Люба верит и ждёт

Глава 1

Время в госпитале течет медленно. Дни похожи друг на друга – капельницы, уколы, перевязки… и мысли по кругу: как там ребята без меня на передке? Как там моя Любушка?

По невесте скучал особо. Еще до отъезда сделал ненаглядной своей предложение, тайно купил обручальные кольца, но свадьбу сыграть не успели.

После объявления частичной мобилизации я сразу отправился в зону СВО добровольцем. Люба отнеслась к моему решению с большим пониманием и поддержала меня – быть в стороне, убежать, спрятаться от происходящего сейчас – просто преступление. Каждый кто в силах должен внести свой вклад в победу над неофашизмом.

«Сашенька, за это тебя и люблю! Ты настоящий мужчина и воин!» - сказала невеста, провожая меня с вокзала родного Сургута.

Конечно, было лестно слышать, и все же я смутился. Разве не обычная норма для взрослого, здорового, ответственного человека встать на защиту Отечества, когда ему грозит опасность?

Я обнял любимую. Сердце стучало в груди и готово было разорваться от скорой разлуки, но под сердцем на цепочке висело золотых два колечка… и это придавало мне сил и надежды.

Прослужив полгода, я был тяжело ранен и отправлен в ростовский госпиталь на лечение, где и провел три долгих месяца.

К счастью, время и врачи лечат. В феврале меня выписали. Помню, как в полдень со всеми документами на руках я вышел из госпиталя, с жадностью вдохнул полной грудью свежий воздух. Воздух пах снегом и сырой землей, которая тут и там чернела на прогалинах. После – переезд из Ростова-на-Дону снова на Донбасс.

Там без меня никак. По прибытии оказалось, что штурмовой отряд за время моего отсутствия занял сложный участок и сейчас удерживает его до приезда подкрепления.

«Погодите, братцы, подкрепление уже идет!» – сказал я мысленно, глядя в узкое запыленное окно бронеавтомобиля.

В четырех километрах от передовой, должна была быть пересадка. За моими пятью попутчиками – парнями из соседней бригады, пришел другой бронеавтомобиль, а моя «карета» что-то запаздывала. Задерживать машины из-за меня одного было нецелесообразно и рискованно – могут засечь разведывательные беспилотники противника, поэтому ребята уехали, а я остался дожидаться своих. Тем более, по рации сообщили, что будут на месте с минуты на минуту.

Когда стихли за поворотом моторы машин, я услышал тонкое пиньканье зяблика, вспомнил, как мы с Любушкой, когда я был еще на гражданке, ходили за первыми подснежниками в лес, наполненный птичьими голосами. Но услышать пение птицы здесь, в нескольких километрах от передовой было странно, – вся живность давно покинула эти места.

Люди держались гораздо дольше. Но и они были эвакуированы из ближайших к зоне боевого соприкосновения селений.

Вот и это село, на центральной улице которого я сейчас находился, было покинуто. Кровли и заборы практически всех домов были посечены осколками. Сиротливо глядели в пасмурную даль черные глазницы окон без единого целого стекла, на дорожном полотне тут и там виднелись глубокие рытвины.

Только колодец чудом сохранился. Лишь деревянный навес покосился, и зеленая краска на нем вылиняла от времени. На срубе стояло ведро, прикрепленное к вороту цепочкой. Только я присел возле колодца на лавочку, вдруг позади услышал шарканье чьих-то ног. Я резко обернулся.

Передо мной стояла дряхлая старушка. В валенках и в шали поверх жиденького, старомодного пальто. В руках она держала ведерко.

– Сынок, – сказала старушка, – Не поможешь ли воды набрать да до дома снести?

Я опешил, не ожидал здесь никого из гражданских встретить.

Набрал воды из колодца. Пока шли к ее дому, который оказался буквально в двух шагах, прямо напротив колодца, я расспросил старушку, почему она здесь до сих пор живет, как так получилось, что одна осталась. Она рассказала, что наотрез отказалась уезжать, когда всех эвакуировали.

«Здесь могилы родных – и мужа, и двух братьев, и мамы, и бабушки с дедушкой, и всех предков.Здесь моя земля. Здесь мое сердце. А дом там, где сердце. Куда ж ехать?!»

Я все равно недоумевал, почему не увезли ее насильно, но с другой стороны проникся уважением к мужеству и силе этой пожилой женщины.

– А что же вы едите? А дом чем топите? – спросил я.

– Да вот, помогают мне солдатики, такие как ты. Завозят хлеб, консервы, овощи, дрова для печи…

– А дети у вас есть? – я продолжал мысленно перебирать варианты переселения упрямой жительницы в более безопасное место.

– Сыночка был, единственный, на тебя похожий. Тоже, как ты, все жениться хотел, да погиб год назад…

Я искренне посочувствовал старушке. И в тоже время, удивился:

– А с чего это вы, бабушка, решили, что я жениться хочу?

Старушка внимательно посмотрела на меня:

– А разве нет?! Семья – это Божие Благословение.

Трудно было с этим не согласиться.

– Ничего, совсем скоро женишься! Невеста твоя верит и ждет!

– Совсем скоро, это когда? – решил я подыграть.

Бабулька хитро улыбнулась и промолчала.

