Малыш и страшилища

МАЛЫШ И ДЕПРЕССНЯК

Конец ноября. Город облеплен снежно-водяной кашей, киснет в ней, как позавчерашнее тесто. Фонари отмечают дороги и тротуары, конвейерные ленты для объектов, одни на ножках, другие на колëсах. Суетятся, как пылевые клещи. Раздражает.

~Малыш?~

Вода успокаивает. Вода убирает тревогу. Есть что-то особенное в том, чтобы развернуться к Городу спиной, и, спрятавшись за деревьями от фонарей и конвейерных лент, стоять и молча смотреть, как чëрную озëрную гладь бьёт на мелкие осколочки почти зимний ветер, и они блестят под луной, такие быстрые, светлые...

~Малыш, ты бы вышел из воды, а? Нет, серьёзно. Не подумай, я не давлю, но КОНЕЦ НОЯБРЯ МАТЬ ТВОЮ! ТЫ ВПËРСЯ В ОЗЕРО КУРТКЕ И БОТИНКАХ! ТЫ ПО ПЛЕЧИ В ЛЕДЯНОЙ ВОДЕ! ВЫХОДИ ОТТУДА!!!~

Зажигалка отсырела, и вот это действительно расстраивает. Новой не купишь, ночь на дворе, да и не в таком же виде. Объекты на ножках точно прицепятся - а что, а зачем, а как так... Раздражают. Подумаешь, мокрый. Домой надо, там новая есть.

~Зажигалка?! Нет, правда? ЗАЖИГАЛКА??? Это всё, что тебя смущает в данной ситуации?! Ты уже по шею в воде, ты тонешь, твою мать!!!! О, Предки... Ладно, пусть будет зажигалка. В конце то концов, какая сейчас разница. Давай, Малыш, выбирайся. За зажигалкой надо сходить. Без неë как-то не то, атмосфера теряется. Зажигалка. Эпическая сила... Ты, если выберешься, голову полечил бы, что ли?~

Надо так пройти, чтобы с объектами не столкнуться. Вот тоже гемор. Прицепятся ведь. Раздражает. Хорошо, что ночь, темно, холодно, на улицах нет никого. Кстати да, холодно. Если мне холодно, значит я тëплый. Тëплый, значит живой. Я живой. И что? И ничего. Хрень какая-то. Новая хрень ни о чëм. Но на озере хорошо было, спокойно. Надо бы ещё раз сходить, пока совсем не замëрзло.

~[Cenzored][Cenzored][Cenzored][Cenzored][Cenzored][Cenzored][Cenzored][Cenzored][Cenzored][Cenzored][Cenzored]~

МАЛЫШ И ПРИНЦ БИПОЛЯРКА

(Выход из депрессивного эпизода)

Малыш открыл глаза. Заходящее солнце топило комнату в обманчиво ярком оранжевом. Скоротечный, бессмысленный, как плохо продуманное враньë, он всë же был удивительно красив, и Малыш раскрылся закатному свету, впуская в себя призрак тепла. С наслаждением растворился в тихих струнных переборах радости, и, как всегда, упустил момент, когда свет ушёл, забирая с собой волшебство. Очнувшись, не сразу понял, что чуда больше нет. Зимние сумерки ложились на стены и потолок тоскливыми белëсыми пятнами, из углов пыльными комьями валилась темнота. Острое сожаление о том, что не сбудется, переложенное прелой ватой апатии, сдавило горло.

Кровать скрипнула, прогибаясь.

- Опять ты... - Малыш прикрыл глаза, пряча под ресницами свежую боль. - Привет, Твоë Высочество.

Принц не ответил, сполз пониже и положил голову Малышу на колени. По ногам тут же разлилась свинцовая тяжесть, мышцы заныли, как от сильной усталости, пальцы замëрзли.

- Дни Грусти что-то затянулись, не находишь? - дышать получалось через силу и голос сделался тише, - Мне очень холодно, Мой Принц.

Принц опять промолчал, обхватил себя руками за плечи и подтянул колени к груди. Впрочем, на ответ Малыш и не рассчитывал. Дни Грусти были ещё и Днями Без Нужных Слов. Малыш вздохнул и приготовился ждать утра. Сложно заснуть, когда рядом кто-то настолько... Не мëртвый, нет. Неживой.

Принц пошевелился. Малыш глянул на него без особого интереса, и вздрогнул, наткнувшись на напряжëнное внимание в тëмных серых глазах.

ОЙ

- Давно я с тобой не общался, - Принц выговаривал слова хрипло, с трудом, - Нехорошо с моей стороны. Нельзя бросать тех, кого приручил, а?

Он рассмеялся, тихо и совсем не страшно. Волшебство, ушедшее вместе с закатом за горизонт, блеснуло в глазах Принца неверными болотными огоньками. Мигнуло и пропало, как не было, но Малыш затаил дыхание.

Он их узнал, маленькие предвестники большого пожара. По спине скользнула стайка мурашек, оставляя летучую горько-сладкую смесь из радости и безысходности. Потом ведь опять будет плохо. Да и когда будет хорошо, тоже будет плохо, только по-другому. Огонь Принца сожжëт его до угольков, а все, кто окажется рядом, долго ещë будут лечить ожоги и шрамы. Есть чего испугаться.

Только Малыш слишком устал. Он вдруг почувствовал, что улыбается в ответ на улыбку Принца. Не будет больше холода, тоски, сожалений. С каждым днём будет легче, Его Высочество расскажет кучу занимательных историй, а потом будет с ним играть до тех пор, пока Малыш не сгорит.

