Маратрица

Преамбула

Внимание! Данное художественное произведение не пропагандирует и не ставит своей целью пропагандировать нетрадиционные половые отношения, жестокость и насилие, употребление запрещённых веществ, отказ от традиционных ценностей, веру в мировые заговоры, общение с демонами, самоубийства, смену пола, отказ от деторождения и прочие нехорошие вещи.

Автор не считает своих героев образцами для подражания и воздерживается от оценивающих комментариев; он просто рассказывает истории, происходящие в вымышленных мирах. Все персонажи вымышленны, а любые совпадения случайны.

Таблетки для успеха

Земля Хайот

Помятый после хорошей пьянки мужчина вдруг проснулся посреди ночи. Его очередная любовница, к счастью, вчера выпила слишком много и спала глубоким мертвецким сном. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не будет за ним подсматривать, он вышел на балкон, взяв с собой зажигалку и пачку сигарет.

На дворе стояла поздняя осень, так что открытое балконное окно наполняло всё вокруг приятной прохладой. Он уставился вниз, глядя с большой высоты на ночной город. Переливались кругом жёлтые огни, где-то внизу по дороге ездили редкие машины.

— Эх, и вот же она, столица. Всё как на ладони. А ведь когда-то я видел этот город только на картинках и так сильно мечтал наконец покорить его…

Но сейчас он почему-то чувствовал лишь тоску. Докурив одну сигарету, он выбросил бычок на улицу и сразу же достал новую. Казалось бы, откуда, ну откуда в его новой жизни эта тоска? Ведь сбылось всё, о чём он когда-либо мечтал. Но сердце его почему-то было не на месте, побуждая в первый раз за долгое время погрузиться в воспоминания о ныне почти забытых ушедших временах…

Тогда он ещё был обычным человеком — даже, скорее, ниже обычного. Студия в старой панельной пятиэтажке на самой окраине маленького всеми забытого городка; удалённая, но низкооплачиваемая работа копирайтера и никакой личной жизни — один как перст, и даже без кота. Друзья, конечно, со времён студенческой молодости уже разбежались, а новых найти не получилось. Его работа как-то не располагала к появлению коллег, а обычные внерабочие знакомства и вовсе как-то не ладились.

Когда-то, когда он был помоложе, его это даже устраивало — всё-таки у него была своя квартира, купленная без каких-либо долговых обязательств; он мог доступным и привычным способом прокормить себя и каждый день ел свежие продукты.

Он, конечно, не был затворником — он выходил на рынок, общаясь там с толстыми продавщицами; ходил в гости к многочисленным родственникам и немногочисленным друзьям, пока они у него ещё оставались; шторы никогда не заколачивал. Но да, чаще всего он действительно проводил свой досуг за компьютерными играми и просмотром медиаконтента.

Тем не менее, со временем ему опротивела такая жизнь. С каждым прожитым годом его всё сильнее заедала какая-то отчаянная грусть. Он ощущал, что его лучшие годы проходят, и тяготился однотипностью прожитых дней. Всё чаще он мечтал о столице — не просто поставил её на обои рабочего стола, а даже распечатал и приколол к реальным обоям картинки. Не только с городскими пейзажами — там были счастливые, улыбающиеся люди, роскошные символы статуса, дорогие машины, красивые женщины и большие квартиры.

Вот это была настоящая жизнь, думал тогда он. Полная, насыщенная яркими событиями. Стремление вверх и вперёд. Здоровые ценности здорового общества. Настоящий… успешный успех.

Успех… как же сладко звучало это слово. Вот она, символика человеческой жизни. Вот так надо жить. Так он думал. Так он хотел. Однако что ему было делать? Он уже давно погряз в собственной рутине, юношеский запал и молодецкая бодрость мозга давным-давно сошли на нет. Он засел в своей нише — да, за прожитые годы он научился делать её действительно хорошо, но как будто бы совсем утратил способность выбраться за её пределы.

Его словно бы давил собственный… мозг. Инертность мышления, реакционное сознание — вот где прятались его внутренние враги. В этом вопросе он старался придерживаться парадигмы позитивного мышления — так говорили все виртуальные психологи и прочие добрые люди, которые в порыве собственного альтруизма обучали людей достижению успешного успеха, делясь с прозябающей в неведении массой небольшими, но столь ценными осколками истинного знания. Да, они давали очень мало чисто практических советов, но ведь главным же всегда был сам образ мышления.

Каждый человек — это от природы своей непроснувшееся божество. Любой может достичь в принципе всего, чего захочет, нужно только постараться. Если у человека что-то не получается — он просто недостаточно хочет и в глубине души сопротивляется переменам, держась за свой унылый несчастливый быт. Причины они называли различные, но в сущности переплетающиеся между собой. Виновата психика. Так или иначе всё дело было в ней — проклятый мозг, который уже успел разлениться и не хотел работать. Не желал, не мечтал о собственном счастье.

Какое-то время он честно пытался победить собственную лень и непродуктивность, однако предлагаемые сетевыми учителями методы почему-то не помогали. Так продолжалось месяц, другой, третий. Постоянные неудачи только усиливали его грусть и несчастье.

Он словно бы чувствовал себя погружающимся в яму жизни — такой он был жалкий, такой ничтожный, такой… ленивый. До ужаса, до невероятности ленивый, сам себя из-за своей лени лишивший величайшего человеческого счастья, выраженного в успешном успехе.

Однако так просто сдаваться он не собирался. Ведь, как известно, у любого дела есть… тёмная сторона. Когда люди заболевают — они лечатся таблетками, чтобы стать живее и здоровее. Бодибилдеры все употребляют стероиды, отчего гораздо быстрее обычных людей прибавляют в силе.

Химия — это друг человека, она сопровождает нас повсюду и помогает справиться с нашими недостатками и недугами. Когда он осознал всё это, у него в голове наконец-то сложился его собственный жизненный пазл — нет, он вовсе не недостаточно сильно хотел успешного успеха. Он не был слаб — он был попросту болен. Его подсознание тяжко болело… неуспешностью.

После этого откровения его накрыл ужас. Столько лет, столько лет сожрала у него болезнь. Нет уж, действовать надо было решительно — ему срочно нужно лекарство. Вначале он, как честный человек, попросту пошёл к районному психиатру, однако тот после коротенькой аудиенции назвал его полностью здоровым, посоветовал «не забивать мозги всякой дурью» и попросту выставил за дверь.

И хотя поначалу это его успокоило, уже через пару дней и очередной порции прочитанных статей про успешный успех к нему пришло ещё одно озарение — это заговор! Существовала определённая установка не замечать и не диагностировать у людей болезнь неуспешности. Во всём была виновата Система, построенная на систематическом подавлении естественного человеческого потенциала и естественных человеческих желаний.

Впрочем, это было ему даже на руку. Как известно, осознание — это уже половина победы. Чем больше людей, живущих как зомби, пребывало в дураках, тем проще ему одному было бы добиться всего на свете. Если уж Система отказывала ему в излечении его болезней — то оставалось только обратиться к её естественным врагам.

Впрочем, первичные поиски всё равно ничего не дали — запрещённых веществ в их городке продавали немного, да и те были всего лишь тупым торчевом для дегенератов и отбросов, дававшим им бессмысленное ощущение кайфа. Он, конечно, собирался впервые в жизни переступить грань, но всё-таки не грань собственного здравомыслия.

С тем же успехом он мог просто начать заливать проблему водкой — но это никак не вылечило бы его болезнь неуспешности. Подобные средства могли лишь загнать её внутрь, глубоко внутрь собственного подсознания — но в этом, в конечном итоге, всё равно не было бы ничего хорошего. Он ведь так и жил когда-то — находился на собственной анестезии, и даже без всяких веществ. Не замечал, как его проблемы копились снежным комом.

Так что он решил отправиться в столицу. Всё-таки за целую жизнь даже при откровенно невысокой зарплате можно было скопить определённую сумму денег, которая позволяла ему совершать такие единоразовые траты. Приятное он решил совместить с полезным — заодно и устроил бы себе туристическую экскурсию длиною в месяц.

Он хорошо помнил ту ночь. Поезд, равномерный стук колёс, который иногда прерывался укачивающей тряской. Поездка до столицы должна была занять неделю, поэтому он заранее взял отгул на работе и оказался фактически в полном одиночестве.

На тот момент он уже много лет не ездил поездами, так что всё здесь ему казалось каким-то… таинственным, непривычным. Смысла лежать в плацкарте было мало, поэтому по ночам он стал выходить в тамбур и смотреть в окно на проносящиеся вдоль дороги леса и заснувшие безмятежным сном деревни. Шум толпы стихал, и лишь одинокая луна оставалась безмолвным свидетелем его одиночества.

В ту ночь она как раз была полной, хоть её и всё равно было почти не видно — небо заволокло чёрными тучами и шёл сильный дождь, громко стучавший по крыше. Звёзд не было видно, так что луна казалась ему пробивающимся сквозь пелену и смотрящим на маленький людской мир глазом неведомого гиганта.

Неожиданно его пространные размышления прервал человек, ввалившийся в тамбур со стороны другого вагона и имевший совершенно взбалмошный вид. Не говоря ни слова, он сразу же пробежал его насквозь и скрылся в его вагоне. Естественно, тогда он не придал этому значения, но через двадцать минут незнакомец пошёл уже в обратную сторону.

На этот раз он был совершенно спокоен и даже весел, двигался не спеша, так что ему удалось как следует его рассмотреть — тот был очень высок, но при этом и толст, с очень широкими плечами и большими массивными руками, но при этом даже как-то нескладен в телосложении. Черноглазый, черноволосый и чернобородый — его лицо, имевшее очень большой нос, тем не менее, вовсе не казалось грозным — скорее оно выглядело опухшим и добродушным. Его силу явно забирал либо алкоголь, либо неумеренное питание.

Увидев на себе чужой взгляд, остановился и уставился в ответ. Тем не менее, несмотря на его крайне внушительное телосложение, подобное выглядело совершенно не угрожающе — он как-то сразу начинал казаться совершенно беззлобным. Как выяснилось, он попросту захотел в туалет, а в его собственном вагоне тот почему-то сломался. Но теперь он уже перебил сон, и просто так возвращаться на свою полку ему сейчас не хотелось.

