Лярва

Глава 1

"Ишь, ты, подишь, ты! Строит из себя! Голодранка несчастная! Эта шушера совсем перестала знать своё место. И образование у неё "заушное", а себе ещё! Интеллигенткой тут представляется! Знаем мы этих интеллигентов: из грязи - в князи! Друзья к ней, видите ли, ходят. Да где ж вы видели, чтобы у порядочной женщины мужчины в друзьях были? Так много разных только к проститутке шатаются! Тьфу!" - уже не в первый раз бушевала Степановна, посылая проклятья на голову соседки. И для того, чтобы получить полное удовлетворение от проведённой акции против непокорной, она вышла на лестничную клетку и смачно плюнула в кружочек глазка на соседской двери.

"И дети у неё - поганые," - не без удовольствия, но уже спокойно, сделала она заключение и отправилась во двор посидеть в тени клёнов на скамеечке с товарками, любящими помыть косточки всем, кому нипоподя. Она спускалась по лестнице только что подметённой ею ( к соседке шатаются кобели всякие, грязь носят, а ей вот убирать приходится!) , и предвкушала ту радость, с которой она будет рассказывать всем, что у её соседки бешенство матки, поэтому она не может хорошо зарабатывать, как другие проститутки, самой приходится кормить да поить мужиков за обслуживание, а детей куском хлеба обделяет. И они от недоедания и нехватки витаминов тупеют. А старшенький, уж и без очков видно, - дебильный. Ой, как много рассказать есть!

Домой Степановна возвращалась затемно. Наговорилась досыта! Всё высказала. Ничего не оставила! В груди было сладко пусто. Ну вот и ещё один день прошёл. Осталось чайку попить да спать лечь.

- Ну что ты звонишь в такой поздний час? - услышала она сердитый голос дочери, которая открыла ей дверь и запустила в тёмную прихожую. - Ванечка уже спит. Знаешь, ведь, как трудно его уложить. Я вот всё думаю, может, мне его невропатологу показать?

- Да что ты всё придумываешь?.Здоровый ребёнок. Они, маленькие-то, все орут. Думаешь, ты не такая была?

- Мам, а ты Светку на улице не видела? Темно уж, а её всё нет. Никогда она так долго не задерживалась.

Степановна налила себе чаю, достала кусочек сахара и села поудобнее на стул, чтобы посмаковать душистый напиток. За стеной в соседской кухне кто-то вёл оживлённый разговор. Очень хотелось услышать, о чём. Степановна приложила перевёрнутый стакан к стене, прижалась ухом к донышку, как её научили сегодня бабы на скамейке, но, увы! понять смысл того, о чём говорили за стеной, ей так и не удалось. Говорили о каких-то валёрах. Кто это такие? Стерпеть это Степановна не могла, и на голову соседки понеслись новые проклятия.

- Ну, никакого покоя от этой стервы нету!

- Да тише ты, мам! Ванечку разбудишь...

- Да я и не удивлюсь, если он проснётся. При таком-то шуме! Постучать им надо.

- Да ты что, мам! Их тут и не слышно. Успокойся!

Успокойся! Разве тут успокоишься? Никакого уважения и заботы от этих молодых не дождёшься. Вон, уж собственная дочь поучает, как себя вести!

Аккуратно сложив покрывало, она сняла лишние подушки с кровати, достала ночную сорочку из ящика тумбочки и собралась было переодеться, но что-то её смутило... Как будто в комнате ещё кто-то есть... "Ой, да кто тут может быть! Перенервничала, вот и кажется чёрте-чё..."

- Кажется! ничего тебе не кажется!

Сердце у Степановны выскочило через открытый рот... Она обернулась на прозвучавший голос и обомлела... В кресле развалилась какая-то нахальная девица с пустыми глазами, какие бывают только у бесстыжих девок, которых Степановна видела на похабных календарях, что в коммерческих киосках продают. Ноги в каких-то длинных сапожищах гостья бесцеремонно сложила на журнальный столик. Губы, намазанные чем-то невероятно ярким, были сложены в недовольной гримассе. Но настроение её совсем не мешало ей обрабатывать пилочкой непотребно длинные ногти.