Принц смотрел на своего маленького человечка, не торопил, ждал. Они оба знали, что выбора нет. Человечек не откажется от огня, потому что огонь не спрашивает. Но, всë же, каждый раз играли в иллюзию осознанности. На ней держалась иллюзия контроля, без которой человечек окончательно слетел бы с катушек, и они оба его бы потеряли. Это было бы неприятно.

- Будет больно, - напомнил Принц. Как будто бы Малыш мог об этом забыть. - Поджигать?

- Будет, - флегматично согласился Малыш и хихикнул, - Гори, гори ясно. Сгори оно всë!

МАЛЫШ И МРАЧНЫЙ АХУЙ

Малыш спустился по лестнице и замер перед подъездной дверью.

- Ну, пожалуйста! Боженьки, духи предков, демоны и их адские кошки, пусть там будет что угодно, только не ЭТО! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Он постоял, собираясь с духом. Перекрестился, подумал и перекрестился ещё раз, сжал в руке пуговицу - амулет на удачу, и вышел из подъезда.

Стоило переступить порог, как он провалился в грязную снежную кашу, скопившуюся на крыльце. Второй шаг, и мокрая наледь ступеней тут же поднырнула под ноги. Чудом удержавшись за стену дома, аккуратно, маленькими шажками, Малыш отошëл подальше, покатал в руке пуговицу и со вздохом сунул в карман. Не сработало.

Отвратительное время года! Не зима и не осень, а наслоение одного на другое. Сквозь снег в лицо летели противные холодные капли, в магазин за хлебом приходилось пробираться почти ползком, как партизан в тылу неприятеля, постоянно влипая в грязь и размокшее собачье дерьмо.

Малыш загрустил. Такая природа вызывала в нëм приступы глухой тоски и острой бессильной злобы. Как же оно всë...

- Мелкий!

Голос хриплый, прокуренный и совершенно Малышу незнакомый. Он огляделся.

- Да тут, за беседкой!

Малыш присмотоелся. В тени беседки, почти сливаясь с чернотой, стоял очень стрëмный мужик. Высокий, в длинном потасканном балахоне и шляпе, из-под которой висели тëмные космы, почти полностью закрывавшие лицо. Малыш заметил только неприятную улыбочку и глаза, отливавшие красным. Прикинув перспективы, он попятился обратно к подъезду.

- Аааа... Вы кто?

Мужик, кривенько усмехаясь, наблюдал, как Малыш, поскальзываясь и оступаясь, отходит назад, пытаясь при этом не выпускать его из виду. Потом сплюнул под ноги и пробасил:

- Да не ссы, я так, полюбопытствовать зашëл. Ты у нас в некотором роде феномен. Редкая птичка! А я Мрачный Ахуй.

- КТО????

Псих отступил ещë глубже в тень, совсем в ней теряясь, и тут его голос раздался у Малыша за спиной:

- МРАЧНЫЙ АХУЙ!!!

Малыш шарахнулся, и, не удержавшись, всё-таки упал, оцарапав ладонь об острые кромки разбитого льда. Ойкнул, замотал ранку шарфом и неуклюже встал. Тип в чëрном торчал из щели между дверью и стеной, и наблюдал за ним с заметным удовольствием. Растянул в улыбке губы и сказал, глядя Малышу в глаза:

- Бу.

- Круто, - кисло отозвался Малыш, - Чего тебе?

- Говорю ж, посмотреть зашëл, познакомиться, - мужик вылез из стены и потопал ногами, стряхивая с ботинок грязь, - Нас же вообще не часто замечают, а тут ты, весь такой чувствительный, такой восприимчивый...

Малыш помолчал, не зная, как реагировать. Потом всë же выделил слово, царапнувшее больше других, и переспросил:

- Нас? Вы, психи, компанией сбежали?

- Компанией, да... Чувства, желания, ощущения, эмоции, - мужик вдруг подобрался, как перед прыжком, размазался в пространстве, метнулся к Малышу мутным пятном и собрался снова, очень близко, почти касаясь, - Нас так редко замечают, мелкий. Есть такие, кто в нас не верит, а кое-кто даже и не помнит. Да и плевать, им же хуже. Но ты, ммм! - мужик причмокнул, - Ты замечаешь, видишь, слышишь, отвечаешь! И свои, и чужие, все! Приятно.

Ахуй заулыбался, протянул руку и дëрнул малыша за влажную светлую прядку.

- Живой... - утробно заурчал он, втягивая воздух носом и будто запоминая запах, - Я подарю тебе кое-что. Куда ты собрался то? Неважно. Не ходи.

Ахуй клацнул крупными серыми зубами и пропал. Малыш постоял ещë немного, бездумно глядя перед собой, резко выдохнул и на одеревеневших ногах потопал обратно в подъезд.

Он проснулся поздно. Родители уже позавтракали, мама накладывала третью маску подряд, отец листал новости. Цапнув тарелку с печеньем, Малыш устроился в кресле и потянулся за пультом.

- Ни фигища себе! - привстал вдруг папа, - в нашей Пятëре на углу наркоман вчера кассиршу зарезал!

- В нашей? - слабым голосом переспросила мама, - это в той, куда Малыш вчера не пошëл?

Они оба одновременно развернулись и посмотрели на него очень круглыми глазами.

- Охренеть, - прокоментировал Малыш.