Манюня и призрак

Рассказ первый: Знакомство.

Манюня с интересом изучала свою новую комнату.

Новую, потому что семейство Чернышовых только что заселилось в эту квартиру. На этом новое заканчивалось и начиналось съемное, насквозь пропахшее чужими вещами и минувшими событиями дней, канувших в лету.

Манюнина комната «радовала» глаз пустой мебелью, торжественно покосившейся вдоль стен, не самым чистым в мире окном, пятнистым подоконником и жуткими, пыльными бордовыми шторами. Из бархата. Смотрели экранизацию книги Шарлотты Бронте «Джейн Эйр»? Красная комната!

Из позитивного и солнечного в этом мрачном помещении были только звезда по имени Солнце и Манюня. То есть, Мария Сергеевна Чернышова, 11 лет отроду.

Мама с папой и бабушкой Серафимой шуршали пакетами за стеной. Они в гостиной разбирали тюки с вещами.

- Мать, где тарелки? – Папа Сережа, разведя руки, статуей застыл посреди гостиной.

- В зеленых пакетах. Ага. Да нет же! Вон за теми полосатыми лежат. Ничего без меня найти не можешь! Давай я! – И мама смело карабкается в угол комнаты, где длинный как жердь папа покачивается над пакетно-тюковой горой.

Хрупкая бабушка Серафима упорно семенит за мамой, словно ее присутствие жизненно необходимо при всех поисках. Абсолютно при всех.

Мама, отодвинув папу рукой, наклоняется и решительно тянет на себя пакеты.

Папа неуклюже загребает руками воздух и задевает бабушку Серафиму.

Далее картина маслом: бабушка как подкошенное вишневое деревце ровнехонько падает в гору из мешков. Папа испуганно вскрикивает и кидается к ней на помощь, но, сложившись пополам по законам гравитации и внезапно порванного тапка, он тут же с треском исчезает в куче мешков в районе бабушкокрушения.

В тот же миг мама с победным криком поворачивается и, крепко сжимая два пакета с тарелками, потрясает ими над головой:

-Я же говорила! Ой… Мама!!! Сережа!!!

Радостное двоекратное «Бздэнц-цц!!!!» ознаменовало кончину всех наших тарелок. И чашек тоже. Аминь. В смысле – абздэнь.

Пока взрослые суетятся (а это они умеют делать просто сногшибательно!) давайте вернемся к Манюне? Ведь эта девочка – и есть главный герой нашего рассказа. Вернее, рассказов: их будет немного, но нам с вами хватит. Так что, берите чашку с чаем и пошли знакомиться!

И еще: не переживайте уж вы так за бабушку Серафиму. Ее давным-давно подняли, поохали, пообнимали, отряхнули, померяли давление и усадили в единственное свободное кресло в гостиной.

Папа с мамой убрали все осколки с пола и теперь ищут пакеты с кастрюлями. Бабушка Серафима тихонечко встала с кресла и снова семенит за ними по комнате.

Мир довольно-таки предсказуем и тем самым удивительно прекрасен.

А вот теперь точно: о Манюне.

Манюня – это замечательный человек! Для описания внешности главного героя этого, конечно, маловато, поэтому дополню его следующим: на вздернутом носишке Манюни рассыпаны мелкие коричневые веснушки, у нее солнечно-карие глаза, широкая улыбка и извечный позитив в голове. Худенькая, подвижная, умненькая. Она любит читать, рисовать и сладенькое. А еще Дни рождения, 8 Марта, лето, Новый год, нюхать новую книгу, ну и, конечно же, дружить, гулять, смеяться до слез и колик в животе.

На плечике Манюни сейчас висит школьная сумка. Сумка джинсовая, старенькая, потертая, не понаслышке знающая почем нынче пендель в школе.

Джинсы, кеды, футболка персикового цвета, непослушные каштановые кудряшки, собранные в конский хвост под пружинку-резинку - кажется, что она самая что ни на есть обычная девчонка, но!.. То, что с нею сегодня произойдет через несколько минут сделает Манюню невероятно особенной. Так что, допиваем чай, усаживаемся поудобнее и слушаем!

История начинается.

Манюня скинула сумку с плеча и ринулась обследовать свои владения:

-Ох, ты-ы-ыы ж!!! Обойчики какие-то фушные. А вот люстра прикольная! С махрушками… Я к ним какую-нибудь ерундень привяжу. О! Четвертый этаж. Кру-у-уто!!! А вот занавески чей-то не очень. Тэкс!!!! Стол, ящички-ящички. Ой, а вот этот теперь чей-то и не закрывается. Ого, какой старый шкаф!!!И письмецо… Чье-то. И чё пишут?

Манюня, насупив бровки, вслух прочитала корявую надпись на клочке бумаги: «Берегитесь! ОНО РЯДОМ!»

-Интересно: кто это «ОНО» и с какого это боку рядом?

-КХЕ-КХЕ… Кхето, наверное, Яя-я-Я!.. – Раздался гулкий низкий голос за спиной у Манюни.

-И че?! – Манюня шустро развернулась в сторону голоса.

Вообще, этот вопрос: «И че?» чем-то сродни удару валенком по лбу. Причем из-за угла, причем крайне неожиданно. На интеллигенции лучше не испытывать – сразу же впадают в глухой ступор. К стати, потусторонний голос принадлежал интеллигенту.

Бедолага впал в состояние близкое к отключке и неожиданно проявился перед Манюней в воздухе. Прозрачная голубая дымка с выпученными глазами и торчащими в стороны клочьями бороды. Руки незнакомец держал на лысой голове, словно она собиралась лопнуть, как новогодняя хлопушка.

-Ух ты!!! Хоттабыч! – Немедленно восхитилась Манюня. - Не! Ты джин, так ведь? Хотя… Нет. Ты- Каспер. Правда, не везде лысый. Помочь побриться? - Манюня умиленно прижимала свои ладошки к груди и взглядом, полным бесконечной любви, созерцала вконец обалдевшего незнакомца.

-Ежи пушистые!!! – Простонал призрак.

Он нервно всколыхнулся и начал стремительно таять в воздухе, тонкой голубой струйкой шустро устремляясь в дальний угол комнаты.

-Хоттабыч!!! Я ж это…! Не хотела тебя напугать-то... Захочешь поболтать – я тута! – Крикнула Манюня уже в пустой угол, куда так резво утек призрак.

На ее голос сразу же откликнулись мама и папа:

-Манюнь, мы тута, в гостиной!

-Не тута, а здеся! – Простонал потусторонний голос из стены. – Тьфу-ты!!! Здесь, а не тута-ааа! Понаехала периферия-ааа!..

-Хоттабыч, ты это, не серчай! – Манюня подскочила и деловито зашептала в стену. – У меня вкусняшки есть! Из Японии. Папа привез. Захочешь – вылезай, будем дружить. Мы тута надолго.

Где-то в подвале старого дома снова раздался горестный вопль:

-Ежи пушистые…!

Ответом ему было шипение и скрежет по металлу – это пять котов брызнули по трубам на улицу через махонькое подвальное оконце. Последним в нем исчез пушистый, как ершик, хвост кота Симеона.

Рассказ второй: «Синий иней! Синий иней!»

-Эгегеюшки-ге-гей! Надо всех любить людей! – Мурлыкала сама себе под нос Манюня, сосредоточенно мазюкая позитивно оранжевым карандашом по тонко исчерченной бумаге.

Манюня рисовала. А если поточнее –разукрашивала. Лист бумаги был испещрен мелкими деталями, линиями и загогулинами, что вместе составляло из себя весьма затейливый, веселенький, а еще немного восточный рисунок.

В уголках рисунка Манюня уже разукрасила цветы-вспышки коралловым, солнечно-желтым и пронзительно-голубым цветами. Рядом с листом бумаги, словно уставшие деревья из волшебного леса, вперемешку валялись акварельные карандаши.

Настольная лампа уютно освещала стол и лохматую голову юной художницы. А вот призрака лампа не освещала. Собственно, и бесполезно бы было даже. Потому что сегодня призрак был абсолютно прозрачным и тихим, словно украинская ночь.

Склонив голову набок, он с умилением наблюдал за рождением цветной абракадабры. Левой рукой он повторял движения карандаша.

Закончив рисунок, Манюня подняла лист бумаги, и довольно произнесла:

-Кра-со-ти-ща!

-О, дА-аА-А-аааа!... – Одобрительно-гулко согласились за ее спиной.

Манюня резво обернулась на звук, отчего призрак колыхнулся в воздухе и проявился голубоватым контуром:

-О! Хоттабыч!!! Привет! Тебе тоже нравится? - И, не дожидаясь ответа призрака, Манюня торопливо продолжила. - Мне вот тоже! Главное, чтобы все детали рисунка были раскрашены. Даже самые мелкие, понимаешь. Я вот желтый цвет очень люблю.

-А я синий… - Шумно выдохнул призрак. – Небо синее, глаза у любимой синие!....

-Носки шерстяные у моей бабули синие! И у папы тоже. – С готовностью поддержала разговор Манюня.

Призрака снова коротнуло в воздухе.

-Ежи пушистые!.. – Просипел он и развернулся в воздухе, явно намереваясь ретироваться в угол.

Манюня же, страстно желая еще хоть чуточку пообщаться со своим необычным гостем, коснулась призрака рукой и тараща на него глаза громко зашептала.

-Нет, Хоттабыч. Ежи серые. Хотя, тоже нет! Они коричневые. И даже чуть-чуть черные. Зубас-стые!.. А дохлые – наверное, да -синие.

-О-о-о-ооо! Дохлые-Е-Е-е! – Возопил призрак и рухнул в соседнюю стену.

-ААааа-ииих!!!! – Тут же вывел испуганный голосок бабулечки Серафимы за стенкой.

-Бабуль, ты это, не бойся! Он носки только посмотрит – и все!- Моментально отозвалась ей Манюня.

Между тем тональность призрака ушла в истеричное сопрано, а ни с того ни с сего ожившее радио на стенке бодренько грянуло: «Синий иней!!! Синий иней!»

- А еще знаешь че синее я знаю!!! – Манюня на полной скорости влетела в соседнюю комнату, где бабушка Серафима, стоя по стеночке ровно, держала спицу на манер шпаги прямо перед собой. Вторая же спица бабушки Серафимы, вопреки всем законам физики, бодро торчала из стены и периодически раскачивалась в ней как маятник. Собственно оттуда же доносилось потустороннее сопрано.

– Синие … Синие… - Подошедшая к стене Манюня покачала торчащую спицу. Сопрано призрака рухнуло в шикарнейший бас.

-Си-ня-ки! Вот че. – И Манюня резко выдернула спицу из стены.

Звуки: «Чпук!», «Пшшш-шшшш» и гул улетающего самолета в подвал старого дома совпали одновременно.

Манюня расстроено обернулась к бабушке:

-Ну вот… Опять ушел. А че он такой несговорчивый-то, бабуль? Это, наверное, за то, что ты его спицей…

- Сэм и Дин Винчестеры тоже бы так сделали! – Хрупкая бабушка Серафима гордо вздернула подбородок, приняла из рук внучки спицу и с глубоким достоинством засеменила на кухню.

По радио все еще звучала песня про синий иней. В подвале старого дома разносилось эхо нецензурного слова на «с» во множественном числе.

Рассказ третий: История одного подъезда

А за окном жил ноябрь. Торопливыми хлопьями снега он забрасывал продрогшую землю, покрывал им скукоженные сухие листья, вмерзшие в неглубокие лужи. Словом, хозяйничал как мог.

Манюня в желтом беретике, с расстегнутой сумкой и улыбкой во всю мордаху ввалилась снежным комом в подъезд.

-Зима, блин, холода!!! Да-да-дадададада-да! - Манюня мурлыкала на свой манер известную песенку и яростно очищала подошву сапог об грязнецкий подъездный коврик.

-СиньоО-О-Оорита Мария....! ДоО-О-обрый день! – Гулко и вежливо возникло у нее над головой.

- Привет, Хоттабыч! — Манюня задрала голову наверх и помахала призраку рукой.

Призрак торжественно вытянувшись в струнку стек с потолка по подъездной стене.

-Хоттабыч, тебе не надоело все одному да одному? На контакт не идешь, в гости не заходишь! Ты, наверное, при жизни был самым одиноким человеком на свете.

-Бы-ыЫыл… — Печально всхлипнула ей в ответ голубоватая дымка. Призрак «втянулся» в стену и снова возник из нее уже ближе к лифту.

-А ты что меня, кстати, сеньоритой сегодня обзываешь? - Манюня протопала по лестнице и шутливо наставила пальчик на посиневшего от напряжения призрака. — С бабулей что ли мексиканские сериалы смотрел?

-Не буду возражать... Грешил-с вместе с Серафимой Ильиничной. Роза..! Она таки умерла! - И призрак повис в воздухе мешком, полным скорби.

-Слушай, Хоттабыч, я тебя понимаю. Манюня тронула призрака за локоток, отчего тот внезапно вспыхнул золотистым светом. — Эти сериалы — сплошная смерть нервной системы!

-СмеЕ-Е-Еерть маааАА-А-аатушкаааА-Аа прибралаА-А-ааа!!! — Вновь трагически взвыл призрак.

-Завязывал бы ты с ними! Их же только матерые могут смотреть, понимаешь? Ну, те, которые у танков дуло плюшечкой согнуть могут. Или дяде Васе-алкоголику пенделей авоськой навешать. Я про бабушек говорю. Местных. Остальным ни-ни!!! Вредно очень.

-А почему их тогда по светящемуся ящику показывают? – Отмер в оранжевый призрак.

-Ну, если ты телек смотрел, то сам, наверное, заметил - там много чего ненужного показывают. Про маньяков, например, на ночь-то глядя! Как после таких фильмов ночью в туалет ходить!? Правильно. Только под себя. А передачу «Здоровье» ты видел хоть раз? - Манюня стянула с головы берет и доверительно-искренне взглянула Хоттабычу в круглые от ужаса светящиеся глазницы. — Сдохнуть после нее можно!!! Почти все — нельзя! А то, что «льзя» - вообще никак не нужно! Дом 2, новости, всякие политические передачи-бормотачи... Скучно! И не нужно. А жить-то надо радостно!

-Ра-А-а-аадостно? -Призрак задумчиво влетел вслед за Манюней в лифт.

-Эй!!! Эй, там!!!! Погодь, девчуля, не уезжай! - Громко бабахнула дверь подъезда и незнакомый Манюне мужик влетел в лифт.

Он внес с собой холод ноябрьского воздуха, неприятный запаха пота и амбрэ кошачьих дел мимо лотка. Призрак моментально исчез.

-Э-э-ээ!! Какая у меня соседочка-припевочка! – Нагло сощурился незнакомец. - На каком этаже живешь, красапета? В гости позовешь? - Мужик прокуренными пальцами ткнул на кнопку 4 этажа.

Тотчас же из воздуха перед ним появилась огромная, красная как помидор, голова Хоттабыча. Искрясь от бешенства, голова гулко взвыла прямо в чужака:

- Живет на МОЕМ этаже!!! В гости не ходит!!!

-Я все п-ппппонял-пппонял!.. — Мужик мгновенно сник и скукожился в жалкий комочек.

В это же время лифт вздрогнул и замер. Что-то отщелкнулось в его механизме и двери нехотя поползли в разные стороны.

-ААААААаа!!!!! - В свободное пространство лестничной клетки тут же вылетел с воем мужик, оставляя после себя неприятно пахнущие мокрые следы из желтых капель.

-УУУУУУуу!!!!! - Вылетела за ним огромная помидорина - голова Хоттабыча.

На площадке остались двое. Это была ошалевшая Манюня, крепко держащаяся за ремень своей школьной сумки, и обалдевший дядя Вася — алкоголик, крепко держащийся за сердце.

-Больше НИ-НИ!- Глядя на Манюню предельно честными глазами просипел дядя Вася.

-Я тоже — только пешком.— Предельно честно ответила ему Манюня и шагнула из лифта.

А в полумраке подвала приболевший кот Симеон, так и не сумевший вовремя слинять по трубам от Хоттабыча, внимательно и вынужденно слушал в сотый раз краткое содержание последней серии сериала «Счастливая Роза».

Рассказ четвертый: Да не убояться танчиков!

-У Манюни выха-а-адной! Пуговички в ряд! - Манюня орудовала тряпкой, выдворяя накопившуюся пыль со всех уголков своего подоконника.

Пол в комнате сверкал свежевымытым глянцем, отмытая лампа и ручка двери гордо посылали в мир серебряные лучики первозданной чистоты и добра.

- Ух ты-ы-ыы! Мальчишки во дворе! Куча мала! Кирьку Мутолина завалили! –Манюня, закончив с уборкой, изучала с подоконника что творилось во дворе ее дома.

Между остовами качелей и заброшенными квадратами песочниц, а ныне щедрых снежниц,шевелилась темная куча из местных мальчишек: руки, шапки, ботинки — все двигалось и шумело.

Из завала эдаким морским скатом выполз Кирилл Мутолин: энергичный, но чуток приплюснутый.

Кирька отвесил крепкого пенделя кому-то из кучи и шустро брызнул в подъезд дома. Куча-мала взвыла баском и рассыпалась на помятые составляющие.

-Ну во-оот... Кина закончилась! – Манюня, горестно вздохнув, сползла с подоконника и неожиданно уткнулась носом прямо в Хоттабыча.

Место соприкосновения носишки Манюни и призрака яростно вспыхнуло золотистым светом.

-Хоттабыч, привет! А я гляжу ты тоже весь такой помытый — светишься! Кстати, хорошо, что ты тут. Не успела я тебе вчера сказать: спасибо за помощь! Круто ты того дядьку в лифте уделал — прям Рэмбо с того света! Бабулечка тебе респект передает, извиняется за спицу.

Призрак слегка порозовел и с достоинством прогудел:

-Нема за что, моя сеньорита! Серафиме Ильиничне ответный респект и уважуха!

-И у кого это ты, спрашивается, успел слов-то таких понабраться, а, Хоттабыч? Ты ж вроде из этих, культурных, у нас... – С улыбкой проворчала Манюня.

-У мастера Кири... Мутолина... Квартира №2 …

-Первый этаж. - Закончила за него Манюня и залилась веселым смехом. - Эх, Хоттабыч, попадешь ты с ним! Научит он тебя доброму и вечному..!

-Я са-а-ААам учусь! У всех!!! Я больше не бо-О-О-юсь никого, после вас… Синьорита Мария…- И призрак торжественно, словно генерал на параде, неспешно проплыл по комнате туда-обратно.

Манюня же плюхнулась на стул. Она сложила ноги в позу лотоса и радостно воззрилась на призрака:

- Ну, ладно, я, бабулечка, а Кирька-то чему тебя научил, прости Господи!

-А-а-аминь!!!

Манюня аж подпрыгнула на стуле.

-Че, правда молится научил?!!

Призрак нервно колыхнулся в воздухе и быстро прогудел:

-Я за Господа «Аминь» сказал!

-Ну, слава тебе Господи! - Миролюбиво отозвалась на это Манюня.

-А-а-аминь!!! - Снова дернулся призрак.

-Да ежики пушистые!!!- Манюня нетерпеливо заерзала на сидении стула. - Давай уже рассказывай, Хоттабыч!

Призрак напрягся и выдал порцию мудрости от Кири:

- Ворлд оф танкс!!! Та-А-ааничики бывают разные: быстроходки, убойность, маневренность. Мастер Киря в танках дюже сече-О-оот! Мне вот «черепа-А-Ааашка» в душу запала! Смотри какая она… Прекрасная!!! - И призрак стремительно растаял в воздухе.

