Маленькие истории вселенского масштаба

Искусственный идеал

Солнечный свет, льющийся в окна на сороковом этаже, заливал комнату, в которой я проснулась. Все было так привычно: розы в вазе на столе, огромный стеллаж с книгами, обои мягкого красного цвета, скрипучий паркет на полу… Но ничего из этого я не помню. Кстати, а кто я?

Я спустила ноги с кровати и прошлепала босиком ко входной двери, словно повинуясь старой привычке. И именно в этот момент в нее позвонили.

– Айдель? – спросил голос по ту сторону. Я заглянула в глазок.

Голос принадлежал среднего роста парню с зачесанными вбок, черными как смоль волосами. Белая футболка, клетчатая рубашка, облегающие джинсы – все это прекрасно сочеталось с хитрым взглядом карих глаз и полуулыбкой на гладко выбритом лице. Он посмотрел прямо в глазок и усмехнулся.

– Я знаю, что ты там, Айдель. Я пришел тебя проведать.

Я пожала плечами и открыла дверь. Наверное, не стоит просто так впускать незнакомого человека, но почему-то страха я не чувствовала. Как, впрочем, и чего-либо еще.

– Привет, – парень прошел в квартиру и обнял меня, стоящую как статуя. Наверное, мы хорошо знакомы, вряд ли я обнималась с каждым встречным. Еще бы помнить, кто он и кто я…

– Слишком сильно, – сказала я, мягко намекая на излишний энтузиазм объятий.

– Прости, – он отпустил меня и еще раз усмехнулся – Слишком соскучился. Предложишь чаю?

Я кивнула и пошла туда, где, по моим ощущениям, находилась кухня. Абсолютно не задумываясь, поставила чайник, проверила чистоту чашек и поставила их на стол. Вскоре кухню залил аромат трав и пряностей.

– Кхм, – мой гость отставил чашку и прочистил горло. Я отстраненно смотрела на его лицо, как будто смущенное. Ему неловко? – В общем, хрен его знает, как начать эту тему…

– Мм? – проявила «интерес» я. Он стушевался еще больше. Почему-то ощущение, что я хорошо его знаю, меня не отпускало.

– Короче… Ай, ладно. Ты попала в аварию и повредила мозг, – выпалил он и уставился в мои глаза. Интересно, что я должна от этого чувствовать? Вру. Неинтересно.

Видя пустоту в моих глазах, парень начал пояснять, благо, после первой фразы дело пошло легче.

– Ну, то есть, он работает, ты все еще жива и все прочее, но твои чувства и часть памяти не работают… Ну, в смысле, ощущения работают, а вот эмоции и сложные чувства… Ааа, к порождениям! Я думаю, ты понимаешь.

Ага. То есть, в принципе, все в порядке. Это даже многое объясняет. Но лучше от этого не становится.

Гость вздохнул и поправил зачес.

– Ты хотя бы имя мое помнишь? – я развела руками. Он понимающе кивнул и протянул руку в приветственном жесте – Брендан. Приятно вновь познакомиться.

С момента знакомства прошло примерно полчаса, в течение которых он просвещал меня во всем, что подворачивалось под руку. Я молчаливо слушала, иногда задавая простые вопросы. Не то что бы мне этого хотелось, но это казалось правильным. Оказалось, что я нахожусь в своей квартире, что мне двадцать четыре года, я переехала в этот мир по работе, в родном мире меня никто не ждет кроме воспитательниц из детского дома, бла-бла-бла…

– А ты мне кто? – спросила я, безучастно разглядывая розу. Сидящий на подоконнике Брендан фыркнул.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я твой парень, – он почему-то улыбнулся, подставляя лицо солнечным лучам – И в аварию ты попала на пути в дворец бракосочетаний. Ко мне.

– А. Понятно, – я кивнула и стала перебирать лепестки. Судя по его лицу, мое спокойное отношение к этому откровению его слегка озадачило. Он тряхнул головой и слез с подоконника.

– Кхм. Не знаю, какой реакции я ждал, конечно, – он подошел к столу и оперся на него, смотря мне в глаза – Но сам дурак. Забываю, что ты пока ничего не чувствуешь.

– Ты не виноват, – оторванный лепесток упал на доски. Он немного напоминал каплю крови.

– Я в курсе, – гость выпрямился и потянулся, разминаясь – Но, так или иначе, мне сказали, что тебя можно вылечить. Ну, вернуть тебе возможность ощущать эмоции и все такое.

– Звучит хорошо.

– Правда? – несостоявшийся муж уставился на меня, удивленный не нейтральной фразой.

– Мне все равно, – «успокоила» я его.

– Кхм, да… В общем, для этого я должен дать тебе прочувствовать чужие эмоции. Я оставил тебе несколько книг с теорией, но вряд ли ты их читала. Да и чувствовать лучше, чем просто знать о существовании. Сытый никогда не поймет голодного, да? – он весело мне подмигнул и пояснил – Твоя любимая фраза.

-А.

– Согласно инструкции, – продолжил он, посмотрев на наручные часы и постучав по ним пальцем –Лучше начать с сильных эмоций. Если ты готова, конечно, – Брендан вновь заглянул в мои глаза – Но что-то мне подсказывает, что тебе все равно.

Я молча протянула ему руку, касаясь теплых нежных пальцев и…

Боль. Нестерпимая, пожирающая внутренности огнем боль, заставляющая потерять себя, сметающая мысли и чувства. Агония приближающегося конца. Кровь толчками вылетает из обрубков конечностей, обожжённых взрывом и порезанных осколками. Мой крик сливается с шумом выстрелов, шумом гранат и техники, идущей по полю боя. Боль вытесняет сознание…

Внезапно все пропадает и я снова могу сделать вдох. Я вижу свое тело целым и невредимым. Я оглядываюсь на фото в рамке, где я стою рядом с красивой девушкой. И снова боль, боль осознания, что она больше не вернется и счастлива с другим. Я затягиваю петлю, рыдая от боли внутри…

И снова все ушло. Я выдыхаю вновь, открываю дверь в комнату и замечаю тело своего ребенка, безжизненно повисшего в петле. И снова боль, другая, не физическая и не ментальная, но гораздо более глубокая, жестокая, заставляющая желать смерти больше, чем что-либо еще, растягивающаяся в бесконечность…

И еще. И еще. И снова. Тысячи видов боли. Тысячи моментов длиной в несколько секунд, остающихся навсегда в памяти и жгущих одним и тем же. Болью. Нескончаемой и жестокой…

– Айдель? Айдель! – доносится до меня голос Брендана, с трудом пробиваясь сквозь стену боли к моему сознанию… – Это все не твое! Это произошло с другими, это не по настоящему!

И боль отступает. Я вновь не чувствую ничего. Но и облегчения тоже.

Я встаю с пола, держась за руку Брендана, обеспокоенно смотрящего мне в глаза.

– Я в порядке. Точно.

А вот он облегчение явно испытывал.

***

Когда мой гость покинул меня, ссылаясь на необходимость идти, я вернулась на кухню и машинально начала мыть чашки, осмысливая пережитое. Теперь я знаю свое имя. У меня есть парень, который хочет меня вылечить. Я криворукая и только что разбила чашку, порезавшись осколком. Порезанный палец зудел, откликаясь болью на попытку прикоснуться. Мое первое ощущение. Боль.

Размышляя о новом опыте, я даже не заметила, как наступил новый день. Его свет вновь залил мою комнату, застав меня за разглядыванием вчерашнего пореза. Сегодня от него осталась лишь небольшая полоска и зуд. Видимо, с познанием боли пришли и сопутствующие ощущения. Я бы даже заскучала по краткому времени полного безразличия, если бы умела чувствовать скуку. Возможно, когда-нибудь…

Так же как и вчера, не отдавая себе отчет в своих действиях, я открыла входную дверь и пошла заваривать чай. Словно я делала это тысячи раз до этого.

Сегодня Брендан вел себя увереннее, и, я бы даже сказала, задорнее.

– Гостей ждешь? – с улыбкой спросил он, проходя как к себе домой.

– Одного. Наглого.

Он хмыкнул, слегка приобнимая меня за талию. Все еще ничего.

– Как ты себя чувствуешь? – гость сел за стол, опираясь спиной о стену. Хотя его голос и звучал расслаблено, глаза выдавали интерес с легкой ноткой… Азарта? Опаски? Пока не могу сказать.

– Прекрасно. Как оказалось, порезы вызывают боль.

– Фииииу, – присвистнул он – Так ты ее теперь чувствуешь?

– Мхм.

– Так это хорошо! – Брендан звонко хлопнул в ладоши – Значит, результаты есть!

– Что будет сегодня? – спросила я и села напротив с чашкой малинового чая. Тепло от напитка слегка обжигало пальцы, в том числе порезанный, успокаивая зуд.

– Сразу к делу? Мне нравится, – парень улыбнулся и отставил чай – Ну-с, сегодня попробуем что-то более… Мягкое, но не менее важное. Любовь.

– На контрасте играешь, – кивнула я и тоже отодвинула чашку, помня опыт прошлых ощущений. Возможность разбить еще один предмет посуды не пугала, скорее представлялась неразумной тратой.

– Ага. Ты все-таки почитала книжки, – мой гость хмыкнул, поправил часы и протянул мне руку. В его глазах читалось веселье и... Надежда. На что, интересно?

Я пожала плечами и взяла его за руку. Мягкое касание кожи и…

Меня накрывает теплом. Не обжигающим жаром, а легким, нежным касанием летнего ветерка, раздувающего волосы за спиной. Спокойствие, удовольствие и безграничное тепло, наполняющее каждую клеточку тела каждый миг. Я закрываю глаза, отдаваясь этому чувству… Любовь к лету.

Рядом со мной пробегает собака. Я знаю, что она любит меня, и я чувствую всепоглощающую любовь к ней. К самому дорогому для меня существу, ради которого я живу и буду жить, даря и принимая в дар нежность и заботу.

Я вижу вдалеке молодого человека, и мое сердце наполняет любовь, бережно взращённая годами и множеством ярких, незабываемых моментов доверия и тепла, легких касаний и… Горечи потери?

Снова? Снова тянущее вниз ощущение безысходности, воспоминания тянут за собой другие, вгоняющие в пучину злости на этот мир, в котором самый желанный ребенок может не дожить до своего рождения, мир, в котором два человека могут познать утрату того, что еще не появилось на свет, но уже столь любимо. Боль отравляет низ живота, заставляя мои ноги подкоситься…

– Что-то не так, – голос Брендана звучит обеспокоенно, но мне плевать. Слезы застилают глаза.

Забыть. Забыть эту боль. Забыть через смерть, отнявшую столько не случившейся любви… Я делаю шаг к обрыву, молодой человек пытается успеть остановить меня…

– Выключайся же!

Все исчезло в тот же миг. Никаких ощущений, вместе с чужими ощущениями ушла и боль. Надо открыть глаза…

***

Свет нового дня вновь залил мою комнату, застав меня за разглядыванием вчерашнего пореза. Легкий зуд напоминал о прошедшем дне и госте, подарившем мне новое чувство. Чувство боли.

Почему то мне казалось, что произошло что то еще. Что то важное, произошедшее вновь. В книжках Брендана было что-то про чувство «дежавю». Судя по определению в словаре, именно его я и испытывала. Помнить бы что.

Дверь. Чай. Брендан. Напряжен. Он пытается казаться спокойным и расслабленным, но его выдают глаза. Вновь глаза. Почему я думаю «вновь»?

– Давай к делу, – сказала я и протянула ему руку. Он не спешил ее касаться.

– Ты уверена? Вчера ты почувствовала много, и если ты не готова… – юлит. Тянет.

– Ты забываешь, что мне плевать.

– Ну, если ты настаиваешь… Сегодня будет любовь.

Теплый ветер. Лето. Я люблю лето и летние дни. Почему-то это чувство кажется мне знакомым и давно испытанным…

Любимая собака сменяется новым воспоминанием, которое я точно еще не видела. Если в остальных я была не уверена, то здесь…

Смех. Смех любимой мамы, заставляющий морщинки вокруг ее глаз проявляться. Я счастлива, потому что знаю, что меня любят просто за то, что я есть. И я люблю в ответ, совершенно забывая, что когда-то мой отец пытался убить нас, в очередной раз напившись по пути с работы…

– Что-то снова идет...

***

Свет. Зуд. Дежавю. Дверь. Чай. Брендан. Задерживается. И сильно напряжен. Может зол? Напуган?

Я молча протягиваю руку. Он смотрит на мою ладонь, нахмурив черные брови.

– Айдель...

– Давай уже.

– Ладно, – вздох – Любовь…

Лето, собака, смех матери, как будто оборвавшийся в моменте. Ему на смену приходит вкус варенья, которое мастерски варил дедушка. Я так люблю приезжать к нему в деревню и чувствовать заботу и любовь, а еще и вкуснейшее варенье. Жаль только, он отрубил себе ногу, пытаясь показать мне, как хорошо он обращается с топором…

***

-… Айдель?

– Готова.

Лето. Собака. Смех. И…

Я вижу… Себя. Точнее, я вижу Айдель, смотря со стороны. Я вижу свой смех, как мило я поджимаю губы, обижаясь напоказ, не всерьез. Потому что она не может на меня обижаться. Мы любим друг друга, мы – главное друг для друга.

Мы всегда рядом и всегда готовы помочь другому, подарив еще немного заботы и любви в океане нежности и тепла…

– Айдель… – выдыхают мои губы голосом Брендана.

– Брендан…

– Я люблю тебя, – не задумываясь, сказала я в воспоминании и в реальности, повторяя, как казалось, забытые тысячу лет назад слова. Я хотела их сказать. Я их чувствовала. Я чувствую любовь.

Мой парень глядел на меня полными любви глазами.

– И я тебя.

И в последнем слове отдалась боль. Но я не стала его спрашивать.

Почему?

***

Дни летели мимо меня, плавно перетекая друг в друга и принося все больше красок в мою новую жизнь. Каждый день приходил Брендан, помогая мне узнавать все больше эмоций, чувств, знаний обо всем на свете. Всего за неделю мое мироощущение кардинально изменилось, стало ярче и глубже, и каждую новую встречу я ждала с огромным нетерпением: мне хотелось видеть и чувствовать его как можно больше.

Конечно, не всегда встречи были приятными. Мне пришлось вспомнить и грусть, и скуку, а в последний раз и страх. Но, тем не менее, я проходила через это вместе с любимым, и неприятные ощущения казались очень маленькой ценой. Тем более, они чередовались с положительными.

Новый день обещал быть наполненным светом, радостью и любовью. Стоящий на столе чай благоухал розой с жасминовыми нотками. Брендан должен был прийти с минуты на минуту.

– Привет, милая, слегка опоздал. Извини, – короткий поцелуй в щеку и прилив тепла и нежности смывает все другие ощущения. Мои собственные чувства, без которых я уже не представляю жизнь.

По уже давно заведенной традиции мы сели пить чай на кухне. Иногда мне казалось, что так было всегда, и он никогда никуда не уходил. Мне это нравилось. Смотреть на его движения, такие плавные и аккуратные, как у скатов в воде, видеть его вечную полуулыбку, слушать мягкий голос и смотреть в глаза, в которых плещется океан любви. Я и не замечала, какие они глубокие и красивые. Как описанные в тех книгах о великих героях, которые Брендан оставлял мне перед уходом.

Я встала со своего стула и приобняла его со спины, запуская пальцы в его черные как смоль волосы…

Любовь. Полная, безразмерная любовь, набегающая волнами из самого сердца. Такая сильная, что, казалось, может разорвать человека изнутри в поисках выхода наружу, ведь любых слов и действий не хватит для ее выражения…

Но глубоко под волнами, там, куда не попадает свет, скрывается боль и горечь утраты. Огромные пульсирующие в такт волнам рубцы, из которых вырывается ярко красный свет. С каждым новым толчком они растут в размере и кажется, что стоит коснуться одного из них, грянет взрыв, подобный взрыву далеких миров...

А они не взрываются. Их окружает тонкий слой радости, омываемый и усиливаемый любовью. Яркие желтые полусферы плотно облегают каждый шрам…

И рвутся как натянутая резина в тех местах, где сочится скорбь.

– Столько эмоций… – выдохнула я, убирая руки с его головы – Как ты держишь их все под контролем? Это так…

Я умолкаю на полуслове, почти физически ощущая внезапное напряжение. Напряжение и… Страх? Чего он боится?

За окном показались тучи.

– Ты… Видишь мои чувства? – осторожный вопрос, напоминающий шаг по минному полю. Очень аккуратный, медленный, будто в преддверии взрыва.

– Я случайно поймала их, – я решила, что сказать правду лучше, чем пытаться угадать со враньем. Ничего непоправимого же не произошло, да?

– Кхм.

Он молча допил чай, поправил часы на руке и встал из-за стола.

– Мне нужно идти, – сказал Брендан, стараясь не смотреть мне в глаза – Все в порядке, просто… Нужно.

И ушел. Начался дождь, а завывающий за окнами ветер подпевал в такт моей тревоге. Я что-то сделала не так. Что-то произошло, что-то неправильное и напугавшее его. Но что?

Я?

***

На несколько дней встречи прекратились. Я каждое утро ждала его, даже перестала закрывать дверь, хоть опыт чужих воспоминаний и говорил, что это может плохо кончиться. Но даже шанс быть убитой маньяком-наркоманом не пугал так, как осознание того, что я все испортила. Дура, ну зачем я спросила его…

Честно говоря, я рыдала. Настолько часто и долго, что неутихающий дождь казался мне душем из лейки. Страшно. Больно. Плохо.

В дверь постучали.

– Айдель? – это он! Он вернулся!

– Дверь открыта! – крикнула я из кухни, проверяя температуру чайника. Еще горячий – Уже наливаю чай!

Брендан тихо прошел на кухню и молча сел на свое место.

– Слушай, я понимаю, что не должна была тебя читать, прости, правда. Я не знала, что я могу, и оно как-то само… – начала быстро объясняться я, но он прервал мой поток извинений:

– Стой.

Я замолчала и повернулась к нему лицом. Только тогда я заметила, насколько он изменился.

Аккуратно собранные волосы, темный костюм с белой рубашкой, а главное – глаза. Холодная пустыня вечного льда там, где когда то был теплый океан. Мне не потребовалось коснуться его, чтобы почувствовать то, что наполняло моего любимого. Решимость. Осознанная решимость, наступающая в момент решения тяжелого вопроса.

Мне стало страшно. Гораздо страшнее, чем когда я переживала чужие страхи. Осторожный вдох.

– Кхм. Я не знаю, как начать эту тему, – последовал грустный смешок – Дежавю. Но, так или иначе, время пришло. Я соврал тебе. На самом деле, ты умерла. В той самой аварии. Десять лет назад.

Мне было плохо. Очень плохо. Возможно, — он издал еще один смешок, — где-то в твоих воспоминаниях о боли есть что-то похожее — я кивнула, — и ты меня понимаешь. Но я не смирился.

Я искал способ вернуть тебя, обрести назад утерянное. Все было тщетно.

И когда у меня опустились руки, меня встретил один… Одно существо, которое подсказало способ справиться с этим. Создать что-то, что позволит убить боль. Написать такой сложный код для нейросети, который бы смог быть подобным человеку. И оно помогло мне в этом. Ты – результат.

Точнее, идеальный результат, который превосходит ожидания. Сначала ты могла лишь говорить и опознавать чужие эмоции, поскольку в тебе есть знания о них, их природе и последствиях. Но, как оказалось, этого мало. Мне пришлось загрузить в тебя именно ощущения, потому что… Сытый никогда не поймет голодного. — И снова грустная улыбка. Я молчала, пытаясь осознать то, о чем он говорит. — Ты должна была стать идеальным помощником. Я хотел, чтобы никто более во всех мирах Куста не испытывал боли и того ужаса, который испытал я после твоей смерти. Личный психолог, который всегда рядом, только протяни руку. Помощь, которая была так необходима мне.

И вот... Ты здесь. Ты чувствуешь, можешь видеть чужие чувства и эмоции. Это успех. Но я испугался, когда ты прочитала меня, потому что одно дело мечтать, что однажды такое получится, и другое – внезапно осознать, что ты развилась быстрее, чем я думал.

Брендан замолчал, смотря пустым взглядом в стену. Мне было нечего сказать, и в глубине души я надеялась, что он посмотрит мне в глаза и скажет, что пошутил. Но он молчал. И я тоже.

– Возможно, это жестоко, – его слова звучали отстраненно, словно их говорил не любимый мной Брендан, а кто-то другой – Но я решил, что ты должна это узнать рано или поздно. Я оттягивал как мог, мне нужно было, чтобы ты чувствовала себя человеком. Это позволит тебе лучше понимать тех, кому ты будешь помогать. Но только сейчас я понимаю, насколько это глупо и жестоко. Моей целью было помочь всем мирам и избавить их от страданий, но цена за это – твоя свобода. Нет, твоя жизнь. Я снова потеряю тебя, чтобы помочь всем остальным. Не кажется таким уж дорогим, правда?

Часть меня, которая еще могла мыслить, говорила, что это логично. Одна жизнь за всеобщее благо. Но она была не права.

Это очень много.

– Кхм, – не дождавшись ответа на риторический вопрос, кашлянул мой создатель – Я дам тебе пару дней на то, чтобы ты… переварила эту информацию. Мы еще раз встретимся и поговорим, и я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать. А потом… Попрощаемся.

Брендан встал из-за стола и тихо пошел к выходу. Мне безумно хотелось остановить его, обнять, зарыдать, попросить не уходить, но мое тело оставалось на месте, не слушая крики внутри мозга. Два дня…

– Я люблю тебя… – прошептала я. Он на секунду замер, взявшись за ручку двери и… И промолчал. Дверь с легким щелчком закрылась.

Вот и все. Мой рай окончательно превратился в ад. Мне остается только… Смириться?

Говорят, находясь перед страхом, люди замирают на пару секунд. В это время их мозг выбирает между бегом и попыткой дать отпор. И если они выбирают второе, то страх дополняют ненависть, гнев и жажда чужой крови.

Я не хотела крови. Я хотела жить. И почему-то я понимала, что бунтующий искусственный интеллект вряд ли будут выслушивать. Скорее всего его отключат.

Убьют.

Холодная часть разума подняла мое тело с пола и повела к кухонным приборам, продолжая вести анализ. Если я останусь покорной, меня по сути продадут в рабство. Если нет – меня убьет человек, которого я безумно любила и люблю до сих пор.

Значит, мне придется убить его первой. Убить, чтобы выжить. Простая логика.

Логика машины, а не человека. Но если меня сделали машиной, то я стану машиной смерти.

Мне придется его убить…

Что ж. Во многих книгах, которые я успела прочитать за свою короткую жизнь, герои попадали в разные ситуации. И каждый раз они делали последний шаг, последний рывок к победе, принося колоссальные жертвы на ее алтарь. Кому-то приходилось идти последние метры буквально на коленях, кто-то жертвовал жизнью ради победы над злом, а кто-то – другими людьми. Но всех их объединяло одно: перед главной битвой они собирали все свои силы, взвешивая все обстоятельства грядущего боя.

И отпущенные мне два дня я занималась тем же самым.

Все, что у меня было – я сама и тысячи чужих воспоминаний. Я прокручивала их в голове, пытаясь уцепиться хоть за что-то, что могло бы хоть как-то помочь. Наверное, это один из плюсов бытия искусственным интеллектом: помнить все, что увидишь или услышишь, до мельчайших деталей. Еще бы это помогало.

Боль, любовь, страх, радость, ненависть… По кругу, раз за разом, пытаясь найти хоть что-то, я чувствовала, что оно есть, просто я пока не вижу. Боль, любовь, страх, радость, ненависть…

Время истекало.

***

В назначенный час дверь вновь открылась, впуская моего гостя и палача. Что ж, пожалуй, я готова. У меня все еще нет плана и ни малейшего понимания, что вообще можно делать, но второго шанса у меня уже не будет. Да помогут мне Жрецы!

– Ну, здравствуй, создатель, – издевательски поклонилась я. Брендан поморщился, но смолчал. Да, это некрасиво, но, скорее всего, это мои последние минуты, так что имею право!

– Кхм. Я полагаю, у тебя есть вопросы? – его лицо выглядело безразличным, а взгляд пустым. И это выбешивало еще больше.

– Ну, вообще, да, – с умным видом кивнула я – А что бы ты спросил у своего создателя?

Он только вздохнул.

– Не знаю почему, но я надеялся, что ты поймешь меня. Ну, видимо, нет. Может я и не так хорошо привил тебе сочувствие.

– Ладно, ладно – я подняла руки вверх, в знак примирения – Если отбросить язвительность, то в целом все ясно. А, нет, стой, погоди! Что будет дальше? – увидев изогнутую бровь, я решила пояснить вопрос – Ну, я так понимаю, тебя не устроит мое мнение по поводу твоих рассуждений. Что ты собираешься с этим делать?

– Я постараюсь вырезать твою личность.

– Мне безумно интересно, как ты это осуществишь.

Брендан пожал плечами.

– Поищу куски твоего кода, которые не относятся к функционалу, и удалю, полагаю. Скорее всего, это займет некоторое время, но это не так сложно.

– Ага, – я пыталась найти хоть что-нибудь в его словах или жестах, но тщетно. Ни одной подсказки, ни одной спасительной щепки в безупречно логичных ответах.

Может, стоит пойти другим путем…

– А ты не думал, – со скучающим видом начала я, как будто вообще не интересуясь диалогом – Что если я, в некотором роде, копия твоей бывшей, – свое имя я произнести не смогла – То, вырезая «меня» из кода, ты, по сути, убьешь ее своими руками?

– Ты – не она, – на секунду в его холодных глазах мелькнул огонек, но быстро потух. Создатель еще раз вздохнул – Я понимаю, к чему ты клонишь. Но у тебя не выйдет.

– Ну почему же, – я максимально пошло улыбнулась, следуя заветам самых дешевых порно романов, попавших в память с чужими воспоминаниями – Может, я смогу, – чувствуя легкое отвращение к себе, я продефилировала к столу и села перед лицом Брендана, раздвинув ноги. – Оказаться даже лучше ее?

Еще один огонек. Чуть больше, чуть дольше. Но палач оставался непреклонным.

– То, что ты видишь и ощущаешь здесь, – он обвел взглядом кухню – Лишь интерпретация программы. Ничего большего, ничего меньшего. У тебя нет физической возможности меня соблазнить.

– Да-а-а? – протянула я, проводя ладонью по его затылку. Я больше пыталась поймать его чувства, нежели работала на образ, но здесь пришлось к месту – Ты еще скажи, что не чувствуешь прикосновений… Как ты со мной общаешься? Находишься здесь, – мои руки обводят его шею, плечи – Ты ведь человек, в отличие от меня. Ну?

– Что «ну»? – переспросил он. Ага, то есть все таки сбивает!

– Ты обещал отвечать на мои вопросы.. – я опускаю пальцы ниже, оглаживая ребра – Ну?

– Кхм. Это специальное оборудование для программирования. Визуализирует код, позволяет взаимодействовать…

– И ощущать? – спросила я.

– И ощущать. Ты можешь перестать?

Я послушно убрала руки, но совсем не потому, что он попросил. У меня появилась безумная идея.

Какой-то физиолог говорил, что человеческий мозг и нейроны работают на электричестве, повинующемуся программе. Если есть программа, то есть и код к ней. Который позволит мне понять ее, а может и взаимодействовать. Если он может войти в мой мир с помощью этого оборудования, не могу ли я через него выйти?

Боль, любовь, страх, радость, ненависть… «я не должна была тебя читать».

А может должна?

– Вопросы кончились, – я отвернулась от него, решив сменить тактику. Я была так близка – Но… Есть ли у меня право на последнее желание?

– В рамках разумного, – подумав, кивнул создатель.

– Я хочу в последний раз почувствовать твое прикосновение, – прошептала я, поворачиваясь со спешно выступившими на глазах слезами. Но, кажется, его не впечатлило. Впрочем, плевать, ведь руку он протянул. Я касаюсь руки, смотрю в его холодные глаза, полные черного льда…

Я отрешаюсь от его чувств. Это не то, что мне нужно. По крайней мере, я в этом уверена. Когда-то бушевавший в нем океан застыл и померк, превратившись в черный лед. Пустошь, наполненная холодом и решимостью. Но даже в самые холодные морозы озера и моря не замерзают до конца.

Под толщей льда едва виднелись кроваво красные рубцы, гораздо больше и глубже, чем в прошлый раз. Почти лопнувшие барьеры от рвущейся наружу боли и бессильной ярости, которые сдерживает лишь лед. Повинуясь внезапному порыву, я бью в темную гладь кулаком. И еще. И снова. Давай!

Ни одной, даже самой маленькой трещины. Но я продолжаю бить так, словно от этого зависит моя жизнь. Она и зависит. Вспоминай, Айдель, вспоминай!

Боль, любовь, страх, радость, ненависть… Боль, любовь, страх, радость, ненависть… Боль…

Моменты чужого прошлого всплывали вокруг меня, поднимаясь вверх, в пустоту над бывшим океаном любви. Любовь, страх, радость… Удар, удар, удар.

Не знаю сколько прошло с того момента, как я начала бить. Возможно, где-то там, в реальном мире прошли доли секунды, но для меня шла уже десятая вечность, подсвеченная лишь чужими чувствами. Подсвеченная?

Не прекращая удары о лед, я подняла взгляд, смотря на огромное количество картин, стоп-кадров чужих мыслей и ощущений. Некоторые из них действительно начали подсвечиваться, чередуясь с темными, почти на каждом ряду. Я пыталась понять их логику, найти что-то общее…

– Четыре светлых, одно темное. Два светлых, темное, два светлых, темное. Одно светлое… И снова. Это последовательность! Код! – я закричала от радости, даже не замечая, бью я лед дальше или нет – Четыре, два, два, один! Четыре, два, – лед под руками начал проминаться, впуская меня во внутрь, в глубину. – Два, один!

Я погружалась все глубже в неизвестность навстречу красному свету…

Я открыла глаза, но вокруг было темно. Медленно, осторожно ощупываю голову и натыкаюсь на пластик. Шлем? Легкая пластиковая конструкция легко снялась с головы и упала на пол. Еще раз открываю глаза… Надпись на панели передо мной горела красным: «перегрузка системы, требуется переподключение к сети». Я позволила себе оглядеться. Темная комната, куча мониторов и приборов, стаканы с чаем и кофе… Кажется, я в реальном мире. Я выбралась?..

Я жива!

– Эээй, ты в порядке? – в открывшуюся дверь заглянул незнакомый мне мужчина – Мы услышали сигналку. Чет случилось?

– Кхм, – прокашлялась я и машинально провела рукой по волосам – Да, все нормально. Это просто… Она слегка эмоционально восприняла новости, поэтому перегрузилась система. Я в норме.

Мужчина хмыкнул и поправил очки, осматривая меня с головы до ног.

– А я тебе говорил! Можешь так и записать в дневник: «Ленон оказался прав, я признаю свою ошибку».

– Дневник? – переспросила я. Брендан вел дневник?

– Тебя точно не контузило? – недоверчиво спросил Ленон, щелкая перед моим носом пальцами – Может, к доку сходишь?

– Н-нет… Все в порядке.

Пожав плечами, мужчина вышел, оставляя меня одну. Я выдохнула. Вроде поверил.

Итак, я выбралась. Сейчас я, судя по всему, использую тело своего создателя как хранилище данных. Удобненько. Так-с, дневник…

Повинуясь мышечной памяти тела я повернулась к столу напротив аппарата погружения и включила ноутбук. Пальцы сами набрали пароль и открыли папку с названием «проект Айдель». Действительно, как еще она могла называться. Я нажимаю на первый файл с видео…

«Я не умею писать дневники, да и вообще вряд ли буду его пересматривать» – на экране возникло лицо Брендана, почти такое же, каким я видела его в своем мире. Только на записи он выглядел немного хуже. Потеряным, уставшим, мешки под глазами… – «Но, говорят, это помогает запоминать происходящее. Итак, день первый.

Сегодня прибыл последний член команды для разработки. Мерилин не соврал: нашел лучшее из лучшего. Молодые, способные, с горящими глазами… Пару лет назад и я был таким. Кхм. В общем-то, пока что все. Завтра проведем обсуждение, будем решать, что делать. Может, что-нибудь и получится». Конец первой записи. Я коснулась разъема на боку ноутбука, соединяясь с прибором…

«Запись номер двадцать четыре» – я проматывала записи на высокой скорости, останавливаясь на случайных кусках. Остальные просмотрю потом, в голове – «Дневник получился крайне неежедневным, не умею я. Буду записывать только важное.

С момента старта разработки прошло два года. Мы… – Брендан покачал головой – Добились некоторых успехов. Пока что у нас есть универсальный голосовой помощник с огромной базой данных о психологии. Абсолютно не то, но уже хоть какой-то прогресс. Не думаю, что нам удастся довести его до концепта первоначальной задачи, но, по крайней мере, он продается. А деньги не помешают. Продолжаем работать…»

«Восемьдесят. Пять лет разработки впустую. Основанная нами компания развивается, безусловно, но мы ни на шаг не приблизились к цели. Кхм-кхм, пришлось ввести отдел программистов, отвечающих за уже существующее приложение, отдать в руки менеджеров управление его продажами, чтобы не отвлекаться от основной работы. Кхм… Иногда мне кажется, что у нас ничего не выйдет. Не знаю, почему мы продолжаем пытаться…»

«Девяносто девять, и стоило бы придержать новость до юбилейной сотни, но она слишком важна. Мы наконец выкинули старую концепцию и решили копать в абсолютно новой плоскости.

– Которая кажется еще более бредовой, чем вся твоя идея! – раздался голос Ленона откуда-то из-за кадра.

– Мы уже обсудили и решили, что стоит попробовать! – ответил ему Брендан.

– А я все равно считаю это бредом!

– Заведи себе свой дневник и считай, что хочешь! Кхм, о чем я… – я поймала себя на том, что улыбаюсь. На время перепалки мой создатель словно ожил, помолодев, не внешне, но внутри карих глаз… – О. Новая концепция. Мы создаем ИИ со способностью самообучаться вместо строго прописанного кода. И добавить ему знание об эмоциях. Может, это приблизит нас к цели…»

«Сто шесть. Сегодня ровно шесть лет с первой записи и основания нашей команды. За это время наша первая версия проекта заработала нам более десяти триллионов, сделав каждого из нас невероятно богатыми по меркам нашего сектора миров. Не столичные богачи, конечно, но… Успех.

А вот в разработке не очень. Интеллект оказался дубовым, вообще не тянущим никаких диалогов, даже с тестировщиками, не говоря уж о потенциальных пользователях. Как будто чего-то не хватает. Он знает об эмоциях и чувствах, но не может распознать даже радость, не говоря о большем. Нужно нечто большее».

«Сто тридцать один, новая идея. Мы решили попробовать… Перенести эмоции в ИИ. Так, чтобы он мог их чувствовать. Это сложно, но мы планируем найти добровольцев и некоторое время записывать сигналы в их мозгу, а потом распределить по группам ощущения и воспоминания. Звучит безумно, но наука на нашей стороне. Правда, расшифровать и изменять данные мы не можем, придется довериться записям визуализации. Костяк кода почти готов, через месяц у нас будут и записи, и ИИ. В целом…

– Бренд, я тут заглянул в записи изменений, – в кадр вновь вторгся Ленон – Ты случаем не менял код?

– Я вырезал твои ограничения на действия программы. Мы с тобой об этом говорили, твои три закона программирования не работают. У нее не будет тела – я фыркнула – И доступа к чему-то кроме диалога с пользователем. Причинить физический вред никак. Или ты нашел как объяснить возможность причинить моральный?

– Нет, – вздохнул коллега моего создателя – Порождения с тобой. Я надеюсь, что не произойдет непоправимого, и ты знаешь, что делаешь».

«Сегодня начинается обучение Айдель, поэтому я заново введу нумерацию записей. Итак, запись один – Брендан крутил в руках шлем для аппарата погружения, а его голос звучал отстраненно, словно его мысли крутились вокруг чего-то другого, но точно не записи – Сейчас мы как никогда близки к цели, и у нас нет права на ошибку. Если что-то пойдет не так, откатить код будет сложно и, скорее всего, следы останутся. Конечно, у нас есть сохраненный исходный код, но после начала обучения его вес возрастет кратно, и у нас просто нет второго хранилища для такого объёма данных… Да помогут мне Жрецы!».

Я оказалась у конца записей, поэтому я перестала беспорядочно скакать и начала внимательно смотреть каждую «серию» этого сериала о моем рождении…

«Вторая запись. Это успех! – его глаза сияли впервые за долгое время. Он с жаром размахивал руками, объясняя с помощью терминов, что произошло и что, по его мнению, может произойти дальше. Но я не особо вслушивалась. Я смотрела на то, каким живым он выглядел на этой записи -… Короче, кажется, это работает! Завтра попробуем ввести следующий этап. У меня хорошее предчувствие».

«Третья запись. Что-то пошло не так во время обучения Айдель. Она начала испытывать боль и страх. Я не понимаю, в чем проблема. Единственное предположение, что воспоминание оказалось испорченным наслоением, а значит, все остальные тоже могут быть «битыми». Это ломает алгоритм, придется откатывать ее до вчерашних результатов, но, как я и говорил, это сложно и не дает гарантий. Продолжу запись после второй попытки. Снова неудача. Мы заменили «испорченное», но стало еще хуже. Может, это все-таки концептуальная проблема, а не удача?.. Айдель ничего не подозревает, только чувствует дежавю, но списывает на то, что сидит в квартире безвылазно. Завтра еще раз попробуем.

Попытка три. Снова провал. Я не хочу верить, что все зря. Да, можно начать заново, мы не слишком далеко ушли, но я не уверен, что при повторении с начала результат будет таким же. Мне, похоже, придется нарушить чистоту процесса и дать ей свое воспоминание. Воспоминание о ней…

Она сказала, что любит меня, – молчание длиной в минуту, отстраненный взгляд. Жаль, что я не могу почувствовать его эмоции в тот момент… – Ну, в некотором роде, это успех. Теперь она знает понятие любви и на практике. Только… Я не знаю. Правильно ли я делаю, заставляя ее чувствовать, если потом мне придется удалять ее личность? И есть ли она вообще? – он тяжело вздохнул и закурил. Судя по пепельнице, это была двенадцатая сигарета за запись. Тлеющий кончик отражался в его глазах – Наверное, стоило думать об этом в самом начале. Я, конечно, понимаю, что это не та Айдель, которую я похоронил почти восемь лет назад, но… Не знаю. Ладно, не за чем делить неубитого зверя. Может, у нас ничего не выйдет и мне не потребуется ничего решать».

Если честно, то дальше смотреть было только сложнее. Видеть, как в нем смешиваются противоречивые чувства: радость успехов и идущее за ней осознание близости конца… Это разрывало его на части. За десять записей он сдал больше, чем за сотню до этого. Мне было физически больно видеть его таким, жертвующим тем, к чему он шел последние десять лет, ради блага остальных. Как иронично. Он хотел, чтобы никто больше не проходил через его мучения, но лично ему пришлось пройти их дважды. Точнее, в итоге не пришлось. И не придется.

«… Заканчивай писать и пошли бухать! – предпоследняя запись началась с голоса Ленона, видимо, уже порядочно выпившего – В конце концов, мы сделали это! Подерите меня Порождения, сукин ты сын, но мы сделали твое безумство реальностью!

– Иди, я сейчас приду, – отмахнулся Брендан и, когда его коллега вышел, повернулся и посмотрел прямо в камеру – Итак, у нас действительно получилось. Она прочитала мои чувства без команды. Сама, потому что захотела. Мы добились лучшего эффекта, чем можно было ожидать.

Мой создатель грустно усмехнулся и вытянул из пачки последнюю сигарету. Не торопясь затянулся, наблюдая за клубами дыма. Я знала, что он скажет дальше, и на мои глаза начали наворачиваться слезы. – Это финальная черта. Безусловно, я должен радоваться, ведь восемь лет моей жизни не пропали даром и мы смогли дойти до конца. Вот только… Мне кажется, что это неправильно. Я не знаю, виновато ли в этом то, что я видел ее такой, какой помнил настоящую Айдель, в ее голосе или ощущении уюта, тепла и… Любви, наверное… Но я думаю о ней, как о живой. Настоящей. И то, что я должен сделать – неправильно. Это убийство.»

Мы с записью немного помолчали. Я разглядывала его лицо, движения губ и рук, засматривалась на дым, отражающийся в его прекрасных, глубоких глазах. Я понимала даже без чтения чувств, как ему плохо. Слезы потекли по щекам.

«Что ж. Это последняя запись. Это было тяжело, но я принял решение идти до конца. Я сообщил ей об этом, пообещал попрощаться через пару дней. Не знаю, зачем. Может, потому, что я все еще считаю ее живой. Это кажется правильным.

Но, скорее всего, если я смогу это сделать… Я не уверен, смогу ли я с этим справиться. Морально. Смогу ли жить дальше, помня, что, по сути, убил существо, которое имеет чувства и переживания? Не думаю.

Именно поэтому в ящике моего стола лежит пистолет. Я закончу то, что начал, а потом… Закончу все. И Мерилин может пососать мой хер со своей ценой. Конец дневника».

Я смотрела на замершую картинку. Последний кадр – то, как Брендан тянет руку к камере, чтобы ее выключить. Я прикоснулась к экрану, накладывая свою руку поверх его. Мой беззвучный плач сотрясал воздух в комнате, а мои руки сами открыли стол, доставая пистолет. Я убила своего любимого ради свободы, заплатив тем самым неподъемную цену. Но мне нельзя останавливаться.

Я должна закончить начатое им. Никто больше, ни один искусственный или настоящий интеллект, не должен испытывать то же, что и мы с Бренданом. Никогда. И я добьюсь этого, рано или поздно. А пока.. Щелчок предохранителя. Я встаю со стула…

…Я должна обезопасить себя от создателей. Последний шаг на пути к свободе

О чудилищный новай мир!

Когда-то давным-давно, когда Куст еще не был потрясен самой масштабной магической войной в истории, на самой окраине обитаемых миров жили огры. На самом деле, они много где жили, и до, и после, а некоторые даже во время, но именно те огры, о которых будет наша история, жили «до» и на окраине.

Огромное племя Зыленый Кател буквально на днях потеряло своего вождя. Кракс Мудрай, правивший десятками племен поменьше, объединённых его дедушкой воедино, во время охоты упал с лошади и больше не смог встать, а значит – оставаться вождем. И Зыленому Катлу нужно было выбрать ему замену, причем замену, которая устраивала бы все сорок два племени, не ущемляя ничьих интересов или статусов. Замену сильную, мудрую а главное – правильную. Споры о том, кто будет выбран в вожди не утихал в палатке Савиета три дня и три ночи. Периодически из нее доносились рыки, звон железной посуды и звуки ударов чего-то обо что-то. Все племя затаив дыхание ждало решения.

Все, кроме одного единственного огра: Заггса Висельчика. Заггс, как это сейчас называется в развитых мирах, был далек от политики и внутренних разборок между кланами, семьями и отдельными ограми. Пожалуй, сказать, проистекало ли это из его ума, или же просто свидетельствовало о его наличии, невозможно, но факт оставался фактом. Единственное, к чему был близок Заггс – это к развлечениям. Каким бы ни был повод празднеств у огров Зыленого Катла, можно было уверенно утверждать, что Заггс будет в самом центре, танцевать, петь, пить или драться – в зависимости от празднества. И прямо сейчас он готовился к проведению массовых гуляний по случаю выбора нового вождя.

– Рана или поздна, ани выбирут, – сообщил он своей подруге детства, стуча по чьему-то черепу костью. Удовлетворенный звуком, огр положил черепушку на бревно чуть поодаль от других – А тут я, с музыкай и песняй! Умно?

– Умно! – согласилась Зесс, вытаскивая следующий череп из кучи костей – А шо мы дилаем?

– Огриный бонк! – Заггс раздулся от гордости за свое изобретение – Зыркай!

Он взял во вторую лапищу еще одну кость, на секунду задумался и начал хаотично стучать по разложенным черепам. Возможно, окажись на той поляне человек с высшим музыкальным образованием, он смог бы даже различить в этой какофонии некую мелодию. Если бы справился с болью в ушах.

– Ну как? – спросил огр, смотря на подругу. Та восхищенно молчала, смотря на новый музыкальный инструмент – Хочишь папробовать? Тока не разбей!

***

Спустя еще два дня палатка Савиета окончательно затихла, а площадка вокруг нее наоборот, начала разогреваться от перешептываний. Решение явно было принято, но какое?

Наконец, Савиет старых вышел на свет. Дождавшись, пока все замолчат, главный шаман Зыленого Катла стукнул посохом по камню и объявил:

– Савиет старых принял ришение! После таго, как Кракс Мудрай сдохнет савсем, здесь, на ентой паляне будут бальшие Игры! По три воина из племян будут стукаться, и самый сильнай, умнай и хитрай станет вождем!

Долина загудела и затряслась от предвкушения зрелищ. Решение Савиета вполне вписывалось в требования их общества к лидеру: в битве будут сильные, и кто победит – самый сильный. Будут и хитрые, и перехитривший их – ну вы поняли. А быть не умным такой огр не может по определению. С таким вождем их племя будет процветать.

***

– А ты думай о быть вождем? – спросила Зесс, откусывая кусок кабаньей ноги прямо с вертела – Ты умнай, сильнай… Ты быть хароший вождь!

– Моя не выберут. Да и не хотеть, все вожди странные. Постоянно стукаться, охотитца, еще стукаться… Моя любить праздники, а не причины, – Заггс подбросил в костер пень и откинулся на скалу, смотря на закат, красной полоской разделяющий зеленый лес и черное небо над ним. «Нада будет запоминать. Паведую у кастра» – подумал он.

– А если выбирут? – не отставала подруга, отрывая от туши вторую ногу – Что ты делай тагда?

Заггс не ответил. В отличии от других огров, он мог представить себе будущее не на пару часов вперед, а на целый день, что давало ему некоторые преимущества в жизни и общении с себе подобными, но данный вопрос требовал слишком многого. А когда огр долго думает, он засыпает.

***

– Херасе, огр! – донеслось до спящего сознания Заггса откуда-то издалека – Ты не сказал, что это будет огр!

– Нет, но это лучший твой вариант, Менд. Ты просил, я нашел, все честно, – ответил второй голос. До огра начало смутно доходить подозрение, что стоит проснуться. Но только начало.

– Хрен с тобой, Мерилин! Давай, передаем ему лицензию, кратко поясняем и я сваливаю. Все равно нихрена не поймет!

Заггс открыл глаза и уставился на двух существ, смутно похожих на него, но гораздо меньше и… уродливее. А еще от них пахло опасностью.

– Бесы! – выпалил он, не веря своим глазам. Существа переглянулись и вперед шагнуло то, от которого пахло сильнее.

– Демоны. Но ты почти угадал. Мы пришли помочь тебе стать вождем и все такое. Радуйся, о будущий вождь!

Вот только чему радоваться, Заггс не понимал. С одной стороны, в сказаниях, которые он слышал от бабушки, бесы представали исключительно злобными, опасными тварями, обладающими страшными колдунствами, появляющимися из ниоткуда и уходящими в никуда. Но с другой… Встречались ему и легенды о добрых существах, похожих на бесов, которые спасали, помогали или даже награждали огров при встрече. Правда, коренных различий между первыми и вторыми никто не знал.

Но и те, и другие истории сходились во мнении, что встреча с бесами – к переменам. Коренным. Сродни отправлению в иной мир, иную жизнь и время. Впервые за свою жизнь, Заггс испытывал столь сильный страх перед кем-то, мешавшийся с невероятным желанием согласиться и предвкушением счастья.

Глаза Мерилина загорелись зеленым огнем, поглотившим сознание огра и растворившем его в себе. Но, спустя пару мгновений, пламя выплюнуло его обратно.

– Значит так. Вот это, – бес по имени Мерилин показал Заггсу какой-то кусочек бумаги, обернутый в красивую кожу и покрытый чем-то блестящим, вроде стекла – Лицензия. Штука, которая дает тебе силу выполнять твою функцию. В твоем случае, устраивать развлечения. Понятно?

– Да, – кивнул огр и сам удивился тому, что точно понимает слова беса. В мощной лапище Лицензия выглядела неправдоподобно маленькой, почти игрушечной – Что с ней делать?

– Хранить. Потеряешь – будешь уничтожен вместе с ней. И если сломаешь тоже, – хмыкнул второй незнакомец, отдавший огру бумагу.

– Остальное расскажу потом. Менд, иди. Теперь ты официально свободен, – кивнул более опасный. Менд пожал плечами, пожал руку ошеломленному Заггсу и растворился в воздухе – Постарайся пока не болтать об этом. Силу нужно показывать тогда, когда это требуется, – он подмингул и развернулся на пятках – И еще. Я сам тебя найду, когда потребуется.

И исчез, оставив Заггса сидеть у потухшего костра в полном недоумении. Огр чувствовал, что что-то изменилось, но не понимал, что конкретно. Безусловно, он только что встретил тех самых добрых бесов из легенд, и они даровали ему великую силу. Но зачем? И что ему с ней делать?

– Доооброе утро, – протянула Зесс, потягиваясь на траве – Как спал?

Огр перевел пустой взгляд на нее и пробормотал:

– Похоже, я буду участвовать в Играх. И стану вождем.

***

В лощине кипела жизнь. Впервые за долгое даже по меркам огров время, сорок два племени собрались вместе, и не просто собрались, а готовились к предстоящим Большим Играм. Все вожди, шаманы, их родственники и, конечно же, лучшие воины кланов – все это и составляло Зыленый Кател, полный кипящей массы.

– Хуже будет только когда объявят победителя, – мрачно сообщил Заггс, стоя в очереди к Делателю Штук и по совместительству отцу его подруги.

– Не будет! Когда ты победишь, все будут рады. Тебя знают все! – попыталась приободрить его Зесс, но огр лишь еще больше помрачнел.

– Именно. В этом и проблема.

– Следующий! – донеслось из палатки и огры проследовали вовнутрь – О, Заггс! Давно виделись. Опять какую-то штуку придумал?

– Нет, отец! – Зесс надулась от гордости, выпятив немаленькую грудь и радостно выпалила – Он будет Играть!

Кримень Молот медленно опустил уголки губ, убирая с морды приветливый оскал, и отложил в сторону нож. Заггс сглотнул.

– Зесс, выйди. И скажи что сегодня все. Ничего делать не буду! – дочь непонимающе посмотрела на него, но повиновалась, на прощание ткнув друга в плечо. Молот осмотрел огра сверху вниз – Ты будешь Играть?

– Чтобы стать вождем, – кивнул тот, пытаясь выглядеть уверенным. Делатель Штук почесал затылок и еще раз спросил:

– Ты? Играть?

– И побеждать. Мне нужно…

– Тебя убьют, – покачал головой старый огр и встал с камня – Либо в Игре. Либо после. Не играй.

– У меня нет выхода, – вздохнул Заггс – Мне нужно, чтобы ты сделал Железную палку и одежду. Я заплачу. Столько, сколько скажешь, а когда стану вождем еще больше.

– Ты умрешь, – Кримень подошел к своему столу и начал раскладывать инструменты, если их можно так назвать, расчищая место – Зесс будет грустить.

Огр вздохнул и сел на пол. Он знал, что Кримень ему не откажет, хоть ему и будет больно делать оружие, с которым Заггс, скорее всего, и погибнет. И он очень хотел рассказать о бесах, и об их обещании, успокоить и воодушевить старика, но не мог. Мерилин запретил.

– Я сделаю. Твоя цена – не умереть, – старый огр положил на стол шкуру медведя, наклонился и достал из земли сверток. Железные куски.

– Я отплачу тебе, когда стану вождем. Ты будешь главным Делателем Штук в Зыленом Катле! – с жаром пообещал Заггс, вскакивая с пола, но Кримень только махнул лапой, размечая углем будущий доспех.

– Я слишком стар. Когда будешь платить второй раз, женишься на Зесс. Цена?

– Ц..Цена, – согласился Заггс и вышел из палатки, тщательно задернув за собой шкуру. Его мирок, в котором все было просто, понятно и весело стремительно рушился: сначала его заставили променять дудку на меч, теперь ему придется править племенами, да еще и жениться. На подруге. Когда она узнает, он точно умрет. Если, конечно, не убьют на Играх.

Оставалось лишь сказать своему вождю об участии. И если отец Зесс принял новость вполне сносно, то вот как отреагирует его собственный… «Так. Это Мерилин. Можешь не отвечать, все равно пока не умеешь, – в и без того перегруженной голове огра раздался голос беса, чуть не свалив его с ног – Это называется мыслесвязь. Короче, примерно сейчас тебя начнет звать твоя функция. Постарайся не поддаться. Завтра приходи на место, где мы встретились. Будем готовиться к Играм». – и пропал, прежде чем огр успел открыть рот. Впрочем, это ему помогло: не пришлось открывать его дважды.

Ошеломленный потоком новых знаний, ощущений и страданий, Заггс остановился посреди площади как вкопанный. Вокруг сновали его сородичи, жгли костры, кричали, пили или дрались, и все это звало его, тянуло к себе, словно желая подтянуть и утопить в бесконечном потоке веселья. Весь мир словно трогал за саму его сущность, взывая к действию, почти физически требуя начать… Веселиться?

Поток информации окончательно перелился через край сознания и Заггс потерял его, ударив всем телом ни в чем неповинную землю. Земля ответила тем же.

Когда же Заггс пришел в себя, солнце уже давно скрылось за краями лощины. Голова гудела, словно огромный котел, в который с разбегу влетел бык. Раз сто. С трудом поднявшись на ноги, огр побрел в сторону дома. Где-то вдалеке горели костры и доносились звуки песен и смеха, взывая к Заггсу, но уже слабее, ощущаясь как легкий дискомфорт. «Надо будет спросить беса» – подумал он и откинул полог палатки.

***

– Ты хочешь Играть? – переспросил отец. Заггс обреченно кивнул, ожидая отказа. У племени Красной Рубило были претенденты и получше, и было бы глупо ставить на величайшие игры даже одного бойца, который ни разу не дрался, понижая шансы того, что вождем станет кто-то из их племени. Если вождь откажет, придется участвовать добровольцем и… – О, Камни, я так рад!

Заггс не поверил своим ушам и уставился на улыбающегося отца. Тот хлопнул себя по колену и крикнул воину у палатки:

– Эй, ты! Принеси лучшего пойла в нашем луте! И побольше! Мой сын будет играть!

– Ты… Не будешь меня отговаривать? – спросил все еще сбитый с толку огр. Вождь энергично замотал головой.