Девица чавкнула жвачкой и выдавила:

- Что замолкла-то?

- Галь!.. Галя!.. - позвала Степановна дочь, вмиг забыв про все обиды.

- Да что ж ты никак не угомонишься-то, мам?

- Галь, а это - кто?

- Где?

- Да вот же! - Степановна указала на кресло.

- И чем тебе Мурлышка-то ещё помешала? - дочь забрала кошку и вышла.

- Да что ж это? - Степановна протёрла глаза, снова посмотрела в сторону кресла и обмерла в очередной раз: девица сидела там же.

- Это тебе не поможет! - она одарила Степановну наглой улыбкой и продолжила заниматься своими мерзкими ногтями.

- Ты кто? - наконец, смогла произнести Степановна.

- Лярва.

- Это что же, имя такое ругательное?

- Да уж какое дали.

- Ты откуда взялась-то? - Степановна таки смогла взять себя в руки. Она поняла, что спуску здесь давать нельзя. Стерв она таких видела, не первый год живёт.

-Хм! Она ещё и спрашивает! Ты ж меня сама и придумала! И мне, надо сказать, очень нравится быть. И как всякие родители беспокоятся о своих детях, думают о том, как и за счёт чего они будут существовать, попросту говоря, что они будут кушать и во что одеваться, так и ты теперь будешь думать обо мне!

"Нет, с этим надо кончать! - решила Степановна. Это же самая обыкновенная авантюристка. И как её Галька-то не заметила?"

- Галь! Вызывай милицию и сюда приходи!

- Ха-ха-ха-ха! - от смеха лярвы ноги Степановны стали ватными, и она, обессиленная, упала на кровать.

"Да что ж это такое?... " - Степановна вконец растерялась, почувствовав какую-то зловещую внутреннюю связь с этой лярвой, как будто их действительно соединяла пуповина...

- Ну, что с тобой, мам? Тебе не милицию, а "скорую" вызывать надо!

- Не надо "скорую"... - едва слышно произнесла Степановна, - зови милицию или сама гони её в три шеи!

Смех лярвы довольно внушительно раздался снова. Внутри у ослабевшей женщины что-то ёкнуло, как будто её и вправду дёрнули за невидимую ниточку...

- Да кого гнать-то, мам?

- Ты что, совсем ослепла и оглохла? Вон же в кресле развалилась!

- Да нет же здесь никого!

Степановна приподнялась и ахнула... Девица опять пропала.

- Галь, ты посмотри под столом... И под кроватью... Может, она за шторой прячется?

- Да ты хоть объясни, кого найти нужно?

- Да лярву!

- Какую ещё лярву?

- Девка такая бесстыжая, лохматая, с крашеными губами! Ты что, и не заметила, как она в дом вошла?

- Мам, ты успокойся. Просто ты перегрелась сегодня на солнышке. Спишь на ходу... Это тебе приснилось что-то...

"И то правда! - с надеждой подумала Степановна. - Лягу спать, и пройдёт всё... Ну, ведь, если б она была, она бы никуда не делась... Померещилось. Старею..."

- Иди, иди, дочь. Показалось, наверное...

Галина тихо прикрыла за собой дверь. Степановна хотела выключить свет, но подумала и оставила. На всякий случай. Она укрылась одеялом и почти уже успокоилась, даже рискнула закрыть глаза, как вдруг в лицо ей ударил отвратный шёпот:

- Ты что же, думаешь, отделалась от меня? Ну, нет! Кто ж оставляет своих чад некормленными на ночь?

- Да что тебе надо от меня, дрянь ты этакая?

- Яблоко от яблони, как говорится, мало чем отличается. Уж если кто-то и дрянь, то я просто её отражение.

- Ты на что намекаешь?

