнакомец не сводил с Вики взгляда, противно улыбался, а в глазах застыло дикое намерение. В руке он что-то держал, что девушка не сразу заметила. Но когда странный парень выудил оттуда мармеладного медвежонка и отправил его в рот, Вика еще больше испугалась. Незнакомец жевал мармелад, а улыбка никуда не пропала. Цветные обслюнявленные кусочки застыли на его губах, однако он продолжал закидывать в рот все нового и нового медвежонка.

Посетительница с корги подошла к двери, держа кофейный стаканчик, и также вздрогнула, завидев парня. Она театрально приложила руку к груди, будто по-настоящему испугалась, и что-то начала наговаривать. Незнакомец неотрывно наблюдал за Викой. В его взгляде сквозило мерзкое страстное желание. Еще немного, и он набросится на нее. Но в этом намерении нет и намека на похоть. Так голодный человек смотрит на тарелку с жареными куриными ножками. Посетительница толкнула дверь и вышла из кофейни, продолжая причитать и ругать парня. Ее собака зарычала, несколько раз тявкнула. В тот же миг незнакомец резко дернул голову вбок, будто шея у него была на шарнирах. Девушка подпрыгнула, едва не уронив стаканчик. Собака вовсю заходилась лаем, чуть ли не срываясь с поводка. Вика услышала, как посетительница назвала парня дебилом и поспешила прочь. Он вернулся к созерцанию объекта своего вожделения.

— Аня, — дрожащим голосом позвала Вика.

— Да, — сестра появилась в проеме и непонимающе смотрела на младшую.

— Смотри.

Вика показала пальцем в сторону двери. Парень все так же стоял и пялился. Аня нахмурилась, скрестила руки на груди.

— Мне от него не по себе, — тихонько сказала Вика.

Анюта глубоко вздохнула, закатила глаза, пробурчала что-то про фриков и решительно направилась к двери.

— Не надо, — пропищала Вика.

— Извините, — обратилась Аня, тщательно маскируя раздражительность и нетерпение, — вы будете заходить и что-то заказывать?

Ответа не последовало. Парень продолжал жевать дурацких мармеладных мишек. Они у него бесконечные что ли? Незнакомец даже не обратил на Аню ни малейшего внимания. Вика закусила губу, но не могла не восторгаться храбростью сестры. Однако ни слова, ни даже угрозы полицией не помогли Анюте. Визитер просто стоял и смотрел.

Внезапно в глазах незнакомца что-то поменялось. Вике сложно понять, но они — другие. Складывалось впечатление, что в них блеснула искра удовлетворения, что на миг парень показал, кем являлся в действительности. И кем же? Вика с ужасом начала царапать лист бумаги карандашом, позабыв о Гришке и Оле.

— Ну все, я вызываю полицию.

Анюта рассвирепела, закрыла дверь, на всякий случай крутанула барашек вправо, отрезав кофейню от посторонних. Парень, казалось по щелчку, остановился с занесенной ко рту рукой. В его пальцах ничего нет. Все с той же не сходящей с губ улыбкой он посмотрел вниз, в красно-желтую упаковку от мармеладок, и сжал ее. Пусто. Медвежата закончились. Парень выкинул мусор в маленькую урну возле входа, повернулся и зашагал прочь. Улыбка и маниакальный взгляд так и не исчезли с его лица.

Аня выругалась, вернула барашек замка в привычное положение и, распахнув дверь, высунулась из предбанника кофейни наполовину.

— Дебила кусок, козел, полудурок, — продолжала сквернословить Аня.

— Куда он ушел? - спросила Вика, подойдя к сестре и осторожно выглядывая из-за ее плеча.

— Да вон за угол повернул.

— Надеюсь, мы его больше не увидим.

— Я тоже. Жуткий тип.

Сестры вернулись в кофейню к своим обязанностям: Аня избавилась от отработанной кофейной гущи, Вика же продолжила мангу. Младшая сестра позабыла о странице, на которой нарисовала этого Жуткого Типчика, но перед глазами стояла развернувшаяся в мусорном бачке красно-желтая упаковка от мармеладных мишек с японскими иероглифами.

— Ты точно не пойдешь со мной? — с хитрой улыбкой произнесла Анюта.