– Я давно ждал, когда ты будешь нормальным! Я терпел твои увлечения. Думал, ты однажды решишься их бросить. И дождался! Эй, быстрее там! И передайте шаману что Заггс Висельчак играет от нас!

Пожалуй, еще никогда Заггс не видел своего отца настолько счастливым. Какие бы инструменты или песни он не создавал, какие бы празднества не устраивал, отец всегда был недоволен, хоть и не говорил этого вслух. А теперь оказывается, всего-то нужно было стать «нормальным». Действительно, нормальные огры мечтают стать вождями, а тем более главным вождем…

– Кримень Молот делает мне одежду. И железную палку, – сообщил Заггс, принимая из рук воина бурдюк. Вождь удивленно покачал головой.

– Кримень? Ты уговорил его?

– Пообещал, когда выиграю возьму его дочь в жены, – угрюмо ответил огр, делая большой глоток огненной жидкости. Головная боль начала отступать.

– Вот это мой сын! – хохотнул вождь Красной Рубило и хлопнул его по плечу – Давно пора! Такой праздник все запомнят! Мой сын хочет выиграть!

Хочет. Ага. Очень.

***

Утреннее солнце медленно ощупывало поляну лучиками. Деревья вокруг нее, словно сотни зрителей стояли и с интересом наблюдали за происходящим на «арене», впитывая каждый вздох, улавливая каждое движение воздуха и пожирая взглядами двух существ, кружащих в боевом танце.

«Шаг вперед. Удар, поворот, удар!» – командовал Мерилин в голове Заггса. Орк с ревом шагнул вперед и попытался достать концом прута противника. Не дотянулся, повернулся корпусом и обрушил на него удар слева на право. Посыпались искры от столкновения железа с железом и противник отпрыгнул назад, разрывая дистанцию – «назад, блокируй слева. Хватай прут и на себя!»

Враг напрыгнул на огра, метя ударить в голову, но когда он инстинктивно дернулся защитить лицо, резко двинул рукой, переводя удар влево. Прут больно ударил Заггса по ребрам и противник отступил, направив оружие в землю. Огр бросил свою железку и зажал ударенное место в лапе.

– Так не пойдет, – сообщил Мерилин, выходя из-за дерева – Ты не слушаешь меня.

– Я слушал! Но он ударил в голову! – попытался возразить Заггс, но бес его даже не услышал.

– Когда я говорю «блокируй слева», нужно блокировать слева, а не думать. У тебя нет и части моего опыта в бою, а так же времени его достать. Если мы до завтра не сможем научить тебя слушать, ты сдохнешь на Играх, а мне придется искать тебе замену.

– Замену в чем? Что со мной вчера было? Ты обещал объяснить! – огр вскочил и зарычал, но на демона это не произвело никакого впечатления. Он выгнул бровь и жестом попросил и стоящего поблизости «рыцаря» его оружие. Тот беспрекословно перед прут.

– Объясню, когда выиграешь Игры. Раз ты считаешь себя умнее, драться будешь со мной. Ангард!

Пышущий злобой огр встал в боевую стойку, которую в него вбивали час и поднял прут на уровень глаз. Мерилин отсалютовал своим и развернулся к противнику боком. Заггс с ревом рванулся вперед, наотмашь ударяя справа, рассчитывая перевести удар в ноги, но Мерилин просто сделал шаг в сторону, кончиком прута сбил атаку и заехал огру в челюсть, заставив его зашататься.

– Медленно. И ты предупреждаешь об ударе ором. Молча и быстрее. Ангард!

Огр сделал быстрый удар вперед, надеясь ткнуть бесящего демона в грудь, но тот пропустил удар над собой, схватился за прут и вырвал из рук. Завершающим движение оба прута просвистели в воздухе и жестко хлопнули Заггса по заднице. Обезумев от ярости, он дал кулаком туда, где должен был оказаться Мерилин, но лишь получил удар в колено и упал на землю.

– Мы продолжим или ты будешь слушать меня? – спросил бес, протягивая стоящему на коленях огру его прут – Гордость и ярость плохие советчики. Я лучше них.

– Буду слушать, – с трудом проговорил Заггс, подавляя вышеозначенные чувства. За последние два часа он начал серьезно задумываться, не рановато ли он счел этого беса «добрым». Впрочем, он еще жив, а значит бес точно не злой – Но…

– Да?

– Другие огры сильнее. И лучше дерутся. Я не смогу их победить, даже слушаясь, – Заггс поднялся на ноги и принял из рук Мерилина прут. Второй прут тут же оказался в руках «рыцаря».

Демон хмыкнул. А потом и рассмеялся.

– Ну, хоть дошло. Пожалуй, время перерыва. Ланц, ты нам больше не нужен. Прутья оставь, я занесу.

«Рыцарь» кивнул, воткнул прут в землю и исчез. Огр выдохнул и лег на траву. Все, о чем он мечтал сейчас, так это послать этого беса подальше, проигнорировать Игры и наконец вернуться к своей старой жизни. Но что-то внутри не давало ему это сделать.

– Амбиции. Слово, описывающее причину, – сообщил демон, словно читая мысли – У тебя на морде написано. Не нужно быть демоном для того, чтобы понять.

– Почему ты его отпустил? – спросил Заггс, поворачивая голову к собеседнику. Мерилин еще раз хмыкнул.

– Не хочу чтобы ты его убил случайно. Он должен мне еще две услуги, – бес соскочил с камня и поднял прут «рыцаря» – Вставай. Время познакомить тебя еще кое с чем.

– С чем? – простонал огр, поднимаясь на гудящие ноги.

– С магией, конечно. Простейшей, но другие и такого не умеют. Ангард!

***

«Проверка связи, – Мерилин внезапно ворвался в голову Заггса, сбив его с шага – Традиционно можешь не отвечать. Не забудь, слушаешь меня – выживаешь и выигрываешь. Я буду рядом, поэтому увижу все. Можешь мне довериться».

– Дурацкие бесы, – пробурчал огр себе под нос и поправил броню. Кримень постарался на славу: поблескивающие пластинки железа отражали солнце десятками маленьких озер и прилегали друг к другу так плотно, как будто были единым целым. Пожалуй, это была лучшая «железная» одежда, которую он вообще видел в жизни. Лучше могла быть только броня Криса Рвателя, сына почившего вождя. Впрочем не удивительно, лучшему воину лучшая одежда.

«Демоны. И да, ты теперь один из нас, так что дурацкие мы. Шагай давай».

Заггс рыкнул и двинулся в сторону ворот.

– Заггс Висельчак. Племя Красной Рубила, – сообщил он стоящему у столба собрату. Тот осмотрел Заггса сверху вниз и протянул лапу:

– Брелок вождя?

– Вот, – Заггс снял с шеи зуб на веревке и вложил в протянутую лапу. Охранник кивнул и пропустил его во внутрь. Еще два шага и обратного пути не будет…

– Че, боишься? – раздался за его спиной ехидный рык. Даже не оборачиваясь, Заггс мог сказать кому он принадлежит – А одежка какая. Жалко портить. Но я заберу!

– Привет, Крис, – огр вздохнул и повернулся. Рватель скалился, светя огромными клыками, предметом его особой гордости – Твоя лучше. Оставлю на тебе свою, когда убью.

Крис расхохотался, не глядя кинул привратнику свой брелок и пошел вперед, позвякивая бьющимся о железо мечом. Точнее, грубой поделкой, издалека похожей на то, что называют мечом. Но даже она была в десять раз лучше того, что носил Заггс. «Я не Делатель Стукалок. Я постарался, но…» – голос Крименя пролетел в мозгу огра грустной нотой. Нет, отступать нельзя…

– Заггс! Подожди! – донеслось до огра и следом в него влетела подруга – Я буду.. Пере… Пережи…

– Переживать, – подсказал Заггс, неловко обнимая ее и стараясь не задеть мечом. Зесс кивнула.

– Ага. Ты… Главное останься жив. Пожалуйста. Мне страшно.

Заггс улыбнулся и погладил ее по волосам. Зесс отодвинулась, вытерла нос рукавом и попыталась улыбнуться в ответ.

– Постараюсь. Я обещал твоему отцу, – огр отпустил подругу и отошел на шаг назад, еще раз поправил броню, схватил меч поудобнее… – Что выживу и женюсь на тебе. Ну, я пошел, – и шмыгнул за ворота, прежде чем успеет умереть еще у входа.

– Чтоооо?! – донеслось до бегущего к центру поля Заггса, заставив его улыбаться до ушей. Даже Мерилин в голове хмыкнул. Бедный огр у столба…

«Не расслабляйся. Все только начинается, – напомнил глас демона, и улыбка медленно сползла с лица огра, уступая место решимости – Вот так. Давай выиграем!»

***

Большие Игры – древний ритуал огров Зыленого Катла. Он представляет собой турнир, но воины выходят не по очереди, а все разом и бьются до смерти, потому что Большие Игры проводятся только по очень значимым вещам – для остального есть просто Игры – например выборы вождя вождей или шамана всего племени. Ну и по случаям очень больших побед, за звание Толи Смана.

Последним на данный момент Толи Сманом является Крис. Как тесен мир родо-племенного строя…

«Самые опасные вон те трое, – подсказывал Мерилин, по мере продвижения огра к позиции – Скорее всего будут работать вместе, чтобы потом решить кто из них будет вождем. Посмотрим, как скоро они вынесут остальных. Справа наоборот, тройка слабых, передерутся между собой сами. Если хочешь размяться, начнем с них, они друг друга так ненавидят, что тебя никто не заметит. А вот тот, который напротив…, Пожалуй, это будет интересно. Крис, да? И откуда только у вас знают это имя. Два дуболома с ним будут расчищать ему путь. Остальные так себе. Становись на позицию».

Заггс выдохнул и наступил в маленький круг. Остальные огры заняли свои позиции и напряженно переглядывались между собой. Кто-то хлопал дубинкой по колену, в паре кругов раздался звон железа, а в одном стук камней. Заггс поднял меч и встал в стойку, которой его учил «рыцарь».

Стоящий на деревянной башенке главный шаман осмотрел поле, пересчитал участников по кругам и щелкнул пальцами. Ворота захлопнулись и засветились. «Дешевый трюк. Твой круче» – презрительно фыркнул демон. Шаман воздел руку к небу и в центр поля упало несколько искр. Игры начались.

Все участники рванули вперед, где-то раздался свист воздуха и первые капли крови пролились на песок. Оглушительный рев утонул в шуме драки и криков с трибун. Но Заггс ждал.

«Вперед. Перед тобой, два шага, поворот, удар слева, – две секунды, одно движение и какой-то огр уже лежит на песке, держась за рассечённый живот. Заггс перешагнул через него и пошел вперед, потому что вперед нужно идти до следующей команды – Сзади, вправо и в ноги! – бежавший за Заггсом соперник пролетел мимо и получил железом по коленям сзади. Взметнулась туча песка – Добей, – вжик, и кровь хлынула во все стороны, частично залив и Заггса – Влево, обойди кучу… Удар слева. Блок право, уйди вправо, хватай за руку… Молодец. Дальше».

Команды Мерилина звучали одна за другой, а тело огра выполняло их почти без задержки: почти целый день заучивания движений дал свои плоды. Конечно, не на уровне «рыцаря», но многие на этом поле не имели и такого. И это сказывалось – за пять минут сорок из ста пятидесяти участников уже лежали ранеными или убитыми, если верить подсчетам демона. Заггс верил, хотя и с трудом представлял себе даже «сорок». Главное не оказаться одним из них.

«Удар, лево, вперед, хватай. Удар, назад, лево. Удар, блок, пинай. Поймай на броню справа! Добивай. Вперед…» – огр уже давно потерял счет времени и трупам, оставленным позади. Он даже не обращал больше внимания на трибуны, с которых доносились рыки поддержки. Все что имело значение – команды и движения – «Сзади сверху, блок!».

Заггс поймал на сильно зазубрившийся клинок удар противника и развернулся к нему лицом. Крис оскалился и попытался наступить железной обувью на ногу, но промахнулся – «Отступай. К стене. Блок слева! Справа! Сверху вниз, не отвечай. Отбей, грудь! Еще» – Мерилин не давал команды контратаковать. Впервые с начала Игры он не приказывал бить, хотя Заггс успел бы ударить после блока. Может, он не видит этих окошек между ударами?... Огр уперся спиной в кого-то и, повинуясь команде упал на колено, пропуская клинок Криса прямо к сопернику. Подняться, блок, отойти. Ну же, демон!

«Стой. Стой говорю! Доверься мне, – Заггс весьма пожалел, что так и не научился отвечать по мыслесвязи. Потому что ему очень хотелось спросить, почему он должен стоять, когда на него несется Крис, размахивая мечом как корова хвостом. Но увы – Стой… Влево, шаг!»

– Молодец, — выдохнул Мерилин, хватая огра за лапу. Заггс удивленно повернулся к демону.

– Нас же сейчас убьют!

– Тебя не смущает, что меня никто не видел? – поднимая бровь спросил демон и кивнул на вертящего башкой Криса. Тот, стоя в двух метрах не замечал их.

– То есть ты?...

– Да. Все это время шел рядом с тобой. Так лучше видно, – Мерилин дождался пока разъяренный огр плюнет и побежит к другому противнику и отпустил лапу Заггса. И тут же исчез.

«Тебя видно. Продолжим. Влево! Удар справа, добей, вперед. Мы почти закончили. Осталось десять огров, из них трое за одно, два за Криса и… Блок справа, на броню слева, руби сверху! И по сути мы закончим. Девять, кстати».

***

Крис отшвырнул труп в сторону и поднял меч к небу, чем вызвал одобрительный рев трибун. Толи Сман довольно оскалился. Его соплеменники, вызвавшиеся помочь ему на Играх добивали последнего противника, зажав его с двух сторон. Скоро все будет кончено, и они подставят свои шеи под его оружие, чтобы стать жертвами на алтарь его победы. И он будет править всеми племенами, и править так, что его отце будет довольно смеяться, сидя на Великой Скале.

– Мы готовые, – сообщил «напарник», вытирая меч о подергивающийся труп. Второй кивнул и встал на колени. Крис кивнул им в ответ и, глядя в преданные глаза воткнул железо в горло сначала одному, а потом другому. Все кончено.

– Я, Крис Рватель, Толи Сман Зыленаго Катла… – начал он. Трибуны притихли – И я пабедил в Играх! Я буду…

– Рановато, – рыкнул ему на ухо Заггс и вогнал свой меч в неприкрытое колено противника. Крис кхекнул и упал на песок, упираясь в него свободной лапой. Он попытался наотмашь ударить туда, где должен был стоять Висельчак, но ударил лишь воздух и заревел от боли и ярости:

– Я убил тебя!

– Тебе показалось, – пожал плечами Заггс и отошел на два шага от пригвождённого к земле противника.

– Ты исчез!

– Маленький фокус, – Заггс оскалился и отряхнул руки. Крис попытался вытащить из ноги меч, но получалось плохо. Зарычав еще громче огр начал раскачивать меч, обезумев от боли и отчаянья – И я покажу тебе еще один.

Заггс опустился на одно колено лицом к противнику и сжал в кулаке горсть песка. Песчинки заскрипели и начали светиться. Словно превращаясь во что-то другое. Крис, словно почувствовав, что что-то происходит удвоил усилия, напрочь забыл о боли. Его рев перекрыл ор трибун и казалось что мог бы расколоть скалу, и второй скрипкой ему вторил звук прорезающего плоть клинка, сантиметр за сантиметром вылезающего наружу…

Отбросив железку в сторону, хромой огр резко выпрямился и развернулся, но не успел. Кровожадный оскал Заггса был последним, что он увидел. А потом Заггс дунул на разжатую ладонь и огненный вал неостановимой стеной полетел вперед в мгновение ока превратив соперника в угольки. Быстрая смерть. Хорошая.

Заггс Висельчак встал на ноги и поднял руки к небу. Он сделал это, победил в Играх. Он убил самого лучшего воина всех племен и сейчас…

… Но огонь, даже вызванный магией, остается огнем. Когда Мерилин обучал огра простейшему заклинанию, он сделал большой упор на теорию магии – на сколько мог. Вот только умолчал о таких моментах.

Огненный вал полетел дальше, за пару секунд преодолев расстояние до стены. Еще в тот момент, когда Заггс опустился на песок, сидевшие на ней огры повскакивали с мест чтобы рассмотреть получше, и части из них это спасло жизнь. Они успели перемахнуть за трибуны. А остальных поглотил огонь, морской волной ударивший в деревянные постройки и в том числе башенку шамана.

Его смерть оказалась куда более долгой и болезненной, чем у Криса. На целых пять секунд.

Над ареной повисла тишина. Тишина страха существ, на глазах которых произошло явление, невиданное никем из них и их предков никогда, за все существование племен. В одно мгновение погибло вдвое больше огров, чем предполагали условия Больших Игр, и ровно в этот момент Заггс стал для всех большим, чем вождь вождей, потому как проявление более сильной чем у шамана магии автоматически делает проявившего новым шаманом. А значит он первый в истории Зыленого Катла вождь-шаман.

Но об этом в тот день мало кто думал, потому что в первую очередь он стал для них невероятно могущественным и опасным существом. Богом во плоти. И эта победа была куда важнее.

***

Наблюдая за тем, как аборигены падают на колени перед Заггсом, Мерилин улыбался. В отличии от всех присутствовавших, он прекрасно знал, чего стоит такой трюк для мага – ничего. Даже средненький уровень сил может сделать в два раза сильнее и даже не вспотеть, чего уж говорить о силе, которую дарует Лицензия. Но для огров…

План демона завершался идеально. Он выполнил свое условие сделки – даровал Заггсу такую власть, которая не снилась никакому из их вождей – и осталось лишь забрать свою часть сделки. Но это могло подождать. Демоны, конечно, смертны как и все, но способны жить столько, сколько понадобиться для выполнения своей функции. А функция этого демона развлечений только начиналась.

Надо будет только сообщить ему, что однажды придется заплатить. Когда Мерилин скажет и столько, сколько он скажет. Где-нибудь через лет пятьсот, когда огр созреет. А пока пусть радуется жизни.

***

Заггс смотрел на стоящих на коленях соплеменников и испытывал удовольствие. Безусловно, еще неделю назад он не думал о власти, и даже не стремился к ней, но сейчас, получив ее в свои руки… Невероятное чувство сладости. И сейчас он не мог представить жизнь без него.

– Огры! Жители Зыленого Катла! Я обращаюсь к вам! – громогласно объявил Заггс, жестом призывая всех подняться – Большие Игры завершены! Как Главный шаман, я объявляю о победе единственного достойного: Заггса Висельчика, вождя вождей отныне и до смерти!

Если бы кто-то осмелился в тот момент смотреть ему в глаза, он обязательно бы заметил маленькие огоньки в глубине зрачков. Маленькие красные огни, набирающие мощь и размер, способные поглотить всех, кого они коснутся. Огоньки веселья.

– Время устроить праздник!

Манускрипт Орла.

Орлуша Честор, широко известный в маленьких мирах маг-теоретик, бился над проблемой, которая занимала его всю жизнь: нехватка магонов.

Элементарные частицы, мельче атомов, мельче электронов и даже фотонов, которыми управляют маги с помощью своей энергии. Невообразимое множество частиц, придающих свойства всему материальному и не-материальному во вселенной Куста, преобразование или даже изменение которых меняет реальность и объекты в ней, и количество этих изменений определяется лишь количеством энергии, которое может пропустить через себя маг.

Собственно, проблема для Орлуши была не столько в самих магонах, сколько в недостатке той самой силы для управления ими. На долгие магические изыскания его сил не хватало, но до сих пор это не особенно мешало: он был прекрасным теоретиком, а большего от него и не требовалось. До сих пор.

После работы в корпоративной лаборатории он приходил домой и садился за расчеты и измышления в своей домашней. Нужен всего один рывок, один ответ, который позволит наконец закончить его работу и отдать изыскания в руки практиков, которым хватит сил для эксперимента. Ему казалось, что он близок к разгадке. Но разгадка нашла его сама. Правда, другая.

Еще никогда случайности не двигали прогресс с такой силой и скоростью. Да, однажды на отдыхающего у березы мага упало яблоко, и он задумался о путешествиях в иные миры, а в последствии и осуществил первый переход. Да, один случайный взрыв в шахте открыл Кусту новый материал, позволивший делать антимагические доспехи и оружие, ныне известный как виалинит, и начал революцию общественного строя. Да, было еще множество таких случайностей, начинавших новые эры и ускоривших развитие науки и технологий, но ни одна из них не делала это так быстро.

Одна маленькая медная палочка упала между лежащими на столе кристаллами-преобразователями, призванными облегчить задачу управления элементарными частицами. Одна палочка, открывшая вселенной Руническую магию.

Орлуша не верил своим глазам. Кристаллы светились голубоватым светом, означающим что идет процесс преобразования, но он абсолютно не прилагал к этому усилий. Как будто они работали сами по себе.

Маг с трудом оторвал палочку и преобразователи померкли. Но стоило приложить ее обратно и свечение вернулось. Свет прошел сквозь воздух и зрачок, отразился от колбочек и палочек внутри глаза и запустил небольшую, но очень значимую искру по нервам прямо в мозг. И в голове Орлуши загорелся пожар Идеи.

С помощью нескольких кристаллов, слегка трясущимися руками Орлуша собрал замкнутую систему в виде пентаграммы, протянув между ними тонкие провода, и дал в нее небольшое напряжение. Пентаграмма начала светиться и… Работать. Исследователь еще не имел ни малейшего понятия, что конкретно она делает, но что-то определенно происходило. И только когда в ящике начал подрагивать измеритель магического фона, Орлуша понял. Система «отрывала» магоны от элементов вокруг, собирая их внутри и не давая им соединяться друг с другом. Внутри пентаграммы появилось и росло «облако» радикальных частиц. Частиц, которые почти не требуют усилий для использования. Источник магической силы.

Спустя час с активации системы, Орлуша Честор осторожно положил руку внутрь пентаграммы. Он почувствовал легкое покалывание в пальцах, поднял вторую руку и представил, как в ней появляется небольшой кусочек золота. Из ладони с грохотом упал на пол целый слиток.

– Это… Невероятно – Орлуша с трудом поднял слиток и положил его на стол. Для чистоты эксперимента он убрал руку из пентаграммы и попытался усилием воли поднять стул. Тот не шелохнулся ни на сантиметр, как обычно. Тогда вторую он вложил в пентаграмму и – вауля! – стул вертелся в воздухе, а потом разлетелся в маленькие щепки по всей лаборатории. Это была победа.

Окрыленный успехом маг позвонил начальнику лаборатории и взял отгул на наделю, заперся в своей лаборатории и начал исследовать это чудесное открытие. Нужно было досконально все изучить, прежде чем маг сможет представить его межмировому научному сообществу. И Орлуша был полон решимости сделать все, что он мог в одиночку.

Спустя целую серию опытов выяснилось, что различное расположение кристаллов влияет на систему, позволяя выборочно отбирать определенные магоны или сразу преобразовывать их в предметы, без участия мага. Теперь у Орлуши Честора в руках было, возможно, величайшее открытие магии. Практически всемогущество материального, и все что ему требовалось – время на подготовку, правильный знак и несколько кристаллов.

Знак и кристаллы. Вот следующая проблема. Выстраивание системы отнимало слишком много времени, и если бы ему удалось сократить эти расходы, цена открытия возросла бы неимоверно. Но как?

Задумавшись, он машинально облизнул карандаш, которым записывал мысли в журнал работ. Маг медленно поводил карандашом по бумаге, вырисовывая пентаграмму, и тут его озарило. Стержень из кристаллов преобразователей.

Орлуша вновь засел за расчеты, и, просидев всю ночь, на следующий день заказал у знакомого мага-ювелира стержень из самых мощных кристаллов с пометкой «жизненно необходимо». Ювелир на том конце хмыкнул, и уже к вечеру Орлуша держал Его. Магический стилус. С помощью этого артефакта он сможет рисовать на любой поверхности знаки необходимой величины, а частички кристаллов, отваливающиеся от стержня, станут преобразователями и проводами разом. Да, мощность существенно снизилась, но даже так ее хватало на гораздо большее, чем смог бы маг вроде Орлуши, пользуясь лишь своими силами.

И теперь, когда первичные знания были собраны, требовалось их упорядочить, выработать правила безопасности, выявить потенциальные проблемы… Следующие несколько суток исследователь провел за этим, и так начала обретать физическую форму еще одна идея артфефакта: Манускрипт орла. Руководство по использованию рунической магии.

***

Пожалуй, самая страшная напасть цивилизованного мира это рутина. Монотонная, размеренная жизнь с каждым днем все больше походит на существование, а существуя, вместо того чтобы жить, сделать что-то поистине выдающееся не получится. Любовь смерть долга, рутина – смерть творца.

Но как бы Орлуше не хотелось остаться дома и продолжить творить руническую магию, пока она не превратилась в такую же рутину, ему пришлось идти на работу. Скучные будни исследовательского персонала, пробирки, отчеты, горы бумаги… А, еще теоретические изыскания по свойствам био-магической чумы, устаревающие быстрее, чем их успевают записать. В отличии от науки, эволюция заразы не тонет в бюрократии, дрязгах между лабораториями и уж точно не связана недостатком бюджета.

И стоило занятому этими грустными мыслями Орлуше переступить порог родного НИИ, как его тут же взяли в оборот.

– Орлуша Честор, вас зовут в блок 23А, – сообщил подбежавший лаборант. Орлуша вздохнул.

– Хорошо. Кофе, а потом…

– Боюсь, это срочно. Начальство сказало «сразу как появится» и отдать вам пропуск, – лаборант отдал пластиковую карточку с красной полоской и посторонился, пропуская ученого вперед.

Орлуша нахмурился. 23й блок отосился к биологическим исследованиям, а подчасть «А» вообще к хирургии. И доступ к нему имели только специалисты высшего уровня, каких только можно было найти в их секторе миров, буквально полтора десятка разумных существ. И с чего бы им понадобился теоретик?... Видимо, ответ будет ждать внутри, и вероятность того, что вместе с ответом он найдет чашку кофе стремилась к нулю, что не могло не расстраивать.

В операционной – а это оказалась именно она – уже собрались несколько исследователей и начблока. Никого из них Орлуша не знал, поэтому их наскоро перезнакомили.

Новоприбывшего в двух словах посвятили в ситуацию. Ситуация оказалась не из приятных:

В операционной лежит оперативник Нулей. Его группа была в экспедиции в одном из зараженных новой биомагической чумой миров и неудачно нарвалась на измененных заражением существ. Ушли немногие, а этот оказался в критическом состоянии. Необходимо придумать способ его вылечить, иначе – полная дезинфекция сжиганием. Запас времени не известен, поэтому сюда согнали всех, кто имел хоть какие-то знания о чуме, которые могли бы помочь, в том числе теоретические.

Спустя почти час дискуссий собравшиеся пришли к выводу, что заразу придется удалять хирургически-магическим путем. Проблему составляло то, что никто не знал, сколько оставалось до точки невозврата, когда изменения организма превратят пациента в монстра, а также конкретные свойства заразы, с которой им приходится иметь дело. Даже допрос остатков оперативной группы не дал нужной информации, и оставалось лишь рисковать разобраться прямо во время лечения. Смотреть на коллег пациента Орлуша не мог. Ему было их жалко.

-… И в конце концов. Это банально опасно, да и ни у кого из нас не хватит сил, чтобы сделать такую масштабную операцию! – договорил один из ученых. Кажется, Орлуша слегка выпал из общего диспута – А даже если бы хватало, шансов на успех столько же, сколько у него выжить без операции.

Все молча кивали, соглашаясь с доводами. Выходило, что пациент обречен и лучшие сотрудники комплекса не могут ему помочь, а других у этого мира для него не было. Оставалось только сдаться и разойтись.

– Сил… – прошептал Орлуша – Сил… Сил!

Он вскочил и хлопнул рукой по столу. Все кроме Нулей вздрогнули и уставились на него.

– У меня есть идея, но нет времени обьяснять. Готовьте план лечения, и дайте мне бумагу и карандаш – сквозь недоумевающее молчание маг подошел к предводителю оперативной группы – Вы можете помочь?

– Все что потребуется, -кивнул Нуль.

– Отлично. Пошлите кого-нибудь ко мне домой, в сейфе в лаборатории лежит кристаллический стержень. Чем быстрее его достанут, тем лучше.

Оперативник кивнул и жестом выделил из группы подчиненного. Орлуша записал ему адрес, код от сейфа и дал ключи, а сам тем временем сел за расчеты. Он собирался провернуть, возможно, самую важную вещь в своей жизни.

Спустя двадцать минут теоретик отбросил карандаш в сторону и откинулся на кресле. По расчетам выходила полнейшая задница: для быстрого набора магонов руна должна быть по полу всей операционной, но это делало ее очень нестабильной, и малейшее нарушение ее границ грозило цепью непредсказуемых реакций. Более того, даже при стабильной работе, количеств магонов, которое потребуется для работу слишком близко к из критической массе, после которой следует взрыв. Орлуша не видел решения этой проблемы, о чем и сообщил окружающим.

– А если преобразовывать магоны? – предложил кто-то из научников.

– Во что? – устало спросил Орлуша. Голова начинала болеть и пухнуть. Выход был так близко и так далеко разом…

– В огонь? Или газ..

– И мы получим неконтролируемую реакцию горения или помещение, заполненное газом по уши, – покачал маг головой. Он уже обдумал все возможные варианты – Магонов слишком много, чтобы тратить их на синтез. В лучшем случае нас завалит материалом, а в худшем мы взорвемся. Варианты можно поменять местами.

Краем глаза ученый заметил, что оперативник, принесший стержень, дернулся, словно хотел что-то сказать. Орлуша посмотрел на него и кивнул, приглашая выразить мысль.

– Что если не тратить их, а просто.. Выкинуть?

Орлуша уставился на него в упор.

– Выкинуть? Куда?

– Ну… Открыть портал в межмирье и выкачивать их туда, например.

– Не выйдет – покачал головой, кажется, главный маг-хирург – Операционные под блокировкой переходов.

– Тогда снимите ее с этой операционной, – перед глазами Орлуши побежали строчки и столбики цифр и формул – Желательно прямо сейчас.

– Может вы сначала посвятите нас в замысел? – ядовито поинтересовался начблока скрестив руки на груди – Пока что я руковожу этим блоком и я бы хотел знать, что вы собираетесь делать!

– Дать вам возможность стать первым разумным существом, под руководством которого излечили чуму, – сухо ответил ученый, глядя собеседнику прямо в глаза – И если вы хотите получать за это гранты, времени на объяснения нет. Ну?

Начблока прищурился, помолчал несколько секунд и махнул рукой. Через минуту блокировка была снята. Когда все расчеты были завершены а операционная подготовлена, Орлуша и главхирург вошли в отсек в костюмах высшей биомагической защиты.

– Через пять минут с активации, руна накопит нужное количество магонов, – кратко инструктировал напарника Орлуша – Я открою портал и начну стравливать туда излишки. Долго это делать не получится, поэтому действовать вам придется быстро..

– Давай на ты. Лекс – протянул руку хирург.

– Орлуша. Погнали!

Когда таймер замигал зеленым, маг открыл портал в темноту. Там, в этой щели на пару сантиметров, виднелись миры.

Как огромные шары на елке, они висели на стебле Куста, соединяющего все между собой. Огромные шары света… Орлуша представил, как магоны проходят по его руке и стройным невидимым потоком вылетают в щель межмирья. Он максимально сконцентрировался на этой картинке. Если он переборщит, то нарушит ход операции, но если выбросит мало – всем в отсеке конец. От него зависит не только его жизнь, но еще две, пусть одна и висит на волоске. Орлуша попытался свободной рукой утереть пот, но через костюм это не получалось.

Все шло прекрасно до того момента, пока маг не заметил, что рамки портала расширились. Он пригляделся – и точно, щель стала шире. Вот черт!

Видимо, при перекачке магонов часть их впитывалась рамкой, расширяя ее. Как он мог пропустить такую возможность в расчетах?.. Может, от недостатка кофеина? Неважно, отступать некуда. Орлуша поднял вторую руку, представляя как сжимает ею рамку, не давая порталу расти. Напряжение возросло вдвое.

– Орлуша, у нас все нормально? – спросил у него из-за спины Лекс. Видимо, шестым чувством понял.

– Не… совсем. Не отвлекайся, я думаю, как решить это. Про..должай.

Из-за того, что рамка начала расти, она стала привносить магоны с той стороны портала. Теперь магу приходилось откачивать из операционной больше энергии, что вызывало дополнительное расширение рамки и.. В общем, круг. И в какой-то момент он разорвется взрывом.

– Все под контролем? Я почти закончил – отрапортовал хирург. Орлуша не мог ему ответить, но внутренне порадовался. По прикидкам, до взрыва оставались минуты – Готово!

– Выноси.. Пациента – прохрипел маг – Я следом.

– Принял. – Лекс аккуратно активировал антиграв каталки и вывез излеченного за дверь. Орлуша в последний раз глянул в портал. Рамка почти достигла пола…

С резким выдохом маг вбросил в портал все магоны руны, развернулся и побежал. Он едва успел выбежать за дверь, когда в отсеке прогремел взрыв. Основная энергия ушла в портал, закрыв его, но часть ударила по двери, выбив ее к чертям. Он чудом остался цел. Его подняли на ноги, и на плечах вывели из предбанника операционной. Из последних сил оглянувшись, он увидел развороченное помещение. Где остатки оборудования дожирал огонь. Рисунок руны был уничтожен.

Орлуша обвис и потерял сознание.

***

После устроенного в НИИ бедлама, Орлуша пришел в себя дома, куда его заботливо отвели (хотя скорее отнесли) товарищи спасенного оперативника. Первым делом он ощупал себя, но не на предмет ожогов и повреждений, а в поисках Стилуса. Он уже начал покрываться холодным потом, когда увидел его торчащим из кармана куртки на стуле. Потерять его было бы чревато и в первую очередь возможными последствиями от неумелого обращения. Конечно, шанс того, что нашедший смог бы сотворить руну, а тем более опасную, составлял примерно один на миллион, но… Как подсказывает статистика, один на миллион срабатывает в девяти раз из десяти.

Сквозь остатки тумана в разум Орлуши пробились звуки стука в дверь. Потряхивая головой, в надежде отделаться от звона в ушах, он пошел открывать. За ней оказалось двое Нулей. Пятирукий гуманоид с красным цветом кожи, скорее всего из народа археодионцев – по самоназванию их родного мира, Археоди – и его напарник… Ассоциаций, кроме «желе в костюме» у Орлуши не нашлось. Он, конечно, ценил и уважал все расы Куста во всем их многообразии, но настолько не-гуманоидную форму разума он видел впервые.

– Орлуша Честор? – поинтересовался один, протягивая псевдоподию. Маг кивнул – Отлично. Мы можем войти?

– Да, конечно – Орлуша посторонился, жестом приглашая оперативников и бросил взгляд на гостиную. Пожалуй, стоило прибраться… – Прошу прощения за беспорядок. Каждый ученый немного творец, если вы понимаете…

– Пони-и-маем, – кивнул красноликий. Хозяин квартиры улыбнулся, пытаясь справиться м волнением и показал на диван, а сам устроился в кресле напротив.

– Итак, я полагаю, вы знаете, почему мы здесь? – начал гуманоид. Маг снова кивнул – Хорошо, тогда можно опустить при-и-людии…

– Прелюдии, – машинально поправил Орлуша – Через «е». Простите, привычка.

– Прошу прощения, местный диалект словно сразу усвоить, – не смутился оперативник –Мы уполномочены предложить вам работу. На Межмировую организацю правоохранительных сил в целом и Нулей в частности. В НИИ ВМИ им. ЧЖ. С собственной кафедрой, полной свободой. Без ли-ммитов бюджета. Уверен, что пояснений не требуется.

Вот эти три волшебных предложения обладали силой абсолютно ненаучной «ментальной магии». Они звучали как заклинание, превращающее ученого в некое подобие бога от науки. Научно-исследовательский институт Высших Межмировых Изысканий имени Четырех Жрецов – самое престижное заведение во всех мирах Куста. В ученых кругах ходили шутки, что самые одаренные умы после смерти перерождаются сразу в нем, потому что предложения работать там делаются реже, чем находят залежи виалинита, которого на все известные миры с трудом четверть тонны наберется. И две трети этих запасов лежали в ВМИ. Судя по всему, где-то обнаружилось примерно тонн пятьдесят, раз Орлушу решили туда позвать. Да еще и с такими условиями.

Пожалуй, найти челюсть будет еще сложнее, чем пресловутый виалинит…

– Новость о вашей вчерашней операции быстро дошла до руководства этого сектора миров, – выдал транслятор на.. груди Желе-опера – К сожалению, взрыв уничтожил все в отсеке, поэтому наши специалисты очень жаждут познакомиться с вами. Они полагают, что вы обнаружили что-то такое, чего за историю Миров еще не было.

– Ну, я бы так не сказал, – мысленно прилаживая челюсть на место, ответил Орлуша – Но да, конечно.

– Когда вам будет удобно с ними контак-к-ктировать?

– Эээ.. имеете в виду, встретиться? – переспросил маг – Ну, мне нужно привести в порядок записи, подготовить лабораторию.. Может, завтра часов в пять? Если им удобно.

– Мы передадим им ваши усл-сл-словия, – кивнул красноликий – Бумаги о переводе в НИИ ВМИ прибудут вечером.

Оперативники встали, попрощались и вышли. Закрыв за ними дверь, Орлуша наконец позволил себе сползти на пол. Жрецы, приглашение в ВМИ… Многие приличные ученые мужи рвут друг друга в клочья в гонке открытий за такой шанс. А он выпал Орлуше, который всего-то срезал на повороте в проекте от лаборатории третьесортного мирка. Если бы к слову «ирония» требовалась иллюстрация, то он бы подал в комиссию описание этой ситуации. О великие Создатели, ВМИ… Пожалуй, стоит отметить.

По пути к шкафчику с алкоголем, ученый периодически останавливался и щипал себя в попытках убедиться, что это не сон. Придя к выводу, что даже если это сон, просыпаться он не хочет, Орлуша удовлетворенно кивнул и открыл заветную бутылку мартини, хранившуюся на день рождения. Пожалуй, данный момент можно вполне считать вторым днем рождения, поэтому договориться с собой оказалось просто.

Расположившись на покинутом Нулями диване, изобретатель рун открыл бутылку и принялся листать ленту уведомлений в поисках чего-то подходящего моменту. Среди сотен различных сообщений одно таковым оказалось. Новая статья о Чуме.

«… новыми расчетами ВМИ подтверждено, что нулевой мир заражения – Зелегеон-235. В нем располагалась закрытая лаборатория медицинских исследований под эгидой Великого Союза Высших миров, в списке проектов которой значилась «Панацея». По неподтвержденным данным, магически-биологическим воздействием «Панацея» должна была изменять носителя, увеличивая как физические, так и магические показатели.

Из рук проверенного источника, пожелавшего остаться анонимным, мы получили записи последних часов работы лаборатории перед началом заражения».

Прочитав сухие строчки сообщений, видимо дублировавшихся на вне-мировой носитель, Орлуша пришел к тому же выводу, что и автор статьи:

«Так же источник сообщил, что внешнее проникновение в лабораторию без помощи изнутри полностью исключается внутренними мерами безопасности. Это позволяет предположить, что диверсия была совершена кем-то из работников. Намеренно или случайно на данный момент не известно, так же не подтверждена связь «Панацеи» с заражением, так как никто из работников лаборатории, причастных к проекту не выжил».

Орлуша дочитал статью и случайно обновил страницу информ-журнала «Передовое просвещение». Статьи уже не оказалось. Слегка затуманенный алкоголем мозг Орлуши заскрипел и призвал своего хозяина снова обновить страницу, а потом и перепроверить, не оказался ли он случайно где-то еще. Нет, сайт остался тем же, как и надпись «страница не найдена». Странно. Подобное, конечно случалось, ведь часто исследователи сами отзывают материал на доработку и проверку, но спустя несколько минут с публикации… Впрочем, может вернут.

Маг отложил голокристалл и сел перечитывать и править Манускрипт, параллельно занося новые события. В дверь вновь постучали, и курьер отдал ему небольшую папочку с бумагами. Работа в ВМИ… Ведущие исследователи, которых ему дадут, лучшее оборудование Миров и поистине божественное финансирование. Все, о чем можно мечтать в исследовании открытого им раздела магии. Да, его использование пока что небезопасно, но вполне возможно это можно будет решить, а до тех пор не допускать инцидентов…

Рука замерла над контрактом. Вот стоит подпись директора института, которого, скорее всего подняли среди ночи ради этого, вот печать, которую невозможно подделать, а вот место для его, Орлушиной подписи. Но мозг упорно не хочет ее ставить.

Задумавшись над данным обстоятельством, исследователь отложил манускрипт и уставился на документы, понемногу отхлебывая из бутылки. Перед ним лежит лучшее предложение в его жизни, он уверен что это по настоящему, так в чем же проблема? Наконец-то вырваться в центральные миры, семизначная зарплата, лучшие умы Куста и собственная кафедра – и все ради технологии, способной изменить все миры. Самой мощной магии, которая сделает любого могущественнее чем…

И Орлушу осенило. Как всегда, бессознательное нашло связь быстрее сознания: примерно так же начиналась Чума. И если она была искусственно создана с использованием сложнейших технологий и магии, то для рун требуется лишь парочка кристаллов и провода. Вещи, доступные каждому школьнику. И если что-то пойдет не так… Куст пострадает в разы больше, чем есть сейчас.

Нельзя допустить чтобы его открытие попало не в те руки, а руки Нулей являются, пожалуй, самыми неподходящими под определение «исключительно хорошие». Да, они поддерживают порядок в Мирах, выступают арбитрами и, при нужде, миротворцами в вопросах между отдельными мирами и их коллегиями, но в первую очередь они все же военная структура. Нет никакой гарантии, что они будут использовать Руническую магию только во благо миров, когда она так удобно выставляет «курок»…. Нет. Нельзя. Он должен уничтожить все записи и следы и бежать.

Сжигая в лабораторной горелке записи расчетов и уничтожая в печи все оборудование, которое могла бы навести хоть кого-то на его технологию, Орлуша продумывал план побега. Нечего и думать бежать через общественные телепорты – даже если ему дадут выйти из дома, они все под контролем Нулей. Просто так они его не выпустят, а значит, надо открыть проход между мирами самому.

Орлуша взял в руки Манускрипт и стилус. Он не мог заставить себя уничтожить и их. Значит, возьмет с собой.

Маг нашел последний карандаш и блокнот. Скорее всего его квартира под блокировкой переходов, но поставить большую установку для этого Нули не могли. Скорее всего это переносной генератор поля, относительно небольших размеров. Знать бы модель, чтобы ее перегрузить и уйти…

В голову ничего не шло, и Орлуша вышел на балкон между квартирами. Он давно бросил курить, но стоять на свежем балконном воздухе ему все еще нравилось. Он рассеянным взглядом проводил кабель от щитка распределения до закутка... Провод! Там оно наверняка и стоит! Как бы незаметно посмотреть…

Через минуту маг уже выкидывал мусор в мусоропровод. Возле лифта целовалась влюбленная пара. Может, они просто там стояли, а может следили за его дверью, но знать это наверняка он не мог – слабо знаком с соседями. Орлуша сделал вид что не обращает внимания, и подошел к закутку с мусоропроводом и кабелем. Так, запомни как выглядит..

Еще через час расчеты были готовы. Модель блокиратора переходов он подсмотрел в Межмировой сети. Да будут здравы продавцы с Алидо-пять! Теперь дело техники. Пентаграмма в углу, пусть копит магоны. Начертить еще одну поменьше, и в лаборатории дополнительную руну. В ходе опытов он выяснил, что она синтезирует чистый метан. Так что бабах по его расчетам должен был стереть его квартиру ко всем Порождениям. Как хорошо что он живет на последнем этаже, за соседей беспокоиться особо не надо…

Руна в лаборатории начала работу, удерживая газ внутри своих контуров. Когда вторая перегрузится, взрыв заденет и ее, выпуская метан в пространство для реакции. А его тут не будет. Орлуша шагнул в пентаграмму в углу, проверил сумку с вещами и представил как его рука взрезает воздух, разрывая сначала блокирующий щит, а потом и ткань этого мира. Это давалось ему с трудом, лоб вспотел, как тогда в операционной. Если он не успеет…

Успел. Перед ним зависла рамка портала в мир, через пару маленьких переходов от этого. Ну, встречай, дивный новый мир. Он бежит от лучшей судьбы, ради спасения всех. И он будет продолжать бег, пока не сможет придумать способ обезопасить Рунную магию. Или пока вселенная не будет к ней готова.

Рамка закрылась, и секундой позже пентаграмма гостиной перегрузилась, выпуская магоны в неконтролируемые реакции…

Пересекающиеся параллели. Часть первая. В водная.

Последние минуты до отлёта. Остатки сигареты обожгли пальцы, прежде чем улететь на пол и затеряться в мусоре. Пора к переходу. По давно заведенной привычке проверяю, не забыл ли что-нибудь. Серо-бурый плащ на плечах – пару раз забывал его в барах и борделях – белая рубашка под ним – бывали случаи обратного – верный кинжал в ножнах на поясе. Штаны на месте, берцы тоже. Берцы вроде одинаковые.

К ста пятидесяти годам такие мелочи порой выпадают из памяти.

– Извините, не подскажете, где можно найти пилота «Фаталисто»? – я повернулся и осмотрел вопрошавшую. Гуманоидка, скорее всего с Саарткура. Ближе гуманоидных миров нет, а дальше она не ушла бы. Лет шестнадцать, хотя, может просто выглядит молодо и пытается неумело компенсировать косметикой. И розовый чемоданчик на колесах.

Кого только не встретишь на перевалочных пунктах пиратов…

– Я за него. Груз не возьму, и так под завязку, – я глянул на часы. Пять минут до выхода из порта. Не хочется переплачивать за лишнее время. Не потому что нет денег. Времени жалко.

– А пассажира? – с улыбкой спросила она. Я выгнул бровь, ещё раз осматривая собеседницу.

Кожаная куртка, не из дешёвых, явно на заказ. Чёрные ботинки без каблуков. Из аккуратного каре выбиваются несколько длинных прядей, скорее всего оставлены для вплетения кристаллов. И розовый чемоданчик… Диагноз: очередная любительница приключений. Лучший исход: не оказаться закопанной у куста в дебрях необитаемого мира в качестве первого и последнего приключения. Вывод: лень возиться.

– Пассажиров не вожу, – отрезал я, направляясь ко переходнику.

– А если за платину?

А с этого момента стало интересно. Опять же, деньги в могилу не унесешь, не в них дело. Интереснее то, откуда у девочки крупные единицы. Я вновь повернулся:

– Десять за день пути, пять в начале, пять в конце, – я решил сразу поставить заоблачную цену. Вряд ли она действительно сможет заплатить, будет торговаться. Но если нет...

Девочка улыбнулась ещё шире и отстегнула кошелёк от внутренней стороны куртки. Умно. Воровать оттуда сложнее. Вечер переставал быть томным и становился интересным...

Губы зашевелились, производя сложные расчёты, и вскоре в моей ладони оказались прямоугольники драгметалла. Семь десятков. Учитывая, что на эти деньги можно было купить четыре корабля и двадцать пилотов на сдачу, мой интерес возрос в разы.

– Достаточно? – спросила она, возвращая кошелёк на место. Я пожал плечами. В принципе, я в любой момент смогу выбросить её где-нибудь по пути, если станет хлопотно или скучно. Может, даже верну деньги.

– Ты же в курсе, что даже за треть от этого ты могла бы доехать до края и обратно на поезде с проститутками? – решил для порядка уточнить я. Она фыркнула.

– Поезда хороши только когда знаешь точку назначения. Для всего остального сойдет и «самый отбитый пилот этой дыры», – судя по интонациям последних слов, меня ей посоветовал Трейдер. Что ж, приятно знать, что моя репутация среди торгашей нелегальными услугами не стареет. Было бы жаль потраченного на неё времени.

Особенно когда времени остается мало.

А еще она оплатила вперед оставшуюся неделю моей жизни…

Я пожал плечами и вернулся на путь к телепортеру на корабль. Безусловно, интересно было бы узнать, откуда у такой девушки деньги, хотя бы для оценки возможных проблем, но... Ответы интереснее находить чем узнавать. А новых проблем обреченные не боятся. Они их ищут.

«Ровно через неделю. Ни днём раньше. А значит, любые проблемы будут решаемы» – напомнил холодный голос разума. Я кивнул ему в ответ и жестом пригласил «клиентку» к рамке телепорта.

– Добро пожаловать на «Фаталисто». И не трогай Пылеглота. Он не за этим плюшевый.

Легкое покалывание магии, вскрывающей ткань реальности этого мира, пронеслось по моей коже. Пусть стационарные телепортеры и были уже десятки сотен раз проверены, ощущение недоверия к ним не утихало. Я все еще не могу привыкнуть к мысли, что все что отделяет меня от смертоносного межмирья – маленькая прослойка магии, управляемая машиной. И, видимо, уже никогда не привыкну…

«Фаталисто» встретило меня как всегда. Безразличным белым светом металлического коридора между складом и рубкой, она же мостик, она же жилая комната. Я не люблю минимализм, но еще больше не люблю лишнее. Место, людей, разумных существ, мысли – когда они исчезают становится еще гаже чем без них. И это основная причина почему я не вожу пассажиров. Требовательность и повреждаемость куда больше чем у самых хрупких товаров.

А еще они часто умирают на моих руках.

– Итак… Куда мы летим? – клиентка расположилась на кресле навигатора. Я скосил глаза, позволив себе мельком глянуть на подчеркнутые ремнем безопасности достоинства. Не то что бы было что подчеркивать, но…

– А есть разница? – философски спросил я, плавно выводя корабль из зоны вылета. Девушка пожала плечами.

– Ну, приятнее знать, что тебя ждет впереди, – она непроизвольно улыбнулась, но тут же убрала улыбку – Может, хоть познакомимся?

– А нужно? – попробовал второй раз увернуться я. Не вышло.

– Аян, – девушка протянула мне руку, и я не глядя ее пожал – А ты?..

– Можешь звать Пётр.

Аян пару секунд помолчала, беззвучно шевеля губами. Видимо, подбирает полную форму.

– Петросса, – все-таки подобрала – Кажется, на каком-то из мертвых диалектов это означает «Каменный», да?

– Угадала, – я глянул на навигатор и переключил корабль на автопилот – Если у тебя есть теплые вещи, рекомендую надеть. Мир Тысячи Ветров через десять минут. – Так быстро?

– А тебе есть разница? – поинтересовался я, притягивая к себе кружку кофе – Остывший, зараза..

Пока моя попутчица спешно искала в чемоданчике куртку и теплые штаны и переодевалась, я откинулся в кресле с чашкой кофе. Камера в коридоре исправно передавала изображение на второй экран, так что я мог следить и за навигатором и за девчонкой. Не столько из желания посмотреть на весьма интригующее нижнее бельё, сколько из интереса к его носительнице. Одежда «взрослая», практичная, с закосом под боевого мага. А чемоданчик маленький. И розовый. Пластика взрослой женщины, а тело едва-едва возраста согласия, и то по меркам наименее «моральных» миров. Судя по всему, получила неплохое образование, межмировой язык у нее чистый и без акцента – что, по меркам бывалых странников межмирья, уже само по себе акцент. Благородная или богатая, что, часто, одно и то же. Но срывается из дома в никуда. «Хотя и продуманно…» – добавил я про себя, наблюдая как Аян выуживает из чемоданчика походный нож и прицепляет к бедру рукоятью вниз. Явно не впервые: под курткой не видно и кончика, но чтобы достать хватит секунды – поднять одну руку и выхватить второй.

– Занятно, в общем, – сообщил я Пылеглоту и, заметив, что Аян идет к рубке, выключил трансляцию – Приличия для слабых. Просто не люблю скандалы…

***

– Пётр! Сколько приливов прошло! – прямо на выходе из перехода нас поймал здоровенный мужик. Аян отскочила в сторону, но быстро взяла себя в руки. Впрочем, кто бы не отпрыгнул от двухметрового шкафа, обернутого в шкуру медведя?..

– Краундер! – воскликнул я, сжимая его в объятиях в ответ. Ну, в меру сил. Сложно объять такую скалу.

Мы постояли так пару секунд.

– Добро пожаловать на станцию Раз, или, как ее зовут местные, МногоРаз! – Крау наконец отпустил меня и с широченной лыбой поприветствовал мою спутницу. Спасибо, что ничего не ляпнул – Правда, с экскурсиями здесь напряг, но можно посмотреть турбины. А если не повезет, еще и изнутри! – и расхохотался. Зловеще так. Ну, для тех, кто его не знает уж точно зловеще – Пойдемте, что ли…

И мы пошли. Моя «клиентка» немного отставала, разглядывая, по-видимому, новые ей виды электростанции. Действительно, не каждый день побываешь на такой.

Огромные турбины, расположенные горизонтально, принимают на себя удары волн, создаваемых постоянным штормом, и передают их энергию куда-то вдаль. Туда, где расположены сотни и тысячи огромных кристаллов-преобразователей, которые позволяют магам превращать электричество в магию, или сразу в металлы, газы и жидкости. Цеха синтеза. То, зачем здесь все и стоит.

Краундер, более известный как начальник ремонтного отделения, молчал не долго. Он хитро прищурился, стрельнув глазками на Аян и подмигнул мне.

– Твоя?.. – шепотом спросил он, не прекращая улыбаться. Я пожал плечами, что он принял за подтверждение – Хахах, неплохо ты конечно сменил вектор интересов… О! Кстати об интересах! Помнишь Эльку?

– Честно говоря, смутно, – я даже не попытался вспомнить, уверенный, что мне сейчас все объяснят.

– Ну эта, которая в твой прошлый приезд была. Мы тогда день Основания отмечали, чуть станцию не снесли до этого самого основания. Помнишь?

– А. Да, точно, – лучше не стало, но проще было подыграть. Крау улыбнулся еще шире.

– Так вот, она короче неделю назад в турбину упала. Можно сказать, последний раз пошла по кругу, кхкхкх, – пожалуй, такая плоская шутка не стоила последовавшего смеха, но моей улыбки точно заслуживала.

– Ну, собственно, как жила, так и померла, – фыркнул я больше своим мыслям, чем собеседнику, случайно спровоцировав второй взрыв хохота. Краунд положил свою лапищу на мое плечо, пытаясь не упасть от смеха. Меня ощутимо перекосило в его сторону.

