Манускрипт

Глава 1

Она лежит на столе. Закрыта. Я занавесил шторы и сел на стул перед книгой. Раскрыл.

Библиотекарь, у которого я попросил посоветовать что-нибудь таинственное, охотно всучил её мне вчера и тут же выставил за дверь. Что-то не так с текстом; это манускрипт. Один из множества, написанных на неизвестном языке, на неизвестном мне языке. С ней что-то не так, определённо. Но поэтому я и взялся за эту книгу. Её необходимо расшифровать, понять. Годы обучения на лингвиста не прошли зря… Хотя, меня так никуда и не взяли, но это не имеет значения. Вдруг то, что мне досталось от библиотекаря, окажется сенсацией?

Я начал работу. Многие буквы похожи на те, что используются в латинском алфавите. Откровенно говоря, заниматься таким в одиночку – не лучшая затея.

Первая строка… первая страница. На сером кожаном переплёте рисунок – звезда; звезда, в самом центре которой зияет открытый глаз. На первой странице чёрные и белые круги, извивающиеся внутри друг друга, уходящие вглубь. Чем ниже, тем хуже. Будто автор просто-напросто устал и его руки задрожали. Создатель книги явно не знал слова «циркуль».

Должно быть, это древний текст, но о чём? И есть ли у всего этого смысл? Почерк вроде аккуратен, хотя… Возможно, сумасшедший автор решил пошутить над потомками и заложил в своё творение нечто, что имеет смысл только для него одного или его, то есть смысла, вовсе нет. Но я слишком любопытен. Я был уверен, что первая строка имеет смысл.

F — буква с ножкой и квадратного вида завитком сверху.

Е — тот знак, что похож на «С», но с удлинённой нижней частью, загибом посильнее и толстой точкой на конце.

R — нечто, похожее на петлю, с тонкой ножкой, съезжающей на нижнюю строку.

I — длинная палочка с разворотом на конце, пересечённая прямой линией в середине.

A — буква, ничем не отличающаяся от своей латинской альтернативы… ловко.

Y — безумно похожа на «g», но без кружка внизу.

“Feri Fere Feray” — прошептал я с глупой улыбкой на лице и закрыл лицо руками… это бред. Хотя, такое выражение может иметь место быть в испанском или гаитянском языках. Но пока для меня это неверный шифр.

“Aouki au…”. Нет! ”Ktyu k…”. Чего? Бред какой-то! Нужно подумать…

Я потянулся к воображаемому ноутбуку, но в тот же миг вспомнил, что он остался в квартире. Вообще, мне всегда была ближе дача – такой сельский дух. Городская суета зачастую не имеет смысла.

Сидеть и тупо смотреть на эту книгу тоже глупо. Никаких подвижек не было. Но у меня на языке уже тогда крутилось это Feri Fere Feray. Как жаль, что я не знал в те секунды, что эти слова станут моим приговором.

Feri Fere Feray, о, да. Достаточно неплохо звучит. Фёри Фёрэ Фёрай. Я ещё подумаю над этим. Но сегодня чего-то скучно. Может, завтра появится вдохновение. Хоть моё нынешнее занятие не особо творческое, в него так же, как и, например, в написание книг, нужно вкладывать душу. Любое дело этого требует. Feri Fere Feray. Feri Fere Feray. В принципе, наступает вечер… а посмотрю-ка я новости. Там вряд ли что-то интересное, но это лучше, чем ничего. Я оставлю дневник на столе и книгу. Лучше раскрытой. Когда дело не закончено, я ощущаю, как чувство вины обжигает всё моё тело, а иногда даже стыд розовит щёки. Может быть, это сработает и здесь. Всё, спокойной ночи, друзья.