Ошалевшая от услышанного Манюня пару раз мигнула в пустоту и робко попросила:

-Хоттабыч, ты это! Того самого, что ли... Куда ты?.. Вот ведь бестия! Правильно говорила моя мама: мальчишки до добра не доведут!!!

С этими словами Манюня решительно слезла со стула и развернулась на пятках:

-Мамачки-и-и!!!!!!!!!!!!!!!!!! - Истошный девчачий визг вмиг взвился к звездам. А призрачный танчик «черепашка», размером с добрую половину комнаты, висевший в воздухе дулом Манюне в лицо, нервно задергался линией кардиограммы.

Дуло танчика сникло и обвисло как хобот у слона.

Манюня визжала за всех девчонок района до тех пока призрак-танчик окончательно не исчез в воздухе. И лишь только после этого она опустилась на стул и громко икнула в окно.

В этот же миг за стеной бабулечка Серафима притопнула вязаной тапкой, покачивая в такт седой головой в наушниках. Она ударила в воздух крепко сжатым кулачком, из чего было понятно, что Серафима Ильинична снова слушает классику: Nirvana.

Между тем в подвале старого дома так и не выздоровевший кот Симеон, а посему оказавшийся единственным из представителей кошачьих (остальные успели удрать через оконце), вцепившись всеми когтями в подвальную трубу затравленно созерцал танк «черепашку» величиной во весь подвал и его маневры, неизменно заканчивавшиеся позицией: прямо перед котом, дулом в нос.

Спустя час воинственный призрачный танк наконец-то утарахтел в глубь подвала и исчез в потрескавшихся стенах, а кот Симеон, шмякнувшись меховым мешком на пол, твердо принял решение выздороветь во что бы-то ни стало и теперь по-пластунски отползал в сторону выхода, бормоча на кошачьем настрои академика Сытина.

Рассказ пятый. Одна черная-черная девочка!

Бабушка Серафима вязала. Негромко постукивая спицами, она снова и снова нагружала их черными петельками вязаного полотна. Получалось нечто длинное, пушистое и довольно-таки загадочное.

- В одном черном-черном лесу. – Бесстрастным голосом, нараспев, вывела Серафима Ильинична.

- ИК! – Это рядом с Серафимой Ильиничной проявился голубоватой дымкой Хоттабыч.

Призрак крепко-накрепко зажимал себе рот обеими руками. Небесно-голубой цвет его плазмы мягко перетекал то в облачно-серый, то в предгрозовой сизый. Глаза-плошки красноречиво живописали неподдельный ужас Хоттабыча. Страшных историй призрак боялся до чертиков.

А вот Манюня бабушкиного рассказа совершенно не боялась. Не в первой, что называется. Сложив ноги по-турецки, девочка деловито тискала клубок ниток в руках и наблюдала, как черная нить исчезает в перекрестном сиянии спиц.

- Не аккуратно в этом лесу следят за кострами, бабуль! Раз там все черное. Погорел лес-то!

Серафима Ильинична, совершенно не обращая внимания на хихикающую внучку, монотонно продолжила:

-Одна черная-черная девочка.

Хоттабыч в очередной раз оглушительно икнул и проявился уже под креслом.

-Хоттабыч, это ты или мышка? – Хитро скосив глаза на стушевавшегося призрака, невинно поинтересовалась Манюня.

-М-мы-мышка, конечно! – Прогудел из под кресла призрак.

-Ну-ну!... – Разулыбалась в ответ ему Манюня. – С таким звуком несчастного зверька могло только в клочья разорвать. ИК! БАБАЦ! И нету мыша.

-Царствие ему небесное. – Кротко уронила Серафима Ильинична и... Тот час же дикий хохот сотряс стены гостиной.

Хохотали все: Манюня валялась по полу, дрыгая цветными носками в потолок, Хоттабыч мелко трясся и по-совиному ухал. Он то и дело растворялся в воздухе, а потом выпадал ухающим мешком из разных углов комнаты. Серафима Ильинична скромно хихикала в кулачок.

Звук открывающейся двери не услышал никто. Зато звук, с каким мама рухнула из дверного проема в гостиную, услышал каждый.

-ИК! – Оглушительно икнул Хоттабыч и моментально всосался в горшок с фиалкой, что стоял на столике, рядом с диваном. Фиалка украсилась здоровенным цветком. У цветка было мужское бородатое лицо с накрепко зажмуренными глазами. Маскировался Хоттабыч отменно.

-Ой, мамулечка! – Манюня рысью рванула к месту крушения Галины Ивановны. Серафима Ильинична также взвилась над креслом и мгновенно оказалась рядом с мамой Манюни.

Маму подняли и бережно возложили на диван. На столике возник стакан воды с валерьянкой.

- Надо, Галя, надо! Еще чуть-чуть. – Это Серафима Ильинична поит маму настоем валерианы.

- Фу…х-хх! - Долго-долго выдыхает мама. Взгляд у нее мечтательный, отстраненный и далекий, как у космонавта на орбите. – Я тут… Устала, видимо. Привиделось такое!.. Что… Полежу я часик, отдохну… Можно?

Манюня, крепко прижала мамину ладонь к щеке и горячо зашептала:

-Спи, отдыхай, мамулечка! Я тебе пледик сейчас еще поправлю, подоткну! Может чайку? С мятой, а?

Мама слабо покачала головой:

-Нет, Манюш, я, пожалуй, спать… - И она прикрыла глаза. Дыхание Галины Ивановны стало спокойным и ровным.

Манюня по-пластунски перебазировалась в район старенького кресла. Бабушка сидела в нем и снова вязала, периодически метая суровые взгляды на фиалку.

-Думаешь, она видела ЕГО? – Вытаращив глаза, задала вопрос Манюня.

Вязальные спицы Серафимы Ильиничны замелькали как лопасти взлетающего вертолета. Ответ был очевиден. Еще как видела!

- Ба…! А ты мне еще про черную девочку расскажешь?

Бабушка Серафима на секундочку застыла, скосила глаза на спящую маму, потом на крупно задрожавшую фиалку, и зловеще протянула:

- Одна черная-черная девочка!..

- Повсюду эти готы, мама… Прости Господи! – Чуть слышно простонала Галина Ивановна с дивана и повернула голову к столику. В этот же момент глаза у нее стали такие же круглые, как и у той фиалки, что таращила на нее синие глазищи из подрагивающего горшка.

- Ами-и-инь! – Густым печальным баском отозвался глазастый цветок, на всякий случай прикрываясь лепестками, словно воротником.

- Абза-аац!... – Выдохнула мама и в воздухе запахло новой порцией валерьянки.

** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Наказанный за расконспирацию Хоттабыч вместе с горшком был водворен на окно с четким указанием от Серафимы Ильиничны: цвести и пахнуть как минимум до глубокого вечера. Наказан!

Манюня с Серафимой Ильиничной помогли маме добрести до кровати в спальне и на цыпочках удалились на кухню.

Папа вернулся рано. Хлопнувшая дверь и два легких удара пустых ботинка об тумбочку в прихожей, возвестили домашних о приходе главы семьи.

-А вот и я, родные души! – Папа Сережа излучал радушие и счастье: рано вернуться с работы ему удавалось крайне редко. Однако сегодняшний день был, по-видимому, особенным для всех домочадцев без исключения.– А мамуля наша где? Не пришла еще? Манюня-я-я! Большая-то ты какая стала-аа! Дай-ка я тебя обниму, дочуля моя взрослая!

Папа крепко прижал к себе Манюню, потом поднял ее на вытянутых руках и покружил под потолком. Манюня завизжала, заливаясь хохотом. Хорошо, когда все дома!

-Поставь внучку на место, Сережа. – Бабушка мягко дотронулась до папиных рук, нежно чмокнула его в щеку и добавила, – Да пойдемте уже ужинать! Стол накрыт, все горячее.

Папа вымыл руки с душистым мылом, уселся во главе стола и теперь рассказывал смешные истории про коллег-профессоров. А еще он активно угощался свежезаваренным чаем с плюшками. Рядом с ним поблескивала тарелка, минутой ранее на которой была внушительная горка овощей с мясом.

-Так я все ж таки не понял, Манюнь, а мама-то где? Не пришла еще?

-Та не-ее… - Загадочно отвела глаза в сторону Манюня, заерзав на табуретке, словно она вдруг стала горячей. – Пришла она еще до тебя, папуль. Но уже крепко спит. Магнитные бури!- И назидательно подняла указательный палец вверх.

Бабушка Серафима, вытянувшись в струночку, замерла над столом, а папа, перестав жевать, молча рванул в спальню.

Через некоторое время он вышел из комнаты, задумчиво ероша волосы на затылке.

-Экологию как мы загубили! Ко всем чертям… Мда. - Расстроено сообщил папа Сережа. – Ну, пусть спит. Пойдемте, что-ли новости тогда посмотрим? Или футбол, а, Манюнь?!

Манюня на это только сморщила носик и бодренько утопала в свою комнату. Бабушка Серафима, любовно погладив сына по волосам, прожурчала:

-Ты отдохни, сынок! Телевизор посмотри, а я пойду посуду помою. Галечка пусть спит.

- Мда. Магнитные бури… - Снова загрустил папа, но бабушкины руки сотворили маленькое чудо. Материнские руки всегда так делают: р-раз, и ты спокоен, счастлив и любим.

С удовольствием растянувшись на диване папа щелкнул пультом и погрузился в мир спортивных неудач российского футбола. Заскучавшая фиалка на окне осторожно развернулась цветком к телевизору.

Так бы этот вечер тихо, мирно и канул в лету, но!..

В рекламную паузу папа Сережа боковым зрением уловил странное движение на окне - это Хоттабыч, устав торчать в горшке, потихоньку вылез из него и теперь сидел на подоконнике, уставившись в телевизор, покачивая тоненькими зелеными ножками.

-Эт-то что еще такое?! – Папа подскочил с дивана и одним прыжком оказался у окна. Замершая фиалка преданно таращила на него большие синие глаза и потихонечку подтягивала ножки к подбородку.

-Господи!.. – Вырвалось из российского ученого, на что фиалка скорбно возвестила ему прямо в лицо:

-А-а-ааминь!

Тихий стук отчалившего в аут папы Сережи был сопровожден радостным звоном хрусталя в серванте. А Хоттабыч, икнув на прощание, синей струйкой заторопился в форточку.

** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

- Галя… - Папа безмятежно, как это бывает после лошадиной дозы валерианы лекарственной, сообщил прямо перед собой. То есть, в воздух и в потолок. – Странные цветы эти фиалки… Ты не находишь?

- Нахожу… - Так же безмятежно ответила ему мама. Они с папой лежали ровненько друг с другом , как две поваленные штормом пальмы. В окно подглядывал острый месяц. Тикали часы. Храпела Серафима Ильинична за стенкой. – Только набожные они. Слишком.

- Аминь. – Согласился папа. И спальня вновь погрузилась в тишину.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

В тоже время в подвале.

Кот Симеон лаконично всхрапывал. Он мирно спал на самой теплой трубе подвала. Симеону снились мыши. Большие, толстые, медленные мыши. И это был прекрасный сон! Короткий, дивно-прекрасный сон.

-ПИ! – Настойчиво проникло в пушистое ухо кота откуда-то издалека, примерно из другого измерения. Сон моментально рассыпался на поблекшие составляющие.

-М-мр-рр? – Симеон китайской щелочкой приоткрыл один глаз и от увиденного выполнил над трубой чистейший четверной кульбит.

На гимнастические рекорды кота Симеона дружелюбно топорщила метровые усы огромная синяя мышь.

-ПИ-ПИК! - Снова оглушительно сообщила мышь Симеону. И… ВЗОРВАЛАСЬ! В клочья!... С оглушительным звуком, многократно усиленным эхом подвала.

Воя как полицейская сирена, Симеон улетал из подвала тройными кульбитами. Следом за ним пушистой лавиной неслась череда орущих котов, оставлявших за собой коричневые горошины самой неожиданной консистенции и формы, словно одичавшие и не депилированные Гензели и Гретты, дабы обязательно вернуться домой.

Рассказ 6. Хорош сосед тот, кто шумит вместе с вами!

Манюня только и вздыхала, глядя на него: ну, до чего ж хорош! Таинственный незнакомец окончательно и бесповоротно обосновался в Манюниных мыслях, не спрашивая на то совершенно никакого разрешения.

Конечно же, у незнакомца были и имя, и фамилия: Михаил Яковлев. Просто они с Манюней еще не были знакомы. К слову, о прибывших: Мише двенадцать лет и он приехал сюда из города Шуя. Дородная и взволнованная дама, которая колышет внушительным бюстом в тонких золотых цепочках рядом с Мишей, – это его мама, Наталья Петровна Яковлева.

Папа Миши все еще находился в командировке в Крыму и приехать пока не мог, так как военным людям место нахождение диктуют присяга и специфика работы.

Пухлый от вещей грузовик натружено урча, еще рано утром въехал во двор дома и в окнах тот час же появились любопытствующие: баба Катя Мутолина, Серафима Ильинична, Манюня и дрожащий кот Симеон. Его очумелая усатая морда покачивалась из стороны в сторону в проеме подвального окна, как маятник. Сил удерживать упитанного Симу на весу, Хоттабычу явно не хватало.

- Красавица, а не одолжите ли мне, так сказать, с приездом-с, на пачечку… Чаю-с?..

Дядю Васю все еще штормило после вчерашнего празднования среды и теперь он качался возле оторопевшей женщины, как небезызвестное дерево из русской народной песни про рябину.

Незнакомый паренек возник перед ним неожиданно. Он вынырнул из недр грузовика и решительно загородил собой Наталью Петровну от крепкого амбрэ местного ценителя чая.

- Если поможете нам вещи на третий этаж перенести, то и на две пачки найдется. Михаил. – Представился он и протянул дяде Васе ладонь.

-Геро-ооой! – Протянула в полнейшем восторге Манюня, комкая в руках краешек занавески.

-Мужик! –Радостно взвыл дядя Вася.

-Дебил. – Лаконично заключила Екатерина Ивановна Мутолина и, отлепившись от кухонного окна, отвесила подзатыльник внуку. – А танкисты уроки на завтра выучить не забыли? А?

Кирька, досадливо сморщив лицо, с деланно равнодушным видом неспешно ретировался из кухни. Через минуту из его комнаты донеслось мерное тарахтение гусеничных лент и звуки обстрелов, что собственно и было его ответом: вот даже и не собирался!

Разнервничавшийся Хоттабыч, несмотря на сверх активное негодование кота, усиленно протирал им подвальное оконце.

- Ох, как же ты прав, дружище!.. – Под нос бормотал призрак, натирая стекло, - Темные лошадки, Сима, к нам прискакали!.. Ох, темные!

Хоттабыч несколько секунд любовался миром без грязевых разводов, затем погладил потрескивающего от статического электричества кота и резко убрал руки за спину.

– На испуг их брать будем, Сима. На испуг.

Чпукс-ссс!... - это Хоттабыч неспешно всосался в обшарпанную стену.

МА-У-А-ть!!!! - это Симеон, диковинной помесью коня и страстного птеродактиля, вылетел в соседнее подвальное окно и кинулся под спасительный грузовик.

Тем временем на третьем этаже, слегка позеленевший дядя Вася колыхался на лестничной площадке с огромной коробкой вещей. Под одной мышкой у него воинственно топорщился веник, под другой швабра.

-Сюда заносите, пожалуйста! – Миша широко открыл дверь, приглашая страдальца пройти в квартиру.

-Угум. – Неопределенно издал дядя Вася и его тощая фигурка загадочным зигзагом устремилась в дверной проем.

«Ууууу-УУ!!!!!» - неожиданно взвыл ветер в подъезде. Хлопнула дверь этажом выше. Миша поднял голову и замер. По ступенькам торопились чьи-то шаги. 10 секунд и перед Мишей возникла не знакомая, но крайне энергичная девочка.

-Здрасьте!

-Балкон покрасьте!.. - Дядя Вася величественно возник возле двери и торжественно икнул. – Марыя, и вы тут! Ык! А мы тут… Ык! Труд, поднимаешь, с обезьяной сделали… Человека. М-ми-михаил, знакомьтесь: Марыя. Оч-чень приличная барыш-Ык!-ня. Рекомент-рекомент.

-Понятно. - Улыбнулся Миша, и тут же поправился, - Приятно, в смысле… Мария, значит? А я Михаил. Михаил Яковлев.

Манюня вся вспыхнула и засветилась от удовольствия даже веснушками. Однако момент внезапного счастья был испорчен очередным громогласным иком.

-Дядь Вась, вы же обещали мне больше не пить! Помните: «Ни-ког-да!»?! Уже забыли? Хорошо, сейчас напомню: летающий помидор! – Манюня насупила бровки, а Миша округлил глаза.

В полнейшем недоумении он переводил взгляд то на нахохлившуюся соседку, стоявшую рядом руки в боки, то на вдруг посиневшего дядю Васю.

-Какой помидор? – Наконец тихим голосом осторожно произнес Миша.

-Какой, ка-акой..! А вот-т-такой…! - Простонал дядя Вася, дрожащим пальцем наводя на соседнюю дверь. Он лаконично всхлипнул, закатил глаза в череп и рухнул на пол прихожей.

-Ничего не пони… - Начал было Миша, но оглянулся на лестничную площадку, куда совсем недавно указывал перст отошедшего в астрал дяди Васи.

Над полом, угрюмо покачиваясь в воздухе, зависало полутораметровое в диаметре красно-сочное, совершенно не вероятное лицо-помидор с куцей бородкой.

-Хоттабыч..! – В ужасе прошептала Манюня, закрывая себе ладошками рот. – Тебе ж нельзя показываться, бабушка прибьё-Ё-О-ОТ!

Цоп-вЖух! Это Миша резко схватил Манюню за руку и втащил ее в квартиру.

БУМ! С грохотом захлопнулась за ними входная дверь.

Пумш-шшш!.... Шмякнулся призрак об косяк и стек алой жижицей на пол.

- Шприездом! – Ехидно булькнуло из жижицы и неприятная алая субстанция незаметно растаяла в воздухе, словно никогда ее тут и не было.

Рассказ 7. «Почему нельзя просто скопировать все из старой квартиры и вставить в новую?» (Статус из социальной сети)

В прихожей возлежали трое.

Дядя Вася, чинно и покойно сложивший руки на груди крестиком, явно ловил полнейший дзен. Улыбаясь всеми зубными коронками, он уже третью минуту посылал лучики добра в офигевшую Вселенную.

Миша лучиков добра никому не посылал. Он возлежал от постигшего дзен дяди Васи чуть дальше по коридору и созерцал потолок. В глубине больших-пребольших глаз Миши плескалась нетленная фраза К.С. Станиславского, ужас и восхищение одновременно.

Манюня. «Сеньорита Марыя» занимала третье и почетное место в этом треугольнике судьбы, одной половиной тела находясь на кухне, а второй поддерживая товарищей по телокрушению в коридоре. Манюня бдительно изучала абстрактный принт незнакомого линолеума, параллельно размышляя, что скажет на все это Серафима Ильинична: Хоттабыч "засветился" перед семейством Яковлевых как лесополоса из Новогодних елочек.

-Мань, а ЧТО это сейчас было…Там… За дверью? – Миша оторвал руки от гудящей головы и медленно поднялся на ноги.

Манюня, тоже собрала конечности в более-менее устойчивую конструкцию и, вползая в прихожую, на ходу сообщила:

-Хоттабыч.

-Это который из книги? – Тихо уточнил Миша.

-Из пиз… - Авторитетно начал было дядя Вася, но ключ в двери повернулся и на пороге возникла Мишина мама. Под мышкой у Натальи Петровны был белый плафон и скрипочка, в руках потрескивали пакеты с посудой.