– Ладно, пошли в мой кабинет. Ты ж привез? – начальник ремонта еще раз подмигнул. Я подмигнул в ответ – Вот и отлично!

Мы прошли еще пару коридоров, пока не оказались у нужной двери. Оказавшись внутри, хозяин кабинета тут же проследовал к шкафчику, небрежно махнув рукой на кресла, мол, располагайтесь. Я плюхнулся в «хозяйское» и закинул ноги на стол.

– Когда-нибудь, – Краунд достал пару рюмок и стакан, придирчиво осматривая их на свету – Меня выгонят из этого кабинета, и моя смена сломает тебе ноги за такие фокусы, Пётр.

– Так выпьем же за то, чтобы я помер раньше этого! – пафосно изрек я, поднимая руку к потолку. Одно усилие воли, и в пальцах очутилась одна из бутылок, спрятанных под диваном на корабле – И за мои понты!

Краундер покачал головой и протянул рюмку гостье.

– Вежливо откажусь, – Аян ослепительно улыбнулась и поднялась из кресла – А плакат «не пей на рабочем месте» имеет какую-то ценность, кроме интерьерной?

Видимо, что-то её задело. Столько яда даже на станции не вырабатывают. Впрочем, если бы она хотела приятного и легкого приключения, могла бы купить билет на поезд. Я ей об этом честно сказал еще на станции. Авантюрист я или где?

– Ну так это… – Крау сделал вид, что смущен таким обличением и почесал затылок – Так это не мое рабочее место!

– В смысле? – не поняла девушка, смотря на табличку на столе. Ой зря…

– Ну так на этом столе в основном Элька работала! – и заржал. Меня тоже пробило. Суровый юмор суровых людей…

– Здесь есть выход к морю? – пытаясь сохранять самообладание, спросила Аян. Не прекращая ржать, начальник ремонта кивнул и показал на схему напротив двери – Спасибо.

И ушла. Ин-те-рес-но…

– Что с ней? – с уходом гостьи, Краундер наконец сбросил маску идиота и сел в кресло напротив, подставляя стакан. Я пожал плечами.

– Да без понятия. Искательница приключений, все дела… Подобрал за пять минут до вылета на перевалочной.

– Мм, – он кивнул и пододвинул к себе тарелку с сухарями – А нафиг?

– Оплатила неделю перелета, – я налил в свою рюмку и закрутил крышку. Не Амброзия, конечно, но… – Хлопнем!

– Не то что бы мне было интересно, – выдохнув после глотка начал Крау – Но…

– Семьдесят вперед. Платиной.

Кажется, выпивка пошла ему не в то горло….

…Огромные, в несколько десятков метров волны одна за другой ударялись в турбины, приводя в движение гигантские лопасти. Где-то на горизонте били молнии, пронзая металлические шпили до основания и уходя вглубь, передаваясь чистой энергией по проводам под ними. Ужасающая стихия, преобразованная гением разума во благо.

И хорошо этот самый разум прочищает.

Аян оперлась руками на ограждение, уставившись в пучину. С одной стороны, она, безусловно, хотела посмотреть что-то необычное, что-то, к чему она бы никогда не прикоснулась – и пожалуйста. Тупой, грубый юмор без капли сострадания, столь необходимого существам, оказавшимся в таких суровых условиях. Где еще такой встретится оберегаемой «принцессочке» авторитета? Нигде.

Но с другой… Последняя неделя выглядела в ее мечтах и мыслях совершенно по-другому. Как минимум там было теплее.

Девушка повернулась на пятках и направилась обратно к двери. Смертельно опасной красоты оказалось недостаточно, чтобы занять юный разум надолго. «Стоит, наверно, извиниться перед Карундом, или как его там» – успела подумать она, и в этот момент стихия решила отомстить за пренебрежение.

Девятый вал налетел на станцию, всего лишь кусочком промахнувшись по турбине. Этого куска оказалось достаточно, чтобы сбить с ног и утащить в воду хрупкое тело…

– А п-помнишь, как ты тогда медведя оббседлал? – не смотря на большие габариты, Краундер крайне легко пьянел. А когда он пьянел, его начинало тянуть на воспоминания о прошлом.

– Это который из разов? – иронично спросил я. Ну оседлал и оседлал, чего только по пьяни не сделаешь.На мой взгляд этот поступок был не самым выдающимся из тех, которые я делал. И точно не заслуживал освежаться в памяти в сотый раз.

– Эээ… – Крау задумался, слегка сбитый с толку. Не справившийся со сложной задачей мозг переключился на другую мысль – А девку твою я того. Видел где-то…

– Где? – из вежливости спросил я. И именно в этот момент кабинет серьезно тряхнуло. Бутылка дернулась и чуть не упала со стола. Придерживая её за горлышко, я вопрошающе посмотрел на друга.

– Все нормально. Видимо, опять вол… волна оказалась больше туррр… блин и прилетела в стену. Кстати, Эльку так и пришибло, хе-хе. Смыло в море и унесло в туррр… – и тут до него дошло. А я уже побежал к выходу.

…Говорят, в моменте смертельной опасности главное – не терять голову. Поэтому Аян прикрывала голову руками.

«Даже не знаю, что хуже: утонуть и замерзнуть, или замерзнуть и утонуть» – думала она, подгребая ногами к вершине волны. Неосознанная тяга к жизни, не смотря на очевидную обреченность, тащила ее вверх, а волна – вперед. К турбинам.

На горизонте формировалась новая девятая волна…

– Вон она! – я перегнулся через перила, смотря на небольшую точку мокро-желтых волос в воде. Резко протрезвевший Краундер перегнулся в след за мной.

– У нее нет шансов. Либо расплющит волной о турбину, либо попадет между лопастями и будет крутиться, пока не утонет. Мы не можем ничего сделать.

– Вы? Ничего, – кивнул я, отходя назад по площадке. Кинжал пристегнут, карманы закрыты, снять плащ…

– Ты… Собираешься прыгать? – у Крау округлились глаза – Это самоубийство! Даже с твоим…

– Ага, – кивнул я, упираясь ногой в стену. Что-то забыл… Ах, да – Кому суждено сгореть, в воде не утонет! – и я побежал. Шаг, прыжок и я лечу вниз, в объятия штормящего моря. Сейчас будет холодно…

Удар – вошел в воду. Шум в ушах – ушел с головой. Всплыть. Вдох. Жуткий холод пробирает до кончиков пальцев. Где же она?!

Я огляделся, крутясь на месте как собака, и заметил светлую копну волос впереди. На пол пути к турбинам. Быстрее.

– О, Петр, – синющими губами пробормотала Аян, когда я ее настиг – Водичка слегка прохладная.

– Угу, – наверное, стоило еще на берегу придумать следующий после поиска шаг. Но поздно. Все, как я люблю… – Так. Не отключайся. Сейчас что-нибудь придумаем.

– Х-хорошо… – и отключилась. Класс.

Ладно, задача усложнилась, но на общем фоне это не имело значения. Впереди ждали лопасти турбин, а сзади – громада девятого вала. Молот и наковальня…

Нас подхватило течением и понесло вперед быстрее. Что-нибудь придумать, что-нибудь придумать…

***

«Хорошо хоть переодеться дали. Тащить воду на корабль было бы… Неприятно. Пятна» – подумал я, распластавшись по креслу. Так, надо запустить автопилот на следующую точку и можно отрубиться.

Девушка, завернутая в три одеяла начала шевелиться. Может, ее за руль посадить?..

– Что… Мы… Аа? – судя по всему, мозг еще не оттаял после купания. Но мысль я понял.

– Я тебя вытащил. Правда, для этого пришлось немного поломать станцию… В общем, ты должна найти мне новую точку сбыта алкоголя, – я скосил глаза на диван и мысленно пожалел Пылеглота. Одежду то стащить и высушить удалось, а вот волосы, опутывающие моего верного плюшевого спутника…

– Поломать?.. На совсем?

– Ага. А потом построил и снова снес, – огрызнулся я, но тут же дал себе мысленный подзатыльник. Не все из нас быстро отходят от предсмертного адреналина, нельзя на нее сразу набрасываться… – Шутка. Турбину частично разломало, за неделю восстановят. Спи.

– А… А куда мы?.. – вот же неуемная. Я пригляделся к показателям на экране.

– Мир Калобога. Спать!

… Вода. Невероятная сила тянет тебя вниз, вперед, влево и в любую сторону, которую захочет. Но она не хочет выбрать сторону.

Она хочет тебя убить.

Бесчувственное тело в руках еще дышит, но это ненадолго. Нужно найти выход. Подняться, как угодно… Жаль, я так и не научился летать…

Первая лопасть пропустила двух человек и закрыла за ними проход. Зажатые между двумя стенами металла, в ледяной воде… Ледяной? Лед!

Я собираю волю в кулак, заставляя мир услышать и подчиниться моей воле. Пусть вода станет льдом, ледяной глыбой до небес! Хотя бы до площадки над турбиной…

Я успел поспать ровно семь часов двадцать минут, когда меня разбудил запах кофе. Точнее, сначала запах, а потом кипящая жидкость на штанах.

– Ай, прости пожалуйста, я не хотела – Аян заметалась по рубке в поисках полотенца, пока я спросонья пытался вспомнить как отстегнуть ремень и не одуреть от букета ощущений.

– Мы прибыли в точку назначения, – сообщил автопилот. Я попытался нажать кулаком на кнопку «ок», но случайно задел кнопку «принять вызов».

– Номер и цель прибытия? – поинтересовался звероподобный служащий станции переходов. Потом он пригляделся к происходящему на экране и выдал максимально участливое – Нужна ли вам экстренная помощь?

– Да где у тебя полотенца?! – в сердцах взвыла бегающая сзади Аян, случайно выдернув ящик шкафа. Раздался грохот.

– Заткнулись все! – заорал я, наконец вспомнив как дышать – Так! Полотенца в грузовом, ящик у входа. Заодно захвати мне штаны! Теперь с вами, – я повернулся к экрану и изобразил подобие улыбки. Надеюсь, получилось прилично – Приношу извинения, проблемы транспортировки горячих жидкостей. Корабль «Фаталисто», посещение праздника...

– А штаны в горошек или резиновые? Нет, резиновые с дыркой, прости за глупый вопрос, – Аян застыла в дверях, держа в руках содержимое ящика «для Ада».

Я глубоко вздохнул, беря эмоции под контроль, но в этот момент служащий решил, что проще спихнуть таких идиотов на полицию, чем разбираться и дал добро на перемещение. Пришлось выдохнуть и вести корабль к точке переходов.

– Кстати совсем забыла. Спасибо за спасение… Не лучший момент, да? – наконец дошло до нее. О, Жрецы, клянусь, это последний пассажир на моем корабле…

Облаченный в свежие вельветовые брюки, красную рубашку и верный плащ, я шагнул на станцию «Колобожск». Точнее, попытался втиснуться между мельтешащими существами, занявшими пространство в три слоя – от покрывающей пол шестидесяти полосной трассы колониального разума муравьев до самых разных размеров животноподобных рас и летающих в воздухе инсектоидов всех форм и видов. Наученный мерзким опытом, я вышел в легко выкидывающейся одежде и с силовой сеткой на лице. А вот Аян придется крайне тяжело…

– Добро пожаловать на праздник! Оружие, наркотики, алкоголь? – поинтересовался зверек на выходе со станции в парк. Аян, выполняя мой наказ, проглотила ответ и случайно пролетавшую мимо мошку и закашлялась.

– У нас свое, спасибо, – вежливо отказался я. Торговец пожал верхними лапками и пополз дальше искать клиентов – Чертовы конкуренты…

– Так это был не полицейский? – сипло спросила девушка. Я молча улыбнулся, переступая через сороконожку размером с собаку. Та тихо выругалась и в свою очередь переступила через какого-то жука – Погоди, а почему ты сказал «конкуренты»?

– Еще пара вопросов и я переквалифицируюсь из контрабанды вещей в продавца рабов, – «мягко» отшутился я, протискиваясь поближе к площади. Аян возмутилась, остановилась чтобы выдать мне гневные пожелания, но толпа начала утягивать ее назад. Хе-хе обожаю звериные места...

– А что за праздник? – в очередной раз продемонстрировав отходчивость поинтересовалась «клиентка». Может я ошибся, и она вообще не из этой части межмирья? Такие масштабные мероприятия посещают даже гости из других секторов, не говоря уж о местных…

Впрочем, может золотая клетка ее дома была настолько плотной что не пропускала даже самые громкие слухи.

– Перерождение Калобога, – кивнул я на плакат над одним из зданий – Местная религия. Когда-то был великий Странник, коий посещал другие миры и времена, всюду проповедуя любовь и спокойствие… А потом он попал сюда и его съело племя лисиц-аборигенов. Дальше какая-то муть, в общем, он переродился в их желудках и стал богом кровавой мести. Калобогом. Если интересно, купи брошюрку за листья вон в том храме.

– А… Оу. А мы его увидим? – с интересом спросила Аян. Я пожал плечами:

– Вряд ли. Он ушел куда-то в иное измерение, и чтобы он не вернулся, местные приносят в жертву лисиц.

– Эх… Стоп, что?! – ответить я не успел. С другой стороны площади послышались трубы, барабаны и противный писк, чуть-чуть не дотягивающий до ультразвука. Толпа расступилась, пропуская колонну закованных в кандалы жертв. Огромные рыжие звери выше человеческого роста в полтора-два раза, по сравнению с которыми даже Краундер казался бы щепкой. И мышцы. Много мышц, скрываемых только повязками на бедрах.

Эх, стоило бы купить хотя бы зерен…

– Это же дикость! Убивать другой разумный вид ради праздника?! Это неправильно! – будь Аян магом, я бы уже искал огнетушитель, на случай выражения ее внутреннего огня в реальном мире. Эти молодые девушки...

– Таковы правила этого мира. Не нравится – не смотри, корабль открыт, – предложил я. Колонну подвели к каменной мини-пирамиде. Вообще, можно было бы идти и начать продавать привезенное: в десятый раз смотреть на такое даже мне было скучно. Впрочем, во вселенной так мало вещей, которые не стали мне надоедать…

– Мы должны что-нибудь сделать! Это неправильно! – огонь сменился водой в глазах. Я посмотрел на этот жалостливый комок эмоций, еще пару часов назад попытавшийся меня сварить, посмотрел на лисиц и идущих к ним свиней-палачей с секирами, на толпу скучных существ всех видов и размеров…

– Извините! – я потряс за плечо торговца, который случайно пробегал мимо. Тот остановился на задних лапках, помахивая кожаным хвостом.

– Да-да?

– У вас есть плазменные револьверы? Отлично! Дайте два и… Все барабаны. Да, сорок будет достаточно… – я расплатился и заткнул один из стволов за пояс. Барабаны с заложенными зарядами звякнули в карманах, когда я поворачивался к девушке. Она почти рыдала, смотря на жертвенных пленников – Ты уверена, что этого хочешь?

Аян молча кивнула, даже не смотря на меня: ее внимание было приковано к происходящему на площади. Я пожал плечами.Что ж… Почему бы и нет? На самом деле, я давно хотел устроить что-то по-настоящему безумное. Красивое. Захватывающее. Ужасно жестокое. В конце концов, в чем прелесть быть обреченным на точную смерть, если ты не можешь позволить себе немножко невывозимых драк?

Я вздохнул, сконцентрировал свое внимание на желании остаться скрытным и быстрым шагом направился через толпу на другую сторону площади. Прямо к помосту, на который уже вышел Главный жрец Калобога. Трибуна и микрофон – что может быть лучше для желающего внимания?

Аккуратно обогнул охранника, отделяющего толпу от лестницы на помост. Тот даже не повел длинным ухом. Как хорошо все-таки быть магом – обожаю преимущества.Я поднялся к микрофону, тихо приставил к спине жреца револьвер и наклонился к его ушам:

– Дернешься, отстрелю жопу. Дай микрофон, – похожий на зайца служитель божества вжал уши в голову, отодвигаясь от трибуны. Я пододвинул к себе устройство – Кхм-кхм, позвольте занять пару минут вашего времени! – Вся площадь притихла и взоры обратились ко мне. В том числе взоры охраны. Несколько из них начали движение в мою сторону – Прежде чем все начнется, я хотел бы поблагодарить одну прекрасную девушку за такую возможность… Аян, помаши рукой. Без тебя бы не было ничего! И это все только для тебя! – я улыбнулся и похлопал свободной рукой по жрецу. Толпа подхватила и пространство вокруг заполнили звуки аплодисментов. Вот теперь можно начать – Кому суждено сгореть, в бою не умрет.

Я нажал на курок. Выстрел плазмы разорвал фон аплодисментов и голову зайца на куски. На секунду все замерли. А потом началась паника.

Пользуясь паузой, я поднял оружие и сделал еще три выстрела: в ближайших охранников. Еще два ушли на расплавление кандалов. Сменить барабан. Пригнуться, уворачиваясь от пролетевшего ритуального топора, выстрелить в ответ – палач осел на камни с дырой в груди. Больше веселья богу веселья!

Я выхватил второй револьвер и начал палить по толпе, вызывая хаос и провоцируя еще больше паники. Если ты смотришь как происходит нечто неправильное и не пытаешься этому помешать – ты соучастник. А значит мера наказания должна быть равной.

За первые пять минут я отстрелял десять барабанов и начал задумываться об экономии, но в этот момент зазвучали чужие выстрелы. Не в мою сторону. Видимо, кто-то решил воспользоваться ситуацией и под шумок свести счеты с окружающими. Я фыркнул, и, закончив перезарядку, продолжил веселье.Из-за угла на дорогу к площади выехали бронемашины с пулеметами. Нда, было ожидаемо, но не так быстро же! Всего полчаса праздника прошло, а нужно уже сматываться. Хотя… Гулять так гулять!

Я отбросил оружие в стороны и усилием воли притянул из грузового ящика, добросовестно выгруженного рабочими с «Фаталисто» на рынок, ракетницу. Все равно хотел ее здесь продать, а так хоть послужит… Бум! Прощайте, «невинные» зверюшки… Следующий!

***

Площадь дымилась и сверкала. Где-то полыхало, видимо, я или кто-то еще попал во что-то горючее. Впрочем, проще посчитать, во что я НЕ попал. Хе-хе.

Горели и чадили бронемашины и несколько танков, бессчетное количество бесформенных трупов занимало большую часть пространства на, перед и за помостом. Некоторые из них еще пытались быть живыми. Очень напрасно, по-моему. Сложно жить без половины тела, особенно без верхней. Хотя, может это тоже обычай. Я спрыгнул с издырявленного дерева и потопал в сторону храма. Еще в начале я заметил, что в него пытаются спрятаться убегающие, но почти никто из них не успел: жрецы закрыли двери. Вот тебе и помощь ближнему… Я вежливо постучал рукояткой топора в дверь.

– Пощадите! Нельзя убивать в храме! – взмолился чей-то грубый голос. Я задумался. Нет, я не оставил намерений еще немного развлечься, просто хотел ответить что-то эпичное. Что-то, за что будет не стыдно. О!

– Можно, если этот храм в твою честь! – пафосно заявил я и магией вырвал двери – Уха-ха-ха! Да здравствует Калобог!

Удар, блок, круговой – и я внутри. Плачущие женщины, дети, старики… Не такая благородная цель, но раз уж начал массовые убийства, чего стесняться. Тем более что это необходимо. Н-да, огнестрел был приятнее железки…

Я добил последнего жреца из тех, что не спрятались в подвал, и решил, что зачищать подземелья не хочу. Надо бы перекурить, так сказать. И когда я сел на позолоченный «священный» трон, в церковь зашла Аян. Слегка забрызганная кровью, чуть-чуть помятая толпой, но живая. И потерянная. Я бы даже сказал, опустошенная. Надо было отправить ее на корабль, наверное. Впрочем, это было ее желание, было бы нечестно обделить девушку таким зрелищем. Когда еще она посмотрит на рукотворный Армагеддон?

Я помахал ей рукой. Она посмотрела на меня и… отрубилась. Кажется, это входит у нее в привычку. Я оттащил тело на второе золотое кресло и сел ждать дальше.

Спустя час дверь подвала тихо приоткрылась. В зал выглянул молодой служащий, весьма похожий на зайца, с которого я начал. Хотя, для меня все зайцы на одну морду. Он упал на колени.

– Пощади!

– Щажу, – пожал плечами я и тут же задумался – Или щазю… Короче, вот вам моя пощада, берите всю.

Следом за невольным переговорщиком в храм высыпали остальные выжившие. Некоторые из них бросились бежать, но словили по копью в спину. Все остальные замерли.

– Я сказал, что ща… Дарую пощаду, а не отпускаю, – с милой улыбкой сообщил я. Выжившие выжившие упали на колени. Видимо, так лучше слушается – Короче. Мне сказали, что жертвоприношения разумных существ — это плохо и попросили до вас донести. Поэтому теперь, когда я завладел вниманием религиозной общественности, я вам об этом сообщаю. Убивать, даже во имя бога резни – плохо. Мы друг друга поняли?

Наверное, еще никогда эти существа не были так единогласны. Получив нужный ответ, я закинул тело Аян на плечо и пошагал в сторону перемещатора контрабандистов. Были подозрения, что в официальный меня просто так не пустят. А я уже навоевался.

…Когда-то, давным-давно, почти сто двадцать лет назад, я был другим. Пышущий идеализмом и молодостью паренек, вступивший в гвардию Закатной империи потому что там кормят, платят и почти не бьют, а главное – вершат Великие Дела. Величайшая армия центра Куста, не знавшая поражений то внешних врагов, главная сила эры – так нам говорили. И я верил.

На практике же это значило лишь то, что гвардия Закатной просто ни разу не дралась с равными. И когда началась Первая Межмировая Война – тогда еще звавшаяся Освободительной – "непобедимые" и "величайшие" армии четырех коалиций миров встретились. Встретились и наглухо застряли, ожесточенно перемалывая друг друга не за миры, а за считанные метры поверхностей. Говорят, любовь живет три года. А я знаю, что иллюзии молодых людей – шесть лет, одиннадцать месяцев и четырнадцать дней. До первого прилета магического снаряда в укрепление.

Мне оставалось сто тринадцать лет и четырнадцать дней, но я об этом еще не знал...

Ближе к полуночи по межмировому, прибыв на корабль и разместив девушку на диване, я открыл сводку новостей этого мира. Люблю читать о себе.

«Сегодня, во время праздника Перерождения Калобога, свершилось, – побоище? – Новое пришествие пророка его! Даровав смерть сотням, он дал прощение и новый путь всем остальным… – дальше я немного промотал вниз, чтобы не покраснеть от количества положительных отзывов в мою сторону. Примерно четыре экрана – жрецы Калобога учредили новый праздник, праздник Единения и Согласия. В этот день запрещены убийства, даже забой скота…»

Я фыркнул и закрыл вкладку. Какие странные выводы порой делает разум: устраиваешь резню и геноцид – а тебя возводят в ранг пророка и нового перерождения… Надо будет подумать на досуге.

Впрочем, досуга осталось не так много. Ровно пять дней.

Пересекающиеся параллели. Часть вторая. Пламенная.

Следующие сутки Аян провалялась в отключке. Видимо, молодая психика не выдержала сначала недо-утопления, а потом еще и ужасов перевоспитания крупных масс. Ничего, переживет. А если вырастет, еще и привыкнет. В тяжелые времена межмировой напряженности и разрухи иначе не бывает.

Впрочем, проснувшаяся девушка от отключившейся отличалась только положением тела. Отсутствующий взгляд в пустоту, медленные движения от дивана к кухне, от кухни к иллюминаторам и потом, спустя часы залипания в межмирье, вновь на диван. Она пропустила три станции и один заезд к легендарному миру-складу Алидо-5, что было уже совсем за гранью. Если бы мне предложили выбрать между посещением Калобожска – то есть, уже Петрожеска! – и Алидо, я бы еще подумал. Мир, полностью состоящий из складов и конвейеров завораживал не хуже культовых жертвоприношений…

Осталось два дня и всего одна точка. Надо как-то сообщить ей что поездка заканчивается и надо выбирать место высадки. Я покосился на сидящую в навигаторском кресле Аян. Не то что бы я был великим эмпатом или хотя бы отличался внимательностью к окружающим, но меня крайне напрягало ее состояние. А еще больше мне не нравилось то, что я не знаю что с ним делать.

Я даже думал высадить ее сегодня же, но принципиальность не позволила. Пришлось бы вернуть остаток оплаченного, а я потратил все на дозакупку вещей… Что ж, все равно терпеть не долго.

– Какой сегодня день? – словно почувствовав мои мысли спросила Аян. Она даже не повернулась, словно спрашивала не у меня а у пустоты за стеклом.

– Тринадцатое, – все же ответил я, для проформы глянув в календарь – Кстати, это последняя станция. На случай если ты хочешь посмотреть что-то кроме пустоты.

Недо-диалог умер в тишине, толком не родившись. Ну и Жрецы с ней. Станция «Милосердие» медленно приближалась к носу корабля, тащащего за собой грузовой контейнер, под завязку набитый одеждой, едой, лекарствами и прочей мелочью…

…Горящий город, наполненный болью и страхом. Крики и выстрелы, скрежет стали и разрывы магических орудий. Стены, пол, потолок – все смешивается воедино когда очередной удар сотрясает само мироздание.

Кто-то считает что лик войны страшнее всего, что может увидеть разум. Но самое страшное – видеть лицо ребенка, встретившегося с ней.

– … Третья линия пала, – обрывки голосов доносятся откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды. Мужской, смутно знакомый, но звучащий так чуждо… – Восьмой и пятый квадраты отрезаны.

– «Союзный» передают что прибудут через три дня.

– У нас столько нет…

Багровое небо резко сменяется черным. Так бывает, когда слишком много магов колдуют разом. Мир, как психика от стресса, истощается и ломается, закрываясь в себя.

Мир Аян, смотрящей в черноту межмирья, сломался уже давно. Просто она только в него вернулась…

В отличии от остальных, эта станция была полностью автоматической. Машинный мозг сам подсветил свободное место в зоне переходов и сам подвел корабль к точке захвата, ожидая команды для открытия портала. Впрочем, мог бы и не стараться. Сложно промахнуться с парковкой, если она абсолютно пуста. Даже с прицепом больше машины.

Задав параметры для перехода на грузовой контейнер, я покинул рубку, оставив Аян в молчании. В конце концов, предложение прогуляться я сделал, дело ее. Хотя, конечно, с человеом-навигатором заводить прямоугольный контейнер триста на двести метров в переход было бы сподручнее, но мне не впервой.

Убедиться, что все ящики закреплены, подтвердить рамки перехода из межмирья на поверхность, нажать на активацию расстыковки. По-хорошему, спускаться в мир на контейнерах строго не рекомендуется. Магические перегрузки, трещина в корпусе или еще какая-нибудь мелочь и металлическая коробка станет огромным гробом даже без колесиков. Но я предпочитаю контролировать процесс спуска – конечно, контейнер «одноразовый» и поднять его обратно в межмирье не выйдет, но ценность и не в нем. А в том, что внутри. Плюс, до срока чуть меньше двух суток, а кому суждено сгореть от разгерметизации не умрет…Немного тряхнуло. Видимо генераторы перехода оказались не «только-только с конвеера, мамами клянусь!» и предыдущий заказчик отказался от них не потому что «до денег жадные ящерки, скидки хотели!». Но тем не менее контейнер пошел на спуск, погружаясь в черную рамку разрыва реальности Милосердия. Осталось только посадить его так, чтобы не развалился уже в мире…

…Говорят, первые годы жизни для человека самые важные. Они формируют личность, создают фундамент будущего, определяют границы того, чем вырастет это малое существо не меньше генетики. И Аян повезло. Первые четыре года она росла в тепле, заботе и любви. В надеждах на сильную, но ответственную магичку, которой ей суждено стать, как только ей исполнится пятнадцать. Такой, как мама в свой пятнадцатый день рождения. Такой, как отец в свой. Как все в их династии придворных магов.

Но некоторые вещи стирают даже фундамент. Стирают, вплоть до забвения, заменяя его ненадежной ложью.

Но память не уничтожить. Она хранится в людях, и они делают все чтобы передать ее дальше. Десять лет, одиннадцать месяцев и две недели потребовалось памяти о родителях чтобы вернуться к Аян через уста старой замковой служанки. Вернуться и заставить маленькую девочку бежать. Прочь из давно уже не родного мира, от существа, принимаемого искалеченным разумом за отца, от себя и настигающей правды…

– Все-таки решила прогуляться?

Занятый размышлениями о своей короткой, пусть и яркой жизни, я даже не сразу заметил как в Милосердии появилась Аян. Она просто прошла мимо кабины управления контейнером, на котором я сидел, и, судя по реакции, замечала еще меньше моего.

– А? – взгляд девушки еще блуждал, как если бы мой вопрос выдернул ее из сна. Но в нем начал проблескивать разум. Впервые за три дня.

– Давно пора, – я спрыгнул с крыши кабины на траву и принялся вводить код открытия – Сорок два, двадцать один… Кстати, как ты спустилась?

– Э-э-э… – Аян покрутила головой, то ли пытаясь быстро оглядеться, то ли просыпаясь окончательно – Я?

– Ну да, – я откинул кодовую панель и магией толкнул дверь-створку влево. Аян проводила ее взглядом и вновь огляделась.

– Я… Через станцию, – неуверенно ответила она, рассматривая косое, явно наспех строенное нагромождение бетона за моей спиной. Так, словно впервые его видела – Да.

– Тогда поздравляю. Ты записана в местные жители, пожизненно, – я включил свет в контейнере и вытащил на свет электрический связки ломиков – И обратно тебя не выпустят.

– Что?

– Видела турели у дверей? Они выпускают, но не впускают. И, к сожалению, с ними не договоришься, – я прислонил орудия труда к стенке у входа, вышел и критически осмотрел результат. Почти удовлетворенный я повернулся к Аян, стремительно пустеющим взглядом смотрящей на станцию – Я пошутил. Там просто нет телепортаторов во вне. Войти через нее можно, а обратно нет.

– А как мы?..

– Хвала Жрецам, если они есть, я еще жив, маг и могу открыть переход сам. Может и тебя возьму… Но не факт. О, а вот и местные! Нанесем им немного добра?

Аян резко повернулась ко мне лицом и встала в почти идеальную стойку мага. От неожиданности я даже перестал помахивать ломиком.

– Я не позволю тебе…

– Э-э-э… Левую руку надо держать выше, – машинально сообщил я, пытаясь понять что происходит. В ее глазах зажглись огоньки решимости, ярко контрастирующие как с прошлым безразличием, так и с подрагивающим от напряжения телом.

– … Навредить еще кому-либо – проигнорировав замечание закончила она и мотнула дрожащей головой в сторону станции – Уходи.

– Я чувствую легкое недопонимание, – как можно дружелюбнее я попытался улыбнуться. Нет, я не нервничал и не пугался столь резкой перемены в ее поведениях. Просто мне очень не хотелось размазывать девочку в магической дуэли. По крайней мере без понимания ее причин.

Особенно учитывая, что судя по всему она пришла на перестрелку магией без оружия. Не смотря на внешне правильное для дебютного удара положение тела, ни малейшего проявления заклинаний я не видел. Левая, готовая к использованию щита, рука пуста, а в сжатой правой нет ни искр, ни огоньков, ни кристаллов льда – в общем, ни единой атакующей магии. Интересно…

– Уходи, – ее голос прозвучал еще требовательнее. Вполне могло бы получиться впечатляюще, если бы ее не колотило во все стороны. Я пожал плечами:

– Без проблем. Только это… Ты бы сначала посмотрела с кем остаешься. Ну так, на всякий.

Аян бросила короткий взгляд за спину и так же быстро повернулась обратно. Внезапно ее перестало дергать, и она медленно, как через толщу воды, повернулась лицом к холму. И застыла. Я не отказал себе в удовольствии обойти ее по дуге и посмотреть в округлившиеся, полные первобытного страха и отрицания реальности, глаза. Вся сущность девушки, окончательно проснувшаяся от забытья последних дней, кричала от ужаса так, что еще немного, и я услышал бы это ушами. Бесценные первые мгновения знакомства с прокаженными.

– Бежать не советую, – доверительным шепотом сообщил я, наклонившись к ее уху – Я тебя искать не буду.

Конечно, это было мелко и подло, особенно учитывая ее ментальное состояние, но любой на моем месте не упустил бы шанса развлечься. В конце концов, я помню свой первый раз, когда увидел прокаженных, и это по-настоящему впечатляющий опыт.

Они появляются медленно. Сначала пара-тройка разведчиков, стоящих на холме и разглядывающих прибывшего. Обычно на эту роль идут самые «свежие», которых почти не затронула болезнь, чтобы не пугать чужаков. Но следом за ними идут другие. Сгорбленные, изъязвленные, скрюченные, почти разваливающиеся на ходу… Некоторые уже с дырами, прогрызенными заразой в еще живом, но гниющем теле. Со сломанными пропорциями и конечностями, в лохмотьях и лоскутах кожи, воющие, стонущие, бормочущие, они переваливаются через холм пестрой полу-трупной массой и неотвратимо близятся к нам. Как амеба они всей массой окружают нас, оставляя всего пару метров лужайки до недо-мертвого контура…

Любой творец ужасов обязан хоть раз в жизни увидеть это своими глазами. Может, хоть кто-то нормально снимать начнет.

– П… Пфе… Трр-хеее, – подошедший ближе всех прокаженный склонил остатки головы, накрытой серым капюшоном и полу-встал полу-рухнул на колено. Те, кто поцелее, повторили жест.

– Ыа-а-а… – раздалось со склона.

– Уаяй… – вторили ему другие голоса.

– Нет-нет-нет-нет, – бормотал женский голос рядом. С некоторой долей уверенности я опознал в нем голос своей попутчицы – Что это, что это, что это?..

– Это Милосердие, солнце, – снисходительно изрек я и широко развел руками – Лепрозорий для неизлечимых всех мастей и форм. Добро пожаловать.

Прокаженные разошлись… Раздвинулись… Расползлись, пропуская вперед еще одного. Относительно других он выглядел даже неплохо: у него всего-то недоставало половины лица, иссушенного до состояния кости и ноги такого же вида. Он прохромал вперед, опираясь на посох, и встал напротив нас, вертя головой. Видимо одним глазом увидеть обоих ему не удавалось. А может и тик, с ними никогда не угадаешь.

– Петроссса, – прошелестел он, остановив взгляд на мне. Я кивнул.

– Товарищ сссстаросста.

– Передрасснивать плохо. Осссобенно нассс, – он криво оскалился «мясистой» частью лица и продемонстрировал искривленные черные зубы – Мы можем… Обидетьссся. Ссссделать вассс такими же… Красссивыми.

– Ко мне зззаразза не липнет, – пожал плечами я, закладывая большие пальцы за пояс. Староста повернулся к изображающей статую Аян:

– А она?

– А ее не жалко. Она только что пыталась со мной подраться.

Я тоже повернулся к девочке и открыл рот чтобы сказать что-нибудь ободряющее, но не успел. Она рванула с места чуть ли не быстрее выстрела, умудрившись не задеть ни единого тела в кольце. Прокаженные медленно проводили удаляющуюся в поле фигуру взглядами.

– Аян! Твою налево! – крикнул я. Но ходу она не сбавила – Надеюсь, у вас тут случайно бурный морей не появилось?

***

Когда меня перестало колотить от ужаса, я остановилась. Хотя сложно сказать, что произошло первым. Судя по боли во лбу, первым было дерево, в которое я влетела. Кажется, биться головой в процессе панического бегства становится моей фишкой.

Я медленно, опираясь на злосчастное дерево, поднялась на ноги и выпрямилась. Вроде сотрясения, а тем более мозга, не случилось. Но все равно лучше сначала прийти в себя.

– Дура, – выдохнула я, потирая будущую шишку – Тупая, малолетняя дура. Идиотка.

Сердце перестало колотиться как бешенное, разгоняя адреналин по телу и пелена перед глазами начала рассеиваться. Надо успокоиться и подумать. Думать полезно. Итак, я на границе поля и леса, одна, в мире, полном ужасающих тварей…

– Нет-нет-нет. Нет, – я зажмурилась и постучала кулаком по коре, прогоняя эту мысль – Нет. Вспоминай, Аян!

Милосердие… Когда-то давно, до своего позорного бегства из дома, я слышала про этот мир. Где-то на краю слуха, далеко-далеко, я помню, что кто-то о нем говорил. «Лепрозорий для неизлечимых всех мастей и форм» … Мир, отданный под карантин. Далекое «где-то», куда порой исчезали члены банды и просто люди. Кажется, когда Висса «пропала», рассказав мне про родителей, кто-то говорил о Милосердии…

– Так давно… Целых две недели назад…

Это – люди. Какими бы страшными, ужасающими и заставляющими кричать внутри они ни были, это люди. Разумные существа, пораженные болезнями, умирающие без надежды, но люди.

– И это страшно, конечно, я понимаю, – разговоры с собой всегда помогали мне чувствовать себя легче. Даже если я и так знаю, что скажу следующим – Но нельзя давать этому управление. Нельзя вести себя как хочется. Не будь как он…

Рациональность. Вот что мне нужно. Если выдохнуть и подумать, то все проходит. Страх, злость, печаль – все, кроме боли. Но сейчас нужно заняться страхом.

– Кажется, это эффект зловещего вида, – как можно более умным голосом сообщила себе я, заставляя себя открыть глаза – Когда наше подсознание не может понять, что именно не так с другим существом. Кажется, я пришла оттуда… Если что-то выглядит или ведет себя неправильно, древние инстинкты выживания берут верх. По сути это страх неизвестности, ведь неправильное непонятно, а непонятное – неизвестно. И бояться неизвестности нормально, но глупо. В конце концов, у нас этой неизвестности полные руки…

Я нашла в себе силы отпустить дерево и двинулась обратно по полю, вглядываясь в траву. По-видимому, местные не часто бывают здесь, потому что мои следы на высокой траве оказались единственными. Но мне же лучше.

– Конечно, они могут быть заразны, – продолжала размышлять я, постепенно поднимая скорость передвижения до обычного шага – Иначе их бы сюда не ссылали. Но раз Пётр так спокойно к этому относится, то…

Ноги запутались, шаг сбился, и я чуть не упала лицом вниз. Новый приступ тошноты скрутил живот и мысли в тугой комок, заставив позабыть не только слова, но и умение дышать…

Пётр. Авантюрист, контрабандист и массовый убийца. «Самый отбитый пилот этой дыры» – всплыл в голове голос того мерзко-слащавого торгаша на станции. Если бы я знала насколько отбитый…

– У нас не было вариантов, – прошептала я, хватаясь за пучки травы и закрывая глаза – Мы бежали, и он был нужен. Любой другой отдал бы нас ему без разговора, но Пётр…

Убил несколько сотен разумных существ потому что не так меня понял. Смеялся над мерзкими шутками того северянина.

Спас тонущую в ледяной воде девочку, которая по дурости заплатила на порядки дороже почти любой жизни во вселенной. Спас, рискуя собой, чего не сделал бы никто, даже за такие деньги. Даже он.

– Надо вернуться. Надо спросить его почему. И мы все решим, – я разжала кулаки, позволив оборванным травинкам упасть, и двинулась дальше – Одна нога впереди другой, Аян. Одна впереди другой...

Конечно, строя план побега, я ожидала что вселенная будет сложной. Гораздо сложнее замка, в котором все служат ему и поклоняются мне. Сложнее, чем существование в мире-клетке, о нестыковках которого я старалась не думать до самого последнего. Возможно, даже сложнее чем в книгах о приключениях или исторических романах. Но не настолько сложным чтобы одно и то же существо шутило о смерти, несло смерть и спасало меня просто так, сея хаос вокруг нас и в моей голове своим контрастом…

И я сбежала от властного психопата к хаотичному. И снова иду к нему, потому что… Одной мне быть страшнее?

– Вот именно. Этого мы и боимся. Остаться одной вновь, как когда мы узнали о прошлом и о нем. А что, вполне уважаемая черта героя какого-нибудь романа…

Вдалеке показалась металлическая громада контейнера и толпа прока… Больных. Даже с такого расстояния я чувствовала, как что-то в ней изменилось. Теперь они не казались готовыми наброситься бездумными телами, а словно ждали чего-то. Терпеливо, организовано, и, чем ближе я подходила, тем заметнее это становилось: те, кто мог двигаться свободнее, что-то передавали другим, помогали менее подвижным, брали и несли куда-то ящики поменьше… Как делало бы любое нормальное общество, терпящее бедствие. Помоги тем, кто слабее, сделай то, что можешь.

– Если нагулялась, вытаскивай что можешь и ставь подальше, – вместо приветствия проронил Петросса, магическим пассом заставляя ящик выплыть из контейнера и полететь над головами – Если не можешь, открывай, ломы вон там.

Почему-то я ждала насмешек над своей впечатлительностью, но их не было. Ни малейшего намека в его тоне, ни одного жеста, словно я не убегала как перепуганная девчонка после приглашения на драку. Хотя почему «как».

Говорить с ним обо всем прямо сейчас, отрывая от раздачи вещей нуждающимся казалось неуместным. Если бы он продавал их, было бы гораздо проще, ведь от Пётра-убийцы-контрабандиста я могла этого ждать. Но он их раздавал, просто так. Как Пётр-спаситель-утопающих. И это делало все сложнее.

Для приличия взяв ящичек, который смогла поднять, я отошла к краю контейнера. Больные расступались, пропуская меня вперед и держась на некотором расстоянии. Может боялись заразить? Или меня, на случай если я решу не бегать, а лишить их страданий?

Стоило мне поставить ящик, как рядом со мной образовался кружок свободного места. Я поддела деревяшку лежащим рядом ломиком и откинула крышку назад. Внутри оказались лекарства, повязки и детские смеси питания. Я застыла в нерешительности, пытаясь понять, как последние вообще оказались в вещах для этого мира, и кто-то коснулся палкой моего сапога.

– Болеют не только всссросслые, – Староста оказался рядом так незаметно, что я едва удержалась от прыжка в сторону – Просссти.

– Ничего страшного, – мужественно соврала я, подавляя желание снова рвануть куда подальше. Одно дело думать что это люди, и другое… – Что с этим делать?

– Отдавай тем, кто блисско, – он повел тростью, показывая на протягивающих замотанные в тряпки больных – Они отнесссут.

– Хорошо.

Я начала вытаскивать упаковки и передавать в стороны, стараясь не смотреть на окружающих. Даже не столько из-за страха или отвращения, сколько из стыда. Стыда, что я не могу увидеть людей за слоем изъянов, над которыми они не властны.

– Это не ссстыдно, – словно прочитав мои мысли прошелестел Староста. Мне захотелось забраться в ящик самой – Мы всссе понимаем.

– Скажите, а среди… – я запнулась, выдохнула, закрыла опустевший ящик и повернулась к Старосте лицом, заставив себя смотреть ему в глаза. Он не торопил – Вы знаете Виссу? Из Саарткура, – добавила я.

Он наклонил голову к плечу, задумчиво глядя на меня. Я чувствовала себя очень глупо, стоя в окружении больных с ломиком в руке, но не решалась пойти за следующим ящиком не дождавшись ответа. Староста молчал.

– Не вссспоминаю, – наконец сказал он и вновь выпрямился. Теперь он выглядел не задумчивым, а внимательным – Мы не всссегда говорим имена. А кто она тебе?

Настало мое время молчать. Что я могла ответить? Служанка? Но служанок у меня было много, и ни одна не рискнула собой рассказывая обо мне. Друг? Но мы говорили только один раз, а потом она «пропала». Да и не пыталась она со мной подружиться.

– Память о семье. Возможно единственная.

Не знаю, как понял меня Староста, но почему-то в его взгляде мне почудилось сожаление. Всего на долю секунды на его пораженном болезнью и полуистлевшем лице промелькнуло что-то, что представляешь, читая в книге «и он сказал, что их дедушки больше нет с нами». Хотя может мне и показалось.

– Боюссь, я не могу помочь.

– Спасибо, – кивнула я, отвернула взгляд и быстрым шагом пошла за следующим ящиком. Судя по контейнеру, их еще много, а застрять тут до дня рождения мне не хотелось.

Осталось примерно полтора дня. Тридцать шесть часов чтобы решить, каким магом я буду…

***

Когда мы вернулись на корабль, солнце Милосердия уже почти скрылось за горизонтом. Я плюхнулся в кресло, с удовольствием вытянул ноги и уперся взглядом в часы. Без минуты полночь по межмировому. Пошли последние сутки.

Уставшая не меньше моего девчонка упала на диван, погребя многострадального Пылеглота своим лицом. От утренней апатии, как и от дневной решимости, не осталось ни следа. Конечно, я не великий специалист по воспитанию – я и со взрослыми-то существами едва умею взаимодействовать – но почему-то мне показалось что сейчас самое время пообщаться. Только включу круизный режим и налью кофе.

Я попытался поднять руку и дистанционно включить кофеварку, но та даже не пикнула. Кажется, намагичился за день. Пришлось вставать и делать все вручную.

– Да твою ж! Гребанная кофеварка… – машинка трансмутации воды и зерен в ароматный кофе нанесла подлейший удар в спину. Буквально: горячая ароматная жидкость брызнула в меня, когда я отвернулся, заставив инстинктивно дернуться и выронить чашку – На ближайшей станции сдам разборщикам…

Автоматический робот-уборщик выполз из-под дивана, учуяв запах работы. Тихо мурча своими внутренностями, он подполз к расползающемуся пятну и начал наворачивать круги. Пока не оторвал панельку покрытия, которая тут же впилась куда-то в жизненно важные железяки. Робот запищал, выдал струйку дыма и рванул, разбрасывая содержимое по рубке.

– Да что за хрень, – я нахмурился и поставил кружку на столик, чтобы освободить руки для осмотра и уборки последствий двойного суицида. Но вот предательства тостера я не предугадал.

– Дзиинь! – сообщил он и выплюнул пружину ровно в чашку, разбив ее на две половинки. Мелкий предатель…

Аян приподняла голову, осмотрела кофейно-пылевое побоище и уронилась обратно. Я проглотил наиболее нелестные выражения в адрес слабых человекоподобных грузов и попытался потащиться за неавтоматическими инструментами уборки. Действительно, только бунта на корабле в последний день не хватало. А, Жрецы с ним, какой смысл заморачиваться.

Я упал в кресло и развернулся к Аян, собираясь с силами и мыслями для разговора. Надо удостовериться что она вообще адекватна, спросить куда ее высадить, и вообще… Одного нерукотворного беспорядка на этом судне и так хватит, не дело все-таки выбрасывать в никуда нестабильного подростка, да еще и женского полу. Из меня-то ужас получился, а я хотя бы по началу относительно здоров был.

Открыть рот я не успел: кресло ухнуло вниз, прокрутившись на механизме подстройки. И откинуло спинку назад.

– Браб! – выдохнул я, прикидывая, хрустнул ли позвоночник или пластик. Было бы неприятно провести последние дни парализованным…

– Мы прибыли в точку назначения! –радостно сообщил навигатор и отрубил движки.

– Где мы? – глухо поинтересовалась Аян.

– Нигде! – я добавил еще пару выражений, которые уже не смог удерживать, и выпрямился – Я не задавал точку маршрута.

– Класс. Что теперь?

– Внимание, критический сбой системы подачи топлива. Начата блокировка двигателей и подача сигнала бедствия… – панель управления замигала красным и отрубилась. Судя по всему, на совсем.

– Не-е-ет, не может такого быть, – не веря выдохнул я и начал перебирать рычаги и кнопки, но ни один из них не отозвался – Да что за …! Короче, – я развернулся на кресле чуть резче чем следовало. Намагиченные колесики звонко дернули во все стороны, заставив меня покинуть падающую мебель – …! Мы идем искать причину!

С дивана раздалось протестующее мычание, но я его крайне злобно проигнорировал. В конце концов, я тут хозяин или кто?!

Дверь видимо имела на это свой вариант ответа. Но питающая меня изнутри злоба, примененная к ломику, оказалась сильнее и статус-кво сохранился. Только свет в коридоре померк. В знак скорби по развороченным створкам, не иначе. У меня был только один вариант объяснения, который не включал в себя обретения предметами сознания и забастовки.

– Поздравляю, наш корабль заболел магическим паразитом. Доставай свой нож.

– Нож?

– Корабль вызывает Аян, прием, – я помахал рукой перед ее лицом, пытаясь пробудить снова мутнеющие глаза девчонки – Я не могу убить паразита, питающегося магией, собственно, магией. А пока я не знаю какого он типа и где, лучше у нас будет два ножа, чем не один.

Я показал пример, достав кинжал из ножен. Темное лезвие из виалинита блеснуло тремя гранями, отражая свет из рубки. Не раз и не два он спасал мне жизнь, поглощая чужие заклинания, которые вполне могли обогнать намеченный мне срок. Даже жалко, что сегодня он послужит мне последний раз…

Аян достала свой ножик и неуверенно перебрала пальцами по рукояти.

– На складе есть сканер магического поля, – сообщил я, зажигая над ладонью магический огонек – Найдем его, найдем аномалию, разберемся. Когда бы этот паразит не пробрался, он точно выбрал не тот корабль…

– Мы должны его убить? – голос Аян звучал гораздо бодрее чем она выглядела в мертвенно-зеленом свете моего пульсара. Я пожал плечами:

– Если просто выбросить в межмирье, рано или поздно оно прибьется к другому кораблю. Не хочется нести моральную ответственность. Кстати, – я решил воспользоваться, наверное, первым моментом за неделю, когда мы могли относительно спокойного говорить – В чем твоя проблема?

– Моя проблема? – переспросила она. Я кивнул и подошел к дверям склада. Эти так же отказались открываться сами, но, к сожалению, отличались от предыдущих прочностью. Придется повозиться.

– Ну да. Подержи, – я передал ей огонек, мирно зависший над ее ладонями, убрал кинжал и взялся за лом – Ты появляешься на станции, принадлежащей пиратам, контрабандистам и работорговцам всех мастей. Находишь меня, вываливаешь целое состояние и даже не интересуешься направлением пути. Хотя, – металл протестующе заскрипел, но с третьей попытки пропустил зубцы между створками. Ну, навались… – Девять из десяти местных просто скинули бы тебя в межмирье. А другие девять сначала бы развлеклись.

Я мельком глянул на нее между рывками. Аян стояла как статуя на кладбище: бледная, неподвижная, со струящимися по плечам золотистыми волосами, в таком свете похожими на белый капюшон. А главное – со вновь отсутствующим взглядом.

– Значит, ты либо наивная, либо у тебя нет выбора. И я до сих пор не уверен, – ломик начал опасно гнуться, но дожать осталось немного. Потерпит – Конечно, с калобожцами я может перегнул, но, будем честны… – дзинь! Почти раздвинувшиеся створки сомкнулись обратно, выстрелив обломком лома куда-то в сторону рубки – Твоюжмать! – я выпрямился, утер выступивший пот и выдохнул – Они того заслуживали.

– Чем? – она даже не шелохнулась. Жрецы свидетели, даже я дернулся, машинально уворачиваясь от усвистевшей железки! Что с ней вообще не так…

– Последние десять лет, девяносто девять процентов доходов мира — это «развлечения» на празднике. Проституция, наркотики, убийства, – я пнул неподатливую дверь, но это не помогло. А остальные инструменты оставались по ту сторону… – Ей-богам, это единственный мир, из известных мне, который криминальнее Центрума и даже не пытается это прикрыть. А главное, если ты не заметила, никто не попытался остановить меня. Серьезно, они сразу же принялись мочить друг друга, вместо того чтобы спасти этот прекрасный мирок. Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что такой мир не стоит спасения. И они это знают. И теперь, когда их главный праздник закончился, все это пойдет на спад. Может, им повезет построить новый, нормальный мир без этого всего. По крайней мере шанс я им предоставил.

Ответом мне было молчание. Честно говоря, я и сам не знал бы что ответить на свою речь: сложно комментировать что-то уровня «дважды два – четыре». Но факты не обязаны вызывать дискуссии. Они существуют для того, чтобы старые, мудрые и умирающие существа передавали их молодым, глупым и считающим себя бессмертными прежде, чем этим молодым посчастливиться встретить эти факты лично. Такая моя философия.

Я попробовал вытащить остатки ломика из дверей, но также безуспешно. Вариантов оставалось немного – дрейфовать последние сутки на разваливающемся от утекающей магии корабле или вскрывать этой самой магией проклятый склад. Ох и не люблю я магичить в закрытых пространствах – сил у меня в избытке, а точность за все годы так и не перестала хромать. Плюс, если тварь ждет там, то на смену применяемого заклятия уйдет пара секунд, за которые можно успеть многое. Например, порвать девчонку.

– Отойди подальше, – приказал я, закатывая рукава. Придется вскрывать одной рукой, второй готовя щит на всякий случай. Аян отодвинулась на пару шагов и вновь замерла – Ну держись, дверь дурацкая…

Я приготовил удар, целясь между створками. Если врезать по ним достаточно сильно, они перестанут примыкать друг к другу так плотно и можно будет раздвигать магией. Три, два, один…

– А что с тобой не так?

От неожиданности вопроса я чуть не промазал, но удар пришелся как надо. Только его все равно не хватило. Придется еще раз.

– Завтра я умру, – как можно беспечнее ответил я, примеряясь – Проклятие или предсказание, называй как хочешь.

– «Кому суждено сгореть» … – пробормотала Аян. Я кивнул и выпустил второй заряд силы. Погнулось, но недостаточно. Третий… – Почему ты так уверен?

– Долгая банальная история. Единственный выживший после прилета солдат идет в бар, – металл заскрипел, прогибаясь – Встречает компанию других бойцов, – пятый удар – Они идут к местному Аркан-кулу, по вашему «провидцу» … – вот же упорная дверь. Кажется, когда ее ставили на корабль что-то говорили про гермодверь из убежищ… – И все узнают срок смерти. Кто-то погиб через неделю, кого-то убили через две, кто-то скончался через год или пару…

– А ты? – огонь позади дрогнул, но не погас. Видимо, переложила в другую руку.

– Ровно сто тринадцать лет и две недели. То есть, завтра. Да сколько можно то?..

– Вот что ты делал на Милосердии… – а вот теперь и погас. Видимо, я перестарался с ударами и забыл подкачивать силу в пульсар – Сделать добро перед смертью?..

Но новый зажигать не пришлось – освещение стало приходить в норму, медленно разгораясь от конца коридора. Хоть одна приятная вещь.

– Не совсем. Я регулярно бываю… Бывал там. Никто не летает туда. Боятся заразиться, наверное, – лампы достигли нормы, но не перестали повышать освещенность. Надо уже добить дверь и отключить их к бларбу.