Слово за слово, завязался разговор. Это было похоже на спонтанный ночной перекур, хотя никто из них и не курил. Как ни странно, только сейчас он понял, что не помнил ни единого слова из их разговора — он помнил его голос, выражение лица, даже интонации — но не содержание беседы. А ведь они тогда проболтали обо всём на свете, кажется, несколько часов. Точнее, он забыл всё, кроме одной-единственной фразы. Самой главной из всех.

Незнакомец представился ему Марой. Странное имя, наверное, какое-то горское. В какой-то момент они настолько разговорились, что стали словно бы верными давними друзьями, так что он не стал скрывать от него целей своей поездки. Правда, он немножко подменил слова, выставив дело так, как будто бы он ехал за покупкой редкого лекарства.

Однако сам Мара, кажется, уже всё понял. На удивление, тот сам оказался решительным противником зомби — он полностью поддержал все его доводы, согласился со всеми его суждениями и даже одобрил выбранную меру выхода. Более того, он был готов помочь в этом самолично.

Как выяснилось, тот был странствующим врачом и «последним алхимиком в мире». Мара продавал людям снадобья для лечения различных душевных и физических недугов, неизвестные официальной науке, и брал за это вполне скромную цену. Кто такие вообще эти алхимики, он, правда, не знал, но Мара сам называл себя так. Значит, наверное, стоящие люди были.

Он достал из карманов своего длинного пиджака круглую пластиковую баночку с винтовой крышкой, окрашенную в фиолетовый цвет, после чего легонько потряс её, чтобы продемонстрировать наличие внутри большого количества таблеток.

— Вот, смотри. Концентрированная эссенция чистой успешности. Разрушает все психологические барьеры в мозгу и навсегда излечивает от зомбоизма. Гарантированное пробуждение от «прекрасного», но бесполезного сна, навеянного диктатурой ложной нормальности, спущенной сверху уже давно прокачавшимися людьми через массмедиа для превращения в зомби всех своих потенциальных конкурентов.

Затем он назвал цену, которая, вопреки его предыдущим заявлениям, оказалась достаточно высока. Поначалу это казалось даже сомнительно — загадочный незнакомец, таинственное таблетированное зелье, недешёвая покупка. Однако… в чём вообще мог заключаться подвох? Яд, отрава? — бессмысленно, ведь он ничего не получит с его смерти. Наркотик? — но Мара не оставил никаких своих контактов; а ещё он знал о том, что его собеседник не жил в столице, куда оба они направлялись.

Вряд ли они оба по счастливой случайности изначально обитали в одном и том же занюханном городишке, чтобы потом запросто найтись и спокойно продавать и покупать вторую дозу. Мошенничество, пустышки? — возможно, но слишком уж невероятно. Здесь не было купе, поэтому если бы кто-то начал тайком торговать лекарствами, то все бы сразу же об этом узнали. Да и каков шанс, что случайно встретившийся тебе ночью человек вдруг оказался бы нуждающимся в медицинских услугах?

Да уж, всё это действительно было совершенно искренне странно. Но при этом и так… соблазнительно. Закончить свою миссию прямо сейчас, а на поиски в столице он всё равно потратил бы гораздо больше денег, чем хотел от него здоровяк. Так что, после некоторых раздумий, он всё-таки согласился на предложение. Попросив Мару никуда не уходить, он сбегал за деньгами в виде наличных купюр. Когда он вернулся, Мара, естественно, никуда и не ушёл, а только терпеливо дожидался его, смотря на луну и облокотившись о закрытую дверь тамбура.

Протянув деньги, он получил свою банку с таблетками, после чего тот озвучил свою рекомендацию:

— Тут тридцать таблеток. Пей по одной перед сном, с дозировками не играйся. Курс не прерывать, а как закончатся — ну, тогда уже и не надо будет. Купил — молодец, а теперь выпей одну и иди спи. Больше нам тут делать нечего.

Он решил не оспаривать рекомендацию незнакомца. Тем более что и сам уже порядочно устал от этого долгого разговора. Всё-таки он уже давным-давно отучился от подобных вещей вместе со своими последними друзьями. Разговоры с родственниками были совсем другими — да, они были не лишены тепла, но словно бы лишены взаимопонимания. Решив не бросать на незнакомца последнего взгляда, он просто спрятал баночку в карман и молча удалился к своей кровати. Все его соседи уже давным-давно спали, а в вагоне стоял громкий и разноголосый храп.

Постаравшись как можно тише залезть на свою верхнюю полку, он достал из своего рюкзака бутылку воды, а потом открутил крышку на баночке. Таблетки внутри неё тоже оказались фиолетовыми, представляя собой продолговатые желатиновые капсулы с веществом. Недолго думая, он выпил одну, а потом сложил всё обратно в рюкзак и повернулся головой к стенке. Сон настиг его быстро и безмятежно.

Он не помнил, что ему снилось. Возможно ли вообще сохранить в памяти свои сны на столь долгое время? Однако он хорошо помнил то, что проснулся… на своей кровати. Перед ним вновь была его квартира. Стоял тёплый день, а через оконную форточку светило мягкое и тёплое солнце. Поначалу он, конечно, ничего не понимал — как, почему, откуда? Он не помнил, как доехал до столицы, не помнил жизни там, не помнил даже того, как он мог добраться назад. Даже сейчас он так и не смог каким-либо образом для себя это объяснить.

Отойдя от первичного шока, он решил попытаться восстановить настоящую последовательность событий с помощью индуктивного метода. Да, он действительно не знал, что именно с ним произошло, но, обратившись к материальным свидетельствам, можно было бы попытаться это выяснить. Дата на компьютере стояла самая ожидаемая — именно такой она была бы, если бы он вернулся домой сразу же после собственного сна. Почти полностью совпадало даже время — по итогу выходило, что он проспал где-то около двенадцати часов.

Поскольку в поезде не было связи, никто из внешнего мира не смог бы подтвердить или опровергнуть его поездку. Для всех остальных не было никакой разницы, пытался ли он покорять столицу или просто валялся на кровати и предавался изоляционистской лени с выключенным телефоном. На работе он заранее взял отгул, так что там его тоже не искали. Более того, отгул этот до сих пор и не кончился, так что он мог даже ещё поотдыхать.

Сейчас ему почему-то очень сильно этого хотелось. Он чувствовал себя словно бы после подвига, как отважный рыцарь, вернувшийся из похода на загадочных драконов и вальяжно осматривавший трофеи. Кстати, о трофеях. Да и вообще о материальной стороне вопроса. Первым делом он проверил свои деньги и счёт в банке, однако результат оказался совершенно неожиданным — деньги были нетронуты. Его капитал был ровно таким же, как на момент принятия решения отправиться в ту совершенно непостижимую поездку.

На своём месте лежал и рюкзак. Он был совершенно пуст и даже запылён, как будто бы пустовал годами. Впрочем, на тот момент он действительно пустовал годами — он очень давно не прикасался к своему рюкзаку, так как до этого теми же годами никуда не ездил. Бесследно пропала даже бутылка воды — хотя он проснулся без мучившей его жажды, которая непременно наступила бы, не выпей он её перед сном.

С каждым шагом он запутывался всё больше и больше. Пока что выходило так, что никакой поездки и вовсе не было. В этот момент пришла лёгкая дереализация — он словно бы не мог отличить произошедшее наяву от чистого вымысла. Тогда он решил позвонить маме — просто для того, чтобы использовать её в качестве голоса разума. Пройдя неизбежный этап первичного обмена любезностями, он спросил её о том, о чём они разговаривали в последний раз.

Как выяснилось, он действительно говорил маме о том, что собирался сесть на поезд — и это было правдой, он действительно помнил этот разговор и тот даже оставался у него в телефонной истории. Он просто хотел перестраховаться, предупредив на всякий случай близкого человека — он не знал, что с ним могло произойти в столице. Хотя, конечно, об истинной цели своей поездки он всё-таки умолчал — для всех посвящённых он просто решил ненадолго стать туристом.

Получалось, что он всё-таки отправился на вокзал, но потом… что-то? Он просто свернул с пути? Возможно, он всё-таки не решился? Струсил, вернулся домой и как-то провалялся в отключке несколько дней? Алкоголь? Он просто напился и провалялся в отключке несколько дней?

Нет, эта версия всё-таки была бредом. Во-первых, дозу алкоголя, достаточную для создания ложной реальности, невозможно было выпить без существенных последствий для здоровья. Во-вторых, в его квартире не было ни единого следа пьянства. Ну и в-третьих — алкоголь ведь тоже требовал денег. А пока что всё выходило так, что за время своего исчезновения из реальности он не потратил абсолютно ничего.

Но окончательно его добило то, что во время поиска улик он всё-таки обнаружил заветную баночку с таблетками. Прямо в своей прикроватной тумбочке. Более того, уже от полного отчаяния не поленившись пересчитать их, он выяснил, что там их было ровно тридцать штук — на место вернулась даже вчерашняя.

В итоге он решил просто не думать об этом. В жизни множества людей бывали вещи, которые у них совершенно не получалось объяснить. Видимо, теперь и он тоже с подобным столкнулся. Впрочем, это, на самом деле, было и неважно. Ведь самым главным было то, что он всё-таки достиг цели. Его несуществующая поездка увенчалась успехом, ведь заветное лекарство всё ещё стояло у него на тумбочке.

Теперь дело оставалось за малым — просто следовать инструкции, оставленной ему «последним алхимиком». Тот, конечно, нигде её не записал, но она по-прежнему оставалась слишком простой, чтобы в ней ошибиться. Ему действительно не нужно было ничего делать — скоро все его проблемы решатся сами собой. Осознав это, он испытал сильный порыв общего душевного облегчения, уселся до вечера играть в компьютерные игры, а потом принял фиолетовую таблетку и погрузился в спокойный сон.