Вместе с Натальей Петровной в квартиру («Четвертым будешь?!») рухнула секунда тишины, после чего пакеты с грохотом обрушились на порог.

-Чашечки!... – Только и вымолвила Наталья Петровна, беспомощно переводя взгляд на ползущего в ее сторону на четвереньках дядю Васю. Миша и Манюня, покачивались у стены как два столба у колхоза "Светлый путь".

-Колен-Н-ные! - Шаркнул тощим боком дядя Вася и анорексичным ужиком устремился по ступеням лестницы.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

За любой деструктивной ситуацией всегда начинается мир. Новый, сияющий, добрый и очень нарядный. Как скатерть с вышитыми чайными розами на кухонном столе Чернышовых.

Серафима Ильинична, услышав в замочной скважине громовое "Ах!-БЗДЭЦ-ц-ц!", решительно повернула ключ.

Бабушка Манюни, она же майор КГБ в отставке (кличка: «Земля-воздух-капкан») в пять мягких прыжков преодолела две лестницы, лихо сиганув над головой взвывшего от ужаса дяди Васи. Истеричный вопль утратившего дзен ценителя чая: «Летающие помидоры! Летающие бабки!!!» еще долго метался рикошетом по стенам старенького дома.

Серафима Ильинична успела все:

1. Подхватить под руку медленно оседающую по косяку Наталью Петровну;

2. Захватить ухо внучки другой рукой (Уй, ба! Ухи-ухи!);

3. Аппетитно намекнуть Михаилу на горку свежеиспеченной сдобы на кухне этажом сверху;

4. И как бы невзначай пнуть мягкой тапкой выступающее из косяка призрачно-голубоватое ухо Хоттабыча (АЙ, БЛА!.. УХИ-УХИ-и-иии!..);

5. Убедить новоиспеченную соседку крепко запереть дверь и почаевничать этажом выше пока к ним едут грузчики. Какие грузчики? А такие. Серафима Ильинична вызвала их часом ранее, когда поняла, что непосильная задача переезда упала на совершенно не подготовленные к такой ноше плечи.

Эвакуация соседей на кухню Чернышовых заняла ровно шесть минут.

- Вы, милочка, лимонный пирог с цедрой апельсина и лимона делаете или добавляете в него лимонный сок, как в «Мадейре»? – Серафима Ильинична подливала в чашечку взволнованной Натальи Петровны сливки, не забывая отслеживать, чем занимаются отпрыски обоих семейств.

Временно исполняющая обязанности главы семейства Яковлевых некоторое время таращила глаза на милейшую бабушку Манюни, потом на радостно уплетающего сдобу Михаила и болтающую с ним без умолка Манюню. Колыхнув пышным бюстом, она чуть слышно всхлипнула и, наконец, бессильно осела на табуреточке.

- В «Мадейре», мон шери! Ох, я так расстроена! – Наталья Петровна нервно вознесла руки к вискам и устремила взгляд полный надежды на Серафиму Ильиничну. – Эти грузчики… Они ведь справятся до вечера? Я так переживаю, мон шери, так переживаю! Миша ведь малыш еще совсем! Мне-то не привыкать – жена военного, вы же понимаете!..

Серафима Ильинична понимающе приподняла тонкую бровь, потом остановила внимательный взгляд на покрасневшем лице «маленького» Миши и на хихикающую в чашку Манюню, после чего твердо произнесла:

-У Вас чУдный, взрослый сын, моя дорогая! У нас чУдные, пунктуальные грузчики. Вечером будете спать каждый в своей кровати. Манюша, попейте-ка с Михаилом чаю в гостиной. Миша, ты за старшего. Наталья Петровна, а Вы знали, что «Мадейру» в давности подавали к столу с одноименным вином? Нет?

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ****** *** *** *** *** ***

-Миш, ну вот где? Где я тебя спрашиваю справедливость, а?! – Манюня активно мерила широкими шагами гостиную, размахивая пустой чашкой. - Хоттабыч опять накосорезил, а расхлебывать нам!

-Нам?! - Миша округлил глаза. – К стати, об этом… О Хоттабыче. Почему он такой страшный?

Манюня не успела ответить Михаилу ни слова, как из стены вывалился фиолетовый от праведного гнева и крайне недооцененный в природной красоте Хоттабыч.

- Мама говорила, что я - красавчик! - Рявкнул в Мишу Хоттабыч и для пущей убедительности втянул мешковатый живот в себя, но все равно как был, так и остался Ждуном из преисподней. - А то, что вы в этот дом приехали, - истерично взвизгнул Призрак, - так познакомится перед заселением сначала надо было!!! Зашли бы к нам в подвал, по-человечески, там мы с Симой на батарее! Как-че, братухи, краба дать!

-Хоттабыч… Леща б тебе дать. - Устало выдохнула за его спиной Манюня. – У тебя что с красотой, что с логикой – полный финиш! Садись, что ли на диван, чудо ты потустороннее. Знакомиться будем.

Хоттабыч, кося прищуренным лиловым глазом на Мишу, демонстративно завис в воздухе над краем дивана, для солидности сцепив пальцы за валиками жирка спины. Восемь «спасательных кругов» живота Призрака налились небесными оттенками синевы.

Манюня плюхнулась рядом с ним и примирительно погладила Призрака по плечу. Оно привычно вспыхнуло золотистыми искорками.

-Какие же вы, все-таки, мужчины странные! – Начала было она.

- Ни фига мы не странные! – В один голос уверенно парировали ей Хоттабыч и Миша. Потом переглянулись и, явно оценив друг-друга «нормальными пацанами», тут же перешли в контрнаступление.

- Это вы странные, Мань. Пол дня на улицу собираться в магазин – это как, вообще? Что там начесывать?

- В стоках во-О-олосы!!! Ваши, ..ать, волосы!!! Летать по трубам невозможно!!! Весь, как мочалка, …ать!

- Бирюлечки всякие, блестючки!!!

- РЕПЕТУЗЫ С НАЧЕСОМ!!!

Последний вопль Хоттабыча был слышен квартала на два, не меньше. После него Миша с Манюней замерли сурикатами на закате, начисто позабыв все буквы русского алфавита. А вот появившаяся в дверях Серафима Ильинична очень их даже помнила.

- Так вот кто их …! Стырил! Стоять!!!

Хоттабыч вытянулся в тоненькую дымную струйку и максимально быстро слился с обоями.

- Дети, это вы шумели? – Наталья Петровна колыхнула объемным бюстом в дверном проеме. Одной рукой она поправляла пышные кудри, другой держала небольшую рюмочку с душистым вином.

- Это все по телевизору, мон шери! Манечка, переключи на новости. Сейчас такую дичь показывают – чудо, что люди с ума не сходят!

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ** *** *** *** ***

- Чудом ушел, Сима! Чудом! Пронесло-ОООО! –Хоттабыч колыхался по подвалу с Симеоном в обнимку.

Симеон часом назад вылизал пластиковый стаканчик из под испорченной сметаны и потому Хоттабыча на этом этапе беседы отлично понимал, - Симу тоже пронесло. Но, когда Призрак смачно поцеловал Симеона в уста сахарные и натянул на него нечто тепло-пушистое с отверстиями на две львиные лапы без учета хвоста, понял, что "чудо" – это понятие относительное.

Высекая искры по трубам, несчастный кот рвал когти в безопасную тьму. За его спиной неистово бился парашют из ретузов, а по подвалу разносились вопли счастливого Хоттабыча:

- ЧУДО! Эх, ..ать! Еще раз!!! ЧУДОМ! Три-та-та!!!!

Рассказ 8. Cherchez la femme! (перевод с французского: Ищите женщину!) ​

Как же все-таки приятно возвращаться домой! Голова у тебя легкая-прелегкая!.. Портфель легонький-невесомый, словно несчастное текстильное создание по прибытии в адское заведение под названием «школа» выдохнуло все Манюнины домашние задания в учителя и мумифицировалось: «Чао, Буратины!»

А город укрывало снегом. Деревья благоговейно облачались в белоснежные шали, лужи таращились трещинами на прохожих, кот Симеон дремал на подвальной трубе.

У кота был горячий и сухой нос. Сима то и дело чихал, а его покрасневшие веки плюс полное отсутствие аппетита говорили только об одном: простыл бедолага. Приболел по причине любви! Говорите, что так не бывает? Еще как бывает!

В начале недели, когда по городским улицам заплясали первые вьюги, а термометры покрылись мурашками, Симе приспичило! Любоф-ф!!! Как следует распушившись, Сима направил лапы к соседнему дому.

Подругу его звали Шумка. Шумка была дама впечатлительная, а потому никогда не одинокая. Вот и сегодня, к неудовольствию Симы, кошечка проводила время в компании. Два рыжих, потасканных кота старательно показывали Шумке в небе созвездия «Косого мЫша», «Тапок бабы Фаи», созвездие «Лысая медведица» и недавно открытый: «Пупок Симеона». Сима почесал лапой за ухом, разобиделся и решительно разогнал клуб обнаглевших астрономов.

Отвоевав таким образом персональное внимание, Симеон уселся напротив Шумки и неожиданно заорал песню: «Erotica». Да-да, ту самую, из репертуара Мадонны. Сима знал чем удивить! И это, действительно, было посильнее пупков и тапок бабы Фаи, вместе взятых. Шумка округлила глаза, потеряла связь с реальностью, а Сима остатки скромности.

Вернулся он уже под утро. Довольный, голодный и вымотанный до предела Сима пару раз ткнулся носом в ледяное стекло и с досадой обнаружил, что оконце в подвал накрепко прихватило морозом. Три грустные морды кота, возникшие за стеклом, подтвердили его опасения – ни снаружи, ни изнутри на улицу попасть из повала было попросту невозможно.

Битый час Сима с воплями нарезал круги вокруг неприступных стен дома, пока, наконец-то, не скрипнула входная дверь. Кто-то большой, зябко кутаясь в длинное темное пальто, вышел из подъезда и заспешил прочь, поскрипывая снегом. Сима брызнул в исчезающую щель из света и тепла. Прыжок! Еще! И еще прыжок! Ветер с досадой плюнул ледяным холодом в дрожащий хвост Симе и входная дверь закрылась. Любоф-фу-фу!

Мобильный телефон взбрыкнул в кармане куртки Манюни и выдал входящий от бабушки:

-Манюш, ты там как? Скоро? Обед давно готов. – Голос Серафимы Ильиничны мягкий, да теплый. Очень родной. Так сразу и не скажешь, что вчера она Хоттабыча по кухне тряпкой гоняла. За что гоняла? За дело. Призрак пытался через розетку утащить баночку сметаны - уляпал все, что можно и нельзя. За это, собственно, и огреб. А утром пытался стащить кипяченное молоко с плиты. Уходил от Чернышовых Хоттабыч по старинной русской традиции с солью. Чуть пониже копчика. Из самоделки-дробовика Серафима Ильинична никогда не промахивалась.

-А что у нас на обед? – Манюня ускорила шаг. Перед ее глазами мысленно поплыли, покачивая боками запеченный поросенок, вдоль которого кружили аппетитные яблоки, пюрешка в круге из ароматных котлет и душистый хоровод сладких плюшек. - Я уже бегу возле дома, ба. Как там Хоттабыч? Ничего не тырит больше?

В трубке что-то ругнулось, затем прокашлялось и голос бабушки Серафимы ровно сообщил:

-Суп гороховый с копченостями, пюре с котлетами и гора сладких плюшек ждут-пождут Марию Сергеевну. А Хоттабыч..! Это чудо природы уже минут как двадцать на кухне часовой кукушкой притворяется. И это из будильника-то! Я вот все думаю: мы все такие дебилы после смерти будем или это как-то все-таки выборочно происходит?!

Тем временем Хоттабыч последний раз кукукнув из будильника, выпорхнул на стол и, косолапо перебирая прозрачными лапками, опасливо приблизился к плюшкам.

-Ку-ку-уу! – Начал было он ласково, но тут же услышал суровое:

-КУ-ДА?

Призрачная бородатая кукушка, вжав круглую голову в тонкие плечики, безуспешно попыталась просочиться сквозь стол, но Серафима Ильинична отчеканила прямо в затылок пыжащейся птахи:

-Не стоит даже рыпаться! Под столешницей соль, поддон ящика металлический. Ты зачем таскаешь продукты, ирод? Розетку зачем изгадил, я тебя спрашиваю, борода ты с ушами?!

Хоттабыч моментально материализовался в полный рост и, округлив глаза, театрально прижал руки к груди: «Я?!!!»

«Ты!» - так же эффектно и молча, ответила позой фараона Серафима Ильинична, непреклонно скрестив руки на груди.

Разрядил напряженную атмосферу дверной звонок. Это Манюня вернулась из школы. Две фигуры молча метнулись в противоположные стороны. Серафима Ильинична хрупким ниндзя скользнула вдоль стен к дверному глазку, а синяя пузатая тень к плюшкам. Звук открывающейся двери и громкий ШМЯК сдобы об приоткрытую форточку удивительным образом совпали.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

- Сим, братуха, плюшечку на? – Хоттабыч безуспешно пытался накормить Симеона изрядно помятой сдобой. Сима вяло нюхал предложенное, сипло мяукал и, наконец, закрыв мутные глаза, впал в тревожную дрему.

-Эх!.. – Хоттабыч погладил Симу по тощей спине. Без помощи никак не обойтись!

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

- А биологичка ему и говорит!...

- СИ-И-ИМА ПОМИРАЕТ…

Манюня замерла на полуслове. Возникновение головы Призрака из пола, рядом с ее тапочками было, мягко говоря, неожиданным. Тем временем Хоттабыч возник целиком и теперь покачивался в воздухе, отрешенно созерцая письменный стол.

- Какой-такой Сима? – Спросил Миша.

Уроки по вечерам ребята часто делали вместе. Вот и сейчас письменный стол был завален тетрадями и учебниками Миши и Манюни.

- Это кошак из подвала что-ли? - Уточнила Манюня, наводя ручку на Призрака. - Ну, ободранный такой, ничейный?

-Как-такой ничейный?! – Взвыл оскорбленный Хоттабыч. – Мойный!!! Тьфу ж ты…. Дойный!...

Хоттабыч аж вздулся бугорками от напряжения. Расправив спину и выпятив живот, он некоторое время молча клокотал, явно вспоминая нужные слова, и, наконец, отчеканил:

- Братуха это мой! Бра-тэл-ло!!! Чилим мы вместе на трэп хате!

- В подвале что-ли? - Манюня удивленно похлопала глазами. – Опять у Кирьки сленга нахватался! Я тебя Достоевского читать заставлю, Хоттабыч! – И развернулась к окну.

- На трэп хате. – Упрямо гундел за ее спиной Призрак. - А Достоевский твой – хэйтер!

- В смысле хэйтер!? – Одновременно вскрикнули Манюня и Миша, снова уставившись на Хоттабыча во все глаза.

- «Идиот ты, Хоттабыч!» написал ваш Достоевский! Я книгу в руки, а там черным по белому: «Идиот»!.. – Призрак аж подпрыгнул в воздухе от возмущения, но тут же сменил тон на ласковый и душевный. - А Сима мой сла-аайм! Рофлю я его.– И неожиданно для всех сложил из пальцев сердечко, на секунду растянув рот от уха до уха в жутчайшей улыбке. – А он помирает.

Миша пулей выскочил в соседнюю комнату. От смеха у парня на глазах проступили слезы, он беззвучно смеялся, свалившись бубликом в бабушкино кресло, пряча лицо в диванную подушку.

Хоттабыч с неодобрением посмотрел на качающуюся дверь, положил голову на плечо Манюни и попросил:

-Помогите.

Смеяться Манюне сразу ж расхотелось.

- Хоттабыч… Ты это… Успокойся, пожалуйста. Не так все плохо, как кажется. У меня, к примеру, есть заначка. В копилке. Через дом от нас работает ветеринарная клиника. Лови своего слайма, мы одеваемся и выходим. Будет твой Сима как новенький: клизма, укол, таблетки!

-Сима-ааа! Клизма-аа!!! Па-а-адьем!!–Ураганом уносясь в стену, проорал Хоттабыч.

Мишу в соседней комнате скрутил очередной приступ смеха. Он плакал, икал и как мог соболезновал Симе.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

После тщательного осмотра кота в ветеринарной клинике, клизмы и болючего укола Симеону в бедро, доктор Денис Григорьевич Б., рекомендовал Манюне обеспечить коту покой, регулярное питание и лечение от глист. На уколы кота следовало приносить на протяжении всех последующих десяти дней.

Серафима Ильинична, посвященная Манюней в историю с заболевшим котом, была очень довольна услышанным. Ведь Хоттабыч оказался не клептоманом-дебилом, а очень даже альтруистично настроенным Призраком, да и продукты больше не будут пропадать столь бездарно! И она пообещала помогать: связать коврик и обеспечить Симеона едой на весь период его лечения.

Теперь, передавая очередной пакет с вареными яйцами, теплым молоком и сухим кошачьим кормом, Серафима Ильинична сама открывала форточку Хоттабычу и провожала долгим взглядом торжественно снисходящий к земле пакетик с едой.

Этот же пакет наблюдал из окна и дядя Вася. Каждый раз, замечая пузатый пластиковый мешочек за стеклом, он молча мимикрировал с зелеными обоями кухни и на четвереньках отползал вглубь квартиры:

- Надо меньше пить! Пить надо меньше! Теперь только ЗОЖ!.. Теперь только ПП!.. Где мой коврик? Для йоги...! - Шептал, крестясь, дядя Вася.

- Надо больше пить! Пить надо больше! Лопай до пуза!!!– Умиленно щурился на раздобревшего Симеона Хоттабыч, заботливо поправляя под котом вязанный, уютный коврик.

Сима дожевал хвост вареной рыбы и неожиданно мяукнул в Хоттабыча:

-СлА-Аа-аайм! – Что в переводе с кошачьего обозначало: «Все беды от женщин!»

Рассказ 9. Не так страшен Кастанеда, как тот, кто его читал! (народная интернет мудрость).

-А он биологичке и говорит: «Жадная клетка не хотела делиться и умерла в одиночестве! Наталья Валерьевна, давайте уже встретимся за рюмочкой биологически активного чая!» И ржет как конь, представляешь?

Манюня почесала кончик носа карандашом и вывела в итоге уравнения: «dbil».

- Очень. Очень даже себе, Миш, представляю! Олег Валерьевич тот еще… Физик! Знал бы ты, что он на своих уроках творит! Он же у нас немецкий язык преподает. С деревянной линейкой встанет у последних парт и только в окошко посмотришь – прыжок! БАБАХ!!! По столу!!! А потом бегает и орет по классу: «Die Einzeller!» (от автора: «Одноклеточные!»)

-Вот мутант! - Искренне удивился Миша. - А директор-то куда смотрит?!

Манюня хитро скосила глаза на Мишу и хихикнула:

-Куда, куда? На генеалогическое древо. Физик-то ему каким-то родственником приходится. Кто-то ибн чей-то, в общем.

Миша развернулся на стуле и обратился к Хоттабычу:

- А Вы, Хоттабыч, откуда родом будете?

В ответ на его вопрос Призрак, пребывавший над полом в виде огромной боевой гранаты синего цвета с камуфляжем-полосками на суровом, как утюг, лице, отчеканил:

- Это птица с секретом!

- В смысле, под грифом секретно? – Миша никак не мог привыкнуть к манере Призрака использовать простые слова в крайне не простых словосочетаниях.

Хоттабыч с умным видом молча удалился в стену. Тут же раздался короткий женский визг, гулкий удар железного об непробиваемое и Хоттабыч со свистом влетел обратно в Манюнину комнату. В глазах его плескался неподдельный ужас:

-Ш-ш-шшш! – Он прижал палец к губам и синей струйкой заторопился в Мишину школьную сумку.