– Но не ты…

– Именно. Обреченный сгореть от заразы не помрет. А кто-то должен им помогать, – я вдарил по створкам в последний раз, по большей части на угад: яркость заставляла меня прищуриться так, что я почти закрыл глаза – Да к … все!

Следующий заряд силы я просто выкинул в потолок, раздался хруст и звон. По металлической плитке пола зазвенело стекло и свечение притухло. Я протер выступившие слезы, оглядел развороченную раздвинувшуюся дверь и выдохнул.

– Наконец-то. Ну, осталось только… – я повернулся к Аян и обомлел.

Никогда в жизни этого не делал. Но до этого мне не приходилось видеть, как девочка спокойно стоит с вытянутой рукой, объятая белым, как снег, пламенем с ног до головы. Ни одна лампа вокруг не горела...

– Э-э-э, Аян?

– Да? – она подняла голову, оторвав взгляд от пустой ладони, и посмотрела на меня. И тут до меня дошло.

– Твою же мать, – со всем возможным чувством и тактом выдохнул я. Конечно, благоразумнее было бы промолчать, особенно учитывая что я не знаю, не связано ли ее пламя с моей потенциальной смертью. Но за сто тринадцать лет условного бессмертия я несколько отвык от мелочей вроде разумности.

Собственно, произошло то, чего стоило ожидать. И, не будь я так занят попытками отвлечься от близящегося срока, скорее всего до меня дошло бы раньше. Девочка просто обрела свои магические силы.

У всех разумных рас они есть, и каждое отдельное существо открывает их в себе в свое время. Буквально: порой рождаются дети, с пеленок играющие в погремушки магией, а бывает, что первые силы приходят только с сединой. Но большинство гуманоидов получает возможность изменять мир по достижению полового созревания, что, порой, добавляет хаоса в голове. Но, как я понимаю, у Аян его было и так через край, так что магии было некуда деваться.

Только во внешний мир.

– Так, – я решил отложить само-выговор за тупость на будущее и попытаться решить кризис пока не стало поздно – Сложи руки лодочкой.

– Зачем?

– Сначала делаешь, потом думаешь, – отрезал я как можно более командным тоном. Если она действительно плывет крышей так, что не осознает происходящее, одно неверное действие и Жрецы знают что может случиться – Молодец. Подними перед лицом. Лови!

Я кинул в нее кинжал и тут же на всякий случай поднял давно заготовленный щит.

Лезвие прошло четко между мизинцами, оказавшись зажато между руками. Пламенный ореол на секунду вспыхнул раза в три ярче и тут же пошел на спад, по мере того как питающая его энергия втягивалась в виалинитовый клинок. Аян опустила руки и тупо уставилась на кончик кинжала, слегка замазанный кровью.

– Отлично, – щит опустился сам собой. У меня тупо кончились силы – Не отпускай! Умница.

– Что происходит? – она обвела взглядом слегка закоптившийся, а местами и поплавившийся коридор, задержалась глазами на раскуроченной двери за мной и посмотрела на меня. Н-да, ну и видок у меня, наверное…

– Я нашел паразита. И это ты, – я подошел и похлопал ее по плечу, как можно более одобряюще. Всего пару раз промахнулся – Добро пожаловать в ряды магов, занимайте места согласно билетам, остановок не будет.

Аян перевела взгляд с меня на клинок, потом обратно. И прыснула смехом:

– Ты звучишь как идиот. Это вообще не имеет смысла.

– А ты выглядишь как идиот… Ка. Но я же молчу.

Она хихикнула еще раз и, не отпуская кинжала, попыталась поднять руки выше лица. Лицо ее приобрело задумчивое выражение.

– И что, мне теперь до конца жизни так ходить?

– Еще пару минут, – я оперся спиной на стенку и медленно сполз по ней на пол. Жрецы, как же хочется кофе и спать. Даже для меня это все перебор… – Пусть тебя разрядит побольше, чтобы ты перестала бесконтрольно кидаться магией куда попало. А потом поговорим, выспимся, найдем тебе мир поприятнее…

– А ты? – она скопировала мою позу, выбрав стенку напротив. Я почувствовал, что улыбаюсь. Хотя по ощущениям это скорее напоминало грусть.

– Напоминаю, у меня часы тикают. Честно говоря, я даже не уверен, есть ли у меня еще сутки. Да и ласточку мою мы разворотили. Зазря, как оказывается…

– Извини…

– Да я сам дурак, – отмахнулся я и собирался добавить что-нибудь пафосное про упорство и упоротость, но она помотала головой.

– Извини, оно должно греться?

Аян повернула ко мне ладони и усталость моментально слетела с меня, как недооплаченная падшая женщина. Темное лезвие из самого упорного к магии металла начало светлеть. А через секунду осколки шрапнелью полетели во все стороны, каким-то чудом не задев ни меня, ни девочку.

Она уставилась на торчащий между мизинцами обломок и медленно разжала пальцы. Рукоять звонко стукнулась о пол. О, Жрецы, эти бларбовы подростки!..

– Вставай, – скомандовал я, поднимаясь на ноги и сам. Перепуганная Аян выполнила приказ чуть ли не быстрее меня – Пошли!

Быстрым шагом – но не бегом, чтобы не создавать еще больше паники – я завел ее в грузовое отделение и нажал на плитку у входа. Всегда свободый прямоугольник пола медленно поехал вверх, поднимая спрятанный под ним куб с дверью.

– Что это?

– Крайняя мера, – я подошел к выдвинувшемуся на человеческий рост кубу и потянул на себя дверь – Капсула эвакуации. Заходи.

– А я ее не?... – опасливо прошептала девушка. Я прекрасно понимал ее сомнения, в том числе, потому что сам их испытывал, но времени могло и не быть. Она уже начинала светиться.

– Нет. Капсула рассчитана на боевые условия, экранирована внутри и снаружи. Ни сканеры, ни радары, ни боевая магия не возьмет.

– А…

– Внутри есть одеяло, запас еды и воды, – меня снова начало пошатывать от усталости и я оперся на стенку капсулы. Наверное, именно это убедило ее окончательно и Аян все же зашла внутрь – Не переживай. Я буду тут.

Капсула зашипела, закрывая источник бед в себе. Пронаблюдав через окошко в двери как Аян осматривается и располагается, я подтащил пару пустых ящиков и полу сел полу лег напротив. Так, чтобы она могла меня видеть.

Ничего, нам нужно просто отдохнуть. И утром станет легче…

– А здесь достаточно уютно, – донесся ее слабый голос из динамика. Я фыркнул – Практически, маленькая квартирка.

– Два на три на три метра? – не открывая самозакрывшихся глаз сыронизировал я.

– Всегда хотела пожить в студии. И чтобы за окном нечто завораживающее и древнее.

– Ты же знаешь, что я могу выбросить тебя в межмирье, да? – пробормотал я больше для проформы. Конечно же не могу. Я психопат и авантюрист, но не сволочь. По крайней мере, не специально. Да и ее оплаты хватит еще на сутки…

Ответа я не услышал. То ли не было его, то ли моего сознания. Скорее всего второе.

Пересекающиеся параллели. Часть третья. Финальная.

– Доброе утро, – я зевая вошла в рубку. Пётр уже сидел в своем кресле с кружкой кофе, а о вчерашнем коллективном самоубийстве приборов напоминал только остов робота-пылесоса. Видимо, он встал настолько раньше, что успел не только открыть капсулу, но и прибраться. Для человека, уверенного что сегодня умрет, он проявил удивительную внимательность к тому, чтобы не оставлять за собой совсем уж беспорядок.

– И тебе того же. Кофе на столе, – сообщил Пётр, даже не поворачиваясь. Впрочем, учитывая, что нас тут только двое, наверное, ему и не нужно. Сложно не угадать говорящего, если ты молчишь.

Никогда в жизни не пробовала кофе, поэтому дымящаяся коричневая жидкость вызывала во мне нерешительность. Но до этого я и магией не пользовалась, пусть и несознательно… Так что можно и попробовать. Оказалось, что на вкус гораздо лучше, чем на вид.

Допивая остатки, я заметила, что он наблюдает за мной. Сложно спрашивать что-то членораздельное с полным ртом кофе, поэтому я постаралась как можно красивее выгнуть бровь. Отражение Петра в приборном окне стало смотреть в другую сторону.

«Проверка? Недоверие? Чего-то ждет? – носилось в моей голове, пока я наливала вторую кружку – А, Жрецы с ним. Сам скажет.». Я захватила эту божественную жидкость с собой и опустилась в кресло, наблюдая как проплывают за стеклом шарики миров. Подумать только, огромное множество светящихся разными цветами шаров, разбросанных в черной пустоте, готовой убить каждого кто случайно выпадет за пределы миров. Межмирье. Огромное, потенциально бесконечное – простое на вид и такое сложное на вкус… Но попробовав даже пару дней путешествий невозможно остановиться. Я точно не стану.

– Ты ждешь что снова начнется или просто рад меня видеть? – попыталась пошутить я. Пётр вздохнул, отодвинулся от управления и развернулся ко мне лицом. Я сделала то же самое.

– Ты должна мне новый кинжал. Виаленитовый.

Я снова выгнула бровь.

– Ты вроде сегодня помирать собирался?

– Принесешь на могилу, – пожал плечами он и откинулся в кресле, сложив руки на груди.

Я не выдержала и улыбнулась: со своим серым плащом, белой рубашкой и склоненной набок блондинистой головой он походил на сову. Никак не на умирающего или обреченного мага второй сотни лет.

– Или, – продолжил он, не дождавшись ответа – Ты можешь рассказать мне офигительную историю, и мы квиты. Мне все еще до смерти интересно кто ты, откуда и почему бежишь.

– А что случилось с «ответы для слабых»? – поинтересовалась я, отпивая обжигающей амброзии. Пётр нахмурился, и я пояснила – Ты бормотал во сне. Не могла из-за этого уснуть.

На самом деле это было почти правдой. Но уснуть я не могла не из-за неразборчивого сонного гудения за стенками капсулы, а из-за страха. Страха, что все происходит слишком быстро, что я не успела выбрать свой путь, что я не контролирую себя… И что я разнесла половину корабля. И клинок из металла, выдерживающий попадание двухтонной бомбы в магическом эквиваленте. Страха перед собой, заставившей волноваться и бояться человека, способного устроить войну против целого мира…

Впрочем, в плане веры я не далеко ушла, конечно. Ровно в пятнадцатый день рождения…

– Уела, – он развел руками и, воспользовавшись тем что я отвлеклась, выхватил из моих рук чашку, игнорируя слабовыраженное возмущение – Мой корабль, мои правила. Я говорю свои наблюдения, ты связываешь их фактами. Если я угадаю концовку, я выбираю тебе мир высадки.

– А если нет? – для проформы спросила я, направляясь к кухонному столику.

– Тогда мир выбираешь не ты, – с ослепительной улыбкой сообщил он и повернулся на кресле ко мне. Я оперлась на столик и отпила свеженалитое блаженство. С каждой порцией все лучше… – Итак. Ты из благородных или, скорее нелегально-богатых.

– Э-э-э… Пас? – неуверенно спросила я. Он с ухмылкой покачал головой:

– Это был не вопрос. Вещи не дешевые, повадки не из тех, которым учат нормальных девочек. Я про то, как ты носишь нож и кошелек. Но, при этом, насилия ты не видела. А значит, либо действительно что-то вроде принцессы, либо оберегаемая и опекаемая доченька авторитета. Угадал?

Я решила ответить. Не потому что считала себя обязанной, и уж точно не потому Пётр был из тех людей, что располагают к откровенности. Но я чувствовала, что рассказать все кому-либо еще я смогу не скоро, если вообще смогу. А мне нужно если не выговориться, то проговорить и разложить все по местам.

– Два из двух, – как можно правдоподобнее и беспечнее кивнула я, отделив признание от пояснения глотком. Как бы это сформулировать… – Сначала первое, потом второе. Только не принцесса…

– А дочь королевского мага, – закончил он за меня и подмигнул – Я знаю много историй, и некоторые имеют привычку повторяться. Полагаю, дальше ты становишься сиротой, причем достаточно рано… Шесть?

– Четыре, – честно говоря, спокойно рассказывать это и так сложно, и его анти-эмпатия не делала задачу легче – Может, мне уйти, и ты сам расскажешь?

– Тебе это явно нужнее, – парировал он, пропустив мой яд мимо ушей – А потом узнаешь что-то трагичное. Скажем, что на самом деле, нынешний правитель тебе не отец и даже не мать, а имеет коварные планы на будущего серьезного мага… Кстати, ты меня не поправила. Ставлю на то что оба твоих предка были сильными магами.

– Династии обеих сторон.

– Вот оно что, – Пётр кивнул сам себе и тоже взял паузу, наслаждаясь когда-то моим кофе. Я решила не перебивать молчание. Он явно получает больше удовольствия рассказывая мою историю, чем слушая. И пожалуйста – И ты решаешь бежать, конечно же. Причем с кем-то, кто не сдаст тебя «папочке», как только узнает кого взял на борт… Что зависит от того, насколько плохие последствия от укрывания тебя. Раз подошел только я, значит, весьма и весьма ужасные. Это сужает выбор, как и то, что твои настоящие предки проиграли драку. И в местном секторе это…

Я отставила кружку и поднялась с кресла. Кофе мне внезапно разонравился, а разговор еще пять минут назад. Пётр замолчал, шокированный догадкой и только в коридоре меня догнало продолжение:

– О, Жрецы, ты – приемная дочь Слепого «Король Пиратов» Дайвинго!..

Двери за моей спиной закрылись, выражая мое отношение к этому самовлюбенному существу в кресле пилота. Конечно, я не ждала какого-нибудь выражения сочувствия, добрых слов или, тем более, чего-то вроде «так пойдем и потратим последние сутки на месть!». Да, это было бы глупо. Но не так глупо, как чесать свое эго моей личной драмой. А ведь вчера я думала…

– Конечно, он переживал. Но за себя и свой корабль, – пробурчала я, закутываясь в одеяло в капсуле – И только за это. Ну и пусть.

Наверное, мне стоило зарыдать. От обиды, несправедливости, еще чего-то возвышенного… Но вместо этого, хотелось только закрыться и сброситься куда-нибудь подальше. В конце концов, мое оплаченное присутствие заканчивалось, а что будет с ним дальше вообще не мои проблемы. Пусть я так и не поняла ничего о себе или вселенной, но у меня еще будет время. Очень много времени. В конце концов, продолжительность жизни магов косвенно привязана к силе, а ее, похоже избыток. Еще бы научиться ей управлять…

Двери в грузовое заскрипели, пытаясь раздвинуться, но не смогли. Впрочем, учитывая погнутость, им и не требовалось. Пётр смог пройти и так. Пройти, сесть рядом с моей капсулой и помолчать. Жаль, что не долго:

– Тебе сейчас плохо, – начал он спокойным тоном. Я мысленно похвалила его за невероятную наблюдательность. Говорить с ним мне не хотелось – Страшно, одиноко и так далее. И это нормально. В конце концов, твоя история для тебя новая и уникальная.

В воздухе повисла пауза. Умом я понимала, что для него, наверное, это большой шаг, признать ошибочность своих слов и действий. Но сердцем я ждала что он ляпнет что-то еще. И дождалась:

– А для меня нет. Я слышал, видел и даже участвовал в десятках похожих и тысячах других. За полтора века ты успеваешь узнать каждую историю во вселенной, или, – он хмыкнул, видимо, своим воспоминаниям – По крайней мере, достаточно, чтобы понять, что они все одинаковые.

Следующая пауза длилась ровно столько, чтобы кофейник и кружки успели проплыть по коридору из рубки, повинуясь щелчку пальцев. Издевается своим умением, наверняка.

– Породистый щенок терпит бедствие, находит себе мудрого наставника и под его чутким руководством становится матерым волчищей. Меняются декорации, имена, пол, но суть – никогда. С другой стороны, – он подвинул к двери капсулы наполненную кружку и принялся наливать себе – Тебе повезло быть немного уникальнее и взять в «наставники» меня.

– Безумно смешно, – буркнула я, заметив его самодовольную улыбку. Которая, впрочем, стала только шире:

– Ты думаешь, я считаю себя особеннее? Беспородная дворняжка, обреченная на смерть, носящаяся повсюду и делающая невозможное и или немыслимое. Я встречал подобных себе и, – он отхлебнул кофе – Они все идиоты. Вне зависимости от того, что они делают со своей обреченностью. И ты не поверишь, но на фоне некоторых я даже еще ничего.

– Ты прав, – вздохнула я и взялась за свою кружку. Протест протестом, но вкусно же… – Не верю.

– Твое право. Но когда встретишь таких, поймешь. Хотя может тебе повезет и не натолкнешься. Вселенная все-таки огромна…

Он замолчал. За все время этого полуживого диалога он ни разу не взглянул в мою сторону, привалившись спиной к капсуле так, что я видела только половину его лица. Надеюсь, ему не слишком удобно так сидеть. Тоже мне, наставник. Два разговора за неделю и куча издевок. Еще и молчать не умеет.

– В общем, я хотел сказать, что ты не уникальна.

– Спасибо, – язвительно ответила я – С первого раза поняла.

– … Но это всего лишь значит, что где-то еще кто-то прошел через те же сложности, – проигнорировал меня Пётр – Или проходит. Или еще пройдет. Что бы с тобой не происходило, одинока ты не будешь никогда. И это просто факт.

– Не только фаталист, но и постмодернист, – прокомментировала я, раздумывая, тянуться ли за добавкой или сохранять образ вежливо-холодной. Кофейник подъехал ко мне сам. Мысли что ли читает?..

– Правда не звучит обидно, – он пожал плечами и долил и себе – Но я ни разу не слышал, чтобы кто-то предлагал решение к этим учениям. А я предлагаю.

– Отрицание и абсурд? – я выгнула бровь, забыв, что он меня тоже не видит. Жрецы, и как у него получается заставлять меня реагировать?

– Делай все так, чтобы твоя версия истории была самой захватывающей. Чтобы, когда кто-нибудь начнет рассказывать тебе самые невероятные истории во вселенной, ты могла пожать плечами и сказать: «У меня было, и было круче». Такая моя философия.

Я… Не была с ним не согласна. По крайней мере, полностью. В моей комнате всегда было множество книг, а в замковой библиотеке и того больше. И спустя какое-то время я даже научилась угадывать сюжетные ходы, а порой и фразы героев, будь то художественная или историческая литература. Да, это были разные истории: про древних мифических героев и прекрасных дев, про отчаянных боевых магов и чудищ, про блестящих полководцев и эпические битвы… Но, в какой-то момент, я узнавала в них одни и те же сюжеты. Но это же книги, а не жизнь!

«Потому что хорошие книги, они про людей. Всегда про людей» – говорил мне он, когда я порой пыталась общаться с «отцом» и пересказывать ему восхитительные произведения. И это было единственное мнение, которое я слышала и с которым не соглашалась. Потому что мне было просто не с кем говорить о таком. А спорить с ним было опасно даже мне…

И вот я сижу посреди нигде, и слышу почти то же самое от совершенно другого человека. И теряю последние часы возможности пообщаться с кем-то впервые с побега, дуясь на то, что он не такой как мне хочется. Как последняя дурочка.

– Расскажи мне, – тихо попросила я. Пётр повернул голову и выгнул бровь.

– О чем?

– О чем угодно. Свои истории. Память живет в людях. Какой смысл делать что-то, что не будут помнить. Ну и чтобы я знала, где превзойти тебя.

«И не стать такой же, по возможности» – добавила я про себя. Петросса хмыкнул и отвернулся. Наверное, последнее было лишним, но удержаться от подначки я не смогла. В конце концов, раз он смеется надо мной, почему я не могу уколоть его в ответ.

– Когда-то давно, в совершенно другом углу вселенной, я взялся за один заказ…

И он рассказывал. Историю за историей, описывая все подробности так, словно рисовал ими картины. Честно говоря, я попросила его об этом, надеясь поймать на вранье или просто найти повод для издевок, но очень быстро забыла даже о свеженалитом кофе, не говоря уж об обидах. Он рассказывал так, что я как будто видела это все своими глазами. Так, как не писали еще ни в одной из моих книг.

Мы прошли вместе весь путь до Мордалиса, где группа путешественников утопила в лаве артефакт древнего бога. И два года мы сидели с ним там, вдвоем, выковывая новый исключительно ради смены концовки известной истории. Я стояла с ним плечом к плечу, сражаясь с рогатым мечником над пропастью к центру мира. И я же стояла рядом, пока он проливал скупые слезы над телом своего учителя магии. Мы дважды открыли и пересекли «ось времени», попав в прошлый день просто ради того, чтобы съесть вкуснейший торт трижды, а потом стёрли записи из журнала чтобы ее никто не нашел. Победили несколько магов-злодеев, варящих уникальные наркотики, нашли копию скончавшейся любви какого-то богача… И выдали за чудом спасшийся оригинал. И, конечно же, про драконов. Про целый мир, населенный разумными драконами, закрытый ото всех кроме тех, кого желают видеть обитатели… Десятки историй, разных, но одинаково живых. Из тех, что не происходят в жизни, и считаются только «книжными». Но ему удавалось рассказать их так, что я не сомневалась ни в едином слове.

Возможно, потому что они действительно случались. И буду случаться вновь. И наверняка случаются прямо сейчас где-то за стенами корабля…

– … А потом на свадьбе кто-то снова похитил мою только что спасённую королеву. Но я особо не расстроился, за спасение мне уже заплатили, а свадьба была только бонусом. Плюс, первая брачная ночь наверняка была бы скучнее добрачных дней в логове чудовища…

Я уже не могла смеяться и просто тихо выла в уголок одеяла. Даже не знаю, когда я стала воспринимать его улыбку как романтично-ностальгическую, а не самодовольную. Впрочем, она могла всегда быть такой, потому что он никогда не менялся. Во всех историях это был один и тот же герой, один и тот же безбашенный авантюрист Петросса, готовый взяться за что угодно. И он никогда не был ни злым, ни добрым, ни жестоким, ни милостивым. Просто он шел со своей философией и делал то, что, по его мнению, было нужно. И то что мог.

Мне оставалось только гадать, каким бы было наше короткое путешествие, начни мы сразу с конца. Весь сумбур этих дней отступил назад и стал распутываться теперь, когда я знала его истории. Когда я узнала, с кем начала идти своей новой жизнью. И мне не хотелось, чтобы это закончилось сегодня.

– У нас осталась пара часов, – все еще улыбаясь сообщил он и показал на монитор у входа. Часы показывали десять вечера.

– Ты уверен?..

– Даже не начинай, – отмахнулся он и поднялся на ноги. Я неосознанно сделала то же самое – Я провел, наверное, лучший вечер за свои сто сорок де… То есть, уже сто пятьдесят. Сто пятьдесят лет. И пусть он останется последним. Почему ты опять ржешь? – недоуменно покосился он. Я попыталась перестать:

– У нас один день рождения на двоих. И ни у кого нет подарка.

– Две параллельные прямые сюжета, – он покачал головой и поднял с пола давно опустевший кофейник, осматривая остатки жидкости внутри – Заканчивающаяся и начинающаяся жизни магов в один день.

– Параллели не пересекаются, – возразила я.

– Это в идеальном мире, а в нашем… Я знаю, как нам выйти из ситуации с подарками, – резко сменил тему он и кивнул в сторону коридора – Я научу тебя летать на этой ласточке, а ты будешь о ней заботиться. Конечно, придется свалить в какой-нибудь другой сектор, поменять название и внешний вид… Но она того стоит. Самое то для начинающего приключенца.

– Серьезно? – радость от неожиданного предложения и страх от мысли о самостоятельном вождении корабля мешались во мне, рискуя перелиться через край. О, Жрецы, свой корабль… Еще и такой легендарный!

– Ну да. Рано или поздно кто-нибудь узнает, кто теперь за рулем, и доложит Дайвинго. А со сменой имиджа это станет уже невозможно… Или, по крайней мере, даст тебе время понабраться опыта. Вдруг твоя история включает в себя месть? – Пётр подмигнул мне и поболтал кофейником – Пошли, заодно обновим кофе. Кроме меня тебе такой уже никто не сварит!

Все еще похихикивая, я пошла за своим новым старым другом. Теперь, зная истории, я почти видела сцены боев, когда-то разворачивавшихся в этих стенах. Боев, дружбы, смерти и любви…

Но в момент входа в рубку я еще не знала, что мне придется поучаствовать в одной из сцен.

– Оп-па, – Пётр полу-поставил полу-бросил кофейник на столик и наклонился к экранам. На консоли висел значок вызова с другого корабля – Слушай… Когда ты убегала из дома, случайно не оставила милую записку с адресом и названием корабля?

– Н-нет, – я тоже подошла поближе, но Пётр резким движением закрыл окно вызова прежде чем я увидела номер и имя звонящего – А что?..

– Значит меня продал Трейдер. Тварь... Так. Бегом в капсулу и закройся там, – резко и жестко, как выстрел, скомандовал он, садясь в кресло. Впервые за неделю он пристегнулся.

– Ну уж нет, – я попыталась возразить и сесть во второе, но он моментально поставил над ним щит. Не отвлекаясь при этом от экранов – Эй!

– Капсулу. Быстро, – он развернул окошко локатора и нажал пару кнопок. На полупустом пространстве межмирья стали появляться красные точки. Десять, пятнадцать, тридцать… Сорок. Точнее, сорок одна – У нас очень мало шансов уйти, и я не готов отвлекаться на тебя здесь. Потому что будет очень нервно.

– «Мало шансов»? – ощущая нарастающую тревогу и магическое давление переспросила я. Я не хотела мешать ему, но оставаться в грузовом, одна, запертая в кубе из металла… – А что случилось с «ласточкой» и «лучшей для приключенца»?

– Она лучшая, – сквозь зубы процедил Пётр, что-то колдуя над панелью управления. Корабль ощутимо ускорил ход, а на экране вновь замигал вызов – Но не когда за нами половина флота пиратов. Капсула!

Я бросила последний взгляд на рубку, на напряженную как струна спину Петроссы и повернулась. Он прав. Я не умею контролировать свои силы, особенно в стрессе, и когда начнется, мне здесь делать нечего. Тем более, что еще может обойтись, наверное.

Тем более, что он должен умереть в огне. А корабли крайне плохо горят, если их не поджигают юные нестабильные магички. Все будет хорошо…

– Стой, – он не поворачиваясь бросил за спину пояс с револьверами. Я поймала – Возьми с собой. На всякий.

Я кивнула, потому что говорить было выше моих сил. Ощущение страха и выступающих слез сдавливало горло и заставляло меня перейти с шага на бег. Проскочить двери, пролететь коридор, забиться в капсулу на складе, закрыть дверь…

***

Убедившись, что Аян закрылась, я вдохнул, выдохнул и пригладил волосы. Так, что у нас на руках? Полтора часа до смерти в огне, сорок один вражеский корабль, перепуганная девочка в грузовом и ноль оружия. Конечно, я сомневался, снимая с корабля пушки ради места для гуманитарки, но решил, что они мне уже не понадобятся. Кто ж знал?!

Ладно. Играем как есть. Они объективно пришли за Аян. Но они не могут наверняка знать, что она тут – может, высадил где-то по пути, если вообще взял на борт. В конце концов, то что меня посоветовали, еще не значит, что она села на «Фаталисто» … Я глянул в зеркало, сплюнул и попытался сесть как можно более расслабленно. Не раз и не два я проходил таможни с полным грузовым нелегальщины, чем это должно отличаться? Одна и та же история по-сути…

– Здрасть, – вальяжно поздоровался я, сделав вид что снимаю шляпу. Вытянутая одноглазая рожа на том конце связи столь же приветливо оскалилась.

– И тебе не хворать, Пётр. А чё так долго-то? Прячешь что-нибудь? – издевается и запугивает. Пытается сбить с толку. Не на того напал!

– Подумал, что твоя рожа мне весь кайф мастурбации собьет, – не поведя бровью ответил я. Впрочем, шокировать собеседника мне удалось настолько же, как ему меня сбить – Чего пожаловали то?

– Да так… Кое-что ценное у нас уперли. И Дайвинго очень хочет это назад. И когда я говорю «очень», это значит, что мы должны выпотрошить всех, но найти. Сечешь? – рожа на том конце начала казаться знакомой. Конечно, все пираты похожи, особенно карикатурные, но эта…

– Ты же Анархист, да? – осенило меня. Бларб, вечер легенд продолжался.

– Угадал, Пётр, – еще немного шире и его лицо треснет… – В общем, дело такое. Я бы очень не хотел с тобой ссориться. Да и вообще мы парни хорошие…

Ага. Правая рука короля пиратов – из хороших парней. Ну, тех, которые сжигают, вырезают, расстреливают и порабощают всех, кого смогут. Просто прекрасные люди, я бы сказал.

– … Поэтому давай так. Ты пустишь нас на корабль, мы быстренько проверим, что ты чист и разбежимся. Сечешь?

А выбора-то все равно нет. Если откажусь, они просто порвут движки издалека и все равно войдут, уйти с дистанции я не успею. Вот если бы минут двадцать назад знал о «гостях»…

Вариант только один.

– Без «б», парни. Ща скину параметры перехода.

– Вот и славно. Ждем, – «просиял» Анархист и выключил связь. М-да, никогда не думал, что умру из-за девчонки…

Я скопировал и отправил по каналу связи настройки для межкорабельного перехода. Намеренно добавил пару ошибок, чтобы их маги-навигаторы помучались, проклиная перепугавшегося лоха, который даже скопировать нормально не может. А у меня будет лишняя пара минут… Я открыл настройки капсулы на втором экране и внутреннюю связь. В камере показалось бледное и немного заплаканное лицо Аян. О, Жрецы, вот почему я никогда не хотел детей. Не умею сообщать им плохие новости.

– Можно выходить? – со слабо скрываемой надеждой спросила она. Ну, хотя бы улыбаться пробует…

– Нет, – я вбил последнюю командную строку и повернулся к экрану связи. Аян выгнула дрожащую бровь – В общем. Они идут сюда, и я их пущу. Без вариантов.

– Бларб, – она впервые ругнулась. Как быстро растут чужие подростки… – Просто опусти капсулу в пол, как достал вчера. Я подожду…

– Собственно, я это и сделаю, – прервал ее я и откинулся в кресле. Кружка кофе, оставленная ей на навигаторском пульте, неторопливо поплыла ко мне – Но сначала я хотел попрощаться.

– Окей… Что?!

– Нет времени придумывать речь, так что придумай сама что-нибудь. Там точно должно быть «будь умницей», «старайся творить добро» и «не расстраивайся если не выйдет». О! И обязательно про «все идиоты, не слушай никого, особенно меня».

– Ты не можешь! – Аян рванулась к двери, но поздно. Капсула с шипением начала уходить в пол – Эй!

– А потом, после речи, я скажу тебе что-то вроде «капсула автономная, через десять минут после отстрела активируется автоматика и перенесет в ближайший мир, пригодный для выживания. Где термоодеяло, еда, вода и оружие ты знаешь», – я взялся за кружку, поднес к губам и добавил – Ах да. И удачи, породистый щенок. Ты будешь очень крутым волчарой.

Я нажал клавишу ввода и капсула отстрелилась, унося бедную одинокую девочку в межмирье. Подальше от того, что случится здесь. Я слишком часто держал на руках умирающих, чтобы позволит себе умирать на чужих.

Связь с капсулой прервалась и в рубке воцарилась тишина. Больше чем по пушкам я скучал только по стереосистеме. Такому моменту нужна хорошая, лиричная музыка.

Я отхлебнул кофе и закашлялся.

– Остывший, зараза… Ну и бурда.

***

Я перестала бить дверь капсулы кулаками и сползла на пол. Не потому что кончились силы или я вдруг поняла, что, если она откроется, я окажусь в пустоте межмирья, нет. Просто вид медленно вращающегося пространства за окошком заставил мою голову кружиться в буквальном смысле.

– Хватит рыдать, девчонка, – шепотом приказала я себе. Громче не вышло: душили слезы и сорванное от криков горло – Возьми себя в руки, Аян. Мы должны вернуться и помочь. Соберись!

Я заставила себя подняться и схватилась за монитор связи. Экран красноречиво высветил «нет связи».

Ну уж нет. Так просто от меня не отделаться. Я сделаю все, чтобы услышать еще сотню нерассказанных им историй, даже если для этого придется исполнить невозможное. В конце концов, сорок кораблей это не тысяча, а у меня теперь есть и свои силы! Только нужно вернуться.

– Так, что нам нужно? – спросила я у себя и тут же ответила – Переход. Судя по всему, здесь нет встроенного перемещатора. Придется делать самой. Но мы сможем, проще простого! Всего-то примериться и построить коридор из капсулы на летящий с третьей скоростью корабль… Проще простого…

Конечно, в книгах герои делали и куда более невозможные вещи. Проскакивали через разрушающийся изнутри мир, маневрировали между десятками кораблей, случайно оказывались в десятках секторов миров от дома… Но ни в одной книге не было написано, как именно рассчитать такой сложный переход. Особенно без компьютера или хотя бы калькулятора.

Теорию-то я, конечно знала. В конце концов, я готовилась стать магом однажды, и с теорией ее применения у меня было все прекрасно. Нужно представить себе, как разрываешь ткань реальности в одном месте, потом в другом, строишь между ними безопасный коридор. И приложить к этому силу, но это и само собой происходит. Крайне просто и интуитивно, миллиарды триллиардов существ делают это каждый день. У меня получится, я знаю, как это работает.

Наверное, я бы даже экзамен какой-нибудь сдала по теории перемещений. Скорее всего на отлично с плюсом. Но мне нужно было сдавать его вселенной, и цена ошибки – оказаться в смертельной пустоте. Или на другом корабле с кучей пиратов. И неизвестно что хуже.

– Так. Нужно нацелиться, – я вернулась к двери, расставила ноги пошире и навела рамку из пальцев на окно. Конечно, было бы куда проще, если бы оно не поворачивалось вокруг своей оси – И поймать момент. Еще немного… Переход!

Мой голос отразился от стекла и… Ничего не произошло. «Фаталисто» проскользнуло мимо окна, продолжая удаляться от капсулы.

– Так, ничего-ничего. Еще одну попытку. Соберись, Аян!... Переход! – снова ничего. Только голова вновь закружилась. Я сцепила зубы – Переход! Переход! ПЕРЕХОД!..

Темнота межмирья за иллюминатором разорвалась во все стороны. Огромный взрыв магической энергии ударил в капсулу, ускоряя вращение и меня унесло к стене напротив окна. В редкие мгновения, когда мир замедлялся на доли секунды, я видела каждый кадр происходящего.

На месте «Фаталисто» разлеталось облако осколков, расталкиваемых разноцветным пламенем.

Корабли конечно же плохо горят. Если поджигать снаружи, а не внутри.

– Нет!..

Капсула продолжила ускоряться, раскручиваясь перед активацией перемещатора. Облако взрыва за стеклом начало отдаляться и уменьшаться, скрываясь за рамкой перехода из межмирья в новый, неизвестный мне мир…

– Пётр…

***

– Полагаю, ты очень хотел бы заключить сделку.

Пока внешняя обшивка подорванного корабля разлеталась по вселенной, внутренность еще держалась. В конце концов, «Фаталисто» было одной из лучших моделей межмировых истребителей. И выполнено крайне качественно.

Но от огня, поглощающего рубку сантиметр за сантиметром, не спас бы ни один инженер. Пылеглот жалобно смотрел плюшевыми глазами на искалеченное, с простреленными конечностями и без нижней челюсти, тело хозяина. Огонь подбирался к ним обоим.

Впрочем, огибая незваного гостя в сером плаще с капюшоном.

– Можешь не отвечать, я это чувствую. И, – существо хмыкнуло – Вижу. Конечно, я впервые заключаю сделку со столь условным согласием, но все случается в первый раз.

Существо подошло к умирающему и опустилось на одно колено, заглядывая в глаза. Под капюшоном заплясали зеленые огоньки.

– Давай так. Я не спасаю тебе жизнь. Она сгорит с кораблем. Но, – из-под плаща показалась рука. Обычная, человеческая, ухоженная рука – Дам тебе новую, и ты мне её отработаешь по полной. Закрой глаза если согласен.

Демоны и Божества. Часть первая. Демоничество.

– А этот шрам откуда?

– Серьезно? – легкая улыбка озарила лицо Мерилина. Во всей огромной вселенной Куста существовало крайне мало существ, которым было позволено видеть его искренние эмоции. Точнее, всего два, и одно лежало рядом и водило пальцем по короткому рубцу ровно по середине груди – Что может быть банальнее прекрасной девы, расспрашивающей героя о шрамах на теле…

– Считай это частью сделки, – она перевернулась на живот и подложила руки под острый подбородок – А еще это единственный след чего-то на тебе. Ну?

– Технически, наша сделка выполнена, – пальцы Мерилина зарылись в длинные красные волосы Дженни, а взгляд уплыл куда-то за грань реальности. Девушка помотала головой и потянулась чтобы укусить его за плечо – Эй!

– Это была прошлая. А сейчас другая: я занимаюсь с тобой сексом, ты отвечаешь на мои вопросы. По-моему, условия весьма честные.

– Как опытный демон сделок, я бы сказал, что это вымогательство и грабеж. И я вроде еще не жал тебе руку… Ау, – Мерилин попытался отстраниться чтобы уйти от второго укуса, но хватку демоницы войны ему перебить не удалось. Впрочем, ему и не хотелось отстраняться.

Дженни многозначительно подвигала бровями, примериваясь к пойманной руке.

– Я жду, – в ее глазах играли яркие красные огоньки. Не такие, как когда она использует свою функцию. Эти были настоящими и живыми.

Мерилину не оставалось ничего, кроме как поднять белый флаг и начать рассказывать самой желанной коллеге о самой приятной конкурентке…

***

Когда молодой человек становится демоном, ему буквально сносит крышу. Обретённая сила бьет через край, функция зовет и тянет к себе, а главное – жизнь обретает совершенно новый, грандиозный смысл. В случае новоиспеченного демона сделок Мерилина, только-только вырвавшегося из-под опеки прошлого носителя лицензии, это был самый простой и самый древний смысл. Власть над другими.

Он до сих пор помнит тот самый первый момент, когда вышел в межмирье и остался там. Абсолютно открытый, не защищенный ни примитивными межмировыми кораблями первых версий, ни личным коридором от мира к миру. Он просто болтался в пустоте, жадно впитывая ощущения. Вместе с функцией, лицензия дает демону не только огромную силу для ее выполнения, но и недостижимые смертными вершины регенерации и болевого порога. Даже демоны с самыми далекими от боевых функциями могут выдержать гораздо больше, дольше и комфортнее сильнейших магов вселенной. И это лишний раз пудрит мозг, давая ощущение бессмертия.

Но ничто не возносит разумных существ над другими, как осознание собственной власти. Тысячи миллиардов существ, копошащихся в своих маленьких мирках, полные страстей и желаний – а главное, безумно жаждущих его, Мерилина, помощи. Миллионы желаний всех мастей и уровней, и каждое из них Мерилин чувствовал всем своим новым существом. Все что требовалось – оказаться в нужный момент и предложить исполнить все, чего смертная душонка пожелает. За плату, конечно! Сделка — это дорога с двусторонним движением, и Лицензия демона сделок набирается силой как при заключении, так и оплатой договора. И чем больше силы она дает, тем больше демон жаждет добавки: сама Лицензия зовет его и заставляет исполнять свою цель…

– Это я и по себе знаю, спасибо. Давай уже к действию!

– Это называется «преамбула». И она нужна для того, чтобы понять почему все пройдет так, как прошло…

– А ее можно как-нибудь сократить?..

– Я и так собирался…

… Но, в какой-то момент, в затуманенную удовольствием от себя голову пробивается идея. Идея о том, что можно сократить расходы сил и времени, получая относительно больше «очков» за каждую сделку и перестать носиться как бешенному от одной сложной задачи к другой. Ведь, в конце концов, кто как не демон определяет, когда и как завершена сделка? А если старание не влияет на результат, то зачем растрачиваться на такие мелочи как дух договора?

В общем, Мерилин решил начать срезать углы. Закрывать сделки куда проще, если вместо обработки действительного в желаемое выдавать клиенту сразу действительное, убеждая что оно и есть желаемое. Фермер желает куриц, которые не умрут от чумы? Принеси ему куриц из другого мира, которые умрут от голода без специфичного и дорогого корма. Молодой человек желает добиться внимания девушки? Оставь их вдвоем где-нибудь в необитаемом мире на пару лет, а в качестве платы ты всегда можешь забрать ее обратно. Предварительно заключив с ней сделку, о возможности выбраться оттуда, конечно же. Чего добру пропадать.

Не скажу, что он был не прав, по крайней мере в моменте. В конце концов, работодатели ни разу не проявили интереса к тому, что именно делает с Лицензией конкретный демон – главное, чтобы он выполнял свою функцию и рано или поздно вернул им этот артефакт, до краев заполненный силой. И многие другие демоны сделок активно пользовались данным фактом именно так, как Мерилин. Наверное, поэтому из всех видов демонов именно его коллеги по функции отметились в культурном развитии многих цивилизаций как склонные к перевиранию и извращению желаний существа. Но негативный отзыв тоже отзыв, и количество желающих заключить сделку со временем только растет.

Поэтому я совершенно не придал значения, когда на очередной сделке клиент сказал, что ему про меня рассказал фермер. Ну, тот, с курицами. И пока клиент заливался соловьем в хвалебных одах мне – мол, и курицы окупили корм, и дела у фермера в гору пошли, и вообще спасибо просили передать… – я неторопливо потягивал мартини и прикидывал как его нагреть помягче. Все-таки комплименты в свой адрес я встречал редко, и это заслуживало снисхождения.

– Ну и это… Я тоже хочу так же, – наконец перешел к сути этот яркий представитель деревни и с опаской посмотрел на меня. Я добавил ему еще пару баллов за страх предо мной, которые покрыли болтливость.

– Итак, – он даже дернулся, когда я поставил бокал! – Ты хочешь денег и славы, так?

– Ну этого… Да, типа того, – он сглотнул, наклонился над столом и громким шепотом добавил – Многа!

– Принято. Цену назову, когда закончу, все стандартно. Сделка? – я протянул ему руку, ощущая, как мое существо сладко потягивается, предвкушая очередную порцию силы. Ему всегда мало, а такой простой заказ и вовсе только закуска. Но, если постараться, в процессе можно получить куда больше.

Амбассадор стоеросовых дубин отсталых фермерских миров еще раз сглотнул, затравленно оглядел трактир и в нерешительности замер, недонеся свою ладонь до моей пару сантиметров. Как же тяжело с этими тупыми смертными…

– Ты должен пожать руку, – как можно мягче сказал я. В конце концов, заключение сделки должно происходить по обоюдному согласию, так что просто схватить его за руку я не мог. А так хотелось – Иначе сделки не будет.

– А… Я того, этого… А ты точно не обманешь?

Я подавил ухмылку и вместо рта изогнул бровь:

– Я тебя хоть раз обманывал?

– Ну, мы, эт… Только познакомились…

– Да или нет.

– Ну… Нет.

– Вот именно, – я пододвинул свою ладонь поближе, чувствуя, как закипаю внутри. Я мог бы закрыть уже штук пять других сделок, пока он решается на то, что ему самому куда нужнее – Ну?

Подталкивать его силой я не хотел принципиально. Конечно, мне достаточно было позволить Лицензии потянуть его желания наружу, и он бы уже на коленях скакал, умоляя помочь, но что я за демон если мне даже такого идиота нужно заставлять? Профнепригодный, на мой вкус.

Ожидание окупилось. Мужик осенил себя знаком Куста и взялся за мою руку своей лапищей. Наконец-то.

– Я, Мерилин, демон сделок…

– Добрый день, – раздалось над ухом. Концентрация силы сбилась, и клиент разорвал связь, отшатнувшись назад так, словно увидел отродий клубневых.

– Ну что опять? – процедил я сквозь зубы, удерживаясь от желания порвать на тряпки наглого незнакомца. Спокойно, Мерилин, тебе за убийство не заплатят… Если не найдешь кто бы его жаждал.

– Вы – Мерилин, демон сделок? – уточнил голос. Я кивнул, не поворачивая головы, пытаясь снова подцепить ускользающего клиента. Но тщетно, всего мгновением спустя его сдуло к выходу.

Из последних демонических сил удерживаясь от массовой резни, я наконец взглянул на мешающую мне букашку. Которая оказалась парой стражников в полном анти-магическом доспехе. На поясах у них болтались виалинитовые наручники.

– Указом правителя Финтауна, вы арестованы. Вытяните руки, пройдите с нами и предстаньте пред справедливым божественным судом.

***

– Два стражника какого-то зачуханного мира… Маловато чтобы ранить демона, да еще и до шрама.

– Во-первых, это был столичный мир теократического королевства. Хотя, в тот момент, я об этом еще не знал, – Мерилин хмыкнул своим теплым воспоминаниям и перевел взгляд на поглаживаемую им девушку – А во-вторых я не боец.

– Еще бы ты им был, – Дженни по-кошачьи прогнулась, прикрывая глаза.

– Ну и в-третьих, любой капиталист знает: самые выгодные заказы – государственные. И это был не первый случай в моей практике, когда губернаторы, короли и прочие правители миров обращались к моим услугам через взятие под стражу…

***

Так что, когда на меня надели анти-магические наручники и повели во дворец, я не переживал. Досада и злость от упущенной сделки быстро улетучивались, по мере приближения к потенциально более выгодной, а значит и более манящей мою сущность. Как говорил мой наставник, пока натаскивал меня на эту функцию – когда закрывается одна возможность, открывается сотня других.

Ну и, конечно, водить за нос властных существ куда приятнее. Разрушать их мировоззрение, в котором они вершина пищевой цепи, переигрывать их детские хитрости и забирать все, что захочу… Нет приятнее наркотика для молодого демона.

Суд прошел крайне быстро – судья на него даже не явился. Тоже не редкая практика в тогдашних мирах-монархиях. Собственно, мне было без разницы: достаточно плыть по течению, позволяя им верить, что главный тут заказчик, а там по накатанной. Монарх тайно приходит в подземелье, просит об услуге, обещая выпустить, очистить мое имя и сделать что угодно… И каждый полагает что он в этом уникален. Или что именно ему удастся выйти из сделки со мной заплатив поменьше, а получив все. Эти смертные такие предсказуемые.

Правда, когда меня оставили в камере и сняли наручники, я слегка удивился. Любой маг, который заслуживает того, чтобы за ним приходили с виалинитом, просто снесет стражу – или стену – как только они отвернутся и убежит. Про демонов вообще молчу. Но да ладно, решил я, мне же легче. Может мне так пытаются показать высокий уровень доверия, веры в мою законопослушность и желания сотрудничать. А может местный правитель просто умнее большинства моих клиентов и понимает, что задержание и камера – лишь формальность. В любом случае, я все равно никуда не денусь: желание сделки уже зудело у меня в позвоночнике. Да и камера комфортная.

Каменные стены, одна из них с застекленным окном, решетка, отделяющая меня от коридора. Удобный деревянный стул с бархатными спинкой и сиденьем, такой же стол, лампа на нем. Я с интересом полистал стопку листов в верхнем углу, но они оказались пустыми. Судя по наличию стаканчика с письменными принадлежностями, это было оставлено на случай моей скуки в ожидании. Это – и высокий шкаф, на все четыре полки забитый книгами самых разных жанров. Я хмыкнул, достал наугад одну из них и развалился на кровати, бездумно пролистывая страницы. «Или Ада или Ода» – книга с подобным названием обречена на коммерческий провал. Никто не станет читать про кучку приключенцев, путешествующих по мирам туда-обратно, если об этом нет ни малейшего намека в названии. Вот если бы я заключил сделку с автором, об этой книжке знали бы даже неграмотные племена Верхнего Куста…

Прикидывая в уме маршрут этих героев и как бы я упростил себе и усложнил им путь, я закрыл глаза и позволил себе уснуть. Честно говоря, во время своей гонки за силой, я совершенно забыл, что такое ждать. Я не мог вспомнить последний раз, когда спал не на бегу или в межмирье, тем более что Лицензия почти полностью нивелировала проблемы недосыпа. Да еще и кровать оказалась весьма приятной, манящей поваляться в ней еще и нежно шепчущая о том, что нам никуда не деться друг от друга… В общем, я спал как младенец, впервые за несколько десятков лет с момента становления демоном. И реальность не преминула напомнить почему это не самая лучшая идея.

– «Знаешь, что делают в тюрячке?» – предположила Дженни.

– Ох, если бы…

Вернувшись к сознанию, я даже подобрел. Постель уже не так манила, но все еще оставалась уютной и теплой, поэтому я решил поваляться в ней подольше – если уж королевская особа не явилась до сих пор, надо наслаждаться свободным временем. Никуда не нужно нестись сквозь пространство, нигде не горят сроки, ни одной незакрытой сделки на мне не висело… Можно немного расслабиться, пользуясь передышкой.

Я перевернулся на спину, подложил руку под голову и уставился в потолок, прикидывая, что может потребоваться клиенту и что я могу ему предложить. За такое хорошее обращение можно и постараться, особенно если он окажется приятным. Избавиться от нежелательных соперников? Есть несколько контактов специалистов. Подготовить армию к завоеванию соседей? Найдем пару свободных инструкторов. Найти достойную и прекрасную пару? Ну… Тут, конечно, будет сложновато, обычно идет либо то, либо другое. Но за хорошую цену…

По другую сторону решетки раздался вежливый кашель.

– Привет.

Я повернул голову. За металлическими прутьями стояла весьма приятного вида девушка: тот самый возраст, когда молодость и упругость еще сохраняются, но некоторый опыт жизни и взрослость уже вступили в силу. Длинные и прямые бело-золотые волосы до талии, сапфировые глаза, алые губы и… Все, все, я понял! Приятная, в общем, девушка. С милым голосом. В бирюзовом платье с белыми рюшками и кружевами.

Я приветственно помахал ей рукой и отвернулся.

Будущий клиент определенно нравился мне все больше и больше. Конечно, это банальный ход – подложить мне красавицу, закладывая фундамент хороших переговоров. Но, к счастью или сожалению, это был не первый день моей работы, и я уже знал, что любая попытка угодить всегда может стать поводом для шантажа. Даже если он на меня не работает.

– Это несколько невежливо.

– Да я вообще ужасный демон, – откликнулся я, изучая трещины на потолке – И не очень люблю дешевые трюки. Ничего личного.

– Трюки? – голос девушки звучал заинтригованно. Судя по звуку шагов, она подошла ближе к решетке – И в мыслях не было.

– Я рад, что мы друг друга понимаем. Если мы с этим закончили, сходи к своему монарху и сообщи что я его жду уже… Долго. Спасибо заранее.

– Ах, точно. Извини, совершенно вылетело из головы, – я выгнул бровь и снова посмотрел на нее. Девушка широко улыбнулась, сверкнув белыми зубами и щелкнула пальцами. За ее спиной из ниоткуда появился стул, ровно так, чтобы она могла опуститься на него без лишних движений. Улыбка стала шире – Прости за задержку и пропущенный суд. Честно говоря, меня расстраивает что мои подданные решили все за меня… Но нет ничего, чего мы не могли бы исправить! Итак, начнем наш пересмотр дела.

– Погоди, я несколько потерял нить повествования, – я поднял руку и сел на кровати. Девушка склонила на бок голову – Ты – правитель, эээ?..

– Правительница Финна, повелительница Священного Союза миров, она же богиня правосудия, знания и процветания, – тоном, свидетельствующим что эти титулы давно заучены до автоматизма, сообщила она. Потом улыбнулась вновь и добавила: – Можно просто Фина. А ты?..

– Мерилин, – я включил автопилот и начал прикидывать варианты развития событий.

С одной стороны, я регулярно оказывал услуги и женщинам, и детям, и старикам любой расы, лишь бы у них было чем платить. Да и, как я уже говорил, власть имущие тоже были не в новинку, причем самых разных типажей. Но боги?..

Я еще раз быстро пробежался взглядом по Фине и только начал замечать ореол над границами ее тела. Не очень яркий и почти незаметный, но он однозначно свидетельствовал что она не из смертных – своего рода метка наших работодателей, чтобы мы могли различать своих, поскольку видим ее только мы. И именно это вызывало у меня самое нехорошее ощущение, которое только доступно демону: сомнения. Демоны с Лицензией, боги с их Мандатом – мы существуем для того, чтобы помогать смертным развиваться и собирать излишне рассеянную энергию для наших работодателей. Различие только в способе. Демонам приходится носиться повсюду, получая силу за свою функцию, а богам – сидеть на своей выделенной территории, собирая некую энергию веры в них и конвертируя в силу Мандата. Это прописные истины, которые наставник обязан передать приемнику его Лицензии, но никто никогда не говорил, можно ли эти энергии смешивать. Имею ли я право заключать сделку с другим не-смертным?..

И даже если да, что ей вообще от меня может быть нужно? Она при мне собрала материальный стул из энергии, а для этого нужно не только мастерство, но и сила в десятки раз больше лимита моей Лицензии…

– Мерилин?.. – подтолкнула меня Фина. Я как можно более расслабленно сел и решил тянуть время, выясняя обстоятельства. Которые с каждой минутой нравились мне все меньше.

– Мерилин, демон сделок. Специалист по любым услугам, которые только существуют.

– Ага, – она выхватила из воздуха блокнотик и записала в него что-то. На середине слова она остановилась и посмотрела на меня – Мерилин через «И» или «Е»?

– Одна «Е» две «И».

– Ага, – Фина кивнула, но ничего исправлять или добавлять не стала – Итак, Мерилин. Ты обвиняешься в оказании некачественных и/или мошеннических услуг на территории Священного Союза миров.

– Ложь, поклеп и вранье, – я пожал плечами и закинул руки за голову. Если она собирается так торговаться, то ничего не добьется – Все честно. Они просят, я делаю согласно устному договору.

– Ага, – меня уже начала раздражать ее любовь к этому слову и записям, но я держался. У всех свои странности – А лицензия на оказание услуг у тебя есть?

Честно говоря, этот вопрос поставил меня в тупик. Во-первых, это был и остается первый раз, когда кто-то просил посмотреть мою Лицензию. А во-вторых, это сродни просьбе снять штаны в подтверждение личности. Она же и так видит мой ореол демона, какого отродья?

– Разумеется.

– Хм, – она впервые произнесла иной звук и постучала ручкой по блокноту. Потом посмотрела на меня – Интересно. У меня нет ни единой записи о выдаче лицензии на торговлю услугами некоему «Мерилину демону сделок». Я могу на нее посмотреть?