Проснувшись на следующее утро, он первым делом оглядел свою квартиру. Нет, на этот раз ничего чудесного не произошло — всё было на своих местах, существовало в своём привычном распорядке. Его отпуск по-прежнему продолжался, так что он решил начать день с просмотра телевизора. На канале, оставшемся с прошлого раза, шло какое-то политическое шоу. Скоро, видимо, должны были состояться местные выборы, так что разные кандидаты занимались публичными дебатами, оспаривая чужую точку зрения и продвигая свою.

Недолго думая, он сразу же переключил канал. Такие вещи никогда не были ему интересны. Немного пощёлкав каналы, он попал на развлекательное шоу, непритязательный полицейский сериал и телевикторину — но всё это ему решительно не понравилось. На самом деле, это было даже странно — обычно он всегда с удовольствием смотрел викторины и даже пытался в собственном уме угадать правильный ответ раньше участников, каждый раз радуясь, когда он действительно совпадал.

Выключив приевшийся телевизор, он решил пересесть за компьютер и погрузиться в игровые миры. Если не радует созерцание — нужно попробовать действие. Осмотрев свою папку с играми, он остановил выбор на Космополиниях — достаточно необычной стратегии, где требовалось управлять собственной компанией, занимающейся космическими перевозками. На самом деле, он скачал её уже достаточно давно, но с тех пор так ни разу и не садился — её механика была для него новой и неосвоенной, что побуждало постоянно откладывать получение нового опыта на потом.

Но сегодня ему почему-то нестерпимо захотелось попробовать именно её. Заняться чем-то, чего он раньше никогда не делал, прикоснуться к чему-то необычному и неизведанному. Включив игру, он первым делом столкнулся с обширным количеством механик — да уж, это был почти полноценный симулятор успешного бизнесмена, завёрнутый в фантастический антураж, который, однако, был здесь далеко не фоном — особенности вымышленного мира очень сильно влияли на всё происходящее.

Естественно, с самого начала у него ничего не получилось. Его компания разорялась, терпела убытки и даже немилосердно захватывалась бандитами и коллекторами. Тем не менее, с каждым заходом у него получалось всё лучше и лучше — он выполнял все актуальные задачи, научился использовать условия мира себе под стать, а в какой-то момент умудрился даже сбросить на самих коллекторов астрологическую бомбу, за что получил самое редкое достижение в игре.

Просидев за виртуальным штурвалом до глубокой ночи, он чувствовал себя одновременно совершенно вымотанным и совершенно счастливым. Он вновь погрузился в спокойный сон, не забыв принять перед этим фиолетовую таблетку.

Проснувшись на следующее утро, он решил первым делом возобновить игру. Конечно, это не было единой сессией — игрушка, к сожалению, была не настолько длинной. Сев за компьютер, он решил попробовать супер-режим, от которого вчера всё-таки воздержался. Особая функция, позволяющая задавать сложность с помощью ползунков тонкой настройки, выводя её даже за установленный разработчиками стандартный предел.

Первые три захода закончились победой — да, на этот раз ему пришлось основательно попотеть, действительно напрягая все свои мыслительные резервы и уже не думая ни о каком игровом отдыхе, но раз за разом ему всё-таки удавалось это сделать.

Впрочем, начиная с четвёртого повышения сложности, такая схема всё-таки перестала работать. Значения стали совершенно абсурдными, он банкротился или погибал уже в первый игровой день. Все возможные схемы, которые теоретически можно было провернуть, своим максимумом имели лишь продолжение игрового времени аж до целого второго дня.

Проведя за процессом полдня, он в итоге всё-таки сдался и отбросил игру. Вчера она казалась ему такой интересной, но сегодня, к сожалению, уже не могла дать ему никакого нового опыта. Да и в целом ему надоел компьютер — каждый раз одно и то же, всю жизнь повторять однотипные действия в надежде на результат.

Вот только подобное мышление неизбежно выталкивало его… за пределы собственной квартиры. У него ведь попросту ничего не было — годами он как-то жил лишь компьютером и телевизором, находя в них какое-то неосязаемое простодушное удовольствие. Но, видимо, всё-таки ничто не могло оставаться неизменным вечно.

Быстро собравшись, он решил выйти погулять. Да, сегодня его никто не ждал, но это не казалось ему проблемой — ведь за окном его ждал целый город. Поскольку разгуляться здесь было особенно негде, то он решил попросту обойти его весь. Последний раз он делал так больше года назад, и ему хотелось узнать, что же в нём изменилось. Но не поменялось тут решительно ничего.

Всё-таки это было самое настоящее захолустье. Куда там до столицы, это был даже не областной центр. Всего двадцать тысяч человек, что они вообще могли изменить? Здесь всё было одним-единственным — одна мэрия, один административный центр для населения, одна больница, одна школа, один хороший ресторан и один парк. Вот разве что дешёвых забегаловок было побольше, но сейчас у него не было никакого чувства голода.

Этот городишко даже не был затерянным островком цивилизации в бескрайнем зелёном море природы — весь лес давно вырубили и пустили на стройки и дрова, так что росла по окрестностям лишь трава, а в качестве пригородов стояли несколько самых настоящих деревень.

Конечно, что-то всё-таки поменялось, но изменения в основном были совершенно бессмысленны — где-то отвалилась со стены часть штукатурки, где-то отвалившуюся часть стены заштукатурили. Унылое, в абсолютнейшей степени унылое место. Прогулка не принесла ему никакой радости, а только сильнее вогнала в привычную тоску. Он мечтал о ярких огнях столицы — вот оно, то место, в котором он хотел бы жить.

Так что, вернувшись домой, он вновь принял на ночь фиолетовую таблетку и погрузился в спокойный сон.

Проснувшись на следующее утро, он ощущал себя совершенно… разбитым. Нет, он не был уставшим, даже наоборот, сил у него с каждым днём всё прибавлялось и прибавлялось. Просто в своей обыденной, размеренной жизни он не видел для неё никакого применения. Она душила его, угнетала нематериальной, но всеобъемлющей клеткой. Иногда говорят, что осознание борьбы — это половина победы. Но сейчас о том, как достичь второй половины, он не имел ни малейшего понятия.

Сейчас он чувствовал себя даже хуже, чем в самом начале этого нелёгкого пути. Тогда у него была лишь мечта о светлом завтра, однако многие и всю жизнь жили со своей мечтой. Теперь же… его просто трясло. Он ощущал, он чувствовал эту неправильность своего положения. И тогда он просто заорал — громко, пронзительно и истошно. Он бился кулаками об стену, но с его глаз так и не сорвалось ни одной слезинки.

В его душе словно бы начинало разгораться пламя, неукротимая жажда действия, которую он никак не мог затушить. Проведя полчаса в бесполезной истерике, он встал с кровати, сел за компьютер и принялся за то, в чём он видел выход. Отправившись в городскую библиотеку, он выпросил у тамошней пожилой тётушки учебник по программированию.

Тот был не школьным — какая-то особая версия, предназначенная скорее для студентов, очень толстая и для непосвящённого совершенно непонятная. Никто здесь не брал его уже много лет — более того, он даже потерялся в библиотечных каталогах и та отыскала его каким-то чудом, случайно бросив взгляд на поросшую паутиной дальнюю полку. Так что она не возражала против того, что он заберёт его на целых четыре месяца.

Возвратившись домой, он принялся… учиться. Впервые за столько лет он вновь сел за воображаемую парту и начал делать свои воображаемые уроки. Правда, на этот раз и учителем тоже был он сам — никто не спрашивал его и не отругал бы за пропуск или ошибку. Но он знал, что если разленится, то сожрёт сам себя.

Так потянулись дни. Поначалу, естественно, у него ничего не вышло — ведь простая книжка не помогла бы наверстать упущенные годы. Но он никогда не забывал о главном — глотать на ночь заветную фиолетовую таблетку. И в какой-то момент у него… действительно начало получаться.

Он начал сидеть на форумах для программистов — и те не верили тому, что он обучался всего пару недель. Его уверенно принимали за студента как минимум не самого младшего курса. Однако этого ему было мало. Он продолжал развиваться, расти — и в какой-то момент оказался конкурентоспособен.

Первая попытка исполнить заказ. Сначала — всего лишь на фрилансе. Потом попытки найти работу — провал, провал, но на третий раз всё-таки успех. К тому моменту, как заветные таблетки подошли к концу, он уже начал получать повышения — правда, пока что только оклада. Произошло это в тот момент, когда он доказал боссу, что уже начал брать на себя задачи старших товарищей.

Он не останавливался ни на минуту. Повышение квалификации превратилось для него в полноценную вторую работу. Свои задачи он закрывал за 3-4 часа — а потом начинал учиться. Теперь уже не только программирование — он изучал работу с персоналом, финансы, управление, логистику, менеджмент — по сути всё, что попадалось ему на глаза. Он никогда не отдыхал — его импровизированный рабочий день растянулся на 16 часов в сутки, он ел и пил прямо в процессе, а для отдыха отводил себе только сон.

Естественно, началось выгорание. В какой-то момент его голова начала просто… отключаться, он словно бы выпадал из собственного сознания, оставаясь при этом в теле и полной ясности. Однако знакомый с новой работы посоветовал ему начать пить и курить, что и стало надёжным лекарством. Он не ощущал от этого никаких проблем, не снижались его работоспособность и внимательность. Табак и алкоголь вместе давали хороший коморбидный эффект.

Тем не менее, уже по итогам второго месяца труда он уволился со своей новой работы. Слишком… тесно, нет карьерного роста. Он ведь уже отправил своё резюме в другую контору — да, поначалу тех смутил крайне малый опыт и отсутствие профильного образования, но он совершеннейшим образом поразил всех на собеседовании. Однако новая работа не могла быть удалённой. Ему предлагали должность начальника отдела. В столице.

Продажа квартиры заняла три дня. Всего 20% стоимости, но это не имело значения, ведь ему просто нужен был стартовый капитал, а семья каких-то заплывших алкоголиков с четырьмя детьми согласилась отдать всю сумму сразу. Он вновь сел на поезд, но на этот раз уже действительно по-настоящему.