Через секунду дверь в комнату распахнулась и в проеме возникла хрупкая фигурка. Серафима Ильинична. Цветастый фартучек на ней висел криво, гулька на голове сползла за ухо, сковороду в руках бабушка Манюни держала на манер пистолета-пулемета Uzi.

Миша и Манюня мгновенно оценили обстановку и молча сгребли учебники в сумки. Протискиваясь боком, рядом с бабушкой Манюня заискивающе прощебетала:

-Мы пораньше в школу пойдем, ба. Вторая смена, все такое. Хорошего тебе денька!... Хоттабычу тоже.

-Угум!

-Хорошего дня, Серафима Ильинична! – Старательно выговорил Миша, прижимая к себе крупно дрожащую школьную сумку, и, наконец, выпал в гостиную.

Серафима Ильинична в один прыжок подскочила к шкафу, прошарила все полки и оглушительно захлопнула его створки. Постучала тапочкой по полу, развернулась на пятках и нырнула под кровать. Мишина сумкапокрылась испариной.

Манюня быстренько вытолкала Мишу в прихожую и там уже громко зашептала:

-Сиди тихо, Хоттабыч! Мы тебя сейчас на улицу вынесем.

-Я с вами в школу пойду-уу! - Тихонько захныкала школьная сумка, протягивая матерчатые уголочки к Манюне.

Манюня схватилась за сердце и невольно вскрикнула:

-Ежи пушистые!..- И тут же ощутила руку Серафимы Ильиничны на своем плече.

-А я, пожалуй, ребятки. Мне как раз за крупой надо. За очень жесткой крупой, а лучше за горохом!

Серафима Ильинична как бы невзначай оттянула край школьной сумки любимой внучки и цепким взглядом просканировала все содержимое.

-Угум.

Миша торопливо стянул куртку с вешалки и прикрыл ею дрожащую сумку:

-Серафима Ильинична, - немного смущаясь попросил он, - а Вы не дадите мне с собой в школу пару Ваших восхитительных ватрушек? Мама торопилась - новая работа и все такое… А Вы печете, как Бог!

Бабушка Манюни мгновенно растаяла и заулыбалась:

- Какой милый ребенок! – Серафима Ильинична прижала руки к груди и устремилась на кухню. - Конечно же, угощу, Миша! Новая работа – это так важно, ты на маму не обижайся! Пяточек тебе хватит или побольше?

Пока Серафима Ильинична заворачивала сдобу в бумажный пакет, Миша решительно постучал по своей куртке и синяя струйка из нее заторопилась в Манюнину сумку.

-Давай, Мишунь, сумочку, я подержу, а ты пока одевайся. Ой, сколько вам уроков-то задают! Пять, шесть, восемь учебников!... Пенал, ватрушки и снова пусто! Ну, ничего, боевой ты наш, найдем-с!

На этой фразе Манюнина сумка вздрогнула, скукожилась и обвисла уголочками вниз.

А на улицах города валялся ноябрь. Сырой, серенький и нелюбезный. И школа в этот день тоже была какая-то: «не в духе». Общую картину не спасали даже веселенькие окна первоклашек. При одном только взгляде на продрогшее здание невероятно сильно хотелось домой. Только не сюда. Не сегодня! Эхма…!

-Хорошего денька, ребятки! Жду вас на обед. Отказы не принимаются. – Серафима Ильинична, приобняла Манюню с Мишей за плечи, пустила скупую слезу и быстро засеменила обратно.

-ФУХ! - Выдохнули разом все трое: Миша, Манюня и ее сумка.

-Вылазь! – Манюня потрясла за ремень, но сумка уголками намертво вцепилась в подол ее школьной юбки, как в родную.

-Нэ-э-ээт! – Прохныкало басом текстильное создание.

-Чернышова, Яковлев! А знания, значит-с нам по-боку сегодня, да?! Знания-с и подождать могут, да? Ученье – свет, а неученье свет фонариком себе в глаз, потому что тупые! Быстро на занятия!!!! Die Einzeller!

Позади ребят величественно покачивалась на пятках внушительная фигура Олега Валерьевича Пупса, он же «мутант» со слов Миши, он же физик, он же учитель немецкого языка. Ну и денек!

-Что стоим?! Полетели! – Взвизгнул Пупс.

Перепуганный Хоттабыч и без того закошмаренный Серафимой Ильиничной, а теперь еще и господином Пупсом, вылетел из школьной сумки огромным помидором прямо в лицо торжествующего физика.

Долгий и заунывный вой, переходящий в звук падения бревна в сугроб, огласил школьные окрестности. И наступила тишина.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Олег Валерьевич Пупс возлежал в сугробе, широко раскинув худые ноги в разные стороны. Его огромные глаза голубые - голубые, словно две дырки в черепе, сквозь которые рвалось в мир летнее небо, с тихим ужасом отслеживали траекторию движения его собственного кожаного портфеля.

Сумка господина Пупса деловито скакала вдоль тела поверженного физика и сердито разбрасывала синие искры ровно до тех пор, пока Манюня не пнула ее сапожком. Олег Валерьевич закатил глаза в череп, тихо всхлипнул и ушел на больничный.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

-МАУУУУУ!ть….!

-БаБББАХХХ!!!!Тра-та-та!!!

-СтауАа-Ааа-Ааа….ть!!!

-ТРА-ТА-ТА!!!!

Темноту подвала рвала эхом перестрелка и скрежет. Это Хоттабыч в уже известном нам облике боевой гранаты лупил из пальцев неоново-синим пульками по стенам и потолку. Сима неистово паркурил за огоньками и злобно урчал.

-ПОП-Ппа-а-аал!- Наконец взвилась под потолок призрачная граната.

Симеон на десяти когтях удовлетворенно съехал со стены на пол. Где-то вдалеке зазвучала песенка: Dr Alban «It´s My Life», а на стене осталась зиять жуткими царапинами картина, исполненная мелом: «Женщина со сковородой».

Рассказ 10. Скальпель, зажим, спирт, скальпель, зажим, спирт, спирт, всем спирт… Помянем!

Дядя Вася сидел на скамейке детской площадки. Мир перед ним покачивался и даже слегка пританцовывал. Где-то глубоко в черепной обители Василия незнакомый мужской голос залихватски матерно орал песню: «Эх, яб-БЛА-чко, да на тарЭ-лочко!....» Грибок песочницы кивал ему в такт, а Василий ловил дзен и вертолеты.

- О, Швежданутый…! Добвый ве-чшер, я …Ик! Дишпешер.

- Дыня? - Дядя Вася постиг кратковременное просветление.

- Ужнал, родимый! – Умилился в ответ шепелявый.

Он протянул руку и шагнул к Василию. Однако, земля коварно ушла из под его ног и улыбающийся Дыня с размаху влетел головой в столб песочницы, словно дятел-передовик.

Баба Катя Мутолина, наблюдавшая эту картину маслом из окна, осуждающе плюнула на стекло, затем протерла его полотенчиком и сердито зашторила занавеску.

- Вот, Кирька, будешь столько же в компе сидеть - песочницы губами обнимать также станешь. Помяни мое слово! Когда уроки делать начнешь, а?! Неуч!– Баба Катя сверлила непутевого внука огненным взглядом, уперев руки в бока. Полотенчико белоснежным эполетом покоилось на ее плече.

Кирька на это только презрительно фыркнул, сгреб с тарелки увесистый бутерброд и царственно удалился по коридору. Из его комнаты снова раздался тарахтение танков - интерактивный бой, а по совместительству: "убийство времени", продолжались.

Человека, громко икающего в песочнице, во дворе звали Дыня. Как его настоящее имя никто не знал, да и не зачем было. У всех местных алкашей была кличка или как говорила Серафима Ильинична: погоняло. К примеру, дядю Васю звали: «Звезданутый». А все потому, что зимой и осенью он носил черную вязанную шапочку с алой звездой на лбу. Звезда была связана криво, а дядя Вася вечно вляпывался в разные истории. Дыня же заслужил свою кличку иначе.

Однажды осенью, совершая очередной круг по парку в поисках доброго лица, дабы получить «посильную финансовую помощь на бутылку батона», он неожиданно набрел на статную молодую женщину с коляской. Благоговейно обойдя транспортное средство для малышей, Дыня издалека просканировал содержимое коляски и заискивающе пискнул:

- Мадам, какое щудо Ваши малыши!!! И што, оба мальщики?

- Хам!– Тотчас же взвизгнула дама. - Слева от дочки ДЫНЯ!!!

Между тем, в небезызвестный нам двор бодрым шагом ступил отец Поликарп. Покачивая новехоньким кадилом и огромным крестом на прокачанной груди, батюшка неминуемо приближался к детской площадке.

Отец Поликарп в городе был лицом новым. Получив свой приход в соседнем районе, он уже успел себя зарекомендовать как батюшка чрезвычайно креативный, спортивный и совершенно не терпящий пьянства, а потому, заметив тетрис из дяди Васи и Дыни на детской площадке, он замедлил шаг и осуждающе поднял перст к небу:

- Пьянство человеческое – горе горемычное ибо ужаснейший порок и есть! Исподволь в пьянице умирают все человеческие достоинства, глохнет нравственное чувство, помрачается разум, черствеет сердце, делаясь неспособным чувствовать ни горе ближних, ни радость их!

Дыня громко икнул и вяло отполз под скамейку. Дядя Вася поднял прозрачные глаза на отца Поликарпа и медленно совершил мусульманский жест «сухого омовения».

Отец Поликарп аж весь покрылся пятнами от возмущения! Рука с кадилом сама собой взлетела вверх, но тут же замерла, так как из окна Чернышовых с диким уханьем вылетел… Невероятных размеров помидор. Вслед за ним вспорола морозный воздух крутящаяся черная сковорода.

Отец Поликарп перекрестился. Помидор растаял в воздухе, а сковорода отчалила в заснеженные кусты сирени, где и затихла.

- И давно это у вас, сын мой, в доме бесовство происходит?- Батюшка опустился на скамейку рядом с Василием. Ноги отца Поликарпа предательски дрожали.

Дыня из под лавочки высунул голову и игриво осведомился:

- Беш-штыство? В каком квартире-М-м? Мы жайдем-ш!

- А кадилом по куполу?! - Взревел отец Поликарп, потрясая новеньким кадилом перед лицом перепуганного Дыни, но потом охнул, подобрался и смущенно забормотал, – Да что ж это я? Прости Господи!.. Прости Господи!

На этих словах из подвала рванула стая разношерстных мяукающих котов, а в подвальном оконце возникла та же огромная помидорина, которая густо и торжественно пробасила в отца Поликарпа:

-А-АМИНЬ!

Батюшка икнул, машинально перекрестился и во все глаза уставился на помидор. Тот перекрестился трижды.

-Однако!... – Крякнул повеселевший батюшка. – А и не так-то все у вас плохо, сын мой! Пожалуй, пойду. Засиделся я тут с вами. А ты, сын мой, помни! – И суровый перст батюшки уткнулся в блаженно улыбающегося Василия, потом в темя лысого Дыни, - Алкоголь – это ЗЛО! Так-то.

Помидор показал батюшке знак «большой палец вверх» и снова растаял в воздухе.

На этом бы вся эта история и канула в лету, но… Хлопнула дверь и из подъезда вылетела милая бабушка в стильных розовых валенках и ядерно-желтом пуховике. Пробежавшись глазами по заснеженному двору, она рванула к кусту и извлекла из ветвей сковороду.

- Ваша? – Издалека полюбопытствовал батюшка. – Хороша посудина! Да и вы – не промах, дочь моя.

- Доброго дня, батюшка Поликарп! – Приветливо откликнулась хрупкая бабушка и засеменила к песочнице. – Вы к нам не дом-ли освятить пожаловали? Нет? А то спасу нет от душ неупокоенных! Таскают пироги и таскают!

- Да, сестра во Христе, верно все говоришь! Чревоугодие и воровство – грех!

Оба закивали друг другу, словно китайские болванчики.

– Однако призрак ваш… - Продолжил батюшка, поглаживая крест, - Прощу на первый раз. Ибо на правильных позициях стоит! Нечисть такая. - И отец Поликарп откланялся.

У Серафимы Ильиничны отвисла челюсть. Она молча уставилась в подвальное окно сквозь которое на нее таращился довольный Хоттабыч с Симеоном под мышкой. Оба дружно отдавали ей честь.

- Дэбилы! – В сердцах плюнула под ноги Серафима Ильинична.

- Дыня мы… - Слабо запротестовал Дыня, вываливаясь на свет Божий из под лавочки.

Серафима Ильинична от неожиданности подскочила на месте и огрела сковородой дядю Васю, так как тот был к ней ближе всех. Потом зарядила сковородой Дыне, после чего во дворе все смешалось: охи, ахи, крики, звуки удара металла об тупые предметы, басовитый хохот отца Поликарпа и уханье Хоттабыча в трубах дома.

-Красава! – Одобрила баба Катя соседку, задернув шторку кухонного окна.

-Победа! – Взвыл Кирька и комп мигнув черно-синим экраном, сломался.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

- Истинно говорю тебе, Сима! Валерьянка – ЗЛО! Видишь, что она с тобой делает?!

Симеон, с бездной вместо глаз, неиствовал под парящим в воздухе призраком. Хоттабыч держал открытый пузырек с пахучей жидкостью над головой и по его испуганным глазам было видно, что бедолага уже не однократно пожалел об открытом ящике Пандоры под названием: «Валерьянка».

С утробным воем Сима в прыжке, как Жан-Клод Ван Дамм, выбил с ноги у Хоттабыча пузырек и, плюхнувшись на пузо, рванул по запаху вглубь подвала.

Перепуганный Хоттабыч мешком вывалился на улицу, угодив под ноги мирно ползущего домой дяди Васи.

- ААААААААААААААААА! - Заорал Хоттабыч, ракетой взвиваясь сквозь балконы.

- ААААААААААААААААА! –Заголосил дядя Вася, так как после Хоттабыча в него вцепился совершенно неадекватный кот, от которого тащило валерьянкой на два квартала.

- А-А-ААААААаминь! – Завершил в соседнем квартале службу батюшка Поликарп.- Мир вам!

Рассказ 11. «Людей cлучайных в жизни нет — нам все даются для чего-то. На первый взгляд — пустой билет, на деле — драгоценный опыт.» (Зинаида Полякова)

Декабрь приходит незаметно, уходит быстро и оставляет за собой устойчивый шлейф недоумения: "Что это было?!"

Кадр из "Особенности национальной охоты» помните? В дверях бани генерал. Полено - лоб! ТАЗИК КИПЯТКА!!! Вот так и с декабрем. «Что это было?» Декабрь, товарищ генерал.

Вместе с декабрем на город обрушиваются полчища мандаринов с листочками и без. Огоньки витрин и окон филигранно четко расчерчивают черные коробки зданий на потерявших надежду и ожидающих.

Чего ждут люди? Чуда. Кто обещал им это чудо? Никто. Но люди ждали, ждут и будут ждать. Потому что иногда чудеса случаются. И кто-то долгожданный, насквозь пропахший ветром, поездом, табаком казенных кабинетов, в военной форме стоит перед незнакомым ему домом и смотрит на окно третьего этажа, где сквозь голубую дымку штор двигается силуэт женщины, играющей на скрипке.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Манюня и Михаил вовсю корпели над завтрашними уроками. Ну, как корпели? Перемежали полезное с приятным.

Настольная лампа персональным солнышком освещала их склонившиеся над тетрадями головы, то бликующие экраны мобильных телефонов, то хихикающих над Манюниными рисунками, когда сил уже не было укладывать в голову нетленные штабели знаний:

-Смотри, это Пупс в смирительной рубашке по школе скачет!

-Какой красавец! – Одобрил Миша и пририсовал господину Пупсу цепи на руках, как у Кентервильского приведения.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** В соседней комнате тоже говорили о красоте.

- Какой ты будешь в этом бомбере красавец, Сережа!

- Мама, я просил свитер… - Папа Сережа покорно держал в широких ладонях мотки ниток, сидя на низенькой табуретке перед Серафимой Ильиничной. – Надо мной весь Центр ржать будет!

-Ржать и завидовать! И падать штабелями. – Бабушка Серафима ласково взъерошила у сына на голове редкие волосы и мечтательно пробормотала, – Тебе б еще бандану c черепом!...

В трубах дома что-то гулко ухнуло и загоготало, а Сергей Николаевич возопил:

-Мама! Ты с таким же успехом можешь на этой бандане вышить под черепом: «Приемник лещей!»

Совершенно не смутившись, Серафима Ильинична поправила вставшие дыбом волосы на голове непокорного сына и примирительно зажурчала:

–Хорошо, Сереженька, хорошо, не волнуйся. Оставим это … До весны. А то много хорошо – тоже не хорошо!

В трубах что-то снова адски загоготало, а Сергей Николаевич уткнулся головой в моток с нитками.

Мама Манюни на это тихо улыбнулась, подвинула закладку на странице книги «Родная кровь» и вновь погрузилась в чтение. Галина Ивановна обожала фэнтези и упоенно постигала мир «Тайного города» Вадима Панова. По вечерам после семейного ужина, она всегда уютно устраивалась в уголочке дивана с книгой в руках. Рядом традиционно возлежал глава семейства, в кресле вязала Серафима Ильинична, на улице падал снег.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***- Снежинка моя!… Наташка… - Чуть слышно шепнули губы. Сергей Аркадьевич нагнулся и подхватил ладонью горсть снега. Снег был сухим и склеиваться в полноценный снежок явно не хотел, а потому в окно долетела лишь малая его часть.

- Кхы-кхы! – Предельно культурно раздалось за спиной у Сергея Аркадьевича.

Военный развернулся и с удивлением уставился на идеально выбритогомужчину, лет шестидесяти пяти. Незнакомец был одет в темное, не модное пальто и вязанную шапочку, на которой поверх криво связанной звезды неожиданно красовался также криво вышитый крест. Человек дружелюбно протягивал ему кирпич.

- Снегом бесполезно!– Изрек незнакомец и представился. – Раб Божий Вася.

- Аркадьич… - Ошалело пробормотал папа Михаила. Но тут же, оправившись от изумления, гаркнул на незнакомца. – Да Вы с ума сошли, батенька! Какой кирпич?! Там же женщина!

- Удивительная женщина, согласен! И красивая. Но за ней подглядывают. Регулярно!

- Кто?! – С нехорошей стальной ноткой в голосе хрипло поинтересовался Сергей Аркадьевич, медленно сжимая кулаки.

- Нехристь! - Душевно улыбнулся ему раб Божий Вася. - Вона хвостик его вьется! В него кирпич и пуляйте. А Наталья Петровна…! М-м-ммм!... – Человек закатил глаза в череп, затем выкатил их обратно и выдохнул, – Благочестивая матушка! Ни-ко-го к себе не подпускает! Даже Дыне скалкой зарядила промеж очей светлых. Хотя он оч-чень обаятельный парень. Правда, теперь косой…

Совершенно обалдевший от услышанного Сергей Аркадьевич все-таки забрал кирпич у незнакомца: мало ли чего. И профессионально быстро окинул взглядом окно. Действительно: в верхнем углу форточки затейливо трепетало на ветру нечто голубоватое, очень похожее на краешек голубой тюли.

- Эта падла музыку любит! И котиков. Пойдемте, я Вас чаем напою. Помолимся, поговеем!

