Лярва

Глава 1

Минка сидела в комнате тихо, читала. Настроение мамы она уловила ещё до того, как та захлопнула входную дверь, по тому, как в прихожей она ругалась на валяющиеся сапоги, темноту в коридоре и ещё на что-то невидимое. Минка поняла: сегодня лучше не показываться на глаза.

Минка давно перестала вслушиваться в слова, если они не направлены были непосредственно на нее. Если мама ворчала с матами на всё сразу, значит, лучше сидеть в комнате до самой ночи и не отсвечивать.

Нет, мама никогда её не била, но этот направленный на всех или конкретно на нее гундёж, будто сверло в голове, был хуже любого ремня.

«Что не сделано?»

Минка судорожно перебрала в памяти день. Грязной посуды почти нет, она её помыла, еда осталась, маме будет что разогреть после работы, с собакой вечером погуляла - сегодня можно не врать. Вроде всё.

Ей было двенадцать, и проблем с ней почти не случалось. Потому что с такой мамой иметь проблемы совсем не хотелось. Мама сходила в туалет, потом в комнату, переоделась, ушла на кухню и всё это время что-то раздражённо бормотала себе под нос, иногда срываясь на забористый мат. Отец сидел в зале, такой же тихий, как Минка, чуть поддатый. Минка знала - за это позже достанется и ему, просто мама ещё не заметила. Значит что-то на работе случилось, опять наверно от нее все что-то хотели, эти ее ленивые и тупорылые сослуживцы.

Брат гулял.

Минка снова уткнулась в библиотечную книгу. Фантастика про метеориты, после наблюдения которых человечество ослепло. Те, кто не видел их падения, остались единственными зрячими и вдруг оказались няньками для населения целой ослепшей планеты. Минка читала и думала, что жить в написанных историях, наверное, всё равно легче и интереснее, чем жить ее скучную обычную жизнь. Она тихонько перевернула очередную желтоватую страницу.

Поздним вечером прошла на кухню, спокойно и тихо попила чай с пряниками, пока мама смотрела телевизор. Вернулся брат. Он был старше, мог приходить позже, и мама почти никогда к нему не цеплялась. Так, поворчит за глаза и всё.

Вечер как вечер. Наверное, у всех такая жизнь. Стараться быть хорошими, тихими, беспроблемными, чтобы не прилетело. Вот брат был другой, и почему-то ему все сходило с рук. Значит ему можно быть другим. А ей и папе нельзя.

Минка легла в свою кровать. Кукол под бок уже не клала – выросла, а мягкие игрушки после потрепанного Фильки, которого выбросили из-за старости, не любила.

Дом затих. Собака сонно зацокала когтями по длинному коридору. Этот цокот давал спокойствие, привычное ежедневное действие, после которого наступал привычный обычный день. Минка заснула, а собака вдруг остановилась.

В комнате кто-то был. Не человек. Человек не смог бы так долго сидеть неподвижное возле хозяйской кровати. Пёс не залаял, он узнал полупрозрачную фигуру, она приходила часто.

Тень медленно наклонилась к хозяйке. Что-то длинное, тёмное, почти невидимое в темноте коснулось её лица. Женщина даже не проснулась. Существо прильнуло ко рту, и в комнате стало слышно только редкое, жадное чмоканье и гулкое проглатывание и еще какие-то тихие шуршащие звуки. Через несколько минут оно выпрямилось, облизнулось, перешло к хозяину. И проделало то же самое с ним.

Пёс дрожал и беззвучно скулил. Ночной гость никогда не смотрел на пса, не обращал на него внимания, будто его вовсе не существовало, даже когда проходил мимо.

Фигура его всегда двигалась странно - не шла, как люди, а будто каждый раз заново вспоминала, как пользоваться своими конечностями, все изгибалась под невозможными углом, длинные пальцы почти касались пола, скребли. Напитавшись от взрослых хозяев, гость направился в комнату, где спали маленькие хозяева, подсел на кровать к девочке.

Пёс невольно прополз следом, он не мог оторваться от гостя, но в комнату не заходил, боялся, наблюдал также из коридора. Существо наклонилось над девочкой так низко, что темнота скрыла их обоих. Ноги Минки вздрогнули, но она не проснулась, только пальцы на одеяле судорожно сжались.

Пёс не видел, что именно делает гость. Видел только, как тот медленно поднимает голову, когда заканчивает и почти сразу растворяется с чавкающими звуками.

К маленькому хозяину существо не подходило никогда, а возле кровати девочки задерживалось дольше всех и чмокало слаще всего.

После исчезновения призрачного гостя девочка начинает едва заметно дрожать всем телом, и дрожит, пока пес не ложится к ней в ноги и кладет морду на лодыжки. Он пытается согреть ее, иногда лижет ступни. Пес чувствует нутром, что девочке, его маленькой хозяйке плохо, и это то, что ей нужно.

Девочка успокаивается только к рассвету. Поспит ещё немного, а потом встанет и вместе с братом уйдет надолго. А когда все стемнеет к ней снова придет существо, что-то забирающее, причиняющее вред.

Пес не мог защитить свою маленькую хозяйку, не мог отпугнуть вселяющего ужас хищника, от которого жилы стынут, не мог разбудить больших хозяев, потому что пасть немела и не раскрывалась, а сам он цепенел от ужаса. Пес мог только смотреть и после согревать любимую маленькую девочку, тихую спокойную послушную девочку, от которой так сильно пахнет вкусным для изголодавшегося гостя страхом.