Добравшись без каких-либо приключений, он сразу же снял комнату неподалёку от своей новой фирмы и приступил к работе. Денег у него было лишь на 3-4 месяца столичной жизни, но подобное его абсолютно не пугало — в своих силах он был уверен.

Жизнь, начатая с абсолютного нуля. Все силы, положенные на мечту. Теперь он видел огни столицы каждый день — и это служило для него символом абсолютного успеха, абсолютным утешением и наградой за все возможные тяготы. Пока что он практически не тратил денег — самый минимум, только для того, чтобы просто жить. Деньги должны работать, без денег нет жизни, а мало денег работают слишком мало. Сейчас он стал самообразовываться гораздо меньше, но высвобожденное время он отдавал на биржу.

Постоянный труд, полный аскетизм и презрение к самой идее жалости к себе. Начальник отдела, растущий брокер, вечный студент у самого себя в качестве самого сурового препода — такой была его жизнь. И однако же через полгода он уволился вновь, ведь наступала пора открыть своё дело. Он уже установил прочный социальный контакт с некоторыми сотрудниками, которых считал особенно талантливыми и успешными — и те последовали за ним в его новую фирму. У него уже появились прикормленные заказчики, которые желали обращаться только к нему.

Одним махом он взял на себя практически всё. Экономику, организацию — полностью и с головой ушёл в своё дело. Ради этого он даже взял огромный кредит — и его предстояло выплачивать. Естественно, изначально ему его и выдавать-то не хотели, но к тому времени у него уже нашёлся свой человек в банке.

Так прошло ещё полгода. Со временем он начинал всё меньше и меньше заниматься самообразованием — просто потому, что этого уже и не требовалось. Он добился, он выбился, он поднялся, он прорвался — он действительно стал успешным! Он вылечил свою болезнь — настолько хорошо, как не удавалось, кажется, никому из людей. Он был абсолютно, искренне, совершенно здоров. Нагрузка тоже постепенно снижалась — бизнес развивался, и он начинал часть работы перекладывать на своих замов и прочих помощников.

Однако теперь его вечный душевный огонь требовал окунуться в социальную сторону успеха. Он так мучительно зарабатывал деньги, что теперь наступало самое время их тратить! У него появилось множество любовниц — три постоянные и обильные случайные связи. Элита, элита — его интересовала только элита. Он начал посещать очень дорогие ночные клубы, приезжая и уезжая оттуда на собственном дорогом автомобиле. С его графиком сдача на права не стала даже каким-то событием, он и не помнил, в какой именно момент их получил.

Да и в целом память его всё подводила. Он хорошо заучивал даты, ведь этого требовал его бизнес, но часто даже не мог вспомнить, в каком месяце были те или иные события. Его жизнь не была слишком рутинна — ровно наоборот, она настолько сильно бурлила разнообразными событиями, что они превращались в… точно такую же рутину.

Иногда он даже сам удивлялся тому, как он умудрялся так жить — недельные запои становились для него скорее нормой, чем неожиданным форс-мажором. Тем не менее, даже в таком состоянии он как-то умудрялся руководить своей фирмой, буквально на день вылезая из охватившего его алкогольного дурмана, проводя этот день за интенсивной работой до последнего упаду, а потом вновь погружаясь на самое спиртуозное дно.

Тем временем, у него начали рождаться дети. Две любовницы уже принесли ему по ребёнку, и ещё один был зачат в каком-то фешенебельном баре. Тот, кажется, родился с отклонениями, но он ни в чём не был уверен — просто потому, что очень слабо различал их имена и лица. Он, конечно, знал их, но чаще всего просто путал. У какого ребёнка он гостил на этот раз, у какой женщины? Они все словно бы сливались для него в единое лицо — один Ребёнок, одна Женщина.

Да и в целом вся его жизнь начинала сливаться в какой-то винегретный круговорот. Где он вообще находился? Что за женщина лежала пьяной в его постели? Какой вообще сегодня год? Сколько он вообще прожил в этом бесконечном круговороте? Что изменилось в данный момент?

Он словно бы жил в каком-то дурмане. Не осознавая себя. Не задумываясь. Да, его мозг работал постоянно — но сознание словно бы задвинулось на задний план. И вот теперь, просто стоя у окна и смотря на город, вальяжно покуривая безо всяких забот, хотя бы до конца одной-единственной ночи…

Его накрыло. Вся жизнь проносилась перед глазами. Непрожитые, неотрефлексированные моменты, подавленные чувства, вымаранные воспоминания — всё это раскалывало его голову со страшной силой. Появилось ощущение дереализации — он словно бы не был собой, не был един со своим телом. Будто бы самая его душа пыталась сейчас вырваться, улететь куда-то подальше.

Он выбросил в окно уже седьмую выкуриваемую сигарету, не доведя её даже до половины. Даже не сев, а просто упав на задницу, он обхватил голову руками и заорал. Заорал настолько громко, что за окном взлетели перепуганные птицы. От этого же крика проснулась и пьяная девушка. Нет, этого решительно нельзя было допустить — никто не должен был видеть его таким! Не глядя на неё, он спешно выбежал из дома в одних трусах. Он не смог справиться даже с вызовом лифта, так что просто побежал по лестнице. Сколько этажей здесь было? Он не разбирал.

Он просто мчался к своей машине. Вот она — его собственность, его спасение. Сейчас она его увезёт. Достав ключи, он снял сигнализацию, открыл дверцу и уселся за руль. Он не знал, куда ехать. Было слишком темно, на улице даже не горели фонари. Лишь безразличная полая Луна ощущала его скитания. У него тряслись руки, машину заносило из стороны в сторону. Пытаясь успокоиться, он опустошил припрятанный про запас шкалик дорогого виски и вставил в рот зажжённую сигарету, однако это ему почти не помогало.

Неожиданно он врезался в столб, после чего машина упорно отказывалась ехать дальше. Достав гаечный ключ, он вышел из машины, открыв отвалившуюся дверцу. Засунув гаечный ключ под капот, он принялся было чинить машину, но вдруг обнаружил, что разрушенные детали… истекали кровью. В ужасе он отпрянул от её обнажённого нутра — только для того, чтобы увидеть, что ею же истекал и фонарь.

Тот словно бы состоял из человеческой плоти — вместо источника света был огромный плачущий кровью глаз, фонарный столб оказался витыми мышцами, а к тротуару его крепил подкожный жир. Фонарь смотрел на него, но не испытывал какого-либо осуждения — он просто горько плакал. Непонятно даже, свою скорую смерть или своего состоявшегося убийцу.

В этот момент его обхватил липкий, подкрадывающийся с каждой возможной стороны ужас. Бросив машину, он со всех ног побежал к находящемуся неподалёку входу в метро. Достав карту, он просто машинально приложил её к турникету, столь же машинально открывшему ему свои двери в транспортное подземелье. Выбежав наконец на станцию, он вдруг заметил, что здесь никого не было — никаких людей, никто никого не ждал и не дожидался. Впрочем, наверное, это просто поздний час и все разъехались по домам.

Тем не менее, сам поезд не заставил себя долго ждать. Точнее, даже вообще не заставил, приехав ровно в тот момент, как только он закончил осмотр пустующей станции. Он сразу же зашёл в него, после чего тот так же быстро отправился. Однако на этом странности не закончились — ведь он вновь был один. В вагоне вместе с ним не было ни души — только поезд, едущий из ниоткуда в никуда. Но это не значило, что они не могли появиться…

После того, как он проехал две станции, из-под сидений повалил густой чёрный дым. Он не был похож на дым от печей или костров — он холодил, а не согревал, пах очень сладко и сильно душил горло. Поезд, тем временем, стоял на второй станции, не двигаясь и не открывая двери. Вновь разбив стекло и снеся дверь, он выбрался на уже вторую пустующую станцию. Воздух здесь был гораздо свежее, чем в затхлом задымлённом вагоне, но такой резкий перепад вызвал у него сильную тошноту.

Не в силах больше сдерживаться, он опорожнил желудок прямо на станции, но никакого облегчения подобное не принесло — ведь вместо недопереваренной еды из его рта вырвались самые настоящие живые, толстые, жёлто-зелёные мучные черви вместе со стеклянными осколками от бутылок. После этого его ужас стал окончательным — он буквально перестал осознавать происходящее и даже думать о чём-то, кроме побега. Тем временем, позади него уже успел исчезнуть поезд — он не поехал, а просто исчез.

Его первой и единственной мыслью было подняться наверх — ближе к Свету, ближе к Солнцу. Однако стоило ему об этом подумать, как сразу же начался обвал и оба выхода намертво завалило каменной толщей. После этого он окончательно перестал мыслить — спрыгнув на пустые пути и не думая уже ни о чём, он просто побежал со всех ног в непроглядную, непроницаемую тьму.

Он не знал, как долго продолжался его побег. Он не ощущал усталости в ногах, он вообще почти не чувствовал своего тела. Совершенно истёрлось и восприятие времени. Вокруг него не было ничего — пустота, пустота, лишь зловещая чёрная пустота. Он даже не видел пола под своими ногами.

Вдруг он заметил вдалеке свет — но не такой, как от солнца или фары поезда. Ускорив шаг, он спешно добрался до… самой обыкновенной двери. Она отдавала смутными воспоминаниями, но он не мог вспомнить, какими именно. Он посетил множество домов ради своих «друзей» и любовниц, но почему-то именно это место казалось ему особенно тёплым — у него появилось какое-то стойкое, размеренное ощущение, что здесь ему будет хорошо.

Достав ключ и открыв дверь, он оказался в… небольшой квартирке-студии. За окном светило яркое солнце, виднелись старые обшарпанные пятиэтажные панельки, а вдалеке колосились бескрайние, пусть и сильно заросшие, неопрятные луга. Здесь же стоял компьютер, такой старый и большой, словно бы одним своим видом воплощавший идею старых добрых времён. Он не мог вспомнить, куда попал, но почему-то это место давало ему какое-то неуловимое ощущение покоя. Словно бы здесь его не достали бы никакие ужасы и никакая погоня.