- Э-э-ээ…. – Только и смог выдавить из себя Сергей Аркадьевич. Однако за неимением комплекта ключей от дома, он бросил кирпич в сугроб и решительно отправился вслед за дядей Васей. Как вы уже догадались, это был именно он - сосед Манюни. Он же кошмар детских песочниц, он же ценитель чая. К слову о чае.

После выволочки от Серафимы Ильиничны, случившейся во дворе дома, дядя Вася неожиданно для всего района завязал с алкоголем и по самые уши ввергся в религию. Трезвый и активно жаждущий общения он до потери пульса пугал местных алкоголиков, а также почтальонов, бегая за ними с молитвой и Библией в руках.

Нюра Никитична, многострадальная супруга дяди Васи, только диву давалась на произошедшие с супругом благостные перемены и теперь долго молилась по вечерам Божьей Матери, также благодаря весь белый свет за помощь ее бедному Васеньке.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

- Я понял, что Вы на втором этаже живете, Василий. Однако, мне б сейчас к Наталье Петровне на огонек заглянуть. Успеем мы с Вами и чаю попить, и, не приведи Господи, поговеть. Успеем, сосед.

Дядя Вася осуждающе поднял перст, но встретив стальной взгляд Сергея Аркадьевича, смиренно пошлепал вверх по лестнице.

На третьем этаже он остановился возле оббитой дерматином двери и погрозил в глазок:

- Нечисть такая! Помидором ведь еще прикидывается!

- Кто? – Не понял его Сергей Аркадьевич. – Михаил? Помидорами кидается?!

Дядя Вася аж подпрыгнул от возмущения:

- Да что ж с Вами не так-то, батенька?! При чем тут Михаил?! Нормальный он пацан! В смысле, отрок. В женихах у Марии, к стати ходит. Мария тоже барышня доброде-тель-ная из семьи поря-доч-ной! Дружат ангелы мои. Правда, этажом выше.

И дядя Вася потыкал пальцем в потолок. Для пущей убедительности он так же поднял глаза и… Встретился взглядом с другими глазами! Синими-синими, любопытными-прелюбопытными!.. Это Хоттабыч таращился сверху вниз на него и Сергея Аркадьевича.

С потолка также картинно свисали синий нос-кабачок и фиолетовые круги пузика.

- Отсовокупись от меня, нечисть такая! - Завопил дядя Вася фальцетом и рванул вниз по ступеням.

Тут же хлопнула дверь. Раздалось хихиканье и знакомый голос сына произнес:

-Ладно, Манюш, пойду я! Маме надо помочь. Спасибо за вечер, все было классно!

Снова девчачий смех и Миша спускается по лестнице. Шаг, шаг… ШАГ!................

-БАТЯ!..... – Крик Мишки разлетелся рикошетом по всем этажам.

Площадка моментально вспыхнула теплым, оранжевым светом и мир перекрутился в невидимые крепчайшие жгуты между тремя людьми, обнявшимися на площадке.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

- Понимаешь, Сима!... Любовь …! Любовь это!… –Хоттабыч метался по подвалу, как банное полотенце в стиральной машинке.

- МАУ! – Эротично мурлыкнул кот и грациозно явил себя из темноты. Он спрыгнул на пол и попытался потереться головой о Призрака.

- Не МАУ!... – Оскорбленно взвыл Призрак. – МАУ – это для продолжения рода! А тут…!

- МАУсо. – Вновь подал голос Сима и демонстративно потыкал лапой себе в рот.

- Любовь — это шесть букв! - Заскакал Хоттабыч вокруг кота в образе мультяшного синего сердца. - Две гласных, пушистый извращуга! Три согласных, адское порождение марта! - Орало сердечко прямо в морду Симеона, - Мягкий знак и двое сумасшедших! – После чего оглушительно взорвалось в мелкие синие брызги.

Сима деликатно мявкнул в эпицентр взрыва, переступил лапами и распушил шерсть на затылке, что в переводе с кошачьего буквально означало следующее:

«Настоящая любовь, потустороннее ты чудо— это когда не покормил кота, а он все равно к тебе погладиться пришел!»

Рассказ 12: «Главное в страховании – это правильно запугать клиента!» (Негласный слоган успешной страховой компании)

Новогодняя ночь, как ракета Х-555, в одну секунду расчерчивает жизнь на «До» и «После». Вжух!!! И все, что связанно с праздником моментально становится пошлой и нелепой мишурой, с каждым днем отдающей все более чем-то похоронным и пугающим.

А вот Сергей Аркадьевич, наоборот, сытый, живой и довольный возлежал на диване. По экрану телевизора чокнутым китайским драконом метались новости мира. Предельно собранные и отутюженные дикторы натужно улыбались Сергею Аркадьевичу с новенькой плазмы.

- Надо б елочку разрядить… – Пробормотал себе под нос глава семейства.– Не то сейчас время, чтобы праздновать… Ой, не то.

-Пап, а чем лучше морские ракушки склеить? – Раздался голос Мишки из соседней комнаты.

-«Кристаллом». – Не отводя прищуренных глаз от экрана, ответил Сергей Аркадьевич. – Посмотри в тумбочке, Миш, в прихожей. А тебе зачем?

Мимо заторопились шаги и уже из прихожей Мишкин голос торжественно оповестил:

- Две ракушки склею - получится ваза. Под скрепки, ластики там всякие … Например, скрепыши. Маня на море ни разу не была. Это будет подарок на Рождество.

Сергей Аркадьевич от души зевнул, почесал живот и чуть слышно проворчал:

-Скрепыши…. Хрень резиновая. Куда катится мир? Прости Господи!...

-А-А-АМИНЬ! – Глухо простонала пластиковая елочка, наклонившись к Сергею Аркадьевичу всем корпусом. Новогодние шарики закачались на ней из стороны в сторону, синхронно и жутко.

Сергей Аркадьевич в позе «Ваймэ!» замер над диваном. Где-то в Китае зарукоплескали шаольинские монахи, узревшие третьим глазом столь безупречное ушу. Бурятские ушуисты тоже молча сняли шапочки.

И как говорил прапорщик Казаков («ДМБ», 2000 г., комедия, реж. Роман Качанов): «Это вам не это!» Годы военной службы не прошли для Сергея Аркадьевича даром: он в два выдоха распрямился, подскочил к возмутителю спокойного вечера и быстро перебрал руками ветки елочки: ни-че-го! Нырнул под тумбу: ни-ко-го!

- Епт…. Рст! –Глава семейства Яковлевых с удивлением обозрел комнату. Пять секунд, шесть, восемь. Мирная атмосфера зимнего вечера была безобидна и предсказуема, как голубь у помойки.

Сергей Аркадьевич машинально вытер пот со лба и мысленно себе пообещал с бокальчиком вина на ужин с Натальей завязывать.

- Примерещилось. – Твердо сообщил сам себе Сергей Аркадьевич, зачем-то показал елочке кулак и нарочито решительной походкой направился в прихожую.

Счастливый Мишка гордо продемонстрировал отцу вазочку из ракушек. Получив одобрение и дружеское похлопывание по плечу, мужская половина семейства Яковлевых перебазировалась на кухню, где оба получили восторженные похвалы и поцелуи от Натальи Петровны.

***************************************************************************************************

А в подъезде пахло зимой и кошками. Ветер за окнами с воем гонял бесноватые снежинки. Где-то слышался надрывный кашель с хрипотцой. Звуки улицы периодически перекрывал металлический лязг входной двери, после чего снова наступала мирная тишина.

Симеон, свесив лапы и хвост, блаженствовал на батарее.

Блаженствовал, потому что Хоттабыч уже целый час начесывал ему за ушками, а еще что-то красивое, легкое и блестящее повесил на лапки. «Потом разберусь» - решил Сима, погремел блестящими подарками по батарее и издал звук счастливого трактора.

- Сима, лакшери, краш! – Умилился Хоттабыч, прижимая руки к груди, как счастливая мать на утреннике. – Ма-аааасик!

Симеон бесспорным фактам не сопротивлялся, все принимал и тихо кимарил, свесив лапы, с привязанными к ним елочными шариками.

***************************************************************************************************

Миша поставил склеенные ракушки за горшок с геранью и плюхнулся рядом с отцом на диван. Наталья Петровна уже с кем-то журчала по телефону на кухне, а вот Сергей Аркадьевич сосредоточено крутил в руках пульт от телевизора. Из его головы упорно не выходила набожная елочка – хоть тресни!

- Пап, ну вот что вы в этом ящике бесполезном находите? - Мишка махнул рукой в сторону плазмы. - Давай я тебе лучше клевых блогеров покажу. В инете. У нас даже Хоттабыч смотрит ранние выпуски Масленникова, представляешь? – И Мишка в ужасе замер на полуслове. Проболтался!!!

Но вечерние Боги Мишке в этот день явно благоволили. Ибо Сергей Аркадьевич был занят совершенно другим – слегка подрагивающей рукой он указывал Мишке на краешек ковра, где из новогодних шариков была выложена снежинка.

-О-О-отать! – Наконец-то прорвало Сергея Аркадьевича. Он вытер пот со лба и положил пульт под мышку. - Миш, мы ведь с тобой были в прихожей и кухне?

-В прихожей и кухне.

-И никаких подозрительных звуков мы не слышали? –Сергей Аркадьевич направил подрагивающий палец в сторону инсталляции из шариков.

-Нет…– Мишка был явно озадачен столь странным диалогом, что невольно отследил траекторию руки отца.

- Да чтоб его! - Подскочил он на месте.

- Вот и я про тоже. – Спокойно и ровно проговорил Сергей Аркадьевич, ибо все странности и непонятные исчезновения предметов в одну секунду сложились в понятную а, главное, логичную картину. - Это полтергейст.

- Полтер… Кто?

- Гейст. Полтер. Душа неупокоенная. Точно! – Он хлопнул себя по коленке. - Я же ведь замечал, что копченая мойва с молоком испаряются из холодильника непонятно куда и телевизор сам по себе ночью включается! Да и стуки эти по батареям, когда наши гол забивают. Сами себе. – Вспомнив еще что-то, Сергей Аркадьевич задумался. - А раб-то Божий Вася что-то про это знал! Так, Миша, я ненадолго к нашему соседу, а ты побудь с мамой.

-Пап, не надо к дяде Васе! Странный он… Может сразу к Серафиме Ильиничне? Она, знаешь, какая умная! - Заканючил Мишка.

Он-то знал, что за Полтер тут хозяйничает и что за Гейст включает по ночам новенькую плазму! А дядя Вася, натерпевшийся от Хоттабыча всякого и искренне считающего его лидером бесов, такого наговорит!..

- Сидите дома и ждите меня. Я скоро буду.– Распорядился Сергей Аркадьевич, потрепал сына по плечу и вышел в коридор.

***************************************************************************************************

- Добрый вечер, Нюра Никитична! Я к Василию. Он дома? – Донесся знакомый мужской голос до Хоттабыча.

Призрак вздрогнул. Мягко убрав руку с головы храпящего кота, он скользнул вдоль стены и короткими перебежками потрусил вдоль лестницы.

- Васенька на службе, Сергей Аркадьевич. – Произнес тихий мягкий голос. - Может быть чайку? Пока Васеньки нет - у нас подождете. У меня и чай с мелиссой как раз настоялся.

Нюра Никитична, уютно кутаясь в шаль, смотрела на Сергея Аркадьевича снизу вверх. Она была маленького роста, с красивыми серыми глазами, на дне которых таилась грустинка. У жен алкоголиков всегда такой взгляд, не замечали?

-Ммм… - Сергей Аркадьевич потер подбородок и широко улыбнулся женщине. - Благодарствую, соседка, другим разом обязательно. Без чая с мелиссой жизни себе вообще не представляю!

Нюра Никитична счастливо рассмеялась.

-Вы, соседушка, Василию передайте, пожалуйста, что я с ним поговорить хотел. Совет его нужен. Очень.

-Передам обязательно! – Кивнула ему слегка покрасневшая от удовольствия женщина. Уважаемый сосед у Васеньки совета просит. Вот ведь как! –Доброго вечера Сергей Аркадьевич! – Улыбнулась ему на прощанье Нюра Никитична.

Стукнула входная дверь, а Сергей Аркадьевич так и остался стоять на лестничной площадке.

- А, пожалуй, Мишка прав. Серафима Ильинична! Она тоже может что-то знать. - Пробормотал он и повернулся к лестнице.

ТР-Р-РССС-ц-ц! Ц!

Положив на все законы физики все, что можно положить, вдруг подскочила к ногам Сергея Аркадьевича елочная игрушка. За ней еще одна. Сосулька! Шарик! Снеговик… Игрушки подскоками двигались по лестнице с первого этажа, словно лягушата. К стати, оттуда также тянуло речной обстановкой: рыбой. Причем, тухлой.

-Ну, я тебе! – Скрипнув зубами, отмер Сергей Аркадьевич и рванул по ступеням вниз.

Что он этим хотел сделать?.. А, впрочем, нет, не так! «Что он МОГ этой игривой нечисти сделать, скача через ступеньки, как боевое кенгуру?» - спрашивал позднее самого себя Сергей Аркадьевич. Но ответа на этот вопрос не было.

Однако, несмотря на явный абсурд его действий, самое нелогичное во всей это истории ожидало Сергея Аркадьевича за последней ступенькой.

ПИСЬМО! Выложенное тухлыми рыбками: «Вася – ЛОХ! А я – КАРОША. БАБКИ – ЗЛО. ЫДИ ДАМОЙ!»

Рассказ 13. «На дне рождения олигарха выступала оперная Монсеррат Кабалье. Гости были в шоке! Такого исполнения «Владимирского централа» они еще не слышали»

Из созерцания дурно пахнущих рыбок на полу Сергея Аркадьевича вывело вкрадчивое, теплое движение вдоль его левой ноги. Скосив глаза вниз, он озадаченно крякнул, нагнулся и поднял за шиворот крайне упитанного кота.

Котяра щурился на Сергея Аркадьевича блаженными янтарными щелочками глаз и мерно тарахтел. На лапах добродушной зверюги болтались разнокалиберные елочные игрушки.

- Пресвятые драконы!... –Резюмировал Сергей Аркадьевич и вернул кота на место.

Слегка подвинув его краем тапки, он приказал: - Дуй домой.

Однако вместо того, чтобы направиться по своим кошачьим делам, зверюга неожиданно взвыла дурным голосом и завертелась на месте. Так подъезд получил очередную порцию новогодней суеты, а Сергей Аркадьевич флешбек в детство золотое.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Новый год. Дом культуры поселка Старицы. Маленький Сережа сидит в первом ряду. Рядом с ним дедушка Ваня и бабушка София. Зрителей много, в зале дремлет полумрак. Но вот ведущий объявляет о начале концерта. Взмах рукой! Над деревянным настилом сцены взлетают цветастые подолы и рев аккордеона. Восторг! Овации! Драка.

Сережа с жалостью смотрел на порванный аккордеон, сиротливо щерящийся в бушующее закулисье. Проползающий по сцене аккордеонист с зубом в руках, подмигнул целым глазом Сереже и прошепелявил: «Хорошо Новый год встретили! Дружно». И над его головой, сверкая полировкой и порванными струнами, в зрительские ряды просвистела балалайка.

На этом моменте Сергея Аркадьевича вытряхнуло из прошлого и он с изумлением отметил, что перед ним почти что чистая площадка, а неугомонный котяра, урча, с невероятной скоростью доедает на полу последние рыбки послания.

-Был бы кнопкой, назвал бы «Delete». – Одобрительно хмыкнул Сергей Аркадьевич, продолжая наблюдать за котом. - Но на сегодняшний вечер твой позывной будет: Дрищь. Чуть позже осознаешь почему. Главное, чтоб не у нашей квартиры, понял?

И довольный собой Сергей Аркадьевич уверенно зашагал вверх по лестнице.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** После мелодичного перелива звонка, раздался звук поворачивающегося в замке ключа. Дверь распахнулась и на пороге возник Манюнин папа.

Сергей Николаевич был одет в модное черно-фиолетовое пальто, поверх которого красиво возлежал объемный вязаный шарф. За его спиной переговаривались о чем-то Галина Ивановна с Серафимой Ильиничной. Они смеялись, Сергей Николаевич улыбался, пахло едва уловимыми цитрусовыми духами и свежей сдобой.

- Сосед! Мое почтение. – Сергей Николаевич крепко пожал руку главе семейства Яковлевых, приглашая войти в дом. – Да, конечно, вовремя, Сергей Аркадьевич, не беспокойтесь. Мы вот с Галиной Батьковной-с на моцион-с в город собрались, до ресторанчика «Мушка». Как там готовят!...Бесподобно! Уют! Живая музыка! На заказ исполнят все, что угодно. Хоть Владимирский централ. Составите компанию с супругой?

-Нет, нет… - Улыбнулся Сергей Аркадьевич. – Мне бы к Серафиме Ильиничне на минуточку, да Мишку заберу. Наш царец-молодец у вас, я слышу?

Действительно из глубины квартиры раздавались голоса Манюни и Миши.

-У нас! - Рассмеялся папа Манюни и шутливо провел рукой в воздухе, приглашая супругу пройти в подъезд вперед него.

Галина Ивановна игриво шлепнула его по плечу перчатками, занесла ногу, но шагнуть не успела. Мимо раскрытой двери с диким воем и скрежетом, паркуря по стенам и дверям, пронесся сверкая елочными игрушками котяра с выпученными желтыми глазами. Вслед за котом из подъезда потянуло зловонием.

-Хлебать мой суп!.... - Икнул в дверной проем папа Манюни и зажал нос рукой. – Пойдем дорогая, на свежий воздух. На очень свежий воздух! Боже, что он ел?!... *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

На кухне Чернышовых было невероятно тепло и уютно. Кружевная тюль слегка подрагивала от свежего воздуха, тянувшего из приоткрытой форточки. На столе стоял поднос с сахарными плюшками, креманки с малиновым и клубничным вареньем, а из носика заварочного чайника трепетал ароматный парок. Обстановка «по кайфу». А за окном еще и снег!

Сергей Аркадьевич держал изящную чашечку в правой руке и изучал всех четверых: журчавшую как ни в чем не бывало Серафиму Ильиничну, что было совсем не подозрительно, чинно и благопристойно жующих плюшки Мишу и Манюню, что было очень подозрительно и полотенчико. Да-да, именно: кухонное полотенце!

Вышеупомянутое текстильное изделие минуту назад свисало с края столешницы, а теперь в форме вигвама гордо торчало на поверхности стола, время от времени шевеля уголками, словно поеживаясь. - Это все от нервов, Сергей Аркадьевич! У меня тоже в молодости была эта проблема: все близко к сердцу, все через себя!.. – Мягко прижала к груди руки Серафима Ильинична, после чего ловко рубанула ладонью по вигваму. – А надо споко-о-ойненько!.. – С наслаждением выкрутила бабушка полотенце, словно отжимала его от воды.

Сергей Аркадьевич был готов поклясться, что на этом моменте он услышал тонюсенький мужицкий вой.

- Не торопясь жить. – Закончила мысль милейшая бабушка. - Телевизор у нас тоже сам по себе включался, пока электрику не поменяли. Дом старый, понимаете? – Серафима Ильинична положила полотенце рядом с подносом и взяла плюшку.

- А шарики, пап… - Тут же выпалил Мишка.

- Случайно!... – Подхватила Манюня.

- Всякое ж бывает! – Хором закончили все трое.

Полотенчико осторожно вытянуло вперед уголки, подтянулось и по-пластунски поползло в сторону окна.

-Бывает. – Окончательно все понял Сергей Аркадьевич. – Бывает так, что самые родные, зная всю правду молчат, как партизаны. А бывает так, что кухонные полотенца, как и елочные шарики, живут своей собственной жизнью. Так, представьте что ли нас, наконец, друг другу. Давно с беспокойными духами не общался, прости Господи!

