Лярва

Глава 1

Лярва* сидела на свежей могилке, свесив худенькие ножки. Сама росточком малая, а голова большая, что тыковка. На тонкой шейке держится плохо, все время перевешивает. Отчего кажется, что лярва стыдится чего или стесняется.

Опустила Лярва плечики, грустит. Хозяин ее прежний под землей теперь лежит, в костюме новом, да в доме деревянном. Приложила ухо к земле, прислушалась. Ни шороха снизу. Вздохнула горестно. Сама пальчиками подол платюшка замызганного перебирает.

Хорошо жили они с хозяином. Небогато, но ладненько. Скряга он был да жмот небывалый. Внукам даже сухой печеньки не давал, под подушкой прятал. Отчего лярве и жилось у него хорошо. Иной раз устроится у него на шее, обнимет нежно, да греется от мыслей его. А теперь что? Холодно. Голодно.

Вздохнула снова горестно. Ну что с такой делать? Хозяин кладбища — Костяной дракон сдался перед видом тщедушным. Ну не выгонять же, чудо эдакое. Пускай живет.

— Пошли уж, горе луковое, — прошипел дракон. — У меня пока поживешь.

Подняла лярва головку тяжёлую, ручками помогая. Глянула на дракона глазками круглыми, да такими глубоки, точно озеро горное прозрачное. Совсем размяк Костлявый от вида жалостливого.

— Пошли, пошли уже, — когтистые лапы тяжело ступали по кладбищенской земле, но следа не оставляли.

Спрыгнула лярва с могилки. Погладила нежно холмик, да и поплелась за драконом, все время оборачиваясь.

— Да не грусти. Никуда хозяин твой теперь не денется. Будешь приходить, навещать.

Шмыгнула лярва носом и припутсила за новым другом.

Хорошо было на погосте. Тихо. Весна разбрасывалась красками. То тут, то там на свет появлялись цветочки. Там одуванчик проклюнулся, там колокольчик вылез, там тюльпанчик на могилке из луковки родился. Уже и яблони зацвели, сирень только готовилась распустить гроздья, но уже во всю распрыскивала свой аромат. Благодать. Птички поют. Постояльцы здесь не шумные. Лежат себе смирненько, если их не тревожить.

Через недельку лярва совсем освоилась. Каждый день на могилку к хозяину бегала, на фото любовно смотрела, что на кресте прикручено двумя шурупами было. Черно-белое, овальное. Лицо старика смотрело зло, но так по родному. Заберется лярва на перекладину, сидит, ножками болтает, да фото любовно поглаживает. Потом бежит дракону помогать.

Дракон хоть и суровый с виду, но дюже душевный. Любил он свое кладбище безмерно. Каждый день по нескольку раз обход делал. Территория большая — кладбище же городское. Хоть и не осталось на кладбище уже и места, но еще нет-нет да подхоранивали к родственникам кого, чтобы семья даже после смерти не расставалась. Нравилась такая система Костяному. Своим помогать надо, даже присутствием поддерживать.

Следил Хозяин кладбища, чтобы вандалы тут не баловались, могилки не портили, оградки не воровали. Го́тов любил пугать. Нравилось ему, как девчонки с визгом кидались в щель забора, позабыв кофточки свои на могилках. Только черные лифчики мелькали меж деревьев. Следом мчались пацаны. Длинные челки залепляли глаза. Все они спотыкались, падали, подскакивали неуклюже, и в страхе устремлялись подальше от погоста, уверовав в городские легенды.

Особо следил дракон за теми, кто приходил на кладбище работать. Кладбище издревле притягивало ведьм да колдунов. А теперь еще и экстрасенсы разные потянулись. Они гадали здесь, порчу наводили, пытались с мертвыми поговорить. Хозяин следил, чтобы все было по честному. За все нужно платить. Сорвал кладбищенский цветок — отдай мзду. Собрал землицы со свежей могилки — оставь что-то взамен. Люди старались откупиться презренным металлом. Дешево и сердито. За более серьезные ритуалы, со свечами, молитвами и призыванием кладбищенских сил, расплачивались, чаще всего, собственной кровью, иногда кровью животных. Прольется жертва на землю и усмирит всех потревоженных.

Халявщиков дракон наказывал. Сильно не лютовал, но напоминал, что кладбище не прощает неуважения. Теперь и лярва в этом помогала. Была в помощи той и своя ей выгода. Но прошли уже пара месяцев, а нового хозяина, в крайнем случае, хозяюшки, лярва так и не нашла.

Она каждый день упорно ходила по погосту, высматривая халявщика. Подойдет к колдуну, и смотрит на него жалостливо, хлопая глазками. Каждому виделась она по разному. Кто чего боялся и не любил, в том образе лярва и являлась. Бывала глянет колдун, а там чертенок у ног крутится, копытцами об оградку постукивает, хвостиком с кисточкой помахивает. Бросит ему колдун монетку, да торопливо пожитки свои собирает в сумку «волшебную». Подхватит чертенок монетку, поверит в ручках, сунет в рот и вздохнет горестно. Откупился мол.

А то и крысой прибежит облезлой лярва к ведьмице какой. Та фукнет от омерзения, застучит на нее ногами, отгоняя. Опомнившись, кинет печенье, или яйцо вареное. Расплатилась мол.

С простыми людьми, кто навестить родных на могилку приходил, лярва вела себя смирненько, даже сочувствовала. Сядет рядом на лавочку, да поглаживает человека по спине. А к иному на стол залезет, да водочку в рюмку подливает. Тот наклюкается до помутнения, и засыпает в пьяных соплях, а лярве того и надо. Заберется она к нему на шею, ножки свесит, и сидит — наслаждается. Но особливо таким не пакостила. Не заслужили они.