Для того, чтобы окончательно успокоиться, он залез в тайничок и достал оттуда банку с горстью таблеток — уже не фиолетовых, а самых обычных; запил их, опустошив в три глотка небольшую бутылочку элитного тёмного рома, а потом закурил сразу две сигареты. Поскольку развлечений здесь не было никаких, а его нервная система требовала деятельности, он решил сесть за компьютер.

Нажав большую знакомую кнопку и запустив систему, он неожиданно наткнулся на препятствие, пусть и совсем небольшое — нужно было всего лишь ввести пароль. Тот был тут же — записан карандашом на маленькой бумажке. Но, потянувшись за бумажкой, он вдруг понял… что не мог различить ни единой цифры или буквы. Шрифт плавал, ускользал от него, всячески менялся и перестраивался. Каждый раз, всё-таки углядев определённое сочетание символов, он пытался ввести их на клавиатуре — но всё безрезультатно. Все они были неверными.

После десятого раза на экране высветилась огромная красная надпись, гласящая о том, что лимит проверок превышен и теперь все [ДАННЫЕ] будут [УДАЛЕНЫ]. Вслед за этим вспыхнул системный блок — начинка компьютера расплавилась мгновенно. Как ни странно, это не привело к пожару, но произошло кое-что даже хуже него — из расплавленных электронных внутренностей вновь текла очень густая красная кровь.

Неожиданно начал меняться пейзаж за окном. Исчезло старое забытое захолустье, вновь загорелись яркие столичные огни. Но они уже давным-давно не манили его. Теперь они превратились в горькую пеленошу, синоним вечного рабства у самого себя. Огни за окном начали сливаться, превращаясь в лицо — но вовсе не человеческое, а демоническое. Дома становились его телом, дороги — кровеносными венами, а кожа пылала дискотечным огнём.

В ужасе он принялся кидаться в демона всеми возможными вещами. Вначале он запустил в него свой золотой телефон последней модели, тем самым уже в очередной раз за сегодня разбив окно. Затем полетело плохонькое кресло, предметы быта и тот же системный блок следом за монитором — он всё равно уже умер, хуже ему уже не станет.

Однако этим он только ухудшил свою ситуацию. Он не нанёс демону никакого вреда — тот попросту был слишком велик, объединяя в себе всю столицу. Но зато он разбил окно — последний барьер, защищавший его от жестокой реальности. Да и сам демон, кажется, только сейчас обратил на него внимание — его попросту разозлили попытки бунта. Дьявольски громко и угрожающе расхохотавшись, он запустил в квартиру свою огромную лапу, состоящую из частей утилизированных машин.

В последнем порыве отчаяния он попытался защититься от демона, спрятавшись за письменный стол. Тот был слишком тяжёл, чтобы его выкинуть, поэтому остался в квартире. Но это никак ему не помогло — стены расступились, словно бы были обычной мягкой кожей, выпуская наружу тысячи глаз. Они не были похожи на человеческие, так как представляли собой деформированные горящие окна — но они были здесь, они были глазами, они дружно смотрели на него и они плакали — всё такой же, очень густой и красной кровью.

Вслед за глазами из стен вырвались тысячи рук. Ни единого грамма плоти — все из бетона или железа, некоторые из кирпичей. Не издавая ни звука, они все потянулись к нему. Спастись было невозможно — ведь невозможно победить демона. Он — плоть от плоти этого места, сама столица — это часть его тела. Поэтому тот, кто находился здесь — всего лишь пешка, уготованная на пожирание. Только теперь он смог это понять. Но было, как водится в таких историях, уже слишком поздно.

Холодные, склизкие руки облепили его. В этот момент он закричал — но уже не так, как когда-либо в прошлом. Он просто перестал существовать. Больше не было ничего, кроме его громкого крика — конечно же не потому, что всё на свете вдруг пропало. Просто он окончательно перестал осознавать что-либо происходящее. Ему не было всё равно — он просто утратил само понимание всеравности. Не было тела. Не было разума. Он ни о чём не мыслил. Он ни о чём не думал. Он ничего не чувствовал. Сейчас он мог только кричать.

Когда-то он думал, что покорил этот город. Но в итоге этот город покорил его.

Долго и счастливо

Земля Хайот

Что такое день рожденья? Для кого-то — главный праздник целого года, повод собраться всей большущей семьёй и поздравить счастливого усыпанного горой подарков именинника. Для кого-то — всего лишь отметка ещё одного прожитого года. А вот он, кажется, и вовсе не понимал, для чего ему нужен день рожденья.

Подумать только, целых тридцать пять лет — когда-то он вообще не думал, что в его жизни настанет такая цифра. Ведь, по сути, в этом возрасте молодость уже заканчивается. Когда-то ты думаешь, что у тебя ещё много времени для того, чтобы перевернуть мир, но потом это ощущение уходит. Улетает с каждой новой задутой свечкой, пока не исчезает полностью.

На этот раз он даже не стал покупать торт; две номерные свечи были воткнуты в большую пиццу с несколькими сортами сыра, беконом, ветчиной, белым соусом вместо томатного и обилием пряных трав, а запивать всё это дело предполагалось большой бутылкой вкусного шипучего лимонада. Обычно-то, конечно, он такие роскошные вещи себе не заказывал, но иногда ведь всё-таки надо проставиться.

Какой вообще смысл соблюдать традиции, если он всё равно отмечал в одиночестве? Так что он просто сделал так, как ему самому было бы приятно, а на следующее утро соврал коллегам по работе, что был большой торт, ресторан и шумная компания. Хотя вряд ли они вообще в это поверят, ведь лжец из него всегда был никакущий. Слишком уж он для всей этой лжи блёклый и невзрачный, лишённый просто всяческой харизмы. Но пусть хотя бы сделают кислые лица и не будут задавать никаких вопросов.

Впрочем, утверждать, что его вообще никто не поздравил, было бы лукавством. Его день рожденья оказался рабочим днём, так что на работе и поздравили. Начальник, конечно, не дозволил отгул или корпоратив, но зато разрешил отделу в удлинённом перерыве накрыть небольшой столик. Заказать еду почему-то никто не додумался, а с собой целый банкет на работу никто никогда не приносит — поэтому всё обошлось штатными печеньками и малиновым компотом, а женатые работники ели гостинцы от своих жён.

Почему же он сам не додумался заказать ту же самую пиццу? Он как-то не знал ответа на этот вопрос. Возможно, ему просто не хотелось делиться такой вкуснятиной с людьми, которые, по большому счёту, его не любили. Ведь на самом деле всё было крайне чинно и рамочно — без любви, без искренней теплоты. Все отмечали это просто потому, что так было надо, но не испытывали на этот счёт никаких иллюзий.

Наверное, единственной удивительной вещью на этом «празднике жизни» было то, что посетить его внезапно решил сам начальник. Очень высокий, но при этом и толстый, с очень широкими плечами и большими массивными руками, хотя в целом какой-то даже нескладный в телосложении. Был он черноглаз, черноволос и носил такую же чёрную бороду, но его лицо, имевшее очень большой нос, почему-то вовсе не казалось грозным — скорее оно выглядело опухшим и добродушным.

Звали начальника почему-то Марой — очень редкое имя, других носителей которого он не встречал. Возможно, он просто из какого-то архаичного горского народа со своим укладом. Впрочем, такие вещи здесь всё равно никогда никого не волновали — люди гораздо больше думали о своей зарплате и своей семье, а не о внешности начальника.

Поначалу он присоединился к дежурным поздравлениям, а затем вызвал виновника торжества на откровенный разговор. Как ни странно, он не собирался отчитывать его или бранить — вместо этого он почему-то решил повести себя почти как заботливый отец, заведя с ним разговор на важную тему:

— Слушай, ну вот посмотри на себя. Разве это жизнь? Один как перст. Ни любви, ни семьи, ни счастья наконец человеческого. Посмотри на мужиков здешних — все радостные, довольные, на семейных харчах отъевшиеся. А ты что? Никакой цели у тебя в жизни нет. Смену отбатрачил — и домой, унынию предаваться. Нет уж, так жить нельзя. Кто тебе счастье подарит, кто тебя на дорожку поцелует, кто тебя, в конце концов, каждую ночь мужчиной будет делать? Семья тебе нужна, семья. С женой и детьми. Вот посмотри на меня — у самого, между прочим, три дочки, души в них не чаю. Не будь их — возможно, меня бы уже и на свете не было.

Конечно, их диалог не сводился только к одной этой фразе — они вообще сегодня наговорили много чего. Но почему-то в памяти остался именно этот завершающий монолог. Он ведь действительно был совершенно один — родители у него давно умерли, бабушки-дедушки, естественно, и подавно, братьев и сестёр не родилось, а семья… не было у него никогда никакой семьи.

Ни в какую волшебную силу он не верил, да и не грозила ему подобная участь — всё-таки, по молодости у него с девчонками несколько раз бывало. Но как-то в целом дела с ними у него не заладились — не нравился он женщинам, не было в нём ни красоты, ни харизмы. Уходили от него все девчонки. Но, возможно, стоит попробовать вновь? С тех пор много воды утекло, многое изменилось — возможно, что и к лучшему.

По правде говоря, он не ощущал какой-то особенной унылости собственной жизни. Ну живёт и живёт, что с того? Вот, пицца только что кончилась. Впрочем, возможно, он просто не понимает чего-то важного в своей жизни. Вот начальник — он во какой человечище. А он — он вот такой человечек.

Так незаметно прошёл очередной вечер. Поскольку на следующий день начинались выходные, он позволил себе немного засидеться, а затем пошёл спать с твёрдым намерением на следующее утро попытаться изменить свою жизнь.

Проснувшись и позавтракав, он первым делом стал прикидывать свои варианты. Никаких друзей и клубов по интересам у него давным-давно уже не было — компания времён его юности распалась много лет назад и теперь они даже раз в год не перезванивались друг с другом. Работа тоже не была вариантом — среди своих коллег он не знал хотя бы по имени ни одной незамужней девушки. Возможно, конечно, они бы там нашлись, но всё-таки ему в это как-то не верилось.