-НЕ НАДО! – Хором вскрикнули Миша и Манюня, но было поздно. Кухонное полотенчико развернулось в полный размер, перекрестилось краешком и пробасило прямо в Сергея Аркадьевича: -А-А-АМИНЬ! После чего очередная чашечка канула в лету, разлетевшись в дребезги под ногами у Сергея Аркадьевича.

Рассказ 14. «Стою с метлой и думаю… Убраться или улететь?»

Галина Ивановна и Сергей Николаевич, посмеиваясь, шагали по заснеженной улице. Зимний вечер заботливо встраивал их силуэты в градиент вечернего города. Теплыми лучистыми окнами подмигивали жилые дома и вывески. Один дом так просто семафорил, словно диско шар.

В окне четвертого этажа в оранжевом свете метались силуэты вперемешку с летающим картофельным мешком. И если присмотреться, то можно было выделить наиболее часто мелькающие: силуэт хрупкой женщины со скалкой, пролетающие под разными углами сковорода и чайник, чашечки, поднос, танцующие дети. Сбоку окна то возникал, то падал ниц крупный мужской силуэт. Жизнь она такая! Понимаете?

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

-Ирод летучий! – В сердцах приложила Хоттабыча на стене сковородой Серафима Ильинична. Тот стек на пол, посыпая все вокруг себя золотистыми искорками.

Манюня грудью встала между бабушкой и Призраком. Сверкая карими глазищами и скрестив руки на груди, она дрожащим голосом выдала Серафиме Ильиничне:

-Ба, хватит! Он все понял! Не убивать же бедолагу теперь за нарушение конспирации. Дело-то сделано. Ну, слюбопытничал, засветился, как придурок… Он же просто Сергея Аркадьевича очень уважает, а познакомиться с ним боится. Сам мне рассказывал!

На этом моменте сверкающая лужица согласно булькнула и выдала лучистый доброжелательностью взгляд Сергею Аркадьевичу. Тот молча перекрестился.

-Пап, пап… Ты меня прости... –Зашептал отцу на ухо Миша. - Я не мог тебе рассказать – обещание дал. Помнишь, ты меня учил – мужик слово держит, ну… Ты как, пап?

-Моя внучка не будет защищать беспредельщика! Это беспредел! – Снова взвилась стрункой Серафима Ильинична, норовя стороной обойти Манюню.

Призрак съежился в дрожащий комочек с проблесковыми огоньками и тихонько подвывал: «Да обойдут мою подвеску ямы, да люки, бесами открытые! Да не пристанут ироды блудные! Да не приидут фото с радаров окаянных.. !»

-Еще и к Тельцовым заходил?!! – Взвыла и схватилась за седую голову Серафима Ильинична.

-Это к боковым, которые автомобиль Haval Jolion купили? – Деловито уточнил Мишка, заботливо обмахивая полотенцем отца.

Гулька на голове бабушки Манюни съехала за ухо и женщина рухнула на стул.

-А я-то все понять не могу - почему у старшего Тельцова глаз дергается?!. –Серафима Ильинична вернула гульку на место и твердо припечатала. - Ирод! И неуч. Так засветиться. Позор! Позор! Позор.

Манюня почему-то вспомнила одну из серий телесериала: «Игры престолов», потрясла головой, прогоняя мысли и твердо сказала:

- Нам надо сесть за стол переговоров. И все решить. Так ведь ты меня учила, ба? У нас проблема? Проблема. Садимся за стол. И ты тоже! – Повернулась она к синей лужице, булькающей золотом во все стороны.

Под линолеумом кухни лежала металлическая пластина. Именно она, привинченная к полу заботливыми руками Серафимы Ильиничны, и не давала удрать Призраку в подвал. По этому поводу (шах и мат с инфарктом в придачу!) Хоттабыч тосковал и негодовал одновременно, а потому усиленно булькал.

В кухне воцарилась побулькивающая тишина. Настенные часы монотонно двигали стрелку по циферблату, провожая время в параллельные миры.

-Моими же словами!.... – В два голоса произнесли два взрослых человека.

-Маррыя!.. – Гулко всхлипнула сизая дымка за спиной девочки и воспарила к потолку.

Серафима Ильинична обвела глазами стены. Масштаб постигшего кухню разгрома только сейчас начал до нее доходить во всей его красе. Повсюду валялись осколки посуды, под столом в позе горбатого йога подрагивала мятая сковорода. Креманки прилипшие к шторам!..

Сергей Аркадьевич, кряхтя поднимался на ноги. Хоттабыч парил под потолком в позе Шавасана.

-Тряпки и веник! Манюша, Миша, на подмогу. Сергей Аркадьевич, сторожите этого… Йога. Сбор за столом через 20 минут. Время!

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Через пол часа разговоров и увещеваний сторон, Хоттабыч был представлен Сергею Аркадьевичу как полноценный дух этого дома, детальным образом раскрыта его тесная взаимосвязь с подъездным котом, а также принято решение: кон-спи-ра-ци-я иначе кос-тра-ц… В смысле иные разговоры и действия с необратимыми последствиями.

Сергей Аркадьевич, больше не шарахался от Призрака. Он даже похлопал Хоттабыча по плечу, пообещав научить его грамотной маскировке, а Серафима Ильинична пометила карандашиком в своем блокноте провести внеплановый инструктаж по конспирации Хоттабыча в многоквартирном жилом комплексе завтра же.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Когда Галина Ивановна с Сергеем Николаевичем переступили порог дома, то ничего уже не напоминало о произошедшем погроме.

В квартире было чисто, тепло и уютно. Манюша обняла отца и маму, что-то прощебетала про новый ледовый каток на Горкинской улице, а Серафима Ильинична ласково улыбаясь, позвала всех на чай с мятой и абрикосовым вареньем.

Этажом выше Сергей Аркадьевич засыпал, крепко прижимая к себе посапывающую Наталью Петровну.

Мишка постигал прохождение Resident Evil. Хоттабыч оттирал подъезд, а Сима дрых на батарее пузом кверху, прощенный, отцелованный и отглаженный. «И так всегда. Было и будет. Надо просто добрее быть» - вывела Манюня на странице своего дневника и, заложив страницу тканевой закладкой, убрала его в стол.

Рассказ 15. Маскировка уровня "Пень"

-Итак, теория. Коротко и емко. Маскировка на местности – это слияние бойца с местным ландшафтом с целью неопознавания его противником. Усек?

Хоттабыч покрылся пятнышками камуфляжа «березка» и согласно затряс головой. Борода Призрака при этом воинственно топорщилась во все стороны, как у дядюшки Ау (крайне упрямого персонажа из цикла советских мультфильмов, снятых по мотивам повести финского писателя Ханну Мякеля «Господин Ау»).

- Маскировка условно делится на две большие группы, - тем временем продолжал Сергей Аркадьевич, - полная и неполная. Вот ты вигвамом по столу ползал – это какая, как думаешь? – Сощурил глаза глава семейства Яковлевых.

Хоттабыч сурово сдвинул брови. В сизой, камуфлированной макушке Призрака заполыхали редкие золотистые молнии:

-Полная! – Наконец выпятил грудь Призрак.

-Ху… - Категорично начал было Сергей Аркадьевич, но тут же взял себя в руки и отчеканил. – Никакая это маскировка, Хоттабыч! Понял? Ни-ка-кая! Полная маскировка предполагает максимальное слияние с окружающей средой. Что было на кухне окружающей средой?

– Чашечки. Тапочки. Плита… - Прогудел под нос Призрак, загибая пухлые пальцы.

- Вижу, что проникся. – Остановил его Сергей Аркадьевич. – Идем дальше. – Он перелистнул страницу блокнота и поправил очки. – Частичная маскировка всегда происходит с применением камуфляжа и грима, а потому тебе не подходит.

Хоттабыч прерывисто вздохнул и заволновался:

- И как же?...

- Для начала хотя бы понимать, как действует предмет, под который ты маскируешься.

-Нэ понял. – Макушка и лоб Призрака покрылись недоуменными складочками шарпея, которого хотели погладить, но как-то вдруг передумали.

- Полотенце не ползает! - Вскинул руки к потолку Сергей Аркадьевич, - Не понял он! Полотенце не встает во весь рост и не крестится! Оно неподвижно лежит на том месте, куда его положили. – Сергей Аркадьевич вытер проступивший пот со лба и честно признался. – Я ж в прошлый раз чуть дуба не дал с твоего крестного хода!

- И даже не подсматривает? – Продолжал торговаться Хоттабыч, медленно колыхаясь вокруг Сергея Аркадьевича.

- Только подслушивает. – Сурово припечатал Сергей Аркадьевич. - Дальше пошли по твоим…. Маскировочкам. Шарики.

- Тоже молчат?.. – Остолбенел Хоттабыч и в ужасе уставился на своего инструктора, как на палача.

- Не поверишь, голубь мой. Шарики молчат и не двигаются. И у елки на полу в фигуры не выстраиваются! – Снова вытер проступивший пот глава семейства Яковлевых, шепотом выругался и продолжил. - Свойство елочных игрушек - быть красивыми и статичными, двигаться только тогда, когда на них воздействуют.

- Как скучно мы живем!.. –Взвыл Призрак и ушел в занавеску.

-Мы перестали приносить водку на работу. – Закончил за Призраком фразу Сергей Аркадьевич. Он навел указательный палец на подрагивающую ткань и твердо произнес. – И хорош кошмарить Василия!

-Ка-А-ааак скучно мы живем!... – Уже в полный голос взвыл из-за ткани Хоттабыч.

Громогласное «Цыц!» Сергея Аркадьевича и гром соприкосновения лба дяди Васи об пол этажом ниже удивительно совпали.

-Да упаси нас грешных!.. – Тоненько вывел дядя Вася в потолок, с которого вдруг посыпалась известка.

-Да за что мне, агнцу безвинному!... – Шепотом возопил Хоттабыч.

Сергей Аркадьевич молча показал кулак за занавеску, сунул Призраку под нос блокнот с записями и отчеканил:

-За нарушение конспирации. Кругом, мааааарш к Серафиме Ильиничне!

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Подвальная пыль оседала долго и неохотно. Симеон вальяжно растянулся на трубе пушистой колбасой. Топорща усы, он с интересом наблюдал за мучениями Хоттабыча.

Тот уже битый час отрабатывал прием: «Незаметный вход в квартиру».

- Просочился! Тенью вдоль стены. Упал!– Хрупкая Манюнина бабушка в брючном костюме цвета хаки шустро передвигалась вдоль стен по подвалу, подсвечивая лучом фонарика прохождение этапов Хоттабычем.

-Может хва-А-атит..? Прием захода отрабатывать?! – Простонал распростертый камбалой на полу Хоттабыч, но услышав безжалостное: «Подъем! Тенью по стене! Упал!», в очередной раз поднял клубы пыли.

Серафима Ильинична завершила тренировку только через час. Пока Призрак трясущимися руками пытался привести бороду в порядок, бабушка Манюни пробежалась глазами по записям в блокноте.

- Правила! - Деловито подняла указательный палец вверх Серафима Ильинична и тут же направила его на Призрака.

Симеон сладко зевнул, потянулся и мягко соскользнул с трубы. Его покачивающий хвост некоторое время еще отражался в горящих отчаянием глазах Хоттабыча, после чего в них снова возникла старушка в брючном костюме.

-Полноценно и не заметно призраку в многоквартирном доме допустимо быть только в ночной время!- Сверкнула очками Серафима Ильинична.- То есть, когда все крепко спят. Второе: просмотры телевизора только из стены и только когда хозяева жилья его включили и смотрят. Третье: пугать людей недопустимо! Показываться в виде танков, гранат…

- Помидорочек? – робко вставил свои пять копеек Призрак.

- … овощей запрещено! Таскать еду из холодильника запрещено!

-А со стола стало быть…? – Озарился надеждой Хоттабыч.

-Запрещено! – Сурово окинула взглядом посеревшего Призрака бабушка Манюни. – То, что тебе дают – бери. Таскать исподтишка - значит привлекать к себе ненужное внимание!

Петь, выть и пугать моющихся в душе, вылезая из сливного отверстия, как выяснилось, Хоттабычу тоже было нельзя. Только ночью, только тихо, появляясь на глазах лишь только у тех, кто знают о его существовании. И максимально деликатно!

Далее шел бесконечно долгий перечень квартир, а также четкий список правил: каким образом и в какое время в них можно было присутствовать беспокойному духу.

-У Василия Ивановича никогда. Он человек теперь верующий. Скажет во сне: «Прости Господи!»

-АМИНЬ! - Тут же взвился под потолок Хоттабыч.

- И вот ты во всеобщем обозрении и услышании. – Бесцветным голосом резюмировала Серафима Ильинична.

Хоттабыч фиолетовым киселем просочился в подвальную стену и вернулся из нее уже изумрудном оттенке.

-Ко всем, кто тебя не знает – приходить следует только в то время, когда люди на работе или ушли в город по своим делам.

-А как же я об этом узнаю? – Обиженно прогудел Призрак.

-Окно в подвале. Самого нет –посади кота. Напарник он тебе или нет?!

Из глубины подвала тут же раздался грозный мявк и звук когтей, которые яростно точили обо что-то старое и драное.

-И ни в коем разе не появляться из унитаза.

-Упс!... – Разочаровано уронил Хоттабыч.

Серафима Ильинична побагровела, карандаш предательски треснул в ее пальцах. Бабушка Манюни сделала глубокий вдох, выкинула половинку сломанного карандаша и поставила последнюю галочку в невероятно длинном перечне инструктажа.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Ночка в доме выдалась на редкость беспокойная. Первым переполошил дом женский вопль:

- Мама-А-ачки! –И тут же что-то тяжелое выкинули в окно, попали в кого-то во дворе. Раздался мат, топот ног и следующий вопль.

-Господи!!! Что это!!? – Тут же взвился густой мужской бас.

-А-А-АМИНЬ! – Эхом прокатилось по трубам старого дома и топот ног раздался уже по всем квартирам.

- Мы горим?! Почему кричат?! Господи!

-А-А-АМИНЬ! – Трясло трубы дома.

Сергей Аркадьевич выскочил в коридор в халате наизнанку, с перекошенными очками на лице. Вдоль него по лестнице пронеслась дама в разорванной ночнушке, хлопая останками бигудей по всклокоченной голове. В памяти моментально всплыл знакомый мотив и мерзенький голос вывел: «Хло-О-пай ресницами и взлетай!...»

Наверху кто-то набирал 112,со всех сторон тянуло сигаретным дымом и паникой.

И только Манюня все еще крепко спала. Как скрипнули дверцы старого шкафа она тоже не услышала.

-Марыя! – Негромко всхлипнула дымка над ее лицом, проваливаясь руками сквозь простынь.

Манюня вздрогнула. Сон слетел с ее ресниц, как синичка с заснеженной ветки. Бум-с! И Манюня распахнула глаза:

-Хоттабыч… Полуночное ты создание… Что гремишь, народ пугаешь?

Она села на кровати. Призрак тут же шлепнулся рядом. Он был густо-сливового цвета, как свежий синяк и весь вибрировал от пережитого ужаса.

-Все взбесились! - Заколыхалась сгорбившаяся фигура. - Все не так, как учи-И-или!

–Ну-ну… - Утешительно коснулась его спины Манюня, зевая в кулачок. – Ты расскажи все по порядку, а потом мы вместе что-нибудь придумаем. Я тебя слушаю.

Призрак рухнул спиной на подушку и шепотом взвыл. Сквозь стоны и всхлипывания, перемежающиеся ругательствами про пушистых ежей и бобровые хатки, Манюня узнала, что Хоттабыч полностью провалил практическое занятие по закреплению полученных навыков конспирации. А ведь как все хорошо начиналось?!

Призрак грамотно, по всем правилам проник в квартиру на верхнем этаже и, как его научила незабвенная Серафима Ильинична, просочился по стене и упал. Прямо на главу семейства Тельцовых, мирно и сонно шествовавшего в туалет. Господин Тельцов своей цели достиг, пусть и на коврике в прихожей, но все сделал, как и планировалось. Только орать-то зачем надо было так?! Котики на ковры в прихожей тоже безобразничают – и ничего! К слову о котиках.

- Коты из верхних квартир невменяемые! – Проикал в плечико Манюни Призрак.

Хоттабыч, вздрагивая и крестясь, поведал о том, как он бесшумно скользил вдоль стен с «включенными» глазницами, кося под свет от фар автомобилей. Как вдруг две страшные кошки, похожие на общипанные куриные грудки, начали кидаться на стены перед ним, а потом и вовсе на него. То есть, через него, сшибая и круша все на своем пути. На одного котика Хоттабыч с перепугу наступил, так тот орал как будто на него танк наехал! А Хоттабыч весит пару грамм всего, так нет же! Орущий гад вцепился когтями в свою хозяйку, выбежавшую на шум и исполосовал ее, словно карликовый тигр. О, какой ужас эти лысые кошки!

-Это сфинксы. – Мягко поправила Призрака Манюня.

-Это гады! – Припечатал Хоттабыч и вытер призрачный пот.

Призрак уронил руки на пузико и шепотом спросил:

-Что делать, Марыя?...

Манюня, прислушалась к гулу голосов из коридора, погладила поникшее плечо Призрака и попросила:

-Для начала: просто будь собой, Хоттабыч. И заходи только к нам. То есть к тем, кто тебя уже знает. Понимаешь, люди – это как стая. Ты свою уже нашел. Проявляй себя только с нами – остальным ничего не показывай. В жизни как на войне. Не защитил себя – подставил под удар себя и тех, кто тебя спасать бросился.

-Это как?... – Хлюпнул носом Призрак.

-Будь лапочкой, добрым и спокойным. Верным другом и… На время моим учебником, чтобы Ба тебя не прибила.

Призрак замер, вспыхнул пышным феерверком в лысой макушке и деловито уточнил:

-Полная маскировка?

-Наиполнейшая. – Заверила его Манюня. Зевнула и тихо попросила. – Перекантуйся сегодня в шкафу и никуда больше не ходи. Завтра разработаем план твоей реабилитации.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Когда хвостик Хоттабыча исчез в платяном шкафу, а Манюня закуталась в мягкое одеяло, узенькая щель между дверным проемом и дверью комнаты полностью исчезла.

Серафима Ильинична убрала руку с дверной ручки и пометила карандашиком в блокноте: «Вся надежда на детей». И в этом она была полностью права.

Рассказ 16. "Еду себе спокойно по ямам. И вдруг… Дорога!"

- Наташк… Ну, не реви… Ясноглазая моя!.. – Сергей Аркадьевич бережно обхватил за плечи рыдающую Наталью Петровну. Говорить она уже не могла. Тушь с припухших глаз перекочевала сначала на щеки, потом на носовой платок, а теперь еще и на воротник рубашки мужа. Сергей Аркадьевич отбывал в срочную командировку.

А дело было так. Ночью ожил мобильный телефон и ровный, дисциплинированный голос сообщил Сергею Аркадьевичу о необходимости прибытия в точку сбора *** послезавтра в 08-00. Заплаканная Наталья Петровна, сославшись на аллергию (потому и глаза красные!), накормила Мишу завтраком, собрала перекус в школу и, ежеминутно целуя сына в макушку, проводила его до дверей. Зацелованный и сбитый с толку Мишка выскочил на подъездную площадку взъерошенный, как воробей из проливного дождя, и тут же отразился в восторженных карих глазах Манюни. Тревога из сердца растворилась и по-пластунски заползла в лабиринт подсознания.