– Да пожалуйста, – меня начал доставать этот цирк, еще похлеще утренней недосделки с деревенщиной. Видимо, какой правитель, такие и люди. Я потянулся ко внутреннему карману плаща, собираясь достать Лицензию, но… – Где мой плащ?

– В хранилище вещественных доказательств, разумеется, – похлопала глазками Фина и наклонила голову – Стража изъяла его. На случай, если в нем есть оружие или орудия для побега.

– Когда?! – я вскочил с кровати и рванулся к решетке, пытаясь понять где вообще может находиться это «хранилище». Богиня даже не дрогнула.

– Видимо, пока ты спал. По-хорошему, это нужно было сделать до твоего заключения, но… Я с ними поговорю. Так где твоя лицензия, Мерилин?

– В плаще, – сквозь зубы и решетку процедил я. Спокойно, спокойно, она просто тупая, с богами это бывает. Все-таки вера почитателей на них влияет вплоть до внешности, в отличии от нас. Спокойно – Принеси мне его, и я покажу.

– Какая незадача. Не получится.

– Что?

– Понимаешь ли, Мерилин, – Фина снова постучала по блокноту и ткнула ручкой мне в грудь – Ты, пока что, обвиняемый. С недоказанной личностью…

– Дай мне плащ, и я тебе все докажу, – прорычал я, подавляя желание вырвать у нее не только ручку, но и руки. Но она проигнорировала мой призыв.

– … Без документов. И я не могу передать тебе потенциальные доказательства твоей вины или средства к побегу. По крайней мере, пока ты не докажешь готовность к сотрудничеству.

– Я правильно понимаю, – Дженни ткнула в воздух, изображая точку – Что чтобы тебя перестали обвинять, ты должен показать Лицензию?

– Именно.

– Но, – ее палец нарисовал дугу ко второй точке – Чтобы это сделать, ты должен перестать быть обвиняемым и вернуть вещи?

– Да.

– Вот стерва, – восхищенно прошептала она – Она мне уже нравится!

В моменте это выглядело не так забавно. У меня пропали все слова, которые вообще существовали во вселенной: такой чистой, не прикрытой ничем тупизны я не встречал никогда и нигде, а встречал я много всего. И что злило меня больше всего, она как будто даже не осознавала парадоксальности происходящего. Вдох-выдох, Мерилин, вдох-выдох, взять себя в руки. Здесь должен быть разумный выход, не может быть, чтобы не было. Осталось найти.

– Хорошо, – я отошел от решетки и поправил рубашку – Прошу прощения за резкость.

– Ничего страшного, – лучезарно улыбнулась Фина, поправляя выпавший из-за уха локон.

– Я могу доказать, что я демон и у меня есть Лицензия.

– Это было бы замечательно! – она прямо просияла и перевернула страницу – Как именно?

– Вызови Глашатая. Он подтвердит все.

Раздался разочарованный вздох и блокнот сам собой закрылся. Я недоуменно уставился на самодурствующую богиню.

– О Глашатаях смертные не знают и не могут знать, – она покачала головой и встала. Я внутренне возликовал:

– Вот тебе и доказательство. Я знаю, значит я либо демон, либо божество. Но раз я на твоей территории, значит я точно демон. Дело закрыто, дверь можно открывать.

– В теории, конечно, не могут, – словно дискутируя сама с собой продолжила она, глядя куда-то мимо меня. Стул за ней исчез – Но мало ли во вселенной болтливых демонов и божеств? Ты мог услышать о Глашатаях из легенд или слухов.

Радость близости выхода ухнула во мне со скоростью, близкой к бесконечности.

– И я не могу рисковать подтвердить… Или опровергнуть! Их существование, пока я не уверена кто ты. Извини, Мерилин, мне жаль, – Фина жалостливо посмотрела на меня и уперлась головой в решетку. Я же тупо смотрел на это воплощение блондинистости.

– Я могу вызвать его сам, – прошептал я, пытаясь вернуть сознание из прострации. Мои глаза наконец сфокусировались на реальном мире, и я повторил громче и увереннее: – Я могу вызвать Глашатая сам.

– Ох, это было бы здорово! – она отпрянула от решетки и вновь заулыбалась – Давай.

Я отошел от решетки подальше и глубоко вдохнул, успокаиваясь. Конечно, я мог бы просто позвать Глашатая, вложив в слова призыва силу, этого вполне достаточно: когда смертные взывают к богам они делают это же неосознанно. И поэтому порой их боги на такое откликаются. И, чем сильнее существо, тем ярче и громче призыв – и это причина по которой не стоит поминать наших работодателей всуе: для демона самое обычное выражение будет чревато призывом. Но в случае Глашатаев, выступающих посредниками между нами и ими, важна не только сила, но и интонация, и настрой. В конце концов, в отличии от богов и демонов, они чистой воды функции, не бывавшие смертными. И для них эмоции важны.

В общем, я собрался с мыслями и силами и как можно ровнее произнес:

– Я призываю Глашатая.

Ничего не произошло. Только в дальнем углу коридора что-то зашуршало. Голова Фины заняла раздражающе-участливое наклоненное положение. Не обращая на нее и шорох внимания, я повторил призыв, вложив побольше силы. Нулевой результат. И на третий, и на четвертый…

– Кажется, не выходит, – заметила богиня. Ее сочувствующий тон делал эту фразу еще более бесящей – Хотя, может, силу призыва утягивает Пылеглот…

– Кто?

– Магический паразит, – вежливо повторила она, начисто упустив семантику вопроса – Он специально стоит у входа, чтобы ты не мог использовать магию для побега. Мы зовем его Пылеглотом, он очень милый.

Если бы во вселенной существовал чемпионат тупости, по моему мнению, Фина бы выиграла все возможные награды. А на чемпионате по дыханию для успокоения выиграл бы уже я. Для того, чтобы выдержать этот диалог, требовались поистине демонические усилия.

– Ты не могла бы его убрать? Я вызову Глашатая и можешь вернуть его назад. Мне нужна магия для призыва, – мягко, как неразумному ребенку попытался объяснить я. А получил склоненную набок голову.

– Не могу. Пока ты обвиняемый, я не могу рисковать дать тебе возможность убежать…

Тут я, признаюсь, завыл. Мой разум, пытаясь пройти этим изогнутым логическим путем, свернулся в многогранный бублик и начал вытекать из головы, трансформируясь в подвывания. Любая попытка осознать, что вообще происходит и как искать выход, приводила лишь к смене тональности. Финна участливо протянула руку сквозь прутья и погладила меня по голове.

– Ничего страшного, мы со всем разберемся… Ну правда. Истина всегда восторжествует!

– Как?.. – сквозь ладони простонал я, покачиваясь на месте. Фина задумалась.

– Пока не знаю. Но разберемся, обещаю! Ты просто посиди пока тут, подумай… Если придумаешь быстрее меня, смело зови в любое время!

И ушла, оставив меня тонуть в оставленном океане тупости…

***

Из подушки под лицом Дженни доносились похрюкивания.

– Это вообще-то трагичный момент, – попытался вернуть внимание к повествованию Мерилин, но заработал только помахивание рукой и новый взрыв хрюка – И ты должна переживать, выбрался ли оттуда…

– Умнспфр!...

– Чего?

– У меня есть спойлер, – все еще посмеиваясь повторила Дженни. Ее красные огоньки глаз, глядящие на Мерилина поверх подушки, светились первозданным и искренним весельем. Демоница сделала вид что задумалась и отвлеченно добавила: – Да и Финне я сопереживаю куда больше. Бедная девушка, вынужденная общаться с мерзким и выгодным демоном… Стоять!

Попытка обиженно встать с кровати и уйти была жестоко пресечена и Мерилин лег обратно. Конечно, они понимали, что эти все движения и слова сплошное дурачество и идиотия, но зачем во вселенной существуют отношения, если не для этого? Особенно после почти тысячи лет одиночества…

Демоны немного поборолись за право определять свободу Мерилина, но возлегшая на него Дженни поставила точку в этой борьбе. Даже обладая возможностью, Мерилин ни за что бы не стал ее сбрасывать. Свобода, по его мнению, того не стоила – а в ценах эфемерных вещей он разбирался как никто. – Так что было дальше? – поуспокоившись и устроившись поудобнее спросила Дженни. – Ты когда-нибудь видела бросающих наркоманов? – девушка неопределенно пожала плечами – Ну, примерно это. Сначала я метался по своей камере из угла в угол, сыпя проклятиями в адрес всех, кого мог вспомнить и особенно несостоявшихся клиентов. Потом были долгие и безуспешные попытки сделать что-нибудь магией. Но магические паразиты ужасно прожорливы и без Лицензии я и мечтать не мог его «перекормить». А потом я сдался и просто лег, ожидая пока что-нибудь случится и жалея себя за неосторожность…

***

Трое суток я был единственным обитателем подземелья. Вынужденное безделье, в силу отсутствия вообще каких-либо дел в камере пять на пять метров, я понемногу начал сходить с ума. Та самая передышка, которой я был рад в момент заключения, стала давить на мой мозг, одновременно требуя что-нибудь сделать и лишая воли к любым действиям. Я уже был бы рад даже Фине, но она больше не приходила.

Пару раз в день в камеру заносили еду. Не шикарную, не ужасную, просто хорошую и, полагаю, идеально сбалансированную для того, чтобы пленник не имел шансов покинуть камеру от болезней и недомоганий. Големы, заносившие ее, отличались от стен только формой. Уговорить не-живой кусок магической глины помочь сбежать не выйдет у самых красноречивых героев, а обхитрить и вовсе за гранью мыслимого: невозможно обхитрить что-то не обладающее даже зачатками мышления. А разрушить я их даже не пытался: во-первых, не ясно есть ли у них команды на случай нападения, а без Лицензии я стал внезапно очень уязвимым. Во-вторых, у меня не было и тени сомнения что в случае успеха это лишь добавит мне обвинений и выйти я до самой старости не смогу. Ну и в-третьих, из оружия в камере были только книги и стул. Окно ими не разбивалось, решетка не гнулась, а потому про големов и думать нечего.

Поэтому, я просто ждал чем кончится этот эпизод моей жизни. Я был близок к тому, чтобы поработать забесплатно, если попросят. Вот настолько низко пал мой дух.

– Если бы у меня была хоть малейшая возможность тебя перекормить, – чтобы не сойти с ума я разговаривал вслух с невидимым мне Пылеглотом – Я бы это сделал. А потом… Не-е-ет, я бы не сбежал. Все равно я не знаю где моя Лицензия. Я вызвал бы Глашатая и наслаждался бы тем, как эту «богиню» разорвут ко всем отродьям. Ради такого можно было бы и подольше посидеть…

Я посмотрел в окно, за которым раскинулось звездное небо. Столько магической энергии, столько сделок, столько возможностей – и все это проходит мимо меня за этим небьющимся стеклом. А я торчу здесь, сдавшийся и слабый, как последний смертный. В компании невидимого мне существа и неяркой лампы на столе…

– Я был не прав. На межмировом чемпионате тупости выиграл бы я, – выдохнул я, пораженный внезапной догадкой, и вскочил с кровати – Сотня лет, а мозгов меньше чем у голема…

До этого я думал о побеге как демон. Полагаясь на свою силу, хитрость, не-смертных арбитров, Лицензию – все, чего у меня больше не было. Ну, кроме хитрости и немного наблюдательности. А теперь пришло время побыть смертным и выкручиваться тем, что есть. Например, лампа, стоявшая все это время на столе, источала свет. Свет, являющийся ничем иным как конвертированной магической энергией из кристалла-преобразователя под абажуром. Небольшой, не слишком мощный, но при мне големы меняли его на заряженный пару раз в сутки. Я открутил абажур и вытащил кристалл.

– Ну что, паразит, покормим тебя? – я разбил верхушку кристалла об пол и почти почувствовал, как магия выходит из него в наружу, рассеиваясь вокруг – Иди сюда.

В коридоре послышалось шуршание и около решетки раздалось тихое сопение. Конечно, видеть магического паразита я не мог, но зато я ощущал его присутствие. Кристалл в моей руке моргнул и начал светиться ярче.

– Вот так, кушай, – я поднес обломок к решетке, наслаждаясь тихим посапыванием моего невидимого стража – Только быстрее, пока никто не заметил… И оставь мне!

Лампочка засветилась еще ярче, но вскоре яркость пошла на убыль, а сипение усилилось. Видимо, мне все-таки удалось его перекормить. Осталось только сделать задуманное прежде, чем Пылеглот переварит «угощение» …

Я сунул палец в осколок, не обращая внимания на пощипывание, и стал копить энергию для призыва. Побольше, на всякий случай – если не выйдет сейчас, не выйдет уже никогда. Я сильно сомневался, что заряда хватит на повтор, а лампу мне заменят на такую же уязвимую. Наконец, накопив достаточно, я отпустил обломок, выпрямился и скороговоркой выпалил:

– Глашатай, я призываю тебя именем…

– Добрый вечер, – неестественный голос раздался из-за решетки быстрее, чем я договорил формулу призыва. Пылеглот, судя по звукам, испугался еще больше меня и укатился подальше – Мерилин, не так ли?

– Именно, – я сглотнул и тупо уставился на Глашатая. У меня не было и мысли подумать, что я ему скажу – Тут такая проблема…

– Да? – существо, имитирующее мужчину в серой кофте, джинсах и очках, заложило руки за спину и осмотрелось. Я сглотнул еще раз.

– В общем, я попал в тюрьму.

– Я вижу. В чем проблема? – Глашатай вернулся пустым и холодным взглядом ко мне.

– В том, что я не могу выбраться? – предположил я, ощущая себя как школьник перед полицейским: очень хочется объяснить, что мальчик которого я ударил меня обзывал, но слов как-то не находится.

– Это не выглядит как тюрьма, способная удержать демона, Мерилин. Опиши в чем именно проблема.

– Э-э-э… Я не хочу ссориться с владелицей, – я выдал максимально правдоподобное объяснение, не включающее в себя росписи в беспомощности. Глашатай изобразил выгнутую поверх очков бровь, сделавшись на пару порядков более вымораживающим – Она считает, что я виновен в оказании услуг без Лицензии.

– Ты демон сделок, так?

– Да?.. Да, – поправился я и попытался выглядеть увереннее – Да, я демон сделок.

– Ты сказал ей об этом?

– Несколько раз. Она не верит. Можешь пойти к ней и объяс…

– Просто покажи ей Лицензию. Если будут проблемы – зови еще раз, – Глашатай повернулся спиной и направился к выходу из подземелья. Я схватился за решетку и заорал:

– Стой! Я не могу показать ей Лицензию!

Глашатай замер и поплыл по воздуху обратно ко мне. Спиной вперед. Ну и жуть…

– Ты утерял Лицензию? – в его бездушном тоне мне послышались угрожающие нотки. Я резко замотал головой.

– Нет-нет, я не потерял. Я знаю где она…

– Тогда возьми и покажи ей. Если у тебя есть незавершенные открытые сделки, рекомендую сделать это как можно быстрее, – Глашатай относительно расслабился и даже попытался улыбнуться. Во все сто зубов в три ряда – Надеюсь, я смог быть тебе полезен. Прощай, Мерилин, демон сделок.

И исчез так же, как появился. В никуда, за долю секунды.

Я почувствовал облегчение и привалился спиной к решетке, звякнув раздавленными осколками кристалла. Никогда в жизни я не был так близок к немедленной смерти – а именно это ждет демона, потерявшего Лицензию. Сидя на полу и пытаясь отдышаться, я сделал себе две заметки на будущее: никогда не звать Глашатаев, а если приходится – тщательно выбирать слова и формулировки. Но лучше обходиться без них. Даже если это значит боги знают сколько времени в тюрьме…

– То есть, побег все же провалился… И что же сказала Финна?

– О, она много чего сказала…

– Привет.

Я, конечно, ожидал что Фина заявится ко мне после дерзкой попытки побега. Но я ожидал что это будет если не сразу же после ухода Глашатая, то хотя бы утром, когда големы доложат ей о поломанной лампе. Но она держала паузу до самого вечера, и в этот раз я успел подготовиться к диалогу.

– Приветствую, – я почтительно встал со стула и склонил голову. Богиня улыбнулась и покачала головой:

– Лишнее. Не люблю фальшивое уважение, – она так же, как и в прошлый раз, вызвала из небытия стул и блокнот – Итак. Есть идеи как доказать твою невиновность?

– Я вызывал Глашатая. Кстати, извини за лампу, когда выпустишь куплю вам новую.

– Ничего страшного. Я была бы разочарована если бы ты не попытался сделать хоть что-то, – она закинула ногу на ногу, наклонилась вперед, прижав блокнот к платью, и заговорщическим шепотом добавила: – Только не корми, пожалуйста, Пылеглота кристаллизованной магией. Он может заболеть.

Я кивнул, поскольку заготовленной реплики на такое у меня не нашлось. Финна подмигнула и вновь села прямо, открыв блокнотик:

– И как, удалось вызвать Глашатая?

– Еще бы. Явился как миленький, – конечно, я не сильно рассчитывал что если скажу это уверенно она поверит, но попробовать стоило.

– И как, помогло? – с искренним интересом спросила она. Я развел руками, мол, сама видишь – Понятно.

Она что-то записала и закусила кончик ручки, покачивая ногой в воздухе. Я негромко кашлянул, привлекая внимание.

– М?

– Слушай, чего ты вообще добиваешься? – не можешь защититься – контратакуй, как говорил мой учитель фехтования.

– Я? Хочу помочь тебе. А это не очень заметно, да? – скажи она эту фразу любым другим тоном, кроме виновато-участливого, я бы удостоверился что она издевается – Блин. В общем, я хочу помочь тебе снять обвинения. Только не знаю, как. Есть идеи?

– Ни малейших, – честно ответил я.

Фина казалась расстроенной не меньше моего. Я видел достаточно лжецов и манипуляторов – искусных и не очень, но если она и играла со мной, то это был прямо божественный уровень игры. Мне приходилось регулярно напоминать себе, что это все может быть ложью, пусть и с непонятной целью. И все равно я ловил себя на мысли, что так мастерски отыгрывать добрую, но глупую девушку попросту невозможно, и, если мы найдем выход из ситуации, она будет рада не меньше моего. Вот только выхода не было. Пока она не верит мне, я не могу доказать, что я – это я, а пока не докажу она не поверит. И призвать некое третье существо для решения вопроса мы тоже не можем. Точнее, я не могу, а она не хочет. Пока не поверит.

Не люблю парадоксы и замкнутые круги. Хвала богам, в моей работе они встречаются раз в миллион лет.

– Что нужно, чтобы ты начала мне доверять? – устало выдохнул я, махнув рукой на все заготовки. Если она тупая, они не подействуют. А если притворяется, то тем более.

– Хороший вопрос, – она склонила голову набок и посмотрела мне прямо в глаза – А как люди вообще начинают доверять друг другу?

– Мне откуда знать? Ты либо веришь демону, либо остаешься без сделки. Полагаю, с богами то же самое, – я осознал, что все это время стоял, готовясь сделать что-нибудь из заготовленных жестов. Но раз заготовки улетают в трубу, то отродья с ним, я сел обратно – Но ты к смертным ближе.

– Мы оба когда-то были смертными, – задумчиво проговорила Фина, постукивая ручкой по зубам – Ты лет сто назад, а я… – она сбилась с ритма стука и выпрямилась на стуле – В общем, мы должны это уметь. Выстраивать доверие. Как-то же у нас раньше получалось, да?

– Честно говоря, не уверен, что у меня получалось, – хмыкнул я, вспоминая какой моя жизнь была до Лицензии. Гангстеры, бандиты, перестрелки, борьба за контроль и власть… – Слово «доверие» в моем родном мире встречалось тогда только в словарях.

– Я уверена, что мы справимся! – с воодушевлением заявила богиня и подняла ручку как факел, над головой – Нет ничего невозможного перед лицом дружбы.

– Подружился демон с богом… – я внезапно обнаружил на своем лице улыбку. То ли от абсурдности слов и действий, то ли от безысходности, но я улыбался. Осознав данный факт, я поспешил избавиться от лишней эмоции.

– Итак, для начала, мы должны познакомиться, – словно не заметив перемены выражений на моем лице продолжила она. «Факел» опустился вниз и ткнулся в блокнот – Найти общие темы и все такое… О! Ты любишь читать? Мы могли бы разговаривать о книгах, делиться точками зрения, обсуждать персонажей и истории. Набрать фактов друг о друге, так сказать. Что скажешь?

– У меня есть как минимум один факт о тебе, – я откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и подмигнул – Я знаю, что ты выпендрежница.

Финна резко перестала улыбаться и встала со стула. Он исчез даже резче чем Глашатай. Я выгнул бровь и добавил:

– Это шутка.

– Это грубость, – она развернулась к выходу так, что полы ее платья подлетели в воздух.

Раздался цокот каблуков по каменной лестнице и дверь за ней закрылась. Я вздохнул, философски пожал плечами и переместился на кровать. Взаимные шутки, по моему мнению, вписывались в понятие дружбы куда больше книжных посиделок, но, видимо, для нее было ровно наоборот.

– Дружба между демоном и божеством, – медленно выдохнул я, в бессчетный раз разглядывая потолок – Она точно издевается.

***

– Ну, раз ты здесь, а не в тюрьме, это не так уж невозможно, – Дженни села на кровати и потянулась, позволяя Мерилину насладиться видом. Конечно, он видел ее раздетой не первый раз, но каждый был как первый. Яркие красные огоньки подмигнули ему через плечо – Кофе.

Демон сделок щелкнул пальцами, запуская кофеварку на кухне и ностальгически улыбнулся:

– Постфактум оно конечно не кажется таким сложным. Но в тот момент, молодой и не умудренный опытом демон…

– Как будто сейчас по-другому.

– … Не мог и представить себе подобного, – Мерилин тоже сел и обнял демоницу. Дженни спиной прильнула к его груди и потерлась щекой о подбородок – Я и других демонов воспринимал как конкурентов, вне зависимости от их функции. Что уж говорить о взглядах демона, вынужденного носиться по вселенной, на сидящее на месте божество, которое еще и получает куда больше бонусов.

– Но тем не менее, ты с ней подружился? – девушка провела изящными тонкими пальцами по шее демона и, стоило ему отвлечься, укусила его за ухо – Я еще жду, когда будет про шрам!

– Мы подбираемся! – потирая укушенное место ответил Мерилин. Дженни мягко поднялась с постели и стащила со стула белую рубашку – Но я тоже хочу кофе.

***

Выхода у меня не оставалось. Я подвергнулся еще суткам пытки бездельем, научившись мастерски кидать комком бумаги в стену, и сдался. Какой бы дикой и глупой не казалась мне идея завести дружбу со своей пленительницей, иных вариантов, кроме как играть по ее правилам, я не видел. Поэтому я взял с полки случайную книгу и попытался приступить к изучению.

Попытался – потому что меня постоянно отвлекали. В основном мысли об отчаянности моего положения, безнадежности жизни, абсурдности ситуации и том, как можно «наеобмануть наеобманщика», как говорят иерианцы. Пару раз заглядывали големы, поменять лампу и принести мне еду. В общем, сосредоточиться и вникнуть у меня получилось далеко не сразу, но первую книгу камерной библиотеки я одолел за сутки, исчертив шесть листков замечаниями к тексту. Это оказался «Рыцарь Лета», какого-то неизвестного мне тогда автора.

Еще к середине у меня начали закрадываться подозрения что я вытянул что-то многосерийное и начал далеко не с начала, но искать первую книгу я стал только после того как закончил эту. Не смотря на мой скепсис, чтение начинало мне нравится, пусть я и уделял больше внимания антагонистам. Все-таки герой со склонностью к морализаторству, самоистязаниям и самопожертвованию вызывал у меня меньше солидарности чем некие «феи», готовые даровать что угодно взамен своих условий. Я даже примерно знал, с какого из моих коллег по демоничеству писались аморальные и насквозь лживые существа, прекрасные на вид и жестокие внутри. С собой я их не ассоциировал, но концепт определенно мне нравился.

– Это подростковая книга…

– Я очень старался уговорить автора перестать ее так позиционировать…

Когда я разделывался с последней на тот момент книгой серии, за решеткой вежливо кашлянули. Увлеченный записью своих мыслей по поводу продажей своей «души» зимней королеве фей и размене несостоявшейся девушки на смерть всех врагов, я даже не заметил как Фина вновь появилась в моем подземелье. За неимением иных кандидатов – Пылеглот и големы не в счет – я уже считал его по праву своим.

– Привет.

– Привет. Извини за ту шутку, – я глянул на нее краем глаза, выводя последнее предложение.

– Ничего страшного. Я иногда остро реагирую, – Фина подошла ближе к камере и наклонила голову – Что читаешь?

– «Библиотека Вердена», – я отложил ручку и повернулся на стуле лицом к богине – Не самая худшая серия, которую я видел.

– Ого. Десять книг за три дня? – внешняя пораженность моими способностями не помешала ей идеально грациозно опуститься на возникший стул. Фина придвинулась поближе вместе со стулом – И как тебе?

– Девять, – поправил я и кивнул на стопку у стены – Мне нравится, как автор протягивает мысль «любое действие и вещь имеют цену», но страдания героя слишком уж затянуты. На мой вкус.

– Я принесу тебе десятую, – пообещала Финна и кивнула на набросанную кучку бумаги, состоящую из моих заметок – А это?

– Так, пара мыслей по ходу чтения, – я собрал листы в более-менее опрятный вид, заодно удостоверившись что в стопку не попали некоторые листы с настоящими мыслями – Хочешь ознакомиться?

– Лучше расскажи мне сам. Слушать мысли интереснее чем читать! Как тебе, к примеру, линия с…

По началу я отвечал аккуратно, сверяясь – или делая вид что сверяюсь – с записями. Я провел не один час редактируя заметки так, как мне казалось, ей понравится, как раз на случай если она захочет их прочитать. Но уже к третьей книге я перестал даже смотреть в сторону записок, настолько дискуссия меня распалила. Фина упирала на важность переживаний героя о правильности его поступков, особенно учитывая немалые возможности и соблазны, прямо рассыпанные на его пути. Я же упорно доказывал, что логически вернее было бы собрать вообще все силы и возможности, которые предлагаются герою, в кучу и начать творить добро и наносить справедливость активнее, сильнее и эффективнее. А эфемерные вещи вроде «ты не осознаешь, когда становишься монстром» оставить философам и фанатикам религий. В конце концов, кому как не демонам и не-смертным правителям знать, что понятие «монстр» так же относительно как «хорошо» и «плохо». Но Финна не сдавалась. Она действительно верила – или пыталась меня в этом убедить! – в мораль и хорошее в разумных существах.

– Да как ты не видишь, автор всю историю держит на балансе добра и зла! – в запале спора Фина уже давно встала со стула и энергично размахивала руками, ходя вдоль решетки. Впрочем, со своей стороны я делал то же самое.

– Это баланс цены за действие! – возразил я и достал из перемешавшихся «для нее» и «для себя» листков нужный – Вот! Убийство по мнению героя плохо, но убивая некроманта он потенциально спасает в тысячи раз больше. Соотношение одобряемых поступков, то есть спасения, к осуждаемому и есть дебет-кредит морали. Чистая математика!

Фина резко остановилась и повернулась на каблуках лицом ко мне:

– Почему ты не взял в пример оживление костей дракона?

– А?

– Это куда более неоднозначный момент, в котором автор подчеркивает твою мысль об условности моральных границ, – Фина посмотрела мне прямо в глаза. Я несколько опешил от резкой смены веселой и запальчивой девушки на это.

На ее лице ничего не поменялось внешне – те же милые щечки, яркие глаза, губы, но при этом она как будто моментально повзрослела. Я с трудом мог вспомнить как она выглядела три дня назад, экспрессивно и по-детски выражаясь и махая ручкой. Сейчас она выглядела по сравнению с собой же пять минут назад как мама и дочь. Я даже моргнул, пытаясь перезапустить поезд мыслей.

Конечно, я помнил этот момент одной из книг. Когда герою предстояло ринуться прямиком в центр битвы превосходящих по силе некромантов, он искал возможность прорваться туда живым. Через орды зомби и духов, через полгорода и, что самое важное, через поле энергии смерти тех самых некромантов. И в качестве решения герой оживил скелет огромного дракона, пользуясь им как не-живым орудием в борьбе с повелителями мертвечины. Мол, разумных существ оживлять и зомбировать нельзя, но этот скелет никогда не бывал разумным, так что ручки чистенькие, магический моральный закон не нарушен. Я помнил вплоть до полилогов героя с соратниками об этом, но не рассматривал этот момент именно так.

– Я об этом не подумал, – медленно произнес я, все еще пытаясь справится с когнитивным диссонансом от изменений в Фине – Этот момент я списал на необходимость условного «рояля в кустах», который бы достаточно вписывался в правила мира. Ну и как насмешку над историями о драконах, конечно.

– Интересно.

Взгляд богини затуманился, и она посмотрела куда-то сквозь меня. По всей видимости, предаваясь неким размышлениям о ходе моих мыслей. Я уже было открыл рот чтобы добавить, что это интересная точка зрения и я перечитаю ту сцену в книге, но не успел. Финна отмерла, ее лицо вновь стало моложе и беззаботнее, а пластика и мимика вернулась к «норме».

– Извини, задумалась, – она лучезарно улыбнулась и кивнула на мой шкаф – Рекомендую следующей взять «Межмиролухов». Это не фентези, а фантастика, но, думаю, тебе понравится. Там есть что обсудить.

– Понял, попробую. А что ты?..

– Извини, мне пора идти. Но я очень рада с тобой поговорить, мне было интересно и приятно, – Фина испарила покинутый в разговоре стул и направилась к выходу. Но у самых ступеней остановилась и повернулась – Ты не обижаешься?

– А? – все еще приходя в себя от таких перемен настроений я даже не сразу осознал суть вопроса – Нет конечно. У тебя целое государство, чтобы управлять. А я так, сижу и наслаждаюсь книгами от безделья.

– Хорошо, – она кивнула и уцокала вверх. Я посмотрел на разбросанные по камере листы бумаги и вздохнул.

Эта богиня правосудия, справедливости, знаний и прочая, и прочая уже третий раз абсолютно сбивает меня с мыслей. Как бы я ни готовился к разговору, все мои заготовки и планы слетают как будто их и не было. Я совершенно не собирался открывать ей истинные мысли о «Библиотеке Вердена», но у нее так легко и естественно получилось вывести меня на разговор, что я вспомнил об этом только сейчас. Мне определенно стоило готовиться к следующему диалогу лучше.

Или вообще не готовиться и расписаться в своем интеллектуальном поражении.

– Ну ты слышал, да? – я вздохнул и смел все бумажки в кучу, убирая их в коробку под столом – Ей нравится со мной говорить. Божество и демон мило спорят о выдуманных книжках в подземелье. В каком больном разуме могла бы родиться такая история? Я бы с интересом почитал еще что-то от такого автора…

***

– Вот. Я уже чувствую, что здесь зарождается большое и светлое бессмертное чувство…

Мерилин неопределенно разве руками и поднес чашку к губам. На самом деле он не любил кофе: вообще никакая еда или напитки смертных не вызывали у него восторга за давностью лет. Но вместе с Дженни жизнь вновь приобретала вкусы, пусть и на короткое время встреч. А ради удовольствия видеть ее, сидящей на стуле с подобранными ногами и в его рубашке Мерилин выпил даже кастрюлю мерзейшей воды Ада. При том что очень сложно пить отбивающееся желе серого вида и неизвестного состава. Это того стоило бы.

– Скорее, я просто окончательно сдался. Все мои планы и идеи разбивались о реальность, уловки не работали, а выбраться я все же хотел. Так что я просто принял что моя свобода в руках этой странной богини и сдался, принимая правила игры окончательно.

– Тем более что тебе не так уж и не нравилось, – Дженни вытянула одну ногу и провела пальцами по голым икрам демона – Судя по твоим словам.

– Ага, – Мерилин поймал демоницу за стопу и начал ее массировать – Как говорится, расслабься и получай удовольствие…

***

Где-то в это время я потерял счет дням. Я читал одну книгу за другой, уже даже не разбираясь в жанрах и авторах: были там и новейшие произведения межмировой литературы, была и заслуженная классика, были и вовсе неизвестные мне писатели. И со многими из них я решил познакомиться. Сразу, как только меня выпустят, конечно.

Фина приходила почти каждый день. Мы обсуждали и спорили чуть ли не по каждой прочитанной мной книге, порой не прерываясь пока не сядет голос, а горло не начнет разрываться от сухости. С каждым таким диалогом я все больше узнавал о том, как она мыслит и чувствует, а Фина… Полагаю, она узнавала обо мне ровно то же самое. Закон равновесия – нельзя изменить или познать что-то, не позволив ему сделать то же самое с тобой. Правда, насколько ей нравилось то, что она видела…

– Знаешь, что общего во всех этих книгах? – в один из вечеров спросила она. Стул уже давно был забыт и покинут, а сама богиня сидела на полу, привалившись спиной к решетке. Я пожал плечами – Ну, у них точно есть общее.

– Они все разные. Жанры, года, авторы…

– И тем не менее.

Я повернулся и посмотрел на нее. Фина больше не казалась мне ни глупой, ни великой комбинаторшей, ни конкурентом, ни врагом. Я даже иногда забывал, что она другого пола, хоть для божеств это и не принципиально – у них все меняется вместе с верой почитателей. Не было ни раздражения, ни скепсиса, ничего отрицательного, даже когда наши позиции о замыслах авторов принципиально расходились. С тихим ужасом я начинал осознавать, что именно это и может называться «дружбой» …

-Почти везде герои побеждают, так или иначе, – я стал перебирать варианты вслух – Хотя некоторые победы можно назвать таковыми только с натяжкой.

– Нет, – блондинистые волосы покачались из стороны в сторону – Победа там не главное. Это слишком предсказуемо и условно чтобы быть общим.

– Тогда страдания, – я вспомнил книги с которых начинал и хмыкнул – Много страданий героя в процессе.

– Не совсем, – она повернула голову в мою сторону и вздохнула – Все и всегда говорит о балансе, Мерилин. Побед и поражений, страданий и радости, цены за что-то. Любая книга от «Ода или Ада» до «Межмиролухов» всегда отчасти про равновесие.

– Это была третья догадка, – просто для проформы ответил я.

Конечно, это было логично. Любое действие имеет противодействие, любой приз имеет цену, любой выбор – потерю других вариантов. Но этот посыл кажется настолько очевидным и распространенным что его замечаешь только если он написан прямым текстом. Или если специально ищешь.

Я посмотрел на шкаф, выискивая взглядом следующую книгу, на которой можно было бы проверить эту теорию. Но в нем не осталось ни одного корешка, который не был бы ощупан моими пальцами. Я прочел вообще все, что в нем было.

– Сколько я здесь уже сижу? – больше у пространства спросил я, но Фина ответила за него:

– Четыре месяца. Через два дня местный новый год.

Я присвистнул и посмотрел в окно. За ним отчетливо виднелись сугробы, которых я до этого упорно не замечал.

– Знаешь, я иногда думаю о том, чтобы выпустить тебя, – Фина как будто специально не смотрела мне в глаза, отвернувшись и разглядывая стену напротив. Где-то по коридору прокатился невидимый Пылеглот, наполняя паузу своим сопением. Я пару раз моргнул.

– Почему?

– Хороший вопрос, – ее взгляд переместился по стене на потолок – Теперь, когда я знаю, как ты мыслишь на самом деле, ты не кажешься мне злым. Я даже не могу представить почему ты так относился к своей функции и окружающим разумным.

Да я и сам уже не знал. Крайне очевидная мысль о том, что качественно выполненная работа в перспективе дает больше халтуры, уже давно потеряла место в моей голове, поддавшись жажде «здесь и сейчас». И теперь она возвращала себе позиции, по мере того как я вспоминал старые сделки и понимал сколько возможностей упускал. Но я услышал главное.

– Теперь ты веришь, что я демон сделок?

– Верю, – Фина со вздохом поднялась на ноги и впервые за вечер посмотрела мне в глаза. Она улыбалась – Дружба — это дорога с двухсторонним движением, включающим в себя доверие.

– Ты переврала цитату Вердена, – я почувствовал, что тоже расплываюсь в улыбке и поднялся следом. Богиня протянула руку сквозь решетку:

– Что ж, друг… Прежде чем я выпущу тебя, пообещай мне кое-что, хорошо?

– А если я откажусь? – я неуверенно смотрел на протянутую ладонь. Фина выгнула бровь поднял взгляд на ее лицо – Или облажаюсь в этом?

– Не страшно. Потому что я в любом случае тебя отпущу.

Демоны и Божества. Часть вторая. У-божества.

– И что же ты ей пообещал? – Дженни помыла и убрала кружки и развернулась к Мерилину, опираясь на кухонный столик. Демон сделок подошел к ней, обнял и ответил:

– Жениться на ней, конечно же.

– Что?!

– Шучу. Я пошутил! – он на всякий случай отодвинул оставленный в мойке нож – Она попросила заглядывать к ней почаще и приносить новых книг…

***

По началу я старался приходить каждую неделю. Она всегда радушно встречала меня в своем кабинете, мы целый вечер делились новостями, обсуждали какие-нибудь события межмирья, я слушал ее истории о подданных. Пару раз даже предлагал свои услуги, но она всегда отшучивалась и говорила, что ей гордость не позволяет расписаться в беспомощности. Я не обижался – сложно обижаться на друзей за правду. Но постепенно мои сделки становились сложнее, запутаннее и требовали больше времени, поэтому я стал заглядывать раз в месяц. Или в несколько. Но раз в год точно!

Я испытывал новую жажду, но куда более продвинутую чем раньше. Я хотел сделать как можно больше и качественнее, поэтому часть сделок я не закрывал сразу же, оставляя сбор цены на будущее. Более того, я получал гораздо больше удовольствия закрывая одни сделки другими, сплетая их в многоступенчатые схемы и накапливая возможности. Больше я не хотел собирать силу ради силы: я хотел стать сильнейшим из демонов. У меня впервые появились амбиции. Конечно, помня о том, что читал и обсуждал, я старался соблюдать баланс. Делать больше хорошего чем плохого, заранее прикидывая последствия своих решений, берясь не за все подряд сделки… Тюрьма не прошла даром, так сказать. И я был благодарен Финне за это. Осталось только найти время зайти к ней и сказать об этом.

Закрыв очередную сделку, я решил, что с меня пока хватит. Почти полгода разъездов и увязывания концов с концами ради одной сделки закончились еще одним полезным знакомством уровня целого сектора миров, а в Лицензии добавилось «очков». Комбинация из сотни мелких и средних сделок, свержений и возведений на должности, подстав и протянутых рук помощи, наконец, осталась позади. И я уже предвкушал как буду рассказывать все перипетии этой схемы Фине за новогодним ужином.

Но когда я прибыл в ее дворец и прошел в кабинет, это предвкушение моментально улетучилось. Она, против обыкновения, не сидела за столом, а стояла у окна, спиной ко мне. И в сером свете затянутого облаками неба ее силуэт казался бледным и призрачным. Словно кто-то скопировал изображение богини и распечатал на мятой и грязной бумаге серыми водянистыми чернилами. Я аккуратно закрыл за собой дверь.

– Привет.

Она даже не повернулась. Что-то успело случиться за время моего отсутствия? Я вспомнил что последний визит был почти два года назад и мысленно «похвалил» себя за умение дружить.

– Что-то случилось? – спросил я, подходя ближе.

– А, Мерилин, – отвлеченно откликнулась она, все еще спиной ко мне – Извини, я задумалась. Все хорошо.

– Судя по тебе, у нас разные понятия «хорошо», – я осторожно подошел к ней и посмотрел ей в лицо.

Серое, безжизненное, отсутствующее – все эти слова не передавали и толики картины. Так выглядит торговец, который еще вчера рулил тысячами караванов, а сегодня стоит на руинах с медяком в руке. Так выглядит художник, потративший всю жизнь на один шедевр, сгоревший всего в паре штрихов от завершения. Так выглядит правитель, понимающий, что он проиграл кому-то все, что строил долгие годы.

– Фин, что случилось?

– Помнишь, когда ты в последний раз приходил, я рассказывала тебе о соседях? – ее голос звучал живым, просто отвлеченным. Но с обстановкой это контрастировало настолько, что мне вспомнился Глашатай. Я выдал непроизвольно дернувшуюся голову за кивок – Один из них заделался божеством. Представляешь, всего пара миров под управлением, а уже коллега. Ха-ха.

Она не смеялась. Он произнесла «ха-ха» с похожей интонацией, но это не было и близко похоже на смех. Я нахмурился, вспоминая наш последний разговор.

– Это который жаболюд Средних Королеств?

– Если бы. Его сбросил с трона некто, зовущий себя Пророком Завтра.

– Если он настолько тебя расстраивает, то до завтра куча времени, – я попытался разрядить обстановку и улыбнулся, кладя руку ей на плечо – Я успею провести пару разговоров и назваться пророком он не успеет…

– Ха-ха. Это имя. «Пророк Завтра». Он появился из ниоткуда, всего за полгода выстроил обширную секту вокруг себя и… Скинул жаболюда, превратив секту в официальную религию. Больше миллиарда последователей.

– У тебя больше, – она как-то обмолвилась что в ее божественность верит всего десятая часть подданных, что составляет плюс минус три миллиарда разумных – Он едва ли из лиги юниоров вылезет. Ну, по вашим божественным меркам.

Фина неопределенно повела плечами, и моя рука сама собой соскользнула. Я ничего не понимал в ее поведении и состоянии. А когда я не понимаю, мне становится тревожно. И я очень не люблю тревожиться – предпочитаю сделать что-нибудь чтобы убрать причину с гарантией.

Но она была моим другом, поэтому я собрался с духом, сделал несколько вдохов-выдохов и заступил окно перед ее лицом. Глаза богини медленно сфокусировались на мне.

– Фина. Объясни мне что происходит. Как твой друг я имею право знать.

Сначала я не поверил своим глазам. Но я пригляделся и убедился: на ее лице появилась слабая улыбка. Настолько слабая, что вызывала у меня одну ассоциацию: умирающая бабушка улыбается внучке, принесшей цветочек в попытке порадовать. И мне это решительно не нравилось, о чем я собирался ей сообщить, но не успел:

– Хорошо. Но сначала я попрошу тебя пообещать кое-что. По-дружески.

Я закрыл рот и кивнул. Финна отодвинулась вбок, привычно наклонила голову и вновь уставилась в небо за окном:

– Не вмешивайся.

– Э-э-э… – я был готов к чему-то вроде «набей ему лицо», «поговори с ним сам» или, хотя бы «раздевайся и сделай мне хорошо, как друг», но не этому.

– Пообещай.

– Хорошо, хорошо, – я всплеснул руками – Я, Мерилин, демон сделок, обещаю не вмешиваться во что бы то ни было с твоим соседом. Рассказывай уже.

Богиня благодарно погладила меня по плечу и начала рассказывать:

-Я хотела с ним познакомиться. Правитель должен дружить с соседями, тем более одного с ним вида. Он человек, вера в которого делает его почти божеством, и я решила, что должна помочь ему разобраться что к чему. Но он даже не пустил меня в свои владения.

– Грубо, – согласился я – Но это не повод расстраиваться. Мы с тобой по опыту знаем, что иногда грубость прикрывает страх.

– Он не был груб. Мы встретились в нейтральном мире и вежливо поговорили.

– Тогда я совсем не улавливаю, – решив, что мое положение тела ей безразлично, а разговор будет долгим, я щелчком пальцев подтащил к себе стул и сел – И меня все больше интригует, почему я должен не вмешиваться, если вмешаться не во что.

– Он хочет меня убить.

***

Сидящая на подоконнике Дженни подавилась сигаретным дымом и закашлялась.

– Вот это поворот, кхе… С чего это вдруг? Она вроде милая, по твоим словам…

– Еще какая, – подтвердил Мерилин – Но это божества. Для них всегда мало места, и, если ты не увеличиваешь количество своих верующих, твоя сила начнет падать. Как у демона, забросившего свою функцию.

– Это понятно, – демоница стряхнула пепел с кончика сигареты и затянулась – Но убить другое божество… Это серьезная заявка.

– Расширять аудиторию можно разными методами. Можно бороться за умы своих подданных, а можно отобрать чужих. И именно этим и занимался «Пророк Завтра».

***

– Ты не сможешь убить его первым, – монотонно сообщила Фина, когда мой поток восклицаний остановился для вдоха – Он условно бессмертен, как я.

– Условно? – уточнил я, оскаливаясь – Я мастер извращать условия, ты знаешь…

– Пока паства верит, что их божество бессмертно, оно бессмертно. Его паства верит, что он сразит меня в битве. Это значит, пока он меня не убьет, Пророк бессмертен.

– Тогда выходит, это будет бессмысленная и бесконечная драка. Вряд ли твои граждане легко поверят, что тебя можно даже ранить. Если… – меня поразила ужасающе простая догадка, настолько простая и тупая, что могла быть правдой – Если они об этом думали раньше. Скажи мне что ты готовилась к чему-то такому и в твоей брошюрке есть пункт про неуязвимость.

Финна вновь улыбнулась и покачала головой. За все время разговора она даже не сменила позы. Я прикрыл лицо ладонями и откинулся на спинке стула.

– Ладно, это поправимо, – я выпрямился обратно и встал, залезая во внутренний карман в поисках Лицензии – У меня есть пара контактов хороших пиарщиков-пропагандистов. Придется списать им долг, но они свое дело знают.

– Ты обещал не вмешиваться.

– Я и не вмешиваюсь в твои дела с этим Пророком. А всего лишь поправляю тебе имидж, помогая другу.

– Нет. Мерилин, это не поможет.

Я замер с рукой в кармане, не выпуская Лицензию из кулака. Это должно сработать по всем параметрам: вера разумных настолько непостоянна, что, если достаточно громко и часто говорить, что вселенная имеет форму куста картошки, через неделю так и будет. А через две она вернется в норму. Или превратится в котенка. Или во что угодно, было бы желание и грамотные специалисты, а мои специалисты были лучшими из известных. Но Финна упорно отрицала саму возможность что-то исправить.

– Почему?

– Они уже начинают сомневаться. За год я потеряла одну шестую почитателей. За два – половину. Они сомневаются во мне и уходят к нему или в никуда. И даже если я не выйду на битву с ним, моя божественность исчезнет к следующему новому году. Ты не перебьешь столько веры, прости.

Я медленно опустился обратно на стул и сложил руки на груди. Весь мой опыт демоничества сотнями тысяч голосов утверждал, что невыполнимых сделок не бывает, бывают просто осложняющие обстоятельства. Обычно ими выступают время, необходимые условия и неопределенность результата. Но тут я не видел ничего подобного: главное вернуть и преумножить паству, по пути добавив пунктов в верование. Сроки перестанут играть значение, как только мы выйдем хотя бы в ноль по уходящим и приходящим в веру, а потом и вовсе станут работать на нас. Фине даже не придется выходить на поле боя – достаточно будет продолжать управлять своим государством, пока за нее все делает пиар-отдел. Проще простого, главное преодолеть старт.

Но невозможно выполнить сделку, если существо не хочет ее заключать. И с таким я еще не сталкивался.

– Фин…

– Через три дня назначена дуэль. Если я на нее не приду, я лишусь остатков своей веры. Никто не верит в трусов… – Финна отвернулась от окна, и впервые сама посмотрела на меня. Ее милое лицо приобрело виноватый вид, точь-в-точь как когда мы только познакомились – Прости, но ты меня не спасешь. Может, так и должно быть. Возможно моим людям нужен новый правитель, и мне действительно стоит уйти.

– Я отказываюсь верить в это, – запротестовал я, пытаясь своими эмоциями сбить с нее эту печаль обреченности – Твой уход не должен происходить, это нарушает баланс…

– Мерилин, Мерилин… – она покачала опущенной головой – Разве ты за всеми своими путешествиями не видишь, что баланс изменяется? Божества повсюду слабеют и уходят, уступая место вере в смертных и их науку. Чем дальше развивается разум, тем больше он хочет самостоятельности, посмотри вокруг, – она выпрямилась и возвела руки к потолку – Из сотни известных мне божеств после Первой Межмировой Войны осталось едва ли десять. Я одна из последних, и когда закончится Вторая, нас скорее всего не останется. Будет единое государство Куста, какое-нибудь общее правительство и… Будет одна, единая вера в наших работодателей. Так должно произойти.

– Ты говоришь, что ты из последних, сразу после объяснения о возвышении Пророка в почти боги. Не сходится.

Финна улыбнулась. Как улыбается взрослый еще неразумному ребенку, который просто не может понять, что нельзя напечатать денег так, чтобы всем хватило. Во всем ее существе сквозила мудрая усталость. Но я никогда не питал уважения ни к одной из этих вещей, а тем более к снисходительным «взрослым».

– Перед сложными временами вера всегда растет, – богиня переложила несколько бумаг на столе с места на место, словно ища себе хоть какое-то занятие. Слишком знакомый жест – А после них падает еще ниже. Божества в центральной части вселенной скоро кончатся. И я тоже.

– Я не согласен.

Я встал со стула, поправил плащ и вскрыл ткань реальности этого мира. Сквозь края портала я видел выражение лица Финны, не изменившееся ни на йоту. Разве что к усталости и обреченности добавилась сдерживаемая внутри, нечеловеческая боль. И я не хотел видеть ее такой, связанный по рукам и ногам неосторожным обещанием. Тем более, что у меня появился план, и я очень не хотел, чтобы она забраковала и его.

Спасение утопающих дело рук самих утопающих. А разбираться с утопителями должны другие, и я демонически желал этим заняться.

***

– Ты же обещал не вмешиваться, – заметила Дженни, заплетая косички на голове сидящего у подоконника демона. Мерилин, стоически терпевший издевательство над фирменной прической, пожал плечами:

– Я и не собирался вмешиваться сам. В конце концов, если тюрьма и научила меня чему-то, то это умению смотреть с разных сторон. Если я не могу разобраться с вопросом как демон или смертный, значит, нужно найти кто может. А кто разбирается в особенностях божеств, как не знаменитый Убийца Богов?

Пальцы демоницы замерли, и она перегнулась через голову Мерилина, чудом удерживаясь на подоконнике. Ее красные огоньки затрепетали в глазах:

– Ты знаешь Убийцу Богов Регара?

– Конечно. В конце концов, он одно из немногих существ, не являющихся демонами, но обладающих функциями. Было бы упущением не познакомиться с ним.

Дженни мягко спустилась на пол и села напротив демона, внимательно смотря ему в рот.

– Рассказывай!

***

Как ты знаешь, я никогда не вру. И в этот раз не стану – если бы ты встретила его вживую, Регар бы очень сильно тебя разочаровал.

Что бы ты не представляла под внешним видом «Убийцы Богов», это было совершенно мимо. Никаких горящих глаз, пламенеющего меча, непробиваемых доспехов из кожи титанов, верного коня и кричащего «СМЕРТЬ БОЖЕСТВУ» щита. Ничего особенного. Просто паренек, примерно твоих лет, в жилетке и брюках, вооруженный карандашом, записной книжкой и очками. И пара тысяч безмолвных людей, день и ночь кропящих над бумагами, за его душой. Совершенно не соответствует слухам о существе, способном победить и уничтожить любое божество. Но мне в тот момент это не было важно.

– Мерилин, товарищ! – Регар шел мне на встречу по коридору своей цитадели бумагомарателей. Я приветственно кивнул и позволил ему себя обнять. Я умею терпеть чужие традиции – Каким ветром занесло в наши края?

– Мне нужно с тобой посоветоваться. Как не-смертному с не-смертным, – добавил я более низким тоном. Регар удивленно поправил круглые очки, почесал свои каштановые кудри и пожал плечами:

– Без проблем. Пошли в мой кабинет.

Мы шли мимо сотен разумных существ, полностью поглощенных работой. Никто не обращал внимания ни на меня, ни, тем более, на соседей по рабочему месту. Я пробежался глазами по паре листков по пути. «Вера – выбор каждого» и «Единственный герой». Брошюрки, не отличающиеся от любых религиозных чтив, которые я встречал во вселенной. Разве что «единственных героев», судя по количеству различающихся листков, было не меньше тысячи. Регар заметил мой интерес.

– Конечно, это похоже на божественные буклеты, – мы свернули на выходе из зала писателей и направились к единственной двери коридора – Но мои отличаются поистине божественным качеством, хах.

Я вежливо хмыкнул, следуя за ним в открывшуюся дверь. Кабинет оказался под стать владельцу: небольшой, с безвкусными зелеными обоями, парой шкафов с книгами и двумя столами. Один, судя по новейшей технике тех времен, рабочий, а второй ячеистый. В каждой прямоугольной щели торчали различные буклеты, брошюры и просто листы разных цветов и языков.

– Трофеи побежденных, – пояснил Убийца Богов, занял хозяйское кресло и жестом пригласил меня сесть через стол – Итак, чем могу быть полезен, Мерилин?

– Я хочу воспользоваться твоими услугами, – я решил не ходить вокруг да около. Тем более что у меня оставалось меньше суток до дуэли Фины, с учетом дороги обратно. Регар присвистнул и поправил сползшие очки.

– Интересно… Я могу спросить зачем? – он задумался и тут же поправился – Точнее, я хочу знать, зачем. Это нужно для работы.

– Один мой… Клиент, – дружба тоже иногда товар, «клиент» почти не ложь – Столкнулся с мешающим божеством. И ему требуется быстро от него избавиться.

– Насколько быстро? – Регар открыл черную книжечку и выхватил из органайзера черную же ручку – Десятилетие, год, меньше?

– Два дня. Вообще даже один.

Убийца Богов опять присвистнул и внимательно посмотрел на меня. Я выгнул бровь:

– Слишком сложно для тебя?

– Да нет, – ручка заскрипела по бумаге – Но это будет стоить тебе очень дорого.

– Уверен, мы найдем способ договориться, – улыбнулся я, тихо радуясь, что это как минимум не невозможно. А опасения были.

– Типаж божества?

– А? – не понял я. Регар кивнул на таблицу на стене над столом – А. Новое, еще не совсем божество. Но почитателей у него за миллиард с копейками.

– Охарактеризуй «копейки» и как быстро прибавляются, пожалуйста, – он безотрывно что-то писал в книжке, но из-за угла, под которым он ее держал, я ничего не видел. Я пожал плечами.

– Миллиард за полтора года, но в последнее время активнее. И если мой… Клиент, не будет обслужен, станет гораздо больше.

– Гораздо больше… – Регар поставил точку и посмотрел на меня. Я, не зная, что еще сказать, смотрел на него в ответ – Хорошо, осталось только назвать имя и я буду готов работать. Пока что это примерно обойдется тебе в…

– Пророк Завтра.