Самым логичным вариантом он счёл сайты знакомств — это решение выглядело идеально. Множество женщин, которые сами создают свои анкеты, пишут свои личные данные и контакты; все открыто провозглашают своё желание познакомиться. В былые времена о таком нельзя было и мечтать. Твой круг потенциальных партнёрш ограничивался учёбой, работой и местными дворами; клубы по интересам, конечно, были, но в них обычно никого и не было.

Дело оставалось за малым. Столь новую вещь в своей жизни он освоил достаточно просто и уже через час стал владельцем личных аккаунтов на сразу нескольких сайтах. Такую стратегию он счёл оптимальной, ведь больше выборка — больше шанс. Конечно же, он не рассчитывал на каждую девушку на свете — ведь с юности в нём ничего в лучшую сторону не изменилось. Он мог рассчитывать только на закон больших чисел.

Первые выходные, впрочем, вполне ожидаемо прошли бесплодно. Он решил использовать широкий бредень — просто писал всем возможным девушкам подряд одинаковыми фразами в надежде на то, что какая-нибудь да откликнется. Вот только ни одна так и не откликнулась. Возможно, он ошибся с формулировками, а может быть, не стоило выставлять свою настоящую фотографию.

Но, с другой стороны, если она не будет узнавать его в лицо с самого начала, то как они будут встречаться? А чисто виртуальных отношений он не любил — слишком уж новомодно, да и не по-настоящему как-то. Да, у него были виртуальные друзья с форумов, но они попросту жили в разных городах, да и всё равно не были такими уж близкими — тематика, иногда обсуждение новостей.

Впрочем, ему всё равно понравился новый опыт. Некоторые женщины что-то иногда всё-таки отвечали — в основном «выгодные предложения о быстром заработке без вложений», какие-то сомнительные схемы, оскорбления, бред сумасшедших — иногда под личиной женщины и вовсе оказывался мужчина! Ужас, конечно, но убогонькие ведь всегда были. С одной женщиной завязался диалог, но она просто хотела поплакаться о своём парне-алкоголике, и даже не бывшем, а потом всё равно оскорбила его, написав, что «тот хоть на мужика похож».

Он, однако, на такие вещи не обижался. Он не успел ничего почувствовать по отношению к тем девушкам, а потому и их слова его не задевали. Если принимать на свой счёт «авторитетное мнение» всех встречных людей, то до тридцати пяти не доживёшь — погибнешь гораздо раньше при совершении какой-нибудь глупости.

Выходные закончились незаметно и наступила работа. Поначалу она не принесла ему каких-либо новых сюрпризов, но во время одного из перерывов он всё-таки поделился с одним из коллег своим начинанием. Тот идею поддержал, однако в неудачах обвинил его самого и его подход, заявив ему о том, что тот просто не демонстрирует всех своих достоинств. Да, он некрасив и нехаризматичен, но зато у него есть своя трёхкомнатная квартира.

И правда, он об этом как-то не задумывался. За столько лет он просто привык воспринимать её как некую данность. В ней он родился, в ней он прожил всю свою жизнь и её же и унаследовал. Сам бы он никогда не смог на неё заработать, но… наверное, ему в этом плане попросту повезло. Она ведь никогда и не предназначалась для одного человека, просто все остальные её жильцы уже успели умереть, а новых не появилось. Так что, на самом деле, было бы правильно подселить в неё ещё кого-нибудь.

Так что, дождавшись следующих выходных, он вновь открыл сайты знакомств, но на этот раз внёс изменения в собственные профили, написав, что хочет семью для того, чтобы наполнить собственную квартиру; после чего вновь приступил к широкому бредню. Впрочем, отношение к нему со стороны женщин мало изменилось. Возможно, они попросту посчитали его ботом, обманщиком или ловеласом, желающим под таким предлогом развести девушку «на одну ночь».

Тем не менее, на исходе второго дня что-то вдруг переменилось. Какая-то девушка вдруг написала ему сама. Да, у неё не было фотографий, а имя было явно вымышленным, но он не «сливал» никого, поэтому между ними всё-таки завязался разговор. Это было похоже на какую-то сказку — она всегда соглашалась с ним, поддерживала беседу на любую тему, хвалила. Он оказался очень тронут таким расположением, ведь другие женщины никогда не относились к нему настолько хорошо.

Закончив день в приподнятом настроении, он решил не прерывать диалог с этой прекрасной незнакомкой даже в рабочие дни. Он отсиживал положенное время, а затем стремглав бежал к своей возлюбленной. Так прошла целая неделя, и уже на следующих выходных он получил предложение встретиться. Как выяснилось, они действительно проживали в одном городе, что не могло его не радовать.

На самом деле, сидя за условленным столиком в местной забегаловке, он больше всего боялся, что на встречу придёт мужчина или какая-нибудь очень старая бабушка. Он не хотел опоздать, поэтому пришёл раньше и имел время на подобные раздумья. Впрочем, от них его отвлекла… его собственная девушка. Она оказалась вполне обычной — тоже далеко не красавица, но хотя бы не толстая, без увечий и даже немножко моложе него. Его такой вариант вполне устраивал.

Наяву всё было так же, как и в виртуальном пространстве — нежность, ласка, отзывчивость. Ему казалось, что он живёт в каком-то прекрасном сне, но тот, к его вящей радости, всё никак не начинает заканчиваться. Так пусть же он длится вечно! Специально для этой встречи он даже заказал у официанта бутылочку вина — пусть и не как у аристократов или банкиров, но вполне нормального для хороших воспоминаний о первом знакомстве.

Его смутило только то, что оплачивать весь этот банкет ему пришлось в одиночестве. Она, правда, сказала, что не считает мужчину по факту обязанным полностью оплачивать все рестораны, но вот конкретно сейчас она на мели, но потом обязательно всё вернёт. Впрочем, он всё равно не подал виду, что остался несколько раздосадован произошедшим — наели-то они весьма дорого.

На следующий день история повторилась — они как-то заранее договорились встречаться все выходные. И в целом, он был этим вполне доволен — да, сейчас он жил не по средствам, забирая деньги со счёта — но они всё равно лежали годами без какой-либо особенной пользы, а тут всё-таки девушка, да ещё и любящая. Слишком редко такое бывает, чтобы пропустить и заэкономить.

Закончились очередные выходные, и на работу он пошёл в состоянии некоторой ломки. Ему ужасно не хватало её, он скучал и хотел видеть её постоянно. Больше они уже не общались через сайт знакомств — они говорили голосом, использовали личную почту — но теперь ему этого было уже мало. Решив не скрывать свои чувства от новоявленной пассии, он начал громко ей об этом признаваться, после чего получил от неё предложение переехать в его квартиру.

Его радости в этот момент не было предела, ведь наконец-то он больше не будет один. Теперь они будут жить вместе, а его квартира вновь наполнится тем же тёплым шумом, который звучал у него в детстве. Всего через пару дней он уже радостно бежал на столь долго молчавший звук дверного звонка, открывая дверь своей возлюбленной, нагруженной двумя тяжёлыми чемоданами.

На самом деле, такие моменты его даже немного смущали. Он бы с удовольствием помог ей с переездом, сам бы донёс чемоданы — но она почему-то каждый раз наотрез отказывалась от такой помощи. Она почему-то упорно стремилась скрыть свою прошлую жизнь — она не называла ему своё место жительства, не упоминала бывших, друзей, знакомых, даже родителей. Каждый раз, когда он пытался её об этом расспросить, она сразу же как-то незаметно меняла тему. Он не знал, с чем это связано, но, видимо, он просто ещё не стал достаточно для неё близок.

Затем последовали приятные хлопоты. Он помогал ей распаковывать вещи и обустраиваться в новом доме, провёл небольшую экскурсию по их теперь уже совместному району, а вечером его ожидало… м-м-м, самое приятное времяпрепровождение. Всё-таки она оказалась не девственницей — впрочем, ожидать такого в его-то возрасте всё равно уже было глупо. Хотя бы ничем не заразна — и ладно будет.

Так начиналась новая счастливая эпоха в его жизни. Она тоже стала уходить на работу и иногда даже давать ему денег в качестве компенсации потраченного на неё в ресторанах. Свой рабочий адрес и даже специальность она, правда, по-прежнему не называла, но он мог видеть, как она регулярно выходит из дома и возвращается примерно в одно и то же время, поэтому был спокоен.

Самое приятное времяпрепровождение, тем временем, продолжалось. Пусть и не каждый день, но день через два оно случалось стабильно. Так незаметно прошёл месяц, после чего она сообщила ему, что беременна. Он очень обрадовался, ведь такие вещи всегда должны радовать мужчину, и даже умудрился на полминуты приподнять жену в порыве восторга.

Та же, в свою очередь, предложила ему женитьбу — ведь они уже давно стали родными людьми, а ребёнок должен родиться в браке. Он, уже и сам давно подумывавший о таком, но всё ещё боявшийся её отказа, естественно, сразу же согласился. Свадьбу после недолгого обсуждения решили не играть — как выяснилось, у них обоих нет никого, кто мог бы туда прийти. В тот же день он сбегал за золотым кольцом, встал перед ней на одно колено, а на следующее утро они отправились подавать заявление.

Невеста подсказала ему поступить по-хитрому — взять свадебные костюмы в аренду, оплатить услуги фотографа, а отсутствие групповых фотографий объяснить тем, что свадьба проходила в старинной частной усадьбе, чей владелец был категорически против съёмок своего интерьера. У них в пригороде как раз была одна такая — более того, поскольку она находилась на отшибе, а её владельца никто доподлинно не знал, в ходе совместных творческих раздумий у них очень быстро родился образ овдовевшего дворянствующего старика.

На том и порешили. Был взят трёхдневный отгул на работе, а затем посвежевший и счастливый новоиспечённый муж уже ходил и показывал своим коллегам свадебные фотографии в ходе тех же рабочих перерывов. Коллеги от услышанного рассказа неизменно приходили в восторг и громко удивлялись, как ему удалось собрать сумму для того, чтобы уломать на проведение торжества того деда, а он, в свою очередь, с гордостью отвечал, что провернул всё дело без единого кредита.