Выглядела она потрясно. Если бы сестра явилась в таком наряде перед бабушкой, то ту бы хватил удар.

— Не-е, — протянула Вика, дожидаясь, пока Аня нанесет последние штрихи. — Я такие места не люблю.

Ночные клубы не прельщали Вику, а вот Аня постоянно туда ходила, а потом на следующий день рассказывала, какие песни играли, сколько фоток с подружками наделала (обязательно показать выборочно), сколько коктейлей пропустила и сколько раз ее «случайно» шлепнули по заднице на танцполе.

— Ладно, я побежала.

Аня напоследок махнула кисточкой для макияжа в области лба и заторопилась. Опасно в таком наряде ехать в ночной клуб на такси. Вика читала ужасные истории об изнасилованиях и жестоких убийствах на прошлой неделе. Но все эти истории случается где-то далеко отсюда, совсем в других городах. Москва — цивилизованное место. Здесь такого нет.

Аня запрыгнула в туфли, накинула на плечи легкое болеро, сумочку, проверила смартфон и кошелек. Она готова. Посмотрев на себя в зеркало перед самым уходом, сестра помахала Вике и поспешила к такси.

Наконец блаженная тишина. Приготовления, сборы, разговоры утомили Вику. Сестра крутилась как белка в колесе, торопилась, нервничала, долго выбирала наряд, спрашивала советы, но ни одному из них не следовала. Вика безмерно любила сестру. Она служила ей путеводной звездочкой — яркой, светлой, успокаивающей, но в то же время бесконечно далекой, до которой ни за что в жизни не дотянутся. Иногда Вика корила себя за то, что ей неинтересно то, что интересно Анюте, отдавая предпочтение рисованной любви манги, скромным и милым главным героиням, а не отвязным популярным девчонкам. А ещё расстраивалась, что не была такой, как Аня. Зато ей легко погрузиться в рассказанные истории, мечтать, фантазировать, наслаждаться малым.

Вика села за стол, надела очки, включила лампу. Распахнув альбом, она принялась рисовать дальнейшее любовное приключение Оли и Гриши. Школа заканчивалась, наступала пора активной подготовки к ЕГЭ, а он ее так и не поцеловал ни разу. Вика уже продумала этот момент. Они будут ходить вокруг да около, мило стесняться смотреть друг другу в глаза, держаться кончиками пальцев, чтобы никто их не видел, а после Гришка все же рискнет и поцелует ее на выпускном. Как жаль, что в реальности на свой выпускной один только ботаник Колька, толстый, вечно воняющий потом очкарик, попытался пригласить ее на танец (к слову, он хотя бы помылся). Она ответила отказом. Лучше стоять в одиночестве в сторонке, чем быть посмешищем. «Популярные» девчонки точно потешались бы над ней и обсуждали еще долгое время.

Вика задумалась, как лучше передать сюжет, начала грызть карандаш, как делала всегда, когда в голове разворачивались события ее манги. В какой-то миг она ясно увидела себя в элегантном вечернем платье, которое никогда бы не надела, чуть схуднувшей, чуть повыше, с голливудской прической и со сногсшибательным макияжем на школьном выпускном (стала на несколько мгновений Анютой). Гриша в костюме с ослабленным галстуком и расстегнутыми верхними пуговицами — слегка неряшливый и в то же время завораживающий — подошел к ней, протянул ладонь, приглашая на последний медленный танец, после которого судьба разведет их в разные стороны. И эти минуты нежности и романтики полностью захватят созданных персонажей точно так же, как и Вику, чьи мечтания унесли ее чуть дальше. В тот выпускной родители рисованного Гриши уехали к родственникам в Тольятти. Все выходные выдуманные персонажи проведут вместе.

Карандаш выпал из ее пальцев, ударился о колени и предательски шлепнулся на пол. Вика вернулась из собственных грез, встрепенулась, прокашлялась, чуть поерзала, чтобы удобнее было достать карандаш, но случайно пнула его, и он укатился дальше по полу.

— Вот, блин!