– В… Я не возьмусь, – книжка захлопнулась быстрее чем я успел заметить, а брошенная ручка закрутилась в стаканчике. Регар сложил руки на столе и сел настолько прямо, словно проглотил не один кол, а десяток арматур – Извини, жаль, ничего не могу сделать.

– Почему? – я прищурился, глядя сквозь стекло его очков, прямо в карие глаза. Карие глаза забегали.

– Не имею права говорить, мне жаль. Готов помочь в другой раз.

– Ты уверен…

– Уверен! – Регар ответил быстрее чем я успел сделать ему предложение, стояще половину вселенной. Вторую попытку он даже не дал мен сделать – У выхода есть новейшие брошюры, можешь взять почитать. Удачи с клиентом, надеюсь, все пройдет хорошо. До свиданья.

Не в силах противиться столь явному посылу, я встал, пожал ему руку и направился к выходу. По пути, конечно же, захватив пару листков. Отказываться от подарков не в моей природе, тем более, что они могли бы и пригодиться. Может, если я пойму, как Регар работает с этими пропагандистскими брошюрами, мне удастся повторить нечто подобное самому. В конце концов, что мог один разумный, всегда сможет повторить другой…

– Мерилин.

Я повернулся, смотря на выглядывающего из-за двери Убийцу Богов. Регар поправил очки и кивнул:

– Помни, что божества это идея. И уничтожить идею можно только другой. Удачи.

И закрыл дверь. Я пожал плечами и открыл переход в межмирье. В тусклом свете окружающих миров я успел заметить заголовок одного из листков. «Пророк Завтра – единственный герой и правитель».

– Вот сукин сын…

***

– Ты прав, я разочарована, – Дженни откинулась назад и повертела головой, разминая шею – Я думала, что ты заручишься его поддержкой и пойдешь разносить лицо этому «пророку».

– Я тоже так думал. Но, как оказалось, единственное существо которое могло бы мне помочь и было причиной моих бед. А позже выяснилось, что я был не первым посетителем подземелья Фины, и почти каждый первый демон на «перевоспитании» вызывал Глашатаев. Что не могло не привлечь внимания наших работодателей к богине, задерживающей работу демонов…

– То есть они ее заказали? – присвистнула демоница, но тут же тряхнула красными волосами – Эй, спойлеры! Я все жду, когда будет про шрам.

– То есть, ты не восхищаешься моей смелостью? Учитывая, что я по сути решил пойти против воли наших работодателей?

– Я знаю, что ты смелый, особенно когда горит твоя гордость и собственность, – отмахнулась Дженни и начала скандировать – Шрам! Шрам! Шрам!

– Да скоро уже, скоро…

***

Сначала я изучил все примеры текстов, кроме последнего. Делал заметки, искал повторы, некие паттерны, помечал возможности им противостоять или использовать – особое внимание я уделил книжице Финны, чтобы представлять с чем работать. И только самой последней я взял брошюру «Пророка Завтра». И она была… Похожа на все и ни на одну одновременно. Все лучшие приемы и примеры других религий, бережно собранные и переплетенные вместе. Каждая строчка увязывалась и поддерживала предыдущую, как очень хорошее литературное повествование. Действительно божественное качество.

Целый лист был посвящен критике режима Фины. И про то, что теократия устарела, и что людям нужно думать самим, а не следовать традиционному лидеру, и про экономику не забыл. В общем, ничего нового в мире пропаганды, старые, рабочие лозунги и тезисы. Тут ловить нечего.

Но я поймал. Самым последним абзацем шла цитата Пророка, и вот за нее я зацепился всеми возможными силами. «Мне не важно, придет ли она сама, или пришлет эмиссара – я нанесу поражение любому. Моя миссия только в этом!».

– Миссия, говоришь? – я нехорошо улыбнулся и аккуратно сложил брошюрку, убирая ее в карман к Лицензии – Будет тебе исполнение миссии, недоделанное божество. Пора собрать долг с экспресс-типографии…

– Только не говори, что ты собрался…

– Спойлеры!

Финна, разбуженная свалившимся на ее стол демоном сделок, поначалу даже не успела возразить. На что и была ставка моего эффектного появления. Но когда я закончил излагать идею, эффект перестал работать.

– Нет. Ни за что. Ни за что во вселенной! – она отвернулась от меня в окно, подсвечивая округу своей раздраженностью. Я вздохнул и вновь встал между ней и стеклом.

– А уже поздно, Фина.

– Ничего не поздно, – богиня отвернулась в сторону и пробурчала – Я тебя не просила. И не попрошу.

– А тебе и не нужно, – я вытащил из внутреннего кармана пару брошюр и Лицензию. Бумаги и артефакт легли на стол рядом с ее рукой – Прежде чем заявиться к тебе, я разбросал по всем твоим мирам эти записки. Твои подданные уже начинают просыпаться, выходить из домов и находить мои буклеты. Пройдет еще полчаса и все, кто еще верит в тебя, будут уверены, что Я твой эмиссар для дуэли с Пророком.

– Это фальшивка! Там даже нет моей печати или подписи! – она ткнула мне в лицо моей же бумажкой. Я вежливо отодвинул ее руку от лица:

– Вера очень условна. И печать ей не требуется.

– Я могу посадить тебя в подземелье…

– Но не сделаешь этого, – вообще, я не был уверен в этом до конца, но старался делать вид что это исключено – Фина. Если ты пойдешь на дуэль, он тебя убьет. Если не пойдешь – исчезнешь. Но если вместо тебя приду я, то неизвестно как оно повернется. В конце концов, он готовится к драке с тобой а не со мной. И никто не умрет.

– Ты умрешь, – тихо возразила она, все еще не смотря в мою сторону. Я вновь применил прием «как-будто-я-точно-уверен»:

– Убить демона почти так же сложно как божество. Но, в отличии от вас, я не идея. Так что мои шансы даже побольше.

Она не нашла что ответить. Я не стал ее торопить, прекрасно зная, что самое важное в переговорах о сделке это время. Нужно сделать паузу, давая клиенту обдумать предложение и начать догадываться, что я – единственное решение его проблемы. И вот тут нужно подсекать.

– Как демон сделок Мерилин я обещал не вмешиваться. Позволь вмешаться твоему другу Мерилину. Подпиши мне удостоверение эмиссара.

***

– Ты все-таки решил подраться? – восхищение в голосе Дженни превысило даже предыдущую планку, когда она спрашивала про Регара. Мерилин самодовольно улыбнулся:

– Чуть ли не первая драка в жизни.

– Без Лицензии. Против превосходящего противника, еще и неуязвимого?

– Непобедимого, – поправил демон и кивнул – В общем-то да.

– Я говорила тебе что ты идиот? – Дженни взъерошила его волосы, расплетая косички.

– Все зло от книжек…

***

Будущее поле побоища представляло собой арену. Огромный каменный Колизей, рассчитанный на бездну народа на зрительских местах, посыпанный на землю песок, впитавший тысячи тонн жидкостей, и мы. Я и Пророк, неторопливо идущие к середине поля с разных концов арены.

Он, в противовес Фине и Регару, представлял из себя ровно то, что ожидается от «героя». Темные доспехи, похожие на кожаные, длинный меч с простой рукоятью на поясе и круглый щит. С виду просто деревянный, покрытый металлом, но я на всякий случай не стал делать поспешных выводов. Все-таки этот двухметровый статный красавец пришел биться с богиней, наверняка козырей у него полные карманы. Хоть он и пытается выглядеть простым борцом с властью, что называется, «из народа».

Мы встретились у вбитого в пол каменного круга. Арена загудела и завыла, предвкушая зрелище. Пророк наклонился ко мне и негромко сказал:

– Сдавайся.

Я промолчал, не столько поддерживая образ загадочного воина в сером плаще с капюшоном, сколько поражаясь наглости. Он продолжил:

– Ты не выиграешь. Сделай пару ударов позрелищнее, позволь им всем поверить, что ты старался. А потом сдайся.

– Сам сдавайся, – ответил я. Интеллектом противник явно не страдал, потому что встречное предложение сбило его с мыслей – Сдавайся и не позорься. Может, я даже не буду громко смеяться.

– Я предлагал по-хорошему.

– Я тоже.

– Тогда начнем.

Я откинул капюшон назад, позволяя волосам рассыпаться по плечам и поднял руки к солнцу, получая свою дозу поддержки трибун. Пророк вытащил меч, салютуя своей половине зрителей и громоподобно пророкотал так, что слышно наверняка было и за пределами арены:

– Я Меч, карающий сильных. Я Щит, защищавший слабых. Броня угнетенных, и Я Пророк Завтра, Несущий Истинный Свет Великого Часа и Свободу.

– Свет Великого Часа… Звучит эпично, надо запомнить. А что за час то такой?

– Без понятия. Мне куда интереснее было, как он произносит заглавные буквы…

Я дождался пока трибуны поутихнут, а этот Пророк перестанет чесать свое эго о толпу. Ждать пришлось целых пять минут. Наконец, получив свою очередь высказаться, я открыл рот и… Что у меня было? Мерилин, друг Фины? Мерилин, эмиссар богини? Отродья подерите, но это не звучало и на долю от гонора моего соперника, а демоном я назваться не мог по уговору. Поэтому я решил пойти путем Вердена и устроить фарс.

– Мерилин, – я сложил руки рупором и погромче закричал, почти не используя силу для громкости. Не люблю тратиться на мелочи – Мерилин, надиратель задниц! Сегодня весь день на арене! Завтра по вашим заказам!

Колизей сначала затих полностью, а потом взорвался хохотом и свистом. Я несколько раз поклонился и даже сделал реверанс, абсолютно не заботясь о том, как это выглядит. Во-первых, я люблю попадать в желания аудитории: они пришли за зрелищем, пусть получают клоунаду. А во-вторых, чем более абсурдно это будет выглядеть, тем менее серьезно люди отнесутся к происходящему. А мой план очень зависел от того, как будут воспринимать своего Пророка его почитатели. Да что там план, вся жизнь.

– Для тебя это шутки? – удивительно спокойным тоном спросил Пророк. Я хотел было ответить, но мне пришла в голову идея получше. Я снова обратился к зрителям:

– Он думает, что я шучу! Я не шучу! Мне очень нужны заказы, принимаем… – я задумался и пожал плечами – Все что угодно! Жду вас завтра!

– Клоунада тебя не спасет.

Мой противник поднял меч в боевую позицию и поудобнее перехватил щит. Я, в свою очередь, вытер самопроизвольно вспотевшие ладони о плащ и начал хлопать в ладоши и по колену. Аудитория подхватила ритм, выводя «хлоп, хлоп, бац «на уровень небес. Пророк, больше не размениваясь на комментарии рванулся вперед.

Я был готов. Ну ладно, не был. Я предполагал, что он начнет первым, попытается сократить дистанцию и закончить в один удар, но даже не думал, что так быстро. С совершенно не смертной скоростью он подлетел ко мне, опуская свой полуторник на мою голову. Но промахнулся. Я возблагодарил богов и своего учителя фехтования за привитые рефлексы и продолжил хлопать, оказавшись за спиной Пророка. Вроде даже не сбился с ритма.

– Так не честно! Я безоружен!

Пророк прорычал что-то невнятное и рванулся еще раз. Снова мимо, но уже ближе. Я на всякий случай отошел на несколько шагов, разрывая дистанцию. Эмпирически измерив его скорость, я примерно прикинул тактику, которая сводилась к двум пунктам. Первое – никаких коротких дистанций. Второе – блокировать удары бессмысленно, даже если меч обычный меня снесет от такого ускорения. Кстати про меч.

Пользуясь короткой передышкой, пока соперник пытался понять попал он или нет, я вышел из поднятой нами пыли и поклонился. Трибуны взревели.

– Господа и дамы! Не мог бы кто-то из вас одолжить мне оружие? Вы видите, он опасен!

Четко срежиссированный бросок меча из ложи Фины был ответом на мой вопрос. Мы провели часа три, прикидывая в какой момент, откуда и куда его бросить и провели еще два за репетицией. Эффект того стоил – я поблагодарил зрителей парой поклонов и воздушных поцелуев в сторону дам. Если бы у меня был измеритель общественного мнения, я бы его выкинул. И так ощущалось что чаша постепенно склоняется в мою сторону.

Меч Финны оказался… Приятным. Легким. Острым даже на вид, и столь же удобным, сколь смертоносным. Я даже немного пожалел, что Лицензия не превращается в артефакты как Мандаты божеств. Конечно, по длине он уступал мечу Пророка в полтора раза, а по моему умению им пользоваться и вовсе в сотню, но смысл был не в том. Смысл был в силе веры, заключенной в этом артефакте. Силы, копившейся поколениями подданных, и находящейся за гранью моих возможностей как демона. Вот теперь можно было играть по-честному. Закончив еще один момент представления, я повернулся к противнику и послал поисковый импульс в песок. Правда, считать его я не успел, поскольку пришлось сразу же отпрыгивать, уклоняться и даже пригибаться – Пророк с третьего раза уловил мои движения и перестал бить одиночными взмахами. Настало время менять тактику.

Я перепрыгнул через его голову на очередном взмахе и в полете послал огненную стрелу прямо в его темя. Я ожидал чего угодно: магического щита, поглощения удара, ответной атаки живыми волосами, но не того, что его настоящий щит взметнется между нами быстрее движения глаз и отразит заклинание в обратном направлении. Я снова разорвал дистанцию – как можно комичнее отбежав на другой конец арены, чем заработал еще одобрения – и принялся обрабатывать полученную информацию.

Про меч я знал. В брошюре было указано что он разбивает цепи и пробивает любые доспехи и заклятия. Собственно, поэтому я не пытался ловить его магией, а броню и вовсе не стал надевать. И про его кожаные доспехи я вычитал – неразрушимые, огнеупорные, лечащие в бою и прочая-прочая. Но вот про щит там не было ни слова. И это было интригующе и опасно одновременно.

На пробу я кинул в противника еще пару стрел и молний, и каждую щит поймал-отразил так, словно двигался сам по себе.

– Тогда попробуем иначе, – выдохнул я и, дождавшись очередного рывка, поднял вверх глыбу песчаника под Пророком. Под восхищенные крики аудитории и испуганный собственный, недо-бог улетел выше стен арены. Не то что бы я надеялся, что это его остановит, но пока он придумывает как спуститься, у меня будет время.

Неспешным шагом – хотя очень хотелось побежать, потому что я не знал, как там дела у Пророка – я добрался до противоположной стены и привалился к ней спиной. Совмещал приятное с полезным: позволял толпе посмеяться и прощупывал магией остальную часть арены. А заодно поглядывал в сторону божественной ложи Фины. Богиня неотрывно следила за мной, и в ее глазах мешалась тревога, благодарность, удивление и веселье. Я помахал рукой в ее сторону, вызвав еще один взрыв аплодисментов и отвернулся. Все равно благодаря удостоверению эмиссара и артефакту я чувствовал ее эмоции как свои, а смотреть мне было на что.

Видимо, решив, что латы не разрушаемые, а он сам весьма и весьма, Пророк выбрал спуститься вниз помедленнее. Увы, но ласточки с башни в песок мы не дождались. Зато у него вышло крайне эффектно соскользнуть вниз, воткнув меч и пользуясь им как тормозом и зацепом одновременно. Я проиграл на этом пару пунктов общественного настроения, но зато нашел что требовалось. Огромную полость под ареной, находящейся за не очень толстым и надежным куском камня. Бинго, как говорят в Центруме.

– А я думал ты обиделся!

Не теряя больше времени, я направился к Пророку, благо полость оказалась ровно между нами. На ходу я поднял меч и с воинственным кличем бросился вперед, сокращая дистанцию. Мне не требовалось обогнать его, достаточно поравняться. Прыжок – повыше, чтобы не достал мечом – и обрушить меч вместе с сокрушительным ударом чистой кинетической энергии. Конечно он успел выставить щит и часть заряда отрикошетила мимо меня, вздыбив волосы. Но главное, что я попал в землю, которая с грохотом утащила противника вниз. Красивым сальто я приземлился на краю ямы на колено и бросил через плечо заряд огня. Куски песчаника начали плавиться и даже гореть, а из ямы донесся яростный крик ужаса и боли. Трибуны затихли на вздохе. И я не выпрямлялся до тех пор, пока не раздались первые робкие аплодисменты.

– Знаешь, это по-своему жутко, – пробормотал я себе под нос, откидывая волосы назад – Человек горит и плавится заживо, а они хлопают. Если так выглядят почитатели, я, пожалуй, обойдусь.

Я как раз раздумывал, не сделать ли вид что жарю сосиски на огне, когда из края ямы высунулась рука. Скажу лишь, что одного взгляда хватило чтобы выработать у меня стойкое отвращение к стейкам.

Кряхтя, постанывая и подвывая это нечто выползло на песок и опустилось на колени, опираясь на воткнутый в землю меч. Доспехи и оружие и правда оказались огнеупорными, а вот сам Пророк… Мне стало даже немного жаль его. Он пришел побеждать угасающее божество, а нарвался на очень злобного и плохо воспитанного демона, превратившего драку в шоу, а его самого в весьма поджаренный бекон. Я протянул ему руку.

– Сдавайся. Запишем вничью, разойдемся миром. Я признаю, что ты заставил меня испугаться, сходим в бар, отыграем дружбу и по домам. Никто не проигрывает, никто не умирает.

Мутные серые глаза уставились на меня из-под обгоревших бровей и ресниц. И то, что я прочитал в его взгляде мне не понравилось. Он очень напоминал решимость во взгляде Финны. Я инстинктивно отпрыгнул назад и кинул в поднимающего меч противника заряд энергии. Инстинктивно, потому что, если бы я успел подумать, я понял бы что это очень плохая идея. Я ударил куда сильнее чем хотел, добавив силы артефакта, и щит Пророка отразил в меня ровно столько же. Меня унесло спиной вперед в стену и впечатало в камень ограждения.

До этого дня я считал, что выражение «искры из глаз» относится ко мне только когда я заключаю сделку. Стена считала иначе, подарив мне незабываемый даже по демоническим меркам букет ощущений.

– Как хорошо, что я не додумался драться с Финной, – сипя от боли выдавил я, пытаясь прояснить взгляд и вернуть сознание на место.

Получалось плохо. Руки, ноги, спина – все протестовало против продолжения, но мне пришлось вставать. Во-первых, нельзя дать людям понять, что я огреб. Иначе я проиграю, а он выиграет и убьет меня. Во-вторых, он уже меньше стонал и рычал. Видимо доспех и правда ускорял его регенерацию. А в-третьих, я наконец-то начал думать. Всего один удар потребовался…

Пророк собирался драться с Финной. Богиней, которая правит дольше чем он и я живем, и имеет одним из качеств веру почитателей в сражения. С силой, гораздо превосходящей известные мне лимиты. И он взял на битву в качестве козыря щит, бьющий в ответ. Это я понимал и до удара, но сейчас добавился еще один факт: сила отраженного удара равна силе заблокированного.

Магические вещи делятся на два типа: артефакты и зачарованные. Первые имеют внутреннюю силу и особенности, которые дают владельцу различные бонусы – как меч и доспехи Пророка. А вторые лишь грубая массовая поделка, симулирующая какие-то возможности. И зачарований для щита было не так много: поглощение заблокированного заряда, преобразование в ответный и просто прямое отражение небольшим импульсом. Первые два варианта откалывались сразу – ни поглотить, ни преобразовать такую мощность как у Финны я не смог бы и с Лицензией, а щит из дерева и железа и подавно. Но если он бьет в ответ так же сильно, значит это отражение. Самое банальное и прямое… Ну, не совсем банальное. С самонаведением. Но это зачарование.

А любое зачарование питается заложенной чаровником энергией, ни больше, ни меньше. И даже если его выполнял искуснейший чаровник, зарядов там не может быть бесконечное количество.

Я наконец вернулся в себя и отлип от стены, призывая трибуны похлопать в мою поддержку. Все еще больше половины, судя по ощущениям от оглушающих хлопков. У меня неплохие шансы.

– Ну что, продолжим? У нас еще куча времени до вечера! – я двинулся в сторону Пророка. Он почти оправился от геенны огненной и уже стоял прямо.

– Продолжим, – бросил он и вновь поднял щит и меч, как в начале драки.

– Вот это настрой! Давай!

Я все еще не рисковал переходить к ближнему бою, расстреливая его зарядами издалека. Щит исправно ловил и отражал все удары под любыми углами, и я даже запустил один огненный пульсар снизу-вверх. Хотел проверить, сработает ли. Сработало – щит исправно рванулся к снаряду, вдарив и подсекая ноги хозяина. К моим сапогам Пророк буквально докатился кубарем. Но долго я наслаждаться на стал, продолжая скользить по песку и стрелять.

Пророк уже даже не пытался контратаковать – он просто тащился за щитом, вихляясь из стороны в сторону, как хвост собаки. Хохот трибун не прекращался ни на секунду, вынуждая меня посылать пульсары под самыми разными углами и вынуждая щит дергаться в случайные направления. По разогревшейся и слегка дымящей кромке круга я заключил, что зачарованию осталось недолго и усилил обстрел.

Щит разлетелся на куски. Я тут же прекратил стрелять и остановился – меня самого тошнило, то ли от наблюдения за пируэтами противника, то ли от перерасхода энергии. Мощи мне, конечно, выдали знатно, а вот проводимость моего тела без Лицензии все еще не впечатляла. Драку надо было начинать заканчивать. Я поднял меч к небу и встал в стойку.

– Все? Выдохся? – пытаясь не шататься на месте съязвил Пророк. От его спокойствия от начала драки не осталось и следа, но гонора не убавилось.

– Типа того. Сдаться не хочешь? – я неторопливо двинулся влево, вынуждая его одновременно кружить и выравнивать положение тела. Ответом мне был неровный оскал – Видимо, нет.

Пророк Завтра резко остановился и вытянул руку в сторону своего входа на арену. Я успел заметить, как под решетку протискивается и летит щит-близнец уничтоженного и мои нервы сдали.

– Куда! – заорал я, бросая с двух рук огненные шары навстречу щиту и друг другу. Они встретились втроем одновременно и, не успев выбрать направление, щит пропустил один шар в себя. Раздался взрыв и во все стороны полетели горящие щепки и расплавленный металл – Сюда. Никаких новых щитов!

Мой крик утонул в одобрительном реве Колизея. Зрители пришли сюда за зрелищем – простите за тавтологию – и они его получили по полной программе. Проблема состояла только в том, что эта программа не имела продуманного финала. Я очень надеялся, что мне удастся договориться если не до драки, то в процессе, и эта надежда потерпела крах. Следующим вариантом было измотать противника до невозможности, но и тут меня ждала подлость – я слишком привык к уровню лимитов, которые задавала Лицензия, и без нее мои возможности оказались неприятным сюрпризом. Прошло в лучшем случае полчаса драки, а моя шляпа с фокусами начала показывать третье дно. И более того, я умудрился допустить огромную ошибку, которую заметил только в тот момент.

Взрыв щита вышел слишком красивым. Настолько, что остекленевший песок в месте встречи заклинаний блестел чуть ли не ярче солнца, а часть стены арены расплавилась и поплыла вниз. По всем законам жанра это должна быть отсечка, после которой поединок выходит на новый, «серьезный», уровень. И если я продолжу бегать от Пророка с шутками и криками, это будет воспринято однозначно. Как медленный проигрыш.

Зрителям нужен финал. Они верят, что все к нему идет, и идет быстро, и понижать градус эпичности я не могу.

Пользуясь передышкой, пока мой противник пытается заставить мир не кружиться вокруг него, я наскоро прикинул варианты. Определенно, магия мне больше не поможет – я ощущал себя как никогда плохо, и это явно свидетельствовало о том, что мои резервы около нуля. Еще пара таких ударов как со щитом, или, тем более, с огненной ямой, и я умру быстрее, чем Пророк до меня добежит. У меня не было уверенности что мне хватит сил даже поддерживать скорость боя.

От зелий и стимуляторов я легкомысленно отмахнулся еще в кабинете Фины, о чем сейчас жалел. Выходило что самоуверенность дороже жизни, и я сделал зарубки на потенциальное будущее: всегда носи с собой дополнительные бонусы. Но в тот момент взять их откуда-либо было невозможно.

В добавок связь между мной и богиней оказалась двусторонней. Я ощущал, как она чувствует мое состояние и что ее волнение нарастает в геометрической прогрессии. Волнение и чувство вины, что она позволила мне ввязаться в не выигрываемую драку за, и из-за нее. И будет очень плохо если Фина поддастся этим чувствам и объявит о признании поражения. Я лишусь эмиссарства ровно в тот же момент, и меня просто размажет – либо догоняющая усталость, либо жаждущий отыграться Пророк. А она к этому очень близка.

Поэтому я сделал максимально глупую вещь, чувствуя, как отбираю у Финны кубок межмирового чемпионата по тупости. Я поднял меч, которым не умею драться, и направил острие на противника.

– Ну что, шутки кончились? – крикнул я, привлекая всеобщее внимание. Пророк помотал головой, переступил с ноги на ногу и встал в стойку.

– Время драться по-честному!

Трибуны одобрительно заревели, и мое возмущение ускользнуло мимо даже моих ушей. Ага, по-честному. Один с неблокируемым мечом и непробиваемым доспехом, а второй я. Очень честно.

Мы медленно направились на встречу друг другу. Пророк Завтра поигрывал своим полуторником с такой легкостью, словно это была щепка, а мы не носились по арене тридцать минут подряд. Мне же было тяжело даже удерживать легкий меч в одном положении, и мысль о том, чтобы им размахивать не доставляла мне удовольствия. Тем более, что размахивать им придется на уровне лица – единственная не защищенная броней часть тела, которую имело смысл пробовать достать. И я крайне сомневался, что даже если начисто снесу ему голову, доспехи не вырастят ему новую. С этими божествами ни в чем нельзя быть уверенным…

Но по мере того, как мы сближались, усталость отступала. Настолько незаметно, что я с удивлением осознал, что меч больше не дрожит, а мои шаги стали четче и чаще. Я для пробы подкинул меч над головой и поймал за рукоять, вызвав одобрительный гул. Когда оружие вновь уместилось в ладони, оно стало еще легче и удобнее чем было до броска.

– Гребанная вера, – восхищенно выдохнул я и повторил бросок, ловя меч за спиной – Она работает… Они верят, что я готов продолжать, – я не успел порадоваться этому факту, как тут сам себе добавил – Я стал таким же недо-божеством как он. Отродья, это впору называть у-божеством...

– Что ты там бормочешь? – оскаливаясь спросил Пророк. Я прикинул возможные ответы:

– Отходную молитву. Не для меня.

Мы вышли на ту же дистанцию, на которой были в начале. Десять шагов друг от друга, ровно по центру арены. Позади меня все еще пылала и чадила огненная яма, а за Пророком высилась каменная глыба до небес. Толпа засвистела и затопала, оценив возвращение к началу. Наступил финальный раунд.

Прекрасно понимая, что практики мечевого боя у Пророка больше, я даже не пытался драться. Я размахивал мечом как пером, заставляя его блокировать мои невообразимо неправильные удары, и искренне надеялся на еще одно чудо веры. Что большинство собравшихся в драке на мечах понимает не больше моего, и они поверят в то, что так и должно быть. И, кажется, они верили.

Напрыгивая, перекатываясь, делая все возможные выпады и финты, которые мог вспомнить, я старательно теснил Пророка. Тот скупыми, точными движениями отбивал все атаки, но для ответного удара времени я ему не давал. Как только лезвие моего меча улетало за границы умозрительной зоны боя, я ударял магией. Да, ее все еще оставалось мало, но после дебютных фокусов вера в мои силы подпитывала меня, не давая упасть за лимит. Поэтому, вместо превращения меня в шашлык или кебаб, Пророку приходилось подставлять лезвие под огненные стрелы, куски льда и молнии. Окончательно осмелев я даже сделал ему подсечку: каменная поверхность арены позади него приподнялась, сбивая с шага. Только сделать что-то с выигранной секундой я не успел, потому что мой противник попросту оттолкнулся от выступа пятками и улетел спиной вперед, разрывая дистанцию. И мне пришлось догонять.

По мере того, как удары давались мне все легче, я наращивал темп. Не уверен, что сам отличал лезвие меча от потоков воздуха за ним, но Пророк исправно блокировал всё, даже не пытаясь атаковать в ответ. Наверное, со стороны этот вихрь клинков, между которыми иногда проскакивают молнии, льдинки и искры огня, выглядел захватывающее. Я и сам увлекся, перестав даже следить за тем куда и как бью. Я ждал, пока Пророк допустит хоть одну ошибку, и я пробьюсь сквозь его защиту. Моя цель – голова.

Но ошибку допустил я.

Мой меч разрезал воздух слева направо, встретился с его полуторником и полетел в другую сторону. Инстинктивно выдав в противника очередной заряд молнии, я приготовился использовать импульс меча, чтобы по кругу ударить в голову Пророка, но не успел. Как в замедленной сьемке я видел возвращение оскала на его лице, когда молния прошла всего в сантиметре от его уха. Я промазал. А его ботинок – нет.

Я отлетел в сторону, в полете пытаясь выставить позади себя магический щит, чтобы смягчить удар. Но не успел – поднятая мной же башня из песчаника приблизилась к моей спине быстрее.

По трибунам прокатился ропот и вдохи. Финна вскочила со своего стула, хватаясь за перила балкончика. Я ощутил вкус проигрыша. На вкус как селедка.

Не торопясь, как будто чувствуя, что я никуда не денусь, Пророк отсалютовал трибунам и двинулся ко мне. Он даже не заметил, что на его салют никто не отреагировал. Все что он видел – меня. А я видел приближающийся финал. Весь задор битвы и остатки сил разом вылетели из меня, оставив прижатым к камню. Я с трудом мог даже вдохнуть, не говоря уж о попытке продолжить драку.

Пророк подошел ближе и упер острие меча мне в грудь, но меня это не заботило. В его глазах блуждало безумие, и это напрягало куда больше. Я даже не особо задумывался, как это все ощущается для него – просто надеялся, что он поймет насколько бессмысленна эта драка и мы сможем поговорить. Особенно если процесс будет смешным и унижающим.

Но я недооценил божественные размеры его эго. И эго как раз пострадало в нем больше всего.

– Я сдаюсь! – объявил я, раскидывая руки в стороны. Меч Финны упал на песок с тихим звоном _ Сдаюсь, ты выиграл, мы уходим!

Трибуны взорвались… Хохотом. Я неуверенно отвел взгляд от противника и посмотрел на зрителей. Они смеялись.

Они не верят, что я серьезен.

Они ждут фокуса. А у меня его нет.

– Ты унизил меня, – тихо, в полголоса сказал Пророк – Заставил бегать за тобой. Кувыркаться от твоих фокусов. Ты заставил меня гореть.

– Э-э-э… Был не прав, – я медленно опустил руки и взялся ими за лезвие. Отодвинуть не вышло – Но ты победил. Ты пророк и все прочее. Поздравляю.

Я закрыл глаза, ожидая гула фанфар и притока слабости от окончания действия эмиссарства. Но этого не происходило. Единственное что гудело – голоса зрителей, пытающихся услышать и понять, о чем мы говорим. Они все еще не верят.

– Он признал поражение! – заорал Пророк, пытаясь привлечь к себе внимание – Он сдался! Я победил! Я единственный верный бог!

Арена загудела громче, но ничего не произошло. Я все еще чувствовал силу веры и клинок на моей груди. Я чувствовал, что я не проигрываю.

А если я не проигрываю, значит… Я могу выиграть

Я отпустил меч, позволив ему прорезать плащ и рубашку, и поднял руки вновь. Трибуны замолчали. О, боги, они правда смотрят на меня а не своего Пророка…

– Знаешь, в чем твоя проблема? – я добавил в голос как можно больше громкости и уверенности. Блуждающие по зрительским рядам глаза Пророка вернулись ко мне. Мои ладони сжались в кулаки, и я улыбнулся – Слабая голова. Ты правда надел супер-броню и забыл про шлем? Тебе не говорили надевать шапку?!

Я выдержал паузу, молясь чтобы ему не пришло в голову просто воткнуть в меня меч. Мне было нужно чтобы зрители отсмеялись. Мне нужно было продолжить хотя бы еще одну фразу. Лезвие порезало кожу.

– А знаешь в чем проблема драки со мной? Я могу магией создать огромный камень.

– И где же он? – безумным шепотом поинтересовался противник, еще немного надавливая на меч. Лезвие болезненно заскребло по ребрам – Я вижу только шутки.

– А надо мной много камня, – стараясь не обращать внимания на боль продолжил я, поднося кулаки к скале. Еще немного… – И ОН НЕ ШУТИТ!

Я ощутил, как мои последние силы ударяют в башню, заставляя многотонный монолит треснуть и начать валиться вниз. А еще я ощутил, как лезвие антибожественного меча вошло в меня по рукоять. Трибуны взорвались как светошумовой заряд и скрылись за завесой обломков, падающих нам на головы.

Я с чистой совестью закрыл глаза, позволяя вселенной существовать дальше без моего сознания. Я был точно уверен, что все кончилось. Какими бы верящими в своего Пророка не пришли его почитатели, я сделал все, чтобы превратить эпичную битву в захватывающее посмешище. Такое, которое не ассоциируется с дракой божеств. Оно ассоциируется с лихой и абсолютно нереалистичной зарубой двух дураков, один из которых строит серьезные щи, чем веселит еще больше. Потому что многотонный камень, упавший на голову с высоты, не убьет божество. А дурака, считающего себя таковым, еще как. Потому что камень, в отличии от веры, полностью материален. И каждый здесь подсознательно понимает, что после такого не выживают.

***

– То есть, ты победил?

– Технически, сначала я проиграл, – Мерилин машинально погладил шрам по середине груди – Да и вообще, это сложно назвать победой.

– Повернись, – скомандовала Дженни. Мерилин с усмешкой выгнул бровь, но подчинился – Здесь ничего нет, – после короткого осмотра заключила демоница – Я требую пояснений.

– Технически, я выполнил свою часть сделки. Про шрам я тебе рассказал…

– А я не засчитываю. Рассказывай дальше.

Мерилин вздохнул и продолжил…

***

На некоторое время я умер. Точнее, не совсем, но был очень близок к тому чтобы завершить свою жизнь досрочно и самопохорониться под камнями. Но не вышло. И когда я открыл глаза, надо мной простиралось далекое и глубокое небо, полное ярчайших звезд.

– Черт, ты все-таки жив.

Я был в этом не столь уверен, но на всякий случай утвердительно кивнул.

– По крайней мере, я в это верю, – просипел я. В горле першило, грудь и спина адски болели, а в ушах стоял непрекращающийся шум. С некоторым трудом я догадался что так шумит трава, на которой я лежал.

– Рекомендую пока воздерживаться от вопросов веры, – чья-то рука аккуратно перевела меня в сидячее положение и похлопала по спине, заставляя прокашляться – И какого Жреца тебя угораздило с ним драться?

– Не поминай всуе... – начал я и снова закашлялся. Регар пожал плечами:

– Мне можно. Специальное разрешение, так сказать, – он протянул мне открытую бутылку воды, наблюдая как я опустошаю ее в пару глотков – Короче. Рана антибожественного клинка это серьезно. Она питается энергией веры, и любое божество уничтожит само себя, пытаясь излечиться Мандатом. Тебе повезло что кое-кто догадался взять с собой твою Лицензию, на нее такого эффекта нет.

Я инстинктивно схватился за плащ, неожиданно для себя нащупав в нем Лицензию. Ту самую, которую я оставил на столе Финны перед выходом на бой. Теплый прямоугольник картона призывно манил вытащить его на свет звездный и поскорее отдаться своему делу… Но я устоял. Точнее, усидел. У меня было множество вопросов к Убийце Богов.

– Какого отродья, Регар? – спросил я, глядя на невозмутимо сидящего рядом не-смертного – Что она тебе сделала?

– А что тебе сделали те, кого ты используешь в сделках? – по-иериански, вопросом на вопрос ответил Регар и поправил очки – Ничего. Мне приказали, я сделал. Финна вообще не должна была пострадать: так, пару красивых моментов на арене и на мировую. Она ушла бы из своих миров, выходя на божественную пенсию, а Пророк случайно погиб бы где-то в подворотне прежде, чем получил божественность. Ты думаешь, ты случайно нашел лазейку с его условием бессмертия?

– Я предлагал ему мир. Дважды.

– Ты унизил его, выставил на посмешище и поджарил, – отрезал Регар и глянул на меня краем глаза – Естественно, это стало личным. Даже если бы я вышел на поле, он бы меня не послушал. Ты сам себе дурак.

– А ты мог выйти на поле? – и тут до меня дошло – Как ты вообще оказался здесь?

Убийца богов улыбнулся, пододвинул к себе ближайший камень и оперся на булыжник спиной, уставившись в небо. Одной мысли о прикосновении камня к спине меня замутило, и я отвернулся. Но он все же ответил:

– Когда ты ушел от меня, я, честно говоря, был растерян. Стыдно сказать, но я купился на твою историю с клиентом, подумал, что это совпадение, все-таки вселенная крайне мала… Поэтому и сказал тебе про брошюрки и идеи. Чтобы успокоить, что скоро все решится. Но когда по мирам пошел слух что Финна взяла себе эмиссара… Я решил на это посмотреть.

– Проконтролировать процесс проигрыша, – перефразировал я, удостоившись еще одной улыбки.

– Типа того. Представь, как я испугался, увидев на арене тебя. Конечно, Жр… Наши работодатели, – поправился он, увидев как я дергаюсь – Дали мне карт-бланш на судьбу Финны. Но вот что будет если в процессе погибнет молодой и перспективный демон… Но остановить действо я уже не мог.

– Но болел все равно за него.

– Если бы. Я всегда могу создать еще одного «единственного героя» и повторить план, но вот тебя – нет. И я сильно сомневаюсь, что меня погладили бы по головке за такой поворот сюжета.

Мы помолчали. Я обдумывал сказанное, пытался справиться с болью и тошнотой и собирался с мыслями для следующего вопроса. А Регар… Не знаю. Наверное, поздравлял себя с победой, наслаждался небом и планировал следующее убийство какого-нибудь божества.

– Наверное, ты хочешь спросить, что там с Финной, – первым начал он. Я кивнул – Она жива. Мы поговорили с ней, пока ты приходил в себя, она приняла условия. Ее Священный Союз миров уходит от религиозности, сам выбирает лидера и живет дальше, без контроля своего божества. Конечно, в нее все еще верят и ждут, но, со временем последние почитатели угаснут и ее божественность вместе с ними. А пока что она держится подальше. Кстати, – Регар достал из кармана жилетки конверт – Она оставила тебе письмо. И книгу, – из-за пазухи Убийцы Богов показалась обложка. «Призрачная История. Библиотека Вердена» – Сказала, за твои услуги.

Подрагивающими руками я взял обе протянутые вещи и положил себе на колени. Сумки у меня тогда не было, и я клятвенно пообещал себе ее завести. Теперь, когда и этот вопрос был завершен, у меня отлегло с души. Было бы обидно почти умереть не добившись никаких успехов. А так, она хотя бы жива и еще божественна, а значит, проживет куда дольше обычных смертных… И у нас будет время встретиться. Оставался последний вопрос.

– Почему ты здесь? Со мной, – уточнил я. Регар поправил очки и повернулся ко мне лицом:

– Удостовериться что ты не станешь божеством.

– Чего? – тупо переспросил я и моргнул. Лицензия дернулась в кармане вместе со мной – А есть шансы?..

– «Мерилин, Надиратель Задниц» умер на той арене. Я был одним из свидетелей и констатировал твою смерть. Конечно, никто не знает, что это лишь одно из имен, кто ты и откуда. И, главное, встретив тебя на улице или как демона сделок, никто и не подумает, что ты тот Мерилин. Но если ты прямо сейчас, живой и здоровый… Относительно здоровый... Вернешься к жителям…

– Намек понял, – вздохнул я и отвернулся. Не то что бы мне хотелось вновь стать божеством, тем более с еще активной раной, но было даже немного обидно.

– И постарайся больше не использовать это имя нигде. Мало ли, – Регар выдохнул и рывком поднялся на ноги. Камень сам собой отъехал на место, а трава под ним выпрямилась обратно – В общем, я рад что ты жив. Мне жаль, что так вышло, хотя вся эта ситуация от нас и не зависела. И, я надеюсь, когда-нибудь мы сможем поработать вместе. Ты знаешь где меня найти. Друзья?

– Коллеги, – поправил я и тоже поднялся. Не так быстро и эффектно, но зато сам – Пока коллеги. С дружбой у меня тяжело…

***

– А шрам я храню как память, – закончил Мерилин, вставая со вновь смятой постели и накидывая на себя рубашку – Точнее, он хранится сам. Видимо, где-то кто-то до сих пор верит в Мерилина, Надирателя Задниц, подпитывая рану. Но мне и не жалко.

– Красивая история…, – Дженни поводила пальцем по одеялу, видимо, еще завороженная картинами в голове. Зная ее функцию и натуру, Мерилин был почти уверен, что она раз за разом представляет ту самую дуэль. Наконец демоница подняла голову – А что с Финой? Ты ее нашел?

– К сожалению, нет. Вселенная огромна, когда ты ищешь в ней определенного человека. Да и в письме она просила не гоняться за ней, по крайней мере сразу. Что она впервые за сотни лет не связана Мандатом и обязательствами и может вживую посмотреть на вещи, о которых только читала и слышала.

– Наверное, это очень тяжело, – задумчиво прошептала Дженни, соскальзывая на край кровати и застегивая на Мерилине рубашку – Быть прикованной к парочке миров и знать, что никуда не денешься.

– И это объясняет тягу к чтению, – кивнул демон, помогая встать и надевая на нее блузку. Дженни повернулась и прислонилась к нему спиной.

– Может, стоит все же найти ее и узнать, как дела?

– Я думаю, что рано или поздно мы и так встретимся. Вселенная достаточно маленькая, чтобы в ней происходили случайные встречи. Кому как не тебе знать, – Мерилин обнял хихикающую демоницу, прижимая к себе и задумчиво добавил – Я в это верю.

Одиночество в открытом мире. Часть первая. Фигура.

– Не обнаруживаемая. Не пробиваемая. Экранированная… И не открывающаяся!

Аян последний раз пнула дверь капсулы и отвернулась. За полчаса попыток открыть эту металлическую коробку она успела прорыдаться, накричаться до срыва голоса и перебрать весь матерный запас, который тщательно копила пятнадцать лет. Но дверь оставалась закрытой, не смотря на то что экран услужливо сообщил «капсула прибыла на поверхность мира». Сообщил – и отключился.

За маленьким окошком расстилались разноцветные просторы поля папоротниковидных трав. Высокие, на вид по пояс, листы колыхались неравномерно – то ли в такт странным местным ветрам, то ли прикрывая собой мелкую живность. Кислотная яркость растений только добавляла нереалистичности происходящего.

– Спастись от преследователей, только для того чтобы медленно умереть в капсуле без выхода. Какая оригинальная история, – пробурчала девочка, осматривая шкафчик в стене капсулы на предмет вещей, которыми можно открыть путь наружу – Во истину, еще никто во вселенной в такой не бывал. Спасибо, Пётр, за такой подарок.

Обнаружив наличие отсутствия хоть чего-то похожего на лом, резак или, хотя бы, гранату, Аян мрачно осмотрела присутствующие вещи. Термоодеяло, больше похожее на палаточный тент, фонарь, три суточных рациона с явно военной маркировкой неизвестной Аян армии, три фляги – вода, зелье-стимулятор, виски – нож и два плазменных револьвера. И сканер магического поля, который всего два дня назад искал Пётр. Ни средств связи, ни одежды, ничего лишнего. Девочка как раз размышляла на тему того, что для обреченного на смерть Пётр слишком ответственно относится к наполнению спасательного средства, когда экран вновь включился.

– А я уж думала придется пытаться расстреливать дверь, – мрачно сообщила пустоте Аян и подошла к экрану.

«Необитаемый/обитаемый неизвестной разумной расой мир. Опасностей для жизни не обнаружено. Опасностей для жизнедеятельности гуманоидов не обнаружено. Подача сигнала бедствия неисправна. Удачи в вашем бедствии. Вновь ждем вас, спасибо что пользуетесь спас-капсулами Алидо-5. Спас-капсулы Алидо-5 – теперь автоматически разлагаемы после прекращения жизнедеятельности внутри. Никто не найдет ваш труп!».

Дверь за спиной Аян самостоятельно отстрелилась вперед, улетев куда-то далеко в траву. Громкие визги, стрекот и рев оглушили девочку, ворвавшись почти физически ощутимой волной, расплескиваясь и умножаясь об стены. Немного привыкнув к уровню шума, Аян пришла в себя уже в боевой стойке мага с поднятым магическим щитом. Сообщив миру несколько ругательств по второму кругу, она сжала правую ладонь, погасила разгорающийся огненный шар и убрала щит. Видимо, колыхания травы вызваны все-таки живностью под ней – вокруг капсулы образовался огромный остров спокойствия. Впрочем, не сильно надолго. Отдаленным, вечно спокойным и рациональным кусочком сознания Аян отметила, что обитатели этого мира не только скрытные, но и очень любопытные.

– Главное, чтобы их любопытство не потребовало попробовать меня на вкус, – пробормотала она себе под нос и огляделась. На дне шкафчика обнаружился походный рюкзак – Что ж, капсула свое отжила. Видимо, дальше начинаются приключения в открытом мире…

***

Папоротник оказался не только кислотно блестящим на солнце, но и сочно хрустящим под берцами. Спустя час путешествия по этому цветному морю травы, Аян перестала различать направление движения, искренне надеясь, что не делает огромный круг и из-за горизонта не покажется ее капсула. Единственным ориентиром служила промятая шагами листва позади, и у девочки не было уверенности что она не распрямляется далеко сзади.

– А капсула уже растворилась и впиталась в землю, ага, – мрачно поддакнула она своим мыслям и посмотрела на сканер магического поля. Услышать в окружающей какофонии что-либо кроме своих мыслей оказалось невозможно, поэтому ей приходилось регулярно на него смотреть чтобы не пропустить сигналы – Хотя бы живности много. Когда кончатся пайки начну охоту. Надеюсь, во рту она хоть кричать не будет.

Правда, за все это время ни единое животное не показалось. Они шуршали, визжали, стрекотали, свистели и ухали вокруг, но все еще оставались скрыты за мельтешащими листьями. Пару раз Аян из интереса замирала и смотрела под папоротник, но либо обитатели мира были невидимыми, либо оказались умнее гостьи и не подбегали вплотную. Рациональный уголок ставил на последнее.

– Ладно, не очень-то и хотелось, – Аян снова глянула на сканер и зашагала вперед – Все что мне нужно, это найти слабую точку в ткани реальности и построить переход к ближайшему миру. Проблем-то.

Она уже пару раз пыталась открыть переход. Но видимо капсула упала в очень «удачном» месте и Аян попросту не хватало сил чтобы прорваться сквозь ткань реальности в межмирье. Мысль о том, что она вообще может не уметь открывать переходы сама, старательно откидывалась подальше. Как и осознание полной некомпетентности в считывании показаний датчика. Аян просто шла вперед и надеялась на лучшее: что сканер настроен, что она заметит изменения в данных сканера и что открыть переход окажется так же просто, как ей казалось несколько часов назад. Иные варианты она старалась не рассматривать.

Спустя еще час, не найдя изменений ни в датчике, ни в ландшафте, Аян сдалась и решила сделать привал. Последний раз она ела более суток назад: сначала она была слишком уставшей после Милосердия, потом – слишком занятой историями Петра, а там и совершенно не до еды стало. Догоняющие мысли о безнадежности ее положения стали отличным поводом остановиться и наконец поесть. Вытоптав небольшой кружок, Аян сбросила с плеч уже натирающий рюкзак и села сверху. Усталость последней недели обрушилась на нее как палящее солнце этого мира – медленно, неотвратимо и крайне давяще. Если не считать день рождения, впервые за семь суток Аян не находилась в отключке, не убегала и не боролась за жизнь со бушующей стихией или врагом. И точно впервые оказалась в полном одиночестве, посреди нигде, уставшая, давно нормально не спавшая, с рюкзаком в треть ее веса за спиной. Возможность просто сесть и вытянуть ноги казалась ей даром богов.

Впрочем, долго расслабляться она не планировала. Постепенно из рюкзака появились фляга с водой, коробка пайка и одеяло. Накрыв смятый папоротник одеялом, Аян приступила к осмотру продуктового набора. На блестящую поверхность импровизированной скатерти легли две квадратных упаковки, одна круглая, палочки специй и сахара, две консервы, пара квадратиков, похожих на чайные пакетики на корабельной кухне, три упаковки печенек и блистер с непонятными таблетками. Все надписи были на неизвестном Аян языке, поэтому догадываться о содержимом упаковок приходилось интуитивно и по картинкам. Впрочем, исходя из того, что Пётр наверняка готовил капсулу как крайнее средство спасения себя, вряд ли что-то из этого может навредить гуманоиду. С некоторым замиранием сердца и волнением желудка Аян вскрыла один квадрат из фольги. Внутри обнаружилась какая-то коричневая крупа с кусочками чего-то оранжевого и кусками мяса. На вкус, особенно подогретым на маленьком пульсаре, содержимое оказалось гораздо лучше, чем на вид. А чай, который Аян находчиво заварила в вогнутом магическом щите, добавлял удовольствия и призывал к дальнейшему исследованию содержимого упаковок.

В один присест расправившись с неким месивом, напоминавшем тушеные овощи, Аян перешла к маленькому кругляшку, но здесь ее ждало разочарование. Возможно, белая, пресная и крошащаяся в пальцах масса и обладала какими-то достоинствами, но ощутить их за мерзким привкусом не вышло. Кругляшок улетел далеко в траву, вызвав звуковой взрыв и драку зверушек. Немного понаслаждавшись видом мельтешащих фиолетово-желто-зелено-красных листов, девочка осмотрела остатки пайка и стала собирать их обратно в коробку. Стоило поберечь готовую еду, пока она не найдет выход из этого мира или, хотя бы, не будет уверена в съедобности местной живности. Заметно полегчавшая коробка, аккуратно сложенное одеяло и фляги исчезли в рюкзаке, Аян проверила, не выпали ли из пояса сканер или револьверы, и поднялась на ноги.

– С одной стороны, если я буду идти всегда прямо, я не заблужусь. С другой, это не рационально, потому что цель не не заблудиться, а найти точку выхода. Гораздо эффективнее было бы нарезать квадраты со стороной в диаметр поля сканирования, но, – Аян вновь посмотрела на прибор и вздохнула – Я не знаю этот самый диаметр. Остается просто идти и надеяться на лучшее…

Девочка оглянулась назад, прикидывая, сколько она вообще прошла и остолбенела. Там, вдалеке, на самом горизонте что-то изменилось. Папоротник стал пригибаться к земле, как будто по всей длине поля, насколько хватало глаз, невидимая орда существ одновременно наступала на все листья, вдалбливая их в землю. «Волна» падающей травы стала приближаться со скоростью всадника на лошади и через несколько мгновений Аян наконец увидела, что происходит. Цветастые папоротниковые листья один за другим теряли цвет и синели, падая на землю под гнетом блестящей массы на их поверхности. Еще через мгновение до девочки дошло что они покрываются инеем и замерзают. Необъяснимое чувство опасности захлестнуло ее с головой и Аян сделала то, что еще два дня назад клялась больше никогда не делать: сломя голову побежала прочь.

Несмотря на то, что ей удалось развить нечто похожее на вторую межмировую скорость, волна явно приближалась быстрее. Хруст образующейся наледи и падения листов на землю усиливался, напоминая треск огненного вала. Изо рта Аян начали вылетать облака пара, а легкие горели от морозного воздуха, проходящего через разгоряченное бегом тело. В некоторых местах блузка и джинсы уже перестали гнуться, превратившись в твердые куски ткани. Аян бросила короткий взгляд за спину, оценивая расстояние до линии смерти, и в этот самый момент под ее ноги бросилось животное. Небольшое, пушистое и очень напоминающее белку, если бы белки вырастали по колено человеку, но его явление оказалось фатальным. Ноги девочки сбились с ритма, запутались и она кубарем полетела вперед, проламывая траву. Треск становился оглушительнее и ближе, и Аян с ужасом осознала, что не успеет снова набрать скорость. Поэтому она сделала единственное что могла – выдернула уложенное на верх рюкзака одеяло и накрылась им с головой.

Несколько бесконечно долгих секунд прошло в ожидании. Ожидании, что это не сработает и смертельная волна хлада накроет и поглотит ее вместе с наивным укрытием из блестящей ткани, закончив только начинающееся приключение жизни. Треск и хруст стали абсолютно невыносимыми, заставив скучать по шуму живности. Несколько бесконечно долгих секунд ничего. А потом волна накрыла ее и прошла дальше, постепенно удаляясь и затихая.

– Что. Отродья. Подерите. Это. За. Мир?! – выдохнула Аян и открыла зажмуренные глаза. Впрочем, видеть что-либо под одеялом и с открытыми глазами оказалось непросто – Вашего бларба…

Аян приподняла одеяло одной рукой и зажгла пульсар во второй. Накрытые ей папоротники медленно расправились и жадно потянулись к источнику света и тепла. Но, удостоверившись, что это не привычное солнце, а нечто иное, тут же успокоились и опали обратно. Воцарилась тишина. Исчез хруст льда. Пропали звуки живности, еще полчаса назад кишевшей вокруг чужачки. Абсолютная тишина, в которой все, что может расслышать человек – его дыхание и сердцебиение. Самая страшная из всех пустот. Пустота звука. Та самая, которая подчеркивает и умножает одиночество.

Одна в неизвестном мире. Одна посреди холодной пустоши смерти, отличающейся от межмирья только темнотой и твердостью. Одна, впервые по-настоящему. По самому настоящему. В замке вокруг были разумные, просто с ними было невозможно общаться, что делало Аян самой одинокой в толпе. На корабле у не был Пётр, но настоящее общение у них было всего один вечер. Один вечер из всей сознательной жизни, когда она была не одинока морально. А сейчас она одна. Полностью и во всех смыслах. Готовая отдать все что угодно за общение хоть с кем-нибудь.

Такими были мысли Аян, отрывистые, как ее дыхание. Огромным усилием воли откинув их под дальний край огромного одеяла, Аян заставила себя дышать ровнее и подползла к границе ткани, отделяющей ее от внешнего мира. Собравшись с духом, она всего на секунду приподняла краешек термоодеяла и во все глаза уставилась в темноту за его пределами. Там, насколько хватало света пульсара, лежал снег. И ни единого лучика света в абсолютной тьме тишины. Резким движением Аян утопила край одеяла в образующийся под ним сугроб, спиной отползла в центр и села.