Начиналась размеренная семейная жизнь. На медовый месяц, опять же, никуда не поехали. Он, конечно, предлагал ей уже по-настоящему снять дачу у расположенного неподалёку глубокого чистого озера, но она почему-то отказалась от такой идеи. Это его, впрочем, не особо расстроило — какая разница, какие у жены вкусы или пристрастия. Главное — то, что теперь она всегда будет с ним.

Со временем он стал замечать, что поведение жены изменилось. Прошло уже два месяца с момента их свадьбы, и поток тепла с её стороны начал иссякать. Теперь она больше не радовалась его появлению, не говорила комплиментов при встрече, даже почти не улыбалась.

Она всё ещё пылесосила, стирала, убирала и готовила — но теперь делала это всё как-то буднично, словно нанятая домработница. Теперь большую часть времени она проводила вне дома или в своей комнате, а на его попытки завязать беседу в основном грустно опускала глаза и отвечала, что у неё болит голова и ей надо отдохнуть.

Он относился к такому поведению жены с должным уважением. Всё-таки она готовилась стать матерью, а при беременности никому не бывает легко. Ещё через месяц у них последний раз случилось самое приятное времяпрепровождение — это он тоже понимал. В конце концов, прожил же он как-то без него столько лет, и ещё проживёт. Главным ведь было то, что скоро он станет отцом, а всё остальное по сравнению с этим казалось ему какой-то неприятной мелочью, совершенно не стоящей беспокойства.

На четвёртом месяце жена купила раскладушку и окончательно перебралась от него в свою комнату, объяснив это тем, что у неё растёт живот и ей больше неудобно спать с ним. В женской физиологии он, само собой, разбирался мало, так что раз она так говорит, то, наверное, это и было правдой. Теперь они окончательно разлучились — она словно бы специально строила свой ежедневный график так, чтобы пересекаться с ним как можно меньше. Остывшая еда на столе, пара дежурных слов, уход из дома или своя комната.

Ещё через месяц жена сообщила ему, что уходит с работы. В декретном отпуске ей, по собственным словам, отказали, так что она просто уволилась и теперь содержать семью должен муж и отец. Его, конечно, подобное не обрадовало, но что тут можно было поделать?

Беременность — это самое тяжёлое и мучительное состояние, которое только может быть в человеческой жизни. Ни один мужчина никогда не сможет даже приблизиться к тому уровню страданий, который каждый день мужественно переносит его беременная жена. Так что он просто обязан окружить её всем необходимым, ведь она в это время выполняет самую важную миссию — делает его отцом.

Работать по дому жена тоже перестала. Теперь он вновь готовил себе еду сам, а чистота… он почти перестал её наводить. У него на это просто не оставалось сил, ведь на работе пришлось взять подработку. Он засиживался допоздна, брал на себя некоторые задачи коллег — просто потому, что зарабатывать ему теперь приходилось в два раза больше. Жена настаивала на том, что он должен не просто обеспечить её пропитание, а именно полноценно приносить в семью её долю. Он спорить с этим не стал.

И вот, наконец, наступили роды. Без неожиданностей, всё прошло по плану — жена сама захотела лечь в роддом за две недели до предполагаемого события, основываясь на своих ощущениях. И правда, её живот был уже совсем большой, вот-вот она должна была окончательно стать матерью. Его, пожалуй, смущало только то, что шёл всего лишь седьмой месяц, но она рассказала ему, что у неё в роду все женщины скорородящие и лучше было подготовиться к процессу заранее.

В палату его жена никогда не пускала, сославшись на то, что мужчины слишком слабы для созерцания зрелища родов, с этим может справиться только врач. Он, опять же, спорить не стал. Это же медицина, ей всегда было виднее. На исходе месяца жена вернулась домой, держа в руках свёрток с ребёнком. Ох, какая же прелестная это была девочка. Она даже совсем не выглядела недоношенной — у неё, кажется, было просто идеальное здоровье.

Его такое, конечно, обрадовало. Со здоровой девочкой и мать быстро выздоровеет, скоро всё наладится и она снова станет счастливой и радостной. Ничего, однако, налаживаться не собиралось. После родов жена стала агрессивной — не подпускала его к собственному ребёнку, запиралась от него и кричала, когда он пытался подойти. Через месяц приключилась новая напасть — жена стала очень часто уходить из дома и возвращаться с новыми вещами, объяснив это тем, что у неё материнский стресс, который снимается только постоянными покупками.

Денег, естественно, стало ещё меньше, так что ему пришлось устроиться и на вторую работу, однако долго он в таком режиме не продержался. Он думал, что поскольку на первой работе он работал головой, а на второй — руками, то сможет избежать переутомления, однако в итоге у него стали уставать и руки, и голова. Его новые друзья со второй работы были в основном малокультурны, а один и вовсе только недавно вернулся из мест лишения свободы. Они устраивали уже не перерывы, а перекуры, и со временем он к ним присоединился.

Курить ему понравилось, в дыме он находил приятную горчинку, а после сигареты чувствовал прилив сил. Всего одна пачка хорошо помогала от темноты в глазах, которая частенько случалась с ним после двух рабочих дней. Однако жена, почему-то, не оценила такой перемены в его жизни — сигареты она выбрасывала или топила, а когда он пытался рассказать ей о том, что ему это было необходимо, просто орала и грязно оскорбляла его. Странно, до этого он как-то был уверен, что женщины таких слов не употребляют, но, видимо, материнская доля всё-таки слишком тяжела.

Так прошло ещё несколько месяцев, однако траты жены с каждым днём всё возрастали. Покрывать их с зарплаты было уже невозможно, а ещё одну работу он уже не сумел осилить, так что в ход пошли накопления. И вот, в какой-то момент они с удивлением заметили, что у них не осталось ничего. Не на что было купить даже поесть, и крохотная малышка вскоре заплакала от голода.

Он, правда, робко предложил продать что-нибудь из её платьев или украшений на местном рынке, чтобы купить поесть, но в ответ на такую наглость жена зашлась диким воем, кидалась в него тарелками и подушками и даже плакала. Через какое-то время она силой вытолкала его за дверь, сказав, чтобы он возвращался только с деньгами.

Делать было нечего, так что ноги как-то сами собой понесли его в кредитную контору. У него с собой не было даже паспорта, но, к счастью, она находилась совсем рядом и там его узнали в лицо. Выслушав его историю и войдя в положение, займовый работник, почему-то лысый и с выглядывающей из-под делового костюма татуировкой на руке, согласился выдать ему небольшую часть займа уже авансом с условием, что он принесёт паспорт завтра, после чего они как следует всё оформят.

Жена таким поворотом событий оказалась очень довольна — она не закричала и даже позволила ему поцеловать её в щёчку, пустила его в свою комнату и разрешила взять свой паспорт, чтобы оформить займ уже сегодня, что и было проделано. И, однако же, во второй раз он уже не спешил так быстро возвращаться домой. Ему вдруг почему-то стало тоскливо на душе. Он впервые задумался о том, как он будет отдавать эти деньги? Если двух работ не хватало им даже тогда, то как уж тем более хватит их сейчас? А третья… нет, он всё-таки не потянет третью.

В таком состоянии он возвращался домой. Он шёл медленно, так что уже начинало смеркаться. Жена вряд ли будет его за это сегодня бранить, ведь он несёт с собой кучу денег, а такие вещи перекрывают многие проступки. На самое приятное времяпрепровождение он, конечно, уже не рассчитывал, но вот на целый остаток дня без скандалов — вполне, для этого плата была достаточна.

Его путь освещала полная луна, окна старых панельных домов и уличные фонари, так что он сам не заметил, как набрёл на небольшой магазинчик, торгующий товарами постыдного потребления. Денег на сигареты сегодня не было, так что ему уже очень сильно хотелось курить. Поначалу он собирался купить только три пачки сигарет — на сегодня, завтра и в тайничок, но в итоге взял и совсем маленькую чашечку водочки. Усевшись прямо там, на ступеньках у входа в магазин, он как-то сам для себя незаметно её и опустошил, используя в качестве закуски лишь те же самые сигареты.

После этого ему сразу же стало легче. Проблемы, конечно, никуда не ушли, но начали казаться ему какими-то маленькими и незначительными. Теперь, сидя на ступеньках, докуривая очередную сигарету и смотря на луну, он испытывал чувство глубокого единения со вселенной. Он больше не боялся будущего, ведь чувствовал, что сам мир обязательно поможет ему. Ещё немного посидев, он окончательно успокоил свои нервы и отправился домой к жене.

Однако, когда он уже поднимался по лестничной клетке, его вдруг осенило — он ведь не сказал жене точную цифру, которую ему должны были дать. Отсчитав одну треть купюр, он положил её себе в карман, а остальное решил представить ей как полную сумму. Его небольшая хитрость сработала — жена, учуяв перегар и сигаретный дым, сразу же отказалась его обыскивать — только вырвала из рук деньги, влепила пощёчину и отправила мыться и спать, на что он, собственно говоря, и рассчитывал.

И хотя он засыпал с довольным выражением лица, утро встретило его только головной болью. Что поделать — похмелье, плата за минутную слабость. Дочка плакала, и жена занималась в первую очередь ею, так что он старался быть как можно тише и как-то сумел незаметно улизнуть на работу. Дорога проходила рядом с тем же небольшим магазинчиком, который, кажется, работал круглосуточно и ежедневно, так что он решил вновь туда зайти. Лекарство от головной боли осталось дома, и выпить он его не успел, так что решил полечиться небольшой порцией всё той же водочки. В конце концов, после ста грамм даже деды в бой ходили, а работа и боль — вещи несовместимые.

Лекарство помогло, боль утихла, однако на работе после этого у него не получалось решительно ничего. Глаза разбегались, мысли не думались, а больше всего ему хотелось просто полежать и посчитать круживших за окном ворон. В итоге на перерыве он просто дождался ухода всех своих коллег по рабочим делам, а потом лёг на диванчик и, кажется, уснул. Он мог бы отпроситься, ведь работал давно и был на хорошем счету, но идти домой ему не хотелось. Здесь было мягко и спокойно, а рабочий гул казался тишиной по сравнению с криками дома.