Девушка устало выдохнула. Ее опечалило, что снова витала в облаках. Она никак не могла отпустить Гришу. Вот уже полгода живет в Москве, а до сих пор страдает по провинциальному дурачку. Мысль о том, что назвала Гришу дурачком, развеселила Вику. Она чуть отодвинулась от стола и заглянула вниз. Темно. Даже пробивающийся сквозь зазоры свет лампы не позволял рассеять тьму.

— Так, куда ты укатился? — вслух произнесла Вика и включила фонарик на смартфоне.

Карандаш покоился у плинтуса и сливался с ламинатом. Вика не стала слезать со стула (нагрела себе местечко и верила, что если покинет его, то не сможет дальше творить), а попыталась дотянуться до него. Она закряхтела. Еще немного, и карандаш вот-вот вернется к ней. Пальцы коснулись чего-то липкого и мерзкого. Вика отдернула руку, посмотрела на нее. Подушечки пальцев поблескивали в свете лампы, как если бы они коснулись облизанной карамельки. Осторожно поднеся руку к носу, Вика нюхнула противную пленку. Пахло фруктовым химозным ароматизатором.

Резко отодвинувшись от стола и громко проскрипев ножками стула по ламинату, Вика всматривалась в темноту под столом, которая теперь казалась ей чем-то противоестественным. Сердце учащенно забилось. Горло сдавило невидимым хомутом. Она быстро схватила со стола смартфон и навела луч фонаря прямо во тьму.

На полу у плинтуса лежал комок слипшегося разноцветного не дожеванного мармелада. Гротескная омерзительная сладкая масса с изувеченными мишками, покрытая мусором, пылью и волосами, чуть шевелилась, будто еще немного и развалится, растечется противной слизью. Рядом валялся разорванный красно-желтый пакетик. Не уж-то тот самый, который Вика заметила в урне, когда Анюта прогнала Жуткого Типа?

Внезапно что-то громыхнуло сверху у соседей, отчего даже задрожала люстра. Вика посмотрела вверх, направила фонарь к потолку. В квартире этажом выше явно происходило нечто странное – шарканье, шорохи, скрипы. Складывалось неприятное ощущение, что соседи тащат по полу тяжёлый предмет. Вика услышала шелест рядом с собой и с опаской посмотрела на стол.

Страницы альбома медленно переворачивались, пока таинственным образом не остановились. Обычное такое происходит у книг, если не сломаешь корешок. Клубок мармелада снова шевельнулся. Несколько мишек отвалились от общей кучки. Там явно было что-то внутри.

Осторожно протянув руку к столу и не выпуская из виду тошнотворный мармеладный комок, Вика схватила альбом и замерла. На странице запечатлен силуэт того самого Жуткого Типа из кофейни, стилизованный под американские комиксы ужасов «Байки из склепа». Он стоял в дверях. Его лицо сокрыто тенью, но ясно проглядывалась та самая отвратительная ухмылочка, которую Вика запомнила очень хорошо. Жуткий Тип вошел в комнату. На следующей странице нарисовано удивленное лицо мужчины, до боли похожего на соседа сверху.

«А?» — один единственный вопрос застыл в облачке разговора. И вот уже следующая рамка — поднятый для удара мясницкий тесак. Глаза мужчины, наполненные безумием. «Хряяяяясь». Вика с ужасом перевернула следующую страницу. Первая же картинка показывает мертвого мужчину с вонзенным в лоб тесаком, с запавшими глазами, распахнутым ртом, вывалившимся языком и растекающейся темной лужей крови. Жуткий Тип на картинках нарисованного комикса тащил убитого по полу, а сверху продолжали елозить чем-то тяжелым, пока звук совсем не стих.

Перевернув очередную страницу, Вика пугалась еще больше, но не смела заставить себя отвлечься от альбома. Жуткий Тип закинул труп в ванну. Возле приоткрытых губ очередное облачко диалога, в котором написали рандомные ноты. Парень насвистывал какую-то мелодию. После в его пальцах крупным планом появился маленький медвежонок. А уже в следующей рамке нарисованы только проклятые губы в ухмылке. Сквозь зубы просматривались черные маленькие кусочки. Мармелад.