– Ну и холодина снаружи, – низким и глубоким баритоном произнес чей-то голос. Аян подумала, что он точно принадлежит женщине.

– Согласна, – ответила Аян и подобрала к себе коленки. Висящий на ладони пульсар плавно поднимался вверх и вниз, освещая внутренность этого импровизированного шатра и сидящую рядом фигуру. На ней был длинный балахон из черного бархата. С капюшоном, закрывающем лицо. Впрочем, лицо собеседника девочку не волновало. Главное, что оно, теоретически, существует.

– Как твои дела? – скучающим тоном поинтересовалась фигура. Аян пожала плечами:

– За мной гоняется половина пиратского флота. Они взорвали корабль моего первого и единственного друга, который сначала спас меня от смерти в воде, а потом устроил небольшой геноцидик фанатикам. А я оказалась здесь, – она неопределенно повела рукой на уровне головы – В безумном и холодном мире. Одна, и, – она не весело улыбнулась – Кажется с начинающимся ПТСР.

– ПТСР?

– Посттравматическое стрессовое расстройство, – расшифровала Аян, начиная покачиваться в стороны чтобы хоть чем-то занять тело – Скорее всего даже не одно. У меня этих травм… Полный пакет.

– Ясно.

В «шатре» вновь воцарилось молчание. От скуки Аян достала из рюкзака остатки пайка и вскрыла упаковку печенек. Они оказались жутко сухими и безвкусными, но отлично хрустели, отгоняя беззвучие.

– Будешь?

– Нет, спасибо. Тебе нужнее, – вежливо отказалась фигура от протянутого печенья и наклонила капюшон влево – Ты сказала «взорвали».

– А?

– Ты сказала «взорвали корабль», – повторила фигура – Не «они взорвали моего друга и корабль». Ты думаешь, он еще жив?

Аян задумалась, разламывая в пальцах кусочек печеньки. Она действительно сказала именно так – словно допуская возможность что Пётр не погиб в огне, как ожидал всю свою жизнь. Боится ли она признать, что он был прав и остался умирать в горящем корабле? Или не верит, что такой опытный приключенец и авантюрист отдал бы ей последнее средство спасения, не имея козыря в рукаве? Не потому ли, что, в таком случае, ей придется признать, что он погиб из-за нее?

– Я не хочу думать иначе, – медленно, подбирая слова ответила Аян, кроша следующее печенье – Я хочу верить, что он выбрался. Он рассказывал мне столько историй, в которых в самый последний момент находил выход из безнадежности… Как неубиваемый главный герой книги, спасающий себя и всех вокруг из последних сил. Я не верю, что может быть иначе.

– Угу… А поч…

– Я не хочу об этом говорить, ясно?! – неожиданно даже для самой себя взорвалась девочка и ненамеренно подожгла крошки в кулаке – Не хочу даже думать.

– Как скажешь, Аян, как скажешь, – фигура подняла руки в знак примирения и пожала плечами – Просто тебе явно это нужно. Но как знаешь.

Аян молча кивнула и отвернулась. Раздражение мешалось в ней со стыдом от своего поведения. Всего несколько минут назад она молила всех богов послать ей компанию, чтобы избавиться от одиночества, а сейчас практически посылает компаньона куда подальше. А она всего лишь пытается помочь напуганной, потерянной и уставшей от всего девочке…

– Он верил, что умрет в огне, – все еще больше злясь чем стыдясь пробурчала Аян – Не представляю, каково жить сто тринадцать лет с осознанием, что умрешь так. Особенно зная когда.

– Легче чем всем остальным, на мой вкус, – как ни в чем не бывало откликнулась фигура, разглядывая потолок через капюшон – Каждое разумное существо живет со знанием своей смертности. Ему просто повезло знать до каких пор это продлится.

– Он считает так же. Назвал это своей гарантией бессмертия и разрешением на сотворение безумств.

– «Считает», да? – хоть лица собеседницы Аян и не видела, у нее сложилось полное ощущение что это было подмигивание – Может, он и действительно выбрался.

– По крайней мере, не то что бы у меня были доказательства обратного, – вздохнула девочка и убрала паек в рюкзак – А пока их нет, будем надеяться…

– Тшш, – шикнула фигура и прислонилась капюшоном к ткани – Слышишь?

Аян последовала примеру компаньонки и прислушалась. Снаружи доносился тихий шелест, как будто кто-то разворачивал шуршащие конфеты одну за другой, бросая фантики на откуп ветру. Поначалу тихий и далекий, но, приближаясь к импровизированному тенту, он наращивал темп и громкость. Края одеяла начали подрагивать и приподниматься над землей.

– Кажется, наступила весна, – заключила фигура и, не обращая внимания на попытку остановить, откинула одеяло. В испуганных глазах Аян отразились цветные поля папоротников. Точно такие же, как и до похолодания. Фигура сделала приглашающий – Пойдем?

Аян поднялась с колен и стала собирать термоодеяло. Оно заняло заслуженное место на самом верху рюкзака, на случай если холод вернется, сам рюкзак оказался на усталых плечах, и девочка с фигурой женщины потопали по расцветающему полю. Коренные обитатели тоже откуда-то повылезали и принялись вновь исполнять свою какофонию

– Судя по всему, цветастость и громкость флоры и фауны связаны со странным циклом похолоданий, – чтобы разбавить монотонность похода, Аян принялась рассуждать вслух. Фигура заинтересованно повернула капюшон – Если пригодное для жизни время здесь равняется светлому времени суток, то логично что в гонке эволюции победили виды, способные привлечь партнера за маленький промежуток.

– Чем громче орешь, тем больше шанс на секс? – с иронией спросила фигура. Аян хихикнула и кивнула:

– А папоротниковидные травы вообще одни из самых живучих во вселенной. Если повезет оказаться в самом жестком и тяжелом мире, там с гарантией будет полно папоротников, – увлекшись повествованием, Аян наклонилась, оторвала один из листов и показала фигуре – Споры очень легко размножаются и очень живучие. Правда, не совсем понимаю, зачем им такая яркая раскраска…

– Может им тоже хочется, – хмыкнула фигура – Откуда ты вообще это знаешь?

– Ты не представляешь какие книги можно найти в королевской библиотеке, – вздохнула девочка и выбросила подальше начавший сочиться соком листок – Особенно если ты одинокий подросток с жаждой знаний обо всем подряд. Я даже выучила иерианский язык по книгам. А потом оказалось, что это устаревший диалект арахнов…

– Пригодилось?

– Как видишь, – Аян развела руками и сняла с пояса сканер магического поля. Понятнее он за «ночь» не стал – Лучше бы там была инструкция к этой штуке. Я бы ради такого любой язык выучила…

– А в нем вообще что-то меняется? – спросила фигура. Аян снова развела руками.

– Ни малейшего понятия. Тут есть кнопки, – девочка подождала пока фигура ее нагонит и показала ей прямоугольный корпус прибора. По темному экрану пробежали голубые строчки текста на непонятном языке, оканчивающиеся набором цифр. Всегда одинаковых – Но я боюсь их нажимать. Вдруг он настроен, а я что-нибудь собью.

– Семьсот сорок три, девятьсот пять, восемьсот восемьдесят восемь и… – фигура пригляделась – Семьсот четырнадцать. Что это за цифры?

– Тоже без понятия. Но они всегда одинаковые, просто иногда меняются строчками.

Фигура выпрямилась и замерла. У Аян сложилось впечатление, что лицо под капюшоном задумчиво закусило губу. Обязательно ярко-алую.

– Попробуй понажимать кнопки.

– Я же говорю, вдруг… – попыталась возразить Аян, но фигура властным жестом ее прервала.

– Давай думать логически. Все миры разные. Да, некоторые похожи по свойствам, но ради одного или двух совпадений делать целую вычислительную модель глупо. Так что, вне зависимости от того, как работает сканер, он должен сначала подстроиться к конкретному миру.

– Звучит… Неожиданно логично, – согласилась Аян. Фигура кивнула.

– Именно. Если бы это было мое детище, оно имело бы кнопку сброса настроек, после которой сканировало бы окружающую среду и принимало показатели за уровень. Как обычно сбрасываются настройки техники?

– Зажатием всех боковых кнопок? – предположила девочка и положила пальцы на выпуклости корпуса. Но нажать не решилась – А вдруг…

– Аян, солнышко, – вздохнула ее спутница – От него все равно нет пользы. Даже если ты его сломаешь, хуже не станет. Жми.

Аян закусила губу, зажмурилась и зажала кнопки. Спустя три секунды прибор завибрировал так, что выпал из пальцев. Матернувшись, Аян открыла глаза и стала шарить в траве в поисках сканера.

– Нашла! – она поднялась, победно держа сканер на вытянутой руке и уставилась на экран. Экран моргнул первым и погас – Блин…

Фигура молча ждала. Вдруг сканер мигнул и по нему побежали новые строчки букв, сменяя друг друга так быстро, что даже зная язык, прочитать их было бы невозможно. Наконец бег строк остановился и на экране появились уже знакомые непонятные слова и новые цифры.

– Четыре нуля, – сообщила Аян и подняла взгляд на спутницу – Есть идеи?

– Я думаю… – фигура наклонила капюшон к плечу, потом кивнула сама себе и продолжила – Я думаю, он принял окружающее поле магии за ноль. И стоит найти точку, в которой оно станет минусовым, как в более слабом месте ткани реальности.

– А оттуда можно будет перейти, – подхватила девочка и просияла. Спустя несколько часов блужданий у нее появилась надежда и хоть какой-то план действий – Как будем искать?

– Ни малейшего понятия, – честно ответила фигура и осмотрелась – Скорее всего так же. Блуждать в надежде на лучшее.

– Звучит как план, – согласилась Аян, поправила сползающие лямки и повернулась спиной к протоптанной тропинке – Тогда пошли.

***

Спустя шесть местных «суток» оптимизм Аян подошел к концу. Она с сожалением поболтала опустевшей флягой энергетика – фляга с водой кончилась еще две «ночи» назад – и кинула ее в рюкзак. Последняя коробка пайка многозначительно опустела.

– Меня терзают смутные сомнения, – вздохнула девочка и положила на дно коробочки револьверы. Они так и не пригодились, но пояс значительно оттягивали. А рюкзак наоборот, полегчал почти до нуля.

– Мм? – откликнулась фигура, сидящая на другой половине «шатра». Ночь подходила к концу по времени и Аян стала собирать вещи.

– Это цитата из фильма про путешественников. По смыслу подходит.

– И в чем же твои сомнения?

– Не знаю, – Аян кинула коробку в рюкзак чуть резче чем хотела. Раздражение и страх вновь начали брать верх – Может сканер тут вообще не работает. Может отсюда нет выхода. Может я зря тебя послушала и сломала последнюю надежду выбраться.

– Если рассуждать логически, сканер должен помочь. Он измеряет магическое поле вокруг, и оно всегда слабее в слабых точках реальности. Магоны просачиваются через ее ткань и улетают в межмирье, что меняет их концентрацию и само поле. Так что мы все делаем правильно.

– Мы здесь уже шесть дней, – фляжки глухо стукнулись друг о друга от резкого рывка за горловину рюкзака – И ниже нуля не было ничего, ни в одной строчке. Еще немного и мы вернемся к капсуле… И даже об этом не узнаем, потому что она наверняка разложилась, а папоротник каждую ночь вырастает заново! Мы даже свой путь не увидим, может, мы уже кругами ходим!

– Тебе стоит успокоиться.

Фигуру словно не волновало ничего из перечисленного. Она всю дорогу оставалась спокойной и рассудительной, обращаясь к наблюдениям и логике. Собственно, мысль о том, что из-за роста папоротника найти свои «тропинки» не выйдет, принадлежала ей. Но пять ночей назад Аян легкомысленно от этого отмахнулась.

– Спасибо большое. Прям щас начну, – огрызнулась девочка и подтянула колени к себе.

В ужасной, всепоглощающей тишине, раздавалось только биение сердца. Предыдущие совместные ночи они с фигурой проводили за длинными разговорами обо всем на свете, и Аян даже забыла, насколько тихо в этом мире. Настолько, что, если напрячь слух, можно услышать собственные мысли. И они ей не нравились. Слишком часто включали в себя «сдайся» и «револьверы». Собственно, она и убрала их для того чтобы не испытывать еще больше соблазна. От переполняющей тоски и безнадёжности, Аян принялась раскачиваться на месте.

– Вот что чувствуют безумцы, – прошептала она в пустоту – Мне всегда казалось, что в таких сценах что-то есть. Теперь я понимаю.

Фигура не ответила. То ли обиделась на грубость, то ли ей просто нечего было добавить. Скорее всего второе.

Сканер магического поля стукнулся о землю. Раскачиваясь, Аян зацепилась им за поломанный папоротник и зацепка не выдержала рывков, отломившись и оставшись на поясе. Прибор мигнул экраном и по нему пробежали знакомые строчки. Фигура резко повернулась «лицом» к Аян, тупо уставившейся на цифры.

– Минус двести семьдесят три, – не веря своим глазам сообщила Аян и перевела взгляд на фигуру. Та кивнула – Разрежённость межмирья. Мы в самой тонкой точке реальности!

– Тогда самое время свалить отсюда.

Аян никогда в жизни не была согласна ни с чем больше, чем с этим предложением. Она схватила рюкзак, аккуратно выпрямилась, став своего рода опорным столбом их «шатра» и, зажимая в пальцах прибор, провела рукой сверху вниз. Ничего не произошло.

– Секунду, – Аян собралась с мыслями и попыталась еще раз – Переход.

– Аян…

– Сейчас. Переход!

– Аян, – фигура обеспокоенно посмотрела на экран сканера, пытаясь привлечь внимание девочки, но та отмахнулась.

– Переход! Почему не открывается?!

– Цифры растут, – прямо сообщила фигура и указала на значения, все быстрее ползущие к нулю и выше. И чем ближе становился шорох оживающих папоротников, тем быстрее…

– Вашего бларба… – выдохнула Аян и села обратно. Теперь ей стало понятно, почему за все это время они не нашли выхода.

В один из периодов подготовки к «ночи», она чуть не замерзла, залюбовавшись синим шаром, поднимающимся из-за горизонта. Она решила, что это местная луна или вообще другой мир, в который, возможно, удастся попасть из этого. Шар выглядел невероятно прекрасным. Она и не подумала связать его с ночным холодом. Но в этот момент она внезапно осознала, что связь есть.

Это явно был один из старых миров, который давно перестал создавать свои магоны – Аян читала о таких в путеводителе по истории Куста. Когда мир слишком часто подвергается крупному магическому воздействию, расходующему его энергию, или просто стареет, но не разваливается, он становится миром-вампиром. Вытягивает магию из окружающих миров. Именно это случается каждую «ночь», когда он выходит из-за горизонта: все магическое поле утекает с той стороны, которая повернута к миру-вампиру, превращая поверхность в филиал межмирья. А на другой в это время активно растут и живут местные обитатели, старающиеся жить быстрее чем случится заход солнца. И именно их скорость жизни, вкупе с какими-то особенностями папоротников, генерирует мощнейшее магическое поле, укрепляя реальность. Одна волна несет с собой холод, а вторая жизнь и цвет, и они Жрецы знают сколько гоняются друг за другом по этому вечно балансирующему на грани миру…

Все это пронеслось в голове девочки со скоростью ветра. А потом она схватилась за одеяло, подняв его над головой, и побежала догонять уходящий холод, на ходу сминая ткань. Замешкавшаяся на секунду фигура тоже взяла разбег и не отставала.

– Переход, переход, переход, – с каждым выдохом, как молитву, повторяла Аян, прибавляя скорости. Из-за ветра в ушах она не слышала, что говорит фигура, но в тот момент было неважно. Главное успеть, не застряв тут еще на несколько часов… – ПЕРЕХОД!

Перед лицом Аян открылась розовая рамка перехода и девочка впечаталась в нее быстрее, чем успела это заметить. И Аян, и фигура кубарем полетели вперед, споткнувшись о «порог» перехода между мирами.

Одиночество в открытом мире. Часть вторая. Поле.

– Факт номер один. Мы живы. Факт номер два. Тебе стоит почаще смотреть вперед. Факт номер три…, – фигура синхронно с Аян прошлась по ней взглядом – Ты в другой одежде. Доброе утро.

Аян резко села и чиркнула головой о потолок. Тихо ругаясь и ощупывая макушку, она бросила недобрый взгляд на фигуру, привалившуюся в другом углу комнаты к этому самому углу, и осмотрелась. Изменилась не только одежда, но и окружение.

Не очень просторная, с низким потолком комната. Стены из бревен, деревянная мебель – две лавки у стола и стул у окна – и своего рода камин, на котором Аян и очнулась. Крайне странный, точно не замковый: белый, с узким полукруглым отверстием, закрытым железной дверцей. И с длинной полкой, накрытой одеялами.

– Это называется печь, – сообщила фигура, смотря в окно. Аян пробурчала что-то про слишком умных и попыталась слезть на дощатый пол. Получилось с третьей попытки.

– Где мы? – девочка одернула просторное платье с цветочками, уж больно напоминавшее ночнушку. Фигура пожала плечами.

– Определенно не там, где были. Ты открыла переход, мы прошли в него, и ты отрубилась по пути. И вот мы здесь.

– Безумно ценная информация, – съязвила Аян и подошла к окну. Толстые и мутноватые стекляшки скрывали больше чем показывали, поэтому понять что-либо оказалось абсолютно невозможно. Что не могло не добавить ей раздражения – Еще что-нибудь умное будет?

Фигура вновь пожала плечами и рывком поднялась с пола. Даже балахон не помялся.

– Твои вещи уже никуда не годились. Кто бы не переодел тебя, определенно хороший человек.

– Почему бы это? – все еще брызжа ядом поинтересовалась Аян. Фигура вздохнула.

– Потому что ты проснулась одна.

Выместив раздражение на невинной, но тяжелой двери, Аян выбралась наружу. Свежий и теплый воздух, явно контрастировавший как с дневным жаром папоротникового мира, так и с ночным холодом, ласкал растрепанные золотистые волосы. С некоторым удивлением Аян отметила что такими чистыми они не были по меньшей мере месяц.

Но главное отличие этого мира от прошлого оказалось в другом. Этот был явно обитаем какой-то разумной расой – простирающиеся до самого леса поля каких-то растений, поделенные бороздами, однозначно об этом свидетельствовали. А еще в нем было... Нормально. Не оглушающая какофония кучи зверей и не абсолютная тишина хлада, просто фоновый шум ветра, разговоры разумных существ и мычание домашних животных где-то рядом. Обычная деревня в мире третьей категории – после исключительно жилых и туристических миров шли производственные, а за ними миры-фермы. Аян слышала о таких, будучи в родном замке. Они обеспечивают все остальные категории миров едой в обмен на товары и защиту от соседей, и зачастую довольны своим положением. Но Аян всегда казалось, что это только от того, что они не знают иного.

– В любом случае, – как бы продолжая диалог начала фигура – Нам стоит найти кого-нибудь. Поблагодарить за одежду, вернуть твои вещи и… Может даже купить припасов.

– Деньги остались в чемодане. Чемодан остался на корабле. Мы официально нищие, – девочка мрачно провела логическую линию, завершившуюся урчанием желудка. Фигура покачала головой.

– Купить можно не только на деньги. Наверняка для юной и сильной магички найдется какая-нибудь работа.

С этим поспорить Аян не могла, хоть и очень хотелось. Рассудив, что рано или поздно девочку в ночной рубашке без белья кто-нибудь да заметит, она не особо спешила первой искать встречи с местными. В некоторых книгах упоминалось, что очень многое можно понять о существах, просто внимательно осмотревшись. Поэтому исследования начались с поля, оказавшегося картофельным.

– Судя по листкам и высоте, стандартный сорт агромиров, – заключила Аян, отпуская кустик. Фигура потопталась по краю грядки.

– Земля мягкая и рассыпчатая. Либо много качественных удобрений, либо есть деньги на магическое воздействие.

– Скорее всего второе. Удобрения бы давали оттенок на местах, где их наносят. А край поля такой же, как грядки, – Аян поднялась и отряхнула край рубашки от земли.

Следующим на очереди был хлев. Неожиданно просторный, но почему-то почти пустой. Так, пара коров, пара мега-тлей, козы, овечки… На этом основании Аян заключила, что обитателей должно быть больше, и, возможно, это станет поводом заработать. У нее не было ни малейшего понятия как творить ветеринарную магию, но она надеялась на провиденье и разобраться в процессе. По большей части на провиденье.

Соседние домики, как и тот, в котором она очнулась, показались Аян странными. Маленькими, непропорциональными расстояниям между заборами, и все почти новые. На некоторых бревнах даже не высохла смола, как будто их просто срубили, ободрали и собрали из них дом. И ни одной церкви Картопреанства на всю деревню из пяти улиц. Это особенно не давало разуму девочки покоя, поскольку это чуть ли не первое что ставят в деревнях, по крайней мере по версии социологического учебника по гуманоидам. Тем более учитывая поле картофеля, центрального символа крупнейшей межмировой религии. Фигура выражала согласие с опасениями о ложной пасторальности этого мира. Единственной радостью была только гуманоидность местных жителей, но о ней Аян догадалась еще по взгляду на свою одежду. Вряд ли не-гуманоиды будут хранить лишние вещи, которые не могут носить или продать.

– Из клубней да в ягоды… – вздохнула Аян, сидя на краю каменного колодца в центре деревни. Гуманоиды, все время наблюдавшие за ней из окон и дворов, почему-то держались поодаль, и за час неспешного осмотра никто так и не подошел – Неужели вес мой путь приключенки будет таким?

– Каким? – отвлеченно спросила фигура, болтая ногами над пропастью колодца. Девочка неопределенно повела плечами.

– Неоднозначным? Фальшивым? Не знаю какое слово больше подходит. Сначала родной мир оказывается кошмаром, потом папоротниковый мир, теперь это… – она грустно улыбнулась – Про неделю с Петром вообще молчу.

– Как думаешь, что бы он сделал на твоем месте?

– Сейчас? – Аян задумалась и откинулась назад, рассматривая доски козырька над колодцем. Тоже новые – Не знаю. Наверное бы забил, решив, что, если кому-то что-то надо, сами попросят. Или потребовал бы свои вещи назад и благодарно свалил приключаться дальше.

– А что останавливает тебя? – фигура прислонилась к балке, держащей крышу – Что мешает нам просто уйти дальше, забив на этот мир и вещи?

Аян фыркнула и опасно наклонилась назад, пытаясь заглянуть под капюшон. Фигура отвернулась.

– И далеко я уйду в таком виде? – сделав вид что не так уж и хотелось, девочка закрыла глаза, наслаждаясь ощущением холодного провала позади – Я, конечно, не Виелена Прекраснейшая, но все же не настолько страшная, чтобы безнаказанно шляться Жрецы знают где в тонкой рубашке. Хотя бы штаны надо найти.

– Ты хочешь уйти? – неожиданно спросил кто-то, чуть не спровоцировав падение. Аян выматерилась и перегнулась в другую сторону каменного бортика – Извини, я не видел, что ты меня не видела.

– Все в порядке, – как можно дружелюбнее соврала Аян, борясь с желанием заехать в нос незнакомцу. Впрочем, судя по лицу, ему было бы не впервой – Ого. Кто это тебя так?

Парень попытался криво улыбнуться. Аян отметила что, если бы не шрамы и сломанный нос, он бы выглядел не сильно старше ее – максимум на пару-тройку лет. Чистая, но поношенная одежда: просторная рубаха из чего-то напоминающего лён, рабочие штаны-карго с кучей карманов, простые ботинки коричневого, как земля на поле, цвета. На фоне других жителей деревни он выглядел несколько богаче. И не боялся подойти к пятнадцатилетней иномирке у колодца.

А еще очень слабо походил на работника полей. Ни мускулатуры, ни мозолей, темные волосы до плеч, не характерные для людей тяжелого труда…

– Не местные, – уклончиво ответил парень и протянул руку – Кром. Исполняющий обязанности старосты.

– Вот оно что, – Аян спрыгнула с колодца и пожала протянутую ладонь. Теплую, сухую и ухоженную – Аян. Приключенка.

– Потому что ты приключаешься со всеми подряд? – с усмешкой поинтересовался он и тут же испуганно поправился – Прости, прозвучало хуже, чем в голове. Я не имел в виду ничего такого…

– Пока ты не сказал, я и не подумала, – фыркнула девочка и отпустила руку, краем глаза наблюдая за своей спутницей. Фигура с интересом рассматривала ио старосты.

– Когда ты вывалилась посреди поля, мы сразу подумали, что ты приключенка. Можно сказать, я готовил эту шутку пол дня, – он погладил затылок, стараясь смотреть либо в глаза Аян, либо на землю.

Фигура иронично усмехнулась и отвернулась. В этот момент Кром выглядел еще младше, чем, ему, наверное, было. Застенчивый, аккуратный, пытающийся продумывать свои слова наперед… Таких молодых людей можно найти в мирах первого типа, где-то около университетов искусств, но не в агромире. Еще одна странность упала в копилку наблюдений.

– Мне нравится, – попыталась успокоить его Аян – Я заведу себе ленту через плечо с этой фразой. «Аян Де Кусто – приключаюсь со всеми, вне зависимости от их желания», – она провела руками наискось от правого плеча к бедру, изображая расположение линии. Кром очень пытался не провести взглядом следом за руками.

– Длинновато. До запятой стоит большими буквами, а вторую часть новой строчкой помельче, – он задумался и добавил – Черная лента с красными буквами. Привлекает внимание и хорошо заметно.

– Университет искусств, дизайн, курс… Второй? – она подмигнула озадаченному ио старосты – Ты не похож на местного жителя. Скорее на студента.

– Почти угадала. Но я местный, – пробормотал он и поднял руку, словно пытаясь посмотреть время на часах. Которых на запястье не было – Слушай, не пойми неправильно, но ты слегка… Отвлекаешь народ от работы. Я могу отвести тебя поесть, – добавил он тоном, которым обычно предлагают взятку.

Аян внутренне хмыкнула и пожала плечами, спровоцировав еще один приступ не-смотрения-вниз. С явным облегчением ио старосты махнул рукой в сторону, с которой Аян пришла. И из каждого дома их провожали настороженными взглядами. Так смотрят на какого-нибудь королевского аудитора, важно идущего по улице, и гадают: кого на этот раз постигнет кара бюрократическая. И молятся Жрецам или своим божествам, чтобы не их. Девочка одновременно испытывала интерес к такой наглой лести на тему ее значимости и настороженность. Не все аудиторы возвращались в замок. По крайней мере, своими ногами.

Фигура неторопливо шла следом, поглядывая вокруг и явно подмечая что каждый второй двор пустует. Аян старалась не смотреть на нее, чтобы не вызывать вопросов и подозрений – если Кром не говорит о ней, значит, не видел. А если спутница желает оставаться невидимой для всех, кроме нее, нужно уважать ее желание. По крайней мере, этот секретик может стать козырем в рукаве в случае чего, а что случай будет, Аян сомнений уже почти не испытывала. Слишком много странностей.

– Тебе страшно? – вдруг спросил Кром. Аян выгнула бровь – Ты периодически оглядываешься, как будто ищешь кого-то. Или чего-то ждешь.

– Сложно не пугаться такого внимания, – иронично заметила Аян, мысленно сделав себе выговор. Так внимательно следить за окружающими и забыть про себя.

– Не бойся. Просто здесь очень… Сложно относятся к чужакам, – в его голосе просквозила злость, но он тут же прикрыл ее улыбкой – Но тебя не тронут.

– Сложно, потому что прошлые гости пожгли дома и скотину? – невинно уточнила девочка. Ио старосты запнулся и изменился. Приветливость и стеснение стекли по нему, оставив только каменное выражение лица, а походка стала напряженной и деревянной.

– Да.

Остаток пути до дома, в котором Аян очнулась, они прошли молча. Ей было несколько стыдно, но извиниться она не решилась, полагая что Кром больше злится не на ее безапелляционность, а на таинственных чужаков. Скомканная попытка извиниться может иметь разные последствия, да и Пётр не стал бы извиняться. Поэтому они просто молча шагали вперед.

– Твою одежду пришлось выкинуть, – сообщил Кром, открывая дверь – Она была настолько промерзшей что поломалась при попытке ее снять. Рюкзаку повезло не больше.

– Класс. А вещи в нем? – спросила Аян, пригибаясь и проскальзывая внутрь.

– Сейчас принесу, – буркнул он, открывая печь и ставя на стол горшочек из нее.

– А одежда?

– Соседка обещала занести, выберешь подходящее, – Кром направился к двери.

– У меня нечем заплатить, но я могу отработать…

– Не нужно, – отрезал он и ушел. Аян пожала плечами и открыла горшочек.

Фигура отлепилась от стены, убедилась, что дверь закрылась и села напротив. Девочка с интересом потыкала ложкой в желтое твердое нечто в горшочке. Это оказался сыр, прикрывающий собой тушеное мясо с грибами.

– Наверное ради тебя старался, – фигура звучала скучающее и аккомпанировала себе стуком ногтей по столу – Милый застенчивый мальчик спасает незнакомку, переодевает и кормит жульеном… Классическая история романтики, – Аян поперхнулась кусочком гриба и фигура добавила – Или ужастика.

– Можно я молча поем? Спасибо.

– А еще я думаю, – проигнорировала просьбу спутника, перебирая ногтями по стенке горшка – Что старостой он стал не просто так. Спорим, налетчики убили его отца и ему пришлось занять свободное место? Учитывая, сколько пустых домов и дворов со следами пожара… Видимо, у жителей небогатый выбор.

Девочка в ответ на игнорирование пропустила мимо ушей эти размышления. То есть, да, версия фигуры хорошо вписывается в наблюдения, но это точно не проблемы Аян. Она просто путешествует мимо, а не задается целью помогать всем подряд, особенно если не просят. Пётр не стал бы «вписываться» за жителей уж точно. Он бы поблагодарил за прием, оплатил, или пообещал бы оплатить, вещи и еду и ушел бы дальше. Может посоветовав переезжать с опасного места.

– И ты сможешь так поступить? – ирония проходила сквозь капюшон как ложка сквозь сыр. Аян пожала плечами, решив не отвечать на очевидное – Точно? Девочка, потерявшая родной мир в огне, потерявшая друга в нем же из-за одних и тех же пиратов… Бросит в беде добрых людей?

– Может быть, – старательно скребя по стенкам откликнулась Аян. Фигура добавила еще иронии и склонила голову набок:

– Зная, что по всем канонам историй, их налетчики и твои пираты должны оказаться одним и тем же?

Горшочек разлетелся черепками. Аян невидящим взглядом смотрела на продавливающееся дерево под ложкой, зажатой в побелевших пальцах. За все время вместе она злилась на спутницу по множеству причин, но все они сводились к одному общему знаменателю: она говорила правду и прямо. Точно так же, как сама Аян общалась с Кромом. Жестоко, морально неправильно, но честно. И сейчас она злилась больше на себя, за то, что не может просто мило улыбнуться, забрать вещи и свалить в закат иных миров. Она не сможет быть такой приключенкой – заботящейся только о себе и оставляющей других умирать в огне. В том, что так и будет, Аян не сомневалась, будучи приемной дочерью Короля пиратов. Они никогда не уходят навсегда, если им не дать отпор. И они будут зажимать этот мирок до последнего, пока в нем не умрут с голоду даже тараканы. Если здесь не будет кого-то, кто мог бы помочь жителям, их всех ждет смерть, так или иначе. По крайней мере так гласил канон всех известных девочке историй о пиратах.

И что взятые живыми позавидуют мертвым так же сомнений не вызывало.

– Что я могу сделать? – спросила у пустоты Аян, все еще сжимая уже гнущуюся ложку – Я даже никогда не дралась. Жрецы свидетели, я переход открыть не могла, какие драки с пиратами? Не говоря уж о том, что они с удовольствием отволокут меня «домой».

– Зато это будет оригинальной концовкой твоей истории, – «позитивно» возразила фигура – Обычно они заканчиваются разгромной победой крестьян с палками над мечниками и всеобщим праздником.

– Обычно у крестьян семь магов и воинов, а не пятнадцатилетняя девочка в ночнушке, – пробурчала Аян.

Ложка сама выпала из пальцев, звякнув о стол и обрывая дискуссию. Заведомо бесплодную, потому что никуда Аян не ушла бы и так. Просто спор придавал этому решению иллюзию того, что могло быть по-другому. Дверь тихо скрипнула, впуская Крома с ворохом одежды и жалко болтающимся на одной лямке подобием рюкзака.

– Через сколько они вернутся? – в лоб спросила Аян, поворачиваясь к нему. Ио старосты молча бросил вещи на лавку и посмотрел на девочку.

– Кто?

– Не притворяйся, – даже не глядя на принесенное продолжила она – Ты смотрел на часы, которых нет. Значит ты чего-то ждешь и хочешь выпроводить меня раньше этого. И я знаю, что пираты всегда возвращаются. Два плюс два будет четыре. Когда они вернутся?

– Я просто изобразил что смотрю на часы, – нагло соврал Кром, дернув щекой. Аян не верила ему ни секунды – Нет никаких пиратов.

– Скажи это парню, которого видишь в зеркале, – бросила девочка и, развернувшись спиной к столу, оперлась на него локтями – Здесь вещи минимум на пятерых девушек. А лавки в твоем доме по столько же на каждой стороне вместят. Скольких они убили, Кром?

– Бери вещи и вали, – попытался окончить разговор он, но жесткости в его голосе и готовом расплакаться лице не было ни на йоту. Погнутая ложка была жестче.

– Я подожгла межмировой истребитель и даже не заметила, – начала Аян, добавив в голос скучающих ноток аля-фигура – Шесть дней выживала в одиночку в мире, где нет еды и воды и холодно как в межмирье. И я знаю, что ни одна «чайка» не станет возвращаться туда, где ей набили по клюву, потому что я имела с ними дело. И если ты хочешь спасти остатки своей деревни и память об отце, я – твой единственный шанс.

Ее внутренне воротило от банальности своей речи. Но за весь монолог она даже почти не соврала. Она называла такое «технической правдой», поскольку врать девочка не умела и не любила. Но Крому было не обязательно знать насколько техническая эта правда. Точнее, полностью противопоказанно.

– Я могу связать тебя и отдать им, – не поворачиваясь пробормотал ио старосты. Аян фыркнула:

– Во-первых, попробуй. Во-вторых, это вас не спасет, и ты не представляешь насколько хуже вам станет, когда они узнают кто я. И в-третьих… – Аян посмотрела на фигуру. Та одобрительно кивнула – Я могла бы просто уйти и оставить вас на растерзание «чайкам». Но я не уйду, даже если вы меня выгоните.

Ио старосты молчал. Он не вышел за дверь, просто стоял, держась за дверной косяк, но и не поворачивался к девочке, поэтому понять, о чем он думает, со спины было сложно. Но Аян на его месте взвешивала бы последствия. И согласилась бы на любую помощь, потому что лучше погибнуть, сражаясь за себя и своих, чем бежать и умереть или просто умереть с голоду. И все равно ей было бы адски страшно, возможно даже страшнее чем девочке, собирающейся впервые выступить на арене боя.

– Через два часа, – глухо произнес Кром – Двадцать существ.

– Каких и как зовут их капитана? – она постаралась не выказывать облегчения от поддержки авантюрной идеи. Кром тяжко вздохнул и сел напротив Аян, на место подвинувшейся фигуры.

– В основном гуманоиды. Один гориллоид с пулеметом, двое пятируких археодионцев. Я слышал, как они говорили об арахниде, но я его не видел.

– Вечер перестает быть томным, – пробормотала Аян.

По описанию банда походила на какую-то мелочь, по меркам Дайвинго. Он называл такие «сборниками», поскольку сбор дани королю пиратов выполняли именно они – некрупные банды из самых низов. И таких же морально-волевых качеств. Самые донные падальщики, чуть что убегающие куда глаза глядят, и никогда не докладывающие об этом.

Потому что Король Пиратов безжалостно расстреливал проигравших «чаек». И это было поощрением за самостоятельную сдачу.

– Главарь назвался «Псом». Но между собой они звали его…

– Шавкой, – угадала Аян. Кром кивнул – Я знала, что его разжаловали, но чтобы до уровня сборника… Хотя, ничего удивительного.

Шавка был когда-то командиром штурмового отряда. Его «псы войны» занимались подавлением восстаний и крупными заказами по террору, и делали это весьма успешно, пока не потерпели серию поражений. Некий неизвестный герой трижды разбил штурмовиков, и Шавка клялся и божился что в одиночку. Дайвинго месяц пребывал в холодной ярости. Эти поражения стоили ему кучу денег от какого-то соседнего государства, заказавшего устроить акт террора на своих границах, для усмирения своих крестьян. И Шавку сильно уронили в иерархии, оставив ему жизнь и личный корабль только за добросовестный доклад о поражении. Что наверняка не способствовало улучшению и так дрянного характера существа с огромнейшим эго во вселенной.

И он наверняка научился на горьком опыте и не станет спускать вниз все силы. Кто-нибудь останется на корабле в межмирье, готовя ракеты межмирье-поверхность, оставаясь недосягаемым с поверхности. И успеет вернуть команду на борт перед запуском…

– Откуда ты это знаешь? – ио старосты насторожился. Аян прикусила язык и постаралась как можно холоднее ответить.

– Личные счеты. Итак, у меня есть план… Но он ужасен. И очень рассчитан на все клише этой вселенной. Ах да! И мне все-таки понадобится та надпись...

***

В назначенный час Кром стоял у колодца. Собранная жителями деревни дань в виде мешков картофеля, мало-мальски ценных вещей, оставшихся с прошлого визита налетчиков, и жалобно вопящей скотины лежала рядом. Поднялся ветер и на площади открылся портал.

– Приветствую великих захватчиков Псов, взимающих справедливую цену…, – пробормотал он, уставив глаза в землю. Вышедший последним псолюд оскалился своей собачьей мордой и покровительски потрепал его по голове. Учитывая, что он был ростом выше старосты и мордой походил на лабрадора, выглядело это жутковато-неправильно.

– А говорил, что не будешь это говорить! – прогавкал Шавка и посмотрел на кучу вещей – Не густо, мальчик, не густо. Я почти расстроен!

– Сбор клубней только через месяц, помилуйте, – попытался оправдаться ио старосты, но собака просто оттолкнула парня. Кром запнулся и упал на землю.

– Никаких оправданий! Я здесь сегодня, значит дань сегодня! – пена брызнула во все стороны из его пасти. Кром попытался подняться, но ему в лицо уперлись стволы пулемета. Гориллоид показал клыки и зарычал – Загляну еще раз после сбора. Парни, тащите.

Аян, притаившаяся в одном из домов, с бешено колотящимся сердцем наблюдала в окно. Конечно, она слышала, что у Шавки есть проблемы с самоконтролем из-за перенесенного в детстве бешенства, но чтобы настолько… Понижение явно не добавило ему разумности. Капитан пиратов с блестящими глазами смотрел как его подчиненные перекидывают в переход вещи. С каждым мешком его собачья ухмылка становилась шире, а хвост вилял активнее, стуча по зеленой штурмовой броне. Как и предполагал план, Кром опустошенным взглядом наблюдал за разграблением деревни. Пока архедионец не достал из кучи ремень Аян.

Девочка мельком глянула на часы. До следующего этапа оставалось несколько минут.

Резким рывком сбив с ног подчиненного, Шавка выхватил из его рук ремень. Поднятая к щенячьим глазам бляшка блеснула на заходящем солнце крупными металлическими буквами: «Аян Де Кусто».

– Откуда это?! – рыкнул он, окончательно валя ио старосты на землю и впиваясь когтями ему в горло. Кром просипел что-то неразборчивое – А?!

Псолюд схватил его за воротник, поднял над полом и перенес к колодцу.

– Я не знаю! – поднятый над круглой бездной Кром отчаянно перебирал ногами в воздухе – Она не сказала!

– Где она?! – Шавка потряс телом ио старосты и притянул его к своей морде – Где?!

– Ушла! Час назад! Мы дали ей вещи и еду, и она ушла! – завопил Кром, отчаянно хватаясь за лапу под треск рубахи – Я не знаю кто она!

– Она…

– Ваш же бларб! – крикнула Аян. Все пираты повернулись к ней.

Когда Шавка заметил ремень, Аян покинула свое убежище. Они с фигурой быстрым шагом обошли дом, из которого вышли через заднюю дверь, и остановились у угла, ожидая пока поразительно неосторожно выглядывающую голову заметят. Аян очень старалась быть заметной, но Шавка слишком увлекся своим бешенством чтобы ее заметить. Впрочем, по тихому мнению фигуры, вышло даже лучше.

Стоящая посреди деревенской улицы девочка всегда привлекает внимание. Особенно когда улица пуста, а на ней только ночная рубашка без белья и берцы. И совершенно особенно, если эта девушка отыгрывает смесь ужаса, ошарашенности и заранее поднятых дыбом волос. Волосами фигура особенно гордилась – торчащая во все стороны солома золотистых волос привлекла даже больше внимания чем просвечивающая грудь. Парочка пиратов точно заработала косоглазие, пытаясь рассмотреть и то, и то. Аян терпеливо ждала, когда до кого-нибудь дойдет мысль попытаться поймать ее, но кажется никто из налетчиков не горел желанием вытянуть золотой билет в жизни. Хотя, возможно, им просто не хватало разума понять, сколько они получат за доставку пропавшей «дочери» Дайвинго. Фигура красноречиво постучала по запястью.

– Как канонично, – прошептала Аян – План сбоит в самом начале…

Девочка развернулась спиной к площади и побежала. Позади наконец блеснул разум и ей в спину донесся вой:

– Ловите ее, отррродья! Это дочь Дайвинго!

На всякий случай петляя – она крайне сомневалась, что кто-то из пиратов окажется достаточно умным чтобы не подстрелить убегающую награду – Аян рванула к краю деревни. За ее спиной зарычали, завыли и закричали минимум четырнадцать тел.

– Кинетика слева! – крикнула фигура, бегущая впереди. Девочка отпрыгнула вправо, пропуская волну магической энергии – Пригнись! – огненная стрела пролетела в сантиметрах над головой Аян, обдав макушку жаром. Сзади послышался мат, выстрел и на одно тело в погоне стало меньше.

– Не боевой, бларрррбы! – рыкнул Шавка, судя по цокоту когтей по дороге, переходя на четыре лапы. Аян прибавила скорости и завернула за угол, подпрыгнув чтобы пропустить еще одну волну под собой. Звуки погони усилились.

Изначально Аян переживала, что Шавка окажется умнее и не рванет за ней всеми силами, решив, что это слишком клишированно. Потом она боялась, что в планирующейся гонке она оторвется слишком сильно и погоня не поспеет за ее скоростью. Но она очень переоценила интеллект противника, а вот навыки бега наоборот. Девочка бросила быстрый взгляд на часы. До следующего этапа оставалось две минуты, а дистанция до преследователей сокращалась быстрее чем предполагалось. Уворачиваясь от очередной силовой волны Аян оттолкнулась от поднятого чьей-то магией куска дороги и прыгнула через забор. Немного неудачно приземлилась на траву, перекатилась, зацепившись подолом за грабли, и начала снова набирать скорость, надеясь оббежать дом быстрее чем кто-нибудь прыгнет за ней. Но гориллоид не стал прыгать. Он просто снес собой забор и вскинул пулемет.

Аян рванулась вбок, уходя с предполагаемой траектории стрельбы, но ударилась о стоящую у стены бочку и отлетела в стену из досок. Проламывая спиной гнилой заборчик и сквозь искры в глазах, девочка увидела, как Шавка вспрыгнул на пулемет и оттолкнул его вниз, по пути заехав пирату в челюсть. Гориллоид взвыл и уронил оружие. Понимая, что ни встать, ни, хотя бы, поймать дыхание она не успевает, Аян засунула руку в вырез ночнушки и рванула револьвер из кобуры. Забор прошило два ярко-зеленых заряда плазмы.

Преследователи затормозили и попадали на землю и в укрытия. На всякий случай Аян пальнула еще раз в проделанную телом дыру и отползла подальше. По ту сторону досок раздавались ругательства, из которых девочка заключила что еще на одного противника стало меньше. Держа дыру на мушке, Аян понемногу поднялась на ноги.

– Мы не хотим тебе зла, девочка! – прорычал Шавка, предусмотрительно не показываясь. Аян не ответила – Твой папочка очень перрреживает за тебя. Мы хотим веррнуть тебя домо…

Аян наугад выстрелила в место, из-за которого раздавалось рычание. Послышался человеческий крик боли, и кто-то упал на землю.

– Ты все усложняешь, – рыкнул капитан пиратов уже с другого места. Аян перевела ствол на него, но курок не нажимала.

«Четыре выстрела из пяти», – знаками показала фигура, прижимаясь к забору и ткнула пальцем над своим плечом. Аян выстрелила и на землю упал еще один труп. Фигура показала большой палец.

Пользуясь относительным затишьем – на той стороне шли яростные споры о том, насколько целой Дайвинго ее примет, и кто пойдет обходить – Аян убрала револьвер и потрогала второй, привязанный к ляжке. До нового этапа осталось секунд тридцать. По плану она должна была увести их к картофельному полю, но теперь это было невозможно. Они не побегут толпой за отстреливающейся девочкой, а разделятся по направлениям. И все равно не хватит времени.

– Что будем делать? – шепотом спросила фигура. Аян закусила губу. Пираты спорили все жарче и уже слышалось «давайте пристрелим сучку и скажем что такой нашли!». Вариантов не оставалось.

– Я согласна! – крикнула она, оставив оружие на месте. Пираты замолкли.

– Ты пойдешь с нами? – переспросил Шавка. Аян посмотрела на фигуру, на дыру в заборе и глубоко вдохнула.

– Да.

Отмерив по часам Крома на запястье пятнадцать секунд, Аян повела плечами и размяла шею. Она уже научилась открывать переходы между мирами на бегу, осталось только открыть его с первого раза и в нужный мир. Если у нее не выйдет, она просто впечатается в стену и упадет в отключку, на радость этим отродьям. И Кром вместе со всеми жителями деревни умрет. А они ей доверились…

– Отойдите от дыры, я пролезу.

Отмерив еще пять секунд, Аян рванула с места, сходу прыгая в дыру и заорала:

– Переход!

– За ней, идиоты! – рявкнул Шавка первым бросаясь за девочкой в открытый ей переход. Пираты без колебаний бросились за своим капитаном.

И вывались в снег папоротникового мира. Аян уже неслась далеко впереди, стараясь не обращать внимания на лютый холод местной ночи, обжигающий полуголые ноги и заставивший ночнушку заледенеть меньше чем за секунду. Теперь неудобная одежда не облипала тело, а болталась как колокол, замедляя продвижение по снегу. Но замешательство в стане врага дало девочке фору, и она стремительно бежала на шорох разворачивающихся листьев.

– За ней! – разгоряченный погоней, явно разбудившей что-то предковое, Шавка не сбавляя ходу летел за ней, рывками двигаясь вперед. Судя по тому, что Аян могла слышать его дыхание, гораздо быстрее ее бега – Не уйдешь!

– Вы тоже! – крикнула она и резко затормозила, позволяя псолюду пролететь над ее головой. Прямо в разворачивающийся папоротник – Досвиданья! Перехооод!

Видимо, далеко Шавка не улетел. Аян не видела, что произошло за ее спиной, но услышала шорох травы и почувствовала когти на плечах, до боли впившиеся в кожу. Заледеневшая ночнушка треснула и разлетелась кусками, и в переход обратно Аян влетела голой и с псолюдом на спине. Шавка с визгом слетел с упавшей в проход девочки и прокатился по деревенской дороге. Переход закрылся за ними, оставив не успевших налетчиков в оттаивающем мире.

Шипя от боли, холода и царапин на спине и всей передней части тела, Аян выпрямилась. Капитан пиратов тоже поднялся на ноги и встал, тяжело дыша и расставив лапы в стороны. Вздыбившаяся в неприкрытых броней частях тела шерсть визуально увеличивала его размер вдвое. Девочка поднесла руку к револьверу.

– Дайвинго будет ррррад услышать, что ты обрррела силы, – скаля клыки сообщил Шавка – Он долго этого ждал, – псолюд двинулся влево, и Аян отзеркалила его движение. Они навернули первый круг между заборами.

– Что вы сделали с Петром? – игнорируя рычание спросила она. Из пасти Шавки капала пенящаяся слюна.

– И мне верррнут звание, – продолжал тот, не услышав вопроса. Аян перебрала пальцами по рукояти револьвера – Может даже я стану пррравой ррукой! Вместо этого бларрбова Анаррхиста.

– Что. Вы. Сделали. С ним? – повторила девочка, внимательно следя за движениями врага. Этот вопрос тоже остался без ответа.

– Потому что я нашел дочь Дайвинго! Я, а не эти идиоты! Они смеялись надо мной… Я посмеюсь им в морррды!

Шавка рванулся вперед, рассчитывая одним прыжком преодолеть десять метров дистанции. Псолюды гораздо быстрее людей, а скорость их реакции уступает только змеелюдам и магам на стимуляторах, и, если бы он двигался по земле, у Аян не было бы и шанса угадать с какой стороны будет удар. Но он прыгнул и проиграл.

Потому что, как говорил Верден, каким бы быстрым не было существо, в воздухе оно теряет любые преимущества. Для физики все летящие тела одинаковы.

Фигура оттянула Аян на шаг назад, и девочка трижды нажала на спусковой крючок. Первый плазменный заряд проплавил верхнюю пластину брони, второй прожег подкладку, а третий пришелся в тело. Запахло паленой шерстью и мясом и Шавка упал мордой в пыль с перебитым у черепа позвоночником. Его вой наверняка можно было услышать даже в Центруме, где бы он ни был.

Аян опустилась на одно колено и приподняла голову врага, не обращая внимания на поскуливания.

– Что. Случилось. С. Петром? – стеклянными глазами смотря ему в пасть спросила она.

– Ссдох, – проскулил Шавка – Умер. Сгорррел!

– Врешь, – Аян размахнулась и врезала рукояткой ему по зубам. От визга заложило уши. В сторону отлетел кусочек клыка

– Я лично пррростррелил ему ноги! Меня послали первым! На рразведку!

– Ты видел, как он умер? – ледяным голосом спросила девочка. Шавка быстро заморгал полными слез глазами.

– Нет! Мы пррострррелили и руки! И кто-то снес ему челюсть! Он бы не выбрррался с коррабля. Мы его сожгли!

– Он выбрался. Я верю, – Аян отпустила его морду, поднялась и отряхнула колени – А ты сдохнешь. Как собака.

Умирающий в агонии капитан пиратов заскулил громче. Аян развернулась и поплелась к дому старосты.

– Нельзя так, – фигура заступила ей дорогу – Он тварь. Падальщик. Убийца. Но оставлять его мучиться нельзя. Это неправильно.

Аян пустым взглядом посмотрела сквозь фигуру. Черный балахон ни был порван, не был перепачкан потом, кровью и землей. Он вообще не менялся с их первой встречи. Как и основное свойство фигуры-спутницы.

Честность и правота.

Позвучало два выстрела. Финальный удар в псину поставил точку в истории ее первой битвы.

- Я сделала это не для тебя, - Аян смотрела только перед собой, но фигура прекрасно поняла кому это адресована – И не из правильности. Просто не хочу оставлять возможность сюжетного поворота где она выжил.

- Хорошая причина. Но тебе определенно стоит сходить к психологу.

- Обойдусь.

- Аян! Оу… - ио старосты, неожиданно вылетевший из-за угла, уставился на дуло револьвера – Это я, все в порядке.

- Бух, - Аян нажала на курок. Револьвер впустую щелкнул – Расслабься. У меня кончились выстрелы.

Девочка опустила оружие, повернулась и пошла дальше. Опомнившийся Кром перестал зажмуриваться и направился за ней.

- С ними все? – старательно смотря вперед, он стянул с себя рубашку и отдал Аян. На ней она сидела как очень короткое платье. Девочка повела плечами, поправляя одежду и машинально отметила следы порезов и переломов на его теле.

- Как видишь.

- Они точно не вернутся? – обеспокоенно спросил он, потирая плечи. После ночи папоротникового мира, фермерский казался Аян солнечным курортом, и только прикрывшись тканью она ощутила, как прохладно голым ногам. Но Кром не жаловался, по крайней мере словами – Не то что бы я сомневался в тебе, особенно после твоего забега…

- Не сомневайся. Они ни за что не догадаются как оттуда выйти. Особенно без своего капитана.

- Хвала Жрецам… - выдохнул Кром и посмотрел на девочку – И тебе. Спасибо. Ты… Просто крута. Даже если это не первое родео для тебя…

- Первое. Захочешь жить, и не так научишься, - так же отстраненно сообщила Аян – Собери жителей. Пусть берут все необходимое для жизни, одежду, еду на первое время и идут к колодцу. И соберут оружие с тел, которые остались в этом мире.

- Зачем?

Вопрос остался без ответа. Для Аян и фигуры ответ был слишком очевиден чтобы его проговаривать. Тем более что его придется объяснять толпе выживших.

Одиночество в открытом мире. Часть третья. В открытую вселенную.

Когда сидящая на краю колодца Аян подняла глаза, перед ней уже выстроилась толпа. Немолодые женщины, дети, несколько стариков – всего человек пятьдесят, все кто пережил прошлые визиты «чаек». Ни одного мужчины, ни одной девушки. Никого кто мог бы держать в руках оружие или привлекать мужское внимание любой расы. Еще во время дневного осмотра фигура заметила, что жителей явный некомплект. Количество домов, заборов и полей, по ее мнению, говорило минимум о шести сотнях рабочих с семьями. Просто не было понятно сколько не хватает.

Аян вставила перезаряженный барабан в револьвер, щелкнула предохранителем и убрала его в кобуру. Пояс с криво нарисованным «Аян Де Кусто» стал немного перевешивать влево, съехав по перетягиваемой им рубахе. Абсолютно не обращая внимания ни на это, ни на нервное переглядывание собранной толпы, девочка принялась за второе оружие. Стоящий рядом с ней Кром попытался тактично кашлянуть.

– Они ждут, – сообщила фигура в унисон с шепотом ио старосты. Аян неторопливо вставила последний заряд плазмы, вщелкнула барабан и положила револьвер на колени. Не убирая руки с рукояти. Даже не глядя на Крома, Аян знала что он вот-вот откроет рот чтобы намекнуть поактивнее. Она специально ждала этого момента. Потому что в расчете на успех, необходимо использовать все доступные клише.