Судя по тому, что написано выше, новый Мы ушёл. Ушёл глядеть. Глядеть в ящик. Но ничего… это нам на руку. Мы читаем их, пока мы не читает нас. Мы пока не знает. Это будущий Мы. Но ничего. Вряд ли Мы поймёт нас, зато Мы уже поняли их. Какой-то глупый Мы. Нужно было сокрыть, защитить, сделать шифр. Но чёрт с этим Мы. Лучше про Нас. Хотим подшутить над ним. Пусть… Пусть знает о Мы.

Ты думаешь, что он до сих пор не понял?!

Что?! Что?! Какое «Ты»?! Нет! Нет! Кто ты такой?! Ты?! ТЫ?! Нет! Никаких Ты! Только Мы, кем бы ты ни был, неизвестный писатель! МЫ!

Я сегодня проснулся позже, чем обычно. Завтра понедельник. Значит, я переезжаю обратно в квартиру.

Стоило мне поставить точку, как я заметил нечто, написанное чужим почерком. Какая-то… ну, ладно, сдержусь… ересь. Либо я лунатик, либо кто-то пробрался в мой дом вчера вечером… Хотя, дверь по-прежнему заперта, а окна наглухо закрыты. Или дело в чём-то другом?

В попытках немного отвлечься я решил пролистать всю книгу. И лишь две вещи достойны внимания: заходящие друг за друга круги, которые становились ровнее с каждой страницей, и глаза. Прям как на обложке, в большинстве своём, заключённые в звёзды.

Но даже пока страницы, хрустя, перелистывались моими ловкими пальцами, я не мог перестать думать о той странной записи, да как тут не думать? Посмотрим, что будет сегодня…

Я в очередной раз вздохнул и откинулся на холодную обитую кожей спинку стула на колёсиках. Конечно, я опять не сделал своё дело, но… да это бред какой-то.

На улице вмиг потемнело, тень тучи упала на мой любимый куст сирени, росший под окном… Через минуту грянул гром. Где-то между старых и обветшалых домов, опустевших ещё несколько лет назад, показалась вспышка молнии.

Я вспомнил, как ближайший из соседей однажды ночью выбил калитку и ворвался в мой двор, крича, матерясь. Он держал в руках ружьё и шатался, выбил окно, оказался в доме. Помню, как я забился в угол шкафа с раздвижными дверцами подобно котёнку и ждал. Сосед, гремя тапками, поднялся по лестнице. Я почувствовал, как он взялся рукой за потёртую ручку и дверь со скрипом отворилась, шаркнув по полу. Увидел через небольшую щель, как сосед ощупывает синее одеяло с цветочками и снова спрятал лицо за своим чёрным, стильным пиджаком с подшитыми рукавами.

Вдруг мужчина с ружьём остановился у шкафа, задержал дыхание и резким движением руки отодвинул одну из дверей. Он заметил мой торчащий голый локоть и спустил курок… гранулы дроби прошли сквозь ткань и вонзились в стену прямо над моей головой. Я зарычал, чтобы сбить противника с толку, и бросился на соседа, сбил его с ног и принялся бить по лицу ослабевшей рукой, порой цепляя волосы с его грязной, не расчёсанной бороды, в которой постоянно застревали кусочки еды.

Сосед сказал, что ему приснился сон, в котором я убил всю его семью. Какой тупой человек… Впрочем, мы до сих пор живём по соседству в городе…

От воспоминаний меня отвлёк очередной раскат грома. Но спасение было.

Я включил музыку и, расслабившись, закрыл глаза. Она моментально наполнила мои вены новой кровью, воодушевила, окончательно пробудила ото сна! В гармоничной мелодии – праздник жизни. Я улыбался, подпевая, пока в один из прекрасных моментов мои уши ни впитали слова: «Запись в дневнике, я опять теряю ум…»

Мои пальцы автоматически дотянулись до телефона и нажали нужную кнопку. Музыка остановилась, а тишину вновь огласил приглушённый громовой раскат. Я вынул из ушей наушники, но так и не открыл глаза. Интуиция подсказывала, что этого не нужно делать, за мной будто следили…

Я почувствовал внутри себя тревогу, дыхание захватило. Сердце забилось сильнее прежнего. Веки стали медленно приподниматься, а мир наполняться красками.