Не в силах захлопнуть альбом, Вика снова перевернула страницу. На первом же эпизоде прямоугольное окошко с короткой надписью «Через несколько минут…»

Жуткий Тип спускался по лестнице. Тревожный ракурс захватил момент и создавал впечатление, что парень надвигался прямо на смотрящего. Вот он потянулся к ручке двери, ведущей к лифтовой площадке. Далее Тип оказался перед общей дверью в секцию квартир. Вика не верила, не хотела верить, что на картинках все происходило во втором подъезде дома, где жили две сестры. Следующий эпизод застал парня с потолка и чуть сбоку. Его голова повернута к смотрящему. Глаза, нос, лоб — всё скрыто тенью, но улыбка отчетливо прорисована в мельчайших подробностях. В последней рамке на странице изображена до боли знакомая входная дверь с черной обивкой и золоченной ручкой. Вика ощутила приступ дурноты. Внутренности скрутило от страха, и сердце противно стучало в висках. Медленно она перевернула очередную страницу.

«Тук-тук-тук!» Вика вскочила со стула и вскрикнула. Она отступила в угол кухни подальше от входной двери. В их квартиру кто-то стучал. Глухой стук расходился громом, врезался в мозг. В альбоме следующая картинка запечатлела, как пальцы Типа с обкусанными ногтями дергает ручку. Вика слышала шорохи, как если бы некто пытался попасть в квартиру. Противный скрип ручки пронизывал нутро. Улыбка парня померкла в следующем эпизоде, скривилась в гримасе недовольства и презрения. На картинках комикса он сильнее дергал ручку, одновременно колотя в дверь. Вика слышала дьявольские шумы, рыдала, закрыла уши ладонями, но громкие звуки уже пропитали ее душу страхом.

«Рррраррх!» Прорычал Жуткий Тип на странице альбома. В тот же миг Вика отчетливо различила нечеловеческий и даже не звериный рык и в голос заревела, сильно зажмурившись. Шумы, скрипы, рычание, шипение, скрежет — все смешалось в дикий хоровод неистовой ярости. Кульминация достигла предела. Ее разорвет от напитавшей всю квартиру злобы…

… Вика встрепенулась, шумно дышала носом, обнаружила себя лежащей на диване. Сердце колотилось с бешеной скоростью, а в грудь, казалось, вставили огромный ледник. Едва придя в себя, девушка подбежала, взяла в руки альбом, распахнула на уже отрисованных страницах. Гриша и Оля. Их история в черно-белом цвете развивалась в той последовательности, в которой и была отображена. Но не это искала Вика. Пролистав альбом, она увидела нарисованного Жуткого Типа, когда впервые повстречалась с ним в кофейне. Фактически запечатлен только образ. Этакий монстр из ночных кошмаров с затемненными глазами, носом и лбом, но с отчетливо прорисованной ухмылкой. Вика выдернула проклятый лист и порвала его на мелкие кусочки. Ее не волновало, что на обратной стороне она нарисовала один из первых нежных моментов Гриши и Оли. Ни одна романтическая сцена не стоило того, чтобы держать под рукой чудовище. Вика прошла на кухню, покосилась на входную дверь, с грустью подумала о том, как какой-то одержимый придурок ворвался в ее жизнь буквально на мгновение, нагадил в душу и исчез, оставив после себя лужу грязи.

Всю неделю Вика готовилась к анимкону — большому ежегодному фестивалю аниме в Москве. Несколько раз мелькали новости, что активисты добьются запрета на проведение мероприятия, но в последнюю неделю стало известно, что оно состоится. Вика переживала, поскольку уже пять лет смотрела трансляции и грезила однажды оказаться там хотя бы как посетитель, прикоснуться к своему любимому хобби, очутиться среди своих, ведь во Фролово, как и в любимом маленьком провинциальном городке, очень не любят, когда тебя интересует что-то «непривычное». Но организаторы за несколько дней до начала написали, что само мероприятие согласовано. Тому способствовали хедлайнеры фестиваля — российские авторы, рисующие аниме в России. Такие же, как и Вика, молодые ребята, добившиеся издания в крупных издательствах. Однажды Вика надеялась занять место приглашенного автора и рассказать удивительную историю о захватывающих приключениях Оли и Гриши.