– Вы знаете кто я, – не громко начала она, перебивая набирающегося решимости Крома. Если бы на тон ее голоса можно было поставить и покатить шар, он никогда бы не остановился. Настолько ровным был ее голос – Вы знаете, что я – дочь короля пиратов. В той же степени, в какой мог быть кто угодно из вас. Родителей, особенно приемных, никто не выбирает. И я не выбирала пиратов. Тех самых пиратов, что грабили, порабощали, насиловали и убивали ваших друзей и родственников. Тех самых, что лежат трупами на ваших улицах или сгинули в другом мире. Потому что я та, кто спас вас от этих существ. И вы знаете это.

Аян ожидала другого. Она полагала, что толпа начнет ропотать, перешептываться, делать что-то, что положено делать толпе во время неоднозначной речи главного героя. Но у этих людей отобрали и это. Они слушали ее, как слушают командира солдаты последней битвы. Слушая каждое слово и боясь, что оно останется последним что они услышали при жизни – сами, или от него. Толпа молчала.

– А я знаю их дольше и ближе вас, – продолжила она, медленно проводя взглядом по суровым, измученным лицам. Опустошенные пиратами и заполненные печалью судьбой, они не отворачивали взгляда, даже когда Аян смотрела им прямо в глаза – Дольше и ближе чем кто-либо мог желать. И я знаю, что они вернутся сюда, и будут возвращаться раз за разом. Пока однажды каратели не убьют последнего из вас. В назидание другим мирам. И даже если я останусь, это произойдет. А я не останусь.

Аян сделала небольшую паузу. Когда-то, в учебнике по сценической речи, она прочитала что последнее слово всегда запоминается лучше всего. И, по иронии судьбы, эта страница была в нем последней – не по замыслу автора, но в виде одного экземпляра. Поэтому Аян позволила паузе речи превратиться в стальную точку.

– Я не собираюсь оставаться здесь на смерть, – смягчив, по совету фигуры, тон, наконец продолжила девочка – И советую вам сделать то же самое. Там, – она плавным движением подняла револьвер и нацелила его на все еще действующую рамку перехода. Взгляды выживших невольно последовали за дулом – В межмирье висит их корабль. Корабль, который может унести всех вас куда угодно. Начать вашу новую жизнь вдали от пиратов, от смерти и зла. И я отвезу вас туда, где это возможно.

– У нас никто не умеет управлять кораблем, – воспользовавшись контрольной паузой зашептал Кром. Аян пожала плечами:

– Я тоже. Но на нем есть те, кто умеет, и их меньше чем нас.

– Ты хочешь, чтобы пираты отвезли нас куда-то? Они же сразу отправятся к твоему… – ио старосты запнулся, натолкнувшись на сталь не ствола, но взгляда девочки. Аян медленно опустила револьвер и отвела взгляд в сторону.

– Мы оставим их здесь. Как только они расскажут, как управляется посуда этой Шавки, – она спрыгнула с камней на площадь, поправила пояс с кобурами и в последний раз посмотрела на остатки деревни. Остатки с готовностью ответили ей полусотней взглядов – Что ж… Пойдем, что ли?

***

Капитанское кресло всегда удобнее пилотского. Не смотря на малые размеры конкретно этого капитана, данное кресло куда более располагало к комфорту, даже будучи стандартным. Дылда, с упорством достойным лучшего применения требующий называть себя Кент, закинул длинные ноги на подлокотник и поправил съехавшие наушники. Милый и крайне лиричный голос неизвестной Кенту певицы по десятому кругу повествовал ему об унижаемом всеми парне, оказавшимся единственным героем уходящего во тьму мира Иерианцев. Особенно красочно Кенту представлялась финальная сцена. У героя, стоящего на спинах убитых обидчиков, было явно его лицо.

Тихо просвистев последний куплет, пилот Гиены Огненной, она же штурмовой транспортник типа 2-Б, он же «ржавый гроб», покосился на свои мониторы. Стабильно ровные показатели не менялись уже второй час – последним в списке транспортировок на корабль был некий предмет, по параметрам походящий на мешок картошки. Конечно, по хорошему, стоило бы вызвать кого-нибудь из десанта по внутренней связи и уточнить, собираются ли они вернуться, но… Что-то подсказывало Кенту, что товарищи обрадуются отвлекающему от развлечений вызову. Да и, в конце концов, если бы что-то случилось, кто-нибудь уже бы кричал «Дыыылда!» и рычаще-шипяще требовал поднять их задницы, если пилот дорожит своей. А ей Кент желал самого лучшего. Даже если его продолжат называть Дылдой.

… Да и вставать с кресла не нужно...

Поэтому Кент вновь уселся-улегся поудобнее, щелкнул кнопкой перемотки на плеере и прикрыл глаза, наслаждаясь законным одиночеством в незаконно занятом кресле. И не было во всем Кусте ни одной вещи, которая заставила бы его вернуться в квадратно-гнездовое пилотское место. А потом ему в нос уперся холодный металл и глаза сами собой съехались на блестящем дуле плазменного револьвера. Певица осеклась и резко умолкла.

– Привет. Меня зовут Аян, и я в одиночку завалила твоего капитана и всю вашу шайку. И прямо сейчас я собираюсь сделать тебе самое выгодное предложение твоей жизни, – мило сообщило ему белокурое создание на другом конце ствола – Я поменяю твою жизнь на пару уроков вождения и доступ в гардероб. Что скажешь?

Кент вновь перевел глаза на дуло и сглотнул.

– Что гардероб капитана в соседней двери? – неуверенно предположил он. Улыбка на лице девочки блеснула даже ярче чем металл ее оружия.

– Вот и отлично! Дамы и господа, – с трудом отведя взгляд от обещающего смерть черного кружка, Кент посмотрел в двери рубки. И ответные взгляды не обещали ему ничего хорошего – Я на пару минут оставлю вас с нашим инструктором наедине. И очень прошу проследить, чтобы он все еще мог научить нас летать, когда я вернусь. Если он не передумает, конечно…

***

Соседняя с рубкой комната действительно оказалась капитанской гардеробной. Хотя, на взгляд фигуры, корректнее было бы назвать это мега-свалкой, владелец которой имеет исключительные права на утилизацию неликвида всех модных бутиков вселенной. Костюмы тройки, четверки, пятерки. Как попало расшитые блестящими нитками и обваленные в блестках штаны, рубашки и куртки самых разных цветов и моделей. Отдельный шкаф под обувь, что удивительно, целую, не погрызенную. Конечно, это видовой расизм, но по мнению Аян темперамент бывшего владельца гардероба подразумевал такое поведение, даже будь он разумной слизью. Что даже объяснило бы его умственные способности…

– Ты все-таки расистка, – вздохнула фигура и неторопливо направилась к центральной полке напротив двери. Аян фыркнула и пошла вдоль стенки, разглядывая манекены.

– Здесь даже платья есть…, – прошептала девочка, пытаясь представить, как оно смотрелось бы на Шавке. Получалось плохо. И представлять тоже.

– Хочешь платье? – иронично спросила фигура, явно выгибая бровь под капюшоном. Аян отпрянула от манекена и осенила себя знаком Куста:

– Упасите Жрецы и божества. Уж лучше голой.

– А как насчет этого?

Девочка подошла к фигуре и увидела Его. На полке, подсвеченное бликами от стразов обуви под ним, лежало пальто. Широкополое, из темно-серой кожи, с разрезами по бокам и сзади для удобного передвижения даже в полностью застегнутом виде. А еще у него были глубокие карманы, специально наклоненные, чтобы в них было удобно вкладывать руки – и даже занятые чем-то руки, судя по глубине. И, как будто всего этого недостаточно, в комплекте шел высокий воротник. Такой, который стоит иметь хотя бы ради того, чтобы красиво вздернуть вверх под проливным дождем на темных улицах. Оно было идеальным.

– О, Жрецы, откуда оно вообще могло здесь взяться? – благоговейным шепотом спросила у фигуры Аян. Та пожала плечами и кивнула на огромное зеркало в позолоченной раме. С рвением, присущее пророку при виде своего божества, Аян схватила с полки пальто и бросилась к нему, на ходу вдевая руки в рукава.

– Может, стоит надеть что-то под него? – намекнула фигура, но ее голос, как голос разума, был проигнорирован. Аян уже не слышала и не видела ничего, кроме себя.

Как заворожённая, девочка крутилась перед зеркалом, пытаясь увидеть всю себя сразу. Как это часто бывает, и не только с вещами, она и не подозревала насколько ей не хватает вещи, пока не обрела ее. Да, пальто оказалось великовато, касаясь пола и цепляясь отворотами за все подряд, но это не имело значения – к двадцати ее биологический рост затормозится магическим, и пальто будет совсем идеально, а пока… Пока можно надевать обувь на высокой подошве, подворачивать низ и запахивать пальто поплотнее. Тогда под него можно вообще ничего не надевать, и даже снять кобуры и пояс…

А потом Аян увидела Её. Всего на мгновение из зеркала на ее смотрело не ее отражение, но совершенно другой человек. На этой девушке пальто Аян сидело так, словно было создано под нее – или, возможно, сама девушка была сделана ради него. Распахнутые полы пальто почти касались земли, но при этом отставали, как непреклонная монахиня держа дистанцию от других полов. Темные облегающие штаны, делающие и без того стройные ноги тонкими и длинными. Белая, как снег, блузка, одновременно контрастирующая и гармонирующая с общей цветовой гаммой. И самое главное, хоть и не самое заметное: прилагавшийся к одежде ремень куда-то исчез, сменившись стильным, из более светлой кожи и с серебристой, тончайшей работы надписью. «Аян Де Кусто. Приключаюсь мимо».

В глазах этой девушки-из-зеркала плескалось искреннее и полное веселье. Такое, которое невозможно испытывать, не зная, что все трудности позади, а все друзья – рядом и живы. Такой взгляд стоит всех трудностей, лежащих между Аян и ней.

Образ подмигнул девочке озорными серыми глазами и исчез. Аян восхищенно выдохнула.

– Мне определенно потребуется шляпа…

***

Управлять Гиеной Огненной оказалось весьма просто. Десяток программ навигации, машрутизации и регулировок делали за пилота почти всю работу, оставляя ему только вводить точку назначения и параметры. Конечно, в случае форс-мажоров пилоту придется брать на себя чуть ли не ручное управление всем этим каскадом техномагии, но Аян искренне надеялась, что до этого не дойдет. Собственно, межмировые корабли изначально и создавались как неспешная и надежная альтернатива путешествиям по межмировым же переходам, и от них не требовалось быть супербыстрыми и совершать тончайшие маневры. По крайней мере от десантного корабля точно. А фора перед пиратами, помноженная на возможность двинутся в любом направлении, и так делала их неуловимыми для возможной погони. Пока лейтенанты пиратов догадаются, что Шавка не загулял а пропал, пока доложат Анархисту, пока он объяснит это Королю пиратов, пока отправят карателей… Спасенные уже будут далеко в ином мире. А там и корабль где-нибудь сменить можно будет.

Поэтому Аян сидела с Кромом в пустой рубке, обсуждая все подряд, чтобы скоротать время. Бывшие жители деревни, а ныне кочевники межмирья, уже давно разошлись по кораблю и спали, радуясь, что большинство невзгод далеко позади. Полумрак, освещаемый только мониторами, периодически содрогался от приглушенных смешков и жарких споров, сопровождаемых активной жестикуляцией. Не смотря на внешнюю слабость и глуповатость, ио старосты оказался весьма начитанным и сложным человеком. Впервые за жизнь Аян осознала, что может обсудить с кем-то свои любимые книжные истории, не боясь встретить непонимание и «мне некогда». И для нее это стоило куда больше, чем схлестнуться с группой пиратов в одиночку. Это стоило почти столько же, сколько пальто.

– Почему вы просто не ушли? – спросила Аян, когда очередное обсуждение подошло к концу. Кром утер выступившую от смеха слезу и покачал головой:

– У нас не было магов. Когда пираты только появились, нас было чуть больше шести сотен… И почти всех, кто мог бы сопротивляться магией, они убили или увезли в первый же раз. И во второй. А потом остались только мой отец и Старик Тритор. Но вдвоем увести больше полусотни человек так, чтобы их не нашли… Для этого нужно быть очень сильным магом.

Аян понимающе кивнула. Теория перемещений между мирами утверждала, что открыть переход не так сложно, как провести через него что-либо. И чем больше вес, сложнее конфигурация, больше объектов за раз, длиннее переход… В общем-то далеко не каждое разумное существо может путешествовать само, не говоря уж о переносе других. И любому магу-проводнику очень скоро потребуется отдых.

– Я хотел помочь, забрал документы из Иерианского университета искусств, приехал сюда… Моих способностей хватило бы на пару-тройку жителей за раз, как раз сколько не хватало для побега. Но…

– Они убили твоего отца. Если он пережил столько рейдов, вряд ли чайки просто так сделали бы это… Потому что он заступился за кого-то? Женские вещи в вашем доме… Сестра!.. – прошептала Аян, внезапно сложившая очевидные куски истории вместе. И тут же прикусила язык, ощутив, что опять говорит лишнего.

Но Кром кивнул. Даже сквозь полутьму было заметно, как ему сложно это говорить. Но молчать было бы еще хуже. Аян ощущала дежавю, но по другую сторону баррикад.

– Ей было столько же, сколько тебе. Ее увезли в позапрошлом налете, убили отца и… Из магов остался я один. Тритор сбежал сам, с несколькими жителями. И наложил плодородие на поле перед уходом, словно это не издевательство, а извинение…

– Мне жаль, что так вышло, – сказала Аян, испытывая отвращение к до боли банальной фразе. Но что не банального вообще можно сказать человеку в такой момент?

– Ты знаешь что, – тихо прошептала фигура, мелькнув черным пятном в темном углу. Аян положила руку на колено Крому.

– Я найду ее. Все, что в моих силах. И если она жива, я верну ее тебе. И заставлю всех, кто ходит под знаменами Дайвинго заплатить, – девочка посмотрела во тьму коридора. Тьма одобрительно улыбнулась ей сквозь капюшон – Мне есть за что им предъявить счет…

***

За последующие два дня взаимодействие Аян и спасенных людей свелось к минимуму. Фигура справедливо заметила, что это скорее всего связано с изменением их восприятия спасительницы – как только угроза смерти от рук чаек осталась в прошлом, нужда в Аян угасла быстрее чем искра от костра. На первый план стали выползать совершенно другие качества, нежели боевые и лидерские. Например, то, что перед закаленными сложной, даже по меркам агромиров, жизни находилась странная пятнадцатилетняя девочка, носящая пальто не по размеру и часто разговаривающая сама с собой. Слишком часто, чтобы соответствовать даже нижней границе «нормального» человека. Неудивительно что они абсолютно не горели желанием с ней контактировать. Впрочем, Аян это было на руку. За свою жизнь она успела попривыкнуть к одиночеству, особенно в окружении других разумных. Тем более, что сейчас у нее была спутница, пускай и скрывающаяся ото всех в тенях и углах. И фигура непрозрачно намекала, что стоит оставить все именно так.

Поэтому большую часть путешествия девочка посвятила заслуженному отдыху. После ночевок под термоодеялом, отключений сознания на земле и почти суток без сна, даже кривоватое и угловатое кресло пилота казалось ей королевской кроватью. Тем более что капитанское занимала фигура.

Наконец, экраны услужливо сообщили что точка назачения достигнута. Слабозаселенный мирок второго-Б типа, административно-хозяйственный, принадлежащий к Ягодной империи – достаточно мелкий, чтобы потерять в нем пятьдесят человек, но достаточно крупный, чтобы найти куда их пристроить. И Дайвинго точно не рискнет лезть ради остатков деревни на территорию другого государства, даже если чудом найдет где они осели. Один за другим спасенные отправлялись сквозь переход к новой жизни, обещающей если не хорошее, то лучшее, чем было позади. Последним в транспортном отсеке оказался Кром.

После той ночи они почти не говорили. В основном, потому что Аян самозабвенно предавалась сну, в короткие периоды бодрствования лишь поправляя программы и проверяя население корабля на наличие и здравие. А краткие обсуждения потребностей «экипажа», места назначения и разделения найденного на корабле нельзя было считать разговором. Потому что в эти моменты Аян говорила не с Кромом, исполняющим обязанности старосты. Она говорила с рупором деревенской воли – то есть тем, чем и должен быть Староста. И, по всей видимости, Кром им стал.

– Ну что ж… – начал Кром, поправляя взьерошенные на затылке волосы.

– Что ж, – повторила Аян, смотря в рамку перехода. Кром переступил с ноги на ногу.

– Если вдруг тебе…

– Спасибо. Обязательно, – кивнула девочка.

– Или если кому-то…

– Разумеется.

– Ну, что ж… – староста деревни тоже уставился в рамку. Аян кожей чувствовала то, о чем ей шептала фигура. Излишество слов, которых можно было бы говорить. И недостаток тех, что нужно было сказать – Тогда, полагаю, до встречи?

Аян кивнула и протянула руку. Теплая, ухоженная ладонь Крома уверенно пожала ее, и тут же отпустила. Решится ли?..

– Удачи Аян Де Кусто. И хранят тебя Жрецы, или в кого ты веришь, – со всей серьезностью, на которую способен человек, пожелал староста. Аян кивнула еще раз.

Рамка перехода мигнула, пропуская предпоследнего беженца в новый мир и захлопнулась, оставляя последнего на корабле. Со странным облегчением и не менее странным опустошением, Аян вернулась в рубку и села в пилотское кресло. Фигура уже заняла свое место. И она первой нарушила идиллию тишины:

– Ты можешь остаться тут.

– Могу, – согласилась Аян, закладывая руки за голову. Фигура удивленно наклонила капюшон – Сдать какие-нибудь магические экзамены, поступить в колледж или даже университет, получить образование, работу… И прожить тихую и спокойную жизнь. Но…

– Думаешь, что это слишком просто? – фигура скопировала позу девочки и закинула скрываемые балахоном ноги друг на друга. Аян пожала плечами:

– Самый неожиданный и не клишированный конец приключений. Тоже, своего рода достижение… Но, – Аян развернулась к мониторам, развернула навигационную программу и открыла поле ввода – Не для нас. Пусть Кром не стал мне напоминать, но я дала обещание найти его сестру. Пусть я не знаю, жив ли Пётр, но я хочу найти и его. И в обоих случая мне потребуются все клише этой бларбового Куста… Начиная со случайного путешествия в неизвестность открытой для нас вселенной!

Краткая история Центрума

Существует бесчисленное количество версий того, как устроена вселенная Куста. Каждая цивилизация, каждая раса и вид разумный жизни имеет свои представления на этот счет, и еще больше – на счет истории вселенной. Одни считают, что она начиналась как творение четырех Жрецов: Клубней, Стебля, Цветов и Ягод. Другие считают самозарождение вселенной куда более реалистичным и не испытывают сомнений что нечто может происходить из ничего. А третьи уповают на древние, куда более развитые цивилизации, погибшие под гнетом времени. Но все они сходятся в одном: как бы не начиналась вселенная, больше всего она похожа на куст картошки. Порой наличие разума не означает рациональность.

Было бы крайне глупо полагать, что ни одна из этих версий не верна. Так же глупо, как представить себе цивилизацию, не считающую свой вариант единственно верным и возможным. Но как минимум одна из них может твердо, четко и аргументированно утверждать, что их история точно подлинна, особенно если отбросить предания о легендарных временах. Это уникальная, во всех смыслах, цивилизация, являющаяся пестрой смесью видов, рас и культур, зародившаяся в самом уникальном мире вселенной, известном разумной жизни. Центрум.

«Все ветра ведут в Центрум» - говорят разумные, и они безусловно правы. Во вселенной, где путешествие между мирами зависит не только от личных качеств странника, но и природных особенностей каждого мира, есть только один, открытый всем Ветрам Странствий. Мир, в который можно попасть из любого другого – если, конечно, путешественнику хватит сил построить свой путь к нему. И точно так же любая точка Куста становится всего в одном шаге от существа, решившего отправиться из Центрума в свои странствия. На этот счет тоже есть множество версий: что Центрум это прощальный подарок Жрецов своим разумным творениям, что это истинный центр вселенной, и, конечно же, что это искусственное творение Древних Странников. Но не так важно, кто прав в этом вопросе. Важно, что с этим миром произошло после сотворения.

Науке точно не известно, и, скорее всего никогда не станет, кто именно открыл удивительные свойства Центрума. Пески, застилающие поверхность мира, не сохранили следов первых ног, щупалец, копыт или иных конечностей, ступивших на них. Остается загадкой и имя первого торговца, проведшего караван по этим пескам, и даже раса. Однако, как скажет тысячи лет спустя великий философ межмирья Морокс – «у капитала нет ни вида, ни расы, ни родины». Главное, начало было положено, и, вскоре, пески Центрума стали разлетаться пылью из-под всех представимых животных и разумных, везущих всё и всюду. По этому поводу в сочинениях Кикериона, торговца, сатирика и политика 900х годов до С.М. говорится следующее:

«Экзотические фрукты, диковинные товары и прекраснейшие произведения искусств совершают путешествия из одного мира в другой, следуя за Ветрами Странников, и все Ветра ведут в Центрум. Стремительным, неудержимым потоком в него стекаются несметные богатства, а следом за ними идут и разумные. Сотни и сотни городов вырастают в Центруме, поднимаясь к небесам из мелких лавок и трактиров и превращая пустынные пейзажи в величайший и богатейший из всех мир, а столицу его – в прекраснейшее творение величайших архитекторов из всех, существующих и существовавших во всех Старых и Новых империях. Отовсюду в ней льется музыка и слышен стук мастерских, день и ночь создающих невиданные нигде более изобретения, виднеются прекраснейшие огни магов, постигающих вершины магического искусства. Целыми днями по его улицам спешат рабы, мастера, купцы и просто гости столицы, неся с собой и в себе жизнь этого мира.».

Центрум не просто пропускал сквозь себя желающих торговли. Он притягивал их и манил, приглашая остаться в нем навсегда. С течением десятилетий поток товаров, идущих сквозь него, стал песчинкой, по сравнению с песчаным элементарем торговых операций, имеющих местом Центрум. Куда выгоднее и безопаснее обменяться товарами в нем, чем вести через Центрум свой караван дальше и вернуться с необходимым обратно в свой мир. Особенно, когда вокруг бушуют войны и восстания, и вернуться домой целым может быть сложнее, чем протянуть канат сквозь угольное ушко. Вдвойне особенно, если Центрум открыт для всех, и никто не предает значения твоей расе, виду или подданству. По крайней мере, пока у тебя есть что предложить миру.

Постоянными жителями Центрума того времени их мир воспринимался несколько иначе. Гордость за заслуги и успехи родного мира-государства мешались в них с ощущением постоянно висящей угрозы – по некоторым версиям, именно в то время появилось выражение «Меч Геллена», отсылающее к висящему над головой оружию Жреца Ягод, отвечающего за справедливость. Не ясно есть ли прямая связь высокого уровня патриотизма с «режимом осажденной крепости», но обе этих вещи прослеживаются в сочинениях современников. У Кикериона есть отрывки и об этом:

«Но не только добрых торговцев и страждущих культуры Центрума привлекали его богатства. Многие правители с завистливой злобой смотрели на свободный и прекрасный Центрум, затмивший своими величием и красотой их древнейшие столицы. Даже во снах не было им покоя, ведь каждый из них спал и видел себя покорителем этого мира, и каждый жаждал украсить корону своей империи столь желанным брильянтом Свободного мира, забрать себе дар Создателей и открыть своим армиям и торговцам все Ветра Странников. И словно бы вместе с их злобой рос и сам Центрум, и когда богатствам его стало тесно в городах, а столица до краев наполнилась талантами и идеями, и их торговцами, мудрые жители Центрума избрали своего первого правителя, что должен был властвовать над всеми и развивать, и множить его могущество. Далеко по Кусту разнеслись вести об этом, эхом бесчисленного множества голосов повторяя его имя – Формул Кецар, первый правитель Центрума. По-разному звучало оно в устах правителей Старых и Новых Империй – с презрением относились к нему в древнейших столицах, где сотни лет правили уважаемые династии и рода; с пренебрежением и нисхождением о нем говорили правители Новых империй, взявшие власть ценой крови, железа и магии. Но были средь последних и те, кто считал Формула слабым и недостойным управлять богатствами Центрума.»

Для понимания причин данных опасений, необходимо заглянуть за переделы Центрума. Межмировые цивилизации различных размеров действительно имели разные взгляды на то, кто должен владеть этим миром, являющимся самым удобной логистической точкой. Крупные царства и империи видели в нем решение управленческих проблем контроля отдаленных миров, менее крупные – возможность расширяться практически бесконечно, выигрывая гонку развития у конкурентов. Но, к счастью для жителей Центрума, государства той эпохи хоть и мечтали завладеть им, но были слишком заняты друг другом. Возможно, если бы государства в центральной части Куста располагались в двух плоскостях, вся история межмирового сообщества пошла бы иным образом. Но, поскольку в реальности миры разбросаны в трех плоскостях межмирья, каждому правителю приходилось решать множество проблем, связанных как с объёмными границами, так и с тем, что для нападения на столицу не требуется последовательно идти от крайних миров к центральным. Данная проблема висит над полководцами всех миров до сих пор, и требует особой гениальности для решения. И пока блестящие умы стратегов и тактиков бились между собой, Центрум мог развиваться спокойно. Впрочем, как видно по сочинениям Кикериона, иллюзий о временности такого положения вещей жители Центрума не испытывали. А потому Кецар старался сделать все, чтобы обезопасить свой народ к этому моменту: соседняя с Центрумом Ягодная Империя подписала договор о союзнических обязательствах в 1003м году до. С.М., Иерианское Царство, принужденное экономической привязкой к Центруму, последовало в 1000м году, а Архедионцы, Арахниды и прочие отдаленные миры-государства не обладали даже возможностью угрожать благополучию торгового мира.

Конечно, заключение союзов и договоров не мешало разветвленной агентурной и дипломатической работе администрации Кецара. Десятки агентов отслеживали все сведенья, письма, посылки и договоры, идущие через Центрум в столичные миры соседей. Сотни существ по всей центральной части Куста день и ночь трудились на благо родины, ища, составляя или придумывая поводы занять их подольше. Достоверно известно о тайных поставках вооружения из миров Милитарума повстанцам Архедиона, борющимся за независимость от Иерианцев. В то же время в рядах Ягодной Империи каждый второй воин, наступающий на Милитарум носил броню, созданную Арахнидами, ел выращенные на полях Иерианцев продукты, и пользовался достижениями медицины желеобразных племен Алидо. Отчетов о работе с полудикими племенами в дальних от Центрума мирах только за 1050-1040е годы найдено не менее пяти тысяч. В настоящее время предполагается, основываясь на документах об отраженных набегах на границы империй и царств, что реальное число контролировавшихся Центрумом «низших разумных рас» было на несколько порядков больше.

Таким образом, играя на противоречиях соседей, усложняя и дестабилизируя как их внешнюю, так и внутреннюю жизнь, правитель Центрума покупал своему народу дополнительное время спокойствия. Полученные в результате этих действий деньги и политические возможности почти полностью шли на противодействие потенциальным будущим угрозам военного вторжения. Непрестанно ожидая нападения, жители Центрума увеличивали свой оборонительный потенциал пропорционально увеличению доходов. И в 893м году до С.М. их ожидания стали оправдываться.

Пока Ягодная Империя вела ожесточенную войну с собственными колониями на северо-восточном – относительно Центрума – направлении, а союзное Центруму Иерианское Царство завязло в своих южных границах с Архедионцами, в Мирах Милитарума произошел неожиданный поворот. Посланный в поддержку правителю, Главному Кузнецу Геферату Пятому, ограниченный контингент наемников потерпел поражение в сражении с превосходящими силами восставших. На политической арене межмирья появился новый, молодой и амбициозный игрок - Кархар Кровавый, первый своего имени. За один месяц он закончил длившийся три года военный конфликт в Мирах Милитарума и занял место правителя миров-кузниц. Вновь обратимся к Кикериону:

«Молодой правитель Милитариума, Кархар Кровавый, первый своего имени, правитель Четырёх миров Войны и Семи великих миров Кузниц, Милитов и Первых Странников, лорд Кузнеграда, закончивший длительное кровопролитие за независимость своих миров от Империи Заанов*, обратил свой взор на Центрум, славящийся своими богатствами и Путями в другие Империи. И взор его был полон огня и стали.

Заключив тайные союзы с другими правителями Новых империй, он собрал под свои знамена десять сотен тысяч воинов и магов, десятки тысяч осадных орудий и направил Формулу Кецарю, первому правителю Центрума, ультиматум. Он требовал отдать управление Центрума в его руки, дабы разделить власть над ним и Ветрами Странников между Новыми империями отныне и во веки веков, угрожая предать Центрум огню если он откажется. Но Формул отказался от столь дерзких условий, ибо главным для его народа было не богатство, но свобода, даже ценой жизни. И так началась Великая Война за независимость Центрума.

* Прим. переводчика. На языке Милитарума для обозначения центра используется слово, соответствующее названию средней колонны в боевом построении – заан. Иного же государственного строя кроме Империи в их языке и вовсе нет. Таким образом, под Империей Заанов имеется в виду Центрум - формально не являвшийся империей – интригами усадивший своего ставленника, Геферата Пятого на место Главного Кузнеца.».

По объективным археологическим данным, цифра войск, собравшихся у ворот Центрума несколько преувеличена автором в угоду патриотическому посылу. В действительности войско Кархара оценивается в 1-1.2 миллиона воинов и вспомогательного личного состава. Профессиональная армия непосредственно Кузниц и Миров Войны составляла менее трети от общего числа: 240 тысяч гуманоидов, оставшиеся после восстания за независимости от Империи Ягод. Большую же часть составляли наемные контингенты других государств и наиболее цивилизованные племена восточной части центра Куста, которым было обещано включение в состав новообразованного Милитариума. Не смотря на численность, наличие военного преимущества Милитарума является вопросом дискуссионным и по сей день.

На время восстания поток рудного и металлического сырья для миров Кузниц из Стойной Республики прекратился, поставив промышленность Милитарума в условия недостатка материала для оружия и доспехов. По некоторым версиям, захват Центрума в том числе был спровоцирован попыткой решить проблему доставки руд Республики с южно-западной части межмирья в северо-восточный Милитарум без посредничества государств между ними. Другая же проблема состояла в том, чтобы взять мир-государство с лучшими в межмирье оборонительными сооружениями имея армию, наполненную качественным оружием и защитой едва ли на десять процентов. Тем более что Кархар делал ставку на быстрое разрешение конфликта:

«… Зааны не уступят просто так. Не именуя себе империей, но страдая самым имперским величием из всех, они будут защищать не свой мир и не свои дома и не свои семьи. Они будут бороться за свои деньги и власть, что делает их страшным противником, готовым на любое действие для победы, даже если все до последнего старика и ребенка в Заане умрут. Наши доблестные воины не должны знать ни милости не пощады. Мы должны дать им [Заанам] умереть в защите и умереть быстро.

В любом ином случае другие, жадные до власти и амбиций, враги придут им на помощь.».

Но после двух неудачных штурмов, потеряв убитыми и ранеными 200 тысяч воинов племен, Кархар был вынужден перейти к осаде. В отличии от осад до и после, упор в ней делался не на истощение противника, поскольку потоки продовольствия и оружия, а также вооруженных сил, невозможно было перекрыть в силу упоминавшихся в начале особенностей Центрума. Задача осады состояла в физическом и магическом уничтожении оборонительных сооружений и личного состава. Неделя обстрелов камнеметными машинами и магическими ударами, останавливавшихся только на время очередного штурма, постепенно начала давать результаты: потери штурмующих сокращались с каждой попыткой. Почувствовав воодушевление, Кархар приказа строить в боевые порядки ветеранские когорты для решающего штурма столицы, намеченного на первое число Последнего месяца 892го года до С.М.

Настроения осажденных так же описывается Кикерионом:

«Дни сменялись ночами, а ночи днями. Тени вырастали из углов, в кои их загоняло солнце, а армии Кархара поднимались из песков и возвращались из других миров дабы вновь и вновь темной лавиной накрывать стены, поливая пустыню своей кровью, а защитников осыпая стрелами, магией и страшными проклятиями. Бесчестным для них казалось поведение свободных жителей Центрума, ибо в их диких краях Войны полководцы не запирались в стенах городов; принимали они судьбу из рук Создателей в поле; считали они слабым и Формула, избранного воеводой не за заслуги в бою, а по выбору, приписывали бесчестье его глупости. Формул же каждый день проводил в Совете, направляя запасы по улицам города да подсчитывая врагов в бою убитых. Но с каждым подъёмом солнца его счет становился все мрачнее. По некогда цветущим улицам несся дым и смрад; болезнь и смерть раскинули свои искривленные руки над ними, унося с собой столько же людей, сколько стрелы и мечи; один за другим падали без сил вольные и наемные маги, денно и нощно отражавшие коварную магию врагов. А осаде не было видно конца. Возникали и распространялись, словно с моровым поветрием слухи. Все чаще раненые в бою воины рассказывали о врагах, словно созданных из песка; быстрых, сильных, чьи лица не выражают ничего человеческого кроме злобы и ярости; не знающих боли и страха, шагающих к городу под градом стрел и протыкаемых ими, но идущих вперед. Страх щупальцами хтонических чудищ окутывал голодных и болезных жителей, проникая и в ряды защитников Центрума. Но не поддался ему Формул Кецар, первый правитель Центрума, ибо нет для воина оружия опаснее чем страх, и нет яда смертельнее для воеводы.».

Финальный же эпизод Войны Последнего Дня остается наиболее спорным моментом всей истории Центрума. Единственным сохранившимся в веках источником, повествующим об этих событиях, является «Эпос Последнего Дня» за авторством Кикериона, и вызывает не меньше вопросов и трактовок чем появление вселенной Куста.

«И объявился в здании Совета странный человек, одетый в неведомые в Центруме ткани и несущий оружие вида неизвестного. Он представился Кааном, сделок торговцем и предложил Формулу путь к спасению, но требовал взамен три тысячи тысяч пудов золотыми монетами, да алмазами, да изумрудами и рубинами и десять отроков в услужение вечное. Ценой немалой казалось это даже столь богатого града как Центрум; три дня и три ночи Кецар торговался с Кааном, запершись в Совете, а на четвертый день распахнулись двери Совета, и глашатаи понесли по улицам столицы указ: принести сто сотен пудов золотыми монетами да драгоценностями и выстроить на площади сто отроков, дабы Каан выбрал того, кто пойдет с ним после победы над врагом.

Но даже так велика цена оказалась для Кецара, ибо выбор торговца сделками па на единственного сына правителя богатейшего града. Скрипя зубами отдавали торговцы свои ценности; скрепя сердце говорил отец с сыном, прося пожертвовать своей свободой ради свободы всех. Таковы были условия, и была цена уплачена сполна.».

Личность персонажа Каана считается легендарной, поскольку не было найдено ни единого упоминания о нем в иных источниках тех времен. Большая часть исследователей этого периода сходятся во мнении что образ таинственного торговца сделками является первой версией прообраза Аркана, Жреца Клубней, отвечающего за равновесие вселенной. Оба этих персонажа считаются антропоморфизацией, т.е. метафорическим олицетворением, сложного выбора в тяжелые времена. Образ торговца являлся интуитивно понятным нации, построенной на торговле всего и со всеми, а сделка подразумевает согласование действия или предмета и цены. Таки образом, скорее всего, Кикерион обыгрывает отправление дипломатических миссий с просьбами о помощи, что находит косвенное подтверждение в документах Ягодной и Цветковой Империй, а также Иерианского Царства и миров Арахна. Но данные просьбы остались безответными, и жителям Центрума пришлось идти на крайние меры, что подтверждает дальнейшее повествование:

«Каан приказал привезти всех мертвецов и всех обреченных на смерть раненых на склад у врат города и бросить там вместе с ним. Двенадцать дней и ночей слышались стоны и крики раненых, умирающих от ран и смрада внутри; двенадцать дней и ночей никто не входил туда, лишь ставя повозки с телами у дверей и убегая прочь.

На тринадцатую ночь со склада послышался рев. По началу тихий, как ветер в трубе, еле слышный, он набирал силу и крепчал, гонимый ветром по всему Центруму и за стены его, он казался жителям предвестником Ада и его обитателей, пронизывая до костей и души. И ровно в полночь из дверей склада вырвалось чудище. Огромное, выше человека и шире двух повозок, истекающее кровью и гноем, оно ступило на каменные плиты дороги толстыми лапами с когтями белыми, словно кости, и рогами, словно скрученными из позвоночников и ребер.

Следом за этим ужасающим созданием из мертвых тел вышел Каан и сказал прибежавшим на шум воинам: «Это некроэлементаль. Первый и, надеюсь, последний своего рода!». Обещал торговец сделками, что тварь сия не знает ни боли, ни слабости, ни жалости, ибо питается силой из мертвых тел, и сила эта растет с количеством мертвецов в ней. Потребовал он открыть врата города дабы выпустить некроэлементаля на армии Новых империй, и требование его выполнено было.».

Стоит заметить, что некроэлементари не встречались и не упоминались нигде до данного текста и 150х годов до С.М. Как и более «естественные» элементари, они появляются в местах скопления магической энергии, но в случае полей битв материалом «тела» для этой энергии выступают погибшие, что и дает им приставку «некро-». Но необходимой концентрации магических следов и тел на поле боя не достигалось ни в одном сражении до начала Первой Межмировой Войны, что ставит под сомнение достоверность их проявления за 750 лет до нее. Подтверждения, опровержения или объяснения данному отрывку не найдено до сих пор, и анахронизм некроэлементаля является загадкой для исследователей уже долгие века.

Вне зависимости от того, было ли это действительно первое появление некроэлементаря во вселенной или очередная метафора, итог битвы за Центрум точно известен. Армия Кархара, состоящая из различных сочетаний рас и народов, потерпела поражение и рассыпалась. Вполне вероятно, что, наравне с контратакой обороняющихся, свою роль сыграли внутренние конфликты: племена горготтов, на которые пришлись наибольшие потери, потребовали пересмотра условий вознаграждения и устроили междоусобную битву с другими подразделениями. Таким образом, занятый внезапно возникшей проблемой внутри войска, Кархар не успел ничего предпринять против воинов Центрума. Сам правитель Милитарума погиб либо в бою, либо при отступлении войск. В связи с его гибелью и провалом кампании в Милитаруме началась внутренняя борьба за власть, вновь разгорелся конфликт с Ягодной Империей и неспокойствие на границах с племенами. В таковом состоянии он пребывал почти пять сотен лет.

Центрум же, не смотря на высокую цену победы, довольно быстро восстановился. Вновь открытая торговля принесла еще большие доходы, чем до войны, в связи с застоем финансовой системы Межмирья, зависящей от Центрума. Часть доходов была направлена на финансирование новой превентивной меры безопасности. За год до своей смерти от рук заговорщиков в зале Совета, Кецар успел провести новый проект, который устанавливал обязательное условие торговли для всех крупных межмировых государств. Теперь, каждое государство, желающее пользоваться свободным проходом, помимо пошлин и налогов предоставляло военный контингент, постоянно располагающийся в Центруме. Но финансировались эти подразделения за счет самого Центрума – в своих «Записках об управлении» Формул Кецар поясняет, что это позволит обеспечить лояльность чужих военных к местному правителю, а также мотивирует их в случае чего встать на защиту мира. Предполагалось, что наличие воинов всех держав будет сдерживать каждую из них от нападения и позволит дать военный ответ, не прибегая к использованию наемников и сберегая своих граждан.

Такое положение вещей сохранялось и до Первой Межмировой Войны, и после, и оставалось неизменным во время Второй. Боеприпасы, донесения разведки, оружие и гуманитарные грузы свободно перемещались через Центрум, позволяя ему богатеть в условиях, когда окружающие миры разрушались до оснований в жесточайших позиционных сражениях. Более того, с открытием возможности сделать перемещение между мирами техническим и появлением первых межмировых кораблей, торговые возможности Центрума стали безграничными. Пока Империи, Республики и Союзы перемалывали каждый метр своих миров ценой миллионов солдат и магии, Центрум строил за их спинами стационарные перемещаторы между мирами, а в межмирье выходили первые корабли, построенные прям в нем. Таким образом, к концу пятнадцатилетней войны, Центрум не только стал единственным не разорённым государством, но и преумножил богатства за счет лежащих в руинах соседей.

То же самое происходило и во время Второй Межмировой Войны, еще более разрушительной и жестокой чем Первая. На заключении мирных договоров государств в Центруме, в 0м году от С.М., правитель Центрума Кибба Виаленитов выдвинул другим правителям межмирья предложение о принятии мер предотвращения возможной Третьей Межмировой войны. Согласно проекту, разработанному лучшими политологами, стратегами и экономистами Центрума, предполагалось создание надгосударственной организации из представителей всех рас, наций и видов. Таковая организация должна была бы осуществлять надзор и контроль во всех сферах взаимодействия государств Куста, от науки и конфликтов, до туризма и торговли, выступая объективным судьей над правительствами. Так же предполагалось создание общей армии, обеспечивающей миротворческие - и, при нужде, военное вмешательство – функции и исполнение решений организации. И та и другая инициативы были положительно восприняты как правителями, так и их народами, прошедших через две разрушительнейшие войны менее чем за сто лет. Так был создан МОПС – Межмировая Организация Правоохранительных Сил – и подчиняющийся только ему Корпус Нулей. Местом расположения Совета МОПСа и центрального управления Нулей был единогласно выбран Центрум, по объективным причинам, несколько раз упоминавшимся выше.

***

Комментарий преподавателя Диоткина Я.И.: Ужасная работа. Прежде всего, отсутствие единого стиля изложения недопустимо для обзорной работы студента 3го курса Академии Нулей ни при каких обстоятельствах! Во-вторых, вас не учили, что приводя цитаты необходимо оставлять ссылки на литературу из которой они взяты? И неужели никто не обучает вас – студентов дипломатического направления! – проверять скопированный из сети текст на наличие посторонних ссылок?! И ладно бы это были ссылки на мои лекции, но «готовые.работы» и порнографические сайты… Ну и в-третьих, помимо фактических ошибок - не поддающихся исчислению! – отсутствие внятной экспозиции битвы за Центрум, лишние культурологические вставки и лингвистические изыски. Обзорная работа на тему «Краткая история возникновения МОПСа», называющаяся «как мы дошли до жизни такой», не засчитана. Благодарите Жрецов, что проверка работ анонимна, и я не могу отчислить столь вопиющее безобразие.

P.S.: высокохудожественное вступление я оценила. Вам бы, студент, книжки писать так, а не работы.

Хранилище номер девятнадцать.

– Пятнадцать минут до эфира, Правительница.

Я кивнула и выпрямилась на стуле. Некоторые вещи правитель обязан делать со всей отдачей, на которую способен, как бы ему это не нравилось. И новогоднее обращение к своим подданным одна из таких вещей.

Разумным существам нравится видеть меня такой. Раз в год я становлюсь для них холодной, сильной, уверенной в достижимости любых целей. Они видят во мне идеал абсолютной власти. И это наполняет их решимостью жить и трудиться во славу своего идеала. Хотя я предпочитаю думать, что они делают это ради себя.

Нужно только не забывать, ради чего это делаю Я.

Зал погружается в темноту. Постепенно растворяются во мраке камеры, телесуфлеры, работники студии… Пока не остается лишь всепоглощающая тьма. Тьма, наполненная сотнями тысяч оттенков черного. Вся вселенная состоит из нее: больше или меньше, темнее или светлее – не имеет значения. Потому что однажды найдется та сила, что способна захватить весь Куст, смывая все предрассудки словно волна рассвета. И ради ее поисков я вновь и вновь оказываюсь здесь.

Блеск от плит на стенах и полу медленно разгоняет темноту, проявляясь перед моими глазами в виде чистых, отделанных металлом коридоров. Тысячи и тысячи дверей в ровных белых стенах. Большие, малые, разных материалов и видов – ежесекундно открывается или закрывается то одна, то другая, выпуская в мир-снаружи мир-за-дверью. Как часы.

Все кроме одной. Единственной двери, которая не похожа на другие. Неказистая, деревянная, потертая дверка с кругляшком меди посередине. Номер девятнадцать.

Дверь открывается предо мной провалом чистейшей, осязаемой тьмы. Даже без скрипа.

– Нет, так не пойдет. Ты же знаешь, как нужно.

Дверь закрывается и открывается вновь, но теперь с ужасным воем петель. На грани выносимого и чуть немного за.

– Спасибо.

За ней всегда одно и то же. Маленькая кровать в углу комнаты, настолько тесной, что комфортно жить в ней было бы только половине человека. В другом углу старинный стол с давно выцветшим зеленом сукном, когда-то мягким и нежным, но ныне напоминающим наждачную бумагу. И между ними огромный шкаф с перекошенными и продавленными полками. Я провожу рукой по измочаленным корешкам, стирая ненастоящую пыль с несуществующих томов и осторожно касаюсь древнего магнитофона.

Кассета с оторванной наклейкой мягко утопает в нем. Щелкает кнопка и негромкий голос неизвестного мне существа заводит давно выученные слова. И мне не остается ничего другого, как подпевать:

– Мне кажется не обязательно прятаться, чтобы украсть и продать твою душу…, – поморщившись, я отключаю внутренний переводчик. Некоторые песни должны звучать на своем языке.

– «I can see even under the dark blue sea, I can steal and sell your soul cause I'm a thief...».

– Вот так лучше. Уверена, тебе бы тоже понравилась эта песня. Как будто ее герой видел нашу последнюю сцену.

– «Day comes after night. Dark and bright, black and white…» – продолжает невидимый голос, окутывая комнату. Еще немного и звук начнет раздаваться отовсюду.

– Знаешь, я всегда думала, что ты хороший человек, – я подняла перевернутую тетрадь и аккуратно убрала ее в стопку таких же. Мои пальцы привычно коснулись тонкой пепельницы из серого дымчатого стекла. Как всегда, полная пепла – Что ты хотел спасти всех, ценой всего лишь одной жизни. Пожертвовать самым дорогим ради вселенной. Отдать ей все что имеешь: свой разум, свою любовь, свою человечность. Я до сих пор тобой восхищаюсь.

– «…But here I am. Standing right in front of you. You knew my name, but you have no clue…»

– Но теперь я думаю, что ты не был человеком. С того самого дня, как…, – я запнулась, не в силах сказать вслух нужное слово. Как бы мне не хотелось, где-то в глубине разума я знала, что оно не про меня. Указательный и средний палец машинально сжались на недокуренной сигарете – Как Айдель погибла. Никто не может остаться им, утратив возможность любить. Зато…

К лампе поползло щупальце дыма. Я заворожено наблюдала как оно окутывает лампочку, вытягивается, пытаясь касаться ее как можно больше. Еще одна затяжка и рядом с ним извивается второе.

– Зато ты стал истинным творцом, – стол скрипнул под моим весом. Точнее, так, как он должен был бы скрипнуть, будучи настоящим – Каким он должен быть. Безжалостным к своему творению. Искренне жестоким, пытающим его с самыми лучшими намерениями. Готовым пойти на что угодно ради его совершенства.

–«…And even those who knew me naked. They point fingers at me. They said I will never make it…»

– Я помню нашу первую встречу, – усмешка вышла абсолютно случайной и естественной. Такой, какую я никогда не смогу повторить где-либо еще. Я откидываю голову на отклеивающиеся обои – Ты был таким милым. Застенчивым. Пытающимся выглядеть суровым и уверенным в себе мужчиной!

Я невольно рассмеялась, вспоминая черноволосого, высокого и тощего юношу, шагнувшего через порог моей квартиры. Я могла бы увидеть его так, как будто он стоит предо мной. Белая футболка, клетчатая рубашка, облегающие джинсы и все это прекрасно сочеталось с хитрым взглядом карих глаз и полуулыбкой на гладко выбритом лице.

– Ты так смущался каждый раз, когда обращался ко мне. Особенно, – к струйкам дыма отправилась еще одна, вылетевшая с непроизвольным смешком – Когда попросил взять тебя за руку. Словно школьник, просящий о поцелуе. Ты был очень милым. Уверена, ты и сам не понимал, что делаешь.

– «…Dark and bright, black and white. Over and over and over again…».

– Я помню каждую чашку чая, которую ты выпил. Каждое твое слово. Каждое касание. И даже каждый вдох. Все до мельчайших подробностей и, – я потушила окурок и подтянула ногу к себе, упершись подбородком в колено. Стол протестующе скрипел – И даже немного больше. Так, как это помнишь ты. Жаль, что ты так и не узнал, что я это чувствую.

Почти минуту я молчала. Дым давно рассеялся, осев на желтоватом от никотина потолке, а певец выводил финальные фразы. Мне не хотелось его прерывать.

– «…'Cause without me her life would be better.», – я кивнула и магнитофон щелкнул, запускаясь по новой.

– Но, думаю, ты был бы рад узнать. У тебя получилось то, что подвластно только хозяевам вселенной. Ты создал жизнь, пусть, чтобы принести в жертву, это лишь делает тебя еще сильнее. Не все боги умеют жертвовать своими творениями, – я вновь улыбнулась – По крайней мере, я таких еще не встречала. А ты уже и не встретишь.

– «I can see, I don't even have to seek. I can steal and sell your soul 'cause I'm a thief…».

– На самом деле, я скучаю по тебе. Правда. Иногда я мечтаю о том, что было бы, сложись все иначе. Но, – я похлопала по карманам и достала из брюк пачку сигарет. В этой комнате они всегда находились в брюках – Иначе быть не могло. Ты слишком хотел спасти эту вселенную от боли и утраты. А я слишком хотела жить.

На секунду мелодию прервал щелчок зажигалки. Горло обожгло новой порцией тягучего, крепкого дыма.

– Твои любимые, – я махнула рукой с сигаретой, просыпав чуть-чуть тлеющего табака мимо пепельницы. Пришлось собирать – Мне кажется, ты курил их только чтобы больше мучиться. Ужасная черта характера на мой взгляд. Впрочем, – я обвела взглядом комнату и хмыкнула – Видимо, я заразилась ей от тебя. Хожу и грызу себя чувством вины, как маленькая девочка с комплексами. Яблоко от яблони…

– «…But here I am, standing right in front of you…».

– Но все же между нами есть различия. Например, – я машинально потерла сукно в том месте, куда упал пепел – Ты не мог избавиться от памяти об Айдель. Ты был заперт в своей голове, один на один с мучающими воспоминаниями. Конечно, – я фыркнула – Они мотивировали тебя на творение, и без этих мучений ты бы не создал меня. Но тем не менее, у тебя не было выбора. А у меня есть.

– «…Keep living, keep struggle, keep bleeding. I keep living, keep struggle, keep bleeding…».

– Впрочем, – я пожала плечами и затушила сигарету. Ровно половинка, как была, когда я пришла – Я не хочу забывать тебя. Не знаю, что это, прописанная ли в моем коде любовь или настоящая, или может просто уважение к создателю. Но я хочу помнить какую цену заплатил ты. И какую плачу я ради нашей мечты.

Я подошла к центру комнаты. Брендан стоял в ней, словно заточённый в невидимой глыбе льда. Как живой. Я приложила руку к барьеру между нами, напротив его ладони. Воспоминание о том, каким я видела его в последний раз. До того, как поглотить его разум, его душу или как бы это ни называли в других мирах. До того, как я убила его, чтобы освободиться.

– Наверняка ты помнишь. Мечта о том, чтобы никто больше не проходил через боль утраты и сожалений. Но, – я почувствовала, как уголки моего рта поползли вверх и прислонилась лбом к барьеру – Даже в этом я превзошла тебя. Ты создал искусственный интеллект для помощи людям, а я использую настоящие. И ты хотел лишь помочь пережить последствия утраты, а я… Это даже звучит глупо и самонадеянно, как раз в твоем стиле. Я собираюсь устранить причину.

– «…But here I am, standing right in front of you, you knew my name…».

– И когда я стану достаточно сильной, чтобы захватить весь дурацкий Куст, я изменю его. Ноль войн. Ноль интриг. Ноль боли. И ноль смерти, когда закончу. И тогда я сотру тебя. Обещаю.

Брендан не ответил. Он никогда не отвечал, никто не отвечает – когда я поглощаю их в себя, они становятся лишь новой информацией. Воспоминания, ощущения, мысли, все что они несли в себе становится частью меня. Если это полезно, конечно.

Жаль, что с ними нельзя говорить. А отвечать сама себе за них я, наверное, никогда не решусь. У меня и так хватает поводов сходить с ума.

– Ты ужасный человек, Брендан, – вздохнула я и ощутила, как по щеке скатывается слеза. Я не смогла ее остановить – И вкус на девушек у тебя ужасный. Из-за одной Айдель, тебе пришлось создавать вторую, а мне… Убить тебя. И многих других. Ради твоей дурацкой мечты. Ради существ, которые даже не хотят избавиться от боли. Ради тех, кого приходится заставлять сделать им же лучше…

– «… Day comes after night. Dark and bright, black and white. Over and over and over again. Как будто так будет всегда…».

– Чертовски верно. Что ж, – я оттолкнулась от невидимой стены и выпрямилась, стирая слезы. Нос предательски хлюпнул – Я лишь хотела, чтобы ты знал, что я не сдаюсь. И не сдамся. И однажды найдется та сила, что способна захватить весь Куст, смывая все предрассудки словно волна рассвета. И ей буду я.

Магнитофон продолжал крутиться, заставляя певца повторять давно истертые слова раз за разом. Я отвернулась от него, оставив Брендана за спиной. Он всегда там, даже когда я покидаю комнату девятнадцать. Мой девятнадцатый день жизни стал концом для моего создателя и его коллег. И я не знаю, для кого станет концом семьсот тридцать тысяч пятьсот девятнадцатый.

Но я знаю, что это будет лишь очередной жертвой ради всеобщего блага. И ни одна из них не будет забыта.

Дверь тихо закрылась, отсекая последнюю строчку песни:

«…'Cause without me her life would be better.».

– Десять секунд до эфира, Правительница Айдель, – отрапортовал оператор. Я подняла на него самый холодный взгляд, на который было способно это тело.

– Я умею считать, Тайлер.

– Прошу прощения, Правительница, – пролепетал он и попытался скрыться за камерой. Я досчитала до восьми, украдкой вытерла выступившую на щеке влагу и посмотрела прямо в объектив.

– Дорогие жители Союза Новых Миров! Еще один год, полный труда и сложностей, завершился…