Когда я наконец моргнул и окончательно открыл глаза, то увидел книгу. Глаз с её обложки будто бы смотрел прямо на меня; прямо в меня.

«Feri Fere Feray» - я в который раз пролепетал эти слова и всё застыло. Око словно закаменело и растворилось в серой коже переплёта. Feri Fere Feray… что значат эти слова? Быть может, как и вся эта книга, они имели смысл лишь для автора?

Feri Fere Feray. Я окинул взглядом комнату с жёлтыми обоями, коричневым ободранным диваном, стоявшим в углу и моим рабочим местом – деревянным столом с лежащим на нём манускриптом. Ужасно! От безысходности я, сам того не понимая, ударил по столу кулаком.

В выдвижном ящике под моим рабочим местом раздался глухой металлический скрежет.

Feri Fere Feray…

Я уезжаю завтра.

Сегодня я в него смотрел. Увидел душу.

Новый Мы быстро становится Мы. А Ты, да, именно Ты, больше не Мы. Прощай. Запри свой разум внутри кожи! Мы найдём новых!

Новые Мы станут лучше тебя, поверь, Ты. Ты – один. Мы – много.

Ты – от мглы, Мы – от света. И Новые тоже будут от света, превращённые в светлых из тёмных…

Мы пока не знает ответа. Значит, ты очень… очень быстро станет МЫ!

Я вызвал такси ранним утром, едва позавтракав. Ветерок обдувал моё лицо… К сожалению, даже тогда я понимал, что скоро деревенская прохлада и свежесть сменится городской духотой и копотью. Но спасения нет.

Взял я только самое необходимое, в том числе и книгу. Как-то инстинктивно положил её в сумку, будто это что-то, без чего меня нет; без чего меня не может быть. Странное ощущение… в ней словно произошли изменения за эту ночь.

И опять чьи-то безумные записи о Мы. Сегодня я заберу дневник с собой, это слишком сильно пугает меня. Хотя, возможно, в квартире всё прекратится… Впрочем… это будет значить, что у какого-то чужака есть доступ в мой дом…

Утром был весь на нервах, но музыка вновь успокоила… она просто прекрасна.

Я оказался дома где-то в двенадцать часов, тогда же приехали и соседи. Муж, жена и дети. Первый был одет в серый спортивный костюм, а его борода в кой то веки казалась ухоженной. Я оглядел его и хотел было вставить ключ в замочную скважину, но он виновато пробормотал: «В гостях были. Как поживаешь вообще?»

— Неплохо, — ответил я, обернувшись, и взглянул вслед вошедшим в квартиру детям и женщине средних лет с морщинистым, не очень приятным лицом, — а вы как?

— А мы отлично! — мужчина вдруг залился слюнями и улыбнулся. — К родственникам вон съездили! Родителей проведали, они с детьми нашими отлично общаются. Правда, говорят… — он вдруг затих, подошёл ближе ко мне, почти обнял, — Настя наша руки режет… а зачем – не знаем, и Маринка говорит не спрашивать, Бог, мол, потом спросит. Глупая она какая-то у меня… не понимает.

Я хищно ухмыльнулся. Не зря говорят: «Два сапога – пара».

— Меня не боитесь больше?

— О, нет. Простите меня, — сосед вмиг побледнел, а с моих губ всё не сходила ухмылка, — но всё хорошо, да…

По-прежнему заливаясь слюнями, он спешно отходил от меня шаг за шагом, надеясь нащупать железную ручку незапертой входной двери.

— До свидания, — бросил наконец сосед и скрылся в проёме.