Июльский день не предвещал ничего нового. С утра на кладбище потянулись люди. Солнышко пригревало, но прохладный ветерок отгонял жару. Лярва сбегала на могилку мертвого хозяина, протерла табличку, сорняки прополола, подкинула печеньку в блюдечко для мышки, да побежала смотреть на похороны.

Похороны она любила за эмоции, которые щедро разбрасывала процессия. Родственники умершего, в большинстве своем, горько плакали, роняли слезы в землю, согревая своим горем давно уже похороненных и позабытых. Другие же прятали счастливые улыбки в платках, предвкушая вступление в наследство. Этих лярва не очень любила. Эти ничего никому не давали, а только брали. Таких лярва по-своему наказывала. У кого шнурок развяжет, чтобы споткнулся да упал, у кого кошелек из кармана вытащит, кому камешек в туфлю подкинет.

Но пуще следила лярва за теми, кто незаметно пристраивался к похоронной процессии уже на кладбище. Ведьма ли, колдун ли норовили утащить чего из гроба покойника. То ленточку траурную, то цветок искусственный с венка, а были и те, кто умудрялся отрезать клок с одежды мертвого, а то и головы волосы. В добро такие сувениры не пускали. Они нужны лишь для черных дел, грязных. А за это нужно платить. Вот и ждала лярва оплаты.

Молодую девицу, которая пристроилась к большой пышной процессии у ворот, лярва сразу приметила. Та слилась с толпой опечаленных. На прикрытое черной вуалью лицо натянута маска скорби. Платочком кружевным сухие глаза промакивает. Вздыхает грустно. Отыскала опытным накрашенным глазом девица лысого мужчинку. Красотой он особо не отличался, ростика небольшого, и пузико над ремнем нависает, но костюм на нем явно дорогой, на заказ шитый.

У могилки, когда гроб в землю уже опускали, покачнулась девушка, да и повалилась на лысого. Тот подхватил красавицу, засуетился.

— Вам плохо? — спросил он.

— Ничего, ничего. Уже все прошло. Такое горе. Простите, — залепетала она накрашенными ярко-красной помадой губами. Облизала она эти губы призывно, посматривая, какой эффект вызвала. Оценила запонки на манжетах белой рубашки, да зажим для галстука с бриллиантом.

Мужчина нервно сглотнул. Протер взмокшую лысину платочком.

— Может вам водички?

— Не стоит беспокоиться, все хорошо, — проворковала девица, приметив искру интереса в блеклых глазках.

Оперлась на любезно подставленную руку, а сама ему в карман пиджака красную нитку с узелками сунула. Приворотная нитка та имела силу сексуального влечения.

Лярва глазам своим не поверила. Даже протерла их для убедительности. Девица в черном коротком платье, открывающем стройные ноги, ворожила. Сердечко лярвы забилось в радостном предвкушении. Но правила есть правила. Никто не смеет их нарушать. Поправила лярва платице и подскочила к девице. Подергала ее за подол, обращая на себя внимание, подняла глазки жалостливые вверх.

Плакальщица поморщилась заметив незнакомую девочку. Девочка была красивая, с большими голубыми глазищами, губки бантиком, да кудряшки светлые вокруг пухлого личика. Не любила девица детей до одури. Терпеть не могла.

— Чего тебе? — бросила она грубо.

Лярва смотрела молча. Длинные ресницы затрепетали.

— Иди. Иди отсюда. Где там родители твои? — сказала девица и сделал шаг в сторону.

Маленькая ладошка протянулась на встречу.

— Нет у меня для тебя ничего. Конфет нет. Иди уже отсюда, — фыркнула девица, устремляя свой томный взор на лысого коротышку, разомлевшего от женского внимания.

Улыбнулась лярва и скрылась за мраморным памятником, наблюдая. Пока все шло хорошо. Девица подходила ей по всем параметрам. Злая, наглая, стервозная, без совести. Такие к цели по трупам идут.

Похороны закончились. Люди завалили могилу венками да цветами. Поплакали, как водится, да и потянулись к выходу.

Девица все время висела на руке пузанчика. Тот распелся соловьем, стараясь угодить красавице. Красавица же уже предвкушала, как скинет с себя платье, под которым не было белья, как покраснеет от желания этот жалкий кошелек с ушками и станет ее рабом.

Лярва забежала вперед. Остановилась у выхода с погоста в ожидании. Только девица сделала шаг за ворота, как лярва, уже не скрывая своей радости, прыгнула на ее сумочку а-ля Шанель и перебралась на спину. Обхватила тонкими ручками за длинную шею, обвила ножками, и повисла рюкзаком. Охнула девица, потирая поясницу от неожиданной тяжести.

Обернулась лярва, помахала ручкой на прощание Хозяину кладбища. Разулыбалась. А потом открыла рот огромный, полный мелких острых зубов да и впилась ими в шею своей новой хозяйки, млея от удовольствия.

— Кто мзду не отдает — тот лярву на спине везет! — проговорил Дракон. — Вот и эту пристроил.

Костяной расправил прозрачные крылья и взмыл в небо — в синеву. Сверху открывался чудесный вид на кладбище.

_______________________________

*Лярва — это не только безнравственная женщина, но и астральная сущность низшего порядка, которая может управлять сознанием людей. Они питаются сильными негативными страстями и эмоциями, постепенно разрушая личность человека.