Анимкон прошел без каких-либо происшествий. Все было чинно и мирно. Вика с удовольствием провела время, фотографировалась с Наруто, Человеком-бензопилой, Тихиро и всеми остальными косплеерами, кто попадался по пути. Долгое время восторгалась огромным, под два метра Тоторо – меховой фигурой. Полностью послушала про маньхуа в России, про культурный обмен между Китаем и Россией. Долгое внимала лекции про особенности манхвы. Все же южнокорейские произведения ей более близки, чем остальные. Во многом из них она черпала вдохновение для своей работы. Но самое главное — она совсем позабыла о Жутком Типе.

Вдоволь отдохнув и подчерпнув для себя интересной и полезной информации, Вика нехотя засобиралась домой. Как жаль, что такие мероприятия только раз в году. С удовольствием бы ходила на них еженедельно.

Спустившись в метро, Вика ждала поезд. На платформе собралось достаточно народу. Попадались и товарищи по хобби. Их легко распознать по стилю, костюмам и веселому смеху. Она надела наушники, врубила j-pop и смотрела в темный провал туннеля, надеясь, что вот-вот покажутся фары состава.

За звуками задорной песни Вика не слышала грохот приближающегося поезда, но явственно ощутила поднявшийся сквозняк. Волосы растрепало и почти тотчас она почувствовала, как кто-то погладил ее по затылку. Резко обернувшись, Вика не заметила никого рядом с собой, вернее нет никого, кто мог бы стоять очень близко и прикоснуться к ней. Люди общались, смеялись, смотрели в экраны смартфонов, глядели на показавшийся из тоннеля поезд, и ни один из них не выказывал и малейшего интереса к Вике. Состав остановился, распахнул двери, и девушка поспешила запрыгнуть внутрь.

Увидев свободное сидение в конце вагона, Вика подсуетилась и заняла место рядом с женщиной лет шестидесяти. Дама неодобрительно фыркнула, поерзала, якобы подвинулась, но так и осталась сидеть в прежнем положении. Справа от Вики спал, прислонившись к заднему окну, небритый мужчина, раскинувший ноги в разные стороны. Девушка зажата между Сциллой и Харибдой. Было жутко неудобно, что возникла мысль ехать до пересадки стоя, но вдруг эти двое обидятся на нее за то, что выказала недовольство? Глупости, конечно, так рассуждать. Вика прибавила громкость на одно деление и скромно сидела, пытаясь погрузиться в музыку и свежие воспоминания о прошедшем анимконе.

Спустя несколько песен она почувствовала себя неуютно. Странное ощущение, что кто-то на нее пристально смотрел. Вика открыла глаза, огляделась, но кроме простых обывателей, ничего сверхъестественного не обнаружила. Женщина продолжала сидеть слева – такая же недовольная. Мужчина спал. Ничего нового. Когда Вика уже собиралась и дальше прикрыть глаза, то увидела его.

В соседнем вагоне, у самой двери, где вагоны соединяются друг с другом, стоял Жуткий Тип и пялился на нее сквозь окошко. Тот же взгляд, та же ехидная ухмылочка, тот же внешний вид. Он не переставал сверлить Вику взглядом. Сердце девушки рухнуло вниз, гулко застучало и готово тотчас выпрыгнуть. Она зажмурилась в надежде, что увидела мираж, посчитала про себя четырежды «раз-два-три», чтобы успокоиться, выкинуть ненужные мысли из головы, и снова посмотрела вправо. Жуткий Тип никуда не исчез. Его дьявольские глаза продолжали вожделенно изучать Вику.

Выключив музыку и сдвинув левое ухо наушника в сторону, Вика дрожащим голосом обратилась к женщине:

— Простите, а видите того парня? — Вика показала пальцем на соседний вагон.

Женщина сжала губы, пробурчала, что ничего не знает и демонстративно отвернулась. Вика попыталась разбудить мужчину справа, легонечко похлопав того по плечу, но он только шмыгнул носом, так и не проснувшись.

— Девушка, я вижу, да, — отозвался молодой темноволосый симпатичный парнишка, сидевший напротив.

— Спасибо, а то я думала, что одна его вижу.

— Вы его знаете?

Вика с опаской посмотрела на Жуткого Типа. Он казался выше, чем когда впервые увидела его в кофейне.

— Нет, — ответила девушка. — Мне кажется он меня преследует.