А Сергей Аркадьевич уже собирался в дорогу. Билеты были куплены, времени на сборы пол часа, на прощанье еще меньше. -Сережа..! Ты же только недавно приехал и опя-я-ять… -Наталька, ты же жена военного. Кто мое сердце взял на абордаж своими пиратскими ямочками на щечках и родинкой на прекрасной шее? - Сергей Аркадьевич свои слова сопровождал поцелуями указанных локаций. -Сластена! – Выдохнула Наталья Петровна. Она вытерла мокрые щеки и, посмотрев в лицо мужа, твердо сказала. – Обещай себя беречь. Для меня и Мишки. -Раньше на иконе клясться заставляли, а ты меня на родной крови! Безобразие, мадам Яковлева! Все-все..! Клянусь, моя ты кровожадная. А Мишке я сам позвоню, не беспокойся. Наталья Петровна уронила голову ему на грудь, но потом спохватившись, охнула и поспешила на кухню.

Сергей Аркадьевич проводил ее долгим взглядом, запоминая мягкие, манкие и такие родные изгибы фигуры любимой женщины. Когда цветастая ткань халатика исчезла в прихожей, за спиной у военного пронесся холодный ветерок. Сергей Аркадьевич повернул голову в сторону движения. У окна маячил призрачный силуэт.

- Приветствую сосед! - Сергей Аркадьевич кивнул Хоттабычу. - Зачем тебе дохлая мышь? У меня Наташка их до чертиков боится, давай ее отсюда… Убирай. - Как заметил?! - Забеспокоился Призрак, отчаянно пытаясь спрятать за спиной усопшего грызуна. - Ты прозрачный. – Пряча улыбку, произнес Сергей Аркадьевич. – Это талисман! - Торжественным шепотом сообщил ему Призрак и попытался подложить мышь в дорожный чемодан. – На удачу. Чтобы не убили! Сергей Аркадьевич мягко перехватил тушку «талисмана» и вернул его Хоттабычу.

-Дохлая мышь, чтобы не убили. Дожили! - Сергей Аркадьевич очень старался, чтобы не заржать в полный голос. Получалось плохо. Он прокашлялся и спросил. – Откуда узнал про отъезд? - В батарее сидел. – Виновато повилял прозрачным хвостиком Призрак. – А тут шайтан-машина! -Телефон это, Хоттабыч. Вещь необходимая, а не шайтан-машина. Ты это, сосед… За детьми приглядывай пока меня не будет. Чтобы по вечерам были дома и не в шайтан-машинах сидели, а в учебниках. Я приеду в сентябре, навыки твои по маскировочке…Закрепим. На этой фразе перед мысленным взором Сергея Аркадьевича словно в замедленной съемке снова пронеслась вчерашняя ночь: проколыхались бигуди на всклокоченных волосах и взлетающие друг за дружкой груди из рваной ночной рубашки женщины, марафонскими прыжками галопирующей вниз по парадной лестнице.

Сергей Аркадьевич зажмурился, потряс головой, а, открыв глаза увидел, что в комнате уже никого нет. Дверная ручка дернулась и Наталья Петровна вошла, прижимая к себе большой пакет в руках. - С собой возьмешь, Сережа. Я тут пирожков, курочку запечённую…Сам поешь, коллегу угостишь. Он у тебя вечно голодный. Вот что значит холостой..! Сергей Аркадьевич отправлялся в путь не один. Внизу у дома, попыхивая парком, уже стояла служебная машина. На заднем сиденье зевал не выспавшийся капитан Мельник. - Наташка… - Ласково сгреб в охапку супругу Сергей Аркадьевич.

Как и было сказано выше, Мише ничего про отъезд отца не сообщили. Поэтому он провел школьный день в суете и привычных действиях, а в три часа дня должен был вернуться домой, по пути заскочив в булочную за хлебом.

Манюня тоже закончила занятия в обычное время. На дисплее фитнес-браслета (подарок от папы на Новый год) гордо высвечивали восемь тысяч шагов и время: 13-40. Девочка неторопливо шла по знакомой дороге, попутно любуясь сверкающими гирляндами в витринах и окнах домов. Падал снег. Мимо толкались прохожие. Как вдруг…!

В ее колени с размаху бумкнулось нечто теплое, животрепещущее и отчаянно орущее на матерном кошачьем про апокалипсис. - Сима? – Манюня сразу же узнала местного кошачьего авторитета. Так орать и танцевать кошачью лезгинку умел только любимчик Хоттабыча. - Ишь какой кошара веселый! На шапку б такого – милое дело ушам! – Пыхнул сигаркой пьяненький мужичок. Он стоял у кафетерия, небрежно привалившись спиной к стене. Сима резво развернул траекторию, подскочил к мужичку и в прыжке выбил лапой сигарету из его рук. - Че за …?! – Незнакомец распахнул глаза до размера теннисных шариков. Сигаретка прощальным огнем унеслась вниз в сугроб, плюнув искоркой на прощанье.

Сима же огромным взбесившимся шаром скакал вокруг обидчика, издавая явно человеческое: «СЗЧАЗ-СССС! У-уууу-БУ!!!!!!» - Он ничем не болеет, - поспешила на выручку незнакомцу Манюня. - Вы не переживайте! Он просто дурачок. Сима! - Строго прикрикнула на кота Манюня. Толку ноль. Сима разве что не дымил ноздрями. Перехватив пушистый боевой батон поперек откормленной талии, Манюня виновато улыбнулась незнакомцу и решительно пошагала с котом под мышкой по тротуару.

-Не, да ну на…! – Вытер вспотевшую лысину мужичок. - Пить надо завязывать!.. Коты разговаривают... Ниндзя, млин!.. Издалека до него донесся долгий кошачий вопль. Но уже в спину. Человек затерся среди шагающих по улице и стал одной из теплых точек города, если посмотреть на город сверху. А если посмотреть на город из поезда, - то это неровная и сверкающая лента.

Вагон равномерно покачивался и постукивал. В купе пахло чужими судьбами, а еще домашней едой. -Ну, Наталья у тебя мастерица! – Капитан Мельник в предвкушении потер руки и приступил к развертыванию фольги с тушкой курицы внутри. -И не говори, Василий. Повезло! Ты давай шустри, вот тут еще хлеб, овощи… Что еще? – Мобильный вдруг ожил и на экране высветились буквы: «Любимая». – Я сейчас. Сергей Аркадьевич шагнул в тамбур и его голос успокаивающе зажурчал в «шайтан-машину». Разведенный капитан только хмыкнул и развернул бумажный пакет с хлебом.

БУМ-С! ОПА!

Из пакета на мерно покачивающийся столик выпала пухлая мышь, к пузику которой скотчем была прилеплена записка с корявыми буквами: «На удачу!» Василий замер над дохлой мышью, как цапля с радикулитом. Круглыми глазами он изучил сначала записку, потом мышь, окинул взглядом многочисленные пакеты Сергея Аркадьевича и, взяв мышь за хвост, выкинул ее в мусорный пакет, под столик.

- Переживает… Заботливая она у меня, ранимая. – Сергей Аркадьевич вернувшись в купе, закрывал дверь. - И креативная. Золото! - Кивнул головой умудренный жизнью капитан Мельник, протирая спиртовой салфеткой руки. - Бриллиант. – Согласился Сергей Аркадьевич.

Вечерняя темнота мягко укутывала несущийся в ночь поезд. Двое военных в вагоне накрывали ужин, дохлая мышь в мусорном пакете неслась в вечность. Мишка тихо плакал в подушку, а Симеон и Призрак горбатыми брошенками печально возвышались над подвальной трубой. Жизнь, она такая. Понимаете?

Рассказ 17. "В мобильном Дракулы контакты рассортированы по группам крови."

Время летит быстро, но течет очень медленно. Однако, когда насквозь родной человек каждый день присылает несколько смс-пластырей: «Люблю тебя, мое солнышко! Скучаю, жду встречи!», то боль от расстояния в сотни тысячи километров очень даже лечат раны на сердце. Становится легче дышать, ждать и верить.

В любви, как в спорте: главное – постоянство усилий.

После отъезда Сергея Аркадьевича бабушка Манюни довольно часто приглашала в гости Наталью Петровну. Ей было невероятно жаль эту милую и теперь такую грустную женщину. Тем более, что общих тем для обсуждений у них было более чем достаточно: мужья-военные, школьные столовые, политические и социальные события страны, романтические мезольянсы преподавательского состава в музыкальной школе, где Наталья Петровна обучала детей игре на скрипке (сплошная «Санта-Барбара»! Только под музыку), здоровье, нервы, подрастающее поколение Чернышовых и Яковлевых.

Вот и сейчас Серафима Ильинична докладывала Наталье Петровне, что в очередной раз «отчеблучили» их потомки (так она с иронией называла Манюню и Мишу).

История о том, как потомки с батюшкой Поликарпом из подъезда нечистого духа изгоняли, а потом объявление на подъезде повесили: «Свободная территория от призраков», довела Наталью Петровна до икоты, слез и хохота в полный голос.

- И ведь как уговорили-то?! Батюшка Поликарп - умнейший человек! – Качала головой бабушка Манюни.

Наталья Петровна вся красная от смеха, вытирала платочком уголки глаз, тихо вздрагивая плечами.

Между тем «потомки», уютно устроившись на полу в Манюниной комнате, поочередно объясняли нарушителю «свободной территории» на что способен мобильный телефон или, как его называл Хоттабыч, шайтан-машина.

Идеально круглыми глазами Хоттабыч постигал мир волшебства, возникающего от действия wi-fi и чудеса, творимые искусственным интеллектом. ИИ Призрак упрямо именовал мозгом без тулова, а виртуальную помощницу Алису феей навеселе.

С последнего Манюня с Мишей буквально катались по полу. Хоттабыч не обращал на это ровным счетом никакого внимания и с упорством душевнобольного барана тыкал по дисплею сверкающим от искорок пальцем:

-Включаю стражников! – Высунув язык, Призрак давил пальцем на значок «VPN». – Запираю стражников!...

Мишка изо всех сил старался быть серьезным. Получалось плохо.

-Жги, Хоттабыч!

-Фи, Фи, Эн. О-О-от! Теперя… Я… Буду здрасьте отправлять! – От возбуждения Хоттабыч аж зачесался.

Наяривая искрящуюся поясницу одной рукой, другой он настойчиво тыкал в значок почты.

-А кому? – Заинтересовалась Манюня.

Она подсела к Хоттабычу поближе, но тот, скорчив подозрительную мину, тут же попытался спрятать экран вожделенной игрушки за поднятыми плечами.

-Симе!

Мишка усмехнулся и потянулся за чашкой чая. Сделав глоток еще теплого напитка, он терпеливо пояснил:

-Письма ты можешь отправлять только тому, Хоттабыч, у кого уже есть почта.

-Это как деньги к деньгам? – Недовольно сощурился Призрак.

-Типа да. Ну, вот смотри, я тебе по-простому объясню. Есть у тебя почта, то есть у меня (Хоттабыч истязал все это время Мишин телефон). И у моего папы есть. Значит, мы можем друг другу письма писать и таким образом общаться, когда нам удобно. Помнишь, как это делать или показать еще раз?

Хоттабыч весь покрылся искорками от предвкушения. Старательно топорща усы, он гордо выпятил валики пузика, свысока зыркнул на Мишу с Манюней и уверенно ткнул на символы: новое письмо, адресат «батя», и выдал текст письма: «КУлбыЛВарГ дррр дррр!», после чего уверенно ткнул на кнопку «отправить».

- Какой ты молодец!- Похвалила его старания Манюня. – Шаришь. О кей, Гугл!

-О кей, Галя, о кей. – Деловито поддакнул ей Призрак и снова нацелился пальцем на значок почты.

В ту же секунду из коридора раздался голос Мишиной мамы.

-Миша, сынок, подойди, пожалуйста, на минуточку! Тут папа тебя к телефону просит…

Мишка торопливо вскочил на ноги, и сказав: «Я сейчас», выскочил из комнаты. Манюня же тем временем старательно кивала головой, нахваливая Призрака за успехи.

- Ты хоть что-нибудь членораздельное напиши, Хоттабыч, а то «абырвалг» все время какой-то выдаешь. Во-о-от. Молодец! А что ты написал про комара?

- «Комар – благородное насекомое» - Довольно прогундосил Призрак и исчез.

Мишин телефон мягко лег на поверхность ковра.

-Ну, вот куда ушел? – Спросила Манюня больше себя, чем Призрака.

Хоттабыч воспарил из ковра медленно и величаво, как пар над кастюлькой с наваристым борщом.

-У Журиковых снова суп гороховый. – Печально сообщил он, мягким облачком зависая под плафоном люстры.

В комнату юркнул красный как рак Мишка. Он плюхнулся рядом с Манюней, быстро убрал телефон в карман и выдохнул:

-Батя сказал, чтобы больше Хоттабычу телефон мы в руки не давали, а еще что-то про дебильных комаров.

-Почему? -Искренне удивилась Манюня. - И… Как он догадался, что это Хоттабыч?

Миша иронично улыбнулся, вытащил телефон и полистал последние двадцать писем электронной почты, после чего оба рухнули на пол от смеха.

-Блин, хорошо хоть догадался… Он сначала подумал, что я менингит схватил. Так что, прости друг, но телефон я тебе больше не дам.

-Скуууучно… - Обиженно прогудел Хоттабыч сверху.

Он крутился вокруг собственной оси, словно курица-гриль на невидимом вертеле, но неожиданно замер.

– Вот если бы у меня была своя шайтан машина!... – Он молитвенно сложил руки и выкатил глаза, как умоляющий кот из «Шрека». Зрелище получилось не для слабонервных, хоть и до жути трогательное.

Дети переглянулись между собой:

-И….?

-Я б с Алисой Симе почту завел. Блохером стал.

-Блогером! – Выдохнула Манюня и погладила живот. Смеяться сил больше не было.

-Блохером и хухтером. – Упрямо гнул свое Призрак.

-А ху… Э…. Хэйтером-то зачем? – Искренне удивился Миша.

-Негатив изливать. Шобы душа моя облегчилась и воспарила к небесам. – И Призрак, раскинув руки, воспарил под люстру.

Манюня почесала в голове, зачем-то залезла в один из ящиков письменного стола и достала оттуда мобильный телефон с трещиной на экране.

- Я его как резервный держу. Смотри, как включать надо. Выключать ты уже умеешь.Вечером я его буду заряжать, воспаряйся сколько влезет. Чем бы дитя не тешилось…

Счастливый Хоттабыч слился с телефоном, после чего тот, сверкая и треща, устремился на бреющем полете в платяной шкаф.

-Ничего не сожжет там? – Миша с тревогой наблюдал мелко вибрирующий и светящийся изнутри шкаф.

В ответ из неплотно прикрытых створок раздался приглушенный голос «феи навеселе»:

-И тебе привет, бесплотный дух! Что смотреть будем? Российский сериал «Охотник», вышедший на экраны в 2006 году, режиссер Владимир Котт. Читаю краткое содержание. Средневековый охотник Владимир, сын Казатула, когда-то казненный на костре по ложному обвинению в убийстве, волей языческих богов был заброшен в современную Москву…

В шкафу радостно заухало.

В этот момент где-то очень далеко, Сергей Аркадьевич тоже изучал экран телефона, но уже с удивлением.

Шайтан-машина на шуточный запрос: «Комар – благородное насекомое» выдала совершенно неожиданное и местами даже философское: «.. ибо только он сигналит перед укусом, а не нападает исподтишка, как другие».

Рассказ 18. «Чем бы дитя не маялось, лишь бы не тешилось» или «14 февраля, аптека. -Здравствуйте! -Закончились!»

Кирька не мог жить без компьютера. От слова: совсем не мог. Лишь только он открывал глаза, как его мысли искрящимся потоком устремлялись в сторону компьютерного кресла.

Рука, помня податливость кнопки включения, настойчиво звала ощутить ее поверхность. Кирька беспокойно возился под одеялом. Выбор, который ему предстояло сделать, был невероятно тяжел: еще немного поспать или сесть за компьютер?

Окружающий мир давил на сонного Кирьку из каждой молекулы кислорода, а заставка Доты-2 мерцала перед его мысленным взором в ритме рваного пульса. Виртуальный мир манил, звал, обещал!..

Единственная, кто стыковал Кирьку в этот момент с реальностью, была его бабушка. Екатерина Алексеевна Мутолина собственной персоной.

Каждое утро, словно страж Галактики, она непреклонно возвышалась у двери с эполетом-полотенчиком на плече. И только оно родимое, не раз полученное промеж лопаток, да пониже спины, заставляло Кирьку, бубня и капризничая, материализоваться за кухонным столом.

Внук бабы Кати быстро заталкивал в себя половину булки с маслом, заглатывал чашку сладкого чая. Делал это Кирька словно питон – не жуя и не эмоционируя. Баба Катя на это только огорченно вздыхала. Вкуснейшая полтавская каша оставалась на столе не тронутой.

Момент Икс наступал, когда бабуля открывала кран с водой. Пока она неспешно намыливала тарелки, Кирька, изогнувшись радугой, бесшумно ускользал в свою комнату. Трясущимися пальцами он нажимал на панель включения… И!... Рай синтетического вибрирующего света уносил Кирьку в виртуальное пространство, где нет скуки, бабкиного полотенца, печали и вечно пропадающих в командировках отца и матери.

Возвращение в реальность всегда было грубым, неприятным и орущим про школу. Бабушка Катя (а это было уже традицией!) пугала Кирьку карьерой дворника (Ну и что?! Восемь часов на улице и ты дома. Свежий воздух, все дела), отъездом в психушку (И что?! Сейчас лечат все!), а также позором всей семейной линии Мутолиных (Одним больше, одним меньше! Какая, собственно, разница?!) Однако в тот роковой день все пошло, как говорят синоптики: не так и не туда.

Благополучно поглотив завтрак, Кирька привычно юркнул в свою обитель. Плотно затворив за собой дверь, он плюхнулся в компьютерное кресло. «АбжжжуУ-Уум!… Пф!Чк!Чка!» - выдал компьютер в младшего Мутолина.

В недрах системника что-то заскрежетало, чиркнуло и комнату озарило прощальным светом. Это компьютер отошел в небытие.

-Э! Але! Да ты че?! – Заволновался Кирька.

Раздосадованный и злой, как паук-двоечник, Кирька перебирал и переподключал провода, снова и снова. Битые двадцать минут реанимации бесполезного железа! Результат нулевой.

Екатерина Алексеевна застала внука под письменным столом, пыхтящим, красным и злым. Мгновенно вычислив причину катастрофы, она безжалостно отчеканила:

- В школу! Потом разберешься.

- Ну ба!..

- Не бабкай!

- Да ну..! – Запсиховал Кирька и отвесил пенделя школьному рюкзаку.

- Не нукай! – Непреклонная рука бабы Кати распахнула входную дверь, зафиксировала рюкзак на сутулой спине внука. Грохот двери. Поворот замка. И реальность засосала Кирьку, словно сливное отверстие остатки воды после прочищения засора.

Хоттабыч и Симеон в две пары светящихся глаз проводили шаркающего ногами отпрыска Мутолиных.

Первым взял слово Хоттабыч:

- Такой компуктер загубил, ирод ушастый!

- Муррр-дак! –Зевнул Симеон в сутулую спину.

Любимчик Хоттабыча, изогнулся лебедем, вылизал розовые подушечки растопыренной лапы и грациозно покачал ею вслед Кирьке.

-Эх, братюня!...– Обнял объемную пушистую голову кота Призрак. – А компуктер нам с тобой спасать!

Минутой позже в Манюниной комнате из платяного шкафа раздался торжественный замогильный голос:

-Алё-ооо, Гугля, ал-лё-ооо! Ежи пушистые!… Как же это?! Мм-м-м… Вспомнил! О кей, Галя! О кей! Пушистая, как еж... Как починить компуктер, я тебя спрашиваю?!