Я улыбнулся ей в ответ и невольно прикоснулся рукой к груди, проверяя, на месте ли мой талисман на счастливое будущее.

Зашли во двор.

– Вот спасибо тебе, мой хороший, – сказала старушка, – Поставь ведро на крыльцо, а сам, не сочти за труд, достань еще из погреба мешок картошки, – и указала рукой на треугольное строение, из красного кирпича, – Свечка и спички там, как войдешь, на полочке справа нащупаешь.

Я прислушался. Лишь вдалеке раздалась пара «бахов», и снова наступила тишина. У колодца мы пробыли всего две минуты, думаю, не пропущу машины, если еще на пару минут задержусь.

Кивнул и спустился в погреб. Крутая лестница привела вниз, к двери, я открыл ее и, пригнувшись, зашел. Нащупал и зажег свечу. Огонек осветил квадратное помещение с земляным полом, зато с бетонным потолком и бетонными стенами. Грамотная, надежная постройка!

По стенам были развешаны крепкие, деревянные стеллажи… Вот только картошки на них не было! И вообще ничего не было… лишь пара стеклянных банок, так заплесневевших, что их содержимое было не распознать...

И тут раздался оглушительный взрыв! Стены затряслись так, что из щелей бетонного перекрытия на голову мне посыпался песок.

Я стремительно выскочил из погреба.

– Бабушка, вы где?! Целы? – закричал я.

Ответа не последовало. Забежал в дом… Дом был уныл и безжизнен. Ни еды, ни тепла, ни души... С первого взгляда я понял, что здесь никто давно не живет… Но как же бабушка?!

Снова высочил во двор. Внимательно оглядел все вокруг. Никого. Выбежал за ворота… А на снегу от колодца к воротам тянутся только мои следы! А на месте колодца и лавочки, где я сидел четыре минуты назад, дымится огромная воронка...

Ошарашенный, в полном недоумении, я замер на месте. Снова оглянулся на дом бабули. На заборе и стенах фасада были свежие, жуткие «раны», шифер с крыши съехал и лежал серыми осколками в палисаднике...

Из-за поворота резко выскочила бронированная машина с буквой «Z» на борту.

– Быстро! Залезай! Пока еще не долбанули! – крикнул мне шофер.

Я не заставил себя ждать. Через десять минут селение и эта странная история остались далеко позади, но глубоко внутри, в душе и памяти. Оперативная обстановка требовала собранности и сосредоточенности на новых боевых задачах.

Прошла неделя. Я втянулся в рабочие будни военнослужащего - есть такая работа – Родину защищать.

Рано утром 19 февраля я отсыпался после боевого дежурства, когда в блиндаж спустился «батяня».

– Вставай, Саня, к нам волонтёры с Ханты-Мансийского автономного округа приехали, привезли целую кучу провизии, разгружать поможешь, – сказал комбат, пытаясь выглядеть строго, как подобает командиру, но через рыжие густые усы пробивалась задорная белозубая улыбка.

– С Югры?! – обрадовался я, услышав название своего домашнего региона.

– Они самые.

Я быстро встал, оделся и вышел на улицу.

Возле трех машин с надписью «Гуманитарный добровольческий корпус Югры» суетился народ.

– Саня, ты – туда! – увидев меня, распорядился комбат.

Я подошел к машине, на которую указал командир, и протянул руки за первым ящиком с мясными консервами... Моей руки коснулась женская рука… Я поднял глаза… Люба! Любушка! Передо мной стояла моя ненаглядная в камуфляжном костюме, с волосами, собранными на макушке в лихой «хвост». И это был не сон! Я обнял любимую и закружил.

Комбат и сослуживцы, все это время незаметно наблюдавшие за мной, засмеялись, заулюлюкали, а мы с Любушкой все стояли в обнимку, не в силах разнять наши руки.

В голове неожиданно всплыл образ старушки, которая спасла меня от верной гибели, «уведя» из зоны поражения снарядом, вспомнилась ее хитрая улыбка.... Уж не знаю кто она была, человек ли? Призрак? Добрый дух? Но провидица точно!

Я решительно расстегнул куртку, снял в цепочки два колечка и встал на одно колено.

Вместо послесловия:

Выдержки из интервью газете «Аиф-Югра»:

«Кадры со свадьбы Александра и Любови взорвали интернет – торжественная церемония проходила 20 февраля на Донбассе, в полевых условиях, в окружении военнослужащих.

«Это очень мужественный поступок со стороны моей супруги», – считает Александр.

«У меня на тот момент было столько эмоций! Столько людей там было!» – делилась эмоциями Люба.

Это был первый случай, когда военнослужащий связал себя узами брака практически в бою.

Александр признаётся: «Для солдата самое главное – тыл, где ждут тебя, любят».

Люба рассказывает, что в первый же вечер, когда Александр прибыл домой на побывку, просмотрели видео с той памятной необычной свадьбы.

Александр продлил свой контракт до окончания СВО. После отпуска отправился обратно в часть.

А Любовь, как и положено жене военнослужащего, верит и ждет любимого домой.

Она уверена, что всё обязательно будет хорошо: «Саша обязательно вернётся с победой. Все вернутся с победой».