Они разговаривали, наклонившись друг к другу. На слове "преследует" несколько пассажиров покосились сначала на Вику, после на Жуткого Типа в соседнем вагоне. Люди отвернулись, уставились в экраны смартфонов, ведь это не их проблемы. Их же никто не преследует.

— Вот урод, — проговорил парень, встал со своего места и прислонился спиной к окну, закрывая обзор Жуткому Типу.

— Спасибо вам большое, — проговорила Вика и заставила себя улыбнуться.

— Не берите в голову, — отмахнулся незнакомый парень и вернулся к чтению романа некоего Дэна Симмонса, но как бы нехотя, словно хотел продолжить общение с ней.

А может ей самой продолжить? Не ждать, пока он проявит инициативу. Но о чем им говорить? О Дэне Симмонсе? Вика не знала, кто он такой. А тем временем они проехали "Нагатинскую". На "Севастопольской" ей выходить и дальше переход на БКЛ до "Новаторской". Если парень тоже выйдет на станции вместе с ней, она заговорит с ним.

Вика открыла рот, чтобы спросить у симпатичного парня, что еще написал этот Симмонс, как вдруг в соседнем вагоне показалось отвратительное ухмыляющееся лицо Жуткого Типа. Оно вытягивалось на неестественно длинной шее, которая и не думала прекращать расти. Сальные волосы свисали лоснящимися сосульками. Его маслянистые глаза неотрывно следили за ней, сообщая, что она никуда не денется от него. Голова слегка покачивалась на стебле из плоти. Он найдет ее, куда бы она не пошла.

— Следующая станция — «Севастопольская», — объявил женский голос.

Жуткий Тип разомкнул губы. Вика будто слышала противное чавканье, с которыми он разлепил их. Из разверзнувшей пасти с желтоватыми зубами выполз толстый бордовый язык, и Тип медленно облизнул губы. Тягучие слюни капали с подбородка на пол.

Шея подобно змее начала извиваться, голова покачивалась в такт движениям. Вика не смела произнести и слова, глядя, как Жуткий Тип деформировался в нечто сверхъестественное. Она резко встала и, стараясь думать, что ей привиделось, быстро зашагала в другой конец вагона. Ей смотрели вслед, недоумевали, отворачивались. Вика считала про себя до трех несколько раз, чтобы взять себя в руки, бросила короткий взгляд через плечо.

Отчаянье захлестнуло ее. Длинная шея с болтающейся головой Жуткого Типа все так же маячила в соседнем вагоне за спиной симпатичного парня. Вика видела на расстоянии уже не так хорошо, но все чувства сигнализировали, что противная хищническая ухмылка еще сильнее растянулась на губах подонка. Она отвернулась, шептала, что «все это — какой-то сюр» и ждала, когда же поезд прибудет на платформу.

— «Станция Севастопольская. Переход на станцию Каховская, Большой Кольцевой линии», — объявил записанный голос.

Мгновенно тьма туннеля сменилась платформой, колоннами, ждущими людьми. Поезд остановился. Двери выпустили пассажиров, и Вика выбежала из вагона первой. Быстрее к переходу, подальше от страшного незнакомца, от его чудовищного изменения. Она пойдет в обход по второму — длинному — пути, запутает следы. Жуткий Тип никогда не узнает, возле какой станции метро живет Вика, в каком доме, в каком подъезде, в какой квартире. Уже у первой ступеньки девушка оглянулась.

Он стоял возле захлопнувшихся дверей, мирно держась за поручень. Его шея совершенно нормального размера, и нет в нем ничего странного, кроме отталкивающей, застывшей ухмылки и отвратительного взгляда. Поезд унес его дальше по линии, а Вика заторопилась поскорее оказаться дома.

Вика металась, не знала, как правильно поступить. С одной стороны ей хотелось как можно быстрее попасть домой, а значит надо проехать три остановки на автобусе и все равно идти пешком, либо весь путь идти пешком, как она ходила обычно. В любом случае ей предстояло идти дворами до дома. Вдруг Тип поджидает ее на пути, готовый напасть когда угодно. А если вызвать такси? Потратишь лишние 300-400 рублей, но будешь в полном порядке, если только Жуткий Тип не окажется за рулем. Вика пыталась убедить себя, что зря накручивает. Ее опасения не более, чем бред, а преследователь – просто обычный парень. Правда, немного странненький. Получалось не очень.