Из шкафа некоторое время доносился монотонный бубнеж искусственного интеллекта, после чего из дверок вывалился совершенно взмыленный Хоттабыч. Его усы торчали под разными углами, в огромных глазах плескалось отчаяние всего еврейского народа.

Хоттабыч распластался на полу, постенал в ворсинки ковра про то, что он ничегошеньки не понял и мутным ручейком ушел в батарею.

Место соприкосновения Призрака с металлом озарилось прощальными искорками, а по трубам дома разлетелся долгий вопль про собаку женского рода.

Когда жильцы дома успокоились, а дом вошел в привычный ритм жизни, в комнате Кирилла Мутолина в углу комнаты материализовалась мешковатая фигура.

Вытерев испарину, Хоттабыч (а это был именно он!) запустил руки в провода и замелькал искрящимися пальцами. Наверное, все пауки мира рукоплескали в этот момент Хоттабычу, так как то, что он сотворил из компьютерных проводов (и за какое время!) было немыслимо, непостижимо и нераспутываемо.

Рядом с хвостиком Хоттабыча на полу оставались сиротливо валяться лишь пара тонких проводов, которые горе-мастер тут же воткнул в цветы на подоконнике.

Однако, несмотря на все реанимационные действия, все было тщетно - компьютер не работал, танчики не показывал, сериалами про любовь Хоттабыча не развлекал.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

- Сима, там хана. Я как мог пытался…– Сообщил Хоттабыч похрапывающему на теплой трубе Симеону.

- Вован, там хана!... Я все перепробовал!– Ерошил всклоченные волосы на ходу Кирька. Рядом с ним вышагивал девятиклассник Вован, известный всей школе как повелитель аппаратуры и техники в целом.

- Починим, не ссы. Бабки только не забудь перевести, остальное мелочи. – Сплюнул в снег Вован.

Тридцатью минутами позднее повелитель техники ошалело созерцал картину маслом: недовязанный шарф из проводов, разъемы коих были воткнуты в цветочные горшки на подоконнике и сами в себя; нарисованный зубной пастой крест на экране монитора и компьютерную мышь, анорексичной коброй свисающей с люстры.

Вован выпученными глазами глянул на красного как рак Кирьку, покрутил пальцем у виска и решительно покинул квартиру Мутолиных.

- Ба! Ну зачем?!! Что я тебе такого сделал?! – Взвыл Кирька, сжимая кулаки. Слезы катились по его щекам, огнем его глаз можно было зажечь все свечки мира. За упокой.

- Внучок, ты чего? – Тихо изумилась баба Катя, выглядывая из кухни. В руке у нее попыхивала парком изящная чашечка с чаем.

- Ко мне зачем заходила? Компьютер зачем трогала?! – На одной ноте голосил Кирька.

- Не была я у тебя. - Удивленная напором внука баба Катя, даже вышла к нему в прихожую.

Она поставила чашечку на трюмо и развела руками:

– Кирюш, что случилось-то?

Кирька взвыл раненным лосем и грохнул дверью в ванную.

Баба Катя проводила траекторию внука глазами. Вспомнила необычные шорохи по квартире днем пока Кирька был в школе, приоткрыла дверь в его комнату и изумленно застыла.

Подивившись на инсталляцию из проводов, зубной пасты и компьютерной мыши, она вернулась в прихожую и деликатно покашляла.

- Кирюш, - Тихо попросила она. – Ты б вышел. Это не я. Слово тебе даю.

- Тогда хто-ооо?!!!! – Провыл в ответ Кирька.

- Может быть душа беспокойная?.. Помнишь, тут священник ходил, подъезд освещал, про призрака что-то соседи говорили.

- Призрака вы-ы-ыыыгнали!... – Проикал Кирька в дверь.

- Значит, он что-то забыл и вернулся в наш дом. Как ты за сменной обувью. – Продолжала настаивать Екатерина Алексеевна. Она тихо постучала по двери. – Внучок, раз уж там так все безнадежно сломано, подсоби мне сегодня на работе. А я тебе помогу. У нас во Дворце спорта ведет секцию самбо паренек. Иваном зовут. Он по совместительству еще и всю технику во Дворце чинит – такой башковитый! Но с тебя сегодня помощь. Пыль протрешь на подоконниках.

В ответ Екатерине Алексеевне раздался ответ мультяшной принцессы из «Бременских музыкантов», как-то: «Ни-че-го-я-не-хочу-УУУУ!»

- И тем не менее, мне нужна твоя помощь, младший Мутолин! – Пристукнула рукой баба Катя по дверному косяку. - Ну, не одного ж тебя с призраком дома на ночь глядя оставлять?!

А Кирька нечисти боялся. Не верил, но боялся. Потому, стойко выдержав паузу в четыре секунды, он выскользнул из ванной в прихожую.

- Точно поможет твой Иван? – Шмыгнул носом внук бабы Кати.

- Точнее не бывает.

И суровая реальность во второй раз за день поглотила Кирьку без жалости и драмы.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Зимний день короткий. Р-р-раз - и вот вам вечер! Дневные тени из нежно-голубых сгущаются в вечерние, сизые и сердитые. Уличные фонари натужным позитивом пытаются их разогнать, но они все равно валяются за углами, деревьями и тащатся за ногами прохожих - длинные и некрасивые.

Баба Катя, или как к ней уважительно обращались во Дворце спорта: Катерина Алексеевна, работала уборщицей.

В ее обязанности входила влажная уборка помещений, вынос мусора и протирание пыли. А так как работала Екатерина Алексеевна добросовестно, нос куда не надо не совала, со всеми была вежлива и терпелива, то авторитетом среди сотрудников пользовалась непоколебимым.

Дворец спорта был от Кирькиного дома совсем не далеко, а потому времени дорога до него заняла немного. И когда тяжелая дверь бухнула за спиной вздрогнувшего Кирьки, на Мутолиных торжественно опустилось пространство, сотканное из запахов резинового покрытия, казенных помещений, чистоты и человеческих амбиций.

- Катерина Алексеевна, доброго! - Из коридора показался улыбающийся Иван в сопровождении двух ребят в кимоно. – Мы еще десять минут в спарринге поработаем и зал свободен. А Вы, я смотрю, сегодня с помощником?

Екатерина Алексеевна удовлетворенно кивнула головой, заулыбалась и приобняла Кирьку за плечи.

- Мой это. Внучок, Кирюшка.

- Хороший внучок. – Одобрил Иван. – Нам бы таких. Про спорт не задумывался?

Кирька втянул голову в плечи и часто заморгал на Ивана. Баба Катя потрепала внука по голове и произнесла:

- Подумаем. Отчего ж не подумать. Ванюш, у меня к тебе просьба будет. Можно после занятий тебя побеспокою на пару минут?

Иван согласно кивнул.

Зал для самбистов был небольшой. Пол здесь плотно застелен жесткими татами. Он пахнет резиной, волей к победе и смыслом жизни.

Ученики Ивана сидели на мягких длинных мешках, расположенных по всему периметру рабочего пространства. Сам Иван стоял близко к месту спарринга и внимательно наблюдал за борьбой. Сейчас там работали две девочки. Одну из них Кирька даже знал – Ольга Дьякова, - кареглазая красотка из параллельного класса. Вот уж не думал, не гадал, что она такая..! Опасная. Вон как пятками лупит и захваты делает. Клещи по весне так не вцепляются, как она. Да и напарница у нее тоже, ой, жесткая! Как в игре «Мортал Комбат», только мелковата и попискивает. Боевая мышь, - мысленно окрестил ее Кирька. А Ольгу - Китаной.

Кирька стоял у дверей зала. Сквозь узкую полоску света широко раскрытыми глазами он схватывал быстрые движения рук и ног, видимое глазу противостояние человеческих тел от которого волоски на руках приподнимались и торжественно стояли дыбом. И Кирька вдруг понял – он хочет быть ТАМ, на татами! Тоже драться и побеждать. Обязательно побеждать! По-настоящему. Взаправду. Виртуальный бой в компьютерной игре- это было уже совсем не то… Он там был один. Всегда один, - только сейчас понял Кирька. И борьба там шла понарошку.

Проводив ребят из зала, Иван некоторое время раскладывал инвентарь по своим местам. Екатерина Алексеевна протирала пол вдоль татами, Кирька нетерпеливо ерзал на мягком валике. Ивана из виду он не выпускал.

- Понравилось? - Наконец подошел к нему молодой тренер и присел рядышком. – Вижу, что зацепило. Приходи. Первый месяц занятий у нас бесплатный.

У Кирьки на это предложение аж волосы на затылке дыбом встали! Он быстро развернулся к Екатерине Алексеевне, в его глазах плескались вопрос и просьба одновременно.

Баба Катя стояла, оперевшись на швабру обеими руками, и тихонько улыбалась.

-А вот и ходи, Кирюш! – Только и сказала она.

-Добро! –Улыбнулся Иван. – Твое первое занятие, Кирилл, будет в четверг на этой неделе. Приходи просто в тренировочном костюме. А с компьютером твоим я завтра разберусь. Договорились?

И мир принял счастливого Кирьку в свои теплые объятья. Все вдруг встало на свои места: и бабушкина работа (как выяснилось, такая полезная!), и распутанные Катериной Алексеевной провода (для человека, умеющего вязать такая работа – раз плюнуть!), и возможность быть крутым и значимым. Кирька сиял как начищенный пятак.

– У нас в семье все разрядники были. – Делилась за вечерним чаем бабушка Катя с внуком. - А ты не знал? - Баба Катя задержала взгляд на окне. Сквозь хитросплетение тюли ей настойчиво подмигивали звезды и уличные фонари. - Я вот на лыжах в свое время бегала, дедушка хоккеистом был на всю область известным.

- А папа?- Тут же спросил Кирька, стаскивая сахарный сухарь из хрустальной вазочки.

- Он рукопашным боем увлекался, да забросил, как женился. А вот мама твоя на коньках каталась!... Да, как красиво! Юбочку плиссированную наденет, шапочку с помпоном, варежки красные и…! Ох, сколько парней за ней бегало!... А выбрала она отца твоего. Рукопашников все девчонки любят.

Перед мысленным взором Кирьки почему-то появилась движущаяся фигурка в кимоно. Ольга. Китана!

В эту ночь Кирька впервые спал так спокойно и крепко. Даже несмотря на огромную вероятность того, что в его комнату заглянет призрачная душа.

Количество впечатлений за этот день вырубили растущий организм младшего Мутолина на раз-два-три.

В Кирькиных сновидениях мягко плавился волнами Тихий океан. Штиль. Безветренный и безмятежный. Под плотными синими волнами дремала невероятная глубина. Кирька стоял у штурвала на белом корабле и держал курс к неизведанным берегам.

Расшифровка этого сна была ясна как день: всемирная паутина в месте крепления Кирьки треснула и прорвалась: один ноль. Жизнь победила.

Тем временем, тремя этажами выше, в платяном шкафу неупокоенная душа с громким именем Хоттабыч истязала мобильный телефон с процентом зарядки в 5%.

- Ишо чут-чуть! – Шепотом выл Призрак в телефон, совсем близко поднося экран к мерцающим фосфором глазницам.

Сериал он на то и сериал, что вынырнуть из него практически не возможно. Каждый миг интересен, каждый кадр тащит за собой вереницу событий! А потому, изрядно посадив батарею, Хоттабыч нервничал и судорожно соображал, как бы ему продлить просмотр сериала: «Любовь. Смерть. Роботы» хоть на пол часика-часик-а-лучше-два?

Судя по жалобным стенаниям Призрака, как продлить «жизнь» телефону в условиях платяного шкафа он не знал - не ведал! А заряжать телефон самостоятельно Марыя строго-настрого запрещает!.. Беда-то-какая!

По всем выше обозначенным причинам, наконец увидев на экране жуткое изображение мигающей красной батареи, Хоттабыч матерно взвыл и нырнул в телефон…

Момент погружения Призрака и полное обесточивание мобильного устройства совпали до миллисекунды.

Телефон почернел, весь покрылся изморозью и затих на поверхности полки. Однако, через несколько секунд экран телефона осветился робким золотистым светом и сквозь его мерное мерцание проступили два огромных изумленных глаза Хоттабыча. Потом его кулак, ладонь, хвостик и чистая поисковая строчка браузера Яндекс.

Призрак, явно находящийся в шоке, сидел в позе Ждуна на строке поиска, потеряно свесив хвостик. А вокруг него!... Вокруг Хоттабыча мягко пульсировал во всех направлениях и плоскостях мировой океан информации: новости, фильмы, любовная переписка, культурные ценности, смайлики, электронные книги, картины!.. Среди последних лиловой гибкой ленточкой из знакомых кадров промелькнула недосмотренная Хоттабычем серия «Вампиры средней полосы». Хоттабыч радостно взвыл, раскинул руки и его тут же унесло вглубь экрана, где все еще мелькал хвостик лиловой ленты. Чистая победа интерактива!

Счет сравнялся: один-один.

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Утро было ласково-нежным и розовым сквозь складки тюли. Оно всегда такое в субботу. Споко-о-ойное и мирное!.. Никуда спешить не надо.

Манюня сладко потянулась, вытянула ноги, растопырив пальчики на ногах. Па-Аадъем! Новый день! Новые дела! Бабуля что-то вкусное готовит – повела носом Манюня.

Девочка легко спрыгнула с кровати, привычно распахнула обе дверцы шкафа и застыла: внутри было пусто и тихо. Одежда сонно свисала с вешалок, старенький телефон лежал экраном вниз на нижней полке. Очень странно. А где слезы-сопли и умоляющие глаза?!..

Манюня подняла мобильный и оглядела его со всех сторон. Обычно Хоттабыч его разряжал в минус бесконечность, а сегодня он даже слегка вибрировал и явно работал: по экрану мельтешили мелкие голубые точки-искорки. Хм… Сломался что ли?

Поставив телефон на зарядку, Манюня натянула мягкие спортивные брюки, толстовку, быстро заправила кровать.

-Манюша, завтракать! – раздалось из гостиной.

За дверью послышались мягкие шаги и Серафима Ильинична вошла в комнату внучки.

- Ба, смотри… Странно как-то! – Манюня сосредоточенно изучала экран старенького телефона. – Он работает и не работает одновременно.

Серафима Ильинична подошла к внучке и, заглянув через ее плечо, резюмировала:

-Доломал ирод?...– Встретив растерянный и изумленный взгляд Манюни, она хитро улыбнулась и продолжила. – А вы думали, что я не узнаю? Идея, конечно, хорошая. Была. Но, судя по тому, что ты держишь в руках… То ли Хоттабыч стал волшебником и сотворил сие чудо, доконав телефон, то ли он стал пленником чего-то настолько огромного и интересного, куда сам ушел. Причем, абсолютно по доброй воле.

-Интернет! – Ахнула Манюня. – Он теперь там?! Божечки-кошечки!

В ответ на черном экране телефона беспокойно заметались голубые искорки, которые неожиданно сложились в ровные светящиеся буквы:

«АМИНЬ!»

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

Постскриптум.

Мой дорогой читатель! Если Вы дочитали до этого момента – это значит несколько вещей.

Первое: у Вас великолепное чувство юмора и второе: Вы действительно добрый человек. Злой и циничный индивид попросту счел бы это повествование неудобоваримым для своего мировоззрения и закончил чтение уже на первой главе.

Ведь в этой книге я создала мир, где есть любовь, немного и много волшебства, а еще благополучие даже в сложных судьбах. Неважно в чьих: Симеона или местных маргиналов. А все потому, что мне очень хочется, чтобы мир стал добрее. Чтобы семьи были полные. Чтобы рождались дети. Чтобы они верили в чудеса. Чтобы хотелось ЖИТЬ.

И так как я люблю действительно хорошие финалы историй, то вот Вам краткое изложение фактов, которые случились после прописки Хоттабыча в Интернете.

Манюня и Миша прекрасно дружат до сих пор. Когда они вырастут, то вступят в брак и у них родятся прекрасные дети.

Симеона, рысачившего по всему дому с дикими воплями в поисках Хоттабыча, Серафима Ильинична выловила и взяла на попечение в дом. Да-да, он теперь чистенький и домашний. Сима по-прежнему по весне влюбляется в Шумку, но в остальное время он либо спит пушистым тарахтящим кренделем на кресле, либо смотрит с Манюшиным папой телевизор. Чаще всего Сима ест. Раскабанел знатно! Иногда, правда, кот грустит у окна. Не долго, так как Манюня ему напоминает: у Хоттабыча все хорошо и чешет коту за ушком.

Папа Миши, Сергей Аркадьевич, недавно вернулся из командировки и с почетом вышел на пенсию. Теперь он входит в Совет ветеранов боевых действий, вызвался на роль старшего по подъезду и уважением пользуется безукоризненным.

Мама Миши счастлива. Просто по-женски, просто по-настоящему – очень счастлива. Она больше не плачет по ночам, а уютно спит на плече у Сергея Аркадьевича чему-то улыбаясь во сне. Серафима Ильинична и мама Миши так же часто пекут пироги. Они крепко дружат и ходят друг к другу в гости.

Папа Манюни, Сергей Николаевич Чернышов, совершил важное научное открытие и получил внушительную премию. После долгих переговоров, съемную квартиру, в которой все это время проживала семья Чернышовых, родители Манюни благополучно приобрели несколько месяцев назад в долевую собственность. Правда, в ипотеку, но все равно: свое – это Вам не съемное!

Дыня, получив изрядную порцию тумаков от местных хулиганов, выйдя из больницы, тоже встал на путь трезвости. Он хоть и не верит в Бога, как Василий, однако, пройдя психотерапию и кодировку, стал отличным столяром. Чинит и создает мебель, даже ИП зарегистрировал. Вот как бывает! Когда за ум браться, а не за бутылку.

Василий по-прежнему набожен и посещает церковь. Недавно он устроился на работу ночным сторожем в Дом культуры, где работает Екатерина Алексеевна. Он хочет свозить Нюру Никитичну к морю, на юга – вот и подрабатывает. Нюра Никитична невероятно им гордится.

Кирилл Мутолин осенью сдал на ученика II уровня (самбо). Компьютером теперь он пользуется исключительно для учебы или чтобы кино посмотреть. Парень подрос и возмужал – крепкий стал, смотрит прямо в глаза при разговоре, учебу вытянул на хорошие оценки. Кстати, Кирилл очень сдружился с Ольгой, которую в мыслях по-прежнему зовет Китаной. И еще: родители Кирилла вернулись из долгой командировки, чтобы уже больше никуда не уезжать.

Хоттабыч..! А вот Хоттабыч в этой истории оказался самым везучим и счастливым персонажем. Довольным, упитанным кабанчиком он носится по просторам Всемирной паутины, сшибает пароли, путает формулы и крутит шашни со всеми виртуальными помощницами. Те его не очень, правда, понимают, а потому посылают. На разные интересные сайты. Сам же Хоттабыч посылает исключительно письма на электронную почту Сергею Аркадьевичу, Манюне и Мише. Причем, с завидной регулярностью. Письма он пишет сумбурные, забавные, а иногда и очень странные, но всегда со смайликом сердечка в конце и с пожеланиями долгих и счастливых лет Симе.Думаю, что для него, Хоттабыча, виртуальный мир и есть то самое, единственно возможное, идеальное место жительства, которое по факту еще и рай: вон столько сериалов и танчиков, укатаешься!

А нам я предлагаю ЖИТЬ дальше. Долго и счастливо!

Ведь мы этого точно достойны.

С глубоким уважением, Елена Барановская.

г. Иваново, 2026 год