Я вошёл в квартиру. За два дня отсутствия в ней ничего не поменялось. Всё та же захламлённая кухня, всё тот же матрас на полу в гостиной, зелёный диван и книжная полка. Я зашёл в ванну и, умыв лицо, отправился к дивану, где уже лежала раскрытая сумка.

Открыв сейф на кодовом замке, я достал оттуда мой заветный ноутбук. Он нужен был мне лишь для одной цели. Feri Fere Feray…

Я ввёл пароль, налюбовавшись фотографией полярного филина, и полез в переводчик. Потратил на поиски пару часов… оказалось, что оригинал фразы вроде бы как можно перевести с латыни… но не совсем.

Большая часть расшифровок гласила: совсем дикий Ферай. Какой-то бред…

Я посмотрел на книгу, и… тут же стало ясно, что изменилось. Моё тело задрожало, когда я понял, что глаз, изображённый на обложке, который день назад смотрел в мою душу, был закрыт… об этом писали и ночью! Может, это как-то связано? Но тогда…

Мне больше ничего не оставалось. К чёрту тайны, к чёрту загадки. Я включил музыку, наполнившую моё тело силой и, почти не глядя, сжал в руке это… я не знаю теперь как его называть. Feri Fere Feray.

«Запись в дневнике, я опять теряю ум. Снова в голове появился странный шум,» - на этих словах моё сердце ёкнуло, а руки задрожали. Я без единого упрёка бросил книгу в окно! Даже не почувствовал стыда за незавершённое дело. Возможно, оставь я манускрипт, завершили бы меня.

Книга ударилась об асфальт. А я вгляделся в соседнее здание из красного кирпича… Но там ничего интересного.

По запросу Ферай мне выдали данные какой-то турецкой актрисы. Явно не то, что я искал…

Я отправлюсь в магазин, нужно купить кое-каких продуктов. Хотя, я чувствую это… какое-то время мне потребуется отдых… Отдых от этих дьявольских слов: Feri Fere Feray.

Сегодня вечером, поднявшись по лестнице, я чуть не умер от страха… из-за угла появился сосед.

— Консьерж просил передать, говорят, у вас из окна выпала, — он залился странным, противным смехом, — переплёт красивый… где покупали?

Я схватил его в руки… манускрипт… Ключ в моих руках задрожал, хотелось перерезать этому идиоту горло!

— А ещё нужен ваш дружеский совет, — продолжал сосед, пока я открывал дверь, — вот… как мне поговорить с Настенькой? Как начать, чтобы было вроде и неожиданно, но чтобы она от инфаркта прямо в квартире не слегла? А?

Я захлопнул дверь прямо перед его лицом… Она вернулась! Да! Завтра я выкину её, сожгу, уничтожу! Если, конечно, доживу до утра. Я положил дневник под подушку… Спокойной ночи.

Возможно, это моя последняя запись. А впрочем, какая разница?

Мы станешь Мы! Завтра… завтра закончится превращение! Мы готовимся! Мы ждём нового МЫ! Он(пока ОН) уже давно прочитан… Нами!

Мне кажется, что лишние строки всё-таки есть. Чернила смазаны, ничего не разобрать, но почерк похож на мой. И не знаю, изменились ли они… или я. Может, я и вправду лунатик? Но тогда странно, что никто не сказал мне об этом. Хотя, кому? Я живу один последние несколько лет. Или… уже не один?

Обнаружены следы пыли на полу… странно. Но манускрипт всё на том же месте. И у него закрыт глаз, мне не показалось… Страшно. Я не знаю, что думать. Хотя, мы точно выяснили, что первый шифр – неправильный. Поели.

И готовы выбросить его! Манускрипта больше не станет! Мы идём в комнату…

Я вскоре переступлю порог гостиной, вот, уже вижу расписанные серые обои. Есть минута. Ибо мы не осознаём, что таится там, но… узнаем. — Feri Fere Feray. Да, именно так. С точкой. Это, наверное, как и писал вчера… Наша последняя…

Я думаю, это наша финальная запись. Feri Fere Feray… Узнайте правду!