Она подошла к остановке, сверилась с картами в ожидании автобуса, попыталась послушать музыку, но любимая группа играла невообразимую бессвязную кашу. Вика переминалась с ноги на ногу, слегка подтанцовывая, чем вызывала мимолетные удивленные взгляды. Ну и пусть. Ни один из зевак на улице не нервничал так, как она. Ни за одним из них не следил и не преследовал Жуткий Тип.

Вика наступила на что-то мягкое, липкое и неприятное. Страшная догадка подползала ближе. Она тряхнула ногой, посмотрела вниз. С подошвы кроссовка отвалился внушительных размеров комок слипшихся мармеладных мишек. Деформированная сладость, изувеченные тела и головы, следы от зубов, налипший мусор — Вику вот-вот вырвет. Рядом валялась разорванная красно-желтая упаковка с иероглифами. В носу сразу же возник химозный запах ароматизаторов, смешанных со слюной смердящего рта. Где же этот проклятый автобус?

Подойдя к бордюру, Вика остервенело вытирала подошву от забившихся в протектор цветных кусочков. Она на взводе, близка к панике. Черт бы побрал этих мармеладных мишек! В наушниках началось гитарное соло — скрипучее, хаотичное, бьющее по ушам. Вика скинула наушники на плечи и глубоко и часто задышала.

Наконец подъехал нужный автобус. Каких-то десять минут, и победа! Вика забежит домой, запрется на все замки и дождется Анюту, когда та вернется от Вадика. Старшая сестра поможет, подскажет, что делать, ведь она уже так долго в Москве. Всякого навидалась, с какими только фриками не пересекалась.

В автобусе Вика немного успокоилась, перевела дух, включила песню «I am hero», попыталась расслабиться. Как бы ей не хотелось думать о прошедшем анимконе, о беззаботном и радостном моменте в жизни, но гадкий Жуткий Тип заполонил сознание. Двери открылись. Она вышла из салона и тут же встала, как вкопанная.

На асфальте, прямо перед ней разбросали мармеладных мишек. Их маленькие цветные тела покрывали слои пыли. Мимо шурша проскользил красно-желтый пустой пакетик. Ветер поднял его чуть в воздух, закружил и унес дальше по Ленинскому. В спину Вику толкнули, от чего та едва не упала на мишек. Ее оскорбили. Грубый мужской голос громко произнес, что она — «дебилка», и тут же из-за плеча возник высокий молодой человек с бейсболкой с поднятым козырьком, бриджах и рюкзаком на одно плечо. Футболка оверсайз выправлена. Походка выдавала в нем этакого бычка — злого, агрессивного, считающего, что он — царь и бог, но он вовсе не Жуткий Тип. Оскорбление этого придурка Вика стерпит, а вот преследования Типа — нет.

Проглотив подступивший к горлу комок, отойдя к скамейке, Вика собралась с силами и быстрым шагом направилась в сторону дома. Пять минут. Всего пять минут до спасительного подъезда.

Семеня по тротуару, ей повсюду попадались мармеладные мишки. Красные, желтые, зеленые, оранжевые — они лежали на бордюрах и словно создавали коридор, ведущий к нему. Их любителю. Вика ускорилась, и, казалось, мишек стало еще больше. Они попадали в протектор, будто пытались ее остановить своими сладкими объятиями, но девушка старалась не смотреть под ноги.

Вот показалась стена многоквартирного дома, где Вика и Анюта жили. Спасение так близко. Она залезет под одеяло и будет безвылазно так сидеть, пока… пока не будет безопасно. Плевать на мангу, анимконы, симпатичных благородных парней в метро. Поганый Жуткий Тип испортил все ее желания. Все, чем она горела. Она отчислится из универа, вернется во Фролово, к родителям, к скучной, блеклой серой, но безопасной жизни. Москва ее уничтожит.

Вика оглянулась и пискнула. Вдалеке у ближайшего к Ленинке дома стоял крошечный, но узнаваемый темный силуэт. Вика видела его размытым черным пятном. Невозможно. Просто немыслимо. Она побежала к подъезду. На лавочке сидела два мальчика восьми лет, что-то обсуждали и ели вкусняшки.