- А что мне намекать? Я тебе и прямо могу сказать. Я - это твои ну просто замечательные мысли и слова. Только все своим словам и мыслям нужное место находят, поэтому и живут с ними в мире. А ты куда меня послала? К соседке своей? Я там была. Но мне там делать нечего: не про меня она! А кушать и жить мне хочется также, как и всем. Так что, давай, делай что-нибудь.

- Да что делать-то? Хлеба, что ли, тебе принести?

- Вот именно. Только не того, каким вы своё тело питаете. А тот, на который ты меня обрекла.

- Да ты говори прямо, хватит темнить.

- Уж если кто натемнил, так это ты. Вспоминай, что ты говорила про соседку? Так вот, мне по меньшей мере нужны голодранка, проститутка и дебил. Чтобы жить, мне необходимы их мысли, их переживания, их страсти! А чтобы жить хорошо, мне нужно много всего этого! А я хочу очень хорошо жить! И немедленно.

- Здесь ты для себя тоже ничего такого не найдёшь! Так что, убирайся!

- Ну, уж нет! Я своё возьму, можешь не сомневаться! Если ты мне не поддашься, то поддадутся те, с кем ты связана своей душой... Ты видишь, я уже чувствую себя, в общем-то неплохо!

- Это ты про что? - смутная тревога сдавила Степановне душу...

- У меня уже почти всё есть. Кроме голодранцев. Но за ними дело не станет, это проще простого.

- А где ж ты взяла дебилов?

- Завтра утром повнимательнее в глаза своего внука посмотри... И сразу всё поймёшь.

- Ах, ты, стерва!

- И это существо, которое мнит себя человеком, смеет называть так собственное создание. Своё в определённом смысле "я". Ты ещё не почувствовала, как тебе далеко до образа и подобия Божьего?

- А...

- Сходи в соседний подъезд.

Степановна стала судорожно одеваться.

- Галя, Галя! Светка не пришла?

- Да нет ещё. Я уж и не знаю, что подумать...

- Я схожу во двор, посмотрю.

- Тебе ж плохо. Может, я сама, а ты за Ванечкой посмотри.

- Не надо! Я схожу.

От разогретого за день асфальта на улице было душно. А, может, Степановне это показалось... Воздуха ей, действительно, не хватало. В соседнем подъезде было темно. "Опять пацаны лампочки вывернули! Вот нелюди-то! То-то у них у всех рыла нечеловеческие. Да и матери у них у всех..." - кто-то дёрнул Степановну за нутро, как за верёвочку, и она осеклась... - Господи! Прости меня за мысли мои...

Из-за приоткрытой двери подвала доносился какой-то неясный шорох и шёпот. Степановна прислушалась...

- Ты только смотри матери ничего не рассказывай! А то больше ничего не получишь. А завтра мы с Шуриком придём и принесём тебе французскую тушь для ресниц. Хочешь?

- И по сникерсу! А то не дам, - услышала Степановна ещё совсем детский голос своей Светки...

Она вышла во двор, села на скамейку, которая для многих сварливых пенсионерок стала в какой-то степени последним местом работы. Но сейчас Степановне было не до "коллег". В голове её было мутно и муторно. Она боялась что-нибудь подумать: в каждой едва возникающей мысли она улавливала смрадное дыхание лярвы...

Вдруг неожиданно двор озарил яркий свет. Степановна обернулась на него и застыла: пламя вырывалось из окон её квартиры... Из подъезда выскочила Галя с Ванечкой на руках.

- Галя, Галя! Что там случилось?

- Ой...Ой... Что ж это? Ужас какой!

- Да что ж там произошло у тебя?

- Не поняла... Я телевизор смотрела и к Ванечке вышла, запищал он... А тут грохот такой! Может, это телевизор взорвался?..

- Ой, горе-то, горе-то какое!

- Ну вот, - услышала Степановна зловещий шёпот прямо в ухо, - теперь у меня и голодранцы будут... Кстати, я тут такая твоя родственница не одна хожу. Много ты нас настряпала, много...

Пламя бушевало всё больше и больше. Сигналы пожарных машин оглушили всю округу. Но было ясно: уже ничего не спасти...