Мы – есть.

Странный день. Соседи ходят, бегают по квартире, кто-то плачет. Возможно, та Настя? Интересно, он представлял как Мы убивает её?

Вышел из квартиры. Постучал. Поняли, что не оделся, но поздно. Открыл сосед, скрипнув зубами и вопросительно изогнул брови, а если к тебе вышли бы другие, мол.

— Так, до свидания, — снова залился слюнями и ушёл. Я слышу, как внутри кричит девушка, и видим её. Красива. Жаль, я не поговорим с ней…

А этот сосед всё внутри говорит, что видел Нас во сне. Говорит! Говорит! И говорит! Т! Должно быть М. Ты – должно быть Мы! Но их души пусты; почти пусты. Эти люди не станут Мы…

Мы услышали крик, еще один, и голоса. Увидели фигуру Насти, русой, милой и нежной, даже по Нашим меркам, девушки, морщинистой женщины и соседа – три их души…

Сегодня определённо очень странный день.

Я проснулся и обнаружил, что Они пока спят. И это отличная новость. Сейчас мой, возможно, последний шанс сказать, что чтобы они ни натворили, это буду не я. А Мы! Мы… от тьмы… Ты… от света. И знайте: пока вы не читаете манускрипт, он читает вас…

Мы ударили головой о стену, чтобы прогнать ужасное, отвратительное Ты! Больше не спим. Нужно избавиться от лишнего Мы… навсегда.

Нож, как меч, но только маленький. А сосед всё боится Нас из своего сна. За окном идёт дождь, капли бьют по крыше, летят мимо окна и разбиваются об асфальт, куда Новый кинул Нас. Но этот дурак спас… спас и вернул Мы. Поэтому ему будет легче потерять душу и Ум!

Мы взяли нож и сели на диван. Сегодня тоже странный день, но Они молчат. Мы уже видим, как нож окрасится… раздался стук… который Мы поначалу перепутал с ударом капли. Но это был тот, кто говорит, когда должен «говорим». И Мы не открыли. Пусть попрощается с Ними всеми. Feri Fere Feray!

Feri Fere Feray! Feri Fere Feray! Feri Fere Feray! Feri Fere Feray!

Вдруг Я увидел открытый манускрипт с кругами чисто и понятно. Успел подвинуться, даже не заметив в руке нож, и прочитал…

Первая страница, первая строка. «Умы будут собраны в целое Мы». Тогда острый клинок приставили к моему горлу… Хотя, это уже неважно. Я узнал правду! Feri Fere Feray…

Хватит! Feri Fere Feray!

Они начали шевелиться. Да, Мы сказал правильно! Умы будут собраны в целое Мы! Осталось лишь избавиться от ненужного: Они – неумы. О, куто… о, клинок… о, маленький меч!

Мы – есть. И выйдет наружу. Станет силой всеобщего света! Ты – от тьмы! Они – от тьмы!

Свет родил лишь одно слово… великое, незыблемое Мы. Его больше нет. Умы собраны в целое Мы. Feri Fere Feray! Как всегда!

Они перестал стучать, теперь пришло Наше время! Великое время! Время Мы и их светлого маленького меча.

Мы встал с зелёного дивана, пружины в котором скрипнули и пошёл по деревянному полу к тяжёлой двери. Она распахнулась, оставалось всего пару шагов.

Он занесёт Их имена в Великую Книгу Мы, которую называли манускриптом.

Feri Fere Feray! Feri Fere Feray nou tout (креол)! Да начнётся сбор мёртвых душ, да воцарит великое Мы!

Feri Fere Feray nap touye Feray you ak kouto!

Feri Fere Feray! И он подходит, шаркая, и заносит руку, чтобы постучать в Их дверь… и всё. Нет ничего больше, кроме Манускрипта о Великом и Незыблемом Мы! Меня зовут – Feray… и я – Мы!