— Здрасьте, — хором произнесли ребята.

Вика глянула на них. В руках мальчишек зажаты красно-желтые пакетики с иероглифами, а в зубах виднелись кусочки цветного мармелада. Мальчики улыбались ей самой наиглупейшей, но в то же время пустой жуткой улыбкой, как если бы неведомая сила растянула их рты.

Промчавшись сломя голову, Вика шарахнулась от детей, как от прокаженных, и быстро набрала код домофона. Неправильно. Второй раз. Снова не та комбинация. Воображение рисовало, как мальчишки сливаются друг с другом за ее спиной в одно бесформенное страшное чудовище с разноцветным мармеладным телом, как сотворенный кошмарный монстр раскинет пухлые лапы для объятия, как поглотит ее, разжевывая и чавкая.

Дверь открылась, и Вика юркнула в подъезд. Скорее! Скорее домой, где безопасно!

В квартире она позволила себе выдохнуть, заперлась на все замки и устало разулась. Нужно выпить чай и лечь пораньше. Утром придет Анюта, и все станет, как прежде.

Вика потянулась к выключателю в комнате, чтобы развеять сгустившийся сумрак и наступила на что-то маленькое и мягкое. Свет зажегся и девушка вскрикнула, когда увидела, что пол устилали хаотично разбросанные мармеладные мишки и разорванные красно-желтые упаковки.

Из прихожей доносился скользящий шелест. Послышался громкий хрип. Слишком скрипучий. Слишком противоестественный. Вика прижалась к стене и медленно сползла на пол, поджав колени. Шелест приближался.

Голова Жуткой Типа на длинной шее выглянула из-за угла. Свисающие светлые волосы спутались и засалены. Нос кривой. Подбородок слишком широкий. Кожа словно туго натянута. Еще немного и она треснет. И глаза – обычные, человеческие – смотрели сквозь Вику. Этот пустой безжизненный взгляд навевал еще больше ужаса. Его невозможно вытерпеть.

Вика закрыла лицо ладонями и тихонько заскулила. Она не видела, как зрачки парня переместились на нее, как наполнились хищным вожделением, как губы растянулись сначала в улыбке, а после с чавкающим звуком распахнулись. Из розовых десен вылезло по паре бежевых жвал. Слизистая щёк и нёба покрылись тонкими и жесткими волосками, а вместо языка из горла выполз тонкий червеобразный хоботок, заканчивающийся маленькими зубками-крючками. И после тишина.

Ничего не происходило. Никаких шорохов, запахов, движения. В квартире тихо. Вика ждала, считала про себя. Досчитала до трехсот и, наконец, решила посмотреть.

Она убрала ладони, потихоньку приподняла веки и столкнулась взглядом с висевшей на длинной шее головой. Девушка закричала, отвернулась, попыталась ударить голову, но та лишь покачивалась с хищной ухмылкой.

Шея треснула. Кожа разорвалась, и голова Жуткого Типа упала прямиком на колени Вике. Он смотрел на нее с голодными глазами. В распахнутой пасти извивался хоботок. Вика не переставала кричать…

… Анюта вернулась ближе к обеду а не утром, как писала вчера сестре в мессенджере. С Вадиком она провела время очень хорошо и вечером, и позже — ночью. Едва Аня зашла в квартиру, как сразу поняла что-то не так. Еле уловимый неприятный запах витал в воздухе — химический и сладкий. Сестра наверняка спала, и старшая сестра осторожно, чтобы не шуметь, прошла на кухню и включила чайник. Также тихо она открыла дверь в комнату и замерла.

Вика лежала на полу лицом к стене. Вокруг нее валялись десятки разодранных красно-желтых пакетиков от мармелада. Анюта позвала ее, но младшая сестра не отозвалась.

— Вика!

Аня присела рядом, потрясла Вику за плечо, и безвольное тело плюхнулась на спину.

— Нет, — прошептала Аня, — Вика?.. Вика!

Старшая сестра в панике начала неистово трясти младшую, но тщетно. Посиневшая кожа, запавшие глаза, дыхания нет. Раскрытый рот забит мармеладными мишками. Вика мертва.