На вторую работу он не пошёл. После окончания своей смены он решил просто прогуляться по району. Сил не было никаких, да и смысла он уже не видел. В последнее время он стал уставшим, задёрганным. Даже сигареты больше не помогали — теперь он курил их из чистой потребности, а не ради стимуляции. Немножко побродив по окрестностям, он улёгся на незаметную лавочку и выпил ещё немножечко из заветной бутылочки. Сразу стало лучше, спокойней и добрей.

Как-то незаметно заснув и пролежав почти весь день, под вечер он всё-таки поплёлся домой — вряд ли жена простит ему настолько долгие отгулы. Она, конечно, разоралась и даже ударила его тарелкой — он попытался увернуться, но не успел и та всё равно попала ему в плечо — но его уже мало заботили её бесконечные упрёки, брань и претензии. Закрыв собой бутылочку, он быстро пробежал в свою комнату, забаррикадировал дверь, допил её и спокойно уснул.

С тех пор так и повелось — он пил и курил, сократив свои расходы к минимуму и даже почти не питаясь, а она покупала и кричала. Через неделю он перестал даже появляться на работе, так что зарплату в этом месяце не выдали — вместо этого его уволили за прогулы. Но на тот момент его уже это не волновало. Его в целом стал как-то очень мало заботить этот бренный мир, наполненный пустыми обещаниями и переживаниями.

Жена, правда, от такого как-то совсем обозлилась — теперь она запрещала ему спать, постоянно будила, заходила в его комнату и орала. Он должен был бодрствовать всегда, когда бодрствовала она, из-за чего у него появилось постоянное головокружение и головные боли, которые не снимались даже водочкой. Поначалу он, конечно, уходил спать на лавочки, однако очень скоро она просекла его хитрые замыслы и поставила на дверь сигнализацию, которая звенела каждый раз, когда он пытался выйти из дома.

Однако очень скоро у них кончились деньги, причём доля жены иссякла даже быстрее. У них вновь не было ни денег, ни накоплений. Что делать, он не знал. Он уже давно не работал и даже почти не помнил, как именно это делается. Взяли они в тот раз много, так что новый займ им вряд ли дадут. Особенно если учесть, что они ни разу не вносили платежи. Он ведь ничего не заработал с тех пор, а только тратил. Жена, естественно, закатила жуткий скандал и даже попыталась кинуться на него с ножом, но он заверил её, что сейчас пойдёт и возьмёт новый займ, после чего та всё-таки отпустила его на улицу, швырнув ему в лицо паспорт.

Всё тот же лысый работник займовой конторы, конечно, не обрадовался такому повороту событий, однако предложил выход — взять займ под залог квартиры. Такая ситуация, конечно, была не из приятных, но делать ему было нечего, так что он вновь согласился. Выданных денег на этот раз было в несколько раз больше, так что заодно они в тот же день полностью закрыли и предыдущий.

И, однако же, вновь по привычке зайдя по дороге домой в небольшой магазин, взяв на этот раз не водочки, а почему-то сладкой настоечки, усевшись на ступеньках смотреть на полную луну, он почему-то вдруг горько заплакал. Что-то в нём сломалось в этот нелёгкий момент, и теперь даже спиртное не помогало ему заглушить боль.

Впервые за долгое время он действительно задумался. Почему раньше было так хорошо, а теперь стало так плохо? Почему жена была такая добрая, а теперь стала такая злая? Как долго ему ещё надо будет терпеть? Когда она снова станет хорошей? Что он сделал не так? Где он не справился? Сколько должны работать мужчины, чтобы всё было хорошо?

Он не знал ответов на эти вопросы. Ему не хотелось гулять, прямо сейчас ему не хотелось даже пить и курить. В этот раз он оставил себе только самую минимальную заначку. Закупившись водочкой, сигаретками и самой простой едой, он просто отдал все остальные деньги жене, зашёл в свою комнату, забаррикадировал дверь и заснул тревожным сном.

Проснувшись, он решил никуда больше не выходить. Жене не хватало либо сил, либо решительности открыть эту дверь, так что она, кажется, всё-таки оставила его в покое хотя бы на этот день. А возможно, просто уже уехала делать какую-то очень важную и дорогую покупку. Весь день он плакал, пил и курил. Да, теперь он действительно понимал, что все эти штуки лишь отравляют его — но сама по себе такая мысль вызывала у него сильные переживания, бороться с которыми он сейчас умел только с помощью тех же штук.

Весь день он просто размышлял о том, как ему выйти из сего бедственного положения, но что-то всё никак ничего не придумывалось. Он не понимал. Нет, он просто не понимал. Он не чувствовал в себе уже никакой связи с миром — словно бы и вовсе не существовало ничего за пределами его комнатушки. Оно на самом деле-то, конечно, было, но вот только ему самому до этого уже никакого дела не было.

Сейчас у него оставался только его компьютер, так что он решил зайти на старый форум, который так любил в период своей холостяцкой жизни. Он очень давно туда не заходил, так что его уже успели забыть. Да и сам он не особо хотел напоминать о себе. Он заглушил видимость собственной активности, после чего отправился смотреть старые темы. Вот здесь он рассказывал о том, что у него появилась девушка, вот здесь — о свадьбе, даже фотографии остались.

Да, кажется, это была его последняя тема. Общаться он потом ещё продолжал, но новых тем от него уже не появлялось. А через некоторое время пропали и сообщения. У них была отдельная тема для мёртвых участников, в которой он почему-то обнаружил себя. Решив разъяснить для себя эту странную ситуацию, он провёл небольшое расследование и выяснил, что туда его добавил некий незнакомый ему участник с ником Gazkun, который представился его знакомым и даже предъявил через личные сообщения админам какие-то доказательства, которые публично не огласил.

Обнаружив, что Gazkun тоже был онлайн, он решил написать ему. На прямой вопрос о том, где они могли встречаться и почему тот думает, что он умер, тот ответил как-то уклончиво и непонятно. Зато вместо этого Gazkun спросил его о том, как тот себя чувствует и не нужна ли ему какая-либо помощь? Подобное отношение со стороны незнакомца его обрадовало — всё-таки в мире остались ещё добрые люди, так что он решил просто рассказать ему всю свою ситуацию и попросить совета.

Достаточно быстро прочитав его очень длинное сообщение, Gazkun, в свою очередь, стал рассказывать ему о том, что людские души когда-то были безвинно заточены на этой грешной планете, оттого и творится в мире всякое зло. Люди становятся злыми, потому что сам мир портит их. Но существует и другой мир — волшебная страна, где все люди живут хорошую жизнь, долго и счастливо. Любой человек, осознавший несчастливую суть жизни в этом мире, уже находится на полпути к волшебной стране — поэтому он и внёс его в список умерших, назвав его списком проснувшихся.

По его словам, попасть в волшебную страну было очень легко — нужно было только дождаться глубокой ночи, когда все в его квартире будут спать, а потом тщательно закрыть окна, отключить вытяжку и включить газовую плиту на кухне на полную мощность. Лечь спать лучше прямо там, чтобы уж точно всё пошло как надо. Дополнительно Gazkun передал ему текст заклинания — если тихонечко прошептать его перед сном у плиты три раза, то смерть не наступит, а вся его семья отправится в волшебную страну.

Поскольку сообщение было написано очень доступно и грамотно, сомневаться в его словах не приходилось. В конце концов, он всё-таки верил в то, что сам мир словно бы помогает ему, а полная луна словно бы зовёт его к себе. Его просьбы были услышаны, и теперь он наконец-то получил словно бы от самой реальности метод решения всех своих проблем. Он наконец-то осознал, зачем прожил этот путь, и теперь хотел только одного — наконец-то вернуть всё то хорошее, что было в их жизни — как муж и отец, он чувствовал за собой обязательство забрать свою семью в волшебную страну вместе с собой.

Вечер наступил незаметно, а сразу следом за ним пришла глубокая ночь. Жена, кажется, уже успела спустить целую половину суммы и сама возвратилась домой пьяная и весёлая. Уже успели наступить холода, а отопление ещё не дали, так что она тоже спала с закрытым окном, а своё он уже успел закрыть наглухо — даже снял ручку, чтобы не мешалась. Он в последний раз включил компьютер и зашёл на форум, где его уже ждал добрый друг Gazkun. В конце их беседы они всё-таки условились ещё раз встретиться ночью.

Коротко повторив инструкции, Gazkun сказал, что будет читать заклинание вместе с ним, а вскоре и сам напишет вновь, уже в волшебной стране. Выйдя на кухню и съев что-то вкусное и сладкое, что жена явно приберегла для себя, он выкрутил газ на полную мощность, после чего начал читать заклинание. Он решил не ограничиваться тремя повторами — прочитал и четыре, и пять раз, чтобы уж точно сработало.

Он не боялся, что жена наругает его за собственную вкусняшку — ведь скоро она вновь станет доброй, как и было до этого. Теперь оставалось лишь выпить до дна очередную бутылочку водочки, а потом пойти спать прямо под тёплой уютной плитой. Дверь к себе в комнату он не закрыл, так что, уже улёгшись на пол и укрывшись напольным ковриком, он смог увидеть сквозь незашторенное окно полную луну, светившую прямо в его лицо своим ласковым светом, словно бы призывавшим его к себе…

Он открыл глаза. Осмотревшись, он понял, что лежит на густой зелёной поляне, усеянной белыми цветами с пятью горизонтально расположенными лепестками. Небо было голубым и чистым, без единого облачка, а прямо в глаза светило яркое солнце. Поднявшись, он увидел, что рядом с ним сидела на коленях его любимая жена, одетая, кажется, в один только фартук, державшая на руках его маленькую дочку.

На её лице не было ни тени злобы — она вновь улыбалась так же, как и в тот самый первый день, когда они познакомились. Даже её грудь, кажется, стала только больше, хотя сама она вовсе не поправилась, а даже наоборот, похудела. Он помог ей подняться, после чего они взялись за руки и вместе отправились в путь по бескрайней зелёной поляне, простиравшейся, кажется, до самого голубого неба.

Теперь у них всё будет хорошо. Теперь они наконец-то будут жить вместе, долго и счастливо…